Николай Степанов
Закрытие вечности

– Поздравь меня: я – гений! – прямо с порога заявил Кортинский.

Синяк под глазом, свисающие грязными сосульками длинные патлы и «аромат» перегара слабо соответствовал моему представлению о выдающихся людях. Неужели это Димка, школьный приятель, которого в классе даже девчонки звали не иначе, как «тихоня»?

– Ну, здравствуй, «гений». Хотя раньше я считал, что тебя зовут Дмитрием.

Не обращая внимания на протянутую для приветствия руку (видимо, гениям здороваться необязательно), он сразу прошествовал на кухню, зацепив хозяина локтем. Ну и ну! Я застыл, не зная, как поступить. Летающий крокодил сейчас удивил бы меня меньше, чем нынешнее поведение одноклассника. Тихий предупредительный человек, немного застенчивый, часто неуверенный в себе… И вдруг заявляется нетрезвым, чуть ли не ногой отворяя чужие двери. Может, мужик и вправду открыл новую страницу в науке, от чего голова пошла кругом?

Гость между тем вытащил из полиэтиленового пакета водку и коньяк, по-хозяйски открыл полку и достал три стакана.

– Значит, не веришь, что Дмитрий Кортинский сумел постичь непостижимое? – с вызовом спросил он, разливая «Пшеничную» в две емкости. Третью он до краев заполнил коньяком.

Я оцепенел. Куда ему еще? Надо остановить ненормального. Он же убьет себя.

– Пока вижу, что ты открыл для себя крепкие спиртные напитки. Придется тебя разочаровать: таких гениев у нас миллионы.

Попытка забрать спиртное натолкнулась на яростное сопротивление. Одноклассник одарил меня гневным взглядом и прорычал угрожающе:

– Не трогай. Лучше сядь и слушай.

До недавнего времени Димка не употреблял ни капли жидкости, где мог содержаться алкоголь, даже квас и кефир, а тут…. Тихоня залпом осушил первый стакан и запил его содержимым третьего. Мороз пробежал по коже, но я сел:

– Что случилось? Может, умер кто?

У парня уже лет десять серьезно болел отец. В последние годы Василий Павлович все чаще пребывал на стационаре. Когда я весной заходил к Кортинским, он даже не вышел к нам из своей комнаты, хотя еще совсем недавно радовался любому гостю. Он любил поговорить о жизни, всегда интересовался моими успехами.

– Совсем наоборот! – воскликнул приятель. – Про смерть скоро вообще можно будет забыть.

– Ты, конечно, можешь про нее забыть, но она в свое время о тебе обязательно вспомнит.

– Так было раньше, пока гений Дмитрия Кортинского не разгадал секрет старения.

Точно, мужик спятил. Наверное, у Василия Павловича дела совсем плохи. Надо будет зайти проведать старика.

– Синяк тебе поставили в процессе разгадывания? – спросил я, пытаясь свести разговор к шутке.

– Да нет, немного повздорили с отцом. Рука у него тяжелая.

Димка осторожно потрогал синяк, а меня чуть не передернуло. Что значит – повздорили? С больным? Тяжелая рука? Неужели сынок так довел, что Кортинский-старший не удержался? Нет, у них определенно что-то случилось.

Гость снова влил в себя лошадиную дозу спиртного.

– Неужели ЭТО, – я глазами указал на стаканы, – и есть твоя панацея? Умереть молодым – не значит победить старость…

– Я не спиваюсь, не дрейфь! – перебил приятель и снисходительно пояснил. – На первой стадии вакцина требует больших доз алкоголя, иначе крыша поедет. Через неделю закончится процесс адаптации, и я вступлю в новую жизнь. Без болезней и старения.

– Какая вакцина?

Похоже, крыша у него действительно поехала. Как бы не пришлось в психушку звонить.

– Этого в двух словах не объяснить.

– В русском языке слов много – используй, сколько нужно.

– Сначала выпей со мной, – он кивнул на стакан, к которому я так и не притронулся, и третий раз наполнил два своих. – Предлагаю тост за великого генетика – за меня!

– Рассказывай, – пришлось поддержать тост.

Я знал, что после смерти матери Кортинский стал одержим идеей победить все болезни, которая и привела его на кафедру молекулярной генетики. Он никогда не рассказывал, чем там занимался, отшучиваясь стандартной фразой: «работаем с генами, жертв среди которых пока нет».

– Ты Ветхий завет читал? – начал Димка с неожиданного вопроса.

Я покачал головой.

– А зря. Знаешь, чем Адам и Ева отличались от современных людей до изгнания из Рая?

– Они не носили одежды.

– А еще?

– Полагаю, здоровья у них было куда больше, чем у нас.

– Уже ближе, но и это не главное. Они были бессмертны!

– Насколько я помню – до поры до времени.

– Точно, – подтвердил гений. – Потом Создатель их наказал.

– Имел право. Если дети не слушаются, их наказывают.

– И даже после изгнания из Рая человеческий век исчислялся сотнями лет. А затем становился все короче, – мрачно заметил Кортинский.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.