Николай Леонов, Алексей Макеев
На ринге ствол не нужен

Пролог

Телефонный звонок безжалостно ворвался в полусонное сознание полковника. Он неохотно повернул голову на звук, затем сел в кровати, взял трубку радиотелефона и машинально оглянулся, прежде чем нажать кнопку соединения. Мария давно безмятежно спала после утомительного трудового дня, состоящего из двух дневных репетиций и одного вечернего спектакля. Настенные часы, расположенные слева от супружеского ложа, показывали половину первого ночи. Кто мог побеспокоить их в столь позднее время? Неужели из управления?

– Да, я слушаю, – не особо приветливо бросил в трубку Гуров.

– Лева? Привет! Не разбудил?

– Кто это?

Судя по голосу, неизвестный Гурову собеседник был не совсем трезв. Или это ему только показалось? Но этот человек явно был знаком с ним, обращался по имени и с дружеской развязной интонацией.

– Это Игорь.

– Какой Игорь?

Гуров поднялся с кровати и зажег бра. Включать верхний свет он не стал, опасаясь потревожить сон супруги, мазнул взглядом по прикроватной тумбочке и, убедившись, что сигарет нет на привычном месте, нехотя ушел в кухню и тихонько прикрыл за собой дверь.

Собеседник откашлялся.

– Свешников Игорь, – более емко представился он. – Ты что же, не помнишь меня? Мы работали вместе в Главном управлении. Давно, правда… Лет десять назад, если мне, конечно, память многострадальная не изменяет. Ну вспомнил?.. Я еще тогда любил в твидовом пиджаке щеголять, такого отвратительного горчичного цвета. Ты же сам…

– Гоша?! Ты?!

Гуров вспомнил. Свешников действительно работал в управлении. Совсем еще молодой, но крепкий, напористый, принципиальный. Им вместе доводилось вести несколько дел, и Гуров нередко восхищался крутым норовом коллеги, когда дело доходило до силовых столкновений с отдельными криминальными элементами. В кругу товарищей Свешников очень быстро заработал себе прозвище Беспощадный. А вот вкуса в одежде у Игоря и в самом деле никогда не наблюдалось. Гуров улыбнулся при этом воспоминании.

– Как ты? Что-то случилось? – Оказавшись на кухне, полковник сел на скрипучий табурет у окна и, придерживая трубку широким покатым плечом, закурил сигарету.

Свешникова уволили из органов за превышение служебных полномочий, как он сам и сказал, лет десять тому назад. Удар по почкам одному из задержанных преступников оказался для последнего смертельным. Игоря отдали под суд, и мало кого интересовало, что до злополучного ареста пострадавший сам прикончил трех человек с особой жестокостью. Свешникову грозил срок, но благодаря прытким адвокатам и кое-каким задействованным связям в верхах строгость закона удалось свести к минимуму. Увольнение и условный год заключения. Пару лет после этого инцидента Гурову еще удавалось поддерживать связь со старым товарищем, который почти сразу же решил найти себя в спорте, но потом общение сошло на нет, контакт был потерян, и все, что знал полковник к настоящему моменту, так это то, что Игорь сумел достичь в спорте больших успехов, выиграв звание чемпиона России по боксу в тяжелом весе.

И вдруг этот звонок в половине первого ночи. Интуиция мгновенно подсказала Гурову, что за этим явно что-то кроется, и дело тут вовсе не в обычном желании поболтать со старым приятелем.

– Гоша? – полковник уже минуту слушал напряженное молчание.

– Да…

– Так что случилось?

– Ничего, – если Свешников и не был пьян, как показалось Гурову с самых первых его слов, то и назвать его состояние вполне удовлетворительным можно было с большой натяжкой. В голосе бывшего коллеги несложно было заметить плохо скрытую нервозность. – А с чего ты взял, Лева? Хватка профессионального сыщика? – Игорь неестественно засмеялся. Раньше его смех был более живым. – Брось! Я просто решил звякнуть тебе по старой памяти. Узнать, как делишки. Нет, извини, конечно, что так поздно, но… Ты же, наверное, в курсе моей спортивной карьеры?

– В общих чертах, – какое-то непонятное беспокойство продолжало расти в душе полковника.

– Вот видишь… Ни минуты свободного времени. Не поверишь, Лева, порой и в туалет-то сходить некогда бывает. Живу как на вулкане. Бои, тренировки. Тренировки, бои. А жизнь ускользает, как сквозь пальцы песок. Ну да ладно… Как ты-то? Ничего? Как Стас? Орлов как? Я слышал, он уже до генерала дослужился. Большим снобом, наверное, стал? Или терпимо? А, Лева?

– Да вроде все в порядке, Гоша. – Сделав очередную глубокую затяжку, Гуров положил сигарету в пепельницу и, потянувшись, слегка приоткрыл оконную раму. В образовавшийся проем тут же хлынул поток прохладного, пахнущего озоном осеннего воздуха. – Может, стоит встретиться как-нибудь? Ты, я и Стас, например… Посидим, поговорим, старое вспомним. Тысячу лет ведь не виделись.

– Можно… – Голос Свешникова изменился еще больше.

– Когда?

– Лева, извини… У меня тут второй звонок. Я тебе перезвоню завтра. Лады?

– Хорошо, звони.

Гуров встал с табурета, хотел сказать еще что-то, но Свешников уже отключился. В трубке теперь звучали только короткие гудки отбоя. Гуров взял сигарету с краешка пепельницы, затянулся. От сумбурного разговора с бывшим коллегой остался какой-то неприятный осадок. Но почему?..

Полковник затушил сигарету и закрыл окно. Лунный свет отразился на его лице. Спать совершенно расхотелось.

Глава 1

Игорь раздраженно ударил ладонью по кнопке клаксона, оглушая только что стремительно перестроившегося в его ряд водителя темно-вишневой «десятки».

– Козел! Вот урод!

– Не заводись. – Ирина откинула со лба прядь каштановых волос и, поставив себе на колени кожаную дамскую сумочку, щелкнула серебряным замочком, выполненным в виде змейки. – Чего ты такой дерганый сегодня? Будто у тебя шило в одном месте.

– У этого придурка шило в одном месте, – он резко взял вправо, подрезая идущий на крейсерской скорости старенький «Опель», и в ответ на сигнал недовольного еще раз резко надавил клаксон. – Вот куда он прет, образина? И этот прет! Водить никто не умеет ни хрена, а лезут. Чайники! Все дороги запрудили со своими правами купленными.

Ирина не обратила внимания на его пылкую тираду. Совершенно невозмутимо она достала из сумочки косметичку и, пользуясь встроенным в нее маленьким зеркалом, ловко нанесла на губы слой ярко-красной помады, причмокнула и улыбнулась. Она и сама не могла не признать того факта, что в свои тридцать с хвостиком выглядит очень эффектно и моложаво. Те, кто не был лично знаком с ней, визуально вполне могли решить, что это вчерашняя студентка. Выразительные слегка раскосые глаза, безупречно прямой нос, гладкая кожа без единой морщинки или какого-либо иного изъяна, едва заметная ямочка на подбородке. Ирина отдавала себе отчет в том, что она магнетически притягивает к себе взгляды представителей противоположного пола.

– Вот тварь! Пенек! – продолжал тем временем бесноваться Игорь Свешников, сидящий за рулем серебристого «Мерседеса», бросая руль то в одну, то в другую сторону и стараясь выбрать по возможности менее забитую полосу движения. – Выйти и рога ему обломать, что ли? Если ездить не научится, так хоть отдохнет денек-другой на больничной койке. Урод! Нет, ну ты посмотри, какой урод! Смотри, что он вытворяет! Сейчас я ему точно табло раскрошу.

Ирина убрала косметичку на прежнее место, лениво зевнула и, повернувшись, бросила сумочку на заднее сиденье. Под плащом у нее была сиреневая блузка с вызывающе открытым воротом, и в момент разворота неоновая реклама осветила большую часть высокого упругого бюста, нижнее белье которому было только излишней помехой. Да и Игорь не особо любил, когда ему приходилось в порыве страсти бороться с абсолютно ненужными элементами ее одежды.

– Не стоит, – скучающим голосом произнесла она. К взрывному характеру своего бойфренда за два с лишним года Ирина успела привыкнуть. – Побереги силы. Ты ведь намерен отстоять сегодня свой чемпионский титул?

– У меня сил и на то, и на другое хватит. – Свешников натянуто улыбнулся. – Еще и останется. Или ты думаешь, что Петруша сможет со мной справиться? Ха! Да не родился еще такой человек. Хочешь, забьемся на сотню баксов, что я положу его еще во втором раунде?

– Я не играю в азартные игры. Ты же знаешь.

Свешников наконец смог вырваться из плотного транспортного потока и резво бросил свой «Мерседес» в отрыв. Вождение автомобиля он осуществлял так же импульсивно, как и все остальное в своей жизни. Придорожные фонари и неоновые вывески стремительно замелькали за окнами «Мерседеса», уносясь в противоположном направлении. Игорь сверился с часами на приборной панели. До начала боя оставалось менее двух часов. Но в принципе он мог себе позволить незначительное опоздание. А если поднажать как следует, никто и подавно не хватится и не забьет преждевременно в набат.

– Поедем сегодня в клуб? – Ирина приспустила боковое стекло и вставила в рот сигарету. След красной помады немедленно отпечатался на тоненьком белом фильтре. – Я бы хотела увидеться с Лизой. Она звонила сегодня утром и приглашала нас обоих. Как ты?

– А кто еще с ней будет? – Свешников заметно успокоился.

– Она не сказала. Андрей, наверное. Марина. Может быть, Сергей со своей новой пассией. Говорят, он нашел себе какую-то откровенную вертихвостку. К тому же вульгарную до безобразия. Я бы хотела на нее посмотреть. – Ирина саркастически усмехнулась: – У Сергея никогда не было тонкого вкуса в отношении женщин…

– Посмотрим, как карта ляжет, – Свешников неопределенно повел плечами. – Мне должны позвонить. Если не придется ехать на встречу, может, и заглянем в твой любимый ночной клуб.

Ирина больше ничего не сказала. Наживка уже заброшена, а спорить с Игорем или уговаривать его бесполезно. Достигнуть согласия с ним по тому или иному вопросу можно было только в одном-единственном случае: если Игорь сам примет решение или будет считать, что принял его сам. Ирина неторопливо закурила, откинулась на спинку сиденья и перевела взгляд за окошко.

«Мерседес» Свешникова въехал на территорию спортивного комплекса «Атлант» за час двадцать до начала турнира на звание чемпиона России. Заехав правым передним колесом на бордюр, Игорь нахально подкатил непосредственно к дверям черного хода. Двое молоденьких сотрудников администрации комплекса, курившие на крылечке, боязливо посторонились, узнав автомобиль действующего чемпиона. Ирина первой вышла из машины и поправила съехавший с плеча кожаный плащ. Свешников от души хлопнул водительской дверцей. На нем были черные джинсы, остроносые туфли, начищенные едва ли не до зеркального блеска, и дутая спортивная куртка красно-синих тонов, из-под которой неряшливо торчала длинная клетчатая рубашка.

Он поставил «Мерседес» на сигнализацию, бросил ключи в карман и, небрежно махнув рукой двум стоящим на крыльце парнишкам, резво взбежал по ступенькам. Ирина поспешила за ним.

– Иди сразу в зал, – коротко распорядился Свешников. – У тебя место в первом ряду, как обычно. Я уже обо всем договорился. И помни, малышка, первый удар я всегда посвящаю тебе. Сегодня это будет мой коронный свинг справа. О’кей?

Он игриво подмигнул ей, затем взял за руку, резко притянул к себе и поцеловал в губы. Перед боем Игорь всегда находился в приподнятом настроении, словно чувствовал запах предстоящей победы. Эту его особенность Ирина тоже успела прекрасно изучить.

«Пижон», – мысленно окрестила она своего возлюбленного, но вслух произнесла совсем иное:

– Хорошо.

– Ну давай, – Свешников хлопнул девушку по туго обтянутому кожаными штанами заду и вновь обнажил зубы в щербатой улыбке. – Я в раздевалку.

Она двинулась по коридору вправо, а Игорь, на секунду задержавшись на ней взглядом, развернулся и, жестко печатая шаг, пошел в левую сторону. Навстречу ему попадались как знакомые, так и совершенно незнакомые личности из числа местных служащих, которым Свешников лениво и надменно кивал в знак приветствия, а некоторым даже небрежно тискал кисть, не удостоив сопровождающим взглядом.

Достигнув раздевалки, предоставленной в его личное распоряжение администрацией комплекса, действующий чемпион толкнул дверь ногой и переступил порог комнаты размерами шесть на восемь с двумя окнами вдоль длинной стены, расположившимся между ними диванчиком, креслом в углу, рядом с кривоногим столиком и просторным платяным шкафом-купе.

Игорь сделал всего один шаг вперед и тут же растерянно замер на месте. В кресле, вытянув длинные тощие ноги, сидел мужчина лет сорока, в коричневом кашемировом пальто и такого же цвета шляпе с загнутыми полями. Огромный круглый нос оттенял все остальные черты лица, в первую очередь приковывая к себе повышенное внимание. Губы припухлые, подбородок раздвоенный и совершенно бесцветные глаза.

– А ты, оказывается, не слишком-то дисциплинирован. – Голос мужчины был глухим, почти после каждого слова этот человек шумно добирал дыхания. – Я заскучал здесь, ожидая тебя.

– Что ты вообще тут делаешь? – Свешников прикрыл за собой дверь, а на скулах у него угрожающе заиграли желваки. – Мы ведь, кажется, договорились, что ты позвонишь. Это – во-первых. А во-вторых, у нас был договор. Ты никогда и ни при каких обстоятельствах не должен был появляться здесь.

– Я не мог ждать, – мужчина подтянул ноги и принял более приличное положение. – С чего вдруг?

Игорь чувствовал, как в нем закипает ярость, всепоглощающая, бесконтрольная агрессия. Несмотря на давнее и тесное знакомство, этот человек всегда вызывал в нем целую гамму негативных ассоциаций. Свешникова раздражало в нем все, начиная от этого беспредельного по форме носа и неприятного голоса и заканчивая демонстративно-аристократическими манерами, в которых, как он подозревал, куда больше было неестественной театральности, нежели врожденного благородства. Уж ему-то, Игорю, было отлично известно, что в действительности представлял собой этот человек.

Тем временем незваный гость одним пальцем поправил шляпу, слегка сдвинув ее на затылок, подергал себя зачем-то за мочку левого уха, как это, впрочем, было всякий раз, когда он собирался намеренно потянуть время, и вяло разомкнул пухлые губы:

– Мне нужно услышать твой ответ. Немедленно.

– Я же сказал, вечером…

– У тебя была масса времени на раздумья. А ты же вроде не тугодум. Так? Или, может, остались какие-то неясные вопросы, которые тебя беспокоят? Поделись, Игорек. Я с радостью отвечу тебе на любой из них. Хотя мне казалось, что я изложил тебе…

В дверь постучали. Свешников вздрогнул, как от неожиданного раската грома, прозвучавшего в ясном небе, и резко обернулся.

– Да?

– Господин Свешников… – Это был главный администратор.

– Я сейчас занят. Буду готов минут через двадцать, – Игорь постарался, чтобы его голос звучал как обычно.

– Да-да, я понимаю, господин Свешников. Никаких проблем. Просто вами интересовался Леонид Павлович…

– Через двадцать минут, – отрубил Игорь.

Ответом на его последнюю реплику было гробовое молчание, затем удаляющиеся по коридору шаги. Администратор ушел, но, зная его упрямство и педантичность, Свешников не сомневался, что тот вернется ровно через двадцать минут. Секунда в секунду.

– Круто ты тут с ними! – сидящий в кресле мужчина расплылся в широкой улыбке.

Расстегнув одной рукой пальто, он просунул вторую во внутренний карман и выудил из него изогнутую по форме полумесяца металлическую фляжку, неторопливо свинтил крышку и приложился губами к горлышку. Большой кадык, покрытый редкими седеющими волосками, дважды дернулся вверх-вниз. Свешников повел носом. В комнате запахло дорогим высококачественным ромом. Мужчина закрыл фляжку, вернул ее обратно во внутренний карман пальто, большим и указательным пальцами правой руки осторожно вытер уголки рта. Еще одна известная дешевая рисовка.

– Так у тебя остались вопросы, Игорек? – спросил он.

– Не называй меня так, – Свешников скрипнул зубами. – А вопрос у меня только один. Как ты себе это представляешь?

– А что?

– Да ничего. У меня в голове не укладывается, – Игорь прошел к платяному шкафу, рывком открыл дверцу, а затем вновь резко обернулся к собеседнику. – Я – чемпион. Пойми это. Я – лучший из лучших. За всю свою многолетнюю карьеру я не потерпел ни единого поражения. Не то что нокаутов не было, но и по очкам…

– Все это только амбиции, – мужчина отмахнулся от Свешникова как от назойливой мухи. – Но ты не хуже меня знаешь, что в жизни есть вещи гораздо более важные, чем амбиции.

– Деньги?

– Да, деньги, – последовал до тошноты изящный наклон головы. – Деньги решают в этом мире все. И даже ты без денег никто и ничто. Разжалованный мент, не контролирующий свои эмоции. Скажешь, не так?

Свешников промолчал. В данном случае крыть ему было нечем. В финансовом плане он целиком и полностью зависел от этого человека. А отказаться от свалившихся на него однажды благ в угоду таким понятиям, как гордость и человеческое достоинство, очень непросто.

И, словно прочитав его потаенные мысли, мужчина иронично продолжил:

– Я дал тебе все. Уважение, бабки, тачку, на которой ты сейчас так лихо разъезжаешь. Даже… – Он выдержал небольшую паузу. – Даже ту телку, которая сейчас трется возле тебя, как муха у загаженной лампочки.

Свешников дернулся вперед, и его могучие кулаки угрожающе сжались. Под кожей, почти у самого основания кисти, вздулись узловатые синие вены. Ноздри широко раздулись, того и гляди изрыгнут дьявольский огонь. Однако у мужчины, сидящего в кресле, все эти изменения в поведении собеседника вызвали только еще одну ироничную улыбку. Его пальцы привычно подергали левую мочку.

– Успокойся, Игорек, – снисходительно произнес он. – Ты же прекрасно знаешь, что я прав. Она ведь тебе нравится? Правда? Хорошая девушка. Аппетитная, я бы сказал. Только что-то подсказывает мне, что ты ей без бабок станешь не нужен. На что она будет покупать себе шмотье? На что она будет ездить на тусовки в ночные клубы? Она ведь любит тусовки? Можешь не отвечать, Игорек. Я знаю, что любит. Так что ты взвесь все это и брось ерепениться. Забей на амбиции. Ни к чему они. На гордость свою забей, на чемпионский титул. На все. Ляжешь в третьем раунде, как я тебе сказал, и все будет по-прежнему. Бабки, телка, ночные клубы…

– А уважение?

Свешников отступил на шаг назад и оглянулся на раскрытый платяной шкаф. Первым, что ему бросилось в глаза, был чемпионский пояс, висящий на самом видном месте. Сколько он шел к нему… Как он желал его… И, главное, как он им гордился на протяжении последних лет. Слава, признание, интервью в газетах и на телевидении. Его знали все, его ставили в пример, на него мечтали походить юнцы, которые только-только начинали карьеру на ринге.

– Да никуда оно не денется, твое уважение, – пренебрежительно сказал мужчина, и его голос донесся до Свешникова откуда-то издалека. – Посудачат немного и забудут. Велика важность. А мы с тобой на этом…

– Нет, – Свешников встрепенулся и тут же сам ужаснулся тому, что сказал.

– Что? – мужчина подался вперед.

– Я… Я должен подумать. Еще немного.

– Немного, говоришь… – Никогда еще Игорь не видел у этого человека таких глаз.

Конечно, он знал, каким жестоким и хладнокровным бывает его гость при определенных обстоятельствах, но сейчас он и на человека-то походил с огромной оговоркой. Зверь. Самый настоящий зверь.

– Если немного, то это не страшно. Но время твое крайне ограничено, Игорек. Полагаю, ты и сам догадываешься, насколько. Так что затягивать решение не в твоих интересах, – мужчина посмотрел на часы. – Кстати, любезно отведенные нам с тобой для беседы двадцать минут тоже вот-вот истекут. Я не стану тебя больше задерживать. И торопить тоже. Не в моих правилах быть назойливым. Позвони мне сам, когда будет что сказать. Но прежде подумай хорошенько. Взвесь все. И я рассчитываю на твое благоразумие, Игорек.

Мужчина поднялся, старательно одернул брюки, поправил шляпу, а затем так же неторопливо, как и в первый раз, вынул из кармана пальто заветную фляжку. Очередные два глотка – и фляжка исчезла. Пальцы пробежались по уголкам рта. Свешникова тошнило от этой театральной предсказуемости. Зубы его сомкнулись на нижней губе, и уже через секунду он ощутил металлический привкус крови.

– А если я откажусь?

Он задал этот вопрос не сразу. Мужчина успел достичь порога, после этих слов Игоря он замер, с минуту стоял, демонстрируя тощую сутулую спину с покатыми плечами, пальто на которых болталось, словно на вешалке.

Свешников не торопил его. Он ждал ответа на поставленный вопрос, хотя и был уверен в том, каким он будет. Но очень хотелось ошибиться в собственных прогнозах. Мужчина повернулся медленно, как в покадровой съемке. Сейчас его глаза даже не были звериными. Они вообще не имели выражения. Пустые, словно бездонная пропасть, симметричные отверстия. А вот нос сделался багровым, как у хронического алкоголика.

– Ты что-то спросил, Игорек? – В голосе этого человека явно слышались интонации разгневанного родителя, собирающегося устроить взбучку нерадивому ребенку, но при этом пытающегося смягчить предстоящую экзекуцию наигранно-ласковым обращением.

– Если я откажусь? – повторил свой вопрос Свешников. – Что тогда будет?

Мужчина усмехнулся.

– Ну, знаешь, мне даже страшно представить. Не хотелось бы тебя пугать, но, как мне кажется, дело тут не ограничится твоими финансовыми потерями. И даже телку твою трогать никто не станет, Игорь, – ласковое, но в то же время такое обидное «Игорек» куда-то испарилось из лексикона собеседника. – Но вот за твою жизнь я бы в этом случае и ломаного гроша не дал, – последние слова он почти выплюнул.

– Ты мне угрожаешь? – Свешников машинально принял боксерскую стойку, словно ему предстояло помериться силами прямо сейчас.

Мужчина окинул его пристальным взглядом сверху вниз и обратно.

– Ты хотел откровенности, и я был с тобой откровенен. Больше мне добавить нечего. Так что думай.

И он вышел из раздевалки за две минуты до появления главного администратора комплекса. Игорь остался один, тупо разглядывая собственное отражение в зеркале, укрепленном на внутренней стороне входной двери. Чего ему бояться? Он – чемпион, у него крепкое телосложение, его прямой удар в челюсть способен свалить с ног взрослого быка. А какой-то хмырь смеет угрожать его жизни? Сморчок! Да что он может? Свешников чувствовал, как сила разливается по его мускулам, чувствовал крепость собственных кулаков. Пусть попробуют…

В дверь снова постучали.

– Да, – откликнулся чемпион.

– Господин Свешников, это опять я.

– Дайте мне еще пять минут.

– Но, господин Свешников…

Игорь рывком распахнул дверь и нос к носу столкнулся с краснощеким упитанным мужчиной в малиновом пиджаке. На лбу у администратора, словно рог, возвышалась большая коричневая родинка с безобразно торчащими из нее тремя волосками. При виде разъяренного чемпиона администратор мгновенно побледнел и отступил назад. Родинка на белом фоне выглядела еще более безобразно.

– В чем дело? – Свешников почти рычал. Несколько капель слюны сорвались с его губ и упали на крючковатый нос администратора. – Я что, не могу получить лишних пять минут, когда мне это необходимо? Ты – осел? Или твой Леонид Павлович – осел? Иди отсюда на хрен, придурок или ты будешь первым, кого я отправлю сегодня в нокаут. Понял?

Администратор пролепетал что-то невразумительное, поспешно развернулся и засеменил прочь. Связываться со Свешниковым и уж тем более испытывать на себе его коронные чемпионские удары он посчитал излишне рискованным. Из соседней раздевалки высунулась чья-то любопытная физиономия, но Игорь уже с грохотом захлопнул свою дверь.

– Козлы! Дегенераты!

Он вернулся к шкафу, нервно сдернул с себя куртку и не глядя бросил ее на пол. Затем с такой же ненавистью, проявляемой по отношению к предметам гардероба, он избавился от джинсов и рубашки. В ближний угол полетели начищенные остроносые туфли.

Какого черта? Они еще смеют ему угрожать! Ему! Да он порвет их всех разом, как тузик грелку. Еще посмотрим, кто кого! Не на того напали.

Кровь пульсировала в висках Свешникова, как работающий без остановки отбойный молоток. Он переоделся, нацепил свой чемпионский пояс, повесил на шею боксерские перчатки и только после этого покинул раздевалку. Он не был уверен в том, что уложился в оговоренные пять минут, но никто больше не посмел его беспокоить.

Игорь, погруженный в хаос собственных мыслей, не помнил, как миновал коридоры комплекса и оказался в зале с ревущей толпой, в большинстве своем состоящей из его поклонников. Не помнил, как ему завязывали перчатки, не помнил последних наставлений тренера, традиционно даваемых непосредственно перед боем, не помнил даже, как он вышел на ринг. Однако стоило ему оказаться в свете прожекторов, направленных на него и палящих жаром, заметить присутствие рефери, облаченного во все белое, и его сегодняшнего противника Петра Мухалишина, настороженно взиравшего на чемпиона из-под густых сросшихся бровей, как все остальное тут же отошло на второй план. Бой был важнее всего.

Свешников вышел в центр ринга. Мухалишин последовал его примеру, и старые знакомые, а сегодня непримиримые противники коротко поприветствовали друг друга едва заметными наклонами головы. Крепкое мускулистое тело Петра слегка уступало по габаритам телосложению Игоря, но Мухалишин был загорелым, и его торс от этого смотрелся предпочтительнее.

Рефери формально представил их друг другу, а затем публике. Свешников снял с себя свой чемпионский пояс и, высоко подняв его над головой, с неприкрытой бравадой продемонстрировал почетный атрибут толпе, взревевшей от восхищения. Потом он вернулся в свой угол ринга и передал пояс тренеру.

– Ты уверен, что с тобой все в порядке?

Игорь не сразу понял, что наставник обращается именно к нему. Видимо, его взвинченное состояние перед выходом на ринг не укрылось от внимания тех, кто успел хорошо изучить его за годы сотрудничества.

– Да, все в порядке, – Свешников заставил себя улыбнуться. – Нет никаких причин для беспокойства. Я разделаюсь с ним быстро и красиво.

– Отлично. Не забывай о его левом хуке.

– Я помню.

– Правая у Мухалишина не так опасна, так что держись все время…

– Я же сказал, что все помню, – уже с заметным раздражением откликнулся Игорь.

Чисто автоматически он отметил, что время, отпущенное ему на размышление, истекло. А он так и не позвонил. Откровенно говоря, он так и не принял окончательного решения. Ну да ладно! Пусть думают что хотят. Игорь обвел взглядом зал, щурясь от яркого, бьющего по глазам света прожекторов, но никого не увидел. Мужчины, приходившего к нему в раздевалку, вообще могло не быть в зале. Или, напротив, он мог занять любое удобное для него место. Зато взгляд Игоря выхватил в первом ряду улыбающееся лицо Ирины. Он приветственно помахал ей рукой, и девушка ответила ему тем же, после чего воодушевленно захлопала в ладоши. Ну как ребенок, ей-богу.

Ударил гонг, возвещая начало первого раунда, и Свешников вновь двинулся в центр ринга.

– Удачи, – бросил ему в спину тренер.

Игорь был абсолютно спокоен и сосредоточен. Перенося вес тела с одной ноги на другую, он пошел влево, не спуская глаз с противника. Тактика Мухалишина была ему прекрасно известна по предыдущим встречам. Петр будет искать удачного момента для атаки, состоящей из двух-трех пробных ударов правой, а потом попытается нанести стремительный хук с левой руки, о котором только что говорил тренер. Ждать, работая в глухой обороне, Мухалишин умел. Игорь знал, что тот никогда первым не пойдет на сближение. Он сам ринулся вперед и провел короткую серию ударов по перчаткам противника, предпринял попытку поразить корпус Мухалишина справа, но тот легко ушел от атаки и выбросил вперед левую руку. Свешников отклонился. Они разошлись.

Рефери наблюдал за сражением, стоя немного в стороне. Ему также хорошо были известны приемы ведения боя обоих. Первый раунд будет проверочным и пройдет без каких-либо нарушений правил. Публика в зале тоже взирала на происходящее довольно равнодушно.

Свешников встал в защитную стойку, заметив, что теперь уже Мухалишин двинулся в его сторону. Петр сделал обманное движение, нырнув вниз, и попытался поймать его на противоходе. Уловка была настолько простой и примитивной, что Игорь разгадал ее за считаные доли секунды. Ярко-красная перчатка Мухалишина со свистом взрезала воздух в нескольких сантиметрах от головы соперника. В ответ Свешников сам изловчился и дважды стукнул Мухалишина по корпусу. Тот поспешно отступил, но Игорь решил закрепить свой маленький успех и ринулся следом. Три быстрых удара пришлись в перчатки, один в локоть и еще один в плечо. Мухалишин невольно оказался прижатым к канатам.

Публика мгновенно оживилась, послышались одобрительные свистки, и Свешников, почувствовав поддержку толпы, нанес еще несколько ударов, не эффективных, но, как он знал, слегка деморализующих противника. Мухалишин вывернулся, ушел под рукой Игоря и с разворота ударил его в корпус. Свешников ответил, но промахнулся. Они разошлись и одновременно ринулись в новую атаку. Мухалишин нанес один удар по перчаткам, другой, третий. Игорь блокировал его атаки. Противник ударил Свешникова по корпусу с левой, отступил и тут же решительно провел длинный удар правой. Игорь только и ждал этого. Увернувшись, он легко смог определить ту самую секунду, когда Мухалишин раскроется, и, оказавшись левее своего соперника, провел стремительный свинг справа, как и обещал Ирине. Петр отшатнулся, переступил с ноги на ногу, но успел отразить новое нападение Свешникова. Толпа одобрительно загудела.

Они разошлись. Игорь успел бросить взгляд в зал, нашел глазами Ирину и улыбнулся ей. Она поняла его и подняла вверх два больших пальца.

Мухалишин уже был рядом. Свешников закрылся от новой серии ударов и ответил прямым по корпусу. Однако Петр ушел не сразу, он нырнул вниз и оказался сбоку от противника. Игорь обернулся. Мухалишин сделал нестандартное обманное движение, Свешников не успел разгадать маневр, и перчатка Мухалишина, каким-то чудом проскользнув между локтями противника, врезалась Игорю в подбородок. Голова его рефлекторно качнулась назад, во рту появился привкус крови. Следующий удар он отбил, и Петр не пошел на добивание, отступил.

В глазах у Свешникова поплыли круги, и он энергично встряхнул головой, но это не помогло. Разноцветный калейдоскоп, то меркнущий, то вспыхивающий с новой силой, заставил его уйти еще на два шага назад. Он проглотил кровь и двинулся вперед. В ногах появилась предательская слабость. Что за черт?

Свешников не мог понять произошедших в нем изменений. Ощущения были в высшей степени странные. Мухалишин сблизился с ним и ударил по перчаткам. Не почувствовав сопротивления, он уже куда более уверенно ударил по корпусу, и Свешников отступил. Толпа засвистела и заулюлюкала, выражая тем самым неудовольствие действиями чемпиона. Рефери напрягся и шагнул в направлении бойцов. Мухалишин нанес еще один удар, Игорь едва блокировал его. Свешников не чувствовал в себе сил к сопротивлению и уж тем более не был готов к стремительной контратаке. К его горлу подкатил тошнотворный ком. Усилием воли он выбросил вперед руку, но Мухалишин проворно поднырнул под нее, и Игорь едва успел закрыться от встречного апперкота.

Гонг. Рефери вскинул вверх руки, и Мухалишин отступил. Игорь видел, как он настороженно и подозрительно смотрит на противника. Петр явно не мог понять, что происходит с чемпионом. Подвох? Но в чем?

Свешников развернулся и неторопливо двинулся в свой угол, вытолкнул изо рта языком окровавленную защитную пластину и в буквальном смысле слова повалился на стул. Помощник тренера, молодой юркий парнишка, кинулся растирать действующего чемпиона полотенцем.

– Да что с тобой происходит? – сам тренер тоже уже был рядом. – Игорь, ты в порядке?

Свешникову нечего было ответить. Он и сам понимал, что с ним что-то не так, но как объяснить причину, если она ему не была известна? Что он мог сказать? Он снова нашел глазами Ирину, но в этот момент девушка не смотрела на него. Прикрыв ладонью мобильный телефон, она пыталась докричаться до абонента и недовольно морщилась при этом.

– Да хрен его знает. – Свешников сплюнул кровь и раздраженно отогнал взмахом руки паренька с полотенцем. – Я что-то неважно себя чувствую. Простудился, наверное. Но в целом все в полном порядке. Сейчас пройдет.

Тошнота действительно отступила, круги перед глазами стали меньше. Тупая боль разлилась где-то в области затылка, и Игорь нервно покрутил головой, разминая шейные позвонки. Дыхание со свистом вырывалось из легких, словно он успел провести не один раунд, а семь. Лицо тренера было озабоченным.

– Не надо было отказываться от медицинского осмотра…

– Да все пройдет сейчас. Расслабься.

Когда опять ударил гонг, Свешников решительно поднялся на ноги. Тошнота тут же нахлынула на него с новой силой, а слабость в ногах никуда не исчезла. Игорь тихо выругался и буквально заставил себя выйти в центр ринга.

Мухалишин уже был готов к атаке. Нетипичное для него поведение, но, скорее всего, его собственный тренер, наблюдавший за Свешниковым со стороны, во время перерыва внес некоторые изменения в тактику ведения боя. Петр напал первым. Игорь отразил его удар, сместился вправо, несколько раз моргнул, надеясь согнать застилающую глаза пелену, тут же прошел низом и встретил нападающего прямым ударом. Рука соскользнула и угодила Мухалишину в плечо. Однако он отступил. Свешников решил дожать его, пошел вперед и провел по возможности стремительную серию коротких ударов. Два из них угодили в корпус, один в локоть, и один все-таки достиг по касательной лица противника. Мухалишин перегруппировался, отступил, заблокировал новое нападение чемпиона и, дождавшись очередного противохода, дважды ударил Игоря по корпусу.

Свешников пошатнулся, выбросил вперед руку и запоздало осознал, что не вовремя открылся. Правая перчатка Мухалишина врезалась ему в челюсть, и тут же, исключая возможность стремительной перегруппировки, последовал сокрушительный хук с левой. Тот самый, коронный удар Петра Мухалишина.

Свешников упал сразу, как срубленное под корень дерево. Ирина вскочила со своего места в первом ряду, тренер навалился телом на канаты, рефери шагнул вперед и поднял вверх руку, Мухалишин замер в ожидании. Рефери начал десятисекундный отсчет. Публика безмолвствовала. Все взгляды в этот момент были устремлены на лежащего в нокауте чемпиона России.

– …шесть, семь…

Игорь не шевелился.

– …девять, десять!

Рефери развел руками. По залу прокатился гул разочарования. Мухалишин победно вскинул вверх левую перчатку. Тренер Свешникова поднырнул под канаты, выскочил на ринг и, подбежав к своему подопечному, опустился возле него на колени.

– Игорь…

Тело чемпиона оставалось неподвижным. Пальцы тренера легли на сонную артерию поверженного, и он тут же испуганно вскинул голову. Глаза его округлились. Пульс отсутствовал. Свешников был мертв.

Глава 2

– Уже слышал новость? – Генерал задернул шторы на окнах, отгораживаясь от прямых солнечных лучей. Погода сегодня в столице выдалась ясной, особенно во второй половине дня. – Да ты присаживайся, Лева. Что ж ты встал как неродной?

Гуров скупо ухмыльнулся, расположился в кресле напротив пустующего генеральского стола и полез в карман за сигаретами. С Петром Николаевичем Орловым полковник был знаком очень давно, еще задолго до того, как тот стал его непосредственным начальником. И повышение Орлова никак не повлияло на старую дружбу. Отношения между ними по-прежнему оставались легкими и непринужденными.

Орлов вернулся на рабочее место и нажал на столе кнопку селекторной связи.

– Верочка, – ласково обратился он к своей секретарше. – Будьте добры, принесите нам, пожалуйста, две чашечки кофе. Мне и Льву Ивановичу, – и, уже убрав палец с кнопки, спросил Гурова: – Ты ведь не против кофе?

– А когда я возражал?

Полковник щелкнул зажигалкой, прикурил сигарету и разогнал рукой густой клубок дыма, образовавшийся перед лицом. Потом он аккуратно положил на край генеральского стола папку с отчетом о последнем успешно завершенном им деле и придвинул к себе пепельницу.

– А где Стас? – Орлов распустил узел галстука.

– Пан Крячко ужинать изволят, – иронично откликнулся полковник. – Но нам его присутствие вроде как и необязательно, а потому я не стал возражать против вечерней трапезы друга и соратника. Пусть побалует свой желудок. Расследование закончено, Петя, результаты ты уже и сам хорошо знаешь, дело можно передавать в суд, а здесь детальный отчет, – Гуров постучал указательным пальцем по папке. – Для архива, как ты любишь выражаться. Прочтешь?

– Обязательно. Читая твои отчеты, я всегда получаю истинное удовольствие. И учусь. Надо же знать, как работают мои лучшие кадры. Трупов не очень много?

– Как обычно, – Гуров принял шутливую игру генерала. – А что за новость, о которой я должен был слышать?

– Ах да! – Орлов откинулся на спинку стула. – Помнишь Свешникова? Он работал раньше вместе с нами. Потом его уволили, и он…

– Конечно, помню, – лицо Гурова вдруг сделалось мрачным. – Странно, что ты о нем упомянул именно сейчас. Игорь звонил мне позавчера. Ночью. Где-то в половине первого. Ничего не сказал толком, поинтересовался, как у меня дела, про тебя спросил, про Стаса. Я предложил встретиться как-нибудь. Он согласился, но договориться окончательно о времени и месте мы так и не смогли. Ему позвонили по смежной линии, он сказал, что еще свяжется со мной, и отключился. И больше не звонил пока… Что? – Полковник только сейчас заметил, что Орлов как-то странно смотрит на него. – Я же говорю, что звонок непонятный получился, обескураживающий даже… Да что ты так смотришь-то на меня?

– Интересно, – протянул Орлов. – Непонятный звонок, говоришь. Очень интересно. – Он помолчал немного, а затем продолжил: – Я вижу ты, Лева, действительно не в курсе той новости, которую я тебе хотел сообщить. Иначе ты бы не говорил, что я завел разговор о Свешникове просто так, с бухты-барахты. Дело в том, что вчера вечером Игорь погиб.

– Погиб? – автоматически переспросил Гуров. – Как погиб? Как это случилось?

– Отсталый ты человек, Лева. Ты бы хоть газеты читал иногда. Или телевизор включал.

– Мне телевизор смотреть некогда. Так в чем там дело?

– Вчера в «Атланте» проходил очередной турнир на звание чемпиона России. Свешников против Мухалишина, – Орлов с удовольствием отметил, как Гуров погасил сигарету в пепельнице. Сам он курить бросил и не имел ничего против, если курили другие, но предпочитал этого не видеть. – Свешников получил нокаут в самом начале второго раунда. Коронный хук слева Мухалишина – и Свешников на полу. Умер мгновенно.

Гуров был потрясен.

– Умер после удара? – не поверил он. – На ринге? Как же так? Это невозможно, Петя. Он – чемпион. Он умеет держать удар. Ты же знаешь Игоря. Здесь явно что-то не так.

– А что не так? – Тон Орлова был не слишком уверенным, и полковник это почувствовал. – Конечно, возбудили дело, провели судебно-медицинскую экспертизу, которая и постановила: удар в голову вызвал кровоизлияние в мозг. Никаких сомнений в этом у патологоанатома нет. Дело тут же и закрыли. Мухалишина привлекать к ответственности не станут. Удар был нанесен в рамках правил. Рефери был рядом и подтвердил это.

Дверь в кабинет генерала бесшумно отворилась, и в помещение впорхнула Верочка с подносом в руках. Грациозно продефилировав к столику, она неторопливо выставила на него две чашки черного кофе, сахарницу и подставку с салфетками. Мужчины не обратили на нее никакого внимания. Такое случалось нечасто, и Верочка, обиженно надув губки, тут же удалилась.

– Все равно дело нечисто, – упрямо повторил Гуров, когда дверь за генеральской секретаршей закрылась. На его высоком лбу пролегли две глубокие продольные морщины. – У меня подобное в голове не укладывается. А звонок мне?

– При чем здесь звонок?

– Брось, Петр, ты же все прекрасно понимаешь. – Полковник взял со стола стоящую ближе к нему чашку кофе, но тут же поставил ее обратно и решительно поднялся на ноги. – Игорь не стал бы звонить мне просто так. И ты тоже об этом подумал, как только я рассказал тебе о звонке. Он что-то предчувствовал. Он был обеспокоен чем-то. Я чувствовал напряжение в его голосе. А вдруг он хотел предупредить? Попросить о помощи?

– Но не попросил же. И голос… Тебе могло показаться, Лева. Ты давно с ним не общался. А произошедшее – не более чем совпадение.

Гуров нервно прошелся от одной стены до другой, затем еще раз и только потом остановился напротив Орлова и отрицательно покачал головой:

– Мне в это не верится. Ты же знаешь, интуиция меня редко подводила.

– Ну хорошо, – Орлов тяжело вздохнул и тоже поднялся из-за стола. – Чего ты хочешь?

– Я думаю, мы должны попробовать разобраться в этом деле. Тут что-то нечисто. Как-то уж слишком просто все получается. Но звонок…

– Заладил: «звонок-звонок»…

Гуров ударил кулаком правой руки в раскрытую ладонь левой. На Орлова он уже не смотрел. Его взгляд был устремлен за спину генерала. Орлов знал, что в эту самую секунду полковник принял какое-то решение и отговорить его будет уж очень непросто.

– Я хочу сам съездить в этот «Атлант» и узнать, что там и как произошло, – Гуров бросил взгляд на наручные часы. – Ты не против?

Последний вопрос был чисто риторическим, и Орлов понимал это лучше, чем кто бы то ни было.

– Ну если ты считаешь…

– Считаю. Прямо сейчас и наведаюсь туда. Не нравится мне все это, Петя. – Он направился к выходу.

– А кофейку?

– Потом.

Орлов раздосадованно пожал плечами.

– Стаса с собой возьми! – крикнул он вслед подчиненному, но Гуров уже закрыл за собой дверь.

Спустившись на этаж ниже, полковник быстрым шагом прошел в свой кабинет. Крячко сидел на подоконнике и, глядя через заляпанное окно на улицу, залитую катящимся за горизонт солнцем, лениво дожевывал хот-дог. Его большой палец был обильно залит кетчупом, но Стас не обращал никакого внимания на это незначительное обстоятельство.

– Поел?

Гуров прошел к встроенному в стену сейфу, отпер его и достал с нижней полки свой верный «штайр». Он проверил обойму и спрятал оружие в наплечную кобуру под пиджак. Крячко пристально наблюдал за его действиями.

– От души, – признался он. – Кстати, этот хот-дог я тебе принес. Ты ведь с утра еще ничего не ел. – Стас разинул рот, забросил в него последний кусочек булки и облизал большой палец. – Но тебя не было, и я подумал, что в холодном виде он уже будет не так хорош. Но, если хочешь, я быстренько смотаюсь до угла и куплю еще один. Можешь даже денег не давать. Угощаю.

– Не сейчас, – Гуров закрыл сейф и похлопал себя по карманам, проверяя, все ли он взял. Мобильник, сигареты, зажигалка. Вроде бы все на месте. – У тебя ствол с собой?

– А мы на войну собираемся?

– Надо смотаться в одно местечко и кое-что выяснить, – ответил Гуров. – Но ты на всякий случай вооружись. Как известно, береженого бог бережет.

– Что за местечко? – Крячко спрыгнул с подоконника. – Мы же только что сдали дело.

– Это по другому вопросу. Поехали, по дороге расскажу.

Настрой Гурова был настолько решительным, что спорить или артачиться Крячко посчитал излишним. Следуя примеру напарника, он тоже выудил из верхнего ящика стола табельное оружие и укрыл его за отворотом пиджака. Сыщики вместе покинули кабинет.

– Ну?.. – нетерпеливо спросил Крячко, когда они спускались вниз по лестнице.

– Помнишь, я говорил тебе вчера, что мне звонил Свешников?

– Помню.

Гуров вкратце поведал напарнику то, что ему стало известно от Орлова. При этом они миновали проходную, вышли на улицу и загрузились в личный автомобиль Гурова марки «Пежо». Полковник запустил двигатель. По окончании его повествования Станислав не стал спешить с высказываниями. Он хранил молчание, в то время как Гуров ловко и опытно маневрировал в интенсивном транспортном потоке. Когда же он заговорил, напарник нисколько не удивился той позиции, которую выбрал его друг.

– Ну и в чем тут криминал, Лева? Или я чего-то не уловил?

– Не уловил, Стас, – ответил Гуров. – Как всегда, ты не уловил очевидного. Случайных совпадений не бывает. Особенно если это случайное совпадение представляет собой чью-то смерть.

– Но ты же сам сказал, – Крячко выглядел обескураженным. – Судебно-медицинская экспертиза…

– Я помню, что я сказал, – оборвал его Гуров. – Только судебно-медицинская экспертиза – это наука. А есть еще чисто человеческий фактор восприятия. Эти медики, которые делали заключение по смерти Свешникова, не слышали накануне его голоса. А я его слышал.

– Но экспертиза – это факт, Лева. А против фактов не попрешь, – продолжал упорствовать Крячко.

По всему было видно, что Станиславу просто не хотелось влезать в новое расследование, в котором на первый взгляд и зацепиться-то было не за что, не считая хваленой интуиции напарника, и к тому же не санкционированное руководством. Они и так только что распутали сложнейшее дело, и Крячко мечтал о настоящем отдыхе, а не о походе в кафетерий, приткнувшийся на углу.

– Я хочу съездить в «Атлант» и осмотреться на месте. – Гуров словно подводил черту под дискуссией. Ставил жирную точку. – У тебя есть возражения против этого?

Станислав насупился:

– Возражения у меня, конечно, есть, но что толку-то… Ты же их все равно не примешь.

Гуров ничего не ответил. Мысленно он прокручивал в этот момент телефонный разговор со Свешниковым, состоявшийся два дня назад. Что могло насторожить его тогда, кроме странных интонаций в голосе Игоря? Что он сказал? Да толком ничего особенного. И это тоже было в высшей степени странно. Для чего тогда, спрашивается, он вообще звонил? Насколько Гуров помнил бывшего коллегу, тот никогда ничего не делал просто так. Любое его действие носило определенную смысловую нагрузку. И буквально через сутки после звонка Свешников погибает. На ринге, во время боя…

Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь грязно-багровый цвет на небосклоне. Ветер, разыгравшийся уже под вечер, согнал тучи, грозившие в любой момент разразиться затяжным дождем. В последний месяц практически ни одна ночь не обходилась без осадков. Гуров прикрыл боковое окошко.

Серое здание спортивного комплекса «Атлант» с конусообразной крышей и широкими аквариумными окнами встретило сыщиков закрытыми дверями. Соревнований сегодня не предвиделось, и в связи с этим пустовала даже парковочная стоянка комплекса, на территории которой в настоящий момент располагалось не более четырех автомобилей. Гуров без труда отыскал местечко для своего «Пежо» поближе к крыльцу. Они с Крячко решительно направились к парадному входу. Некоторые из окон здания были освещены, а это означало, что комплекс покинут сегодня далеко не всеми. Горело и окно директорского кабинета, место расположения которого Гурову было отлично известно. Ему уже приходилось общаться с Леонидом Велихановым. Он настойчиво постучал в дверь.

На призыв Гурова откликнулись не сразу. Ему пришлось постучать еще дважды, прежде чем ключ в замке повернулся и дверь распахнулась. Из темноты навстречу сыщикам шагнул широкоплечий охранник в синей форме, с пристегнутым к поясу оружием. Взгляд его был не особо приветливым, но Гуров сделал вид, что не заметил недовольства местного блюстителя порядка. Неторопливо сунув руку в карман, он достал свое служебное удостоверение, раскрыл его и сунул охраннику едва ли не под нос.

– Полковник Гуров, Главное управление уголовного розыска, – солидно представился он, а затем мотнул головой в сторону нетерпеливо переминавшегося с ноги на ногу Станислава. – А это полковник Крячко из того же ведомства.

– И?.. – лениво бросил через губу охранник.

– Нам нужно увидеть директора комплекса.

– А он вас ждет?

С хорошими манерами парень явно знаком не был. Он даже не отступил в сторону, продолжая подпирать дверь массивным плечом и не позволяя визитерам пройти внутрь здания.

Крячко выступил вперед. Он был менее сдержан и терпелив, нежели его напарник, и с ходу перенимал стиль общения тех, кто демонстративно начинал хамить.

– Нас никогда никто не ждет, – он почти сошелся с охранником грудь в грудь, и тот, опешивший от такого неожиданного натиска, вынужденно шагнул назад. – И мы не нуждаемся ни в каком специальном приглашении. Ты глухой? Да? Мой напарник ясно сказал тебе, что мы из уголовного розыска. Хочешь остаться без работы, а заодно и схлопотать пятнадцать суток за неподчинение закону?

Крячко блефовал, но его блеф оказался удачным. Последние слова особенно сильно подействовали на охранника, и его отношение к визитерам кардинально изменилось. Нет, он не стал от этого вежливее или подобострастнее, просто молча посторонился, и Крячко, а следом за ним и Гуров оказались внутри здания. Станислав еще раз грозно окинул местного стража пронзительным взглядом с головы до ног и прямиком направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Гуров с улыбкой пожал плечами.

– Так получилось, – сказал он охраннику, цитируя фразу из какого-то фильма, и поспешил за напарником.

– Леонид Павлович… – начал было охранник ему в спину, но Гуров, не оглядываясь, оборвал его:

– Спасибо, мы сами найдем.

Он действительно помнил дорогу. Директорский кабинет находился в самом конце коридора второго этажа. Станислав уже ждал его у дубовых дверей. Гуров деликатно постучал и, не дожидаясь ответа, вошел внутрь.

Леонид Павлович Велиханов, мужчина сорока с небольшим лет, имевший густую седую шевелюру и такие же седые брови, отвесно спускавшиеся к переносице, расположившись за рабочим столом, вел напряженный разговор по телефону. Держа трубку в правой руке, он время от времени подбрасывал левой вверх белые игральные кости и тут же проворно ловил их. Кивком Велиханов поприветствовал вошедших, улыбнулся и так же при помощи мимики дал понять, что дико извиняется, мол, неотложный разговор.

Гуров молча сел в кресло, закинул ногу на ногу и потянулся за сигаретами. Крячко поискал взглядом второе кресло или какой-нибудь стул, не нашел ничего подходящего и вынужденно разместился на низеньком диванчике у дальней стены кабинета.

– Вы в своем уме? – Велиханов не был раздражен, его голос звучал скорее устало. – Вы хоть сами понимаете, о чем сейчас говорите? У нас ЧП. Ясно? Нет, в ближайшее время никаких турниров не будет. Нет, ничего не будет… А при чем тут комплекс? Арендные помещения – это одно, а… Нет-нет, нас это тоже не касается. Я говорю только о тех турнирах, организатором которых являюсь лично… Господи, да поймите вы наконец… Алло… Алло? Вот черт! – Он недовольно швырнул трубку на аппарат и в очередной раз подбросил в воздух и поймал две игральные кости. – Такое ощущение, что они вообще ничего не хотят понимать. Кретины! – Велиханов спохватился, растянул губы в приветственной улыбке и протянул Гурову руку через стол. – Добрый вечер, господа. Искренне прошу меня извинить. После вчерашней трагедии телефон практически не смолкает. И, что самое ужасное, всем наплевать на то, что погиб человек. Их всех интересуют только глубоко личные вопросы.

– Как всегда, – Гуров пыхнул сигаретой.

– Лев Иванович, если не ошибаюсь?

Велиханов подбросил кости, поймал и с явной неохотой отложил их в сторону. Гуров машинально отметил, что оба кубика легли шестерками вверх.

– Не ошибаетесь, – ответил он.

– Как же, как же. Помню-помню…

– А это мой коллега, полковник Крячко.

– Очень приятно, – Велиханов не стал подниматься из-за стола, но очень дружелюбно при этом подмигнул Станиславу, который нахмурился в ответ. – Чем могу помочь, господа?

– Мы как раз по поводу вчерашней трагедии, как вы выразились, – Гуров пристально смотрел в глаза собеседника, словно рассчитывал прочесть в них какие-то его скрытые мысли. – А именно гибели Игоря Свешникова…

Полковника прервал телефонный звонок.

– Прошу прощения. Одну минуту, – Велиханов буквально сорвал трубку с рычагов, а другой рукой машинально подхватил со стола игральные кости. Белые кубики с черными вкраплениями взвились в воздух и упали обратно в мясистую ладонь Леонида Павловича. – Я слушаю вас! А-а, Женечка, ты! Здравствуй, дорогой. Слушай, мне сейчас не очень удобно разговаривать. У меня тут люди. Давай позже. Лады?.. Что?.. Нет… Да, я приеду. Обязательно. Ну… часикам эдак к двенадцати, – он покосился в сторону Гурова, и полковник не мог не заметить, как сузились при этом зрачки Велиханова. – Да, так и передай. Ладушки… Я тебе еще перезвоню, – на этот раз он сам положил трубку, и движения его уже не были такими нервными и стремительными. Однако кубики Велиханов не отложил и стал монотонно перекатывать их между пальцами. Я еще раз извиняюсь, господа. Ни минуты покоя. Так о чем мы?.. Ах да! Вы по поводу гибели Свешникова, – он провел пальцем по седым бровям. – Однако я не совсем понимаю… У меня сегодня с утра уже были ваши коллеги, может, не из того же самого ведомства, за это не поручусь, но… Я рассказал им все, что знал. А добавить… Добавить мне вроде как и нечего.

– Добавлять ничего не надо, Леонид Павлович, – подчеркнуто сухо парировал Гуров. – Расскажите нам еще раз все то, что вы уже рассказывали утром.

– Зачем?

– Если я говорю, значит, есть такая необходимость.

– Разве дело еще не закрыто?

– Оно закрыто и снова открыто.

Столбик пепла сорвался с кончика сигареты полковника и упал на дорогой ворсистый ковер в директорском кабинете. Велиханов отследил это падение более чем выразительным взглядом, но Гуров предпочел сделать вид, будто ничего не произошло. Крячко, откинувшись на дутую спинку кожаного дивана, со скучающим видом изучал состояние своих ногтей.

– Итак?.. – сказал Гуров.

– Ну хорошо, – со вздохом сдался Велиханов. Он, как показалось Гурову, больше старался произвести впечатление смертельно усталого человека, нежели являлся таковым в действительности. – Мне, в общем, несложно повторить все еще раз. Тем более что информация небогатая, – кубики подскочили вверх. – Вчера был матч за звание чемпиона России. Я сам был его организатором. Свешников опоздал. Не намного, но все-таки опоздал. При этом он был особенно взвинченным…

– Что значит особенно взвинченным? – уточнил Гуров.

– Ну, Свешников никогда не отличался спокойным характером. Сколько я его знал, – кубики вновь взлетели вверх и удачно опустились на ладонь, – он успел заработать себе репутацию скандалиста и… неврастеника. Под горячую руку ему лучше было не попадаться. А вчера он разошелся прямо-таки не на шутку. Мне сообщил об этом наш главный администратор, которого я лично послал к Игорю узнать, готов ли он к выходу на ринг. Свешников наорал на него, пригрозил даже набить морду. В общем, напугал мужика.

– Почему?

– Что «почему»? – не понял Велиханов.

– Почему Свешников так вел себя?

Директор невесело усмехнулся.

– А я почем знаю, – он переложил игральные кости в другую руку, а освободившейся стал негромко постукивать по краешку стола. – Спросить у него все равно никто не решился. Да Игорь и не сказал бы. А вот морду набить действительно мог. Это было в его стиле… – Велиханов помолчал. – А потом он все-таки появился на ринге. Поначалу все шло как обычно. Я присутствовал в зале и видел все собственными глазами. Традиционно вяловатый первый раунд, проверочный. Но уже почти перед самым гонгом Мухалишин, противник Свешникова, пробил защиту Игоря, и его удар, не особенно сильный, прошел Игорю в голову. И после этого тот как-то потерялся…

– В смысле? – Гуров мысленно пытался представить себе картину произошедшего и сопоставить ее с образом того Игоря Свешникова, которого он знал когда-то.

– Свешников стал вести себя как-то неадекватно, – пояснил Велиханов. – Словно один этот удар парализовал всю его волю. Он даже перестал защищаться. Прозвучал гонг, и они с Мухалишиным разошлись. Владимир Боготь, тренер Свешникова, делал ему какие-то внушения в перерыве, но, когда начался второй раунд, ничего не изменилось. Защиты у Свешникова так и не было. Ну и Мухалишин, понятное дело, решил не ждать. Провел свой коронный хук с левой и отправил Свешникова в нокаут. Никакого нарушения правил не было. Рефери все видел, да и любой человек, мало-мальски разбирающийся в боксе, смог бы подтвердить это. Не было никакого нарушения…

В дверь постучали, и, дождавшись короткого «да» Велиханова, порог кабинета переступил среднего роста светловолосый мужчина в дорогом спортивном костюме. Даже олимпийка не могла скрыть его атлетической фигуры с мощным торсом и рельефно выступающими бицепсами. Движения мягкие, кошачьи, сразу видно, что боксер. Он остановился в метре от входной двери и хмуро окинул взглядом двух визитеров, присутствие которых в директорском кабинете явилось для него неожиданностью. На несколько секунд в кабинете повисла неловкая пауза, в течение которой Гуров машинально отметил для себя и свернутый набок нос светловолосого, и небольшой шрам на его правой щеке, и огромный выпирающий кадык.

– Вы хотели меня видеть, Леонид Павлович, – каркающий звук, вырвавшийся из горла вошедшего человека, с большой натяжкой можно было бы принять за человеческий голос.

– Давай чуть позже, Андрей, – Велиханов по-прежнему не собирался покидать своего насиженного места за рабочим столом. – У меня к тебе есть один разговор, но сейчас я должен закончить беседу с представителями власти, – он очертил ладонью в воздухе полукруг и не очень естественно улыбнулся. – Минут через десять-пятнадцать. Лады?

На лице светловолосого не отразилось никаких эмоций. С минуту он продолжал переминаться с ноги на ногу, а потом равнодушно пожал плечами.

– Как скажете, Леонид Павлович.

Он вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь. Сигарета Гурова истлела до фильтра, он подался вперед, смял ее в стоящей на столе пепельнице и отряхнул подушечки пальцев. Велиханов не успел извиниться за незапланированное вторжение, как вновь ожил его телефон.

– Минутку, – он снял трубку. – Да. Кто?.. Да, это я, а вы, собственно, по какому вопросу? Нет, я сейчас ничего не могу сказать вам относительно арендной платы. Не знаю. Не уверен. Все еще не ясно. До конца месяца, скорее всего, ничего не изменится. А потом… Вы позвоните в первых числах. Хорошо? Да, до свидания. – Трубка вернулась на аппарат, а Велиханов, выдвинув верхний ящик рабочего стола, убрал в него игральные кости и поднял взгляд на сыщиков. – Просто ни минуты покоя. И почему я должен отдуваться за все самостоятельно?! Извините. На чем мы остановились?

Гуров не стал интересоваться, за что же именно Леониду Павловичу приходится отдуваться самостоятельно и кто, по его личному мнению, обязан был разделить с ним эту участь. Первостепенным для полковника оставался вопрос гибели Игоря Свешникова.

– Мухалишин отправил Свешникова в нокаут, – напомнил он. – И что же было потом?

– Потом… – Велиханов растер ладонью морщины на лбу. – Ну, рефери стал считать до десяти, как положено. Свешников не поднялся, и победу, само собой, засчитали Мухалишину. Тогда Боготь заподозрил что-то неладное, он нырнул под канаты, выскочил на ринг и проверил пульс на шее у Игоря. Зал буквально погрузился в тишину. Вся публика примолкла. И когда Боготь встал на ноги, он объявил, что Игорь умер. Рефери тоже кинулся к погибшему, в общем безмолвии Ирина громко закричала, бросилась вперед, но на ринг ее не пустили. Я же…

Гуров не дал Велиханову договорить.

– Ирина? Кто это?

– Плеценко Ирина. Подруга Свешникова. Они жили вместе и вроде как даже собирались узаконить свои отношения в ближайшем будущем. Она всегда присутствовала на каждом его бое. У нее зарезервированное место в первом ряду… С ней просто истерика случилась после всего этого. Она оглушила зал своим криком. Ну а я тоже выскочил на ринг, и наш медик… А дальше все по закону. Вызвали ментов… то есть я хотел сказать, милицию и…

– Понятно, – вновь прервал директора комплекса Гуров. – Это все?

– В общем, да.

– Хорошо, а могу я поговорить с этим самым Владимиром Боготем, тренером Свешникова? Где мне его найти? – Полковник достал из кармана блокнот и прикрепленную к нему металлической пластиной шариковую ручку.

Велиханов печально покачал головой.

– Найти его несложно, – сказал он. – А вот насчет того, чтобы пообщаться, в этом я сильно сомневаюсь.

– Почему же?

– После того, что произошло, с Владимиром Николаевичем случился инфаркт. Обширный. Прямо в зале. Я лично вызывал «Скорую помощь», и его увезли. Ничего удивительного. Потеря такого бойца, как Свешников, вылилась ему в приличную копеечку. Я уж не говорю о рухнувших перспективах, – в голосе Велиханова скользнула плохо скрытая ирония, но он тут же вернулся к прежним интонациям: – Я могу дать адрес больницы, куда его отвезли, только вряд ли вас пустят к нему в ближайшее время. У врачей очень строгие правила на сей счет.

Гуров и сам знал это. С врачебной этикой ему нередко приходилось сталкиваться по ходу работы.

– И все-таки дайте, – он щелкнул ручкой.

Велиханов послушно продиктовал адрес клиники, и полковник занес его в блокнот вместе с именем-отчеством Боготя.

– А эта девушка? – спросил Гуров. – Ирина Плеценко? Ее адрес у вас есть?

– Конечно. Ее адрес – это адрес покойного Свешникова. – Велиханов полистал настольный ежедневник и нашел нужную запись. – Вот. Армейская, тридцать один. Это отдельный дом. Игорь купил его, помнится, что-то около полугода тому назад.

Гуров записал.

– Что-нибудь еще, Лев Иванович?

– Мухалишин.

Велиханов нервно пожевал нижнюю губу. Гуров видел, что его настойчивость и дотошность в этом деле не слишком-то импонируют Леониду Павловичу. Директор комплекса покосился зачем-то на телефонный аппарат.

– Послушайте, господа, – Велиханов откашлялся. – Я и в самом деле не совсем понимаю, чего вы добиваетесь. Виновников в смерти Свешникова нет. Прямых виновников. А косвенные… Это же спорт, черт возьми! Такое случается. Вы же не хотите испортить жизнь Петру Мухалишину только за то, что…

– Поверьте, Леонид Павлович, – Гуров постарался придать своим словам самый мягкий оттенок, на какой был способен. – В наши планы не входит никому намеренно портить жизнь. Но нам нужна четкая и ясная картина происшедшего. Это наша работа.

Велиханов согласно кивнул и весьма неохотно перевернул в ежедневнике еще несколько страниц.

– Хорошо. Я дам вам адрес Петра, но, если вы хотите поговорить с ним, то он сейчас здесь, в комплексе. Вряд ли он уедет домой раньше полуночи. Состояние его второй день не ахти какое… Его можно найти в тренировочном зале.

Гуров все-таки записал на всякий случай домашний адрес Мухалишина и только после этого поднялся с удобного кресла.

– Благодарю вас, Леонид Павлович. Тренировочный зал в подвале, насколько я помню?

– Да.

– И последнее. Главный администратор, который общался со Свешниковым накануне боя. Я думаю, с ним нам тоже придется побеседовать. Он сейчас на месте?

– Нет. Я дал ему три отгула. Адрес?

– Будьте любезны.

В блокнот Гурова добавилась еще одна запись. Они с Крячко попрощались с директором комплекса и покинули его кабинет. Из-за стола Леонид Павлович так и не вышел. Когда Гуров закрывал за собой дверь, у Велиханова вновь зазвонил телефон.

– Ты тычешь пальцем в небо, Лева, – высказал свою точку зрения Крячко, спускаясь за напарником по лестнице.

– Может быть, – не стал спорить тот. – Но я хочу быть убежден в этом на сто процентов. А пока у меня такой уверенности нет. Тебе разве не показалось странным его поведение? – полковник неопределенно мотнул головой назад, имея в виду Велиханова.

– Мне нет. А тебе?

– Что-то такое есть.

– «Что-то», – передразнил товарища Станислав. – Опять интуиция? Да, Лева?

– Считай как знаешь, – раздраженно откликнулся Гуров.

Они миновали первый этаж и оказались в подвальном помещении спортивного комплекса, освещенном длинными галогеновыми лампами, тянувшимися вдоль стен под самым потолком. Коридоров тут было великое множество, но Гуров неплохо ориентировался в них по памяти. Сыщики остановились у серой металлической двери, из-за которой глухо доносились монотонные удары по обтянутой кожей «груше». Гуров без стука повернул ручку вниз и толкнул дверь от себя.

Тренировочный зал представлял собой просторное помещение без окон, освещенное такими же лампами, как и весь подвал комплекса. Вдоль стен по периметру располагались тренажеры различной конфигурации, предназначенные для нагрузок на ту или иную группу мышц, по центру – опоясанный канатами ринг, чуть меньший по размерам, чем тот, на котором устраиваются соревнования, и четыре гигантские «груши», подвешенные к потолку в произвольном порядке. У одной из этих «груш», темно-коричневого цвета, и стоял спиной к входу Петр Мухалишин. На нем были только красные спортивные трусы и высокие шнурованные кроссовки. По обнаженному торсу градом катился пот, что придавало загорелой коже боксера характерный блеск. Короткие волосы тоже были мокрыми от пота. Пружинисто перенося вес тела с одной ноги на другую и все время находясь в движении, Мухалишин агрессивно наносил беспомощной «груше» удар за ударом. Он не слышал, как кто-то вошел в помещение, и никого не видел. Он полностью был сосредоточен на собственном процессе. Никого больше в тренировочном зале не было.

Гуров не стал окликать новоявленного чемпиона России, остановившись у порога и молча наблюдая за действиями боксера. Полковник не мог не отметить, что бьет и двигается Мухалишин в высшей степени грамотно, да и выкладывается он при этом на полную катушку. Крячко, заложив руки в карманы брюк, привалился плечом к дверному косяку.

Мухалишин нанес несколько быстрых коротких ударов правой, а затем дважды впечатал кулак левой руки в центр «груши» так, что она подлетела едва ли не до потолка, отступил на шаг и вытер локтем выступивший на лбу пот. В метре от него на полу бесхозно валялся чемпионский пояс, некогда принадлежавший Свешникову, а после трагического инцидента перешедший к новому законному владельцу. Петр обернулся. Его правое веко слегка подрагивало в нервном тике.

– Вы кто? – грубо бросил он. – Какого хрена вам тут понадобилось, парни? У вас есть разрешение на вход в помещение для тренировок?

Гуров усмехнулся. Агрессия нового чемпиона выражалась не только в его ударах по «груше», но и в том, как он разговаривал. Заметить, насколько Петр внутренне взвинчен, было несложно. Полковник подумал, а как бы чувствовал себя он сам, убив человека на ринге. Намеренно или ненамеренно, но сути дела это не меняло. А в самом деле, насколько случайна была смерть Свешникова? И каково участие в этом Мухалишина? Истинное участие…

– У нас есть разрешение на все, – первым отозвался на слова боксера Крячко, мысленно прикидывая, готов ли он сам помериться силами с этим здоровяком в случае необходимости. – Мы из уголовного розыска. Главное управление. Полковник Крячко и полковник Гуров. А понадобился нам как раз ты. Еще вопросы есть?

– Борзые менты? Да? – Губы Мухалишина скривились. Он прошел к ближайшему из тренажеров, снял с него полосатое полотенце, вытерся и оставил его болтаться на шее. – И ты полагаешь, что я должен теперь испугаться, наложить в штаны. Да клал я на вас. Ясно? Меня уже допрашивали сегодня. И не один раз. Хотите меня арестовать – валяйте.

– Всему свое время, – Гуров двинулся вперед.

Он внимательно изучал лицо нового чемпиона. То, что он говорил, было не так уж и важно. Гораздо важнее было то, что творилось сейчас у него внутри. Именно этот аспект и интересовал Гурова, но он понимал, что заглянуть Мухалишину под маску, которую тот на себя напялил, будет очень непросто.

– Сначала нам бы хотелось поговорить.

– Не вижу смысла. Я уже все сказал. У меня не было намерения убивать Игоря. Я только сражался. Честно сражался. И я невиновен. Невиновен! Но у вас, конечно, иное мнение на сей счет, так что…

– У нас пока нет никакого мнения, – миролюбиво произнес Гуров.

– Но если ты будешь продолжать вести себя таким наглым образом, – вновь встрял Крячко, – то тебе придется прокатиться с нами в управление, и там с тобой поговорят совсем по-другому. Лично я и поговорю.

– Может, попробуешь прямо сейчас? – с неприкрытым вызовом ответил Мухалишин, снимая перчатки. – Зачем так далеко ездить?

Крячко решительно двинулся в сторону боксера, но Гуров остановил напарника движением руки. Потасовка не входила в его планы. Видя, как недобро горели глаза Мухалишина и как завелся Станислав, полковник понимал, что ничем хорошим это столкновение не закончится.

– Морды друг другу набить мы еще успеем, – сказал он. – Но не сейчас.

– Ну тогда и шли бы вы куда подальше, – Мухалишин сплюнул себе под ноги и едва не попал на лежащий на полу чемпионский пояс.

Казалось, он его и не замечает.

Гуров скрипнул зубами, но сдержался, взглядом дал понять Крячко, чтобы и тот не поддавался на провокации. Полковник на редкость тонко чувствовал, когда надо надавить на человека и указать ему на его место, а когда этого лучше избежать. И вовсе не потому, что он опасался, будто им со Стасом не хватит сил справиться с этим боксером. У самого Гурова тоже имелись отличные навыки ведения рукопашного боя, и при желании он смог бы управиться с Мухалишиным. Дело тут было совсем в другом. Агрессия и наглость нового чемпиона были не более чем формой защиты. Гуров чувствовал это. Мухалишин прятался за ними, и если он спрячется еще глубже, то достать его оттуда окажется задачей прямо-таки невыполнимой. Полковнику же хотелось совсем другого.

Мухалишин же, отвернувшись от них, демонстративно прошел вдоль стены и занял горизонтальную позицию на тренажере со штангой, полотенце пристроил в ногах, сомкнул пальцы на стальной перекладине, рывком сдернул штангу с держателя и опустил ее себе на грудь. Гуров не торопился возобновлять прерванную беседу, интуиция подсказывала ему, что сегодня из Мухалишина ничего вытащить не удастся. Не в том он состоянии. Но полковник уже составил для себя план действий. Минуты три-четыре он молча наблюдал за тем, как чемпион выжимает от груди штангу. Десять раз, пятнадцать, двадцать. Вены вздулись на шее у Мухалишина, он упорно продолжал делать жим за жимом.

– Мы только хотели сказать тебе, – негромко произнес Гуров, посчитав, что пауза затянулась более чем достаточно, – что никто не считает тебя виновным в смерти Свешникова. Однако у нас есть все основания подозревать, что происшедшее не было случайностью. Просто кто-то очень красиво разыграл комбинацию. Как по нотам. И от Игоря избавился, и тебя подставил под удар. – Полковник блефовал, но твердо верил в правильность выбранной им стратегии. В человеческой психологии за время работы в уголовном розыске он успел здорово поднатореть. – Ясное дело, что тебе сейчас нелегко, но дело это нечисто, и нам нужно досконально в нем разобраться.

Мухалишин не ответил. Он продолжал хранить тупое молчание, выжимая от груди штангу. Еще два жима. Затем еще. Движения его стали более медленными, напряженными. Струйки липкого пота катились по вискам и мутными каплями падали на бетонный пол. Он даже не смотрел на разговаривающего с ним полковника, откровенно игнорировал его.

– Дело, конечно, твое, – Гуров отошел от него. – Ни я, ни мой напарник не можем принудить тебя к откровенности. Но если ты что-то вспомнишь, что-то посчитаешь необходимым довести до нашего сведения, свяжись со мной.

Полковник достал из кармана визитку и осторожно положил ее поверх мокрого от пота полотенца боксера. Мухалишин еще дважды выжал штангу, а затем подрагивающими от напряжения руками опустил ее обратно на рычаги и несколько секунд неподвижно лежал на тренажере, восстанавливая дыхание. Крячко наблюдал за ним со стороны. Он не разделял миролюбивую позицию напарника по отношению к этому человеку и не понимал, почему Гуров ведет себя с ним подобным образом. Если уж он и в самом деле считает, что в гибели Свешникова есть какой-то подвох, то было бы гораздо проще и эффективнее вытрясти нужную информацию из всех, кто мог ею располагать. А Мухалишин – убийца Свешникова. Пусть невольный, но убийца.

Боксер сел, взял полотенце и вытер им лицо. Визитка Гурова, покрутившись в воздухе, упала на пол. Мухалишин даже не взглянул на нее.

– Ты ведь был знаком с Игорем не только по рингу. Верно? – Полковник выстрелил наугад, но по тому, как вновь задергалось правое веко нового чемпиона, понял, что его слова были не так уж далеки от истины. – Вы общались?

Никакого ответа.

– В последнее время Свешникова что-то беспокоило. Возможно, ему угрожала опасность. Он это чувствовал… Подумай об этом. И постарайся вспомнить.

– Игорь уже мертв, – сухо отозвался Мухалишин. – И это я убил его. Я! Но это было не специально, – он отшвырнул полотенце в сторону. – А то, что вы намерены копаться в его прошлом, ему самому никак не поможет…

– Как знать, – не согласился с боксером Гуров.

– Чего вы хотите? – Петр поднялся на ноги.

Рост Мухалишина и рост полковника Гурова были одинаковыми. Сходными были и их комплекции. Во всяком случае, если Гуров и уступал в ней чемпиону России, то совсем немного. Мужчины открыто смотрели в глаза друг другу, и разделявшее их расстояние позволяло Гурову ощущать на лице тяжелое горячее дыхание спортсмена.

– Чтобы ты подумал.

Гуров развернулся и направился к выходу из тренировочного зала. Боксер смотрел ему вслед, но окликнуть так и не решился. Закрывая дверь, полковник краем глаза заметил, как Петр поднял с пола его упавшую визитку.

– Лучше бы я ему рыло начистил, – Крячко шел рядом с напарником, опять погрузив руки в карманы.

Гуров остановился у основания лестницы, достал пачку сигарет, вынул себе одну и предложил Станиславу. Тот не стал отказываться.

– Вот поэтому-то я редко и даю тебе возможность для проявления инициативы, – нравоучительно произнес Гуров, пуская дым в сторону. – Ты бы таких дров успел наломать – не разгребешь.

– Ой, вот только не надо этого, – отмахнулся Крячко. – Это еще спорный вопрос, кто кому больше нужен. Если бы не ты, я бы вообще начхал на это дело. Ничего тут нет, Лева, говорю тебе. Или, по-твоему, у меня интуиции совсем нет?

– Нет.

– Это тебе только так кажется.

Они миновали охранника на выходе, и тот нарочито отвернулся в сторону, сделав вид, будто его только сейчас заинтересовали какие-то объявления, вывешенные у входа. Крячко многозначительно хмыкнул. Друзья вышли на улицу. Город уже полностью окутали вечерние сумерки, а в воздухе пахло предстоящей грозой. Машин на стоянке стало на одну меньше, и Гуров, задрав голову, всмотрелся в окна второго этажа. Так и есть. Свет в рабочем кабинете Велиханова потух. Директор комплекса поспешно слинял сразу же после беседы с сыщиками. Еще один настораживающий факт. На мгновение у Гурова мелькнула мысль вернуться и спросить у охранника, во сколько конкретно и с кем уехал Леонид Павлович, но потом он решил этого не делать. Скажет ли местный страж порядка правду – большой вопрос, а вот то, что он донесет об этом своему боссу – так это наверняка. Полковник решил, что не стоит порождать у Велиханова ненужные подозрения.

– Зачем тебе вообще это надо? – не унимался Крячко, не забыв при этом проводить долгим взглядом стройную блондинку с распущенными до плеч волосами в стильном сиреневом плаще. – Даже если, я подчеркиваю, заметь, даже если в этой истории с гибелью Свешникова что-то не так, какое нам до этого дело? Не таким уж близким приятелем он был нам когда-то. А то, чем он занимался после, – его сугубо личное дело. Официально дело закрыто и…

– Стас, – Гуров резко остановился в двух шагах от своего «Пежо» и развернулся лицом к напарнику. – Он позвонил мне. Я склонен полагать, что это был скрытый сигнал о помощи. Понимаешь?

– Не совсем.

– Ему нужна была помощь, и он позвонил мне. Значит, он считал, что на меня можно положиться. Он рассчитывал на мою поддержку.

– Черт возьми, Лева! Он даже ничего не сказал тебе толком.

– Не решился.

– Бред. Тебе надо лучше спать по ночам. А то мерещатся черти там, где их нет, – Крячко раздраженно отбросил докуренную сигарету, метя в урну, но промахнулся. – Ладно. Что толку с тобой спорить? Куда мы теперь?

Гуров разместился за рулем «Пежо», а его напарник традиционно занял место рядом. Придерживая руль и направляя автомобиль к выезду со стоянки, другой рукой Гуров достал свой блокнот.

– На Армейскую, тридцать один, – сказал он. – Надо взглянуть на ту девушку, которую Игорь выбрал себе в спутницы жизни, и пообщаться с ней. Она-то уж точно должна знать, что творилось с ним в последнее время.

– А если она скажет, что все было в порядке, ты успокоишься?

– Возможно.

Глава 3

Закрытый спортивный клуб «Рекрут» на Калининском проспекте был известен в столице многим, однако попасть в него имели право только официальные члены, московская элита, «золотая молодежь». Владельцем клуба был бывший номенклатурный работник Валерий Александрович Фролов. Он моментально понял, что в новые времена жить можно не только не хуже, чем в старые, но и гораздо лучше.

Каждые выходные, начиная с вечера пятницы и заканчивая вечером воскресенья, в «Рекруте» проходили подпольные бои без правил. Игры весьма жестокие, но очень уж почитаемые той самой «золотой молодежью» и приносившие Фролову немалый доход. Дела Валерия Александровича с каждым годом все успешнее шли в гору, он зарабатывал себе не только солидный капитал, но и уважение в определенных столичных кругах. О нем даже стали ходить по городу слухи, как правило, повествующие о его жестокости, которые, к слову сказать, были не так уж и далеки от истины.

Сегодня Фролов приехал в «Рекрут» ближе к полуночи. На ходу расстегнув свое дорогое кашемировое пальто и сдвинув шляпу на затылок, он пересек просторный светлый вестибюль первого этажа, не обратив ни малейшего внимания на грузного усатого швейцара, согнувшегося при виде хозяина в почтительном полупоклоне, энергично поднялся на второй этаж и отомкнул ключом дверь своего личного кабинета. Шляпа полетела в кресло, следом за ней туда же упало и кашемировое пальто Фролова. Теперь он был в свободного покроя костюме стального оттенка и отливающем в голубизну тонком галстуке.

Не останавливаясь, Фролов прошел к дальней стене кабинета и распахнул дверцы встроенного в стену бара. Раздался мелодичный перезвон, и Валерий раздраженно чертыхнулся. Пощелкав в воздухе пальцами, он выудил из бара бутылку рома и круглый пузатый фужер, наполнил его почти наполовину и вернул бутылку на прежнее место. Поразмыслив секунду-другую, он вновь снял ее с полки, поставил фужер на столик, а из внутреннего кармана пиджака выудил фляжку, изогнутую в форме полумесяца, свинтил крышку, и все содержимое бутылки перекочевало во фляжку. Она исчезла во внутреннем кармане, а опустевшую бутылку Фролов небрежно бросил в стоящее неподалеку мусорное ведро и с удовольствием повел своим огромным носом, улавливая распространившийся в воздухе запах рома.

Взяв со столика фужер, Валерий сел в удобное кресло с высокой спинкой, стоящее напротив того, в котором лежали его пальто и шляпа. Вытянул ноги. Разглядывая, как преломляются о стенки фужера лучи электрического света, Фролов слегка взболтал напиток, а затем отправил его в рот, блаженно прикрыл глаза, посидел так с минуту и всем своим естеством почувствовал, как дурное настроение, преследующее его сегодня с самого утра, отступает под натиском алкоголя.

Минут пять он оставался неподвижен, наслаждаясь изменениями в организме, затем достал из висящего на брючном ремне кожаного футляра мобильный телефон.

– Женя, здравствуй, – Валерий Александрович говорил глухо и после каждого слова делал небольшую паузу, набирая в легкие воздух. – Я уже у себя. Только что приехал. Все в порядке?

– В полном, – бодро отрапортовал собеседник и тут же с усмешкой добавил: – Вроде бы. Как говорится, если у тебя нет проблем, значит, ты не живешь, а существуешь.

– Это верно, – согласился Фролов. – Что там у нас с Велихановым?

– Приехал. Я виделся с ним минут десять назад в баре. Скорее всего, там и сидит до сих пор. Куда ему деваться-то? К тому же он сам сказал мне, что останется на сегодняшние бои.

– Отлично, – одобрил Фролов. – Ты сам-то, надеюсь, не злоупотреблял в баре?

– Обижаете, Валерий Александрович, – в шутку надулся собеседник. – Я же себе не враг. Перед боем ни капли в рот. Мне к вам зайти? Для напутственного слова.

– Зайди, – Фролов потянулся и поставил пустой фужер на столик. – Только не сразу. Сначала пришли ко мне Велиханова. А потом уже сам. Минут через двадцать.

– О’кей.

Фролов встал, взял с соседнего кресла пальто и повесил его в шкаф, сверху на крючок пристроил и шляпу. Едва он проделал все это, как в дверь постучали.

– Войдите.

Велиханов вошел. Его седые волосы были заметно взъерошены, и по образовавшимся на белках глаз многочисленным красным прожилкам Фролов понял, что Леонид Павлович успел изрядно принять в баре на грудь за те десять минут, что он провел в ожидании владельца клуба.

– Проходи, Леня, садись, – Фролов указал гостю на освободившееся кресло и после того, как тот опустился в него, сам занял прежнее место.

Велиханов принюхался.

– Ромом пахнет? – догадался Фролов. – Выпить не предложу пока. Сначала о деле.

– У меня сегодня менты были. – Велиханов постарался принять в кресле удобную позу, но внутреннее напряжение так и не позволило ему этого сделать.

– Ты уже говорил.

– Нет, не те, которые с утра, Фрол, – Велиханов помотал головой. – Другие.

– Какие другие?

– Из Главного управления. Двое. Один из них полковник Гуров.

– Кто это?

– Ты не знаешь Гурова? – удивился Велиханов. – Черт, значит, тебе повезло, Фрол. Это ушлый ментяра. Мне приходилось с ним сталкиваться раньше. Если чего нанюхает – живьем не слезет. Дотошный, сука, но в то же время умный и цепкий. С ним надо держать ухо востро. Мне очень не нравится тот факт, что он нарисовался на горизонте.

Фролов внимательно слушал собеседника, лениво покачивая носком ботинка. Его бесцветные глаза не выражали абсолютно ничего. Когда у него был такой взгляд, он производил впечатление слепого человека.

– Ну и чего он хотел? – спросил Валерий, когда директор «Атланта» замолчал.

– Все того же. Интересовался гибелью Скорпиона.

– Вот как! А днем ты сказал мне, что дело закрыто.

– Сказал. Так оно, собственно, и было, а потом…

– Что?

– Гуров.

Фролов скрестил руки на груди. Он был абсолютно спокоен и невозмутим. Новость, принесенная Велихановым, нисколько не обеспокоила его.

– Да что ты так занервничал с этим Гуровым? – сказал он. – Обычный мент, даже если и ушлый. Наплюй. Я позвоню завтра одному человечку, узнаю, что там с делом, а заодно и выясню, что это за Гуров такой грозный, который дрожь на тебя нагнал. Лучше скажи, ты нашел мне нового человека вместо Скорпиона?

– Нашел. Андрей Баркетов. Он молодой еще, конечно, но с норовом. И язык за зубами держать умеет. А главное, он сейчас плотно на мели. Одним словом, самое то, что тебе нужно.

– Надо взглянуть на него. Пришли его ко мне на днях, я посмотрю, – резюмировал Фролов. – Если подойдет, возьму его в «Рекрут». Само собой, ты тоже получишь свою долю. Да вздерни ты нос, Леонид! Совсем закис. Что с тобой?

– Проблем куча, – признался Велиханов и снова принюхался к витавшему в воздухе запаху дорогого рома. – И все из-за смерти Скорпиона. Ты не представляешь, в какой я оказался заднице. Менты, которые меня осаждают, – это еще полбеды. Телефон разрывается, Фрол. Арендаторы на уши встали.

– А они-то чего встали?

– Репутация комплекса под угрозой. Моральный ущерб и вся такая прочая байда… Каждый хочет поиметь свою выгоду от случившегося или просто кинуть. Но в любом случае личный интерес…

– Такова жизнь, – философски произнес Фролов. – И люди такие, и времена. Тут уж ничего не поделаешь, брат.

– Я понимаю, – Велиханов невесело усмехнулся. – Только мне от этого понимания не легче. Я в трубу вылечу. Мне нужен турнир, Фрол. Достойный турнир. Мухалишин против какого-нибудь бойца, который не хуже его.

Пухлые губы Фролова тронула улыбка. Он прекрасно понял, к чему клонит собеседник. Уж слишком прозрачный намек. А еще сидит и упрекает тех, кто печется о личных интересах. Лицемер!

– Ну эта проблема вполне решаема, – неторопливо сказал он.

– Правда?

– Конечно. Возьми хотя бы Женьку. Он, конечно, не Скорпион, упокой господи его душу, но Мухалишина твоего на обе лопатки опрокинет. Раунде так в третьем-четвертом, я думаю. Можем даже пари заключить, если хочешь.

– Нет, от пари я, пожалуй, воздержусь. – Велиханов покачал головой. Было заметно, что настроение его мгновенно улучшилось. – А Женьку Демьянова я бы и впрямь взял. Это мысль толковая. Спасибо.

– Да всегда пожалуйста, брат. – Фролов поднялся с кресла и прошел к бару. Велиханов наблюдал за ним, затаив дыхание. – Ты ведь собирался остаться сегодня на бои? Или нет?

– Собирался.

– Ну вот, заодно еще раз глянешь, каков он на ринге.

– Я уже видел.

– Посмотришь, в какой он форме теперь.

Фролов открыл бар, прошелся рукой по полкам и остановил свой выбор на бутылке французского вина. Сам он никогда не пил ничего, кроме рома, но держал прочие напитки для визитеров. Он наполнил бокал на тонкой ножке и протянул его Велиханову.

– Держи.

Себе Фролов плеснул из фляжки в использованный ранее фужер. На этот раз немного, почти на самое донышко. Мужчины чокнулись и выпили. Теперь Велиханов уже не был так напряжен, как в момент своего прихода. Откинувшись на спинку кресла, он прищурился, подобно коту, объевшемуся хозяйской сметаны.

– Хотел спросить тебя еще вот о чем, Фрол, – растягивая слова, произнес он.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.