Анатолий Гончар
Ангелы апокалипсиса

© Гончар А., 2016

© Издание, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

⁂

Автор искренне благодарит Равиля Нагимовича Бикбаева и Владимира Константиновича Олейника, чьими дружескими советами он с удовольствием воспользовался при работе над рукописью.

От автора

Перед вами роман-гипотеза, в котором допустимы некоторые «неточности» и «неправильности». При этом я настоятельно прошу не путать мысли персонажей (зачастую весьма спорные) с мнением самого автора, который очень надеется, что ничего подобного на самом деле не произойдет. Однако, если определенные политические силы будут и дальше нагнетать обстановку, события могут начать развиваться по самому непредсказуемому сценарию.

Пролог

Неопределённость происходящего вымотала.

В то, что дела на Украине разрешатся мирным путём, не верилось. Откровенно говоря, Ефимов устал. Отпуск 2014 года промчался под знаком ожидания беды. Неотвратимость грядущего апокалипсиса давила на нервы не хуже иного пресса. Ефимовское изначальное неприятие ситуации, противление, мольбы о том, чтобы всё разрешилось мирным путём, под тяжестью этого пресса прогнулось, видоизменилось. Бремя дальнейшего ожидания вылилось в бессильное «поскорее бы уж всё началось», с подсознательной надеждой «чем скорее начнётся, тем скорее кончится». Увы, это всего лишь надежды, и неизвестно, суждено им сбыться или нет. А пока… пока всё грозило войной… И она началась – летом 2014 года Донбасс пылал. Относительное затишье, вызванное сентябрьским перемирием, полыхнуло январско-февральской бойней. Новое перемирие наполнилось новыми надеждами с одной и с другой стороны. Но не случилось – не сбылись прогнозы аналитиков и предсказания «пророков» – не дрогнули «Непризнанные республики», не обанкротилась, не замёрзла Украина, не поднялся, сметая всплывшую на поверхность «пену», новый Майдан или Антимайдан. Промелькнула зима, незаметно истаяла весна, пропылило орошаемое редкими дождями лето, прошуршала осень. Прифронтовые стычки сменялись временным затишьем. Ещё одна зима после кровавой месячной рубки замерзла в бесконечных переговорах. Время шло. И вот, когда казалось, что огромной беды уже не будет, полыхнуло: войска Незалежной, накопив силы, накачавшись зарубежной подпиткой, перешли в стремительное наступление…

Глава 1
Ощущение войны

Призываю тебя, Господи. Верю в Тебя истово. Сбереги меня от лукавого, защити меня от нечистого. Я не верил волхвам странным, я не верил пророкам мира. Я по полю ходил брани, где звучала моя лира. Я в Аллаха-Христа верил, уповал на Тебя только, но травили меня «звери», долго очень, не помню сколько…

(Молитва скитальца)

Укладка парашютов подходила к концу. После подгонки подвесной системы парашюты выставлялись в козлы, бойцы сворачивали столы. Опершись рукой на подоконник и глядя в окно, старший прапорщик Ефимов размышлял о предстоящем строевом смотре.

– Сергей Михайлович!

Ефимов обернулся на голос и увидел идущего по коридору старшего лейтенанта Сомова.

– Привет, Саш! – Ефимов шагнул ему навстречу и крепко пожал протянутую руку.

– Сергей Михалыч, у нас соревнования окружные…

Ефимов вопросительно вскинул вверх брови: мол, я каким боком?

– …по плаванию и нырянию в длину. Вы как?

Честно говоря, Ефимов слегка опешил. Он, конечно, занимался нырянием – в смысле подводной охотой, и попробовать занырнуть было бы можно, но не в этот раз.

– Саш, да я в общем-то никак. Я и физо-то толком последнее время не занимался и нырять в этом году практически не нырял.

– Но вы же в отпуске на подводную охоту ездили?!

– Саш, это несерьезно. Я несколько раз плавал, но так… – старший прапорщик развёл руками, пытаясь изобразить нечто непонятное, – рыбы всё равно нет.

– Сергей Михайлович, но некому ехать, некому, – настаивал начфиз.

– Да я в принципе не против. – Отказать Сомову было неудобно. – Но сразу предупреждаю: много не проплыву – метров десять-пятнадцать, но не больше.

– Нормально. – Сомов успокаивающе поднял руку.

В этот момент к ним вразвалочку подошёл командир второй группы старший лейтенант Алексей Майер.

– Здорово! – Огромная лапища почти двухметрового старлея рассекла воздух.

– Привет. – Ладони офицеров с громким стуком встретились в воздухе, и Сомов, посчитавший участие Ефимова в соревнованиях делом решённым, обратился к подошедшему.

– Мне ещё двоих надо найти… – произнёс он с намёком, а Ефимов, решивший подыграть начфизу, тут же спросил:

– Лексей Лексеич, ты на соревнования по нырянию поехать не хочешь?

– Да можно. – Алексей лениво расправил широченные плечи пловца. – В училище мы ныряли.

– Так, двое есть! – обрадованно заявил Сомов.

– Когда ехать?

– Завтра. Поедем скорее всего на двух машинах. На моей и Фёдорова.

– Понятно. Ты, Саш, главное не забудь предупредить, во сколько и где будем собираться, – тут же потребовал старший прапорщик, мысленно прикидывая, какие вещи следует прихватить с собой в дорогу. «Ноутбук обязательно».

– Я позвоню, – пообещал начфиз, быстренько попрощался и убыл.

– Нормальненько так. – Глядя ему вслед, Майер довольно потирал руки. – Скатаемся.

– Ну да. – Ехать на соревнования почему-то не хотелось. И вообще, в последние годы Сергей до душевного трепета не любил уезжать из дома. Даже на немного. Ощущение невозвратности, возникшее ещё в Крыму, не проходило и даже как будто усиливалось.

Новенькая «Приора» наматывала на колёса километр за километром. Шуршание покрышек не заглушало равномерного похрапывания спящего на заднем сиденье пятого участника соревнований прапорщика Баранова. Сидевший впереди Майер пребывал в неописуемом оптимизме.

– Ух, пронырнём! – Он широко зевнул и довольно потянулся. Что-то хрустнуло.

– Эй, эй, ты мне сидушку сломаешь! – замахал на него рукой Сомов. Машина вильнула.

– Ничего с ней не сделается. – Алексей Алексеевич уселся поудобнее, поправил ремень безопасности. – Лучше за дорогой смотри. А то угробишь будущих чемпионов.

– Чемпионы, блин. – Сомов прыснул. – На первый разряд хоть проплывёшь?

– Легко! – Майер вновь зевнул, улыбнулся. – Что мне пятьдесят метров? Два раза загребнуть. – Улыбка стала шире. – Но мы чтим главный олимпийский девиз: «Главное не победа, а участие».

– Во-во, это ближе к истине, – теперь заулыбался Сомов, – участники, блин.

– Да уж, – в стиле Кисы Воробьянинова поддержал разговор Ефимов. – Уж мы восхитим так восхитим.

Глава 2
Главное не победа, а участие

К месту соревнований прибыли вовремя. Разместились и сразу же пошли в бой, то бишь в бассейн.

– Что, занырнём? – Майер произнёс это так, будто они пришли в бассейн не для тренировки.

– Обязательно! – направляясь к одному из шкафчиков, бросил Ефимов.

Вскоре переодевшаяся и принявшая душ сборная команда бригады стояла у бортика двадцатипятиметрового бассейна. Начфиз нервно прохаживался вдоль кромки.

– Мужики, давайте минут двадцать и харе, – предложил он, критически поглядывая на членов своей сборной. – У нас мандатка[1] через час.

– Успеем! – беззаботно отмахнулся Майер и, натянув очки, плюхнулся в воду.

Первый нырок показал Ефимову, что его шутка про десять-пятнадцать метров – не такая уж и шутка. Он не мог понять, что происходит. Нырок, плавные гребки, движение вперёд, – казалось бы, воздуха в легких хоть отбавляй, но стоило только завидеть линию, означающую близость бортика, как появлялось нестерпимое желание всплыть наверх. Сделав ещё две такие же неуклюжие попытки, Ефимов не выдержал.

– Саш, – окликнул он начфиза, – засеки время.

– Хорошо, – отозвался тот, доставая из широких спортивных штанин сертификатом бесценного груза своё главное орудие труда – секундомер.

Ефимов провёл гипервентиляцию лёгких и нырнул. Увы, результат оказался неутешительным – двадцать пять метров за двадцать семь секунд.

– Что за ерунда? – недоумевал Сергей. Не самый плохой подводный охотник в его душе исходил протестующими воплями. Он, конечно, не ждал от себя выдающихся результатов, но на верные пятьдесят метров точно рассчитывал. Продолжая недоумевать, старший прапорщик вылез из бассейна, отдышался, взял в руки секундомер и, задержав дыхание, быстро зашагал вдоль бассейна. На второй минуте он почувствовал желание сделать вдох, но терпел до момента, пока на секундомере не появилась цифра два.

– Вот, блин, две минуты, – недовольно пробормотал Ефимов. Результат оказался ниже, чем тот, на который он рассчитывал, но почти в четыре раза больше, чем показанный под водой. «Что за фигня? Я же на охоте десятки нырков подряд по полторы минуты… не напрягаясь… а тут двадцать-тридцать секунд. Смех. Давай ещё раз».

Сергей как следует отдышался, сделав несколько глубоких вздохов, и нырнул. Плыл плавно, без лишних движений. Никакого желания вдохнуть свежего воздуха не возникало, но опять только до тех пор, пока не показалась кромка бассейна. И тут как накатило: желание всплыть стало нестерпимым! И вместе с ним пришло понимание происходящего – выработавшийся за многие годы подводной охоты рефлекс близости поверхности «вылез» неожиданным образом – стенка бассейна подсознательно воспринималась как «конец пути», как скорая возможность всплыть на поверхность. И организм никак не желал через эту возможность перешагивать.

– Чёрт! – Сергей вынырнул, отплёвываясь. Ухватился рукой за бортик, встал. – Вот зараза!

Перебороть самого себя не получилось. Сделал всего пару вздохов-выдохов и понял: дыхание восстановилось. Слишком быстро, но ничего странного, так и должно было быть, все верно, всё правильно.

Из бассейна Ефимов вышел, раздумывая над тем, как преодолеть собственную «фобию». Весь вечер он настраивался, представлял, как плывёт, как разворачивается, как мысленно отсчитывает секунды. Пятьдесят метров минимум. Минута, всего одна минута. Не полторы, не две. Пятьдесят метров – бассейн туда-обратно. Фигня! Он сделает, он должен это сделать! Завтра всё будет совсем не так, как сегодня. Сегодня просто не получилось, завтра получится. С этими мыслями Сергей уснул.

Можно было не сомневаться, в каком по счёту заплыве Ефимову предстояло нырять – конечно, в тринадцатом. Не то чтобы он не любил это число – число как число, вот только едва ли не половина запоминающихся событий в его жизни была привязана к этому числу. Впрочем, точного подсчёта Сергей не вёл.

Влажный воздух приятно наполняет лёгкие. Столпившиеся на балюстраде зрители и участники ждут начала.

Первый заплыв, и первая «жертва». Судья и страхующий прыгают в воду. Перенапрягшегося спортсмена поднимают из воды. Суетится врач. Потерпевшего уводят в раздевалку. Соревнования продолжаются.

Тринадцатый заплыв – это так не скоро! Сергей уже несколько раз сходил в душ, согрелся тёплой водой. В помещение бассейна приглашают «двенадцатых». Чуть-чуть подождать и… Участники одиннадцатого заплыва вышли, а «тринадцатых» вопреки ожиданию на предварительную разминку не позвали.

– Перерыв, – буркнул кто-то из выходивших. – Через полчаса продолжат.

– Вот невезуха, – выдохнул кто-то из участников.

«Действительно не повезло». – Сергей собрался вернуться в раздевалку, когда дверь в бассейн приоткрылась.

– Тринадцатый заплыв, заходите, – пригласил заглянувший в коридор судья.

– Давайте сразу на дистанцию, – поторопил главный судья.

– А разминка? – запротестовал Ефимов.

– Время, время! Нет времени.

– Карма. – Сергей усмехнулся. – Не везет так не везёт.

Он-то рассчитывал несколько раз нырнуть, проверить себя, разныряться наконец, а тут… Он мысленно махнул рукой. Настроение вконец испортилось.

– Готовы? – поторопил один из судей.

Сергей обречённо кивнул:

– Готов, – вдохнул воздуха и нырнул.

Бортик бассейна наплыл одновременно с появившимся нестерпимым желанием всплыть. Ефимов поборол его, развернулся. Пошёл в обратную сторону, на отметке тридцать пять не выдержал, пошёл вверх, подняв руку. В несколько гребков подплыл к лесенке, выбрался из бассейна.

– Плохо, – бросил вслух самому себе и пошёл в раздевалку.

Результаты не радовали. Майер выступил ещё хуже. Вызвавшийся плыть стометровку с оружием Баранов едва не утонул, нахлебавшись воды. Так что, если бы не выступления еще двух участников, вошедших в десятку лучших, законное первое (с конца) место они бы себе обеспечили. А так парочку «конкурентов» им всё-таки удалось опередить. Как бы то ни было, соревнования остались позади. Теперь следовало дождаться завтрашнего дня, награждения победителей и – домой. Но тут Алексею позвонили. Разговор был недолгим.

– Михалыч, – едва отняв телефонную трубку от уха, Майер сразу же обратился к Ефимову, – собираем манатки и рвём когти.

– Почему?

– Мы завтра в командировку стартуем.

– Н-да?! – резюмировал Ефимов, не слишком удивлённый подобной новостью. Телевизор смотрели все, выводы сделать было несложно – команды «Фас» ждали со дня на день.

– Ротный звонил. Сказал срочно возвращаться.

– Легко сказать. Просто так не сорвёшься. Надо Сашке сказать и к главному судье идти. Если сами умотаем, тут же «телега» в часть прилетит.

В этот момент в комнату вошёл слегка приунывший Сомов.

– Саш, нам завтра в командировку. Нужно отпроситься.

– Понятно. К главному судье надо идти. – Сомов колебался, и Ефимов решил ему помочь:

– Я с тобой.

– Хорошо, – обрадовался начфиз.

Когда они сообщили главному судье о причине своего убытия, он задал только один вопрос:

– У вас в призёрах кто-нибудь есть? – В ответ отрицательное качание головой. – Тогда без проблем, езжайте.

Обратный путь был, как и положено, вдвое короче.

Глава 3

Дождь идёт которые сутки. Бескрайний, бесконечный. Тяжелые тугие капли барабанят по крышам, мутным потоком заливают окна. Выйдя на улицу, я попадаю под их немилосердную стылость. Дождинки бьют по лицу, ледяным холодом растекаются по горящим щекам. На своих губах я ощущаю солёный привкус твоих слёз. Я ухожу, ухожу надолго, может быть, навсегда, ты это знаешь. Возможно, я никогда не вернусь, и грусть тонкой дымкой застилает мои глаза.

(Мысли вслух)

– Я уезжаю в командировку, – почти обыденная фраза новостью для супруги не стала.

– Да знаю уже. – Она устало облокотилась о спинку кресла. – Сказали.

– Ну, ты опять дуешься. Съезжу в крайний раз, и всё. – Ефимов улыбнулся. Сколько таких крайних разов уже было? Несколько лет назад он обещал дочери больше не ездить на войну, но не сдержал своего обещания, точнее, лукаво обошёл его – все последние боевые командировки проходили исключительно под «вывеской» разнообразных учений. Увы, он так и не нашёл в себе силы поговорить с дочерью. А ведь можно было если не объяснить, то хотя бы попросить прощения.

– Когда? – Супруга опустилась в кресло.

– Завтра. – Сергей прошёл к шкафу, открыл дверцу, начал вытаскивать сложенные туда вещи и раскладывать их в две стопки. – Мне полотенце банное нужно.

– Тебе какое?

– Да не очень большое. Средненькое.

Супруга поднялась, открыла дверцу второго шкафчика, достала несколько аккуратно сложенных полотенец.

– Выбирай.

Сергей в раздумье покачал головой, протянул руку, взял самое верхнее, утвердительно кивнул.

– Пойдёт, – бросил полотенце в одну из своих стопок, продолжил рыться в шкафу. Вскоре все необходимое было уложено в дорожный баул. Пришла очередь собирать рюкзак. Горелка, несколько запасных баллонов с газом, «мыльно-рыльные», тонкостенная кружка из нержавейки. Взамен обязательного на смотрах «котелка комбинированного» – две легкие чашки из всё той же нержавейки, ложка. В отдельном пакетике бактерицидные лейкопластыри, витамины, средство от насморка, йод, противогрибковая мазь (на всякий случай). Латексные перчатки, ИПП[2]. Жгут он вытащил из аптечки и убрал в разгрузку.

На всё про всё ушло полтора часа.

Прощаться Сергей не любил (он вообще не любил этого слова, предпочитая ему слегка исковерканное «подосвиданькаться»). Уходил быстро, только обняв и поцеловав детей и жену. На этот раз на сердце стояла не просто давно ставшая привычной тоска, а чёрная, беспросветная хмарь. Ещё несколько секунд прощания, и на глазах неизбежно навернулись бы слёзы.

– Всем пока. – Выдавив из себя улыбку, Сергей махнул рукой, открыл дверь и, сгибаясь под тяжестью рюкзака и баула, потопал в направлении лестницы. Дверь за спиной щёлкнула. Всё, теперь только вперёд.

На душе скребли кошки. Впрочем, это было привычно.

Глава 4

Который раз, в который год, тебе давно уже не прёт, и жизнь жестяная ведёт к своим истокам. И тут что хлеб, что бутерброд, и всё равно абы что в рот, а там селёдка или мед, но жизнь жестока. И бьёт под ребра и с ноги, а ты ответить не моги и молча стой и не беги. И жди урока. И даже если навсегда твоя полночная звезда в такие юные лета уйдёт до срока, судьбе-злодейке не пеняй, алтын на гроши не меняй, прими как божий нагоняй.

– За что?

– За что-то.

Что представляет собой быт контрактника в командировке? Всё жизненное пространство – палатка на двадцать восемь человек, нары шестьдесят сантиметров на двести. Посередине палатки небольшой стол. Если скинулись и купили, то – с телевизором. Завтрак, обед, ужин по распорядку, три обязательных построения в день. Редкие поездки (на три-четыре часа) в город. Интернет под запретом. Вечерние звонки домой. Занятия. И, конечно же, наряды. Вот и вся жизнь. Ежесуточно, еженедельно, ежемесячно. Скукотища. Это если нет боевых. А если есть, то сперва боевые выходы, а в перерывах всё вышеперечисленное. Но с боевыми задачами и время летит быстрее.

За последние два года личный состав роты значительно обновился. Не избежала подобной участи и первая группа. Уволился по окончании контракта ефрейтор Зудов – санинструктор группы. Пашка Дударенков ушёл на повышение командиром отделения в соседнюю группу, туда же на должность заместителя командира группы должны были скоро перевести и старшего сержанта (теперь уже без пяти минут прапорщика) Боровикова. Младший сержант Коренев уволился по семейным обстоятельствам.

Из личного состава образца зима – весна 2014 года в первой группе осталось лишь шестеро: сержант Коля Арсанов – снайпер, назначенный командиром первого отделения сержант Горелов Сергей, перешедший на должность старшего разведчика ефрейтор Агушев Руслан, рядовой Гасанов Рустам Азимович, сменивший на пулемёте Агушева, ефрейтор Алексей Жбанов и уже упоминавшийся старший сержант Фёдор Боровиков. Командиром группы по-прежнему был старший лейтенант Масляков Виталий Кириллович, назначенный на эту должность в канун Крымских событий. Старший прапорщик Сергей Ефимов значился его замом.

Одни ушли, другие пришли. Окончательно «забить» штат удалось только перед самым убытием.

Прибыли, расположились. Началось долгое, нудное ожидание, разнообразившееся постоянной стройкой – рыли окопы, городили заборы, строили души и бани. Ждали. Чего именно ждали? Да кто знает? А между тем активность на фронте возрастала. Войска нациков, усиленные польскими и прочими западными подразделениями, начали общее наступление.

Ефимов никогда не думал, что ему придётся участвовать в такой войне, не предполагал, не представлял, не мыслил. Чечня, Сирия… да что угодно. Но Украина… мать её за ногу.

А события развивались стремительно.

– Первая, вторая группы, собирайтесь на задачу! – Кречетов не вошёл, а буквально влетел в палатку. – Через час смотр и выезд. И да – в бронежилетах.

– В броне? – из-за нелепости подобного Ефимову даже показалось, что он ослышался.

– Да, – подтвердил ротный. – В броне и касках.

– Собирайтесь! Через двадцать минут на получение оружия и боеприпасов.

– Все всё слышали? Собираемся.

Шум, гам – привычное сопровождение любых сборов. В помещение заглянул старшина:

– Парни, давайте по два человека за пайками.

– Горелов, назначь от своего отделения двоих, – скомандовал старший лейтенант.

Ефимов вытащил из палатки рюкзак, опустил его на вытоптанную траву и, увидев ротного, шагнул в его сторону.

– Задача-то хоть какая?

– Пока непонятно.

– А тогда что брать из вооружения?

– Берём всё.

«Берём?!» – Ефимов, мысленно отметив построение фразы, сделал легко угадываемый вывод: «ротный собирается вместе с ними». И не ошибся.

– Я иду командиром отряда, – сообщил тот.

– Понятно. А по задаче уточнят?

– Обещали. – В голосе Кречетова особой уверенности не слышалось. – Людей поторопите.

– Да уже выходят. – Ефимов, посмотрев в направлении открытого дверного проёма, негромко скомандовал: – Вылазим, выкладываем рюкзаки. Время парни, время.

– Одноразовые гранатомёты получаем?

– На каждого автоматчика.

– Понятно.

– Патроны?

– По два БК. Гранаты две эфки и две эргэдэшки. Пулемётчики по две.

– А мне «РШГ»[3] можно? – раздался голос старшего радиста из палатки, служившей оружейной комнатой.

– Да бери. Я только «за». – Ефимов повернулся на голос. – Если силы есть, тащи.

– А стрельнуть?

– Если будет по чему, стрельнёшь, – сказал Ефимов, а сам подумал: «Чтобы радисту применить «РШГ»! Лучше бы до этого не дошло».

– Живее парни, живее! – торопил старшина.

– Успеем… – лениво проворчал Дикуль. В полутьме палатки его светло-белое лицо выделялось бледным пятном. Казалось, никакое солнце не способно наложить на его кожу загар

– А что, правда, в брониках? – любовно поглаживая автомат, поинтересовался Касатонов.

– А ты как думаешь? – зло вытаращился на него запихивавший в разгрузку ракетницы Горелов.

– Подходим на получение гранат. – Голос командира группы в замкнутом пространстве палатки прозвучал уханьем филина.

– За гранатами подходим! – продублировал кто-то.

Личный состав снова зашевелился.

– Запалы не вкручиваем! – прозвучала новая команда.

– И куда я их должен запихать? – убрав полученные «РГД» в кармашки и вертя в руках УЗРГМы[4], невинно спросил старший разведчик автоматчик рядовой Полищук.

– Запихай себе в …! – не выдержал стоявший рядом с ним Горелов. Ефимов невольно покосился в его сторону, но промолчал. Командир первого отделения заметно нервничал. Имея за плечами опыт Чечни, он всерьёз относился к каждому, даже самому простому заданию. Кто знает, во что оно могло вылиться? Не предугадать. К тому же, как известно, закон подлости выползает именно в тот момент, когда его ждешь меньше всего.

– Вы ещё долго тут вошкаться собираетесь? – В «оружейке» появился недовольный ротный. – Строиться пора выходить.

– Да почти всё, – отозвался старшина, – осталось только гранатомёты.

– Тогда пошустрее. – Кречетов подхватил свой автомат, забрал отложенные для него боеприпасы и покинул помещение оружейной комнаты.

Строевой смотр. Сколько их было в жизни Ефимова – не сосчитать. Смотрят все – командир батальона, начальники служб, какой-то непонятный дядюшка проверяющий.

– Здорово, Михалыч! – К Ефимову подошёл начальник связи отряда.

– Коль Колич, моё вам! – Сергей пожал протянутую руку. – Как жизнь?

– Нормалёк. – Начальник связи хитро прищурился, тихо шепнул: – Завтра домой на три дня смотаюсь.

– Везёт, – без особой зависти резюмировал Ефимов.

Николай Николаевич покосился через плечо на приближающегося проверяющего:

– Ладно, пойду, – и, слегка сутулясь, двинулся вдоль строя.

А к Ефимову переместился хмурящийся РАВист[5] отряда старший лейтенант Чирков.

– Сергей Михалыч, у вас по списку всё бьёт?

– Да. – Прапорщик утвердительно кивнул. – Мы проверяли.

– Хорошо. – РАВист было двинулся дальше, затем остановился, вернулся назад.

– Держите. – Он, грустно улыбаясь, протянул Ефимову пятирублёвую монету.

– Зачем? – не понял Сергей.

– Взаймы.

– То есть?

– Так раньше делали. Давали в долг уходящему на войну, чтобы отдал по возвращении. Как оберег, – пояснил Чирков.

– Принял. – Старший прапорщик взял монету и, мгновение подумав, положил её в нагрудный карман маскхалата. – Спасибо!

– Не за что. Главное, верните, – нарочито серьёзно потребовал «кредитор».

– Одназначно. Куда я денусь?

– Ни пуха!

– К чёрту!

Смотр продолжался. Наконец последовала команда:

– Командиры групп ко мне! – Комбат вышел на середину строя. Дождавшись, когда группники выполнят его команду, поправил съехавшую набок кепку, взглянул на солнце, поморщился:

– Бдительность и ещё раз бдительность. Напоминаю: вам предстоит работать на участке, входящем в зону ответственности полка «Правого сектора»[6]. Это идейные бандерлоги, готовые убивать любого. Понятно?

– Так точно.

– Само собой.

– Раз всё понятно и вопросов нет, тогда становись в строй.

Группники развернулись и направились к своим шеренгам.

– Первая группа, «Урал» №…, вторая «Урал» №…, на погрузку.

– Началось… – пробурчал Прошкин, а ротный, подозвав группников и состроив презрительную гримасу, сказал, как сплюнул:

– Сбросите броню в кузове.

– Хоть так. – Кивнув, Майер направился к указанному грузовику. Масляков, ещё немного потоптавшись на месте, последовал его примеру.

Глава 5

И на старуху бывает проруха.

(Народная мудрость)

Сейчас, стоя перед необходимостью применять оружие, Ефимов в отличие от Крыма не мучился угрызениями совести. Те, кому предстояло попасть под его прицел, сами выбрали свою судьбу. Взяв оружие, они пришли подчинить себе тех, кто не согласился с их идеологией, с их пониманием мироустройства. Они пришли и стали убивать. Они убивали без разбора. Рабовладельцы – так они себя видели. Ефимов наслушался историй о зверствах бандеровцев[7] из первых уст. Ни телевидение, ни пресса, а люди, чудом уцелевшие, порой искалеченные, дополнили и воссоздали картину происходящего. Теперь любой, кто был на той стороне с оружием, воспринимался Ефимовым не иначе как враг. А ведь был у выбранного в четырнадцатом году президента шанс сохранить целостность страны. Россия сделала шаг навстречу, признав выборы президента Украины и громогласно заявив о непризнании суверенитета Луганской и Донецкой республик. От вновь избранного президента Украины требовалось совсем немного: предоставить протестным регионам широкую автономию. Тем самым проблема решалась мирным путём. Шанс у украинского президента был. Но он не пожелал им воспользоваться или ему не позволили его зарубежные покровители. Вместо обещанного мира он начал войну. И те, кто принял их идеологию бандеровцев[8] и взялся за оружие, не заслуживают ни уважения, ни сострадания. «Кто с мечом к нам придёт…» Ефимов, возможно, как никто другой не желал этой войны, понимал всю пагубность братского раздрая, но уже не видел иного выхода, кроме вооруженной борьбы. Кукловоды, те, кто стоял за разжиганием укронационализма, не для того затевали эту свару, чтобы так просто остановиться. Задачу-минимум они выполнили: в сознании части народа между русскими и украинцами пролегла глубокая трещина. Теперь кукловоды хотели, чтобы она превратилась в непреодолимую пропасть. Не допустить этого, по личному мнению Ефимова, теперь можно было только одним способом: полным, относительно бескровным разгромом Вооруженных сил Украины, сменой её правительства и уничтожением или изолированием от общества членов националистических организаций.

Границу пересекли ночью. Несколько десятков километров в кромешной тьме. Впереди машина сопровождения – местные ополченцы на бежевом джипе. Бесконечное петляние среди кукурузных полей – война войной, а хлеб растить надо. Кое-где в чернильной тьме угадываются остовы сгоревшей техники. Очередной поворот, резкое торможение. Скрипнули открывшиеся дверцы. Водитель и командир как можно осторожнее опустили задний борт – никакой экстренности, чтобы прыгать через борт, не предполагалось.

– К машине, – шёпотом скомандовал группник, хотя после рёва моторов это выглядело довольно глупо.

– Где мой рюкзак? – прошипел спрыгнувший первым Боровиков.

– Хватай любой, – скомандовал Ефимов. И торопя: – Уходим, уходим!

В мыслях как всполохи красного света: «Линия соприкосновения близко, если засекли – могут накрыть артухой».

Вскоре ночная тьма скрыла уходящих, черные силуэты машин остались далеко за спиной.

– Никого не потеряли? – оборачиваясь назад, прошептал Ефимов, – провериться в тройках, доложить.

И через несколько секунд:

– Головняк все.

– Первая тройка ядра все.

– …все.

– …все.

Движение продолжилось. Направление определено. Не нужны ни компас, ни навигатор – полярная звезда по правую руку, и только вперёд, через овраг, через подсолнечное поле. Первый этап – дойти до отметки…сят. Забазироваться. День на рекогносцировку. Уточнение задачи по радиостанции. А там…

Ближе к обеду сменили позицию и выставили наблюдателей. Ефимов с головной тройкой оказался на излучине речушки, скорее даже ручья. Русло заросло травой, берега густо поросли кустарниками и осокой. А в самой речушке кипела жизнь. Бегала многочисленная молодь, изредка из густой травы выплывал крупный голавль. Схватив упавшую в воду мошку, он, махнув хвостом, тут же уходил на дно.

Глядя на плещущуюся рыбу, Ефимов вспомнил свою крайнюю рыбалку и усмехнулся.

На подводную охоту в это местечко он собирался давно, вот только никак не получалось выбраться. То не было выходных, то нужно было переделать какие-то личные неотложные дела, то погода ненастилась. Одним словом, лето шагало семимильными шагами, а он так ни разу на рыбалку и не выбрался.

«Всё, баста, хватит тянуть». – Ефимов решительно щёлкнул мышкой. Экран монитора погас, в комнате наступила полная тишина. Не вставая, он потянулся к телефону. Нажал кнопку вызова, почти сразу пошли длинные гудки.

– Да, Сергей Михайлович, я слушаю, – бодро отозвался на другом конце провода вызываемый абонент.

– Женя, здравствуй. На ночную подводную охоту нет желания съездить?

– Есть. А куда?

– Да недалеко – сто км, и мы на месте.

– А кто едет?

– Я, ты. Сейчас ещё майору Прудину позвоню. Едем сегодня. Встречаемся у меня в восемнадцать ноль-ноль.

– Хорошо, Сергей Михайлович, я буду.

– Бывай. Пока.

– До вечера.

Ещё не отключившись, капитан Уваров начал мысленно прокручивать наличие имущества для подводной охоты. «Костюм есть, грузы есть, маска-трубка есть, ружье-арбалет возьму у Сомова, у него же фонарь. Вроде всё?! Ах да, кукан. Где-то ведь был. Вот только где? Вот блин, так бы без кукана и поехал. А рыбу куда? Точно в машине есть. Или нет? Да ладно, и кукан у Сомова возьму. Заодно». В предчувствии предстоящей удачи Евгений улыбнулся и, продолжая улыбаться, вновь погрузился в составление очередного отчёта для штаба округа.

А Ефимов уже звонил майору Прудину:

– Андрей, привет.

– Михалыч, здорово.

– Мы тут с Женьком Уваровым на рыбалку собираемся, ты с нами?

– Еду. – Прудин не раздумывал. – Когда, куда, как?

– Встречаемся в девятнадцать ноль-ноль около центрального входа общаги.

– Буду, – заверил Прудин и тут же уточнил: – Поедем на моей, моя проходимее, а то мало ли…

– Добро, договорились. – Ефимов не собирался спорить, хотя труднопреодолимых участков местности на их пути вроде бы не предвиделось.

В девятнадцать двадцать пять компания подводных охотников закончила погрузку снаряжения. Объемный багажник оказался забит доверху.

– Ну, Боже, поможе. – Улыбаясь, Ефимов пристегнулся. Покосившийся на него, Прудин включил скорость, отпустил сцепление, и машина плавно покатила в направлении городских окраин.

Чуть больше часа – и вот уже перед глазами блеснула лента выбегающей из-за леса реки. Знакомые размытые берега некогда обширного пляжа густо поросли кустарником и осокой, вот только от широкой песчаной косы осталась едва заметная узкая полоска. На ней, усыпав белый песок помётом, сидела стайка домашних уток. Неподалёку от них в надежде на поклёвку рыбы одинокий рыбак махал поплавочной удочкой. Тщетно.

Выскочивший из узкой деревенской улочки джип майора Прудина, подпрыгивая на ухабах, повернул к реке. Слегка сбавив скорость, Прудин бросил вопросительный взгляд на Ефимова.

– Здесь?

– Нам дальше. – Прапорщик махнул рукой, показывая направление.

– Понял. – Прудин, вновь сбавив обороты, свернул на давно не езженную и потому едва угадываемую колею старой грунтовой дороги. Высокая трава противно зашелестела по днищу машины.

– Далеко? – поинтересовался сидевший на заднем сиденье Уваров.

– Почти на месте, – сообщил Сергей, – вон до того деревца, и можно тормозить.

– Приехали. – Плавно притормаживая, Андрей взял немного правее. К остановившейся машине из травы со всех сторон кинулось досадливое комарьё.

– Ни хрена себе! – в сердцах выругался Прудин, разглядывая бьющихся о стекло кровососов. – Надо было что-то от комаров взять.

– Ничего, быстрее оденемся, – высказался Евгений, хотя оптимизма в его голосе не было.

– Ну да, ну да, – кисло отозвался Ефимов. – Что, выползаем?

– Надо ещё найти, куда ключи спрятать.

– Только не под колесо. Это все знают. Видишь, цветок полевой? – Ефимов показал пальцем на куст крупных голубых цветов. Он не помнил, как они называются, но в голове почему-то вертелось, что это ирисы, – под корень положи. В стороне от машины будет надежнее.

– Пожалуй. Так что, братцы, на два-три вылезаем? – и, не дожидаясь ответа, распахнул дверцу, выбираясь в гущу кружащего комариного роя.

Комарьё жалило нещадно. Стоило только скинуть одежду, как всё тело оказалось облеплено серыми суетящимися точками.

– Вот заразы! – бранился Прудин, заливая мыльную воду в подготовленный для одевания костюм.

– Достали, сволочи! – вторил ему Ефимов.

– Вам что, крови жалко? – пытался шутить донимаемый комарами Уваров.

– Поговори-поговори, – с притворной угрозой в голосе пробормотал Ефимов и резким движением нырнул внутрь нееоренового костюма.

А комары продолжали жужжать и жалить. Наконец подводным охотникам удалось полностью облачиться в защищающее тело одежду. Чтобы совсем обезопасить себя от укусов, пришлось надеть перчатки и даже маски. Неиспользованными оставались одни только трубки.

– Пошли?! – Ефимов оценивающе оглядел своих спутников. Худой Уваров в трехмиллиметровом дайверском костюмчике смотрелся ещё более худым, плотный Прудин выглядел как обычно. Его семимиллиметровый костюм нисколько не изменил его обычных пропорций.

Подхватив в руки оставшееся снаряжение, троица выдвинулась в нужном направлении.

– Тут по прямой километра три-четыре, – сообщил своим спутникам Ефимов, – дойдём до изгиба и пойдём вниз по реке. Лишь бы вода была чистая. Весь сплав часов на пять-шесть.

Вода оказалась мутной. Не то чтобы совсем, но лучи фонарей пробивали её не больше чем на полтора метра. Охотиться было можно, но предвкушаемое Ефимовым удовольствие от встречи с рекой рассеялось без следа. Посовещавшись, охотники всё же решили плыть. Слегка приотстав от своих друзей и едва шевеля ластами, Ефимов с наслаждением впитывал в себя успокаивающие звуки ночной реки. Часа через два он невольно забеспокоился. Маршрут действительно не представлял никакой сложности. Для его прохождения Сергею требовалось часа три, от силы четыре неспешного, размеренного ныряния. Оценивая время сплава в пять-шесть часов, он учитывал неопытность своих спутников. Увы, его расчёты оказались неверными: его товарищи плыли намного медленнее, чем ему представлялось изначально.

– Андрей, – подплыв к вынырнувшему на поверхность Прудину, Ефимов коснулся пальцами его локтя, – не устал?

– С чего это?

– Мало ли. А то пока за поворот не ушли, можно выйти на берег и двинуть к машине.

– Ещё чего! – отмахнулся Прудин. – Только начали. Рыба есть. – Он показал на трепыхающегося на кукане двухсотграммового окуня. – Видимости хватает. Поплыли. – Сказав это, майор обернулся к оказавшемуся рядом Уварову: – Женёк, ты как?

– Нурмалёк, – весело отозвался Уваров и ушёл под воду.

– Поплыли так поплыли. – Сергей нырнул к противоположному берегу. Рыба в реке действительно была. Но какая? Попадавшиеся Ефимову окуньки, голавли, язёчки, щучки по большей части не превышали в весе полутора килограммов и интереса для него не представляли. Не за такой рыбой ехал в эту глушь Ефимов. Он мечтал как минимум о пятикилограммовом судаке, почти таком же леще, десятикилограммовой щуке или же двухпудовом соме.

Время шло, а указательный палец Ефимова так ни разу и не потянул спусковой крючок. Подвохи[9]миновали поворотный участок и по петляющему руслу реки всё дальше и дальше уходили в глубину леса. Вот только плыли они слишком медленно. Мысленно прикинув пройденное расстояние, Сергей понял: к точке старта они доберутся не раньше, чем поднимется утреннее солнце.

«Ну и ладушки», – подумал он. Находиться в воде по десять-двенадцать часов кряду ему было не впервой. Появившееся беспокойство за своих спутников он тут же отогнал простой мыслью о том, что плыть по течению не составляет труда, можно и вовсе не прилагать никаких усилий, отдавшись на волю вод. Но, как оказалось, он жестоко ошибался.

– Михалыч, – получасом позже до него донёсся голос Прудина.

– Уже рядом, – с готовностью отозвался Сергей и в несколько гребков достиг стоявшего на отмели майора.

– Что случилось? – спросил Ефимов.

– Баста, Михалыч, ноги деревянные, – сообщил тот, и Сергей, мысленно чертыхнувшись, повёл по сторонам фонарём, выискивая на воде трубку или голову Уварова.

– А Женька?

– Он уже на берегу. – Луч прудинского фонарика уткнулся куда-то в черноту возвышающегося над рекой леса.

– Мать вашу! – выругался Ефимов, вспоминая своё двухчасовой давности предложение. – Я же вам предлагал, блин!

Его мозг заработал с интенсивностью компьютера. То, что выдохшиеся спутники не смогут дотянуть до конечной точки по воде, было яснее ясного, но и выйти отсюда на оставшуюся за спиной поляну было не так просто. Идти по ночному лесу – само по себе проблема, а не зная дороги…Сергей невольно посмотрел вверх: на совершенно безоблачном небе сверкали ясные звёзды. Не будь их, он бы ещё семь раз подумал, прежде чем решиться отойти от реки хотя бы на сотню метров, но звёзды позволяли ориентироваться, а общее направление он знал. «Ладно, как-нибудь прорвёмся», – подумал он, но вслух ничего говорить не стал.

– Ладно, потопали. – Сергей подплыл к берегу, стянул с ног ласты. Ухватившись за корень, выбрался наверх и подал руку поднимавшемуся следом Прудину.

– Жень, что, подустал? – нарочито бодро поинтересовался Ефимов у присевшего на корень дуба Уварова.

– Есть маленько, – отозвался тот и пояснил: – С непривычки сдох.

– Бывает, – небрежно заметил Ефимов и, вновь взглянув вверх, предложил: – Что, пошли?

Возражений не последовало.

Желание заставить лесников бегать по этому лесу наперегонки возникло сразу, не успели они пройти и двух сотен шагов. Лес оказался наполовину вырублен, а всё пространство между уцелевшими деревьями завалено срубленными и неубранными ветками, через которые к тому же еще и проросла многочисленная молодая поросль. Ефимов продирался сквозь неё, не жалея ни сил, ни костюма. Время от времени он останавливался и ждал своих спутников, прислушиваясь и к брани двадцатипятилетнего Уварова, и натужному сопению перегревающегося в своем «семимиллиметровом» неопрене тридцатидвухлетнего Прудина. Собственно, у самого Ефимова тоже была «семимиллиметровка», но он, более привычный, чем Прудин, к нагрузкам подобного рода, шел без особого перенапряжения.

Наконец впереди наметился большой просвет. Обрадовавшийся Ефимов рванулся вперёд и оказался на берегу большого озера. Отпустив мысленную тираду по поводу собственного везения (обходить озеро не было никакого желания), Сергей вдруг подумал, что, может быть, озеро – это и не так плохо. В конце концов, именно для плавания они и одеты. Вот только захотят ли лезть обратно в воду его спутники? Остановившись на берегу, прапорщик принялся ждать отставших товарищей и вдруг услышал хриплый голос Прудина.

– Женёк, – окликнул тот продирающегося сквозь ветви Евгения, – Сергей Михайлович у нас старенький, скажи ему, пусть присядет отдохнуть, нас подождёт. Иначе я кони двину.

Услышавший эту фразу Ефимов улыбнулся: «Раз у Андрея остались силы шутить, то не всё потеряно».

Плыть по водной глади не получилось, озеро сплошь заросло шипастыми «розами» водорезника. Хорошо, что оно оказалось неглубоким, дно твёрдым, и после непродолжительного отдыха вволю «нарыбачившаяся» троица предприняла его штурм. Ефимов шёл первым, раздвигая водорезник грудью и отталкивая его по сторонам руками. Следом продирался Уваров, замыкал цепочку по-прежнему тяжело дышащий Прудин.

Они выбрались на знакомую поляну под утро. Светало. Ефимов остановился, чтобы дождаться поотставших товарищей. Утренняя свежесть приятно ласкала вспотевшее лицо. Хотелось стащить неопреновый костюм и подставить тело под гуляющий среди листвы ветерок.

– Почти добрались, – сообщил он своим спутникам и вдруг замер, поражённый увиденным, – подводное ружьё майора Прудина всё ещё было заряжено.

– Ты так всё время и шел? – Сергей недвусмысленно показал на кончик торчавшей из ружья стрелы.

– Ну да, – словно ничего не произошло, пожал плечами Прудин.

– Всю дорогу?

– Да что с того? – в голосе майора слышалась только усталость, и ничего больше.

– А если бы сорвалась?

– Так оно же на предохранителе, – пояснил Прудин, приседая на корточки.

Ефимов едва сдержался, чтобы не заругаться.

– Предохранители на подводных ружьях не дают стопроцентной надёжности, – начал он разжёвывать спутникам прописную истину. – Нельзя на них полагаться. Всегда есть опасность непроизвольного срыва.

– Да ладно, – отмахнулся Прудин. – Он у меня слабо накачан. Рыбу едва пробивает.

– Рыбу! – Сергей не знал, что делать: негодовать или смеяться. – Это под водой! А на воздухе такая вот одноразовая стрела даже из слабо накачанного ружья пробьёт человека насквозь.

– Да ну. – Всё ещё сомневающийся Прудин взглянул на кончик своей стрелы. Ехидно ухмыльнувшись, он отцепил от неё шнур и, отставив ружьё в сторону, выстрелил.

Двухсотграммовый металлический стержень улетел метров на восемьдесят. Искать его среди разросшейся луговой растительности было гиблым делом.

– Пошли, – махнул рукой Прудин, глухим вздохом прощаясь со своей стрелой. На его кукане серой тенью болтался одинокий окунь.

Берег речушки Ефимов и бойцы головного разведдозора покинули под вечер и без проблем воссоединились с остальными силами подразделения. Незаметно наступили сумерки, пришла ночь. Природа, накинув на себя тёмное покрывало, пожелала всем спокойной ночи.

А небо на западе полыхало заревом. Огни пожарищ подсвечивались всполохами разрывов. Почти непрестанная канонада продолжалась всю ночь.

Первая же принятая поутру радиограмма гласила: «Во взаимодействии с народной милицией организовать наблюдательные посты. Вести наблюдение. Ждать дальнейших указаний».

– И где эту самую народную милицию взять? – задался резонным вопросом ротный. Действительно, как поступить, если сопровождавшие их люди уехали ещё вечером, а других ополченцев на горизонте не наблюдалось?

Отцам командирам невольно пришлось вспоминать тактическую обстановку, перед самым выездом вкратце обрисованную начальником штаба майором Перепёлкиным.

–Короче, сплошной линии фронта на этом участке нет, с одной и с другой стороны блокпосты, наблюдатели, моторизованные патрули. Направление, короче, второстепенное и потому до поры до времени никому не интересное. Но, короче, имеются неподтверждённые сведения о стягивании в этот район батальонов «Правого сектора»[10]. Короче, если информация подтвердится, это, короче, со значительной долей вероятности будет означать подготовку очередного наступления.

– Но ведь отсюда до их основной цели – более чем прилично. – Стоявший за спиной начштаба старший лейтенант Майер почесал голову.

– Верно, но с учётом того, что «правосеки»[11] могут преодолеть эти километры и выйти, короче, в тыл…кой группировке народной милиции… весьма перспективной. Короче, при выдвижении соблюдайте особую осторожность – их ДРГ[12]проявляют заметную активность. Тем более, как я, короче, сказал, линии фронта здесь нет, и, короче, всегда есть возможность оказаться на территории, контролируемой противником. Спешу вас заверить только в одном: в вашем квадрате разведывательных групп ополченцев нет.

– Короче, все, кого встретим, – враги, так? – невольно копируя манеру начальника штаба, спросил Майер.

– Да, – утвердительно кивнул Перепёлкин. – Короче, можете смело валить всех, кто с оружием.

– Нормальненько. – Майер довольно покивал головой, выпятив вперёд нижнюю губу, всем своим видом показывая удовлетворенность таким ответом.

Организовав охрану и оборону днёвки, ротный собрал командиров групп и их замов на импровизированное совещание.

– Итак, мужчины, нам необходимо провести поиск вот в этом районе. – Веточка в его руке очертила обозначенную территорию. – Особое внимание обратить на квадраты:…7…8…9. Два дня назад, по неподтвержденным данным, там наблюдалась диверсионная группа… – наступила короткая пауза, во время которой ротный определялся, каким словом определить принадлежность обозначенной ДРГ. Называть подразделения ВС Украины противником язык у него всё ещё не поворачивался. – При обнаружении огня не открывать. Доложить и ждать указаний.

Петрович поморщился.

– А если они нас заметят? – спросил он.

Ефимов мысленно хмыкнул. Ответ был очевиден, во всяком случае, Сергей с этим определился сразу. Ротный же недовольно покосился на Банникова, то ли потому, что ответ на вопрос лежал на поверхности, то ли оттого, что, разжёвывая его подчинённым, Кречетов брал значительную часть ответственности на себя.

– Если заметят, тогда понятно. Если по вам начнут стрелять – тоже.

– Само собой, они начнут стрелять первыми! – Майер хитро заулыбался. – Они, суки такие, сразу стреля…

– Никакой самодеятельности, – резко оборвал его ротный. – Приказываю, самостоятельно открывать огонь только в случае непосредственной угрозы для жизни. Работать будем тремя разведдозорами по пять человек каждый. Алексей, ты осмотришь квадраты… и… Петрович, ты со своими людьми… и…, Михалыч, на тебе квадраты…… Радиостанции на постоянном приёме. Соблюдать режим радиомолчания. Выходить на связь только в экстренных случаях. Иначе можно заполучить подарок в виде снаряда. Не надо недооценивать противника.

Майер хмыкнул, Ефимов кивнул, Петрович сохранил невозмутимый вид.

– Возвращение к семнадцати ноль-ноль.

Ефимов вновь кивнул. Петрович задрал голову вверх, что-то прикидывая, – возможно рассчитывал время и среднюю скорость передвижения. Майер сосредоточенно изучал карту.

– А я? – набычился Масляков.

– Ты остаёшься на месте. – Ротный одной фразой расставил точки над i. – На тебе охрана и оборона места забазирования.

– Понятно. – В голосе Маслякова прозвучала обида, но спорить он не посмел – себе дороже.

Совещание закончилось, командиры разошлись выполнять распоряжения. Ефимов, уже успевший определиться с личным составом, вызвал старших троек и назвал фамилии:

– Со мной идут Горелов, Арсанов, Агушев, Назорян.

– А меня не берёте? – Боровиков нахмурился.

– Нет.

– Сергей Михайлович, – растягивая слова, старший сержант сокрушённо покачал головой, – а если у вас бой, а я тут?!

– Да не будет никакого боя, – заявил Ефимов и, поглядев в лицо огорчённому командиру второго отделения, пообещал: – В следующий раз.

Фёдор скорчил недовольную гримасу, но на этот раз промолчал. Ефимов же поправил кепку, привычно повернув её козырьком вбок, и начал отдавать указания:

– С собой только оружие, разве что в «мародёрники» разрешаю положить по баклажке воды. Всё. Разойдись! Те, кого назвал, через десять минут здесь.

Старшие троек ушли. За спиной хрустнула ветка. Ефимов обернулся на звук и увидел понуро бредущего командира.

– Не ломай голову. – Старший прапорщик, забросив за плечо автомат, шагнул навстречу группнику. – Ещё нагуляешься. Брось переживать, всё только начинается.

Масляков махнул рукой куда-то в чащу:

– Остальные, значит, в поиск, а я на попе ровно?

– Виталь, – примиряющее поднял руку Ефимов, – кому-то всё равно надо оставаться здесь. Опять же, если что-то случится, в стороне не останешься. Бежать на выручку – тебе.

– Это понятно, – невольно согласился группник, – но всё равно обидно.

– Я же говорю: не бери в голову.

– Ну да. – Под ногой у Маслякова хрустнула очередная ветка, он поморщился и пошёл дальше. Хруст продолжался довольно долго – Виталий Кириллович обходил посты охранения.

Время, отведённое на поиск, подходило к концу. Предстояло возвращение к месту организации днёвки. Ефимов остановился, показал знаками: «Круговая», «Я. Один. Пройду чуть вперёд», «Десять минут».

Внимательно следивший за ним Горелов понимающе кивнул. Подумав, Ефимов сделал несколько шагов назад, приблизившись к сержанту, зашептал одними губами:

– Случится у меня «встревон», действовать по обстановке. Если решишь выдвигаться ко мне – предельно осторожно. Если стрельба с моей стороны прекратится, то вам там делать нечего. Понятно?

Горелов снова кивнул.

– Это приказ. Я не стреляю – значит, по той или иной причине всё кончено. Либо я приду сам, либо мне уже не поможешь. Повторяю: в этом случае однозначно отход.

Горелов кивнул третий раз.

– Я пошёл. – Ефимов развернулся и в три шага скрылся среди деревьев.

– Шабаш, – шепнул Петрович и, смахнув пот с лысины, огляделся по сторонам. – Десять минут «перекур» и возвращаемся. Следить в оба!

Находившийся справа от него Прошкин понимающе кивнул головой, показал пальцами «всё спок» и, пригнувшись, выдвинулся слегка вперёд. Сел, укрывшись за деревом, вытер выступивший на лице пот. Маскхалат прилип к спине – и без того жаркий день к вечеру наполнился принесённой западным ветром влажной духотой.

Отмеренное для отдыха время подходило к концу и вдруг – движение. Тень мелькнула перед глазами совершенно неожиданно. Старший сержант замер, напряженно всмотрелся в глубину леса. Вновь движение, и вот среди деревьев показалась фигура человека. Человека с оружием. Он был совсем близко. Возможности сообщить о нем незаметно уже не оставалось.

Виктор понял: решение предстоит принимать самому. Осторожно начал поднимать автомат, почти навёл на цель и остановился – несмотря на то, что на лице неизвестного была маска, что-то в его фигуре показалось знакомым. Манера движения или то, как тот держал оружие. Наконец Виктора озарило:

«Сергей Михайлович! – испытывая немалое облегчение, мысленно воскликнул он. – Точно!» – и само собой с его губ слетело привычное:

– Чи.

Едва звук полетел по лесу, как фигура Ефимова (Прошкин уже не сомневался, что это был именно он) резко сместилась за дерево и бесшумно исчезла, словно ее и не было.

«Вот блин. – Виктор слегка растерянно всмотрелся в чащу леса. – Уж не показалось ли? Да нет, я же видел…»

Шёл Ефимов медленно, стараясь не хрустнуть ни единой веткой, внимательно поглядывая по сторонам, и всё же прозвучавший в десятке шагов звук «Чи» стал для него полной неожиданностью. Не задумываясь, Сергей пригнулся и, укрываясь от возможного выстрела, мягко скользнул за дерево.

«Петрович? – мелькнула мысль. – Наверняка Петрович».

Убедив себя в этом, он отозвался:

– Чи, – и не дожидаясь ответа, с максимальным вниманием начал отходить в глубь леса. Ответного «Чи» не последовало. Возможно, Сергей просто не расслышал ответ. Впрочем, это не имело значения. Отходя всё дальше и дальше от места встречи, Ефимов не прекращал рассуждать:

«Почти сто пудов Петрович. Вот только не стоит рисковать, чем чёрт не шутит, противник может знать, как мы используем это самое «Чи». Кто-то и в Чечне мог повоевать, на противной стороне. Правильно сделал, что сразу ушёл. Бережёного бог бережёт. Если это действительно Петрович, то мы с ним поговорить и потом успеем».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

мандатная комиссия

Вернуться

2

индивидуальный перевязочный пакет

Вернуться

3

реактивная штурмовая граната

Вернуться

4

унифицированный запал ручной гранаты модернизированный

Вернуться

5

начальник службы РАВ – ракетно-артиллерийского вооружения

Вернуться

6

признана экстремистской организацией

Вернуться

7

признана экстремистской организацией

Вернуться

8

признана экстремистской организацией

Вернуться

9

подводные охотники

Вернуться

10

признана экстремистской организацией

Вернуться

11

признана экстремистской организацией

Вернуться

12

диверсионно-разведывательные группы

Вернуться