Грицюс Зенонас
ПРОКЛЯТЬЕ КНЯЗЕЙ

1. ЧЕРНЫЕ АРХЕОЛОГИ

1.1

Жизнь антикварного рынка, нашедшего приют в просторном сквере рядышком с Калининградским Дворцом культуры рыбаков, в тот летний субботний день протекало как обычно: размеренно и даже чуточку вяло. Вячеслав Николаевич Логинов, завсегдатай рынка, которого с незапамятных лет тут звали просто Славиком, с раннего утра слонялся между всяким старинным барахлом заваленными прилавками. Хотя ни продавать, а уж тем не менее покупать Славик в тот день не намеревался, субботнее посещение рынка уже давним давно подразумевалось как непреложный ритуал, нарушать себе которого он не позволял никогда и ни при каких обстоятельствах. Иногда он сам удивлялся, что так тянет его сюда: все, хотя бы мало – мальски знакомые с антикварным бизнесом, прекрасно знали, что вся эта суета всего лишь дешевый фарс. Самое ценное хранилось от греха подальше – дома, кое – что было припрятано под прилавком, и появлялись на свет божий только при появлении Серьезного покупателя. Относились к которым приезжие – москвичи, питерские, в последнее время зачастившие сюда поляки и немцы… К таким, как Славик, здесь относились подобно наскучившей домашней утвари: не выбросишь, но и пользы от нее практически ноль…

Славик об этом высокомерном отношении к себе знал, нередко злился в глубине души, но тем не менее в следующую субботу снова исправно ходил между обшарпанными прилавками, вглядываясь в привычные глазу кучи безделушек немецкого производства. Солдатские знаки отличия валялись рядом с кружками и ложками с инициалами бывших хозяев, в продажу шли даже позеленевшие от времени пуговицы всевозможных мундир… Клиентуру же составляли приезжие туристы, ищущие местную экзотику; домохозяйки, пожелавшие необычной деталью местного колорита украсить стены новой квартиры; зеваки, в странном порыве вдруг решившие купить какую то старинную безделушку…

Славику прекрасно было известно и другое: «черные копатели», в последние годы наводнившие Калининград, (к которым, кстати, он с гордостью причислял и самого себя), «специализирующийся» на поиске оружия Второй мировой войны, боеприпасов, военных наград, тайников ценных вещей и не моргнув скрывающие могилы в местах боев, тут не светились. У них существовали собственные, тщательно от посторонних глаз и ушей скрываемые каналы сбыта, которыми охотно пользовались не только нечистые на руку коллекционеры, но и местные «братки»… Но иногда и на антикварном рынке всплывали поистине раритетные и ценные вещи, которых за бесценок приносили местные мальчишки, в поисках приключений шатающийся в многочисленных подземельях. Строители, случайно вскрывшие тайные хранилища прежних хозяев. Разного рода придурки, в руки которых эти вещи попали совершенно случайно или даже по наследству, и от которых, как ненужного им балласта, они хотели как можно быстрее и – по ихнему понятию – наиболее коротким и выгодным путем – избавиться. И как дети радовались несколькими сотнями, которые в умных руках тут же превращались в десятки тысяч…

Вот за этим счастливым случаем терпеливо, не щадя времени и гонялся Вячеслав Николаевич Логинов. И в тот июльский день, как бы вознаграждая за долгие годы упорства, удача его наконец заметила, широко и радостно улыбнувшись навстречу!

1.2

… Этого лоха Слава заметил сразу. Мужчина средних лет, в потертых черных джинсах, явно не из местных, недолго потолкавшись между прилавками, торопливо и чуть боязливо развернул небольшой пакет. Еще раз оглянулся и увидев свободное пространство у самого конца ряда, потихоньку занял место. То, с какой неуверенностью мужчина заглядывался в толпу, Славик безошибочно определил человека, впервые столкнувшегося с антикварным миром, и мучительно взвешивающего в уме – представляет ли принесенная на продажу вещь какую то ценность или это всего навсего пустое, терять из за которой свое время попросту смешить людей.

– Да, мужичок, может быть, ты где нибудь и торговал огурцами с собственного огорода, но тут своя стихия, своя логика и система ценностей, – с насмешкой подумал Логинов и протолкнулся ближе.

То, что он увидел в руках мужчины, заставило его втайне вздрогнуть. Это был каталог «Янтарные украшения, найденные в Юодкранте и в других местах Пруссии» 1882 года, из за небольшого тиража уже при ее издании ставший редкостью, купить которую уже тогда мог себе позволить не каждый ценитель янтаря. Самое главное – каталог был в превосходном состоянии. Его же собрата в весьма жалком состоянии в прошлом году он видел в антикварном магазине в центре города, что, кстати, ничуть не повлияло на его баснословную цену…

Слава поморщился – сзади уже мелькала фигура Ивана Афанасьевича. Дядя Ваня, как именовали его на рынке старины, был коллекционером средней руки, никогда не пропускавшим удобного случая и будто клещами присасывающийся к приглядевшемуся ему предмету. Логинов быстро заслонил собой мужчину и не теряя времени, начал с показным равнодушием листать каталог.

– Старая книга. И дорогая, – не вытерпев затянувшейся паузы, с видом знатока начал торговаться мужчина.

– Старая то старая. Но такими у нас печки топят, – издевательски скривился Слава.

– Но ты пойми – это же старина! – совсем раскис мужичок.

«А ты даже для лохов лох» – насмешливо и одновременно обрадованно подумал Логинов. Но пора было побыстрее закончить спектакль. Даже не оборачиваясь, Слава за спиной чуял хмурый, просто испепеляющий взгляд Ивана Афанасьевича.

– Да я тебя русским языком толкаю – ошибся ты адресом, мужичок. Книжонку не в антикварный рынок нести надо было, а в киоск по скупке макулатуры. Вот только рисунки больно красивые, жалко! Моя дочка в художественной школе учиться, я ей недорогой подарок к дню рождения присматриваю. Пятисот рублей хватит? – сам удивляясь своей наглостью, спросил Логинов.

– Ну хотя бы тысячи полторы дай! Чтоб дорога хотя бы окупилась, – уже отчаявшись попросил мужичок.

– Ладно, вот тебе тысяча и по рукам, – вытащил с кармана скомканный банкнот Слава, с видом несказанной доброты протягивая его мужчине. – А ты сам с Литвы, что ли?

– По акценту угадал или как? – хмуро спросил мужчина, жадно хватая банкнот из рук Славы.

– Ну да, по акценту… Не спрячешься, – с усмешкой протянул Слава. – А ты почему, брат, к нам ее продавать тащил? Покупателей в Литве не нашлось?

– Дела тут у меня были, – с видимой неохотой протянул мужчина. – Заодно и книжонку привез. Она отсюдова, немецкая. Вот и прикинул – может, заинтересуется кто – то…

– А она у тебя одна? – боясь показать свою заинтересованность, будто между прочим, словно для поддержания разговора спросил Слава.

– Ну, есть еще, – в свою очередь замялся мужичок. – Валялись у деда никому ненужные на чердаке. Решили ремонт делать – и нашли. Дед и сам забыл об их существовании. Да и не очень силен во всей этой макулатуре.

Оно и видно, ехидно подумал Логинов. Да и сказку о дедовском чердаке литовец придумал очевидно сгоряча. Слишком уж ухоженным показался Славе каталог. Не валялся он где то давним давно всеми забытым – это уж точно!

– А ты привези их, когда снова надумаешь наведаться, ладно? Вот и хорошо. А знаешь, давай поговорим об этом как мужикам надобно. Забегаловка тут у нас почти рядом. Да не беспокойся – плачу я, за свои кровные…

… Деловое свидание, как и следовало ожидать, окончилось обоюдными уверениями в вечной мужской дружбе. Ромас – так звали литовца – поклялся привести еще пару книг. Занимаясь какой то мелкой контрабандой, он имел давным давно проверенный и надежный «коридор» в таможне. Но это Логинова интересовало меньше всего. Уже порядком охмелевший, он сунул литовцу записку с номером своего мобильного телефона и радостно помчался домой.

1.3

Когда Логинов наконец добрался до дома, как зеницу ока оберегая драгоценный пластмассовый мешочек со своей добычей, во дворе в очередной раз был встречен насмешками дяди Гриши.

– Ты что, Слава, опять в свои бирюльки играл? Даже разбогател, как вижу. На сколько миллионов – а то и не наших «деревянных», а зелененьких – клад тянет? Удивил бы ты, что ли, старика. Или похвастаться снова нечем? – издевался дед, вольготно раскинувшись на дворцовом ларьке.

Друзей старика по домино жены уже давним давно согнали к домашнему очагу.

Гнать Григория Степановича было некому…

– Отвали дед, а? – по пьяному усмехаясь, в ответ незлобно проворчал Слава и нетвердым шагом заковылял к своему подъезду.

– Шалопай! Когда ты наконец остепенишься, по разуму и совести жить начнешь? Память своих родителей позоришь! – за такое пренебрежение к себе не на шутку разошелся Григорий Степанович.

Но слушать его уже было некому. Последние выпущенные вслед Славе возмущенные слова деда совпали с громко хлопнувшей дверью подъезда…

Подобные стычки со стариком у Логинова происходили чуть не каждый день, все во дворе привыкли как к должному, давним давно считали чуть ли не своеобразным ритуалом, и не обращали никакого внимания. Слава прекрасно понимал, почему так на его сердится дядя Гриша и терпеливо, молча переносил все выпады и даже оскорбления в свой адрес.

Григорий Степанович винил Славу в гибели своего единственного сына. Хотя и был не прав, убеждать в обратном Логинов не стал. На это у него имелись собственные причины, о которых он предпочитал молчать…

… С женой Григория Степановича Алевтиной Ивановной Славина мать была подругой, о которой в народе говорят – «не разлей вода». Она и попросила, чтоб их Юра приблизил к себе Славку.

– Совсем мальчуган от рук отбился. Вернется со школы – бросает на кровать портфель – и поминай как звали. Шляется до полуночи с какой то шпаной. Чувствую – рано или поздно, но приведет это шатания по подворотням к большой беде!

– Ну ты то ладно. А отец куда смотрят?

– А что отец? Дальнобойщик он и есть дальнобойщик! Приедет, поставят свой трал в гараж, отсыпается пару дней дома – и снова поминай как звали…

– Так и быть, поговорю с Юрой. Он у меня парень добрый, смышленый…

Хоть и нехотя, Юра не стал противоречить матери и, к удивлению всех, а прежде всего наверно самого себя – но – хоть и не сразу – но тем не менее сумел приблизить к себе мальчугана. Все таки – их разделяло несколько лет, что, несомненно, в таком возрасте играло существенную роль. У Юры была своя причина завести дружбу с Славиком, о которой он предпочитал молчать, и роль доброжелателя тут подходила как нельзя кстати.

Юру все знали как успешного студента местного университета и почти никто не догадывался о всепоглощающей его страсти. В свободное от лекций время, солгав матери, что идет заниматься в университетской или публичной библиотеках, он отправлялся в подземелья города. Юркий и бесшабашный помощник Юре подвернулся как нельзя кстати…

Огромные, часть которых еще в средневековья построенные форты и мало кому известные подземные бункеры; убежища для жителей города, построенные по знаменитой программе «Егерь», соединенные неимоверно засекреченной сетью подземных коллекторов – стали приманкой, перед которой не смогли – да и хотели ли – устоять десятки любителей острых ощущений и легкой наживы. Нередко по самим известным тропам в неделю проходили по две – три небольшие группы искателей. Более умные и уже набравшие опыт такой ерундой, конечно, не занимались, справедливо читая это озорством. достойным лишь мальчуган. Иногда кто то из них действительно находил что то ценное и оно тот же день за бесценок переходило в руки ловких перекупщиков, а месяца через два уже красовались в антикварных магазинах Москвы, Ленинграда. Нередко такие походы кончались и страшной смертью – в подземельях можно было наткнуться на что угодно – саперам до подземных лабиринтов не доходили руки, и часто место сказочных богатств кладоискатели находили страшно изуродованные и разложившийся трупы своих менее удачных предшественников. А по Калининграду в очередной раз ползали слухи о немецких диверсантах, не успевших уйти с осажденного города или даже призраками, жестоко расплачивающимся с своими победителями.

Юра лишь криво усмехался и однажды, будучи в хорошем расположении духа, разоткровенничался:

– И слухи эти, и поиски спрятанных бюргерских кладов – все это черное невежество. Искать, Славик, нужно не спрятанные драгоценности немецких фрау и фарфоровые тарелки с фамильными гербами. Тут гораздо поважнее спрятано. Кто это первым найдет – тому, считай, рай земной до конца жизни обеспечен.

– Юра, ты в сказку о Али – бабе и сорока разбойниках еще веришь? Мне ее мать перед сном маленькому тоже рассказывала, – рассмеялся Славик.

– Не сказка это, Славик. Говорят, что в конце войны в этих подземельях спрятали всякие музейные ценности со всей Европы. Картины там всякие. В нашем университете огромная коллекция янтаря была. Там сокровище с Юодкранте – есть такой литовский рыбацкий поселок на Курской косе – хранилось. В университете ходят слухи – мол, всю коллекцию янтаря немцы в подземельях спрятали. И твой отец об этом, будучи у нас в гостях, тоже упоминал – он ведь во время войны тут был. Вот кое о чем интересном и проговорился. Хотя вряд ли понимает важность всего этого, – усмехнулся Юрий и, спохватившись, что сболтнул слишком много лишнего, вдруг состряпал страшную рожу:

– А ты лучше скажи – сам ты признаков не боишься?

– Но ведь только что сам сказал, что брехня это…

– Правильно, брехня и предрассудки прошлого.

И вдруг, посерьезнев, добавил:

– А вот того, что тут немцы припрятали – мин, ловушек разных – еще как…

Славик тогда не мог предположить, как страшно близок к правде был Юра!

1.4

… В то воскресенье Юра велел Славе прийти пораньше, намекнув, что им предстоит долгий путь – идти надо будет три или четыре километра за городом. Был конец мая месяца, наступающее лето уже вовсю предъявляло свои права, и день намечался быть не по весеннему жарким и безветренным. Скоро город остался далеко позади, вокруг потянулись зеленые луга, с вдоль дороги пугающе одинокими, войной изуродованными останками зданий хуторов. Даже приятная весенняя зелень не смогла приукрасить этот отталкивающий пейзаж, и они ускорили шаг, чтоб побыстрее дойти до места. Славик уже привык к странной, в первые их совместные походи даже пугающей таинственности Юры и не приставал с расспросами. Да и зачем – скоро все увидит своими глазами. Это была их совместная, обоих одинаково увлекающая игра, но ее неписанные правила, к изумлению Славика, в то утро первым нарушил именно Юра.

– Хоть представляешь, куда мы собрались? – заговорщически спросил Юра.

– Конечно! Ты вчера целый час об этом толковал, – обиделся Славик.

– Ладно, не дуйся! Так вот, слушай, поклонник призраков и диверсантов, – съязвил Юра. – Эту старую жуткую легенду я прочитал в книге одного знаменитого немецкого профессора, который изучал историю Королевского замка и ордена крестоносцев. Каменную и по тем временам неприступную крепость крестоносцы начали строить в 1257 году, как удобную базу для завоевания тогда еще разрозненных литовских земель и устрашения всех восточных соседей ордена. Литовские земли был лакомый кусочек.

– А нас учитель истории объяснял, что главное у крестоносцев было священная война с последними в Европе язычниками, которых те считали дикарями.

– Да, религия у них была своя и очень интересная. Почему не удобный предлог для крестных походов во имя их крещения? Ну, а захват земель – так, баловство, – рассмеялся Юра. – Крестоносцам надо было спешить. Один из литовских князей – Миндаугас – объединил Литву в единое государство, и тут же направил войска для уничтожения строящегося замка.

– Умный был князь! Не хотел нарыва на боку, – рассмеялся Слава.

– Да, не дурак! – согласился Юра. – Но задуманное не успел закончить. Его убили во время заговора и литовские войска возвратились на родину…

– А мы что, могилы литовцев будем искать? – поморщился Слава.

– Слава, мне закончить можно? – в свою очередь обиделся Юра. – По легенде, в одном из военных походов разведчикам крестоносцев удалось захватить в плен трех охотившийся и ни о чем не подозревающих молодых литовских князей. Великий магистр ордена крестоносцев от этого был в восторге и хотел за них получить огромный выкуп. А может и другие планы на них имелись? Кто его знает… Наверно, они много значили, ибо когда после подкупа начальника ихней охраны им чуть не удалось бежать из замка, он придумал гениальный план – в окрестностях замка построить маленькую секретную тюрьму, в котором бы держали самих ценных узников крестоносцев. Всех строивших его людей рыцари затем безжалостно убили, и об этом страшном секрете ордена знали только трое – сам Великий магистр ордена, комтур Королевского замка и отец Йосиф – которого назначили смотрителем тюрьмы. А те трое литовских князей и стали первыми узниками тюрьмы. Во время набега литовцев пытавшийся попасть в тюрьму отец Йосиф был схвачен и казнен, и во время суматохи о тюрьме никто и не вспомнил – были, конечно, дела поважнее.

– А что стало с князьями? – тихо спросил Слава.

– Князья умерли в страшнейших муках: – от голода и жажды, а перед смертью прокляли своих мучителей. Говорят, что их проклятие преследует каждого, кто только нарушает их покой, – лукаво подмигнул Славику Юра.

– Ты обо всем прочитал в той книге?

– Да, но сперва думал, что это всего навсего шалости какого то средневекового писаря.

Но когда о том месте намекнул твой отец…

– Мой отец? – не мог поверить Слава.

– Да, ведь он во время войны был угнан сюда на принудительные работы. И от профессора, которому служил, с подслушанного им его разговора с кем то из своих друзей, догадался, что тут немцы прятали что то очень ценное…

– Он указал тебе и место?

– Нет, конечно. В книге указано, что тюрьма находится на холме, рядом со старой дорогой, ведущей в заброшенные каменоломни, откуда когда то везли материал для строительства замка. Вычислить холму было несложно – я в прошлую неделю тут проехал на велосипеде.

… Холму они облазили за полчаса, и когда уже собирались назад, потеряв всякую надежду что либо найти, в заросших кустарниках Слава вдруг увидел заваленную землей небольшую черную дыру – вход, если верить легенде – в ужасную преисподнюю. Он осторожно оглянулся и хотел отойти, навсегда стереть эту ужасную находку со своей памяти, но сзади послышался радостный победный крик Юри:

– Вот молодец, заметил! А я бы, наверно, так и прошел мимо!

По телу Слави вдруг пробежала невольная дробь, словно признак страшной и непоправимой беды. Ему захотелось все бросить и, несмотря на колкие насмешки Юры, стремглав побежать назад Предчувствие его не обмануло…

1.5

Юра, а чуть помедлив и Слава, осторожно нырнули в черную пасть подземелья. Беспокоило их, конечно, не встреча с каким то признаком или знаменитое проклятье князей, а гораздо вероятные и опасные случайности, которые иногда случались даже на тропе, по которой до той поры проходили десятки людей. Здесь же они очутились в давним давно заброшенном, богом и людьми забытом месте.

– Ступай медленно и мягко, словно кошка. Ставь ноги там, где я уже прошел, – пригрозил Юра и сунул Славе в руки небольшой брезентовый мешочек, – Тут на всякий случай длинная тонкая веревка и фонарик. Мало ли какое свинство могли приготовить доблестные предки. Так что смотри в оба!

Хотя Юра и старался выглядеть бодро, но чем дольше они углублялись в подземелье, тем ощутимее росло чувство какой то необъяснимой тревоги и надвигающегося жуткого, все тело парализующего страха. Такое его не охватывало даже в моменты, когда казалось, что они с Славой вовсю заблудились в длинных и как один к одному похожих коллекторах подземного города и больше никогда не увидит дневного света. Но тут было иное…

– Хоть и был готов на что то подобное, но таким его увидеть точно не ожидал, – ворчал Юра, медленно пробираясь вовнутрь, – это не подземелье, а лисья нора какая то…

Он был прав. Луч его фонаря выхватывал длинный, тесный проход, вероятнее всего, служивший запасным выходом, выложенный старательно обтесанными и когда то гладкими, а ныне скользкими, покрытыми жидким мхом камнями. Воздух был застоявшийся, густой, вперемежку с сыростью и странным запахом старины. Но самое неприятное было даже не это. Хотя холм все жарче пекло солнце, тут веяло холодом и по коже уже пробежал неприятный трепет.

Они проползли почти полсотни метров, а проходу, казалось бы, не было конца. Он петлял, изгибался, по наклонности уходя куда то вниз, во внутрь холма. Слава полз позади Юры, еле – еле ориентируясь по свету его фонарика и больно ударяясь в каменный пол и стены. Наконец проход стал расширятся, переходя в подобие короткого коридора, по крайней мере, можно было идти не пригибаясь.

– Ну вот, а ты боялся, – начал «петушится» Юра, но тут же затих, пристально рассматривая что – то в стене. Кладка одного из камней была сравнительно новой, выделяясь на стене какой то несуразной кладкой, клавший которую явно не имел понятия о строительном деле. Наверно, он и сам догадывался о плачевном результате своих усилий, ибо постарался вскрыть его под смесью какой то глины. К несчастью, через некоторое время она высохла и упала, снова бесстыдно обнажив неудачную маскировку.

– Саша, останься пока в своей норе. А я попробую этот порочный камень расшевелить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.