Ярослава Пулинович
Как я стал…

Действующие лица

Саша, 24 года,

Маша, 29 лет,

Майя, 19 лет,

Арина Аркадьевна – мама Маши, 54 года.

1

Из дневника Саши:

Был день города. Рабочие построили в центре большую сцену, чтобы на ней толстые девочки «Калинку-малинку» плясали и хор пенсионерок «Катюшу» пел. День города прошел. А сцена осталась. Забыли разобрать. Я попросил у бабушки денег, купил пива и два пакета еды. Еще чипсов всяких. Позвал Майку, подругу ее Танюху, позвонил Морозову. Собственно, все из-за Майки. Чтобы ей было весело. Сначала сидели у Морозова на квартире, потом пошли гулять… Ну и в итоге затусили на этой сцене. Играли в крокодила. Тебе загадывают слово, а ты его показываешь. Говорить нельзя. Только жестами. Потом Майка пошла в кусты с Татьяной. Вернулась оживленная такая. Я сразу понял, что ей этот ее звонил. На синем БМВ, такой прилизанный, в универе сопромат преподает, глаза такие потные, видно, что хочет всего и побольше – девок, бабла, власти. А она его любит, дура маленькая. Я Майку могу двумя руками за талию обхватить, и еще в два ногтя места остается. Маленькая, потому и дура. Мозгам-то некуда вместиться. Потом Танюха наигранно так сказала, что Майку к себе заберет на ночь – типа к лабам готовится, потому как сессия. Какие лабы после десяти литров пива? У меня настроение гаже некуда, я смотрю на Майку и представляю, как они сейчас за угол с Танюхой завернут, она к этому в машину залезет, и он ее там драть будет. Домой не повезет, ибо жена. А потом она зайдет в свой темный подъезд, откроет ключами дверь, скользнет неслышно в свою комнату и будет все время его перец вспоминать, и как он ее там лапал… И даже не помоется на ночь, потому что трубы гудят, перебудит весь дом, если воду включит. И будет думать, что он еще там, в ней остался. Мерзко… А утром позвонит как ни в чем не бывало и скажет – пойдем гулять? И я, как дурак, попрусь, и ничего ей не скажу, что знаю. Потому что боюсь, что она уйдет. Глупая, дурная, крошечная Майка, как мне в твою маленькую голову запихнуть хоть каплю разума?

Девочки ушли. Морозов остался, и, кажется, все понял. «Держись, – говорит, – чувак! А вообще – забей ты на эту малолетку, ей что тот солдат, что этот…» Морозов – друг, конечно, но я его домой отправил. Не мог я с ним Майку обсуждать. Морозов отчалил. А я там, на сцене остался сидеть, и это все думал… И думал еще, что тоже возьму и заведу кого-нибудь, а ей буду врать, но так, чтобы она догадывалась. Пусть узнает, что это такое…

Вечер. Саша сидит на пустой городской сцене, курит. Никого. Редкие прохожие стараются побыстрее пересечь городскую площадь – домой, к детям, к пиву, к ужину. По площади медленно идет Маша – молодая, высокая, статная, чем-то расстроенная, погруженная в себя. Подходит к Саше.

Маша. Молодой человек, у вас сигареты не будет?

Саша протягивает Маше сигарету.

Маша. А зажигалки?

Саша прикуривает Маше сигарету. Маша закурила. Закашлялась.

Саша. Зачем вы курите? Вы же не курите.

Маша. Бросила. Девять лет назад.

Саша. Ну и зачем?

Маша. Не знаю…

Саша. Плохо. Надо знать про себя. Стараться понять…

Маша. Если вы такой умный, почему здесь сидите, а не в Кремле?

Саша. А там умных нет. Я серьезно. У меня папа политолог, он там был. Жадные есть, хитрые есть, властолюбивые, расчетливые, жестокие. А умных нет. Так что у вас случилось?

Маша. Что?

Саша. Что у вас стряслось? Что-то серьезное?

Маша. Молодой человек…

Саша. Саша. А вас?

Маша. Маша. Так вот, Саша, зачем вы чужому человеку задаете глупые вопросы?

Саша. По улице идет прекрасная девушка. Видно, что умная, образованная, талантливая. Потому что вы талантливая, я вижу. А на лице – ужас, и в душе, наверное, мрак…

Маша. Ничего серьезного, не переживайте за меня. Я иду домой, у меня там муж, хорошая книжка, чай с бергамотом. А вы тут сидите один – поздно уже, холодно. Вон тучи на небе, скоро дождь, наверное, пойдет. Почему вы тут сидите? У вас что-то случилось? Вам пойти некуда? Из дома выгнали? На душе мрак, ужас?

Саша. Какая вы гордая дура.

Маша. Спасибо за комплимент. Я пойду?

Саша. Идите.

Маша. У папы не Бондарев случайно фамилия?

Саша. Бондарев.

Маша. Ну, я так и поняла. Яблоко от яблони…

Саша. А вы его откуда знаете?

Маша. А я в пресс-службе администрации работаю.

Саша. О как! Понтовитый офисный планктон?

Маша. Послушайте, молодой человек, я, кажется, повода оскорблять себя не давала!

Саша. Ладно, ладно, не обижайтесь. Мне самому грустно – это правда. Вот сидел и думал – нет на земле справедливости. А что тогда есть? Какая-то мутная каша. Цой умер, Пушкин умер, Ван Гог – и тот умер. И я умру. Только ни Пушкиным, ни Цоем, ни Ван Гогом не стану. Вот это досадно. А тут вы – прекрасная грустная дама, просит закурить. Я подумал – развеселю-ка ее, хоть одно доброе дело сделаю.

Маша. Вы меня развеселили, спасибо.

Саша. Просто хотел вас немного отвлечь от ваших проблем. Ведь у вас проблемы, правда? Я учился на архитектора, но в душе-то я психолог!

Маша. Какой вы идиот! Отстаньте вы уже от меня – у меня все хорошо…

Саша. Простите. Я вот сейчас на вас посмотрел и понял – у вас действительно все хорошо. Просто немного устали. А вот сейчас у вас глаза сверкнули, и я понял – да, все хорошо, вы счастливый человек. Простите.

Маша. Придурок…

Маша смотрит в темноту, собирается уходить, но вдруг облокотилась на деревянный помост и заплакала.

Маша (плачет). Мама…

Саша. Что мама?

Маша. Она опять повесилась.

Саша. То есть? (Тихо.) Она умерла?

Маша. Дурак, что ли, – умерла? Она психичка сумасшедшая, я пока ходила в магазин – она веревку на крюк повесила, хотела уже табуретку из-под ног выбить, а тут я… Я ей успокоительное дала и ушла… А если она опять? Это каждые три дня, таблетки, вены, крыши – я не могу больше… Я с ней сама с ума сойду. И я ее опять оставила. Я предательница, я не могу быть с ней все время… А если она там опять?

Саша. Где она?

Маша. Дома.

Саша. Пойдемте к ней.

Маша. Я не могу. Меня муж дома ждет.

Саша. Подождет. Вы что, хотите, чтобы она во второй раз повесилась?

Маша. Я не могу, мне на работу завтра…

Саша. Вам работа важнее матери?

Маша. Почему я должна идти с вами, вы мне чужой человек, я вообще не знаю кто вы…

Саша. Потому что там ваша мама. А я вам паспорт показать могу. Я – сын Сергея Бондарева, это мы уже выяснили.

Маша. Зачем вам идти со мной?

Саша. Ну, понимаете… Вы вообще-то правы насчет меня. У меня все плохо. Во-первых, как я уже говорил, я не Пушкин, не Цой, и не Ван Гог, а все-таки чувствую себя немножко великим. И грустно оттого, что мое величие ничего в этом мире не значит. Даже для меня самого. Во-вторых, меня отчислили из университета, и теперь у меня проблемы. На горизонте маячит армия, а со смыслом жизни я так и не разобрался. А еще я немного повздорил с отцом. В-третьих, там ваша мама, то есть человек, и она хочет повеситься. А, в-четвертых, я действительно местный городской придурок. Но вы меня не бойтесь, я мирный. Зато я умею показывать ежика. Показать вам? Вот, смотрите…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.