# Мертвец – это только начало

Евгений Сухов

Когда обугленное тело криминального авторитета Кулика обнаружили в сгоревшем автомобиле на окраине Москвы, многие вздохнули свободно. Менты поскорее закрыли дело, братва из конкурирующих группировок занялась привычными заботами. Неспокойно только майору Шевцову – чувствует он нутром, что здесь что-то нечисто. А когда в городе происходит дерзкое и кровавое ограбление инкассаторов, его сомнения перерастают в уверенность: наглое нападение средь бела дня, четкая слаженность действий, пять трупов – уж больно все это напоминает хорошо знакомый оперативнику почерк…

## Глава 1

Этот вечер Стась Куликов решил посвятить Ольге. Он не любил бывать в незнакомых ресторанах, а предпочитал места, к которым привык. Где каждый, от официанта до директора, считал за честь иметь клиентом такого уважаемого человека.

Ольга выбрала ресторан «Прага», и Стась немедленно согласился.

Славик, услышав про желание шефа, неожиданно возразил:

– Я бы не советовал туда являться, Стась. В последнее время у него дурная репутация.

– Отчего?

– Клиентуры постоянной нет, собираются там всякие залетные.

– Под кем сейчас этот ресторан?

– Раньше был под Сашей Маленьким, он умел наводить порядок, а когда его грохнули, «крыша» менялась трижды. Вокруг этого кабака столько крови пролилось, что и подумать страшно, – театрально закатил глаза Славик. – Вообще-то его держали долгопрудненские, но в пае с таганскими. Вот такой получается симбиоз. Авторитетов сейчас там у них повыбили, одна молодежь осталась, а авторитет у них не тот, что был у стариков. Да и дури в башке куда больше, чем мозгов, – сплюнул в сердцах Славик. – Может, пойдешь все-таки в другой? Могут возникнуть сложности.

– Нет, я обещал.

Славик неопределенно пожал плечами, дескать, я предупредил.

– Может, на всякий случай взять еще кого-нибудь? Мало ли?

Стась неожиданно потерял терпение:

– Ты мне скажи, я еду в кабак на разбор или чтобы отдохнуть с женщиной?

Слава невольно улыбнулся.

– Хорошо, но на всякий случай я переговорю с долгопрудненскими, чтобы осложнений никаких не вышло, мало ли…

Стась перешагнул порог ресторана. Молодежь, сидевшая у самой сцены, лениво и без должного пиетета смерила его взглядами, признавая в нем командированного, который решил оттянуться с молодой дамой по полной программе после утомительного хождения по разным чиновничьим кабинетам.

Мало битые, неискушенные, не сомневающиеся по наивности в собственном бессмертии, глуповатые и дерзкие, они верили, что окружающий мир существует исключительно для них, и даже не подозревали о том, что они – живой щит для тех, кто в действительности является хозяином жизни.

Один из пацанов, нагловатый хмырь с кривой улыбкой, бесстыдно осмотрел Ольгу с ног до головы; взирал так, будто она уже была его вещью, словно был уверен в том, что в следующую минуту, ухватив ее за тонкое запястье, уведет в одну из пустующих комнат.

Подобные посещения всегда связаны с дополнительным напряжением, к ним тоже нужно быть подготовленным. Незаметно для окружающих Стась притронулся к карману брюк – миниатюрный «вальтер», свободно умещавшийся в ладони, придал ему должную уверенность.

Упругая дама с формами тяжелоатлета проводила его к свободному столику у самой стены. При ходьбе ее тело так аппетитно дрожало, что женщина больше напоминала отменный студень.

– Отдыхайте, – улыбнулась она безукоризненными жемчужными зубами и словно бы невзначай коснулась ладонью руки Стася.

По телу электрическим разрядом пробежало нешуточное возбуждение. Не без интереса он всмотрелся в красивое, слегка располневшее лицо дамы. Именно такие женщины в далекой Византии, будучи жрицами, давали первые уроки любви юношам; их дружбой гордились военачальники, а поэты посвящали им стихи.

Наверняка, если бы он остался с ней наедине, даже несмотря на свой не самый молодой возраст, женщина сумела бы показать такой изыск, какой не встретишь в новомодных салонах.

– Я тебя ревную. – Ольга накрыла ладонями руку Стася. – Она на тебя так посмотрела… как волчица. Мне показалось, она хочет тебя проглотить.

– Не получится, – улыбнулся Стась, – от меня у нее будет несварение желудка.

Лощеный официант с одного взгляда определил возможности клиента и сладкоголосо поинтересовался:

– Что желаете?

Куликов оторвался от меню и посмотрел на Ольгу.

– Ты что предпочитаешь, дорогая?

Ольга смущенно улыбнулась:

– Я полностью полагаюсь на твой вкус, милый.

– Тогда начнем с мяса… А впрочем, знаешь что… – Стась неожиданно захлопнул меню. – Давай на свое усмотрение, – продолжил он, глядя на официанта. – Но только самое лучшее.

Тот что-то черкнул в своем блокноте.

– Все понял…

– Я так рада, мы с тобой впервые в таком ресторане. Это для меня настоящий праздник, – призналась Ольга.

– Я тоже счастлив, – улыбнулся Стась, приобняв слегка Ольгу за плечи.

Лицо девушки неожиданно скривилось, как бы от ужаса, и она прошептала сдавленным голосом:

– Господи…

– Что с тобой? – беспокойно поинтересовался Куликов, оглядывая столики.

В зале царили непринужденность и веселье: мужчины подливали дамам в бокалы вина и что-то шептали им, наверняка очень рискованное. Непристойности способны заводить женщин не только в постели, но даже за ресторанным столиком. Если это не так, тогда откуда в их глазах такой сумасшедший блеск?

Но Ольга смотрела на пышногрудую молодую брюнетку, уверенно направлявшуюся к выходу. В ней не было ничего такого, что могло бы вызвать ужас. Наоборот, она была на редкость сексапильной и прекрасно знала, что мужчины выворачивают шеи, чтобы посмотреть на ее круглую попку, обтянутую черной лайкрой.

Как бы нечаянно она заметила сидящую Ольгу и с тихим ликованием, картинно всплеснув руками, повернула к их столику.

– Боже мой, Оленька, какая встреча, – радовалась пышногрудая, – дай я тебя поцелую. Где же ты так долго пропадала? Мы все по тебе скучали, я и девочки. Хоть наведывалась бы иногда.

Ольга натянуто улыбалась, подставляя для поцелуя раскрасневшуюся щеку.

– Понимаешь, меня здесь не было… просто я уезжала к матери. Долгое время я была у нее.

– Ты бы хоть познакомила меня со своим кавалером, – сказала женщина, – все-таки мы с тобой давние подруги, и меня очень интересует, чем ты живешь.

В меру короткое черное, сильно обтягивающее платье делало ее необыкновенно привлекательной. Вероятно, она потеряла бы много, если бы предстала в наряде Евы. Сейчас за черной переливающейся материей пряталась тайна, которую хотелось раскрыть. Подруга стояла около столика, слегка наклонившись, и Стась невольно заглянул в вырез тугого платья. То, что он там разглядел, всерьез заставляло задуматься о том, что женщина послана на землю дьяволом, дабы вводить в искушение. На левой груди он увидел аккуратненькую черную родинку, и она подействовала на него неожиданным образом – Стась едва удержался от того, чтобы погладить ее.

– Это мой… старинный приятель… Его зовут Стась.

– Очень приятно, – произнесла девушка, протягивая руку, – а меня зовут Зоя.

Секунды две Стась колебался, что же делать с узкой ладошкой, а потом бережно пожал.

– А можно, я с вами пока посижу? – Зоя капризно надула губы. – Представляете, я договорилась встретиться со своим другом, а он почему-то не пришел. Мне бы уйти отсюда, но я так редко выбираюсь в рестораны, вот и решила остаться.

– Правильное решение, – согласился Стась. – Присаживайтесь, – гостеприимным жестом указал он на свободный стул.

Зоя поспешнее, чем следовало бы, села, вызвав у Куликова едва заметную улыбку.

– Ой, если бы ты знала, Оленька, как я по тебе соскучилась, – источала дружелюбие Зоя, – мы с девочками тебя часто вспоминали. Все думали, где ты, чем занимаешься. И надо же, ты здесь. Я им обязательно о тебе расскажу.

– Уж непременно расскажи, – учтивая улыбка Ольги переродилась в едкую гримасу, – сделай такую милость.

Стась посмотрел на каждую из девушек, после чего недовольно протянул:

– Что-то я ничего не понимаю. У меня такое впечатление, будто вы гораздо больше, чем… обыкновенные подруги.

– Ты совершенно прав, Стась, – теперь лицо Ольги вновь сияло обычной благожелательностью, – у нас с Зоей давние отношения. – И, едва сдерживая прорывавшееся бешенство, она потянула Зою за рукав и жестко произнесла: – Пойдем-ка, подруженька, в сторонку, у меня к тебе есть небольшой разговор. Ты не возражаешь, Стась?

Куликов сконфуженно улыбался. Он понимающе поднял руки вверх:

– Как же я могу отказать, если женщина просит? Вы свободны, дамы.

Зоя поправила сползший набок вырез и сказала капризным голосом:

– Что ты делаешь, ты порвешь мое новое платье.

Улыбка Ольги превратилась в оскал:

– Ничего! Профессия у тебя прибыльная, купишь еще.

– Послушай, что ты о себе возомнила? – грубовато произнесла Зоя, поднимаясь. Сейчас она мало напоминала царицу зала, какой казалась каких-то несколько минут назад, теперь это была торговка, раздосадованная упрямством покупателя. Изменился у нее даже голос, он больше напоминал крик взлетевшей вороны. – Да ты такая же, как и…

Ольга крепко дернула ее за руку и сквозь зубы, с ненавистью, на которую способна женская натура, процедила:

– Или ты сейчас же пойдешь со мной, или я выцарапаю тебе глаза на виду у всего зала.

Несколько секунд Зоя молчала, раздумывая, а потом, нервно улыбнувшись, ответила:

– Ну пойдем. Мне будет очень интересно услышать, что же ты мне такого наплетешь, – и, не оборачиваясь, заторопилась к выходу.

Неслышно, как это умеют делать только служащие ресторанов, из-за спины появился официант с подносом в руках. Быстрыми умелыми движениями он расставил на столе заказ, не без некоторой торжественности установил в самый центр бутылку шампанского и с проворством шаровой молнии исчез, оставив после себя аромат приятного парфюма.

Стась без всякого интереса ткнул в мясо ножом – жестковато, лучше начать с салатика из капустки, оно и полезней будет. И, подцепив вилкой мелко порубленные листья, щеголевато отправил их в рот.

Появилась Ольга:

– Пойдем отсюда.

На щеках у нее был легкий румянец, в уголках глаз темные разводы от потекшей туши.

– Ты позабыла, мы сегодня собирались устроить для себя праздник. Ты хочешь уйти, даже не выпив бокала шампанского?

– Оно мне в глотку не полезет, – призналась Ольга. – Так ты идешь? Или я уйду одна?

Напряженная и нервная, как волчица перед броском, она выглядела еще более желанной. Страсть, дремавшая где-то на дне ее души, вырвалась и отразилась на ее лице насыщенным красным цветом и блеском в глазах. Гнев определенно украшал ее. Боже мой, оказывается, его любимая женщина может быть и такой.

– Ты сейчас необыкновенно красива…

– Послушай…

Стась пожал плечами, бросил на стол деньги и, бережно взяв под локоть Ольгу, пошел из зала.

Славик и не скрывал, что скучает. Посещение подобных заведений для него всегда было мукой. Обидно было строить из себя трезвенника, когда босс, удобно устроившись за столиком с дамой, попивает шампанское, и при этом нужно оставаться еще и бдительным, чтобы какой-нибудь кретин не пальнул ему в затылок во время приема пищи.

И когда Стась с Ольгой вышли, он с облегчением подумал о том, что на сегодня его вахта закончена и остаток вечера он может провести в казино. Распахнув дверь, Славик галантно пропустил вперед Ольгу. Кроме крепкого кузова бронированный «Мерседес» обладал еще массой удобств – Стась нажал на крошечную кнопочку, и металлизированное стекло с тихим шорохом отделило их от водителя.

Машина медленно тронулась.

Ольга молчала.

– Ты хотела мне что-то сказать, девочка? – произнес Стась, обхватив девушку за плечи.

– Пусти меня, – передернула плечами Ольга. – Ты ведь все знал, ты специально это подстроил.

Куликов неторопливо убрал руку.

– Если ты желаешь, моя детка, пожалуйста, я не притронусь к тебе даже пальцем, но хочу спросить: кому от этого будет хорошо?

– Я ненавижу тебя! – неожиданно проговорила Ольга.

Глаза девушки сделались очень холодными и злыми.

– Отчего же? – Куликов стойко пытался сохранить остаток спокойствия.

– Ты все знал! Знал! Как ты мог!..

– Разумеется, детка. – Стась уже не мог остановиться, он не сознавал, что своими словами жестоко ранит ее. – Я всегда навожу подробнейшие справки о тех людях, с которыми имею дело. Я даже встречался с твоими благодетелями и хочу тебе сказать, что ты им запомнилась и они отзывались о тебе весьма лестно.

Ольга больше не могла сдерживаться и горько заплакала, уткнувшись в колени лицом и безжалостно растирая тушь по щекам. Ей было больно, как никогда. И это его она так сильно любила!

– Как же мне теперь быть? – подняла Ольга глаза, полные отчаяния. – Как же нам теперь находиться рядом?

Стась посмотрел в окно: мимо проносились невысокие панельные строения, неторопливо огромными кораблями проплывали архитектурные монстры, мелькали бетонные фонарные столбы, неподвижными часовыми застывшие вдоль дороги, суетливо пролетали прохожие.

Слава крутанул руль вправо, объезжая многотонный грузовик, и, нажав на педаль, уверенно обогнал длинную ленту машин, собравшихся у светофора. Перекресток «Мерседес» пересек в тот самый момент, когда зажегся желтый свет, и, не сбавляя скорости, свернул в ближайший переулок, заставив отскочить на тротуар двух парней.

– Как и прежде. – Стась всегда считал, что сам не склонен к сентиментальности, но сейчас неожиданно для него самого в голосе пробились взволнованные нотки. – Только знаешь, в чем твоя вина? – «Мерседес» круто завернул влево и, едва не обдирая покрышки о бордюры тротуара, устремился по узкой улице. Стась невольно опрокинулся на Ольгу и, слегка прижавшись к ней, продолжал с прежней нежностью: – Ты нужна мне, девочка. Я никому и никогда не говорил таких слов, но ты мне нужна куда больше, чем мать с отцом. Просто я очень не люблю, когда мне говорят неправду, и, как правило, я наказываю таких людей. Тебя же мне пришлось наказать вот таким образом, – печально улыбнулся Стась.

– Значит, я была права, эта встреча была не случайна? Выходит, ты сам все это подстроил!

Ольга пыталась отстраниться, но руки Стася стальными обручами продолжали сжимать ее плечи, не давая пошевелиться.

– Да, моя девочка, мне пришлось немало потрудиться, чтобы узнать, кто ты такая. И теперь я могу сказать с уверенностью, что знаю о тебе куда больше, чем твоя собственная матушка.

– Может быть. – Ольга отвернулась, не в силах оттолкнуть от себя Стася. – Она много чего обо мне не знает. Для нее я все та же чистая девочка, какой когда-то покинула отчий дом.

– Теперь ты успокоилась?

– Немного.

– Я поговорил не только с твоими подругами, как это сказать помягче… по бизнесу. Но еще и с вашей «мадам». Весьма колоритная особа.

– Отпусти ты меня, наконец! – передернула плечами Ольга. – Ну куда я денусь из машины.

– А вот это верно, – скрестил руки на груди Стась. На некоторое время он как бы забыл про Ольгу, а потом повернулся к ней вновь. – Ты этим начала заниматься три года назад?

– Да. Я не думала, что так сложится. – Она закусила губы и снова отвернулась. – Я родилась под Питером. Есть там один небольшой поселок, где обычно останавливаются дальнобойщики. Пятнадцатилетняя девчонка там стоит килограмм колбасы и поллитра водки. Ты знаешь, – хмыкнула неожиданно Ольга, – я пользовалась спросом, иные шоферы отдавали за меня даже деньги. Тем и жили. Чего ты кривишься, Стась, ты, видно, никогда не знал по-настоящему, что такое нужда. Нас у матери было пять девчонок, мы, две старшие, уже на дорогу выходили, чтобы остальных прокормить. Хорошо, если хоть колбасы давали, а то случалось, переспит, а потом хрясь тебе кулаком в зубы и пошел к своей машине. Вот такая благодарность, а управы на него не сыскать.

– Несладко тебе было.

– Не то слово, – согласилась Ольга. – У тебя закурить-то есть?

– Ты уже давно не курила, – достал Стась из кармана пачку «Кэмела».

Ольга вытащила сигарету и едко произнесла:

– Бросишь тут с тобой курить. Думала, начну новую жизнь, уж теперь-то будет все хорошо, только начала чувствовать себя человеком, а меня опять мордой в мое грязное прошлое, мол, не высовывайся. Это я с виду красивая и ухоженная, а внутри меня такая дряхлая старуха живет, – разоткровенничалась она, нервно прикуривая сигарету. – Иногда смотрю на какую-нибудь бабушку и думаю: боже мой, а ведь если сравнить жизнь этой старухи и мою, то она в сравнении со мной покажется невинным дитем. Мне пришлось такое пережить, что и не расскажешь!.. Изменить мужу для нее было героическим подвигом, а для меня переспать сразу с тремя крепкими мужиками – сущая забава. – Она умело втянула в себя дым и, закрыв глаза, держала его в легких несколько долгих секунд, а потом осторожно выдула тоненькую струйку через чуть приспущенное окно. – Ты, например, меня можешь представить героиней группового секса? – с вызовом посмотрела Ольга на Стася.

Куликов не отвел взгляда, хотя у самой его переносицы неприятно надломилась поперечная складочка.

– Представляю. Я даже видел эти кадры и знаю, где происходило подобное мероприятие.

Ольга невольно закрыла лицо руками.

– Боже мой, мне стыдно! Ты не представляешь, как мне стыдно! И ты после этого еще со мной разговариваешь, узнав обо мне все! Другой на твоем месте вышвырнул бы меня из машины прямо на ходу.

– Мне бы не хотелось повторяться, Ольга, но ты нужна мне… даже такой. Ты моя судьба, а ее, как ты знаешь, не выбирают. Я просто хотел бы услышать все это от тебя, а не от людей, для которых ты была обыкновенной вещью. Так я слушаю тебя… как все это началось?

Ольга заметно успокоилась. Выдвинув пепельницу сильным, почти мужским движением, раздавила окурок, просыпав темно-зеленый табак.

– Обыкновенно. Приехала в Москву, полная надежд, со своим парнем. Красивая, стройная, думала стать манекенщицей, а мой обормот проигрался в карты на второй же день, и мне пришлось отрабатывать его долг в «Массажном салоне». Называется красиво, а на деле самый обыкновенный бордель. Небольшая двухкомнатная квартира, набитая пятнадцатью девками. Через каждые полчаса приходит клиент и выбирает кого-нибудь из нас. Бывало, до того наработаешься, что потом врастопырку ходишь.

– Что стало с тем парнем?

В глазах Стася появился металлический блеск, незнакомый Ольге прежде. Глядя на его застывшее лицо, вполне можно было поверить во все ужасные слухи, что вертелись вокруг его имени.

– Зарезали его, – безразлично махнула рукой Ольга. – Он потом опустился, стал бомжевать, ночевал по подъездам. Прибился к какой-то группе таких же. А дисциплина у них там строгая. Что-то сказал не то, вот его и не стало. А что?

– Да так, – неопределенно проговорил Стась. – Я бы с ним сам потолковал. Самая большая твоя ошибка, что ты не совсем верно сказала мне о своих двух мужчинах. Я ведь тебе поверил. Ладно, что об этом, забудь!

– А куда мы едем? – посмотрела Ольга в окно.

– Сейчас все узнаешь. Я приготовил тебе небольшой сюрприз. Очень надеюсь, что он тебе понравится.

Машина мягко притормозила и прижалась к обочине, шугнув стайку воробьев. Славик мгновенно выскочил из салона и, обогнув капот, распахнул дверцу.

– Все готово? – лениво поинтересовался Куликов.

Стараясь не смотреть на зареванную Ольгу, которая поспешно краем платка удаляла следы расплывшейся туши, Слава сдержанно ответил:

– Да. Пока вы разговаривали, я успел созвониться. Нас ждут.

Ольга огляделась по сторонам. Район, куда они приехали, находился на самой окраине Москвы. Рядом с безвкусными пальцеобразными высотками просматривались двухэтажные покосившиеся бревенчатые строения, которые, казалось, должны развалиться от первого чиха. Здесь же небольшая колонка с цементным стоком. А поодаль стройплощадка, отгороженная высокими бетонными плитами. Внутри территории два разобранных бульдозера и множество покрышек и деталей от техники, разбросанных повсюду. Не зная, что строительство здесь было заморожено лет пять назад, можно было бы предположить, что тут проходили бои местного значения. У самого забора покосившаяся сторожка с фанерой вместо стекол. Через узкие щели пробивался тускло-желтый свет, как свидетельство того, что жизнь здесь с наступившей разрухой не угасла.

Осторожно, как если бы ступали по минному полю, все трое направились к сторожке, перешагивая через слипшиеся комья земли и стараясь не оступиться в многочисленные рытвины.

Слава негромко постучался, и тотчас из глубины раздался недружелюбный окрик:

– Кого несет?

– Открывай, свои, – дружески протянул Слава.

Щелкнул замок, сердито брякнула о косяк отцепленная цепь, и дверь, скрипуче повернувшись на петлях, приоткрылась.

В проходе гостей встретила унылая физиономия с семидневной щетиной на щеках.

– Проходите. – Мужчина отступил немного в сторону, пропуская Стася, готового разворотом плеч снести хиленький косяк.

Следом, едва поддерживаемая за локоток Славой, вошла Ольга. В центре комнаты на вращающемся стуле спиной к двери сидела брюнетка.

– Ковыль, поверни ее, – распорядился Стась, шагнув ближе.

– Поговорить хочешь, сучка? – потянул Сергей за плечо женщину.

Стул, жалобно скрипнув, повернулся вокруг оси, и на вошедших испуганно взглянула женщина лет сорока. Серые глаза на высохшем лице казались огромными и делали ее похожей на сову.

– Узнаешь? – спросил Стась у Ольги, которая, едва переступив порог, с ужасом ее разглядывала.

– Да, – наконец произнесла она, чуть разлепив слипшиеся губы.

– А ты узнаешь эту милую девушку? – взял Стась за подбородок женщину. – Только прошу тебя говорить откровенно, – добавил он проникновенных ноток, – а то я очень не люблю совершать насилие… тем более над женщиной.

Брюнетка, вытаращив на Стася ошалелые глаза, пролепетала сдавленным голосом:

– Да, я узнаю ее, она была одной из моих девушек.

– Видишь, как славно у нас с тобой получается. Ты баба понятливая и, я бы даже сказал, разговорчивая, – улыбнулся Стась. – А теперь ответь мне, зачем ты обижала это чудное создание?

– Я ее не обижала, – плаксиво залопотала брюнетка, – у меня была своя работа, а у нее – своя. Я даже не знала, кто она такая, мне ее привели и сказали, чтобы я ее загрузила по полной программе.

– Я вижу, ты немало заработала на этой девочке, – Стась повертел головой, отыскивая, куда бы присесть, и Славик, угадав желание босса, услужливо подставил ему стул.

Теперь они сидели рядышком, едва не касаясь коленями друг друга. Со стороны их можно было бы принять за влюбленную парочку, если бы не глаза женщины, смотревшей на своего кавалера с нескрываемым ужасом.

– Я получала столько, сколько было обговорено «крышей».

– Вижу перед собой очень честное дитя, – погладил Стась волосы брюнетки. – Это так?

Глаза женщины от страха увеличились, и было неприятное ощущение, что ей достаточно будет встряхнуть головой, чтобы они упали на пол скользкими шариками.

– Да, – задрожали ее губы.

– Если это действительно так, ты должна вернуть все причитающиеся ей деньги. Ты посмотри на эту невинную девочку, – повернулся Стась к двери, где с побелевшим лицом стояла Ольга. – Ей страшно при одном воспоминании о вашем сотрудничестве. И кроме тех денег, что ты ей должна, она еще хочет небольшую компенсацию… Ольга, тебя устроит сумма в сто пятьдесят тысяч долларов?

– Да, – машинально ответила Ольга, вряд ли понимая, о чем ее спрашивают.

– Вот и прекрасно, – поднялся Стась, аккуратно поглаживая брюнетку по черным волосам.

Пряди были густые и длинные, хозяйка борделя напоминала черную холеную лисицу, попавшую в западню. Правильные черты лица, лишенные свежести, все же свидетельствовали о том, что некогда брюнетка была весьма привлекательной особой и час уединения с ней требовал немалых средств. Стась старательно намотал пряди на кулак и с лаской в голосе поинтересовался:

– Думаю, ты не станешь возражать против такого предложения?

По щекам женщины, оставляя темный след туши, покатились слезы.

– Это все, что я накопила за свою жизнь.

– Ты получаешь больше, голубушка. – Стась отпустил волосы и очень нежно вытер слезы на ее щеках. – Я дарю тебе жизнь. А она, поверь мне, стоит куда больше всех денег на свете. Так где мы можем взять сто пятьдесят тысяч «зелеными», разумеется, сейчас? – Он слегка ущипнул брюнетку за подбородок. – Только прошу тебя, не надо со мной шутить, сегодня я настроен очень серьезно.

Уже не пытаясь сдерживать слез, брюнетка всхлипнула и, некрасиво открыв рот, негромко заревела:

– Они в моей квартире… в ванной… В правом углу на полу черная плитка… а под ней в пакете находятся деньги…

– Вот видишь, как мы умеем хорошо разговаривать и понимать друг друга. Жаль, что мое сердце несвободно, у нас получился бы очень неплохой союз. Ты все слышал? – посмотрел Стась на Ковыля, устало облокотившегося о косяк.

– Да.

– Поезжай и проверь.

– Хорошо.

– А ты, – несильно ткнул Стась пальцем в грудь Славика, – постереги ее. Она кошечка тертая, от нее можно ожидать сюрпризов.

– А как же ты?

– Сегодня ты мне не понадобишься.

– Понял.

Стась повернулся к брюнетке, которая, казалось, успокоилась совсем, и сдержанно, не повышая голоса, произнес:

– А вот это тебе от меня подарок!

Неожиданно в его ладони появился нож, и лезвие, заточенное словно бритва, полоснуло левую щеку женщины. Из раны на потемневший от грязи пол брызнула ярко-красная кровь.

– А-а! Что же ты сделал! Как я с таким лицом! – закричала брюнетка, зажимая порезанную щеку ладонями.

Очень тщательно Стась вытер хромированное блестящее лезвие краем тряпки, а потом нажатием кнопки спрятал стальное жало в ручку ножа.

– Это тебе предупреждение, крошка. Чтобы ты поняла, что мы очень серьезные люди и не собираемся шутить. В следующий раз, если ты хотя бы заикнешься кому-нибудь о нашей встрече, мое перышко прогуляется по твоему очаровательному горлышку. Уяснила? Ну вот и хорошо. Пойдем, детка, – ласково обратился Куликов к Ольге, которая как изваяние продолжала стоять у самого порога, не решаясь проходить в комнату. – Кажется, ты слегка растеряна. Ну извини меня, я совсем не хотел тебя напугать. Дай я вытру твои слезки. – Он достал из кармана платок и бережно промокнул Ольге глаза. – Ну вот видишь, все позади, теперь тебя никто не тронет. У тебя есть защитник. Ну улыбнись. Улыбнись же! Ты хочешь, чтобы я встал перед тобой на колени?

– Нет! – торопливо произнесла Ольга, щеки ее дрогнули, и губы неохотно разлепились в страдальческую гримасу.

– Ты у меня хорошая девочка. Я знал, что ты меня поймешь, – и, взяв девушку за плечи, слегка подтолкнул ее к выходу.

– Куда мы сейчас? – спросила Ольга.

По ее телу неприятной волной пробежал озноб; одетая в теплый кожаный плащ, она почувствовала невероятный холод, а зубы мелко и противно замолотили дробь.

– У меня такое чувство, что мне дышат в затылок. Поверь, в этих делах я редко ошибаюсь. Нам нужно исчезнуть, Ольга, хотя бы на полгода. А там, когда все наконец утихнет, мы объявимся вновь.

## Глава 2

Шевцов редко обращался за помощью к Афоне Карельскому, но уж если подобное случалось, значит, по-другому поступить было невозможно.

Афоню Карельского многие причисляли к «прошлякам». После последней отсидки, лет шесть тому назад, от воровского дела он отошел и, открыв сапожную мастерскую, промышлял тем, что подбивал набойки на стоптанные каблуки да ставил заплатки на прохудившуюся обувь. Его изредка можно было встретить в дорогих казино и шикарных ресторанах, но и там он вел себя странновато, – выпив рюмку-другую, заведение покидал. Казалось, что он не обращал внимания на свой упавший статус и больше думал о заколачивании копейки, чем о нуждах тех, кто парился на нарах. Но мало кто знал о том, что в его сапожной мастерской, под дубовыми досками, всегда хранилась зеленая наличность – часть районного общака. А неразговорчивые мальчики, невесело подбивающие подошвы придирчивым клиентам, – очень надежная охрана. Подчинялись они смотрящему района, имели привычку никому не доверять и на всякий случай вполглаза наблюдали за Афоней Карельским. Общак – дело святое.