# Минный дрейф

Сергей Иванович Зверев

В Питере должен пройти всемирный саммит, на котором определится долгосрочная стратегия развития энергетики всех стран. Ожидается, что приоритет будет отдан углеводородному направлению, и потому президент крупной атомной компании «Вестингауз» Стэнсон крайне заинтересован в срыве мероприятия. Он организовывает серию взрывов на Неве в черте города. Население в панике, саммит под угрозой, а вместе с ним и проект строительства трубопровода по дну Балтийского моря. ФСБ обращается за помощью к боевым пловцам. Офицеру морского спецназа Павлову по прозвищу Полундра поставлена задача срочно найти логово террористов и обезвредить их…

## Глава 1

– Мама! Мамочка, а почему этот дядя не купается?

Шестилетний малыш ткнул пухлым пальчиком в сторону мужчины, который, в отличие от остальных питерцев, в этот жаркий августовский день не купался, не наслаждался ни песчаным пляжем, ни видами контрфорсов Петропавловской крепости, а уже довольно продолжительное время торчал почти по самые плечи в воде, медленно передвигаясь вдоль берега.

– Не знаю, Степочка. Наверное, не умеет плавать, – ответила мама первой пришедшей в ее голову отговоркой.

Мужчина и в самом деле вел себя несколько странно. В то время когда многочисленная санкт-петербургская публика, разомлевшая под необыкновенной десятидневной жарой, устремилась к водоемам, с раннего утра до позднего вечера оглашая стены Cеверной столицы диким мужским ревом, визгом детишек, полуобнаженных девиц и обеспокоенных мам, среди сотен голов, барахтающихся рук, ног и мириада брызг, фигура человека, который медленно сновал по грудь в воде среди резвящейся публики, вызывала любопытство.

– Мамочка, – не унималось любопытное чадо, – а что этот дядя делает?

– Не знаю, – вяло откликнулась молодая мама, которую куда больше интересовали стройные пляжные юноши, чем торчащие из воды плечи чудаковатого дядечки.

– Мама, а что у него на голове?

– Наушники, – пришел на помощь маме сосед по лежаку, – у вас дома есть магнитофон?

– Есть, – кивнул головой малыш, а мама признательно улыбнулась довольно привлекательному соседу. – Так он музыку слушает? – Ребенок по обыкновению пытался добраться до самой сути.

– Нет, – мужчина лег на бок, глядя не столько на малыша, сколько на формы его матери, – он золото ищет.

– Золото? – Брови мамы удивленно поднялись из-за солнцезащитных очков: – Здесь?

– Клад! – высказал свою версию не по годам смышленый малыш.

– Нет, не клад, – мужчина сел на своем полотенце, подобрал под себя одну ногу, с нескрываемым интересом рассматривая заинтригованную соседку, – все гораздо банальнее. Хочешь фанты? – Отдыхающий протянул неугомонному мальчишке термос и пояснил, обращаясь уже не к занятому чаду, а к его привлекательной маме: – Я этого чудака здесь часто вижу. А в такие жаркие деньки, какие выдались сейчас – он здесь днюет и ночует.

– А какое золото он ищет-то? – Женщина повернулась на бок, приняв позу спящей Афродиты.

– Отдыхающих, – пожал плечами сосед, – золотые сережки, цепочки, перстни, обручальные кольца и так далее. Когда купаешься, и не заметишь, как соскользнет. Вы, кстати, свое не потеряли? – Мужчина слегка кивнул, указывая на правую руку женщины.

– Я не замужем, – ответила та.

– А вас не смутит, если вашего Степана и вас, э-э-э-э…

– Наташа, – подсказала женщина, снова застеснявшись.

– Наташа, – подхватил мужчина, – я приглашу после солнечных ванн посидеть в каком-нибудь уютном кафе-мороженом?

– Здорово! – выпалил ребятенок, не спрашивая мнения мамы. – А вас, дядя, как зовут?

Мужчина встал, не смея представляться сидя, и галантно поклонился:

– Разрешите представиться…

Однако назвать своего имени он так и не успел. Страшный грохот сотряс пляж. На месте золотоискателя вздыбился столб воды, и галантный кавалер упал возле ног женщины, поливая пляжный песок кровью из распоротого плеча.

* * *

– Пожалуй, я пойду, – разочарованно сообщил своему коллеге по рыбалке пожилой мужчина в газетной панаме. – Какая тут рыбалка в такую жарищу? – Он с сожалением глянул в небольшой бидон, где плескалось несколько небольших рыбешек. – Вся рыба на дно ушла, где попрохладнее. Ты остаешься?

– Да нет, – отозвался его приятель, – сейчас тоже иду. Ты пока сворачивайся. А может, с берега попробуем?

– Какая разница – с моста или с берега? – недовольно буркнул пенсионер. – Я тебе всегда говорил, что канал Грибоедова – это мертвое море. Сколько себя помню – одна мелочь клевала.

– Не скажи-и-и, – возразил приятелю рыбак, – Буйницкий вчера мне рассказывал, что недели три назад… Тихо! – напрягся пенсионер. – Вроде зацепил что-то!

Мужчина в газетной панаме прислонил к ограждению собранный спиннинг, перегнулся и стал внимательно рассматривать натянутую леску, уходившую под воду.

– Да давай ты быстрее! – руководил он действиями своего коллеги. – Она явно под мост затягивает!

– Крупная, должно быть, – возбужденно откликнулся второй пенсионер, с трудом вращая катушку своего спиннинга.

– Все, – разочарованно констатировал его напарник, – ушла под мост. Сейчас мы с ней намучаемся, если эта животина раньше леску не перетрет. – Он осторожно взял в руки туго натянутую капроновую нить и стал потихоньку выбирать. Его напарник умело орудовал удилищем, сантиметр за сантиметром наматывая леску на катушку спиннинга.

– Так, Коля, давай чуть влево, – направлял своего друга пенсионер в газетной панаме, – осторожненько, не рви.

– Наверное, сома зацепили, – радостно вторил ему рыбак.

– Сейчас увидим, – отозвался приятель, – немного осталось…

Однако вместо вожделенного сома за ограждением моста громыхнул взрыв, разнеся в куски верхнюю часть парапета и отбросив далеко в сторону тело незадачливого рыболова…

* * *

– Ой, Витя, смотри! Спасательный круг! – возбужденно воскликнула симпатичная девушка, указывая за спину своего кавалера.

Ее спутник перестал грести и, не выпуская из рук весел, глянул через плечо:

– Говорят, это к счастью. – Он с любовью глянул на девушку. – А ты не хотела на лодке прогуляться. Позагорать ведь успеем, верно? – Он улыбнулся своей пассажирке и стал слегка работать одним веслом, изменяя курс. – Сейчас, Леночка, мы его забагрим.

– Полный вперед, капитан! – весело откликнулась девушка, влюбленно глядя на гребца, и под умелыми и сильными взмахами весел лодка уверенно заскользила по водной глади Финского залива, среди великого множества скутеров, водных велосипедов и других таких же лодок, заполонивших в этот вечер морские просторы загородных санкт-петербургских пляжей.

– Самый малый вперед! А почему найти спасательный круг – это к счастью? – поинтересовалась девушка, поглядывая вперед.

– Не знаю, – отозвался Виктор, сбавляя темп гребли, – для моряка спасательный круг – это всегда к счастью. А вообще, говорят, что надо загадывать желание, как при падающей звезде.

– Стоп машина! – скомандовала его спутница. – Суши весла! – И Виктор послушно вынул их из уключин. Он взял в руки одно весло, повернулся и, стараясь не раскачивать узкую плоскодонку, стал осторожно перемещаться вперед, туда, где всего в нескольких метрах покачивался красно-оранжевый круг.

– И какое же желание ты загадаешь? – полюбопытствовала прикрытая бикини девушка.

Виктор обернулся, одарил девушку многозначительным взглядом, загадочно пообещал:

– Вечером ты все узнаешь, – и протянул весло вперед, пытаясь осторожно подцепить неожиданную находку.

В грохоте взрыва отдыхающие горожане не услышали ни испуганного крика девушки, ни стенаний раненого юноши. Они увидели огромный столб из пламени и воды да лодку, которая на их глазах прямо в воздухе разломилась надвое.

## Глава 2

Никогда еще в новейшей истории России город на Неве не пребывал в столь встревоженном состоянии. Даже тогда, когда несколько лет назад на Каширском шоссе в Москве гремели взрывы и волна террора захлестнула, казалось, всю Россию, Северную столицу бог, что называется, миловал. Тогда Санкт-Петербург обошли стороной взрывы домов, никто не покушался на мосты, музеи, на исторические памятники архитектуры, на вокзалы и станции метро. И хоть для совершения террористических актов Санкт-Петербург привлекателен, наверное, как никакой другой город России, до сего дня эта беда обходила Северную столицу стороной.

До сего дня…

Пять взрывов, раздавшихся в городе в течение последних суток, повергли население в ужас, а руководство и силовые ведомства – в состояние тихой паники.

Жители города пересказывали друг другу леденящие истории о взрывах на пляже возле Петропавловской крепости, на мосту у канала Грибоедова, на Мойке, в Финском заливе, дополняли рассказы кровавыми подробностями. По городу поползли самые разнообразные слухи и невероятные предположения.

Пенсионеры, выкатив глаза и напустив на себя побольше страху, словно ильфо-петровские пикейные жилеты, судачили о небывалых происшествиях, справедливо связывая все в единую цепь и пытаясь понять, кто стоит за всеми этими злодеяниями. Ушаты невероятных предположений на головы и без того насмерть переполошенных горожан выливали многочисленные средства массовой информации, и самыми популярными словами в Северной столице стали: «Вы слышали?» и «Говорят…».

Разговоры шли о чеченских боевиках и десятках террористов с поясами шахидов, наводнивших город на Неве, о вымытом арсенале боеприпасов времен Великой Отечественной, о разграбленном складе артиллерийских снарядов на Бобочинском полигоне и даже о какой-то невероятной реинкарнации неугомонных и жадных до крови Басаева и Радуева.

Деловая активность в городе резко пошла вниз. На остановках общественного транспорта и на станциях метро резко поубавилось народа, равно как и в крупных торговых и развлекательных центрах. Пугливые мамы запрещали выходить детям на улицу и старались выпроводить их за город, к далеким родственникам, пляжи водоемов опустели, и на улицах появились многочисленные усиленные наряды милиции и вооруженные военные патрули. Кто мог предположить, где прогремит очередной взрыв? Жители Северной столицы предпочитали вставать пораньше, побыстрее покидать свои ставшие опасными квартиры и добираться на работу пешком, стараясь, по возможности, держаться подальше от зданий и поближе к середине улицы, а ночью люди тревожно спали, пугливо вздрагивая от каждого громкого шума.

Нашлись и горе-шутники, которые где-то раздобыли ревуны, громкоговорители, и над городом то и дело раздавался душераздирающий вой сирены, а из верхних этажей одного из домов раздавалось зловещее предупреждение: «Граждане! Во время прогулки левая сторона улицы наиболее опасна!» А кое-где такие пугающие надписи времен Второй мировой войны появились и на стенах зданий.

Обстановка в городе и в самом деле стала немного напоминать предвоенные дни. Умудренные горьким опытом пенсионеры рванули по магазинам, скупая свечи, соль, спички, крупы и муку.

Привычную суету в жизнь города привносили только вездесущие, пестро разодетые туристы, которые терзали перепуганных экскурсоводов, пытаясь затащить их в места, самые подверженные для очередной атаки террористов.

На следующий, после пяти взрывов, день в городе сработало только одно устройство, где-то в районе Аничкова моста, которое, впрочем, никому не принесло вреда, как и самому архитектурному сооружению. Однако и одного этого факта хватило, чтобы охватившая санкт-петербуржцев тревога стала медленно перерастать в панику.

Жителей не успокаивало ни огромное количество кордонов и патрулей, ни многочисленные проверки подозрительных личностей и автотранспорта, которые, по мнению горожан, никаких результатов и реальных успехов не приносили. В их глазах власть, как это обычно бывает, бездействовала.

## Глава 3

Однако ни власти Санкт-Петербурга, ни тем более силовые структуры, первыми получившие сигналы о взрывах, отнюдь не бездействовали. Да и просто не могли пройти мимо этих фактов. Совсем другое дело, что все эти ведомства и организации пребывали в таком же неведении относительно череды взрывов, как и обычные граждане Северной столицы.

В Большом доме, что располагается на Литейном проспекте, в тот же вечер, после первых пяти случаев терроризма, был создан оперативный штаб по расследованию, выявлению причин и исполнителей взрывов. Почти до самого утра в небольшой комнате заседали, совещались, высказывали гипотезы и строили свои предположения специалисты и эксперты в самых разных областях – от офицеров ФСБ до экспертов-криминалистов и военных специалистов подрывного дела.

Сюда ежеминутно стекались многочисленные результаты анализов, опросы свидетелей, записи с сотен скрытых и явных видеокамер, выловленный на местах взрывов мусор, отчеты патологоанатомов и лечащих врачей о характере повреждений на телах людей, которые стали невольными жертвами бессмысленного варварства.

Штаб бурлил и работал всю ночь, систематизируя всю получаемую информацию, а с самого утра рядовых исполнителей сменило руководство в лице второго вице-мэра города на Неве Николая Георгиевича Старостина, отвечавшего за общественный порядок в городе, заместителя начальника ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области полковника Зубатова Виктора Павловича, заместителя начальника городского УВД полковника Проскурина Сергея Лазаревича, начальника штаба Балтийского флота контр-адмирала Шкловского Виктора Александровича и капитана первого ранга Васюты Юрия Сергеевича – начальника управления разведки Балтийского флота.

Ровно в девять ноль-ноль эта пятерка высших чинов, в обязанности которых входило управление и поддержание порядка в городе, области и прилежащей акватории Финского залива, собралась в кабинете оперативного штаба. Каждый получил набор документов, и спустя десять минут заседание переместилось в кабинет заместителя начальника Большого дома полковника Зубатова, где присутствовала и стенографистка. Архаичность ведения записей на собраниях столь важного уровня была продиктована многочисленными случаями копирования с электронных носителей, и в какой-то момент на самом высоком уровне было принято решение – вернуть стенографисток с их единственным протоколом заседания, написанным на обычном листе, копию с которого снять куда сложнее, чем с видеокассеты или диска.

– Буду краток, тем более что собранных фактов пока крайне недостаточно, – взял на себя роль председателя хозяин кабинета Зубатов. – Версию с «чеченским следом» и международными террористами я отвергаю.

– Почему? – поинтересовался второй вице-мэр. – По-моему, она самая правдоподобная.

– Никак нет, – строго отрапортовал полковник, – все взрывы произошли на воде и без крупных человеческих жертв, что для террористических актов нехарактерно. Кроме того, опираясь на факты, могу с уверенностью утверждать, что эти взрывы – «слепые».

– То есть? – не понял терминологию разведчика начальник штаба Балтфлота.

– То есть носят абсолютно случайный характер, – пояснил фээсбэшник, – сотрудники нашего ведомства отсмотрели записи видеокамер, установленных непосредственно в районах подрывов, и, опираясь на эти данные, могу с уверенностью утверждать, что никто никаких фугасов в этих местах не устанавливал.

– Иными словами, – вмешался в беседу коллега по морской разведке, – вы предполагаете, что эти взрывные устройства просто приплыли к назначенному месту?

– Вот именно, – подтвердил Зубатов.

– А может, это какое-нибудь роковое стечение обстоятельств? – не унимался член городской мэрии. – Там фугас вымыло, в Финском заливе – старая морская мина?

– Исключено, – разведчик отрицательно качнул головой, – по данным наших экспертов – это пластиковая взрывчатка.

Знакомый с веществами подобного рода, капитан первого ранга Васюта присвистнул – то ли от удивления, то ли от осознания всей опасности тех, с кем им придется вступить в схватку.

– Час от часу не легче, – выдохнул он и замолчал.

– Точно так, Юрий Сергеевич, – поддержал опасения своего коллеги полковник Зубатов, – пластиковая взрывчатка, замаскированная под безобидный плавучий мусор. Причем диверсанты, именно диверсанты, а не террористы, – подчеркнул заместитель начальника ФСБ, – судя по всему, прекрасно осведомлены о том, что, где, как и в каких объемах отслеживается камерами видеонаблюдения. По опросу свидетелей и после мониторинга видеосъемок я могу с уверенностью утверждать, что только в одном случае – при подрыве лодки в Финском заливе – мусор оказался плавучий. В остальных четырех случаях это были подводные взрывы.

– Как это – «подводные»? – удивился второй заместитель мэра. – Водолазы тут у нас объявились, что ли?

– Да нет, Николай Георгиевич, – взял инициативу ответа в свои руки офицер морской разведки, – все проще и сложнее одновременно.

– Я тоже не понимаю, – попросил пояснений начальник УВД.

– Ну, скажем, берется пустая пластиковая бутылка, – охотно начал Васюта, – в нее опускается герметично упакованная взрывчатка, заливается непрозрачной жидкостью – той же фантой или кока-колой – и отправляется по течению реки. Бутылка под весом жидкости и взрывчатки не кувыркается по поверхности, а плывет по течению притопленной сантиметров на семь-десять. И никакая видеокамера ее не обнаружит.

– Так точно, – поддержал своего коллегу фээсбэшник, – а подрыв может происходить как угодно – выставленный таймер, радиосигнал, простое механическое открывание крышки или просто небольшой толчок. В данном случае – мы имеем дело именно с такими взрывными устройствами.

– Более того, – полковник слегка повысил голос, – сопоставив все факты времени, скорости течения, веса взрывчатки и так далее, наши аналитики пришли к выводу, что все эти замаскированные мины были спущены в одно время и в одном месте где-то гораздо выше по течению Невы.

В наступившей тишине был слышен только шорох по бумаге авторучки, который издавала невозмутимая стенографистка. Повисла многосекундная пауза.

– Вы исходите из предположения, – голос морского разведчика прозвучал неожиданно громко, – что все эти мины – механического, а не дистанционного управления.

– Конечно, – полковник еле заметно улыбнулся, – иначе часа через три диверсанты будут обезврежены.

– Каким образом? – В глазах представителя мэрии сверкнул лучик радостной надежды.

– Взрывов было всего шесть, – пояснил полковник, – все люди, кто находился в радиусе пятисот метров от этого места, засняты, личности их установлены или устанавливаются, и, естественно, каждый будет тщательно проверен и отработан. Однако, – фээсбэшник пожал плечами, – сдается мне, что все не так просто, и нам предстоит искать иголку в стоге сена… – Полковник вздохнул с тяжелой озабоченностью и спросил: – Какие будут вопросы и предположения? Кто желает выступить?

– Разрешите? – поднялся морской разведчик и, получив молчаливое «добро», открыл свою папочку. – Для начала я бы подошел к данной проблеме несколько с другой стороны. А именно: поскольку серьезного ущерба стратегическим объектам – да что там объектам, даже набережной – эти фугасы не принесли, то возникает справедливое предположение: целью этих последовательных взрывов является краткосрочная дестабилизация обстановки в городе, запугивание населения шокирующими фактами и, как следствие, срыв одного из намеченных нами на ближайшее время мероприятий.

– Дня ВМФ? – удивился начальник штаба флота.

– Это – в ближайшей перспективе, Виктор Александрович, – кивнул головой капитан первого ранга, – в дальней – станет предтечей для срыва «Энергетического саммита»…

– Что-о-о-о? – Представитель мэрии стал медленно приподниматься со своего места. – Да вы что, Юрий Сергеевич, в своем уме? В нем должны принять участие лидеры ведущих западноевропейских стран, есть реальные наметки на заключение важнейших межправительственных соглашений, в том числе и выгоднейших экономических контрактов, и прежде всего – договор о прокладке по дну Балтийского моря «Трансбалтийского газопровода». И это вам не шутки! Это многомиллиардные инвестиции! – грохотал чиновник. – Это дело государственной важности!

– Вот именно, вот именно, – капитан первого ранга Васюта озабоченно почесал подбородок, – это меня и пугает. Тут не просто психопаты-террористы…

Вице-мэр растерянно опустился в кресло.

– Вот что, товарищи офицеры, – вице-адмирал шлепнул ладошкой по полированной поверхности стола, взяв инициативу в свои руки, – со своей стороны, то есть со стороны командования Балтийским флотом, равно как и со стороны городских властей, вам, я думаю, будет оказано всяческое содействие. Верно, Георгий Николаевич? – Чиновник с готовностью кивнул, и начальник штаба продолжал: – Поэтому вам, ФСБ, УВД и морской разведке, как говорится, и карты в руки. Просите любой помощи, любых полномочий – все, что в нашей власти, будет вам предоставлено. Организуйте полное взаимодействие своих ведомств, но чтобы через пять дней, максимум через неделю все эти вредители-диверсанты мерили казематы Матросской Тишины. Вам ясно?

– Так точно! – в один голос откликнулись силовики.

– Со всеми просьбами обращаться непосредственно ко мне или к Николаю Георгиевичу. Исполняйте приказание.

– Есть, – офицеры собрали свои документы и, подхватив папки под мышки, покинули кабинет начальника.

– Я тоже свободна? – бесцветным голосом прошелестела из угла стенографистка и, получив разрешение, вышла вслед за троицей. На выходе она столкнулась с офицерами, вежливо обошла их и отправилась регистрировать и сдавать стенограмму совещания.

– Пойдемте в курилку, – предложил своим коллегам хозяин кабинета полковник Зубатов, – подымим и вернемся. А этим, – он кивнул на дверь своего кабинета, где остались начальник штаба Балтийского флота и вице-мэр, – как раз пяти минут и хватит.

Они спустились по лестничному пролету в отделанную зеленым мрамором курительную комнату и с наслаждением затянулись. Посторонних не было, и Зубатов вернулся к прерванному разговору:

– Какие есть соображения, коллеги?

– Я могу предположить, – отозвался капитан первого ранга, – что взрывчатка, может быть, сплавляется даже не из верховьев Невы, а из одного из ее притоков.

– То есть вы хотите сказать, – вступил в полемику заместитель начальника городского УВД, – что, помимо самой Невы, нам предстоит обследовать добрых полтора десятка впадающих в нее рек и речушек?

– Очень даже может быть. – Васюта снова, как недавно в кабинете, задумчиво потер подбородок. – Вражина-то, по всему видать, нам противостоит очень хитрая.

– Нет, товарищ капитан первого ранга, – покачал головой милиционер, – я, конечно, могу добиться таких полномочий, нагнать пару полков военнослужащих внутренних войск с собаками, миноискателями, полевыми кухнями и прочей хренью, но на пользу делу это вряд ли пойдет.

– Я согласен с Сергеем Лазаревичем, – поддержал коллегу фээсбэшник, – в городе и без того состояние, близкое к истерии. Народ успокаиваем как можем, и мало того, что от этой ватаги солдат не будет почти никакой помощи, так еще и газетчики раздуют все это так, что мама моя дорогая!

– Внутренние войска тут без надобности. – Капитан первого ранга снова задумчиво потер подбородок. – Есть и другие способы… Айда к тебе в кабинет. – И он швырнул окурок в гипсовую урну, увлекая за собой собеседников, – есть тут у меня одна мыслишка. Надо ее как следует обмозговать.

## Глава 4

– Итак, товарищи офицеры, сегодня вам, как боевым пловцам, я ставлю задачу повышенной трудности, которую я буду приравнивать к подвигу.

В окружающей природно-деревенской идиллии трудно было представить возможность совершения какого бы то ни было героического поступка. Неширокая, метров двадцать пять – тридцать, спокойная речка, по берегам которой раскинулись обширные заливные луга. Чуть выше по течению – русская деревушка с ее непременными атрибутами: местными мальчишками-рыболовами и стадом коров, лениво перемалывающих травяную жвачку.

Небольшая лодочная станция вовсе не портила мирного пейзажа, если бы над ней не развевался флаг ВМФ России. Впрочем, и к этому военному атрибуту можно было отнестись с пониманием: мало ли кто работал на ней? Может, это бывший моряк, коих в Ленинградской области хватало с избытком, таким образом отдавал дань трем лучшим годам своей жизни.

Но что совсем уж никак не вписывалось в этот антураж – торчащая посреди реки моторная лодка с капитаном третьего ранга на руле и двумя пловцами-водолазами по бортам. Несколько необычно для окружающей умиротворенности выглядели гидрокостюмы, баллоны с азотно-гелиевой смесью, подводные фонари, ножи и оружие для подводной стрельбы. Окончательно идиллическую картинку портил перекинутый через реку бутафорский мост с одной опорой, построенный явно для учебных целей, и несколько человек берегового охранения, которые с подозрительным видом прохаживались по обе стороны наспех возведенной переправы.

Впрочем, то, что в этом месте Ленинградской области находится один из учебных центров по подготовке легких водолазов, ни для кого секретом не являлось. А вот попасть на территорию базы, а тем более узнать, какие именно водолазы здесь тренируются и как – это было возможно только весьма узкому кругу посвященных людей. Вооружение, оснащение и, главное, методика подготовки боевых пловцов в любой стране всегда являлись тайной за семью печатями.

– Перед вами – мост условного противника, – сидящий за рулем моторки капитан третьего ранга указал на зыбкое сооружение, – по обеим сторонам которого находится охранение. В районе моста скрыт вражеский боевой пловец. Кроме того, по обеим сторонам объекта – вверх и вниз по течению – речка перегорожена прочной противодиверсионной сетью с датчиками, которые срабатывают на прикосновение, и подводными камерами видеонаблюдения…

– Я смотрю, Геннадий Геннадьевич, постарались вы на совесть, – озадаченно пробормотал один из водолазов, понимая, какую задачу в следующую минуту поставит перед пловцами их командир и инструктор.

– Так точно, товарищ Павлов, – откликнулся на реплику подчиненного капитан третьего ранга, – специально для двух своих лучших офицеров. Так вот, ставлю задачу: подобраться незамеченными к объекту, подорвать мост, точнее, его опору и, что самое главное, остаться живыми.

– Ого! – удивленно откликнулся один из водолазов.

– Ага, – поддакнул инструктор, – посмертный подвиг считается невыполненной задачей. Повторяю: взорвать – и остаться живым. Вот вам мины, – капитан третьего ранга протянул пловцам две герметично упакованные дымовые шашки, – одна – красный дым, другая – синий. – У кого первого над опорой засветится облако его цвета, тот, соответственно, и победил. – Геннадий Геннадьевич глянул на часы. – Мне не важно, как вы доберетесь до опоры: по суше через береговую охрану или пророете под сетью в илистом грунте лаз – это ваше дело. Повторяю: взорвать мост и вернуться на базу живым. На все про все отвожу вам ровно полчаса. Время пошло.

Два тихих всплеска прозвучали одновременно. Боевые пловцы считали каждую драгоценную секунду.

Капитан третьего ранга проводил долгим взглядом уходящих на глубину водолазов и усмехнулся, вспомнил, что задача для его учеников осложняется еще и тем, что вода в реке мутная, видимость плохая, да к тому же и по поверхности, и на небольшой глубине плавает куча мусора, корчей и топляка.

– Ну-ну, – снова усмехнулся в роскошные усы бывалый моряк и взялся за весла. Грести до лодочной станции было всего ничего – метров пятьдесят, а усложнять пловцам выполнение боевой задачи лишним тарахтением мотора он не хотел. Зачем? В любом случае эта задача им не по зубам. Во всяком случае, в отведенные капитаном третьего ранга полчаса.

Минут через пять Геннадий Геннадьевич причалил к деревянной стенке, достал из уключин весла, привязал лодку, закурил и неторопливо двинулся в один из небольших учебных классов. Там он глянул на внушительных размеров плазменный настенный экран, на который передавалось изображение с видеокамер подводного наблюдения. Как и ожидал, не заметил в реке ничего подозрительного, снова вышел из душного помещения на свежий воздух и неторопливо зашагал в сторону моста – поджидать своих нерадивых подчиненных. Геннадий Геннадьевич закурил и, степенно вышагивая по узкой тропинке, вьющейся вдоль пологого берега, стал мысленно готовить начальственный разнос.

Однако не успел он выкурить и половины сигареты, как у сваи моста поднялся кучерявый столб красного дыма.

– Полундра… – удивленно произнес капитан третьего ранга и быстро глянул на часы. Прошло одиннадцать с половиной минут.

– Ну, сопляк, живым ты у меня не вернешься, – радостно пообещал командир и опрометью бросился назад, в учебный класс, поднимать тревогу и объявлять облаву на дерзкого ученика.

Полундра поджидал учителя в классе, высвобождаясь от тугого водолазного костюма.

– Ты… это… ты как сюда попал? – удивленно поинтересовался не на шутку обалдевший инструктор.

– Так, товарищ капитан третьего ранга, сами же приказали подорвать мост и вернуться живым, – ответил Павлов, сбросив на пол мокрый гидрокостюм, – вот я и вернулся.

Командир еще с минуту молча смотрел на телодвижения своего подчиненного и наконец, не выдержав, приказал:

– Давай, старлей, докладывай.

– Так я уже все доложил, Геннадий Геннадьевич, – удивленно пожал плечами Полундра, – поставленная задача выполнена. Мост подорван, я вернулся живым. О чем еще докладывать?

– Ты мне, Сережа, голову не морочь, – ласково начал капитан третьего ранга, – ты мне, старому водолазу, лучше расскажи, откуда узнал про задание и про дымовые шашки? Догадался, когда мост строили? А свой цвет дыма откуда узнал?

– Да ничего я не догадался и не узнавал, – удивленно пожал плечами боевой пловец, – вы задачу поставили, я – выполнил. Все.

– Вот что, Полундра, я бы тебе обязательно поверил, если бы это было возможно, – пристыдил подчиненного инструктор, – тем более за такой короткий промежуток времени. Так что давай, Сереженька, колись, как узнал про шашки и когда умудрился их поставить?

– Да это же просто, Геннадий Геннадьевич, – благодушно пожал плечами старший лейтенант, – старая военная хитрость.

– Ну-ну, просвети меня, юнца безусого, – недоверчиво произнес старый водолаз и, благодушно усмехнувшись, приготовился слушать.

– Так еще в Белоруссии, да и у нас в Великую Отечественную партизаны мосты подрывали…

– Давай-давай, рассказывай, – скептически подбодрил своего ученика наставник.

– Значит, так, – начал Полундра, – еще когда вы ставили задачу, было ясно, что противодиверсионную сеть не преодолеть. Да и ввязываться пусть и в учебный, но все-таки бой со своим собратом по воинской профессии – дело аховое. Значит, под водой проход закрыт. Сухопутный путь тоже отпадал. Оставался один вариант – над водой.

– Как это – над водой? – опешил капитан третьего ранга. – Перелететь, что ли?

– Зачем – перелететь? – Сергей удивленно пожал плечами. – Все гораздо проще, Геннадий Геннадьевич. Я сразу обратил внимание на «плавник» – речка мутная, мусора много… Погрузился, отломал несколько камышин, пустил по течению. По первой – засек время, по остальным – направление. По времени получалось, что до моста камыш подплывает за сто тридцать девять секунд, а по направлению сложностей в общем-то не было: река прямая, водоворотов нет, понимаете? – Малиновский внимательно смотрел на своего подчиненного. Тот продолжал:

– А дальше уже просто дело техники. Связал вместе несколько стеблей того же камыша, прикрепил на них «взрывчатку» из дымовой шашки, выставил таймер, пустил по течению и отправился восвояси, от греха подальше. А то вдруг у вас еще были какие-то неозвученные планы погони и прочесывания местности… – закончил свой бесхитростный рассказ Полундра.

– Молодец! – Капитан третьего ранга восхищенно хлопнул своего смышленого ученика по плечу. – Герой! Умница!

– Да это не я умница, – смущенно улыбнулся старший лейтенант, польщенный похвалой своего командира, – я же говорил – это еще наши партизаны так немецкие мосты взрывали.

– Ну, значит, они молодцы, что додумались, а ты молодец, что, как боевой пловец, знаешь и об этом способе. Я вот, честно признаюсь – даже и не догадывался, – бесхитростно констатировал Малиновский.

– На всякого мудреца, как говорится… – начал Полундра.

– …довольно простоты, – закончил его мысль инструктор. – Это точно. Ладно, молодец, чего уж тут говорить. Мне тут буквально час назад из штаба Балтийского флота звонили, – капитан третьего ранга без лишних предисловий перешел к другой теме, – в срочном порядке требуются два специалиста нашей профессии с боевым опытом и нестандартным мышлением. Меня утвердили, предложили искать напарника. Какие там будут поставлены задачи – я не знаю. Но поскольку твой конкурент и соратник старший лейтенант Нефедов до сих пор возится с противодиверсионной сетью, то я принял решение, что моим напарником будешь ты. Больше, Сережа, некому…

## Глава 5

Почти в то же самое время, когда боевой пловец старший лейтенант Сергей Павлов, по прозвищу Полундра, и его командир-инструктор капитан третьего ранга Геннадий Малиновский вели задушевные и поучительные беседы, беззаботно наслаждаясь деревенским воздухом, в испуганном и притихшем Санкт-Петербурге кипели нешуточные страсти.

Как и во всяком крупном городе нашей необъятной страны, в городе на Неве существует множество имущественных сословий, и недавние события в той или иной мере коснулись всех. И если богатые и зажиточные люди могли себе позволить запросто съехать из ставшего опасным города на лазурные пляжи манящих солнцем туристических островов, то другие могли лишь увезти из города детей, а самим приходилось исправно ходить на работу, а по вечерам прятаться в свои квартиры да слушать невеселые новости местных средств массовой информации.

Но есть в Питере и такой класс людей, которым некуда ходить на работу и некуда возвращаться после нее. Горожане презрительно называли их «нищие», «оборванцы», «бомжи», «тунеядцы», власти предержащие – более демократично: «люди с доходом ниже черты бедности», сами себя они никак не называли. Просто жили, как получалось, как могли. И если светящиеся неоновыми огнями рекламы разного рода рестораны, боулинги, казино и супермаркеты за последние три дня из-за всеобщей паники сильно потеряли в доходах, то милые сердцу каждого истинного россиянина «рюмочные» и «котлетные» своей постоянной клиентуры не лишились. Отнюдь. Даже наоборот. Сюда стали заглядывать те, кому были интересны новости из уст людей, кровно связанных с жизнью города, а не та информационная жвачка, которую остервенело преподносили СМИ.

В одну из таких знаменитых рюмочных, что расположилась на Васильевском острове неподалеку от Смоленского кладбища, несмотря на террористические угрозы, набилось народу так, что, как говорится, яблоку негде было упасть.

Здесь собрались представители самых разных сословий. В основном, конечно, беднейшие люди города на Неве – «вшивая интеллигенция», «старорежимные старушки» с их непременным атрибутом – папиросой «Беломорканал», простые работяги, которые из последних сил цеплялись за мимолетные надежды на земной рай, были и представители класса, который называется – «питерское дно». Присутствовали, однако же, и те, кому полагалось посещать такие места по роду службы – забитый рутинной работой участковый милиционер, парочка стукачей, которые время от времени переходили от одного столика к другому, и еще один-два типа подозрительного вида.

Людям, собравшимся в этот вечер в рюмочной, бояться, однако, было нечего, терять, кроме своих кандалов – тоже, поэтому разговоры шли откровенные, в воздухе висели клубы табачного дыма и крепкие пролетарские словечки.

Рюмочная эта пользовалась успехом у местных обитателей дна еще и потому, что с некоторых пор над стойкой бара установили телевизор. А что может быть приятнее для простого человека, чем посидеть вечером с кружечкой пива среди таких же, как ты, людей, узнать от первых лиц и свидетелей о событиях, которые произошли за день, и посмеяться над чушью, которую журналисты с умным видом преподносят каждые полчаса?

– Слышишь! – не обращаясь ни к кому, орал мужчина с мозолистыми руками и лицом, в которое навсегда въелась серая чугунная пыль. – Чего они там про Парголово сказали-то?

– Дом сгорел. Каменный, – бросил кто-то.

– От взрыва, что ли?

– От жары. Или от искры. Я не расслышал, – откликнулся невидимый собеседник.

– Врут, поди, – пробормотал мужчина, отхлебывая из бокала. – Захапать хотят. Приватизаторы хреновы… Жильцов выселят, заплатят компенсацию – и домик тю-тю!

В переполненное заведение вошла еще довольно молодая женщина из «бомжовской» братии. Судя по возрасту, одежде и отсутствию характерного запаха, в эту категорию несчастных особа попала совсем недавно. Она неторопливо подошла к стойке бара, заказала пива с корюшкой и уставилась в экран телевизора.

«Как сообщил наш специальный корреспондент, сегодня утром в одном из зверопитомников в районе Тосны произошел массовый побег бобров, – декларировал вышколенный диктор, не отводя от публики гипнотического взгляда, – по словам директора этого учреждения, несколько десятков особей неизвестным образом смогли покинуть территорию зверопитомника.

Ни сотрудники предприятия, ни прибывшие на место сотрудники правоохранительных органов не смогли обнаружить никаких следов побега или умышленного похищения. Все попытки отловить беглых питомцев пока никаких результатов не дали. По факту исчезновения бобров местной прокуратурой возбуждено уголовное дело».

Женщина внимательно выслушала телесообщение, подхватила недопитое пиво, рыбешку и двинулась к угловому столику, за которым виднелись свободные места.

– Ты видала этот цирк? – обратился к бомжихе пожилой мужчина еще более запущенного вида, едва женщина пристроилась на жестком сиденье. – Бобров они ищут. Тут такое творится, а они вместо диверсантов сейчас по всей области бобров искать будут! Нонсенс!

– Держи, – женщина бескорыстно протянула собрату по несчастью небольшую рыбку. Тот принял и в благодарность за добрый жест счел нужным поведать пропущенные женщиной новости:

– Я тут уже минут двадцать сижу, смотрю новости. – Он ловко стал обсасывать рыбку. – Рассказали про театральные премьеры, про юбилей какого-то ученого, даже про гигантских размеров скульптуру Петра I.

– Где-то устанавливают, что ли? – вяло поинтересовалась женщина. – От Церетели?

– Да нет, какие-то наши скульпторы на пляже из песка изваяли. Где-то под городом.

– Зачем?

– Ну ты, мать, и вопросы задаешь, – пожал плечами мужчина, доедая небольшую рыбку, – спроси у дураков. Жизнь – она такая, пока одни по помойкам пропитание добывают, другие из песка скульптуры ваяют. Одна голова, говорят, метров двадцать пять в диаметре. Церетели тут и не валялся.

Женщина, между тем, достала из небольшой сумочки обшарпанный мобильный телефон, чем вызвала нескрываемый восторг своего соседа по столику, и несколькими нажатиями активировала функцию «Bluetooth» – поиск устройств. На экранчике высветилось несколько идентификаторов мобильников из числа присутствующих в рюмочной.

– Отвали, – бомжиха довольно грубо отшила приставания своего соседа, который пытался ухаживать, вспомнив несколько словосочетаний из глупой молодости, вроде: «Можно ли узнать номер вашего телефона?» и тому подобных.

Женщина нашла то, что искала, сбросила невидимому абоненту звуковой рингтон и стала ждать. Ответ пришел спустя всего минуту: «Через пятнадцать минут. Третья урна слева от входа на кладбище».

– Держи. – Женщина сунула своему неудачливому ухажеру остаток корюшки, кинула мобильник в сумочку и спокойно направилась к выходу.

Отойдя от рюмочной метров на пятьдесят, она остановилась, закурила папиросу и внимательно огляделась. Докурив и не заметив ничего подозрительного, двинулась в сторону входа на Смоленское кладбище.

Подойдя к указанной в сообщении урне, бомжиха, ни у кого не вызывая подозрения, спокойно, профессионально и деловито обшарила ее содержимое, что-то отбросила, а небольшой сверток положила в сумочку и, сунув в полиэтиленовый пакет несколько бутылок, двинулась в сторону Смоленки.

Никто, кроме женщины, не обратил внимания на припаркованную невдалеке скромную «Тойоту». Едва женщина сунула сверток в сумку, машина как бы невзначай просигналила габаритами и умчалась.

Бомжиха же снова закурила, остановившись у обочины дороги, еще раз внимательно осмотрела местность, раскрыла сумочку и надорвала пакет. Вид нескольких пачек стодолларовых купюр ее, очевидно, успокоил. Женщина закрыла сумочку, резким взмахом руки остановила проезжавшее мимо такси, проворно села, настороженно поглядывая в заднее стекло, назвала адрес, и спустя несколько секунд желтая машина влилась в густую ленту городского транспорта.

## Глава 6