Андрей Левицкий
Сага смерти. Мгла

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
НАЁМНИКИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ
МОСТ ГОБЛИНОВ

1

Когда ты глядишь в зону, зона глядит в тебя

Небо над Зоной напоминало телеэкран, включенный на мёртвый канал. Матово-черное, холодное, чужое – это было небо другой планеты, параллельного мира, иной реальности, но не Земли. Как может Зона влиять на атмосферу? Почему одиннадцать месяцев в году тяжелые влажные облака скрывают солнце, почему здесь почти не бывает снега, да и летняя жара не частая гостья в этих местах?

Катя уже давно бросила размышлять на подобные темы. Она медленно, неумело зарядила СВД, улеглась поудобнее и застегнула воротник костюма, чтобы сухие травинки не кололи шею. Рюкзак лежал под боком, рядом – маленький контейнер для артефактов, закрытый выпуклой крышкой.

С вершины холма открывался вид на речушку под названием Зеленка, обмельчавшую так, что ее теперь следовало бы назвать болотом. В вечерней полутьме вода мерцала мутно-зеленым. Черт его знает, почему она светится. Может, радиоактивная, а может, эта часть речки теперь сплошная аномалия.

Берега соединял старый железнодорожный мост в один пролет. Уже много десятилетий поезда не ездили по нему – рельсы заржавели, между гнилыми шпалами ветер нанес земли, там проросла трава.

Сооружение выглядело необычно. Словно кто-то слепил мост из пластилина, а после полил кипятком, и мост потек, но не расплавился целиком. С балок и решетчатых ферм свисали металлические сосульки, низкие ограждения стали извилистыми, опоры покрылись покатыми буграми. Катя понятия не имела, как такое могло произойти. Что это, влияние Зеленки? Или аномального излучения самой Зоны? Но почему другие мосты вокруг ЧАЭС не меняются подобным образом? Нет, дело явно в реке.

В светящуюся воду никто не полезет, а чтоб обойти зараженный участок, надо сделать крюк километров на пять. В Зоне это день пути, сутки, может, и больше, зависит от аномальности территории. Получается, если хочешь пересечь речку в этом районе, единственная дорога – через мост.

И скоро по нему пройдет группа Короба.

Катя потерла уставшие глаза. Короб не враг ей. Он с Опанасом и Глебом даже как-то ходил в совместную экспедицию. Но и не друг. У нее теперь вообще нет друзей. Важно только то, что ей нужны деньги, а сталкеры возвращаются с артефактами. Да не с простыми – у них должна быть душа, может, даже не одна.

Расстегнув пуговицу, она просунула пальцы под ворот и нащупала медальон на серебряной цепочке – тонкую прямоугольную пластинку, на которой была выгравирована карта Зоны. Такие же были у брата и жениха, их когда-то по заказу Опанаса сделал один ювелир. Девушка сжала медальон так, что свело пальцы, и надолго замерла, не чувствуя боли, не видя происходящего впереди.

Что-то шевельнулось на краю моста, и она вздрогнула. Прищурившись, разглядела три человеческие фигуры.

Это они. Короб шел первым, потом молодой светловолосый Скворец, замыкал Дюган. Катя схватила СВД. Совсем старая винтовка, но другую она не успела раздобыть, а эту взяла в подвале их дома неподалеку от Кордона, где лежали добытый в Зоне хабар и оружие.

В прицел она разглядела небритое лицо Короба, мохнатые брови, темные волосы. Глубоко вдохнула холодный воздух, раздвинула ноги шире, легла удобнее, уперев локти в землю. Вновь нашла фигуру сталкера. Группа преодолела уже четверть моста, шли они медленно – вряд ли там есть аномалии, но зачем рисковать? У двоих за спиной рюкзаки, у Скворца железный ящик. Это мультиконтейнер для артефактов на тринадцать ячеек. И он не пустой.

Перекрестие прицела совместилось с лицом старшего группы. Короб двигал челюстью – жевал что-то. Надо стрелять. Потом быстро перевести ствол дальше – и по Скворцу. Дюгану с моста некуда деться, он может только развернуться и побежать обратно. Катя не бог весть какой стрелок, но успеет засадить ему между лопаток.

Хотя лучше все же, чтобы они зашли дальше на мост.

Палец на спусковом крючке расслабился, Катя перевела дыхание, слегка опустив ствол. Глянула поверх прицела.

С каждой секундой становилось темнее. Ты просто тянешь время, сказала она себе. Успеешь убить всех троих – уже сейчас. Так чего ждешь, выдумываешь какие-то отговорки?

Подняв СВД, девушка прицелилась в Короба. Палец напрягся…

Ведь он ни в чем не виноват. Убить его, потом еще двух – пристрелить троих неповинных людей ради каких-то артефактов, ради хабара и денег, грязных сталкерских денег! Она скрипнула зубами. Неповинных? Это же сталкеры! Бродяги, алкоголики, наркоманы, психи, по всей Зоне ни одного нормального человека!

Но ты собираешься убить их.

Да.

Ради чего? Ради какой-то возвышенной цели? Ради свободы, всеобщего счастья? Нет, ради денег!

Но для чего они мне нужны? Не чтобы обогатиться, я собираюсь…

Какая разница? Важны не намерения, а дела. Ты хочешь убить трех людей и снять с трупов артефакты. До чего ты докатилась, кем стала?

Тем, кем меня сделали люди.

И твари.

У нее заслезились глаза. Группа дошла до середины моста, палец придавил крючок…

Она не выстрелила. Просто не смогла заставить себя – опустила оружие.

И увидела, как что-то шевельнулось под мостом возле озаренной зеленым светом решетчатой арки. Быстрая тень скользнула между железных сосулек, взобралась по одной. Кто это? Какой-то мутант, снорк? Может, псевдоплоть? Или…

Вскинув СВД, она посмотрела в прицел. Сдвинула оружие вбок, подняла немного… Вот они! Фигуры – одна, вторая, третья, еще… Двое у дальнего конца моста, двое на ближнем, один повернулся, мутно-зеленый свет озарил лицо – и Катя узнала его.

Несколько раз она бывала в сталкерском баре за Периметром, Глеб с Опанасом водили. И видела там этого человека – его звали Рашпиль. Тоже сталкер, но Глеб сказал – ходят слухи, что он гоблин, то есть промышляет мародерством, грабежом тех, кто возвращается из глубины Зоны с хабаром. Пока нет никаких доказательств, поэтому сталкеры не убили Рашпиля до сих пор, но дело к тому идет…

И вот теперь она получила доказательства. Хотя Кате они были ни к чему.

Она поняла, что сейчас будет: два мародера выберутся на мост сзади, два – спереди, и убьют Короба с Дюганом и Скворцом. Заберут оружие, добычу, возможно, снимут комбезы, обувь – и растворятся в темноте.

Рашпиль присел на корточках за ограждением, пригнув голову. В руке его Катя разглядела пистолет. Второй бандит висел на решетчатой ферме ниже, ждал, когда главарь выскочит на мост. Ну точно как злые гоблины, поджидающие путников. В сказках ведь гоблины под мостами и живут. Сдвинув винтовку, девушка увидела, что Короб со своими уже на середине моста. Переместила СВД обратно, нащупала прицелом голову Рашпиля, разглядела его сплюснутый нос, низкий лоб, ежик волос – и вдавила спусковой крючок.

* * *

Клацанье, глухой стук – СВД не выстрелила. Она нажала еще раз. Тишина.

Времени разбираться, в чем дело, не было. Может, просто осечка – патрон перекосило, – а может, он негодный, как и все, которыми заряжен магазин… Она бросила винтовку, вскочила и побежала со склона. Высокие армейские ботинки взрывали мягкую землю. На ходу выхватив «ТТ» из кобуры, крикнула:

– Короб, засада!!!

Но было поздно: ее голос заглушили выстрелы.

В полутьме с двух сторон моста блеснули вспышки. Раздался тонкий крик – это Скворец. Гоблины убивали людей!

Хотя ведь и Катя собиралась сделать то же самое.

Значит, и она – гоблин, нелюдь? Нет, она только собиралась – но не сделала этого, не смогла перебороть свою человеческую природу. А эти твари убивают людей ради хабара и денег, грязных сталкерских денег!

Катя слетела со склона. От холма до берега – метров пятнадцать, не больше. У реки должно было быть прохладней, но почему-то, наоборот, стало теплее. Вновь блеснули вспышки, звуки выстрелов раскатились по округе. Девушка увидела силуэт перед собой, еще один – левее, у ограды. Она вскинула «ТТ». Впереди громыхнул автомат, и Катя выстрелила.

Она так и не поняла, попала или нет в подручного Рашпиля. А главарь вдруг оказался перед ней – он удивленно поворачивался, привставая, девушка с разгону налетела на него.

Бандит вскочил, обхватив ее за пояс. Катя ударилась в него всем телом, Рашпиль отшатнулся, врезался спиной в ограждение – оно проломилось.

Катя вскрикнула, когда поверхность под ногами исчезла, выпустила пистолет. Рашпиль заорал с перепугу, и они упали с моста.

Но не свалились в Зеленку: бандит успел вцепиться в нижний пояс опорной фермы, которая дугой протянулась от берега к берегу.

Девушка повисла на Рашпиле, схватившись за ремень, подтянулась. Он пнул ее коленом в лицо и разбил нос. Катя качнула ногами – назад, вперед, – перепрыгнула на поперечную балку, оплывшую, усеянную покатыми буграми. За эти выступы было удобно держаться.

Рашпиль ударил ее носком сапога по ребрам, она сделала «солнышко» и уселась верхом.

– Ты кто?! – рявкнул бандит, подтягиваясь, забрасывая ногу на штангу, соединяющую опорную ферму с балкой. Штанга под действием непонятной силы стала извилистой и напоминала отлитую из железа змею.

Катя вдруг поняла: металл под пальцами теплый, почти горячий. Мост излучает тепло?

Тихо журчала вода, гнилой зеленый свет озарял двоих людей под мостом. Вверху стреляли, тонким голосом кричал Скворец. Катя ударила Рашпиля кулаком по голове, едва не упала, прижалась к балке всем телом. Та дрожала под ней, шевелилась, будто живая. Бандит наотмашь врезал ей тыльной стороной ладони в скулу, попытался ткнуть пальцами в глаза, но Катя отбила руку. Не зря она каждый день делала зарядку, бегала по несколько километров, не зря тренировалась с Опанасом, который раньше занимался каратэ, – теперь все это пригодилось.

Костяшками пальцев она ткнула Рашпиля в шею, но он пригнул голову, и удар пришелся в подбородок. Оба чуть не упали, Катя едва сумела удержаться, а бандит повис спиной книзу, обхватив штангу руками и ногами. Крякнув от натуги, он рывком перевернулся. Штанга прогнулась под его весом, вытягиваясь, как резиновая.

Он потянулся к правому сапогу.

На поясе в узком продольном кармашке у Кати был пластиковый нож – рукоять в виде прямоугольной рамки, куда можно просунуть пальцы, клинок когтеобразной формы с лезвием в мелких зазубринах. Она подцепила рукоять пальцем, дернула. Рашпиль достал из сапога пистолет и навел на нее.

– А, блин! – хрипнул он, щурясь в полутьме. – Сеструха Глеба! Ты чего здесь?!

Если бы гоблин не сказал этого, сразу выстрелил – конец ей. А так Катя успела размахнуться и вонзить нож ему в запястье.

Рашпиль заорал, его крик заглушила автоматная очередь. Пистолет полетел в воду. Катя выдернула нож, отклонившись назад, легла спиной на балку и со всей силы пнула главаря шайки каблуком в лицо.

Он сорвался, взмахнув руками, попытался ухватиться за железную сосульку, не смог – полетел вниз.

Вода под ним вспухла горбом – река будто потянулась навстречу человеческому телу. Гоблин врезался в этот горб, и тот лопнул. Пошли волны, заколыхались кусты и острова густой травы. Рашпиль ушел под воду с головой, тут же вынырнул, заорал.

Из носа Кати по губам и подбородку текла кровь. Не замечая ее, девушка свесилась с балки и оторопело глядела под мост. Зеленоватое свечение со всех сторон стягивалось к Рашпилю, а он барахтался, вопя от ужаса. Вода вокруг него стала ярко-зеленой, вспыхнула, гоблин вытянул руки над головой и вдруг без всплеска ушел вниз – словно водяной схватил за ноги и дернул. Катя моргнула. Был Рашпиль – и не стало Рашпиля, даже пузырей нет. Зелень, собравшаяся со всей округи, повисла ярким сгустком посреди черной воды. Сгусток дрогнул, будто сглотнул, заклубился и стал расходиться по реке, вновь превращаясь в мутную фосфоресцирующую пелену.

Над Зеленкой прокатился грохот еще одной автоматной очереди. А потом раздался взрыв.

Граната ничего не может сделать железнодорожному мосту, пусть даже легкому, на один пролет. Это все равно что ударить молотком по стене – она дрогнет, отколется кусок штукатурки, разлетятся бетонные крошки, не более.

Но это был не обычный мост. Аномальная энергия давно подтачивала его, как термиты подтачивают деревянный дом. Только с виду он казался крепким.

Отголоски взрыва еще не успели стихнуть, когда середина моста провалилась.

Балка под Катей изогнулась. Стиснув зубы, она обхватила податливое железо, поползла вверх. Ноги оказались над самой водой, зелень со всех сторон стала собираться к этому месту, на поверхности реки вспух горб. Катя ползла. Мост не скрипел, трущиеся друг о друга железные элементы не скрежетали – конструкция бесшумно сминалась под собственным весом.

Мимо Кати пролетел человек, она едва успела разглядеть лицо – незнакомый мужик с дыркой от пули во лбу. Один из гоблинов Рашпиля. Дюган всегда был хорошим стрелком…

Бандит свалился головой вниз, река плеснула, зеленый свет стал ярче, мигнул – будто сглотнул – и снова начал тускнеть, расходясь по реке. Гоблин исчез. Катя ползла, а вокруг все текло, извивалось, гнулось.

Она подтянулась, держась за конец сломанной шпалы. В полутьме у другого берега горбилась вторая половина моста. Может, это влияние аномалии под названием «зыбь»? Размягчение материи… Действие похоже. Что, если на мосту поселилась какая-то модифицированная зыбь?

Настил кренился все сильнее. Вцепившись в ограждение, Катя медленно зашагала к берегу.

Сзади раздался стон.

Она обернулась: на шпалах ниже лежал Скворец. Сталкер пытался ползти, но тяжелый мультиконтейнер тянул его к воде, опять вспухшей зеленым горбом.

– Ты… – слабо позвал он. – Эй… помоги…

Катя повернулась, села и на заду поползла к нему. Скворец что-то просипел. Задергал рукой, скидывая контейнер.

– Нет! – крикнула она. – Не бросай его!

– Тяжелый… – откликнулся парень. – Он… тянет, не… не могу с ним…

Протяжно хлюпнув, мост просел.

– Держись! – Улегшись на спину, она вытянула ноги и растопырила руки.

Настил накренился сильнее, еще немного – и станет вертикальным.

– А-а-а! – закричал Скворец и обеими руками вцепился в ее лодыжки.

Катю дернуло вниз. Она пятилась на спине, цепляясь за шпалы, упираясь в них задом. Сталкер висел на правой ноге, остатки моста съезжали с берега, погружались в воду. Зелень со всей реки стянулась сюда, вокруг стало темно, кусты и трава исчезли во мраке. Будто сияющий изумрудный дым клубился под мостом – хищный, ядовитый. Катя ползла, Скворец дергался, словно хотел оторвать ей ногу. Какой же ты тяжелый! Хотя нет, это не ты, это контейнер на твоей спине… Контейнер! В нем то, за чем она пришла сюда, в нем артефакты, а значит – деньги…

– Сними его! – крикнула Катя. – Сними, слышишь! Он что-то хрипнул в ответ. Мотнул плечом, застонал, засучил ногами. Одна лямка соскользнула с плеча.

– Не бросай! Вон костыль торчит, зацепи!

– Зачем? – простонал Скворец, пытаясь стянуть вторую лямку.

– Зацепи, я сказала!

Упираясь каблуками, Катя стала приседать. Парень сделал, как она велела, и сразу стало легче.

Мост протяжно, глухо всхлипнул, потом закачался.

А Скворец вдруг заплакал. Громко, навзрыд. Катя застыла на гнилой шпале, сжав зубы. Человек и контейнер – в полуметре ниже, первый держался за шпалу, второй висел на торчащем из нее костыле.

Мост тонул в реке. Она видела бурлящую зелень под собой, видела запрокинутое лицо Скворца – совсем еще мальчишка, ему и двадцати нет, гладкая кожа, чистый лоб, – мокрое от слез.

Видела контейнер, ради которого пришла сюда.

В контейнере было все, что ей еще нужно в этой жизни.

Теперь не успеть. С ними двумя – никак не успеть. Горб на воде вспухал все сильнее, зелень будто распирала его, приподнимая, еще немного – и он доберется до ног плачущего от ужаса Скворца.

Девушка потянулась к сталкеру. Цепляясь одной рукой за шпалу, он поднял вторую, пальцы коснулись ее пальцев. И вдруг лицо Скворца изменилось. Миг – и Катя увидела на его месте другое. Увидела Опанаса.

– Нет! – крикнул Скворец, когда она подалась вбок. – Нет, что ты… Вытащи меня!

Она нащупала лямку контейнера, потянула. Лямка зацепилась за костыль. Зеленый горб под мостом достиг ступней Скворца, и Катя как в кошмарном сне увидела: его ноги текут. Черная грубая кожа ботинок запузырилась, Скворец закричал тонким детским голосом. Она сорвала лямку с костыля, стала приподнимать тяжелый контейнер, с трудом сгибая руку, будто выжимала пудовую гирю.

– Нет, меня! – пытаясь схватить ее за рукав, всхлипнул Скворец.

Его ступни целиком погрузились в зелень. Катя согнула руку, боковая стенка контейнера прижалась к груди. Сгорбившись, пригнув голову, зубами вцепилась в длинный выпуклый фиксатор, прикусила его и рванула.

Контейнер раскрылся. Внутри – тринадцать квадратных и круглых ячеек разных размеров, в них пять или шесть артефактов. Жирный улов у Короба.

Катя перевернула контейнер, и они посыпались в воду.

Вслед за ними полетел и железный ящик. Когда артефакты упали в водяной горб, тот набух сильнее – и опал. Внутри заклубилось. Артефакты вступили в реакцию с напитавшей реку аномальной энергией, изумрудная муть пошла кругами, темный силуэт идущего ко дну контейнера вдруг расплылся пятном… Дальше Катя не видела – схватив освободившейся рукой Скворца за шиворот, с хриплым выдохом вздернула его выше. Развернулась лицом к шпалам. Сталкер обнял ее за поясницу, она поползла.

И ползла долго – через шпалы, по настилу, по обломкам, потом по влажной земле, пока на склоне холма не потеряла сознание.

2

Когда она очнулась, так и не пришедший в себя Скворец громко стонал. Катя поглядела на часы – полночь. Она с трудом встала. Нос распух, очень болели зубы, ныла челюсть после удара Рашпиля.

От моста остались только опоры на берегах, все остальное ушло в реку и растворилось там. Зелень расплылась в протоках между островами травы, пригасла, речка вновь испускала мутное блеклое сияние.

Ступни Скворца превратились в культи странной формы. Катя втащила его на вершину холма, срезала лоскуты кожи и ткани. При виде того, что открылось под ними, ее едва не стошнило. Брошенная СВД валялась рядом с рюкзаком и контейнером; девушка достала медпакет, залила раны регенерирующим пластиком, забинтовала, вколола Скворцу обезболивающее, а после вновь потеряла сознание, не успев сделать себе инъекцию стимулятора.

Когда на рассвете она очнулась, пальцы просунутой под ворот руки сжимали медальон. Им с парнем повезло, ни одна тварь не выбралась на холм из ночного леса. По небу ползли облака, дул холодный ветер, было зябко, трава блестела от росы. Катю вдруг прихватило – накатили боль и ужас, пришедшие издалека, откуда-то из темных глубин Зоны. Она упала на бок, съежилась, подтянув колени к груди.

Глеб, что они делают с тобой?

Приступ длился почти полчаса – раньше они никогда не бывали такими продолжительными, – и потом еще почти час Катя приходила в себя. Она села возле контейнера и долго глядела на стальную крышку-полусферу. Наконец, сдвинув фиксаторы, распахнула ее. Выпуклая часть звонко стукнула по стенке контейнера.

Клубень уставился на нее, а Катя уставилась на артефакт.

Так его называли Опанас и Глеб. Артефакт напоминал крупную луковицу – мягкую, будто подгнившую, покрытую полупрозрачной кожицей. То есть это раньше она была полупрозрачной, но за последние недели потемнела и стала тверже. А еще клубень немного увеличился, будто распух. И девушке казалось, что он едва заметно светится.

Но главным было другое.

Как только Катя откинула крышку, над склонами пронесся неслышный шепот.

Померкло осеннее небо, на холме стало темнее. Она прижала пыльцы к вискам. Дуновение ментального ветра, чьи-то голоса в голове, тени клубятся вокруг… В этот раз сильнее, чем раньше. Что это такое, что происходит каждый раз, как она открывает контейнер? Что-то очень странное начинается в сознании. Странное – и опасное.

А потом откуда-то из глубин Зоны, затянутой мхами и лишайником, скрытой за непроходимыми лесными дебрями, полями аномалий и болотами далекой темной глуши к Кате устремился ВЗГЛЯД.

Она была готова к этому – и все равно вздрогнула, ощутив его.

Всякий раз одна и та же картина возникала перед ее мысленным взором: огромное темное поле, ночь, ничего не видно. И где-то там, во мраке посреди поля, сидит ОН. Хозяин этого места. Ему кое-что нужно, очень нужно, но он не видит этого в темноте.

И когда Катя открывает контейнер – она словно приподнимает крышку сундучка. А в сундучке горит свеча. Свет вырывается наружу, и посреди чернильной тьмы поля возникает одинокий блеклый огонек.

И тогда он – тот, что притаился во мраке, – замечает огонек. Понимает, что именно там прячется то, чем он так жаждет завладеть. Он поднимает огромную косматую голову. Его бездонные черные глаза смотрят на Катю.

А потом он начинает говорить.

На самом деле она не слышала никакого голоса. Но из глубин Зоны пришли слова и мерным похоронным звоном зазвучали в голове: Принеси его. Принеси клубень. Принеси, иначе умрут оба. В страшных пытках умрут, каких не знал еще ни один человек. Вы близнецы. Между вами связь, тесная связь. Ты чувствуешь его боль? Его страх, его ужас? Ты понимаешь, каково ему. И второму, который тоже дорог тебе. Чтобы прекратить эти мучения, чтобы спасти их обоих – принеси артефакт, принеси клубень, а иначе…

Она захлопнула крышку, громко щелкнув фиксаторами.

И сразу светлее стало на холме, отступили тени, призрачный шепот смолк.

И ВЗГЛЯД исчез. Исполинская косматая фигура, которую она увидела внутренним зрением – возникшая где-то в глубине Зоны, в самой глуши, за Северным Могильником, подпиравшая головой черное звездное небо, – пропала, растворилась в дымной мгле.

Катя встала на подгибающихся ногах и принялась собираться.

* * *

Скворец так и не очнулся. Целый день она тащила его на волокуше, которую смастерила из веток, потом шла еще полночи и преодолела в общей сложности километров восемь, вряд ли больше. Она легла спать рядом с бредящим сталкером, а под утро проснулась и долго сидела над ним, разглядывая покрытое испариной симпатичное лицо с тонкими чертами. И что такому мальчишке в Зоне делать, ему бы в институте учиться да с девчонками знакомиться после пар…

На рассвете Катя двинулась дальше. С каждым шагом ненависть к людям и злость на саму себя крепли в ней, и острая злая дрожь пронзала тело.

Зачем она спасла его? Что получила взамен, какую благодарность?

Никакой – и теперь приходится волочить полутруп на своем горбу. Зачем спасать людей, зачем вообще помогать им хоть в чем-то? Надо думать только о себе, о своих нуждах. Дура, чувствительная дура, потеряла артефакты, а ведь за них можно было выручить немало. Теперь придется продавать дом и всё остальное.

Белобрысый мальчишка на волокуше бредил и звал кого-то. К полудню лес закончился, Катя сняла с плеча СВД, посмотрела в прицел и увидела далеко впереди будку, земляную дорогу, шлагбаум, людей в форме. Она присела, чтобы военные не заметили ее. Надо обойти КПП. Повернулась к волокуше – и поняла, что тащит Скворца зря. Он умер, а Катя и не заметила. Может, он уже пару часов как мертв…

Зря, все зря! Мальчишка умер, не приходя в себя, и последние сутки его жизни были заполнены кошмарами, которыми боль напитывала сумрачное сознание. Зачем было спасать его? От людей не дождешься благодарности. Все люди – твари. Больше никогда не поступлю так. Я знаю, для чего живу, в отличие от всех этих грязных бродяг Зоны, у меня есть цель. Я существую ради нее. Сплю ради нее, ем, хожу, дышу – вся моя жизнь подчинена этой цели. Есть только я – и она.

Людей нет – только твари.

ГЛАВА ВТОРАЯ
НАЕМНИКИ ЗОНЫ

1

Гостиница называлась «Хобот кровососа». Мало кто обращал внимание на этот невзрачный трехэтажный дом, вокруг которого обычно стояли несколько джипов с противотуманными фарами, мощными антеннами и листами брони на корпусе. Вы бы не увидели здесь блестящие представительные внедорожники, предназначенные больше для того, чтобы пустить пыль в глаза, чем для передвижения по бездорожью. Нет, это были рабочие лошадки – впрочем, исходя из габаритов, их скорее следовало бы назвать рабочими буйволами или быками, – заляпанные грязью, болотной тиной… или кровью. Налоговым органам давно следовало обратить внимание на гостиницу. Постояльцев мало, доход хозяевам они наверняка приносят мизерный, но при этом налоги платятся сполна…

На самом деле постояльцев в «Хоботе» жило, как правило, раза в три больше, чем следовало из журнала регистрации. Просто большинство из них были, мягко говоря, специфическими личностями и не желали светиться. Ну а содержатели заведения исправно платили не только положенные налоги – но и положенные взятки, потому ни милиция, ни городская администрация никогда не проявляли к гостинице повышенного интереса.

Остановив потрепанный «жигуль», Катя откинулась на сиденье. Закурила, сквозь боковое стекло посмотрела на гостиницу. Было зябко и влажно, лучи солнца, прорываясь сквозь кружево облаков, расцвечивали бульвар узором блеклых теней и пятен света. Они ползли по асфальту и стенам домов, как в калейдоскопе, тени меняли форму, сливались и распадались.

Она часто затягивалась, будто курила последний раз в жизни, искры на кончике сигареты потрескивали, вспыхивали алым. Стряхнув пепел в приоткрытое окно, подняла, расставила пальцы – они дрожали. Катя нервничала, потому что сейчас все начнется. Все, к чему она готовилась этот месяц, – и назад пути уже не будет.

Повернув зеркальце заднего вида, девушка глянула на свое отражение. Хороша, нечего сказать. Бледная, как осеннее небо, рыжеватые волосы всклокочены, под глазами круги, подбородок заострился. Был округлый и даже с намеком на ямочку, а теперь будто кость там торчит. Глубоко затянувшись напоследок, Катя выбросила сигарету. Провела ладонями по лицу, помассировала виски, пощипала себя за нос, хлопнула по щекам. Соберись! Ты должна выглядеть властной, деловой, смелой. Решительной. Нет, не выглядеть – ты должна такой быть.

Я именно такая, сказала она себе. Жалости я теперь не знаю, во всяком случае – к тварям. А больше на свете никого и нет. Твари, вы будете умирать, а я не заплачу. Не огорчусь, наоборот, стану радоваться. Смеяться над вашими трупами, запрокинув голову, скалиться в унылое небо Зоны, пинать ваши безжизненные тела, а потом поворачиваться к вам спиной и уходить, забросив автомат за плечо, чтобы убить еще какую-нибудь тварь… двуногую или нет – не важно.

Вот так, сказала она себе. Это правильно. Смелая девочка, беспощадная.

С этими мыслями Катя взяла с соседнего сиденья кожаную сумку, заглянула под сиденье – АКМ и контейнер с клубнем лежали на месте, замотанные в старые тряпки, – и выбралась из машины.

По бульвару перед гостиницей прохаживалась бабуля с коляской, рядом трое пацанов гоняли мяч, пытаясь заколотить его в ворота, образованные краем скамейки и кустом. На скамейке сидел пьяница и что-то бубнил, ругался на них, пытаясь прогнать, а они не обращали на него внимания.

Тряхнув головой, как всегда, когда настраивала себя на деловой лад, Катя пересекла бульвар. Дверь гостиницы проскрипела что-то презрительное, и она вошла в пыльный просторный холл. Впереди – лестница, покрытая старой, как сама Зона, потертой ковровой дорожкой; слева стойка регистрации, справа раскрытые двери бара. Оттуда доносился гул голосов.

Все правильно, так он и говорил. Ей направо. Дюжий портье за стойкой поднял голову. Ежик волос, квадратная башка, квадратный подбородок, квадратные глаза – и кулачищи наверняка такие же. Явно отставной вояка, старший сержант или капитан. Из тех, кто служил на Периметре, на какой-нибудь базе Объединенного Командования, хотя, может, он бывший военный сталкер – туда любят всяких мордоворотов брать, чтобы они кровососов башмаками давили и псевдоплотям клешни отламывали, как спички. После отставки многие из них (те, конечно, кто остался жив) оседают в этих местах. Либо в Зоне, либо неподалеку, занимают всякие должности в охране и смежных структурах, там, где требуется особая подготовка, физическая сила и умение обращаться с оружием.

Хотя зачем портье захудалой гостиницы уметь обращаться с оружием, а?

– Ты куда, девочка?.. – начал он.

Псевдоплоть тебе девочка, хотела сказать Катя, но вместо этого ткнула пальцем в сторону бара и уверенно зашагала туда, стуча подкованными каблуками туфель.

– Э! – Портье выдвинулся из-за стойки, придерживая полу расстегнутого пиджака, чтоб не оттопыривалась слишком уж явно.

Но она уже нырнула в бар. Полутемно, приглушенная музыка, из семи столиков заняты три. Бармен за стойкой – волосатый байкер в джинсах и черной футболке, с белым черепом на бандане. Карла она увидела не сразу, он сидел в глубине помещения и казался совсем маленьким по контрасту с огромным пивным бокалом, водруженным в центре стола.

А вот коротышка ее тут же заметил и энергично закивал. Не оглядываясь, Катя пошла к нему, но на середине зала все же не выдержала, посмотрела назад. Портье сунулся следом, что-то проворчал и ушел обратно после того, как Карл махнул ему – мол, все нормально, это клиент ко мне подвалил.

Вот так, подумала она. Веди себя независимо, и люди от тебя отстанут.

Впрочем, теперь Кате не нужно было подбадривать себя, настраивать на воинственный лад. Неуверенность, охватившая ее в машине, прошла. С каждым шагом она чувствовала себя все более твердой, целеустремленной, и знакомая дрожь, а вернее – злая острая вибрация, впервые поселившаяся в теле после тех событий, – вновь наполняла ее.

Карл – маленький, с лысоватой головенкой, крючковатым носом и нервными морщинистыми ручками. Они вечно перепархивают с места на место, то касаются чего-то, то совершают быстрые волнообразные движения. Почему-то его пальцы всегда напоминали Кате ножки насекомого, и это было неприятно. Одет Карл в серый костюм и белую рубашку, пиджак висит на спинке стула. Без галстука, расстегнутый ворот обнажает дряблую шею в темных пятнышках.

– Привет, привет! – мелодичным голоском пропел он. – Присаживайся, малышка, не соблаговолишь выпить?

– Нет, – отрезала Катя, села на край стула и поставила сумку на стол перед собой (взгляд Карла небрежно скользнул по ней). – Давай закончим все это побыстрее.

Коротышка всегда вызывал у нее смешанные чувства: сострадание, жалость, неприязнь. Он был болен, что-то связанное с облучением аномальной энергией, какая-то специфическая зоновская болезнь, она появлялась мало у кого, но если уж появилась – вылечить невозможно, недуг медленно сводил человека в могилу. Проблемы с эндокринными железами, нарушение работы внутренней секреции, отчего коротышка выглядел лет на десять старше своего истинного возраста. Жалко его, да. И все равно – какой-то он мерзкий.

Приподняв седые бровки, Карл кивнул.

– Быстрее так быстрее.

Раньше он вел дела с Опанасом и Глебом, часто приезжал к ним в поселок. Карл приторговывал оружием, иногда у него можно было достать полезные новинки, и кое-чем еще занимался. Это «кое-что» и требовалось сейчас Кате.

– У тебя всё готово? – спросила она.

– Ты, конечно, хотела спросить, все ли готовы, солнышко?

Она отбросила со лба прядь рыжих волос.

– Именно это я и хотела спросить, Карл.

– Готовы, – подтвердил он.

– Сколько их?

– Ты удивишься, но девять, моя дорогая. Уж я постарался…

Она оглянулась – никто на них не смотрел, – протянула через стол руку, ухватила Карла за шиворот и приподняла.

– Не «дорогая», малыш, – промурлыкала Катя, ощущая, как злая вибрация усиливается, пронзает тело и уже готова выплеснуться в виде какого-нибудь отчаянного, опасного для окружающих поступка. – Меня зовут Катя. Екатерина Викторовна Орлова, ты помнишь, да?

Глазки Карла вспыхнули – и погасли. Мелькнувшая в них злоба сменилась равнодушием, но Екатерине Викторовне Орловой на мгновение показалось, что, кроме злости, там блеснуло что-то еще… страсть, вожделение?

Он что, хочет меня? – поразилась она. Этот сморчок, этот сморщенный лилипут, кочерыжка, старый стручок – хочет со мной…

Катя чуть было не рассмеялась, едва сумела сдержаться.

Слабые пальчики ухватили ее запястье, другая рука поднялась, и девушка не успела отклониться – Карл похлопал ее по плечу.

– И с чего мы так волнуемся? – пропел он своим детским голоском, который так не вязался с внешностью старого лепрекона.

– Я не волнуюсь. – Она выпрямилась на стуле. – Я…

– Расскажешь об этом снорку, – отмахнулся он. – Как будто старый Карл не видит. Не дорогая… Ладно, пусть ты не будешь моей дорогой.

– А также не буду малышкой, деткой, крошкой, лапочкой, зайчиком и солнышком. И больше мы не возвращаемся к этому вопросу. Так их девять? И почему я должна удивиться?

Он пожал узкими плечиками.

– Очень трудно собрать большую компанию для одного дела. Особенно после всего этого хаоса, когда все перекроилось, и Периметр сместился. Да и платишь ты не очень много. Кстати? – Карл кивнул на сумку и неопределенно промычал: – Э-э…

– Они там.

– Покажи.

– С чего вдруг?

– С того, девочка. – Он подался вперед, глядя ей в глаза, улыбаясь, и тогда наконец она окончательно поняла, что Карл страстно желает ее, хотя и знает: никогда ему не заполучить Катю к себе в постель, это же просто смешно, – и потому его влечение носит оттенок мазохизма. – С того, крошка, малышка моя, моя дорогая, с того, что я не отведу тебя куда надо и никого не покажу, если не буду знать, что деньги у тебя с собой. Ну, быстро! – прошипел Карл, и глаза его блеснули. – Показывай, твою мать!

Ты еще поплатишься за это, подумала она, расстегивая сумку. За эти слова, за этот жаждущий взгляд и покровительственный тон.

Карл привстал, заглядывая. Она показала содержимое сумки – неаккуратно перетянутые резинкой пачки банкнот.

– Что ж так неопрятно? – спросил он.

– Некогда было складывать по линеечке, – буркнула она. – Я собиралась в спешке.

– Кто-то сел на хвост? – тут же насторожился коротышка.

– Нет. Всякие дела отняли много времени.

Она не стала рассказывать ему, что продала дом со всей мебелью и артефакты, остававшиеся в подвале, гараж, новенький «шевроле»… что теперь у нее лишь старые «жигули» Глеба, стволы и снаряжение, лежащие на складе у перекупщика по кличке Сорняк, владельца небольшого заведения в Зоне. Да еще вот кожаная сумка. То есть Карл и так наверняка все узнает – но позже, а она не хотела разговаривать с ним об этом.

– Хорошо, – сказал он, сползая со стула. – Пошли, я представлю их тебе.

– Что значит – представишь? – удивилась Катя, поднимаясь. – Я собираюсь провести с каждым собеседование, прежде чем нанимать.

Карл, уже шагнувший в глубь бара, оглянулся.

– Собеседование? Я успел насобеседоваться с каждым. Эти люди, знаешь ли, не очень-то любят беседовать. Им привычнее убивать, а не говорить. Они подходят – это лучшие, кого можно найти сейчас. Ты, кажется, не представляешь себе, как ведутся такие дела…

В последнее время Катя стала очень недоверчивой, вот и сейчас подозрение возникло немедленно. Почему Карл не хочет, чтобы они поговорили, прежде чем заключить контракт?

– Я пообщаюсь с каждым, – отрезала она.

– Но зачем? Говорю тебе: найти их было трудно! Да еще в таком количестве. Они – лучшие, кого можно нанять за эти деньги…

– Я плачу приличные деньги.

– Это ты так считаешь. На самом деле не такие уж и большие.

– Ты меня за дуру держишь, Карл? Именно что большие. А ты получаешь свои десять процентов от сделки. Поэтому вначале я поговорю с каждым.

– Для этого надо специально арендовать комнату для переговоров.

– Недолго – хотя бы по пять минут. Иначе ничего не будет.

Он скривился и зашагал к стойке, на ходу бросив:

– Некоторые из них и разговаривать толком не умеют.

Бармен-байкер кинул на них равнодушный взгляд. Против обыкновения, он не был занят Самым Главным Делом Барменов – протиркой хрустально чистых бокалов, – а сидел на высоком табурете и слушал музыку через крошечные наушники.

Карла здесь знали, никто не пытался остановить их.

Он провел Катю в дверь за темной занавеской, по лестнице, коридору – к арке и высокой серебристой подкове сенсора. Из-за нее доносилась музыка, рядом торчали два типа в джинсовых костюмах и узконосых «ковбойских» сапогах, один даже со шпорами-звездочками, звенящими при каждом шаге. Пестрые банданы, ремни в заклепках, железные цепочки… Униформа у них такая, что ли? Под джинсовыми куртками виднелись кобуры; возле подковы на низком шкафчике стояла бутылка пива «Черный Бык» и полная окурков пепельница, лежали две биты, обмотанные изолентой, пачка «Нью-Киева» без фильтра и разорванная упаковка жвачки «Роналдо-Зубастик». С другой стороны подковы – стеллаж, ячейки с номерами, в них всякая мелочевка: кастеты, ножи, фомки, несколько пистолетов и заточек. Рядом на стене висел монитор.

– Это моя гостья, парни, – пропел коротышка.

– А нам какая хрен разница? – пробубнил один, монотонно двигая челюстью. – Оружие здесь оставить.

– У меня ничего нет, – покачав головой, Карл шагнул в подкову.

Охранники поглядели на монитор, где возникло туманное изображение человеческой фигуры.

Катя направилась за коротышкой, внутренне подобравшись. Если каким-то образом они засекут… Но никакой звонок не прозвенел, и на мониторе охранник не увидел ничего подозрительного. Карл толкнул дверь, она шагнула следом – и очутилась в подпольном клубе, где желающие могли нанять людей для экспедиции в Зону.

После джинсы, шпор и бандан с черепами Катя уже не удивилась, увидев, что заведение оформлено как рок-клуб.

В центре круглого зала высился широкий стеклянный столб, освещенный изнутри молочно-белым светом, с прозрачными полками, где стояли бутылки. Вокруг столба была круглая стойка, за ней расхаживали три бармена, по всему залу стояли столы. В полутемных нишах, озаренных красноватым светом настенных бра, виднелись диванчики.

Играла музыка, какой-то хард-рок, но не очень громко – чтоб не мешать сидящим за столами людям обсуждать дела, ведь сюда приходили больше для этого, чем для развлечения. На каждом столе стояла лампа под темно-красным абажуром. Рокот голосов – словно прибой. Звон бокалов и рюмок. Шарканье ног.

Карл обернулся к девушке и пошел вперед. Он больше не улыбался, желание Кати обязательно поговорить с наемниками не нравилось ему. Следуя за коротышкой в обход стойки, девушка исподтишка оглядывалась. Вот пара мужиков в блекло-синих комбинезонах сидят перед высоким худым стариком, он что-то уверенно втолковывает им. А там – двое в обычном сталкерском прикиде пьют водку и закусывают. Вон огромный бугай – такой здоровый, что и взглянуть страшно, и как его стул держит – пригорюнился над бокалом пива, который в огромной лапище напоминает рюмку, глядит в стол перед собой, и лицо у него – тупое-претупое. Впрочем, когда Карл проходил мимо, бугристая башка поднялась, на широкой плоской роже мелькнуло неопределенное выражение. Наемник привстал было навстречу коротышке, открыв рот, но Карл махнул ему – сиди, мол, потом поговорим, – и здоровяк плюхнулся обратно.

Возле стойки жирный скупщик с отечным лицом разговаривал с двумя гориллообразными субъектами, даже не снявшими брезентовых плащей. Дальше стоял мужик на одной ноге, вторую в районе колена украшал железный кругляш, к нему была приварена толстая арматурина с изогнутым концом, напоминающая фомку. Каждый раз, когда человек поворачивался или переступал, она глухо лязгала о пол.

Здесь было полно бродяг, всяких оборванных личностей, грязных, патлатых, хромых, кривых – их никто не гнал. Проводник по Зоне может быть каким угодно, это не имеет значения. Зачастую какой-нибудь нервный кривобокий замухрышка с ржавыми гайками и раскладным ножом в кармане лучше знает свое дело, чем увешанный датчиками статный самоуверенный красавец, который вляпается в первую же аномалию и тебя за собой утащит.

– Если б я договаривалась сама, пришлось бы здесь сидеть? – спросила Катя, нагоняя Карла.

Он хмуро кивнул.

– Ладно, найди комнату, где можно будет переговорить с каждым.

– Без тебя знаю. Заткнись, не мешай мне.

На другой стороне зала возле черной кожаной двери сидел мужик, одетый во все джинсовое. Карл подошел к нему, мужик встал, нависнув над коротышкой, и они стали разговаривать.

Сумка висела на плече, локтем Катя прижимала ее к боку. Не то чтобы боялась, что кто-то попытается отобрать деньги, но… В общем, она теперь никому не доверяла. Вообще никому.

Дверь открылась, оттуда вышел длинный парень с остроконечной бородкой и таким низким лбом, что его вообще трудно было разглядеть между темными волосами и мохнатыми бровями. Джинсовый мужик сел обратно на стул, Карл, задрав голову, вступил в беседу с дылдой. Тот стоял в той же позе, что и джинсовый, – подавшись вперед, согнувшись, склонив голову, смотрел на Карла сверху вниз. Перевел взгляд на девушку, опять на коротышку. Что-то сказал. Карл ответил.

И вдруг приступ жалости к этой сморщенной кукле, этому старому ребенку охватил ее. Катя увидела, как он хорохорится, как пытается выглядеть крутым, независимым, деловым в мире больших людей, и ему это вроде бы удается, он и вправду решает какие-то дела, может, даже важные, зарабатывает деньги, устраивает всякие аферы – и большие делают вид, что принимают его на равных, но на самом деле во взгляде этого бородатого великана читается плохо скрываемое снисхождение, если не презрение, как и во взгляде джинсового, и Карл знает об этом, и большие тоже знают, что он знает…

Ей даже захотелось подойти к нему, похлопать по узкому плечику. Катя тряхнула головой, отгоняя жалость. Какое ей дело до Карла? Наплевать на него и его чувства, лишь бы он все решил как надо, а там хоть солнце над Зоной не всходи.

Бородатый скрылся в дверях, Карл оглянулся, махнул рукой, и Катя пошла к нему.

Кольцевой коридор вокруг зала, приглушенные голоса, двери… Дылда раскрыл одну, они с Карлом вошли. Здесь были только стол с креслом и четыре стула перед ними. На потолке тускло горела светопанель, было душно, музыка из зала доносилась приглушенно.

– Еще один стул, Адольф, – попросил Карл. Дылда проскрипел что-то и ушел.

– Я буду присутствовать при вашем разговоре, – объявил коротышка.

– Для чего?

– Так положено. Есть свои правила, понимаешь? Если я посредник – все решается через меня. А вдруг ты попытаешься меня кинуть теперь, когда я нашел людей? Садись за этот стол. Дай сумку. Будешь говорить с ними по очереди, я буду давать им деньги, задаток. Потом…

– Нет, – сказала она. – Я сама…

– Ты мне надоела! – зашипел Карл, подступая ближе. – Ты жадная рыжая стерва! Есть правила, понимаешь?! Правила, как ведутся такие дела! Я не позволю тебе нарушать их! Ты даешь сумку мне, разговариваешь, если наемник подходит – киваешь, я расплачиваюсь. Не согласна – всё, наша договоренность расторгается, даешь мне три штуки за то, что привел тебя сюда, и я ухожу!

– Я могу найти наемников в этом зале. Он фыркнул.

– Дура! Откуда ты знаешь, с кем говорить, кто из них что умеет, кому можно доверять, кому нет? Там, – детская ручка взлетела, пальчик ткнул в стену, из-за которой доносилась музыка, – полно бродяг, всяких аферистов, обычных бандюков. Ты наймешь кого-то, а в Зоне они отрежут твою тупую башку, заберут бабки и смоются!

– Я собираюсь спрятать деньги сразу за Кордоном, в старом схроне Глеба и Опанаса. И окончательно расплачусь, только когда мы вернемся.

– Это не важно! Они убьют тебя, чтобы оставить себе задаток и не делать дело, чтобы сразу вернуться сюда и подцепить следующего лоха! – Карл поднял руку. – Сумка. Или я ухожу.

– Сколько ты собираешься дать им сейчас?

– Половину. Каждому – половину от обещанной суммы. То есть по семь тысяч. Но ты никаких разговоров о деньгах вести не должна, поняла? Денежные вопросы решаю я.

Катя отдала сумку и села, положив локти на стол.

– По сколько в пачках? – спросил коротышка.

– По десять.

Появился Адольф, поставив пятый стул, ушел. Карл повесил сумку на плечо, сказал: «Жди» – и направился вслед за ним.

Катя привычным движением запустила руку под воротник, нащупала медальон на цепочке. Злая дрожь наполняла ее. Девять наемников по четырнадцать тысяч – это сто двадцать шесть. Карл берет десять процентов, то есть еще почти тринадцать косых. Двенадцать она уже потратила на оружие, еще четыре на снаряжение. Итого сто пятьдесят пять. А у нее после продажи было сто шестьдесят две. Остается семь… совсем мало. Ну и черт с ними. Тем более что сейчас Карл будет выдавать наемникам по семь, то есть на самом деле останется около пятидесяти тысяч, а там… вряд ли выживут все.

Собственно говоря, вряд ли выживет она сама.

2

Дверь открылась, и в комнату вошли четверо в блекло-синих комбинезонах группировки наемников – впрочем, назвать ее полноценной группировкой со своей штаб-квартирой, командованием, базами, как это было у Долга, Греха или даже анархичной Свободы, нельзя. Все четверо – крепкие мужики, один пониже ростом и очень коротко стрижен, второй белобрысый, у третьего шрам через все лицо, четвертый со сломанным носом. Этот, с носом, держался так, что сразу стало понятно – он старший в группе.

Сидя за столом, она молча разглядывала их.

– Катрин Орлова, – представил Карл. – А это – Мировой, Кирилл, Нешик и Брюква.

Трое сели, Мировой – тот самый, старший, – встал за их спинами. Карл передвинул пятый стул к углу стола и уселся так, чтобы видеть и Катю, и наемников. Сумку поставил между ногами.

Катя заметила насмешливый взгляд коротышки. Она ведь никогда таких переговоров не вела, Карл был уверен: девчонка растеряется, начнет что-то мямлить…

– Давно Зону топчете? – спросила она.

Наемники зашевелились, белобрысый Кирилл с низкорослым молодым Нешиком переглянулись.

– Орлова… – произнес Мировой низким глубоким голосом. – Слышал где-то…

– Глеб-Орел, – напомнила Катя. Наемник кивнул.

– А! Так вы… Нет, он говорил, не женат. Значит, сестра его?

– Точно! – подтвердил Нешик. – Та, у которой они с Опанасом хабар оставляли. Ну так а чего, нормально тогда…

– Отвечайте на мои вопросы, – перебила Катя. – Давно в Зоне?

Лицо Нешика вытянулось, но Мировой не стал возмущаться.

– Давно, – сказал он спокойно. – Я – семь лет, Кирилл с Брюквой по пять, Нешик три. Я в Долге когда-то был, потом ушел. Остальные – по жизни свободные бродяги.

– Надоело артефакты собирать, решили в наемники податься?

Карл дернул головой – она явно перегибала палку.

– А это не ваше… не твое дело, – ответил Мировой.

– Ладно, – согласилась она. – И долго в бригаде? Мировой поднял глаза к потолку, припоминая, и тут опять подал голос Нешик:

– Так три года же. Мир, ты вспомни, – он оглянулся на старшего, – аккурат как я в Зону пришел, мы и начали. Меня электрой тряхнуло, но не убило, вы меня подобрали и…

– Три года, – согласился Мировой. – Да. Она кивнула.

– Значит, спелись, знаете, как вместе работать. А в каких делах участвовали?

Карл что-то прошипел, зашевелился на стуле – по его мнению, Катя вела переговоры совсем не так, как положено. Ей было наплевать. Она платит, значит, может задавать какие хочет вопросы.

– Во многих, – сказал Мировой.

– Ну, в каких, например?

– Да ты расскажи, расскажи ей! – опять вылез Нешик. – Про то, как мы на Агропром ученых водили вместе с военсталами! Или как Мазу-садиста выследили и…

– Прежде чем наш командир станет отвечать на этот вопрос, – заговорил белобрысый Кирилл неожиданно интеллигентно и рассудительно, – мы бы хотели узнать, для чего вы собираетесь нанять нас.

– Это секретная информация, – ответила она. – То есть секретная для тех, кто не участвует в деле. А вы пока не участвуете.

Кирилл поднялся со стула. Мировой не возражал – должно быть, белобрысый часто вел переговоры от лица группы, язык у него явно хорошо подвешен.

– Большую часть наших, как вы выразились, дел нельзя назвать соотносящимися с духом международного законодательства, – произнес Кирилл, вежливо улыбаясь, и сделал жест в сторону коротышки. – Конечно, Карл поручился за вас, но все же мы до сих пор вас не знали, имели лишь шапочное знакомство с вашим братом и его напарником Опанасом. Мы не знаем, насколько можем доверять вам, и не станем посвящать в наши тайны, не имея никакого понятия о том, что вы хотите нам предложить.

По окончании этой речи Нешик дернул себя за нос, пробормотал: «Во излагает!» Брюква сидел неподвижно, равнодушно пялился перед собой и, кажется, не вникал в беседу, предоставив подельникам вести переговоры. Мировой спокойно слушал.

– Ну хорошо, – сказала Катя. – Я хочу нанять вас, чтобы довели до места за ЧАЭС. Будете охранять меня – туда и обратно. Точный маршрут покажу по карте позже. Конечно, он будет меняться исходя из ситуации, но в целом направление понятно. Я…

– Постой! – перебил Нешик. – Ты что… Ты это о чем? За ЧАЭС? Там же не пройти!

– Теперь пройти, – сказал Брюква хриплым голосом. – Теперь перетрусилось все, пройти сложно, но можно.

– И далеко на север? – спросил Мировой.

– До берега Грязевого озера.

– Ого! – вскинулся Нешик.

– Я хорошо плачу вам. Карл закашлялся.

– Я же предупреждал – не о деньгах! – прошептал он, повернув голову к Кате.

Она даже не взглянула на него.

– Можно ли узнать, с какой целью? – спросил Кирилл. Готовая к этому вопросу девушка ответила:

– Мне надо передать кое-что. Кому – не скажу. Просто передать и сразу назад. Этого пока достаточно.

Спустя пять минут они договорились. Карл, поставив сумку между ног, покопался в ней и подошел к наемникам с банкнотами в руках. Мировой шагнул из-за стульев; стоя спиной к Кате, коротышка передал ему деньги, они пошептались. Девушка внимательно наблюдала. Кирилл вновь поднялся, отстегнул от пояса коричневый сверток, развернул – это оказался кожаный пакет на «молнии». Мировой положил туда деньги, Кирилл застегнул пакет и повесил на пояс.

– Отправляемся сегодня? – уточнил старший.

– Вечером. У вас есть машина?

– Джип. Обычно оставляем снаружи Кордона.

– На каком КПП у вас прикормлены солдаты? Я не хочу ехать до Кордона вместе, привлечем ненужное внимание. Встретимся в Сундуке, знаете такое место?

– Ясное дело, – сказал Нешик.

– Да, и оружие у вас какое? Мне надо знать… Мировой кивнул – тут наниматель и вправду должен быть в курсе.

– «M-4», – сказал он.

Катя разбиралась в оружии все больше теоретически – она нахмурилась, припоминая.

– Карабины, модульная схема, можно менять блоки из «М-16»…

– Ну да, – сказал он. – Только приклад телескопический и ствол укорочен.

– Это те, что со съемной рукоятью, чтобы легче носить? Он впервые с интересом глянув на Катю – и откуда рыжая девка знает подробности? – потом поправил:

– У Нешика и Кирилла с рукоятями. А у меня и Брюквы оптика стоит, прицел то есть. У всех такое цевье, чтобы подствольник можно было повесить. Калибр «М-4» знаешь? – Когда она кивнула, Мировой добавил: – А подствольники там сорокамиллиметровые.

Катя сказала:

– Значит, в Сундуке завтра вечером. Или от КПП, через который вы обычно проходите в Зону, туда далеко? Тогда…

– Мы успеем, – сказал Мировой, и Кирилл кивнул.

– Боеприпас и провиант обеспечиваю я, – заключила она.

Следующим наемником оказался тот самый здоровяк с плоской рожей, которого Катя заприметила в зале. Войдя, он плюхнулся на тяжело заскрипевший стул, положил на колени пудовые кулаки и неподвижно уставился перед собой. Глядел наемник вроде на девушку, а вроде и мимо, не разберешь.

– Хохолок, – сказал Карл. – Это Хохолок. Он с Карпатских гор к нам спустился.

Нарядом здоровяку служили широкие красные штаны, короткие сапоги и меховая безрукавка на голое тело. Под ней – волосатая, будто мхом заросшая грудь и выпуклое пузо с пупом, куда Катя могла всунуть кулак. Руки как бревна, бицепсы как ядра. Нос маленький, монгольские скулы. И ни тени мысли на лице. Башка лысая, только с центра макушки свешивается длинная прядь волос, уходит за правое ухо и дальше, аж до плеча.

– Еще его Пуленепробиваемым кличут, – продолжал Карл. – Нет, пули нашего Хохолка, конечно, берут, но очень уж много их надо, чтобы его завалить. Скажи, Хохолок?

– Што? – тот поднял взгляд.

– Пули, – повторил Карл со значением.

– А то! – рявкнул вдруг Хохолок сипло и поскреб грязными ногтями шрамы на груди. – Раз с этими… с военсталами зацепились, ёп. Бригада ихняя, пять человек. Из этих… «Миними» в меня. А вот те хрен! – Он поднял кулак и стукнул ладонью по бицепсу. – Чешите грудь! Не взяли меня, не уделали. Я их сам уделал. Урыл всю группу!

– Ты уничтожил отряд военных сталкеров? – осторожно уточнила Катя.

– Ну так ёп!

– В одиночку?

– Ну!

– Хохолок никогда не врет, – пояснил Карл. – Не умеет.

– Не вру, – мотнул головой наемник. Выражение лица немного изменилось, он с сомнением поглядел на Катю, перевел взгляд на Карла и сказал: – Слышь, а чё она спрашивает?

А почему бы ей и не спрашивать? – ответствовал Карл, явно забавляясь.

– Не, ну она ваще при чем тута? Сидит и спрашивает… чё это?

– Так она нанимательница твоя, Хохолок, – пояснил коротышка. – Деньги она тебе платит.

– Што – баба?! – поразился наемник. – Чеши грудь!

– Имеешь что-то против? – холодно спросила Катя. Он поскреб небритый подбородок.

– Не, та я… Чё ж – «против». Наоборот. С бабой, мож, веселее там. Хотя примета есть, э? На рыбалку и в Зону женщин не брать, ни рыбы, ни артефактов не будет.

– Так мы не за артефактами идем, – сказала Катя. – Какое у тебя оружие, Хохолок?

– Так что же, ну, «Печенег», – буркнул он. – Ручной вот… пулеметец.

– Калибр я знаю, хорошо. И все?

– Нет, ну… еще есть, канешна…

Катя не удивилась бы, если б он сказал, что помимо «Печенега» таскает с собой какой-нибудь жуткий многоствольный миниган типа «GAU» или «М-134», хотя понимала, что эти монстры в руках носить могут только в кино, поскольку там и электропитание от пары-тройки аккумуляторов разом, и боекомплект с собой надо иметь на десятки тысяч патронов, ведь скорострельность у них сумасшедшая, да и отдачу, когда из стволов за минуту тысяч пять пуль вылетает, ни один человек не выдержит, даже вот этот Кинг-Конг в красных штанах.

Но Хохолок оказался скромнее и сообщил, что помимо пулемета таскает с собой только компактный ручной гранатометец «ХМ-25» с двадцатипятимиллиметровыми гранатами да «тэтэшник».

Сначала у Кати возникли сомнения – слишком уж Хохолок был глуп, – но потом она решила, что в группе не помешает такой вот тупоголовый пуленепробиваемый крепыш без страха и упрека.

Через пару минут, получив у Карла деньги и рассовав их по просторным карманам красных штанов, Хохолок ушел. Он не поинтересовался, куда направляется отряд и кто еще в нем, будет ли это простым путешествием в Зону, когда предстоит встретиться с привычными опасностями, или предполагается какой-то конкретный враг.

Но даже Хохолок мерк перед следующими двумя кандидатами. Девушка приподняла брови, когда они вошли в комнату. Близнецы! Они с Глебом тоже близнецы…

Но эти – еще и синхроны.

Двое юношей – худые, длинноволосые, с женоподобными лицами и мягкими кошачьими движениями – скользнули в комнату. Смуглые, темноглазые, одеты в одинаковые рубашки и узкие штаны, на ногах туго зашнурованные высокие ботинки.

– Карим и Аслан, – сказал Карл.

Единственное отличие – волосы Карима были черные, а у Аслана – белые, да еще и пушистые.

Они разговаривали мало, свистящими тихими голосами, и двигались совершенно одинаково.

Катя знала, что это означает.

Синхронов нельзя назвать мутантами в полном смысле слова, хотя они – исчадия аномальных земель, дети Зоны. Если женщина выносит ребенка внутри Периметра, младенец может родиться с отклонениями, как телесными, так и умственными. Катя слышала по крайней мере про две пары рожденных в Зоне близнецов, которые приобрели странное свойство, – и, вероятно, видела сейчас одну из этих пар. У Карима и Аслана был один разум, одно сознание на двоих. Мозг их будто разделился пополам и был помещен в два черепа, но при этом между половинами сохранилась незримая связь. Один синхрон – или дубль, как их еще называли, – всегда знал, чем занят и где находится другой, они ощущали общую боль, могли мгновенно обмениваться мыслями. Это превращало их в опасных бойцов.

Синхроны сели перед ней в одинаковых позах. Как и Хохолок, они почти не задавали вопросов. Она спросила про оружие – оказалось, что у братьев «узи» и боевые крюки.

Их все устраивало, как и ее. Они получили свои деньги и удалились.

Следующего человека, которого привел Карл, звали Анчар. Или Командор – Катя, естественно, слышала о нем, кто ж не слышал?

Невысокий мужик лет пятидесяти, в узком кителе, брюках-галифе и узких сапогах, с суровым лицом и отрывистыми жестами человека, большая часть жизни которого была связана с армией. Вместо левого глаза у него было нечто вроде объектива от фотоаппарата: серебристые кольца, круглое стеклышко, насечки с цифрами.

Про этот глаз Катя тоже слышала, хотя раньше ей с трудом верилось в его существование. Говорили, что, меняя настройку, Анчар может использовать его как дальномер, оптический прицел, прибор ночного видения и даже тепловой сканер. Она не понимала, как такое возможно, как это всё подключить к мозгу? Видно же, что под объективом не прячется глазное яблоко, оптика установлена вместо него, а не поверх, – тогда как устройство заведено на мозг Анчара? Современные биотехнологии вроде еще не дошли до прямого нейрошунтирования. Или дошли? Она слышала, как раз в Зоне в одной лаборатории такие опыты проводили – может, Анчар как-то с той лабораторией был связан?

Он разговаривал вежливо, сдержанно, негромким голосом.

– Цель путешествия?

Она изложила то же, что группе Мирового: север Зоны, граница Могильника, берег Грязевого озера.

– Это – географическая цель, а практическая? К кому идем?

– Это вас не касается, сказала она. Ваша задача довести меня туда и обратно.

– Касается, спокойно ответил он. От цели зависит, кем будут наши враги.

– Никаких особых врагов не предвидится. То есть предвидится – обычные для Зоны. Мне просто надо передать кое-что.

– Кто еще в группе?

Она рассказала, кто уже побывал здесь, а Карл добавил про тех, кому предстояло зайти после Анчара.

Тот кивнул задумчиво. И спросил: кто будет командиром отряда?

Катя пожала плечами: видимо, я.

– Есть ли у вас опыт?

– Нет, вынуждена была признать она.

– Бывали в Зоне?

– Бывала. Хотя не часто. Но наслушалась рассказов о ней. От брата, от жениха. Они – сталкеры, зовут так-то…

– Слышал о них, сказал Анчар. Но рассказы – одно, а практический опыт – другое. К тому же раньше вы не командовали десантными группами, каковой, по сути, будет являться набираемый вами отряд. Вы можете показывать направление, но тактическое руководство должен осуществлять кто-то более сведущий.

– Вы, сказала она. Я понимаю, это должны делать вы.

– Я отнюдь не настаиваю на своей кандидатуре, сказал Анчар. Я услышал описание ситуации и теперь констатирую факт.

– Хорошо, согласилась Катя. Согласны ли вы взять на себя тактическое командование группой?

Он пожал плечами.

Согласен, если дело требует того, за дополнительную плату.

Тут, конечно, вмешался Карл: привстал, замахал руками и заявил, что денежный вопрос с Анчаром он решит.

Катя осталась сидеть на месте, а коротышка подступил к отставному вояке и принялся с ним негромко разговаривать. «Объектив» Анчара зажужжал, в нем что-то сдвинулось – наверное, автоматически поменялась фокусировка, когда Карл приблизился.

В конце концов они договорились. Карл чуть не бегом вернулся к стоящей под стулом сумке, покопался там, опять подошел к Анчару, уже с деньгами. Тот взял их, сунул в карман и сказал:

– Какое у кого оружие, перечислите.

Катя рассказала и нахмурилась, когда Анчар покачал головой.

– Что не так? – спросила она.

– Этому Хохолку гранатомет не нужен, – пояснил Командор. – Зачем, если их и так будет четыре в группе? Необходимо унифицировать боеприпас. У людей Мирового карабины под натовский патрон пять пятьдесят шесть. Хорошо, у моего «Mark-16» такой же. Но гранатомет с гранатами на двадцать пять не нужен, вместо этого вам следует купить Хохолку «М-4». К «Печенегу» патрон другой, скорострельность у пулемета большая, в случае чего боезапас будет расстрелян быстро, тогда он сможет использовать карабин, обмениваясь патронами с остальными членами группы. У «Marka» и «М-4» даже магазины унифицированы. Но и вам необходим «Mark». Далее – «узи» синхронов. Это никуда не годится, «узи» – швейная машинка, а не оружие…

– Они не согласятся на другое, – перебила Катя. – Вы видели их? Они гибкие, быстрые… Им нужно что-то совсем небольшое.

– Я видел их. И я не предлагаю снабжать их гаубицами – купите пару немецких «НК»…

Катя завела глаза к потолку, припоминая, и сказала:

– Но это же штурмовая винтовка, она здоровая…

– Нет, – сказал Анчар, – есть укороченная модификация «А3». Со сложенным прикладом длина меньше шестидесяти сантиметров. Из ремня можно сделать петлю и носить под мышкой, это подойдет синхронам. Для себя вам также нужно приобрести «Mark», как у меня…

Катя поморщилась.

– Штурмовые винтовки для синхронов, карабин для Хохолка… Слишком дорого.

– Зато мы получаем унификацию боеприпасов, а это крайне важно. Впрочем… – Анчар пожал плечами. – Как хотите. Поход к Северному Могильнику – дело в любом случае сложное, без нормального вооружения группы приниматься за это нет смысла. Если вы не имеете возможности или желания потратиться на дополнительное вооружение, я не могу взять на себя тактическое руководство.

Видя, что он полез в карман за деньгами, Катя махнула рукой.

– Ну хорошо, хорошо! Я всё поняла. Боюсь только, сами наемники могут не захотеть.

Анчар поднялся.

– Этот вопрос я решу. Но мне нужно иметь четкое подтверждение от вас: я командую группой. Тогда они будут вынуждены согласиться на замену части своего оружия.

Кате пришлось смириться. Они условились о месте встречи, после чего Анчар ушел.

Последним оказался угрюмый сталкер по кличке Болотник. Странный человек, неприятный – у него была тяжелая аура, и говорил он необычно, очень отрывисто, а еще Кате показалось, что Болотник не любит произносить слово «я», как-либо упоминать в разговоре свою персону. Невысокий, как и Анчар, в пятнистом плаще с капюшоном. «Шаман» – так представил его Карл. Катя в мистику не верила и в шаманов тоже. Бубны, пляски вокруг костра, заклинания, стеклянные ножи… это все не для Зоны. Но с некоторых пор кое-кого из сталкеров, долго проживших в ней, действительно стали называть шаманами. Девушке больше нравилось другое слово – следопыты. Они знали тайные тропы, недоступные обычным бродягам Зоны, лучше других разбирались в аномалиях и артефактах. Говорили, из последних они даже умеют мастерить так называемые сборки – артефактные конструкции, обладающие необычными свойствами.

Болотник был ценным приобретением для нее, потому что мог тихо провести группу за ЧАЭС. По словам следопыта, он много времени провел за Радаром, бывал и на севере Зоны. Оружие у него оказалось странным: набор из семи костяных ножей на перевязи и черный маузер «C-96» семьсот двенадцатой модели, с дополнительным переводчиком системы огня и с расширенным до сорока патронов магазином – древний, с кобурой из орехового дерева.

Катя сказала, что не представляет, где достанет патроны к нему. Болотник тихим, лишенным эмоций голосом ответил, что «ТТ» сконструировали под маузеровский патрон, так что проблем нет. Катя кивнула – ага, хорошо, она этого не знала, никогда эти маузеры трофейные не видела. На том и порешили.

Когда Болотник покинул комнату, она встала, прошлась перед столом. Мысленно перечислила: четверо наемников – Мировой, Кирилл и Нешик с Брюквой, еще Хохолок, Анчар, Болотник, братья Карим и Аслан. Девять человек – нормально.

И тут ее прихватило. Издалека пришла боль вместе с тоскливым чувством: одиночество, страх, понимание, что смерть близка… Глеб, где же ты? Она повернулась спиной к Карлу, оперлась ладонями о стену и зажмурилась. Резкая боль – будто крюком пронзили бок, дернули ребро… Глеб, что они с тобой делают? Я иду, я скоро буду!

Боль прошла внезапно. Раздался голос Карла:

– Что с тобой?

– Ничего. – Она повернулась, но перед тем смахнула выступившие на глаза слезы. Коротышка внимательно глядел на нее.

– Это все, – сказал он. Поставив сумку на край стола, довольно потер руки.

– Благодарю, – ответила она. – Ты действительно хорошо поработал. Теперь отдай то, что наварил на этом.

Злобная гримаса мелькнула на лице Карла и мгновенно пропала, сменившись обидой и удивлением, впрочем, явно показными.

– Что? – спросил он, скривив губы.

Катя вздохнула – она устала от разговора с таким количеством мужчин.

– Твоя доля – тринадцать тысяч, – пояснила она. – Ты сказал мне, что платишь им по четырнадцать, семь – вперед. Думаешь, я не видела, как ты совал деньги в карманы каждый раз, как подходил к ним? Ты держишь меня за идиотку, к тому же слепую?

– Ты что говоришь, девка?! – прошипел он, сжимая кулаки.

– Скорее всего ты договорился с ними на двенадцать тысяч, – продолжала она, склоняясь над столом. – И сейчас дал каждому по шесть. Хотя нет, Анчару пришлось отдать семь, как будущему командиру. Значит, сколько получается… Ага, могу поспорить – сейчас у тебя в кармане лежит восемь тысяч сверх того, что ты получил от меня. Решил в полтора раза поднять свою ставку, придурок?

И тогда он попытался ударить ее. Заехать кулаком в лицо.

Из кармашка на поясе Катя выдернула не замеченный сканером пластиковый нож, перехватила руку Карла и вывернула за спину так, что коротышка ударился затылком о стол.

Он закряхтел от боли. Клинок-коготь коснулся дряблой шеи.

– Сука ты, – сказала Катя, наклоняясь над Карлом. – Барыга и тварь. Своих кидаешь, лишь бы хапнуть побольше. А я теперь решила тварей убивать. После того как… Всех, кто мне на пути попадется, в любом обличье, человечьем или зверином, – убивать. И тебя сейчас убью.

Она нажала сильнее, по шее потекла кровь.

– Не надо, – попросил он.

– Деньги давай, урод.

Детская ручка задергалась, как крылышко цыпленка, захлопала по бедру, наконец попала в карман.

– Сколько здесь? – спросила она, когда на стол упали смятые банкноты.

– Во… восемь тысяч.

– Давай те, что получил как свои проценты.

– Но это мое, я их честно заработал!

– Честно?! – выдохнула она, склоняясь ниже над искаженным от страха лицом, нажимая ножом сильнее и понимая, что еще немного – и она действительно прикончит Карла. – Честно, твою мать?! Ты, сволочь, только что пытался на меня, а теперь что-то про «честно» говоришь? Доставай – или прирежу на …!

Из глаз Карла текли слезы, Кате вновь стало жалко его, но она тут же изгнала непрошеное чувство. А ее жалел кто-нибудь? Кроме Глеба и Опанаса – кто хоть раз пожалел ее? Может, эта сволочь? Урод наверняка догадывается, на что она пошла, чтобы раздобыть деньги, ведь он знает, ради чего Катя затеяла все это, что случилось тогда в Зоне, – и все равно хочет вырвать из нее побольше. Никакой жалости. Никакого снисхождения. Все люди – твари. Все вокруг – враги. Есть только она. И он. Тот, к которому Катя отправляется.

На стол упал тугой рулончик, перетянутый резинкой. Кровь текла по шее Карла, коротышка дергался, сипел, плакал. Катя заколебалась было – может, оставить ему хотя бы половину того, что обещала, хотя бы тысяч шесть? Нет. Наплевать на него. В Зоне деньги не очень-то нужны, но – могут пригодиться. Вдруг не хватит боеприпасов, или надо будет докупить оружие, или датчики сломаются… Никакой жалости, есть только я, мои желания, моя цель. Я – и он.

Отпустив вывернутую за спину руку, она стала собирать деньги в сумку. Нож с шеи Карла не убирала.

Дверь открылась, в комнату вошел дылда с остроконечной бородой.

– Карл, время заканчивается… – начал он и удивленно смолк, увидев происходящее.

– Адольф! – сипнул Карл. – Я… помоги…

– Э, ты чего?! – заорал дылда, бросаясь к ней. – Ты… ах ты стерва! Здесь нельзя с оружием…

Из его рукава выскочила телескопическая дубинка. Адольф обежал стол – и Катя врезала ему носком ботинка между ног.

Он с визгом упал, дубинка улетела под стул, дылда скрючился, ухватившись за поврежденное место. Карл закричал. Катя рубанула его ребром ладони по шее. Он заскулил, свернувшись под столом в позе зародыша, держась за горло.

Она схватила сумку, на ходу застегивая, перешагнула через дылду, сунула нож в ремень и вышла наружу. Музыка стала громче. Коридор, двери, зал… Кате казалось, что все сидящие за столами уставились на нее, но это были просто нервы, в ее сторону глянул только джинсовый мужик на стуле у двери.

– Что там? – спросил он, и она пожала плечами.

– Нормально. Карл через минуту появится.

– Ладно, – сказал джинсовый.

Народу добавилось, хотя ни одного человека из тех, кто теперь входил в ее группу, в зале уже не было. Катя обошла стойку, миновала сенсорную подкову. Только бы не прихватило сейчас, только бы опять не пришли боль и тоска. Двое охранников откровенно пялились на ее грудь и зад, она не обращала внимания. Коридор, лестница, бар, холл, квадратный портье… Когда девушка шагнула наружу, где-то в глубине здания раздались взволнованные голоса, заглушившие тихий гул в баре.

Она почти бегом пересекла бульвар, открыла «жигули», упав на сиденье, повернула ключ. Сумка полетела назад, из-под сиденья Катя выдернула АКМ, сорвала с него тряпки. Выруливая от поребрика, открыла второе окошко, протянула руку вправо и выставила наружу ствол. Если сейчас кто-то выскочит из этого «Хобота» – завалю на хрен. Она точно знала, что не сдрейфит, что действительно способна положить несколько… нескольких тварей.

Но что бы ни происходило в гостинице, снаружи пока никто не появлялся. «Жигуль» пронесся по бульвару, нырнул за поворот, и только после этого она опустила оружие. Раскурила сигарету, затянулась так, что чуть уши в трубочку не свернулись. Пепел упал на штаны. Наплевать. Сейчас – в юго-западном направлении, по шоссе, потом на север, несколько километров – и…

Зона ждала ее.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
БОЛОТО

1

…сообщение в закрытой сталкерской сети, подсеть «Долг-2.0», ветка «Запросы, информация (модерация; обязательная регистрация; доступ членам группировки и сочувствующим)».

запрос:

от: нестер, следящий по южному району. по нашим сведениям, в направлении агропрома движется хорошо организованная и вооруженная группа (наемники? военные сталкеры?). с меня полковник петренко требует информацию. все, кто может что-то сообщить, – сообщайте.

сообщение: от: кирза не, это не военсталы. их на вертолете куда надо забросят, чего им от самих дитяток переться?

сообщение: от: пушкарь на вертолете не везде можно. на чаэс, к примеру, не пролетишь.

сообщение: от: кирза и то верно. я, короче, разузнал тут кое-что. в той группе парней мирового видели. наемники это.

сообщение: от: нестер проверенные сведения? мы решили, что это члены последнего рубежа.

сообщение: от: кирза ага, проверенные. нет, не порубежники это, наемники. у меня новая инфа, свежая: они чего-то с гоблинами одними не поделили на краю южных болот. те по своим делам шли, увидели эту группу, ну и решили наскочить, покрошить их, себе снарягу забрать и стволы. вот их самих и покрошили. один только раненый остался, глава их семка бык, я его знал когда-то. случайно натолкнулся на него в осоке, он мне все и рассказал. вобщем, это мировой и трое его парней, и еще какие-то люди с ними, человек 6–7, семка толком не разглядел. вроде снаряга будь здоров у них и стволы. гранатометы есть. в дальнее путешествие собрались.

сообщение: от: нестер семен бык допрошен? доставлен на ближайшую базу долга? если нет – выполнять немедленно.

сообщение: от: кирза чё-то я недопонял, нестер, ты мне кто? ты мне батя командовать, чё мне куда делать? я не в долге, между прочим, а свободный бродяга. хрен тебе на рыло, больше слова с тобой не скажу.

сообщение: от: нестер прошу прощения. решил, ты из наших. от лица полковника петренко благодарю за информацию и содействие.

сообщение: от: кирза не за что. а семка тогда копыта откинул у меня на руках.

* * *

Покачав «Печенегом», Хохолок сказал:

– Он же Болотник. Болотник, э? – Здоровяк пошевелил бровями, что у него обычно означало либо напряженную работу мысли, либо желание тонко пошутить. – Болотник – значит, в болотах разбирается. А мы на болотах. От пусть и ведет нас, чё мы на месте торчим? Жрать хочу!

Они стояли посреди заросшего кустами топкого ландшафта. До лагеря сталкеров оставалось около километра, в тумане его видно не было.

– Болотник, веди, – сказал Мировой.

Он, Нешик, Кирилл и Брюква были одеты в одинаковые блеклые комбезы и короткие куртки. На плечах объемистые рюкзаки, в руках «М-4» с подствольниками.

Следопыт выступил вперед, осмотрелся и пошел между зарослями в северо-западном направлении. Брезентовый капюшон был откинут на спину, полы расстегнутого плаща качались при каждом шаге, утренний ветерок приподнимал их, они едва слышно хлопали по ногам. Болотник не сказал ни слова – Катя вообще не привыкла слышать его голос, он больше молчал, как и синхроны.

Зато Нешик болтал за троих.

– Впереди лагерь, когда-то давно там одна группировка базировалась, – говорил он, широко шагая рядом с Кириллом. – Чистым небом называлась, но их давно уже нет, теперь там свободные бродяги обитают. Я троих знаю: Коржика, Люпена, Суслова. В том лагере лавка, так Суслов в ней до сих пор торгует. Уже много лет ее держит, ветеран, можно сказать. Оружие у него есть, припасы, ну и мелочевка всякая. Зайдем к ним…

Шагающий сзади Хохолок прогудел:

– Пожрать надо нормально, у костерка сесть, надоело на ходу жрать!

Идущий рядом с девушкой Анчар был в той же полувоенной форме, в которой приходил на первую встречу. Колоритнее всех выглядел Хохолок, и дело даже не в огромном бритом черепе с длинной прядью на макушке. Вместо ярко-красных штанов он нацепил другие, такие же широченные, но травянисто-зеленые, надел черную майку, а поверх меховую жилетку. Широкую грудь стянули крест-накрест ленты патронташа, на спине висел рюкзак и «М-4», в руках пулемет с широким ремнем.

К рюкзаку Кати сбоку был прикреплен запакованный в непрозрачный целлофан контейнер с выпуклой крышкой. «Mark-16» – на плече, на поясе нож и «ТТ».

Аслан с Каримом легко шагали впереди, по сторонам от Болотника, проскальзывали между кустами, почти не задевая их. Синхроны оделись одинаково: узкие штаны, заправленные в высокие черные ботинки на шнуровке, теплые шерстяные рубахи и жилеты, на узких спинах небольшие рюкзаки. Каждый член отряда тащил боеприпасы, всякую походную снарягу и еду, но у братьев всего этого было меньше. А вот у Хохолка наоборот. Катя кинула на него взгляд через плечо. Он навьючил на себя рюкзак, который она бы, наверное, и приподнять не смогла. И это не считая десятикилограммового пулемета в руках и штурмовой винтовки на плече. Как нормальный человек, пусть даже здоровый, может волочить столько, Катя не понимала. Она слышала, как общительный Нешик пытался расспросить Хохолка о его прошлом, но тот лишь отмахивался и бормотал что-то невразумительное. Карл тогда сказал, что здоровяк пришел в Зону с Карпатских гор. Может, соврал? Катя все больше склонялась к мысли, что Хохолок из этих мест, что он родился в Зоне, ну или где-то неподалеку от Периметра. Не обошлось тут без аномального излучения, нормальные люди не бывают такими огромными…

Ее взгляд обратился к синхронам. Эти двое не лучше, хотя и в своем стиле. Радиации не боятся – когда пару раз отряд приближался к загрязненным участкам и счетчики начинали трещать, все шли в обход, а синхроны – напрямик. И еды с собой почти не взяли, едят непонятно что, охотятся, корешки какие-то собирают… ну натуральные дети Зоны.

Они миновали чешуйчатого болотного бюрера, плавающего в ряске кверху раздутым пузом – уродливого мутанта, похожего разом на ящерицу и лилипута, – и Катя увидела, как насторожились Мировой с Кириллом.

– Что? – тихо спросила она.

– Где бюреры – там и болотные ведьмы, – пояснил Кирилл.

Катя слышала про них, но мало, эти твари появились относительно недавно, хотя и до катастрофы. Ластоногие ведьмы быстро стали хозяевами болот и почти вытеснили оттуда исконных обитателей этих районов Зоны – выдр и кабанов. Да и чешуйчатые бюреры не подарок, но все же не так опасны, как обычные, – они не владеют телекинезом.

– Не обязательно где-то в округе ведьма, – возразил Анчар. – Бюреры иногда убегают далеко от гнезда.

Воздух на болотах был влажный, полон испарений и будто заплесневелый. Этот район находился возле Кордона, дальше на север – Агропром, а к востоку – Свалка, Темная долина и река. На Агропроме, по словам Командора, с недавних пор обосновались ученые, исследовали там что-то, а военсталы из ОКа их охраняли. Ну и патрулировали заодно окрестности, поэтому туда лучше не соваться. Анчар решил обогнуть Агропром с запада, потом взять немного правее, пройти между Янтарем и Дикой территорией, пересечь Лиманск и за ним свернуть на восток, чтобы обогнуть Рыжий лес.

Впрочем, в Зоне трудно надолго планировать. Территория тут подвержена всяким странным изменениям, самые мощные выбросы могут перекроить ее так, что любые карты начинают врать. Взять тот же Лиманск – его вообще называли блуждающим городом, потому что за десятилетия разные люди видели его в разных местах. Во всяком случае, если верить слухам.

Анчар и Мировой шли по сторонам от Кати. За первым давно закрепилось прозвище Командор, второго называли просто «командиром». Роли между ними распределились сами собой: Анчар занимался общей стратегией продвижения, Мировой – непосредственной тактикой, планированием боевых действий. А этих самых «действий» было уже несколько, и лишь благодаря умелому руководству Мирового отряд вышел из них без потерь. Хотя Кирилла гоблины Семки Быка легко ранили в левое плечо, а Брюква прихрамывал после удара прикладом.

Кусты расступились, отряд вышел к длинному извилистому озерцу с плоскими островами, поросшими зарослями. Тихо затрещали счетчики радиации. Стоячая вода была зелено-серой, мутной, в ней плавала гниющая трава, ветки, сплющенные консервные банки. Через озерцо вел мосток на низких сваях. Болотник шагнул к нему, но Мировой сказал:

– Нет, подожди.

Берег второго острова порос густыми камышами, лишь прямо за мостком была узкая просека. В зарослях на противоположной стороне мог спрятаться кто угодно, и Мировой приказал негромко:

– Карим, Аслан, проверьте, что там.

Братья, стоящие на краю пологого берега, одновременно ступили в воду с двух сторон от мостка. Катя невольно поморщилась – она радиоактивная, а этим хоть бы что. Нет, они и вправду дети Зоны, мутанты какие-то, а не нормальные люди…

Синхроны сделали несколько шагов. Если бы не волосы цвета снега у Аслана, а у Карима – смолисто-черные, девушка бы вообще не различала братьев. Глубина была немного ниже пояса, но оба вдруг нырнули, с головой ушли под воду. Нешик тихо присвистнул и поежился, должно быть, представил, как сам ныряет в эту зеленую муть.

Пошли мелкие волны, закачался плавающий у мостка дырявый башмак, стукнула о сваю ржавая банка. Волны исчезли, и все застыло. Прошло несколько секунд – на другой стороне шевельнулись камыши, что-то скользнуло в них, раздался тихий плеск, шелест, в глубине зарослей мелькнула фигура… опять тишина.

Катя опустила оружие. Молчаливый Брюква, как всегда, жевал жвачку, мерно двигая челюстью и часто сплевывая. Кирилл, присев на корточки, достал головоломку – дощечка под прозрачной крышкой, внутри какие-то деления и квадратные костяшки с иероглифами, которые надо сдвигать, выстраивая их определенным образом, – и занялся ею, иногда поглядывая на другой берег. Мировой стоял рядом с Анчаром, оба молча смотрели вслед синхронам. Механический глаз Анчара едва слышно прожужжал, на нем провернулось серебристое колечко.

– Да чё мы пялимся? – не выдержал Хохолок, качнув «Печенегом». – Давайте я с пулеметика по тем кущам чесану – и нормально!

Ему никто не ответил. Катя не знала, как Хохолка воспринимает Анчар, но Мировой здоровяка невзлюбил, это стало понятно, еще когда на отряд напали гоблины Семки Быка. Хохолок тогда впервые не подчинился прямому приказу, хотя в конечном счете это привело к тому, что он скосил длинной очередью троих мародеров и тем спас попавшего под перекрестный огонь и прячущегося за пнем Кирилла. И все равно – при работе в группе нужно уметь подчиняться, поэтому Мировой после сделал ему выговор. Хохолок это воспринял равнодушно, лишь проворчал что-то и пожал плечами. И продолжал своевольничать.

Вновь шевельнулся камыш, на другом берегу появились синхроны. Карим поднял руку, Аслан сказал шепчущим голосом: «Тут чисто» – и тут же рука Карима опустилась. Впечатление было такое, будто это один человек одновременно сделал короткий жест и произнес слова.

Кирилл пружинисто вскочил, сунув головоломку в карман, глянул на командира. Мировой уже собрался отдать приказ, когда заговорил Нешик:

– Слушайте, а ведь что-то тут не так. А? Оглянитесь. Блин, не могу понять, что именно, но не то что-то!

Катя мысленно согласилась с ним – что-то не в порядке на этих болотах, но она никак не могла понять, в чем дело.

По узкому мостку можно было идти только гуськом. Мировой приказал:

– Нешик – первый, потом Кирилл, Катя, Анчар, я. Хохолок – замыкаешь.

Нешик тут же бодро шагнул на мосток, а здоровяк проворчал:

– Чешите грудь! Обратно замыкаю. А чё я всю дорогу замыкаю, чего…

Мировой глянул на него, но ответить не успел – Анчар отрезал, будто ножом рубанул:

– Молчать! Выполнять приказ!

Он по-военному четко развернулся к Хохолку, встал перед ним, подняв голову. В сравнении с гигантом низкорослый Командор казался чуть ли не карликом, но Катя заметила растерянность, мелькнувшую в маленьких глазках Хохолка. Она сменилась злостью, которая тут же исчезла.

– А, ладно… сзади так сзади, – пробурчал здоровяк. Нешик с середины моста оглянулся на них и заспешил дальше. Синхроны, отступив обратно в заросли, пропали из виду.

За камышами показался остов сгоревшего дома, за которым виднелись еще два островка, мостки через стоячую зеленую воду. В ней плавала дохлая псевдоплоть. Нешик сказал:

– А все же что-то тут не так. Прям я мучаюсь из-за этого душевно. Вы мне скажите: что с этим болотом не в порядке, чего не хватает?

– Впереди большой лагерь, – откликнулся Кирилл, проводя ладонью по светлой шевелюре и стряхивая с нее теплые капли. – Там передохнем, тогда и подумаешь, что не так.

– Долго отдыхать нет времени, – сказала Катя. Висящий на рюкзаке контейнер с выпуклой крышкой будто подталкивал ее в спину, гнал дальше – в глубь Зоны, быстрее, быстрее! Дважды с тех пор, как они пересекли Периметр, ей становилось дурно, она ощущала брата, его ужас и боль. Прошлым вечером во время привала, убедившись, что никто не смотрит в ее сторону, девушка украдкой приоткрыла контейнер – и тут же пожалела об этом. Пришедший из глубины Зоны ВЗГЛЯД вдавил ее в землю. Она ощутила чье-то присутствие, в голове поднялся рой шепчущих голосов… Катя сразу захлопнула крышку, но успела заметить, что клубень немного вырос и к тому же мелко подрагивает, будто живой.

Они вышли на небольшую поляну, посреди которой торчал скелет псевдогиганта. Ноги его почти целиком ушли в мягкую землю.

– Ух, ё! – сказал Нешик, с удивлением разглядывая толстый хребет, состоящий из позвонков шириной с ладонь, белесые дуги ребер и венчающий их могучий череп. – Такого здорового я еще не видел…

– А ты вообще их много видел? – буркнул Брюква, сплевывая и вытирая рот ладонью.

– Да уж побольше, чем ты! – запальчиво ответил Нешик. Брюква недоверчиво хмыкнул в ответ. Эти двое были полными противоположностями, но, к удивлению Кати, дружили. К тому же им хорошо удавалось работать в паре, Мировой часто посылал их на разведку. Впрочем, только поначалу, когда группа начала удаляться от Периметра, – а потом быстро выяснилось, что лучшими разведчиками в отряде являются синхроны, и командир стал отряжать их.

Скелет будто светлая решетчатая башня возвышался над землей. Нешик шагнул было к нему, но Аслан, скользнув к наемнику, положил узкую смуглую ладонь на его плечо. Это было неожиданно, на памяти Кати синхроны никогда ни к кому не прикасались, держались в стороне и старались, чтобы и к ним никто не притрагивался. Нешик удивленно оглянулся.

– Тебе чего?

Аслан прошептал: «Аномалия», – и пошел в обход полянки.

– О, блин, – произнес молодой наемник растерянно. – А ведь точно, смотрите!

Катя уже и сама увидела: между дугами ребер, торчащих из позвоночного столба, поблескивали зеленоватые молнии аномалии.

Брюква брюзгливо сказал:

– Отойди, а то разъест всего.

Вслед за синхронами и Болотником они двинулись по самому краю поляны. Молнии накрытой скелетом аномалии потрескивали, облизывали ребра. Почему они не растворяют кости? – подумала Катя. Это ведь так называемая кислотная вдова – гибрид холодца и электры. Ее молнии не жалят электричеством, но действуют наподобие соляной кислоты…

Впрочем, мысли об аномалии недолго занимали ее. Когда полянка со скелетом осталась позади, Болотник вдруг сказал:

– Никого нет.

Некоторое время все молча обдумывали эту реплику, а потом Нешик звонко хлопнул себя по лбу.

– Да тихо ты! – сказал Кирилл, морщась.

– А ведь точно! – воскликнул Нешик. – Пусто, понимаете? Ни животных, ни птиц каких, ни даже ворон… И не свиристит никто в траве. Почему, а?

Катя раньше никогда не бывала в этих местах, но и ей стало понятно, что даже в Зоне болото не может быть таким тихим.

– Макс, какие мутанты здесь водятся? – спросила она у Болотника.

– Ведьмы. Чешуйчатые бюреры. Кабаны, выдры, псевдособаки, – негромко ответил он.

Катя глянула на часы – половина восьмого утра. Было уже светло, но туман не рассеивался, наоборот, казалось, он только густеет.

– И почему никто из них не появляется? – спросила она. Болотник, не оборачиваясь, ответил:

– Не это главное.

И надолго замолчал. Впереди из земли торчала бетонная панель, рядом лежал клубок спутанной арматуры, между ними вращалась воронка. В стороне валялись строительные блоки, серые ноздреватые кубы и параллелепипеды. Аслан с Каримом плавно повернули в стороны, обходя аномалию, Болотник приостановился на секунду и повел остальных вдоль блоков. Он так ничего и не сказал. Катя раздраженно глядела ему в спину – отрешенная молчаливость этого человека начала выводить ее из себя, еще когда они только пересекли Периметр. Он не был враждебным, не был странным, как синхроны, не казался угрюмым, как Брюква, или вздорно-непослушным, как Хохолок, – но Кате почему-то казалось, что у Болотника за душой какая-то тайна. Она не знала, как реагировать на этого человека, чего от него ждать.

– Ну так что, по-твоему, главное? – спросила она наконец.

Переступив через ржавую трубу, следопыт сказал:

– На болотах людей много. Здесь Рыбацкий хутор, бывшая насосная станция, другие места. Всегда бродяг хватало. А теперь никого нет. Совсем.

– Да, правда, – подтвердил Нешик. – Ни зверей, ни людей – почему? Я вот…

Он замолчал, вглядываясь в туман, и сказал:

– О, до церкви дошли. Я как-то здесь бывал.

Возле полуразрушенной деревянной церквушки было небольшое кладбище с рядками могил. По приказу Мирового отряд направился к зданию, но тут идущие впереди синхроны одновременно зашипели. Болотник отшатнулся, вскинув перед собой нож. Крякнул Нешик, и через мгновение Катя ощутила, как что-то невидимое с неслышным хлопком расступилось перед ней – она будто нырнула в мыльный пузырь – и вновь сомкнулось позади. На мгновение заложило уши, возник и пропал тончайший, на грани слышимости, звон.

– Ё… – протянул Нешик. – Мы будто в поле какое вошли.

Кирилл возразил:

– Радиации нет, током нас тоже ничего не бьет, кислотой не жалит.

Все остановились, Кирилл с Брюквой и Нешиком разошлись в стороны, подняв оружие. Хохолок, громко сопя, встал возле Кати, покосился на нее и сказал:

– Слышь, рыжая… я теперя охранять тебя буду.

– Чего? – не поняла она. – Вы все меня охраняете, для того и наняты.

– Не, ну то понятно… но я дальше всю дорогу возле тебя держаться буду, глядеть, чтоб не обидел никто. – Он поскреб пятерней волосатую грудь под расстегнутым жилетом и добавил, ухмыльнувшись: – Ты мне нравишься. И денег ты мне должна.

– Все получишь, когда вернемся к Кордону, – отрезала она.

– Ну от потому мне и надо, штоб ты живая была, – согласился он.

Мировой вновь отправил синхронов на разведку. Братья перемахнули через приземистую ограду, пробежали между могил и нырнули в пролом, зиявший в стене церкви.

Нешик пробормотал: «А ну-ка, а ну-ка…», приблизился к ограде, нагнулся, заглядывая между прутьями. Обернувшись, сказал Мировому:

– Командир, нычка там.

Мировой в это время разговаривал с Анчаром. Они посмотрели на молодого наемника, и тот пояснил:

– Схрон, говорю. Вон, между могил, отсюда вижу. Второпях кто-то делал, плохо присыпал. Так я гляну?

Мировой посмотрел на церковь. В проломе показался Аслан, сделал короткий жест и ушел обратно.

– Смотри, – разрешил командир. – Но осторожно, там где-то пятно, у меня счетчик щелкает. Остальные – за мной.

Нешик полез через ограду, а они направились к калитке. Молодой наемник присел у крайней могилы и стал копать землю широким армейским ножом. Хотя синхроны находились внутри и никаких звуков оттуда не доносилось, Мировой все равно сделал знак Брюкве с Кириллом, и те разбежались, подняв штурмовые винтовки. Пока остальные шли к пролому в стене церкви, эти двое быстро обогнули здание с двух сторон и заглянули в окна, выставив перед собой стволы.

– Чисто, – сказал Кирилл. Брюква молча кивнул. Анчар первым шагнул внутрь, за ним вошел Болотник. Раздался голос Нешика:

– Во, есть!

Стукнул нож о камень, что-то звякнуло, и Нешик побежал к ним, потрясая свертком, с которого сыпалась земля.

– Нюх у меня на эти вещи! – гордо объявил он, останавливаясь между Хохолком и Катей. – Как запах их ощущаю, схронов всяких, постоянно нахожу, Мишка, скажи?

Брюква в ответ что-то неопределенно промычал. Катя впервые услышала его имя, она понятия не имела, как зовут четверых наемников, знала только клички. Хотя неясно, Кирилл – тоже прозвище или все же имя? Не разберешь этих сталкеров…

Анчар с Болотником скрылись в церквушке, Мировой приостановился в дверях, оглядываясь. Брюква так и остался у окна, а Кирилл подошел ближе. Нешик развернул грязную промасленную ткань – под ней оказалась жестянка с патронами, граната, бинт в целой упаковке и небольшой целлофановый пакет. Рассовав остальное по карманам, наемник разодрал целлофан. Внутри лежали два шприца, полных бурой жидкости, с одинаковой красной маркировкой. Короткие иглы были скрыты под прозрачными колпачками.

– О! – Нешик показал находку остальным.

– А вот это я бы тебе не советовал, – сказал Кирилл. – Это не обычный стимулятор, видишь, змея нарисована? Печень посадишь на раз.

– Правильно! – громыхнул Хохолок и сграбастал шприцы с ладони Нешика. – Давай мне, мелкий, пригодятся.

– Э! – возмутился наемник. – Ты чего? Отдай!

Хохолок, не обращая на него внимания, сунул шприцы в свободные ячейки патронташа. Нешик потянулся к ним.

– Чеши грудь! – Здоровяк отвел его руку и шагнул к пролому.

Мировой, скажи ему! – крикнул Нешик. Он стал похож на обиженного ребенка, у которого во дворе старший пацан отобрал только что купленный родителями пластмассовый автомат.

Командир глянул на Хохолка, но тут из церкви донесся голос Анчара:

– Взгляните на это.

Вслед за остальными Катя вошла внутрь. Церковь была двухэтажная, наверх вела лестница, в потолке зияли проломы, и сквозь самый большой виднелся квадратный колодец – башенка, увенчанная куполом с облетевшей позолотой. Внутри короткими зигзагами тянулась узкая лесенка, на нижних ступенях стояли Аслан с Каримом.

Свет падал сквозь дыры и щели между досками, деревянный пол частью прогорел, частью сгнил. На черной земле под стеной лицом вверх лежал труп, над ним стояли Мировой с Анчаром. К ним подошел Нешик, склонившись, присвистнул. Кирилл исчез из окна, вскоре появился в дверях и тоже направился в ту сторону, а Брюква все еще маячил в проеме, оперевшись локтями на подоконник, заглядывал внутрь.

Услышав сопение над ухом, девушка оглянулась – Хохолок топтался рядом, наверное, охранял ее. Это выглядело глупо, но она решила: ну и правильно, пусть. Катя теперь смерти очень боялась – не смерти вообще, она-то как раз не страшила, но преждевременной смерти. Нельзя было умереть раньше, чем она доберется до него. Вот после этого – запросто, наплевать. Но не раньше. А раз так – пусть здоровяк охраняет ее даже сейчас, когда все спокойно.

Решив больше не обращать на Хохолка внимания, она встала между Нешиком и Кириллом.

И поняла, что человек на полу жив. Он мелко дрожал, лицо искажено ужасом. Заглянув в эту бледную восковую маску, Катя и сама ужаснулась. Глаза были как две дыры – сталкер будто заглянул в бездну, и та выжгла его мозг.

– Что с ним?

– Что-то его напугало, – ответил Мировой. – Сильно напугало.

– До дрожи, – добавил Кирилл без улыбки. – Кстати, я его знаю…

– Ему можно помочь? – спросила Катя и тут же одернула саму себя: зачем? Какое тебе дело до этого сталкера? Не мели чушь, вам надо идти быстрее, а не заботиться о каких-то бродягах.

Шагнув назад, она добавила:

– Ладно, черт с ним, идемте.

Кирилл с легким удивлением глянул на нее.

– Это Гриб, – сказал он. – Один из ренегатов. То есть бывший честный сталкер, ставший бандитом…

– Честных сталкеров не бывает, – отрезала она. – Идем! Сверху донесся странный звук – низкое протяжное «ува-ува». Воздух будто плеснулся, и у Кати на мгновение возникло то же чувство, которое появилось, когда они подходили к церкви: словно она прошла сквозь стенку мыльного пузыря.

Сквозь большой пролом в потолке спиной вылетел Аслан. Взметнулись белые волосы, и он упал, проломив остатки гнилых досок на полу. Раздался треск, по лестнице с приглушенным воплем слетел Карим, бросился к брату.

Он схватил Аслана за плечи, но тот уже пришел в себя и попытался сесть. Карим поддержал его, остальные, кроме Брюквы, сгрудились вокруг синхронов.

– В чем дело? – спросил Мировой. Оружие в руках всех наемников было направлено в сторону пролома. – Кто там наверху?

– Аномалия, – шепнул Аслан. – Когда подошел ближе, ударила.

– Какая аномалия? Трамплин?

– Нет. Другая. Новая. Не видел такой раньше. Мировой глянул вверх, приказал: «Брюква, на месте.

Нешик – к другому окну, наблюдай», – и направился к лестнице.

– Осторожно, – сказал Анчар. – Все вместе не идите, может обвалиться.

Мировой стал подниматься; Кирилл, подождав, пока командир преодолеет две трети лестницы, осторожно зашагал следом. Из другого конца церкви появился Болотник и двинулся за ними. Катя сказала топчущемуся рядом Хохолку:

– Здесь останься.

– Не, ты чё, – пробубнил он. – Я ж тебя охраняю, я с тобой…

– Вот и охраняй снизу! – отрезала она.

На втором этаже они увидели плавающий в воздухе над полом возле дальней стены клубок полупрозрачных нитей. Будто паутину собрали комком… только очень уж большую паутину – эта штука была больше человеческой головы. По прозрачно-белым толстым нитям иногда пробегали темные пятнышки.

– Напоминает воздушную паутину, – сказал Кирилл. Катя никогда о такой не слышала и спросила:

– Что это?

Светловолосый наемник пожал плечами.

– Мы не видели, у Кордона ее нет. Но сталкеры знакомые рассказывали, в глубине Зоны появилась такая штука. Вроде аномалии, но непривычная очень. По описанию похоже, только воздушная паутина обычно висит между стен или в кронах деревьев. Ну, как обычная паутина. И еще, говорят, по ней какие-то черные шары перекатываются.

Они осторожно подошли ближе. Белесый ком, помигивающий темными пятнышками, неподвижно висел в полуметре над полом. Катя присела, заглядывая под него.

– Болотник, видел раньше такое? – спросил Мировой. Следопыт покачал головой и добавил:

– От него излучение идет.

Ощутив дуновение теплого воздуха, Катя спросила:

– Какое излучение? Я вроде сквозняка чувствую… Ладно, не важно. Рассмотрели? Все, идем.

Снаружи хрустнула ветка, все разом оглянулись на лестницу. Мировой первым заспешил вниз, за ним Анчар, потом Катя и Болотник.

Спина Брюквы маячила в окне, Нешик выглядывал в другое.

– Идет кто-то, – доложил он через плечо. – В зарослях плохо видно… А, вон!

Мировой и Анчар, подняв оружие, направились к нему, Болотник пошел к окну, за которым стоял Брюква. Катя присела, заглянула в щель между досками.

И увидела прямо перед собой зомби.

Вернее, это лишь в первую секунду ей показалось, что там идет зомби – очень уж характерно он двигался, переставлял негнущиеся ноги, будто ходули, – но потом она подумала, что как-то все же не похож. Слишком опрятный, что ли? Чистый…

Но секунды этой оказалось достаточно, чтобы девушка, присев на корточки, вскинула «Mark-16». Она приставила ствол к щели и вдавила спусковой крючок.

Раздалось клацанье, оружие не выстрелило.

И почти одновременно из окна донесся голос Брюквы:

– Командир, автомат отказал!

Раздался приглушенный шелест кустов, потом – сухое клацанье.

– И у меня! – крикнул Нешик.

Болотник, выхватив маузер, прицелился в темную фигуру, возникшую в проломе стены, но выстрелить не смог.

Катя снова глянула в щель. Из зарослей шли уже трое, и за ними брели еще несколько, один – с черенком от лопаты в руках, другой с ржавыми граблями, третий с топором, четвертый с палкой – движения их были удивительно одинаковыми, слаженными.

– Это что, синхроны?! – выкрикнула она, вскакивая. – Мировой, там синхроны! Но их слишком много…

Мировой, сдвинув штурмовую винтовку на спину, скомандовал:

– Достать ножи!

Очень немногие контролеры способны на такое – лишь самые старые и опытные, живущие в норах далеко на севере. Простые контролеры могут забавляться с людьми, заставляя их видеть то, чего нет, могут управлять ими. Самые сильные иногда вытворяют кое-что похлеще: сращивают, слепляют сознания, превращая людей в синхронов. Вот только обычные синхроны вроде Аслана и Карима рождаются такими, с детства обучаются жить одной на двоих жизнью. Взрослая личность не способна выдержать, когда ее сознание срастается с другим, когда чужие привычки, опыт, воспоминания, чувства и пристрастия становятся чьими-то еще, а ее собственные разделяет другой человек или двое, трое, четверо… Такое искусственное создание быстро сходит с ума, объединенный разум, управляющий несколькими телами, превращается в безумный хаос, состоящий из противоречивых желаний и устремлений. Заканчивается это смертью либо агрессивным безумием.

Церковь окружили около полутора десятков синхронов. Катя была уверена: ни один контролер не способен на такое, тут поработала какая-то другая сила.

– Что там? – рыкнул Хохолок, выглядывая сквозь щели в досках. – А, ренегаты! Это банда Бритвы!

– Кого? – переспросила она.

– Вон Динамит, здоровый тот, – стала перечислять он. – А того Гангреной кличут. А этот мелкий – Битый, а Бритву не вижу пока…

Карим с Асланом, взбежав по лестнице, присели на краю пролома. Бесполезные «НК» висели на спине, братья держали крюки, Аслан сматывал с ремня веревку.

В щель Катя увидела, как один из зомбированных ренегатов вонзил в стену церкви ржавый топорик. Полетели щепки. Зомби выдернул оружие, бездумно оглядел его и зашагал к ближайшему окну.

– У них должен быть главарь, – сказал Болотник, стоящий ближе к лестнице. – «Контейнер», так называют. Тот, в котором спрятано ядро коллективного разума. Надо убить его.

Забравшийся через окно Брюква схватил с пола камень, размахнулся и швырнул наружу. В щель Катя увидела, как булыжник попал в голову ренегата, огибающего здание со стороны кладбища. Тот упал навзничь, приподнялся, приложил ладонь к окровавленному лбу. Взял выроненный черенок лопаты, встал и пошел дальше.

Мировой, Кирилл и Анчар встали посреди помещения с ножами в руках, Нешик мелкими шажками приближался к противоположному от Брюквы окну. Хохолок ударом кулака высадил доску, вставил в прореху ствол пулемета и попытался открыть огонь.

– Да не стреляет же оно! – крикнула девушка. – Тупой, ты что, не понял?!

– Как это не стреляет? – удивился наемник, бессмысленно вдавливая спусковой крючок. – Ты што? Не бывает такого, штоб не стреляло!

Болотник распахнул плащ. На ремне висело несколько мешочков из необычной зеленоватой ткани, следопыт стал развязывать один. Катя опять выглянула в щель. Ренегаты, окружив церковь, замерли – все разом.

– Они остановились, – сказала она Мировому. – Сейчас нападут, наверное.

– Ножи к бою, – повторил тот. – Нешик, Брюква – контролируете окна. Кидайте в них камнями хотя бы. Болотник…

– А я гранатой! – вдруг вскричал Нешик, выхватывая ее из подсумка. – Она, может, сработает…

Сорвав чеку, он швырнул гранату в окно, но взрыва не последовало, и он нагнулся за камнем.

– Болотник, так что с этим «контейнером»? – спросил Мировой. – Кого из них надо убить?

– Да всех убьем! – рыкнул Хохолок, скалясь.

Следопыт достал из-под плаща высушенный до желтизны толстый прутик, сунул руку в раскрытый мешочек на поясе. Мировой и Кирилл медленно приближались к пролому в стене. Анчар снял с ремня штык-нож и пошел за ними.

Перевесив «Mark» за спину, Катя взяла из ножен длинный нож, другой рукой подцепила пластиковый «коготь» в ремне, вытащила его. Хохолок с сожалением оглядел пулемет, положил на пол и достал из ножен на боку здоровенный тесак, больше похожий на меч.

Сквозь щели и окна было видно, что ренегаты все еще стоят на месте. Длинный тощий Гангрена, ударивший в доски топором, замер у самой стены.

– Как определить, кто из них «контейнер»? – повторил Анчар вопрос Мирового, но Болотник вновь не ответил. Он достал что-то из мешочка на ремне, стал развязывать другой.

Получив неслышную команду, ренегаты зашагали к зданию.

Третий камень, брошенный Брюквой, ударил в грудь Битого. Катя обернулась. В проеме возник коренастый зомби с вилами наперевес.

Прямо позади Кати раздался треск. Несколько досок обвалились, зомби полез в пролом, сильные руки ухватили за шею, сдавили. Она рванулась, лягнула его ногой, начала извиваться, пытаясь освободиться от рюкзака. Зомби одной рукой душил ее, а другой зачем-то тянул рюкзак. Катя захрипела.

Хохолок подбежал к ней. Почти вплотную подступив к девушке, сунул тесак в зубы, широко развел руки и хлопнул зомби по ушам. После такого обычно лопаются барабанные перепонки – и скорее всего они действительно лопнули, но на противника это не произвело особого впечатления, он лишь сильнее сжал шею. Одна рука Хохолка легла на плечо девушки, второй он сгреб в пятерню ухо, по которому только что ударил, и рванул – Катю к себе, а зомби от себя.

Она как раз смогла избавиться от рюкзака, и тот полетел на пол, когда зомби выпустил его. Присев, Катя скользнула в сторону, упала, перекатившись, опять вскочила. Хохолок обхватил зомби за поясницу, поднял и швырнул – прямо под ноги Анчара. Механический глаз того зажужжал. Широко разведя колени, Анчар присел и аккуратно, выверенными короткими движениями несколько раз резанул ножом по шее ренегата.

Теперь зомби лезли со всех сторон. Они оттеснили Брюкву с Нешиком от окон, заставили Кирилла и Мирового отступить на середину помещения. Кирилл схватил валявшуюся под ногами длинную палку, ударил несколько раз, потом она сломалась, наемник отбросил ее и вонзил нож в глаз подступившего совсем близко зомби. Мировой и Анчар приняли одинаковые позы, которые Катя видела в видеоруководстве по ножевому бою. Они наносили удары, двигаясь почти в такт, будто танцуя.

– Наверх! – крикнул Мировой, отшвыривая от себя низкорослого ренегата.

Катя бросилась к лестнице, Хохолок тяжело затопал следом, но на него набросились сразу трое. Здоровенный ренегат с гаечным ключом преградил дорогу девушке. Катя ударила первой, выдернула нож из-под ребер, отскочила. Хохолок сзади ревел и матерился на всю церковь. Зомби шагнул к ней, и вдруг из пролома со второго этажа прилетел крюк – зазубренное кривое острие вонзилось в шею. К рукояти была привязана веревка, другой конец которой сжимал стоящий вверху Аслан. Он рванул – крюк, почти до половины прорезав шею, выскочил из раны. Пустив веревку волнами, синхрон подбросил его, крюк взлетел обратно в пролом. Аслан поймал его и тут же снова метнул вниз.

Теперь крюк попал в грудь одного из зомби, набросившихся на Хохолка. Отшвырнув двух других, наемник рванулся вслед за Катей. Нешик с Кириллом были уже наверху, Анчар – на середине лестницы, Мировой внизу. Он побежал на второй этаж, Катя с Хохолком устремились за ним.

Лестница глухо затрещала, зашаталась – и провалилась.

Запрыгнув на пол второго этажа, Катя оглянулась: Хохолок висел, ревя во всю глотку, вцепившись в крайнюю доску. Присев, девушка сжала толстое, как бревно, запястье. Да он же, наверно, тонну весит, как его удержать?! Доска затрещала, проламываясь. Катя крикнула:

– Помогите!

Хохолок что-то орал, обратив к ней широкое красное лицо, дергал ногами. Катя сидела на корточках, широко разведя колени, опустив обе руки, сжимала запястье и тянула, тянула изо всех сил.

Под ними сбоку выбежал долговязый Гангрена, взмахнул топориком – ржавое лезвие ударило по подошвам наемника.

Доска сломалась, и Катя завалилась лицом вперед. Толкнув ее в плечо, рядом на колени упал Мировой, вцепился в руку здоровяка, и тут же Хохолка за длинную прядь растущих из макушки волос схватил Нешик. Они рванули одновременно, Катя увидела еще две пары рук – не то Анчара, не то Кирилла, – ухватившие наемника за плечи…

Через миг они совместными усилиями втащили его на второй этаж.

Девушка уселась, вытянув ноги, потрясла ноющими руками. Наемники побежали куда-то, лежащий на спине Хохолок сел.

– Что с ногой? – хрипло спросила Катя, потирая запястье.

Он привстал, показывая надрубленную сбоку толстую подошву.

– Да ничё. Не пробил. – Здоровяк схватился за растрепавшиеся волосы. – Чуть волосся не выдрал мне!

Уловив краем глаза движение внизу, Катя заорала: «Ложись!» – и пнула его ногой в грудь.

Хохолок опрокинулся навзничь, брошенный Гангреной топор пролетел низко над ними и вонзился в потолок.

Гангрена и еще двое ренегатов полезли на второй этаж по стенам, просовывая пальцы в проломы между досками. Катя вскочила. Аслан с Каримом поднимались по шаткой лестнице внутри башенки с куполом.

– Сюда! – услышала она и оглянулась. Нешик, потом Кирилл и Мировой пролезли на крышу сквозь слуховое окно.

– За мной давай! – крикнула девушка Хохолку и побежала туда.

Она выбралась на круто наклоненный скат, расставив руки, сделала несколько шагов. Хохолок протискивался следом. Наемники полезли вверх по стене башенки, стоящей примерно на середине крыши. Там и здесь зияли проломы. Катя приподнялась на цыпочках, осматриваясь. Церковь была окружена ренегатами, они приближались…

Но двое, наоборот, ковыляли прочь от здания, сжимая рюкзак, на боку которого был пристегнут контейнер с выпуклой крышкой.

Не задумываясь, она оттолкнулась от ската, боком упав на мягкую землю, вскочила на колени. Прямо перед ней были две пары ног, и Катя рубанула по ним.

Ренегаты не издали ни звука, хотя одному она чуть не перерубила лодыжку, а второму пластиковый «коготь» прорезал артерию под коленом. Раненые зашатались, девушка подхватила выпавший из их рук рюкзак. Вскочила, увидела прямо перед собой Гангрену с занесенным над головой ржавым топориком, отпрянула – и, зацепившись за подоконник, спиной влетела в окно церкви.

Со всех сторон в скрипящих завалах досок и бревен бродили фигуры. Набросив на плечо лямку рюкзака, Катя вскочила, вонзила нож в щель между досками, подтянулась, вонзила второй выше, потом еще раз… Через несколько секунд она была на втором этаже, куда уже забрались несколько ренегатов. Перепрыгнув через пролом за их спинами, она пролезла в слуховое окошко. Правую ногу сильно кольнуло, девушка едва не свалилась обратно, но выпрыгнувший сбоку Аслан поддержал ее, помог выбраться на скат.

Катя тяжело дышала, волосы разметались по плечам. А синхрон выглядел по-прежнему спокойным и слегка отрешенным.

– Ты ранена, – сказала он, отворачиваясь.

Она опустил взгляд: из правого ботинка торчал обломок клинка. Вошел он неглубоко; выдернув его, Катя вслед за Асланом поспешила к башне, из окна которой выглядывали лица наемников.

По другому скату бежал, низко пригнувшись, Карим. Крюками он за шею подцепил зомби и теперь волочил его, негромко шипя. Зомби дергался и сучил ногами, пытаясь высвободиться.

Когда синхрон был уже возле самой башни, сверху, из пролома в ее стене, спрыгнул Хохолок с занесенным тесаком. Скат содрогнулся, мгновение казалось, что наемник провалится, но крыша лишь просела. Услышав грохот, Карим обернулся и сразу бросился ничком, выдернув крюки из шеи своей жертвы. Зомби попытался встать. Тесак тускло блеснул, описав широкую дугу, будто лопасть мощного винта, врезался ему в плечо.

Еще один ренегат возник на скате слева, и Катя развернулась, взмахнув ножом, распорола ему брюхо над пупком. Живот бандита раскрылся, как чемодан, зелено-синяя влажно поблескивающая гроздь вывалилась из него. Вспрыгнув на конек, Катя ударила зомби ногой в грудь, и тот отлетел на край крыши. Позвоночник отчетливо хрустнул, тело, сломавшись в поясе, упало дальше.

– Хохолок, давай на башню… – начала она, и тут четверо забравшихся на второй этаж зомби, подчиняясь приказу коллективного разума, метнули то, что было у них руках.

Вилы, топор, тяжелый булыжник и длинный гаечный ключ вылетели из пролома. Кожей лица Катя ощутила порыв ветра и отпрянула, свалилась на спину. Вращающийся топор зацепил обухом нос Хохолка, тот охнул, присев, схватился за лицо. Сзади донесся грохот и гулкий звон. Катя перевернулась на живот, задрала голову. Все, что метнули зомби, ударилось в башню, пробив дощатую стену, а вилы попали в колокол под куполом. Башенка покосилась, и внезапно из нее выпал Брюква. Сунувшийся следом Мировой попытался схватить его, но не успел.

Брюква рухнул на торчащие из крыши сколы проломленных досок, во все стороны брызнуло красное. Тело заскользило вниз, оставляя на черепице потек, перевалившись через край, упало на землю.

– Мишка!!! – заорал сверху Нешик.

Башня сильно накренилась, теперь она каждое мгновение могла обвалиться. Анчар, Мировой и Болотник с Нешиком полезли вниз, с другой стороны крыши показался Аслан и перебежал по краю на ту половину, где находилась Катя. Следом проскользнул Карим.

– Макс, кто из них «контейнер»?! – крикнул Мировой. Болотник держал короткий толстый прутик, на конец которого был нанизан незнакомый Кате артефакт. Следопыт сжимал прут двумя пальцами, тот вращался из стороны в сторону, артефакт то наливался светом, то почти гас. Прут замер, и он разгорелся ярко-белым.

– Должен вспыхнуть, когда найдет «контейнер», – сказал Болотник и вдруг опустился на одно колено, выхватив костяной нож.

Следопыт метнул его куда-то за спину Кати. Она повернулась. На край пролома забрался зомби, но клинок ударил его в лицо и сбросил обратно.

Загрохотали разбитые доски, мимо пронеслись Карим с Асланом, прыгнули вниз и тут же возникли опять – крюками они волочили бандита, подцепив его за грудь и плечо.

– Хэ! – Вперед выскочил Хохолок. Братья отпрыгнули, выдернув крюки.

– Хохолок, нет! – крикнул Мировой. – Упадет…

Но огромный тесак уже опустился, чуть не перерубив тело напополам. Крыша содрогнулась – и башня наконец рухнула.

Хорошо, что все находились по одну сторону от нее. Башня опрокинулась в противоположном направлении, проломила оба ската, превратив треть здания в пологую гору обломков.

– Хохолок, идиот! – взвыл Нешик. – Теперь они все залезут…

Вооруженный ржавым топориком Гангрена первым выбрался на крышу, следом шли другие. Прут в пальцах Болотника провернулся сам собой, загнутый конец указал на Гангрену, артефакт вспыхнул.

– Это он! – Следопыт показал направление. – «Контейнер» там!

– Пригнитесь! – прошипел Аслан.

Стоя на коньке, он крутанулся, гибкая серая змея рванулась над крышей. Крюк на конце веревки впился в шею Гангрены, и Аслан дернул.

Зомби крутануло, топорик отлетел в сторону. Крюк метнулся обратно к синхрону. Гангрена упал, голова перекатилась по скату, повиснув на лоскуте кожи – все остальное было перерублено.

– Есть! – выдохнул Нешик.

Ренегаты один за другим взбирались на крышу, ступали тяжело и уверенно, хрустя досками.

– В чем дело? – спросила Катя у Болотника, пятясь вместе с остальными к дальнему краю. – Макс! Почему они не…

Тот хмурился, оглядываясь.

– Не знаю. «Контейнер», должно быть, там…

Она посмотрела между ренегатами в сторону обрушившейся части крыши и наконец увидела.

– Вон! Дальше, на кладбище, твой прут туда показал! Кто это там сидит?

– Бритва, – прогудел Хохолок.

– Ага, он! – заорал Нешик.

Главарь банды сидел у одной из могил в полусотне шагов от здания, вытянув ноги, пустыми глазами наблюдал за происходящим.

Первым сообразил, что к чему, Анчар.

– Карим, Аслан, убейте его! – приказал он, махнув ножом. – Того человека, у могилы. Хохолок, расчисти им путь!

Хохолок бросился на толпу бандитов, молотя тесаком, следом побежали братья. Они одновременно метнули крюки, те пролетели по бокам от здоровяка, вонзились в двух ренегатов, сбили с ног. В плечо Хохолка ударила дубинка с торчащими во все стороны гвоздями, сзади на него прыгнул зомби. Здоровяк хрипло взревел, Катя с остальными кинулась на помощь. Прорвавшись сквозь толпу зомби, Аслан и Карим соскользнули с крыши, низко пригнувшись, побежали к Бритве.

Человек-«контейнер» заволновался, увидев их, привстал, но братья уже добежали до него. Взметнулись и опустились заточенные крюки – еще раз, еще, еще. Тело на могиле стало напоминать освежеванную свиную тушу. Несколько секунд главарь дергался, слепо шаря по земле руками, потом замер. Толпа ренегатов навалилась на наемников. Катю ударили обломком доски по голове, она упала на колени, вонзила нож в бок зомби. Он отшатнулся, кто-то схватился за ее рюкзак, пытаясь содрать с плеч, ренегаты сомкнулись вокруг… и свалились, как подрубленные деревья.

Она вскочила на ноги, не сразу сообразив, что произошло. Вокруг валялись тела. Сплюнув кровью, девушка шагнула к краю, выглянула: зомби внизу тоже лежали неподвижно.

– «Контейнер», – сказал Болотник, подходя к ней. – Это был Бритва.

Следопыт казался по-прежнему спокойным, даже волосы не растрепались. Катя побрела по крыше в сторону рухнувшей башни.

– Мишка… – потерянно сказал Нешик и на заду полез вниз. Мировой с Кириллом стали спускаться за ним, оба были с ног до головы забрызганы кровью ренегатов.

– Ха! – выдохнул Хохолок и потряс тесаком, ухмыляясь во весь рот. Грудь его под патронташем тяжело вздымалась, из носа текла кровь.

Мировой спрыгнул на землю, встал над Нешиком, который молча сидел возле неподвижного Брюквы. Подняв голову, командир глянул на Анчара с Катей и сказал:

– Какой контролер мог сделать синхронами целую банду? Никто в Зоне не способен на такое…

– Никто, про кого мы знаем, – возразил Анчар и бросил на Катю косой взгляд. – Неподалеку находится постоянный лагерь местных сталкеров. Идем туда.

2

Небольшую радиостанцию из рюкзака Брюквы взял Нешик, они с Кириллом понесли тело убитого. Когда отряд покидал поле действия неизвестной аномалии, возникло уже знакомое ощущение: Катя будто прошла сквозь стенку незримого пузыря. После этого оружие заработало.

Они миновали два островка и болотистые протоки между ними, обошли сгоревший дом, рядом с которым поблескивал зеленым холодец, и остановились. Кирилл с Нешиком опустили на землю тело Брюквы.

– Нешик, копай, – сказал Мировой. – Только быстро. Вооружившись обломком доски, тот начал рыть мягкую землю. Остальные разошлись полукругом, подняв оружие. Хохолок присел и принялся осматривать пулемет, Болотник встал между отрядом и сгоревшим домом, синхроны отодвинулись в другую сторону.

Катя исподтишка оглядела лица наемников. Мировой застыл, поджав губы, Кирилл был бледен, Нешик морщился и часто моргал. По лицам Болотника и синхронов ничего невозможно определить, Анчар же, казалось, о чем-то напряженно размышляет. Она вновь посмотрела на Кирилла. Катя знала – деньги они с собой не взяли, оставили где-то неподалеку от Сундука. Теперь доля Брюквы поделится между остальными тремя наемниками…

– Это были не зомби, – произнес вдруг Анчар.

– Кодированные, – сказала Катя.

– Да. Живые люди, мозги которых склеились.

– Может, из-за той аномалии? – предположила она. – Которая нарушила работу оружия? Если они находились рядом с ней долго, аномалия могла воздействовать как-то еще…

– Нет, – сказал Болотник, и все, кроме Нешика с синхронами, посмотрели на него. Следопыт стоял, широко расставив ноги и сложив руки на груди, полы плаща качались на ветру. – Никакая аномалия не может склеить человеческие сознания.

– Тогда что? – спросил Мировой.

– Что-то живое.

– Живое, – повторил Анчар недовольно. Катя уже заметила эту черту его характера, естественную для человека, привыкшего командовать и брать на себя ответственность за жизнь других людей. Анчара мало что могло вывести из себя, но он начинал сердиться, когда кто-то что-то не понимал. – Живое – слишком общее понятие. Значит, это сделал человек?

– Мутант? – добавил Мировой.

– Контролер? – предположила Катя. Болотник ответил:

– С таким раньше не сталкивался. Не знаю. Заговорил Кирилл, внимательно слушавший разговор:

– В том-то и дело – их же было больше десяти. А синхроны… – Он покосился на стоящих в стороне братьев. – Двое, ну, трое. Я слышал, один контролер за Темной долиной когда-то сумел срастить разумы квада из Долга, то есть четверых. Они тут же сошли с ума и перестреляли кучу народа. Но двенадцать человек? Пятнадцать? – Кирилл пожал плечами. – Что вообще происходит на этих болотах?

Катя поймала на себе взгляд Анчара, наклонив голову, из-под опущенных ресниц незаметно покосилась на него. Командор смотрел со странным выражением. Он подался вперед, собираясь что-то спросить, но глянул на Мирового, на Кирилла – и передумал. Наверняка хочет узнать, что я несу в контейнере, решила она. Понять, какова цель всей экспедиции.

– Ну так чиво? – спросил Хохолок, выпрямляясь. – Идем, што ли?

– Помоги ему, – велела Катя.

– Чиво это? Я тебя охраняю!

– Помоги, я сказала! – Она показала на Нешика. – Быстро, ну!

Хохолок упрямо насупился, но девушка глядела так грозно, что он, проворчав что-то, положил пулемет у ее ног и пошел к Нешику.

Вдвоем они быстро покончили с ямой. Хохолок отошел, отряхивая ладони и все еще недовольно зыркая на Катю, Нешик с Кириллом подняли тело, осторожно перенесли и положили в могилу. Кирилл и Мировой были, в общем, спокойны – Катя видела, что смерть товарища не вывела их из душевного равновесия, – а лицо Нешика стало будто мертвым.

Когда Брюкву положили в яму, Аслан вдруг подошел к могиле. Карим остался на месте, глядя в сторону церквушки, а брат его присел на краю ямы и заглянул.

– Ты чего? – спросил Нешик угрюмо.

Несколько секунд синхрон молча разглядывал труп, потом выпрямился и вернулся к Кариму.

Кирилл, проводив его взглядом, пожал плечами и взялся за доску.

– Командир, – позвал Нешик.

– Просто закопайте его, – откликнулся Мировой. Катя нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Вся Зона усеяна трупами, так из-за чего тут канителиться? Импровизированные похороны уже начали выводить ее из себя. Но при этом какая-то частичка Кати, будто обладавшая собственным разумом, смотрела на нее со стороны. Смотрела – и ужасалась ее черствости, жестокости, ужалась той Екатериной Орловой, какой она стала в последнее время.

Нешик что-то пробормотал, откашлялся и неловко произнес:

– Мишка, ты… покойся с миром, в общем.

Кирилл стал забрасывать тело землей, и молодой наемник, помедлив немного, присоединился к нему. Катя сказала:

– Что, если эта сила, которая срастила ренегатов, появлялась и в других местах?

– В смысле? – спросил Мировой. Она повела рукой вокруг.

– На болотах тихо, потому что здесь никого нет. Нет людей. А в сталкерском лагере – есть. Но если их тоже… склеили? Зачем нам идти в этот лагерь? Надо обойти его стороной.

– Запасы не помешает пополнить, – возразил Мировой. – Там же лавка Суслова. Хотя вообще ты права, конечно.

– Э, а пожрать? – влез Хохолок. – У костерка, а? Вы чё!

– Мы можем обойти лагерь, – сказал командир, не слушая. – И дальше двигаться намеченным курсом. Только… Что это?

Все вскинули оружие, развернулись. В стороне по болоту катил большой, по пояс человеку, клубок веток, на которых еще сохранилась желтая сухая листва. В глубине тускло поблескивали кости, крепко опутанные тонкими корнями и стеблями вьюна.

– Перекати-еж… – прошептал Нешик. Мировой приказал негромко:

– Никому не шевелиться! Он далеко, не почувствует нас. Катя во все глаза смотрела на эту штуку. Раньше она их не видела, хотя наслушалась рассказов от Глеба и Опанаса. В Зоне за последний год возникло много нового: начали расти Деревья-Кукловоды, появились новые аномалии – слизистый пузырь, купол, поганка, кислотная вдова, свеча… Перекати-еж – подвижная аномалия, очень необычная, наподобие Дерева-Кукловода, то есть аномальное растение. Этот был явно очень старым и катался по просторам Зоны уже не один год – распухший от комков земли, древесины, листьев, от костей и черепов.

Стволы оружия медленно поворачивались вслед за аномалией, а она, двигаясь со скоростью пешехода, взобралась на плоскую вершину болотного холмика, мгновение помедлила там, будто раздумывая, скатилась с другой стороны и пропала из виду.

Нешик громко выдохнул. Катя, уже несколько секунд искоса приглядывавшаяся к Болотнику, спросила:

– Что с ним?

Следопыт побледнел, обхватив себя за плечи, уставился куда-то на юго-восток. Глаза были сощурены.

– Макс! – позвала Катя, и тут Аслан с Каримом зашипели. Первый присел, вытянув перед собой руку с крюком, второй побежал к сгоревшему дому. Синхрон взлетел по обугленной стене, выпрямившись на вершине, уставился в ту же сторону, куда глядел Болотник.

А тот вдруг опустился на колени и зажмурился.

К этому времени три «М-4», два «Markа» и один пулемет смотрели на восток. Катя приподнялась на цыпочках. Ей показалось, что рюкзак дернулся – вернее, дернулся висящий на нем контейнер, будто артефакт внутри ощутил что-то. Да и сама девушка почувствовала темный колючий ветер, подувший из глубины болот.

– Что там? – громко прошептал Нешик. Мировой позвал:

– Аслан!

Катя видела: командир наемников растерян. Он вопросительно посмотрел на Анчара, тот нахмурился, сделал шаг к Болотнику.

Следопыт выпрямился. Качнулся, отставил ногу, чтобы не упасть, и сказал севшим голосом:

– Что-то идет.

– Вон! – крикнул Нешик, показывая. – Вижу! Это что там… туман какой-то? Купол!

– Аномалия? – переспросил Анчар.

– Да нет, купол из тумана.

Аслан спрыгнул и бросился к ним. Катя наконец разглядела – туман на востоке сгустился. Плотное мутно-белое марево приняло форму большой полусферы, которая медленно ползла к ним по болоту. Пока что она находилась далеко – может, в километре, а может, и больше, определить расстояние было трудно.

– О! – Хохолок ткнул пальцем. – Ползет, гля. Шмальнем по нему?

Он единственный в отряде не выглядел взволнованным – на любую незнакомую вещь наемник реагировал лишь всплеском агрессивности.

– Это не туман, – сказал Анчар.

Остановившись рядом с Каримом, Аслан прошипел:

– Марево, ядовитое. Уходить надо, уходить.

– Ядовитое? – повторила Катя.

Призрачный купол и вправду излучал что-то. Девушка ощущала приближение очень старой, мощной и безумной силы, подавляющей все живое вокруг, ломающей тонкие структуры, из которых состоит психика людей. Она была словно танк, который едет по лесу-молодняку…

– Уходить! – повторил Аслан.

Не дожидаясь приказа, они с Каримом развернулись и быстро зашагали прочь.

– Макс, ты не знаешь, что это? – спросил Мировой. Следопыт качнул головой.

– Такое впервые вижу. Очень сильное.

– Но это что-то живое?

– Не знаю.

– А может, подвижная аномалия? – предположила Катя. – Новый вид, то есть гибрид…

Давление на сознание усиливалось, по спине побежал холодок, начали дрожать руки. Она попятилась: древний косматый ужас наползал на нее из болота.

– Командир, оно… – пробормотал побледневший Нешик. – Страшное что-то, чувствуешь?

– Да што страшное?! – рыкнул Хохолок. Плечом оттеснив Катю, встал перед ней, поднял «Печенег». – Ни хрена не страшное, а просто туман, ёп!

Он вдавил спусковой крючок. Пули пошли низко над землей, ломая кусты, пробивая просеку в зарослях. Марево приближалось, и вместе с ним из болота накатывал страх. Катю затрясло.

– Уходим! – крикнула она и ударила Хохолка кулаком в спину. – Прекрати, уходим!

Пулемет смолк, Хохолок повернулся.

– Отступаем, быстро, – сказал Анчар.

Когда со стороны сталкерского лагеря донеслись выстрелы, Мировой приказал Хохолку идти впереди. Оглянувшись на Катю, здоровяк ухмыльнулся и широко зашагал, выставив перед собой пулемет. Синхроны двигались позади него, Кирилл и Нешик – слева от Кати, Мировой с Анчаром справа.

Впрочем, выстрелы почти сразу смолкли, и больше из лагеря никаких звуков не доносилось. Купол ядовитой мглы исчез, растворился в болотном тумане, но Катя ощущала его присутствие – непонятная сила давила на рассудок.

Впереди из тумана выступили деревянные столбы в человеческий рост, с колючей проволокой между ними. Нешик закашлялся, постучал себя по груди и сказал:

– Слева топь. А справа пятно радиационное большое. Можно все это обойти, но пока крюк делать будем, эта штука, – он махнул назад, – догонит.

– Хочешь сказать, она специально нас к лагерю гонит? – спросила Катя.

– Ничего я не хочу сказать! – После смерти Брюквы молодой наемник стал агрессивным, почти как Хохолок, и неприветливым, как Болотник. – Я только…

– Хохолок, к калитке поворачивай, – перебил Мировой. – Левее…

Он не договорил – истошный вопль донесся спереди.

Наемники встали. В одном месте колючка на ограде была перерезана, и в прореху вдруг выскочил сталкер. Он рванулся к отряду, вопя от ужаса. Прежде чем остальные успели отреагировать, Хохолок открыл огонь, и очередь подкосила незнакомца.

– Стой, это же Корж!!! – закричал Нешик. Подскочив к здоровяку, он заехал ему прикладом в плечо.

Хохолок, прекратив стрелять, машинально отмахнулся – пудовый кулак попал наемнику по голове. Тот кувырком отлетел в сторону, растянулся на земле, ствол висящей на ремне штурмовой винтовки стукнул его в скулу.

Кирилл прыгнул вперед, его «М-4» уставился в голову Хохолка. Здоровяк с хриплым ворчанием повернулся, Кирилл проорал:

– Не шевелись! Пристрелю, на месте замер!!! Хохолок сплюнул под ноги светловолосого наемника.

– Сука-а-а, – злобно протянул Нешик и сел, держась за лицо. – Чуть челюху не сломал, гад…

Он стал поднимать оружие, чтобы выстрелить в Хохолка, и тогда Анчар гаркнул:

– Отставить!

Командор быстро шагнул вперед, оказавшись между наемниками, пролаял:

– Оружие опустить! Все трое – опустить! Не шевелиться никому!

Он даже не поднял «Mark» – но резкий повелительный голос заставил Нешика бросить винтовку. Кирилл скосил глаза на Мирового, тот кивнул, и второй наемник тоже опустил ствол.

Хохолок прогудел, пожимая плечами:

– Да я и не думал по ним шмалять. Анчар повернулся к Кириллу.

– Ты – приведи в порядок молокососа. Аслан, Карим – на крышу того дома, контролировать сверху. Хохолок – охраняешь ее. Назад. Отойди назад!

Хохолок, пожав плечами, шагнул к Кате.

– То вперед иди, то назад, – пробурчал он, сплевывая.

Кирилл помог подняться Нешику. За оградой было небольшое поросшее бурьяном поле, посреди него ржавел трактор, а дальше начинался лагерь. Синхроны пересекли поле и повернули к дому на сваях, окруженному забором из металлической сетки. Нешик поморщился, держась за челюсть, оглянулся. Катя последовала его примеру: полусфера серой мути медленно проступала в тумане.

– Опять в голове хреново как-то становится, – пожаловался Нешик. – Аномалия эта, или что оно там, к нам приближается.

На крыше дома возник силуэт одного из братьев. Он сделал жест – все в порядке, – присел и на корточках пополз вниз по скату.

– Болотник, Кирилл, вперед, – сказал Мировой. – Нешик – рядом со мной идешь. Хохолок, охраняешь ее. Чтобы ни на шаг не отходил, понял?

– Да я и так охраняю, – пробурчал Хохолок. – То туда иди, то сюда иди…

– Заткнись.

Миновав калитку, они пересекли поле и вступили на территорию сталкерского лагеря.

– Интересно, оно и вправду нас к этому месту гонит? – тихо спросил Нешик, шагая возле Болотника с поднятой к плечу штурмовой винтовкой. – Или просто в том же направлении ползет?

Следопыт не доставал свой маузер, хотя обе руки его были скрыты под плащом – может, он там держал наготове ножи. Болотник хорошо умел метать их, это Катя уже поняла. Сама она шла рядом с Анчаром, подняв «Mark-16», над ухом сопел Хохолок. Было тихо, только где-то вдалеке на болотах каркала ворона. По крыше скатился камешек, четыре ствола рывком переместились в ту сторону, но оказалось, что это просто Карим выбрался на скат. Братья залегли на крыше, выставив над краем «НК», контролировали местность сверху.

Отряд оставил позади баскетбольную площадку, стойку с ржавым кольцом для мяча, миновал навес из алюминиевых труб с остатками камуфляжной сетки поверху, колодец и большую круглую колоду, откуда торчал топорик.

Болотник остановился и сказал, ткнув пальцем за спину:

– Оно здесь было.

– Что было? – спросила Катя. – Купол этот, аномалия? Нешик поморщился:

– Это ты откуда знаешь?

– Чую, – сказал Болотник. – Оно через лагерь прошло и в болото уползло. Покрутилось там, теперь назад.

– Назад… Может, оно нас искало? – предположил Нешик. – Ну, пошаталось по болоту и, когда нас заметило, следом поперло, чтоб догнать.

– Заметило? По-твоему, у этого тумана глаза есть? – возразил Кирилл. – Да и вообще, зачем мы ему?

– Чтоб я знал! Мы ж не знаем, что это за явление такое. Мне другое непонятно: куда все подевались? Аслан, эй! – Нешик задрал голову. – Видишь что-нибудь?

Они поглядели вверх. Синхрон, привстав, отрицательно качнул головой.

Впереди было черное кострище, когда-то вокруг костра там сидели сталкеры, травили анекдоты, баловались спиртиком, прихлебывали приготовленную в котелке похлебку… казалось, над этим местом еще висит гул неторопливых разговоров, звучат плоские сталкерские анекдоты, звякают кружки, звенит гитара, трещат ветки в огне.

– Идем дальше, – решила Катя, делая шаг в сторону.

– Стойте, – сказал Анчар. – Что это за постройка? – Он показал на кирпичный дом.

Нешик пояснил:

– Магазин. Лавка то есть.

– Что внутри?

– Ну, перегородка там, за ней стойки, стеллажи всякие, там Суслов товар хранил. А еще…

В голове опять начало происходить что-то странное. По мере того как мгла из болот приближалась, туман в сознании густел. Кате казалось, что из этого тумана в ее душу заглядывают злые нечеловеческие глаза.

– Идемте! – решительно сказала она. – Это все нас не касается, нам надо дальше. Купол останется на своем болоте, пусть другие с ним разбираются.

– Да, а вдруг он за нами дальше поползет? – возразил Нешик. – И вообще вы подумайте: что это за штука такая, если она…

– Человек! – донеслось сверху.

Аслан показывал в сторону деревянного домика на сваях, стоящего рядом с магазином. Под домом были навалены ящики.

– Лежит возле ящиков, неподвижно.

– Нешик, Кирилл, проверьте, – приказал Мировой. – Остальные – за мной.

Они очень медленно пошли дальше, а двое наемников свернули к дому на сваях. Возвратились они меньше чем через минуту.

– Мертвец, – доложил Кирилл. – Убит совсем недавно.

– Он сам себе из ружья в рот выстрелил, – добавил Нешик. – Точно, эта штука туманная тут до нас прошла, и у всех местных крыша поехала. То есть ренегатов она синхронами сделала, а этим просто мозги сломала…

Он не успел договорить – в дверях магазина появился человек.

Так получилось, что ствол Катиного «Магка» был направлен как раз туда, и от неожиданности она вдавила спусковой крючок. Пуля ударил незнакомца в плечо, он покачнулся, поднял руку – и вдруг вонзил указательный палец себе в глаз. Катя, вскрикнув, отпрянула, Хохолок выругался, ойкнул Нешик. Человек погрузил палец до среднего сустава – и вытащил глаз из глазницы. За ним из дыры в черепе потянулся красно-розовый жгутик.

– Твою мать… – выдохнул Нешик, пятясь.

Человек рванул, поднял руку – окровавленное яблоко лежало на ладони – и шагнул вперед. Болотник, стоявший позади Мирового, быстро переместился в сторону, достал из-под плаща маузер и выстрелил ему в голову. Незнакомец упал навзничь, взмахнув руками, глаз подлетел в воздух и шмякнулся в траву.

Катя сглотнула. Болотник, спрятав маузер в кобуру, оглянулся.

– Оно близко. Надо уходить.

– Окна того здания в крови, – объявил вдруг Анчар, показывая в сторону бревенчатого дома на сваях, самого большого здания в лагере. – Вымазаны изнутри.

– Кирилл, Нешик, проверить, – тут же приказал Мировой. Наемники побежали туда, а командир поднял голову к синхронам.

– Спускайтесь, уходим.

Нешик с Кириллом одновременно заглянули в окна, и Катя услышала сдавленный всхлип молодого наемника.

Кирилл сделал несколько шагов в сторону, припал плечом к стене и уронил голову на грудь. Нешик отшатнулся, прыгнул за угол и там упал на колени. Его стошнило.

– Что? – спросила Катя. Кирилл отвалился от стены.

– Они вроде сами себя разорвали, – невнятно ответил он. – Или друг друга…

Идемте отсюда! – слабым голосом произнес Нешик, на заплетающихся ногах следуя за Кириллом. Молодой наемник был смертельно бледен.

Быстрее. И купол этот близко, уже башку крутит. Да еще…

Из магазина донеслись тяжелые мерные шаги. В проем упала тень, и наружу вышел человек в экзоскелете, с пулеметом в руках.

* * *

– Суслов! – крикнул Нешик.

Увидев людей снаружи, человек закричал от ужаса и начал стрелять.

Катя разглядела его глаза – они были как у того, под стеной в церкви. Не глаза – дыры, полные жути. Экзоскелет искрил, при каждом шаге брызгали струйки масла. Какая-то старая модель, скорее всего сталкеры нашли мертвого военного в экзоскелете, притащили устройство в лагерь и попытались отремонтировать агрегат. Это им удалось лишь частично, и теперь Суслов качался, припадая на левую ногу, из шаров-суставов, к которым крепились титановые трубки, сыпались искры, скрипела ребристая защитная оболочка на шлангах.

Грудь, живот и пах сталкера прикрывали гнутые броневые пластины, колени, бедра и плечи тоже были защищены.

Анчар с Мировым упали за колоду, откуда торчал топорик, Нешик сиганул в колодец, синхроны на крыше растянулись плашмя, выставив стволы «НК». Болотник мгновенно куда-то исчез, Катя с Хохолком отпрыгнули за угол приземистого дощатого сарая.

Она осторожно выглянула. Синхроны открыли огонь, но стрелками они были не слишком умелыми – Аслан вообще промахнулся, а Карим попал в грудь, защищенную броней. Размеренно хромая дальше, Суслов поднял пулемет. Это был «Корд» – двадцатипятикилограммовая дура на легком двуногом станке, с ящиком для лент, притороченным к боковой стойке рамы экзоскелета. Из такого можно стрелять, только если он стоит на земле, но экзоскелет даже устаревшей конструкции делает человека в два-три раза сильнее.

Пули взломали крышу. С грохотом верхняя половина дома обрушилась, стены дрогнули, поднялось облако пыли. Суслов шел дальше. Из колодца вылетела граната, пронеслась, кувыркаясь, по крутой дуге, упала ему под ноги и взорвалась. Сталкер упал, очередь смолкла. Из-за колоды выглянул, подняв «М-4», Мировой, но выстрелить не успел – Суслов рывком сел, вдавил спусковой крючок. Пули выбили щепки из колоды, Мировой убрался обратно. Суслов встал, в клубах пыли и дыма двинулся дальше. Теперь он давал короткие частые очереди, постоянно поворачивая ствол из стороны в сторону. Когда пули врезались в сарай, Катя отпрянула. Грохот стал громче: сталкер приближался.

– Рыжая, держи!

Получив тычок в плечо, она оглянулась. Хохолок скинул с себя ремень пулемета и сунул ей оружие.

– Ты чего? – крикнула Катя.

– Держи, ёп!

Она схватила «Печенег», а наемник выдернул из патронташа оба шприца, найденные Нешиком, сорвал колпачки и вонзил себе в шею.

Очередь смолкла, застучала штурмовая винтовка Мирового, к ней присоединился «НК» Анчара – и тут же вновь загрохотал «Корд». Суслов приближался к сараю, пули пробивали дощатые стены навылет.

Хохолок зарычал. Он отступил на шаг, потом еще на один. Глаза налились кровью, будто в них разом лопнули все сосуды, на лбу выступил пот. Очередь смолкла, ударила опять. Суслов шел где-то рядом, за торцевой стеной сарая. Хохолок отошел еще дальше, взревел и бросился вперед.

Он врезался в постройку, пробив доски, влетел внутрь. Там что-то упало с оглушительным протяжным лязгом. Хрустнула другая стена.

Сарай обвалился. Катя успела заметить, как строение кренится, и отпрыгнула. Перекатилась, как когда-то учил Опанас, вскочила на одно колено. Приклад «Markа» больно ударил по ребрам, она вскинула оружие. Увидела краем глаза Мирового с Анчаром, которые поднялись над колодой, выставив стволы.

Между ними и Катей стояли Хохолок с Сусловым. Одну руку здоровяк положил на ствол пулемета, наклонил его к земле, вторую пытался просунуть над краем выпуклой овальной пластины, защищавшей грудь сталкера. Тот все еще стрелял, пули взрывали землю у их ног, человеческие силуэты наполовину скрыл бьющий вверх фонтан земли. Катя целилась. Перевела ствол немного левее, потом правее… Не попасть – зацепит наемника. Пулемет грохотал, черные комья летели во все стороны.

Из металлического ящичка на боковой штанге экзоскелета выстрелили искры. Сквозь грохот донесся вой сервомоторов-усилителей, ствол пулемета начал подниматься. Хохолок изогнулся, словно борец-тяжеловес, лицо его налилось кровью. Суслов медленно поднимал оружие. Наемник переступил с ноги на ногу, отодвинувшись немного вбок, убрал руку с пулемета и навалился на плечо сталкера. Ствол пулемета взлетел, пули ударили в стену магазина, и тут другой рукой Хохолок ухватил Суслова за шею. Рванул – и раздавил сталкеру горло.

Пулемет смолк, Суслов завалился на спину. Хохолок, хрипло рыча, выдрал «Корд» из его рук. Сталкер упал навзничь, руки его дергались, сервомоторы гудели – после грохота звук казался едва слышным. Наемник поднял пулемет выше и обрушил приклад на голову Суслова. Череп лопнул, как упавшее на асфальт яйцо.

Хохолок оглядел дело рук своих, осклабившись, повернулся. Анчар и Мировой выпрямились позади колодки, из колодца по цепи выбрался Нешик и угрюмо сел на краю, свесив ноги. С него текла вода. Хохолок посмотрел на пулемет, отбросил и зашагал назад к Кате.

– Где он? – спросил здоровяк, проходя мимо. – Где… А! – Он схватил с земли брошенный девушкой «Печенег».

Груда бревен и досок, в которую превратился дом на сваях, зашевелилась, оттуда высунулась голова Аслана. Вниз скатилось бревнышко, синхрон выпрямился во весь рост, следом выбрался Карим. Братья полезли вниз, а из-за магазина показался Болотник с маузером в руке.

Глаз Анчара зажужжал, в нем прокрутилось серебристое кольцо. Катя, так и стоящая на одном колене, уперлась руками в другое и с натугой выпрямилась. Адреналин растворялся в крови, сердце колотилось уже не так часто, хотя руки еще дрожали. Горячка боя отступала, но вместо нее наваливалось что-то другое. Катя зажмурилась, пытаясь справиться с тяжестью. Ей казалось, что небо Зоны опустилось к самой земле и навалилось на нее, вдавливая в землю.

Пошатнувшись, Командор привалился к колоде.

– Что это? – хрипло спросил он.

Анчар казался Кате человеком-кремнем, но сейчас в его голосе прорезалась слабость, а еще – испуг, и это казалось невероятным. Лицо Командора мучительно сморщилось, он с трудом выпрямился, потрогал глаз, осторожно провел ногтем по линзе.

– Как… – пробормотал он. – Почему…

– Что с вами? – спросил Мировой, шагнув к нему. Наемник попытался придержать Анчара за плечо, но тот с неожиданной злостью оттолкнул его руку и чуть ли не отпрыгнул в сторону. На лице мелькнула злоба, Командор обвел отряд взглядом, слегка пригнувшись, будто попал в окружение стаи псевдопсов.

Потом он выпрямился, лицо разгладилось. Анчар показал за спину Кати. Она обернулась – купол марева висел над сталкерским лагерем. Непонятное явление приближалось.

– Уходим, – сказал Анчар. – Быстрее уходим отсюда.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ЛИМАНСК

1

срочное сообщение:

от: нестер группа-3! что у вас со связью? есть кто-то в сетке? ответьте хоть через нее.

срочное сообщение:

от: нестер группа-3! группа-3! ответьте немедленно любым доступным способом!

сообщение:

от: кирза я извиняюсь, это обратно кирза. не ответит ваша группа. помните, вы недавно про наемников спрашивали, которые от дитяток шли? они с вашей группой-3 столкнулись. это ж разведотряд у вас так называется? напоролись они друг на друга. я просто в том же направлении иду, меня сидорович тут отрядил… со стороны наблюдал: наемники эти покрошили ваших.

сообщение:

от: нестер кирза, это точно?

сообщение: от: кирза чтоб меня контролер трахнул, если вру сообщение:

от: нестер благодарю, ваша информация передана генералу Воронину сообщение:

от: кирза ух ты, самому? вот так и я в историю попаду.

сообщение:

от: пушкарь есть кто?

сообщение:

от: тура я тута сообщение:

от: кирза и я. час ночи, а не спится. мы тут у костерка, все дрыхнут, а я вот водочкой балуюсь да по сетке шарюсь. хлопцы, что это за вспышки на северо-западе?

сообщение:

от: пушкарь короче я только что видел блин там такое! это возле армейских складов ну блин!

сообщение:

от: кирза спокойно, пушкарь. и запятые ставь, а то путаешься, что ты там пишешь. так чего у вас, рассказывай.

сообщение: от: пушкарь не умею я запятых. ну короче помните скока-то дней назад тут следящий долга запросы писал? про группу каких-то вояк которые от дитяток шли. ты их еще заложил кирза?

сообщение:

от: тура было дело сообщение:

от: кирза я не заложил, а поделился инфой с союзниками. понимать надо.

сообщение:

от: пушкарь да вы слушайте. короче вечером мы с шалым и микросхемой идем вдруг впереди этот отряд. я сразу догадался потому что нешика узнал мы с ним одноклассники ваще. и вдруг на них долговцы. из кустов из засады как насядут! что началось ё!

сообщение:

от: тура пушкарь, куда делся? дальше рассказывай.

сообщение:

от: пушкарь извиняюсь. попить захотел наладонник чуть в колодец не упустил. так я что? а! там такое началось не описать. у тех гранатомет и у этих. потом там вдруг баба рыжая из двух стволов давай палить. и здоровяк такой с пулеметом ручным. а те залегли. и в обход. а в плаще такой маленький на дерево полез и с него из маузера давай гасить. ну или из нагана я не разбираюсь и далеко было. короче раздолбали они их. я до сих пор отойти не могу а шалого трясет всего. нас же самих чуть не положили чуть не попали под перекрестный огонь. микросхема раненый очень, страдает.

сообщение:

от: тура ох и рассказчик, умереть можно сообщение:

от: кирза пушкарь, не части. кто кого раздолбал?

сообщение:

от: пушкарь так наемники долговцев. а микросхема когда убегал головой в дерево ударился и теперь раненый, страдает.

сообщение:

от: кирза серьезно, долговцев положили? это долговцы, значит, посчитаться с ними решили, устроили наемникам засаду, а те их… ни фига себе! как бы эти наемники не решили мне отомстить за то, что я с нестером инфой поделился. куда они потом пошли?

сообщение:

от: пушкарь дык эта. вглубь.

сообщение:

от: кирза в какую глубь, зелень необразованная?

сообщение:

от: пушкарь ну, на север.

запрос: от: нестер всем! крайне важно! в районе нии агропром появилось неисследованное явление, уничтожающее живые организме в округе. по нашим сведениям, именно это явление привело к многочисленным смертям на болотах, про которые все слышали. кто обладает хоть какой-то информацией?

сообщение:

от: карпатый тю на вас! яке ще «неисследованное явление»? то мабуть контролэр якийсь шариться.

сообщение: от: тура там серьезное что-то очень. мы с шустрым только что оттуда. два лагеря сталкерских разбиты. и позади этого явления или как его назвать вроде зона непроходимости образуется.

сообщение:

от: карпатый як цэ розбыти? цэ що значить?

сообщение: от: тура значит: все убиты.

сообщение:

от: нестер тура, есть еще какие-то сведения? раз уж ты в том районе.

сообщение: от: тура подождите до вечера, попытаюсь собрать инфу.

запрос:

от: нестер тура, на связи?

сообщение:

от: карпатый я тэж чикаю сообщение:

от: пушкарь и я тут, короче сообщение: от: ладонин и я сообщение: от: кирза о, ладонь, и ты тут? когда долг отдашь?

сообщение:

от: ладонин подходи к курильщику через три дня, сможешь?

сообщение:

от: тура так, все заткнулись. короче, вот что. эта штука превращает сталкеров в зомби. или с ума сводит. они себе глаза выцарапывают, режут себя… верите – много повидал, а два раза рвало, когда в лагерь попал, по которому оно прошло. желудок до сих пор крутит. дальше, оно когда идет, перед ним аномалии гаснут, вроде прижимает оно их, но позади они с новой силой вспыхивают. потому за ним идти не получится, там вправду зона непроходимости. и вообще близко к нему не подойти. ну чтобы расстрелять в упор. на мозги давит жутко, с ума вроде как сходишь. видишь только туман вдалеке над лесом. вроде пузырь такой ползет, ивсе. вот так, братья бродяги.

сообщение:

от: карпатый вот это шо ты зараз за фигню нам россказав?

сообщение:

от: кирза ни хрена себе.

сообщение: от: пушкарь правда что ль?

сообщение:

от: нестер тура, генерал Воронин предлагает встретиться лично, чтоб ты сообщил все, что запомнил. твою безопасность он гарантирует. и награду. где тебя искать? мы пришлем квад.

сообщение:

от: тура нестер, передам координаты. но тут еще такое дело. помните тот отряд наемников? ну, которые две ваши группы положили? так вот, явление это вроде как преследует их. не знаю, что это значит. но оно за ними идет, точно.

– На месте! – негромко сказал Мировой, и все остановились, лишь идущий сзади Хохолок сделал по инерции еще пару шагов.

Катя с Анчаром находились в центре группы, Мировой и Кирилл шли слева, Нешик по правую руку. Трое наемников одновременно присели, направив «М-4» туда, куда смотрел командир. Стоящие в авангарде синхроны и Болотник замерли.

Было раннее утро, солнце скрыто облаками, холодно, тускло. Центральная улица Лиманска состояла в основном из двух– и трехэтажных домов, облицованных потрескавшейся плиткой. Пока что они не встретили ни одного человека. Катя надеялась, что так и будет до тех пор, пока отряд не покинет город с северной стороны.

– Ну так чиво там? – проворчал Хохолок сзади.

Мировой повернул голову к Болотнику, и тот едва заметно пожал плечами, показывая, что не ощущает впереди опасности. Аслан с Каримом замерли по бокам от следопыта. Каждый раз, замечая краем глаза их гибкие фигуры, Катя не могла отделаться от мысли, что это не люди, а кошки, большие сильные лесные кошки. Штурмовые винтовки висели у них под мышками, стволы обращены к земле, на плече у каждого остро заточенные крюки. Как и Болотник, они предпочитали не пользоваться огнестрельным оружием без крайней нужды. Сейчас это было только на руку: патронов после стычек с бойцами Долга и схватки с псевдогигантом возле Рыжего леса осталось совсем мало.

Стоящий рядом с девушкой Анчар был бледен и едва заметно дрожал. Катя не понимала, что с ним происходит, – и никто не понимал. Казалось, то странное явление, которое они уже успели окрестить Мглой и которое медленно, но упорно преследовало их от самых болот, действует на Командора особым образом. Все в отряде ощущали ментальную тяжесть, когда Мгла подходила близко: в душу заползал страх, хотелось бежать сломя голову, нестись со всех ног, не оглядываясь, от того огромного, могучего, древнего, что находится за спиной. Но Анчара к тому же трясло, голова дергалась, левый глаз вылезал из орбиты, а другой начинал непрерывно жужжать, меняя фокусировку, что-то в нем двигалось и потрескивало, пару раз Кате показалось даже, что она видит свет, пробивающийся из-под линзы. В такие моменты близко к Анчару лучше было не подходить, даже не обращаться к нему: он становился агрессивен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.