# Обреченные на битву

Александр Сухов

Эльф, гном, огр и штатный маг – лучшая диверсионная группа Десятой Ударной армии под командованием мастера рукопашного боя Даная Шелеста. В различных мирах Галактики им приходилось выполнять самые сложные задания по приказу Великой Империи, объединившей в своих пределах множество разумных рас. Но самым сложным стало для пятерки Шелеста задание проникнуть во вражескую автоматизированную цитадель, чтобы выкрасть магический артефакт. То есть сама операция прошла вполне успешно, однако во время отхода группа диверсантов необъяснимым образом оказалась в причудливом мире, для выживания в котором просто необходимо иметь крупнокалиберное стрелковое оружие. Похоже, магический артефакт вовсе не так прост, как казалось вначале…

> Посмотри, как блестят

> Бриллиантовые дороги.

> Послушай, как хрустят

> Бриллиантовые дороги.

> Смотри, какие следы

> Оставляют на них боги.

> Чтоб идти вслед за ними, нужны

> Золотые ноги.

> Чтоб вцепиться в стекло,

> Нужны алмазные когти.

> Горят над нами, горят,

> Помрачая рассудок,

> Бриллиантовые дороги

> В темное время суток…

> И. Кормильцев

## Предыстория. Исход

Это случилось двадцать пятого июля две тысячи семьдесят шестого года от Рождества Христова ровно в пять часов утра. Хитроумная автоматика Ямальской энергостанции отметила несанкционированный всплеск активности в рабочей зоне реактора, обусловленный сбоем одного из компьютеров, управляющих процессом термоядерного синтеза. Дело в том, что в результате незначительной системной ошибки в «топку» реактора какое-то время поступало на одну сотую процента больше положенной нормы дейтерия и трития. По большому счету, ничего страшного и выходящего из ряда вон не произошло. Плазменный шар, заключенный в электромагнитный кокон, не вырвался на волю, а некоторое повышение напряжения в сетях не было критическим и привело лишь к кратковременному включению компенсационных модулей. Без вмешательства человека главный компьютер станции блокировал ошибочные команды, отключил неисправное «железо» и отдал приказ нанороботам приступить к ремонтным работам. О чем, в полном соответствии с заложенной в него программой, доложил начальнику смены дежурных операторов станции, выведя на экраны дисплеев главного терминала несколько колонок цифр. Через тысячную долю секунды после начала сбоя термоядерный реактор вновь вернулся в штатный режим.

Все вышеизложенное произошло настолько быстро, что, случись непоправимое, рецепторы не успели бы донести информацию до мозга наблюдателя до того, как сам наблюдатель превратился бы в облако раскаленных газов. К счастью, ничего фатального на этот раз не случилось. Компенсаторы стойко приняли на себя избыточный скачок мощности, несколько сгоревших предохранителей тут же восстановили вездесущие нанороботы. Начальник смены сделал в вахтенном журнале соответствующую запись и, присовокупив к нему данные измерительной аппаратуры, направил электронное письмо с отчетом о нештатной ситуации в Новосибирск и Москву – пусть создатели термоядерного монстра ломают голову над всякими необъяснимыми феноменами, которые время от времени выдает их любимое детище.

Надавив на клавишу «Enter» и убедившись в том, что письмо умчалось к адресату, начальник мысленно представил, как в течение нескольких последующих дней по коридорам энергостанции будут носиться туда-сюда толпы оголтелых теоретиков и донимать обслуживающий персонал разными мудреными вопросами. Оставалось молить небеса о том, чтобы столичная и новосибирская братия отнеслась к случившемуся философски, мол, все хорошо, что хорошо кончается, и отменила сокрушительный набег своей орды на заполярное поселение мирных операторов…

В это же самое время в пятнадцати верстах от энергетического комплекса среди бескрайних просторов тундры нагуливало жирок, неспешно поглощая ягель, стадо оленей. Владелец этого рогатого хозяйства, заслуженный оленевод Ямало-Ненецкого автономного округа (имя этого человека, к сожалению, история не сохранила) восседал на корточках рядом со своим чумом и, щурясь раскосыми глазами на подрастающую молодь, попыхивал сигаретой. О чем думал заслуженный оленевод, нам неизвестно, но не составляет труда восстановить ход его мыслей в тот момент, когда в полусотне метров от его жилища появилось странное переливчатое образование овальной формы примерно четырех метров в высоту и двух в ширину.

«Однако странная ёшкина хрень, – подумал мужчина, – нужно бы сходить посмотреть».

Растолкав на всякий случай своего старшенького, оленевод со свойственным всем представителям северных народов спокойствием потопал прямиком к похожему на огромный мыльный пузырь образованию. Он вовсе не подозревал о том, что в этот момент совершает великий подвиг во благо человечества, перед которым славные деяния всех прочих первопроходцев, начиная с Марко Поло и заканчивая Гагариным и Армстронгом, попросту меркнут. Какие чувства испытал первый покоритель межвселенских просторов в тот момент, когда отважно ткнул указательным пальцем в радужную полупрозрачную поверхность, так навсегда и останется тайной за семью печатями, поскольку «мыльная» пленка внезапно вспучилась, заключила в свои объятия щуплую фигурку отважного оленевода и на глазах испуганного ребенка в мгновение ока поглотила его отца. Повисев еще с полчасика в воздухе, странное образование растворилось, будто его вовсе не существовало…

Прибытие на территорию Ямальской энергостанции компетентной комиссии по странному стечению обстоятельств совпало с появлением у ворот режимного объекта горластой ненки, которая с громкими криками и рыданиями требовала, чтобы «атомные шайтаны» выдали прямо ей на руки ее горячо любимого и обожаемого супруга. По какой причине дама связала пропажу мужа с существованием на побережье Карского моря термоядерной энергостанции, мы также вряд ли когда-нибудь узнаем, скорее всего, сработала хваленая женская интуиция или что-нибудь в этом роде. Однако одному из вновь прибывших теоретиков пришла в голову светлая мысль провести расследование на предмет выявления явных или скрытых связей между сбоем в работе реактора и пропажей заслуженного оленевода…

Так или иначе, но в результате долгой кропотливой работы ученым удалось выяснить, что имевший место незапланированный случай на ядерном объекте и появление переливчатого «мыльного» пузыря – явления взаимосвязанные. Модулированный случайным образом всплеск мощности нейтронного излучения вызвал появление узконаправленного пучка микрочастиц, неизвестных ранее науке. На расстоянии пятнадцати километров от энергостанции этот поток, потеряв кинетическую энергию, сконденсировался в облако, которое, в свою очередь, вызвало локальное искривление пространства, что, в конечном итоге, привело к образованию субпространственного прокола между двумя параллельными континуумами.

Если бы отчаянному оленеводу не пришло в голову проявить чудеса храбрости (или глупости – понимай как хочешь) и сунуть нос туда, куда любое здравомыслящее существо ни за какие коврижки его не сунет, вполне возможно, дальнейшее развитие человеческой цивилизации пошло бы по совершенно иному пути, но, как гласит народная мудрость: «Что Бог ни делает – все во благо». Убитой горем супруге незадачливого первопроходца, сгинувшего без вести в одном из миров бесконечного клубка параллельных вселенных, из фондов национального развития северных народов выплатили приличную денежную компенсацию. На этом женщина успокоилась и, вполне вероятно, обладая эдакими деньжищами, а также приличным оленьим стадом, по закону перешедшим в полную ее собственность, довольно быстро нашла себе нового супруга.

Что касается самого феномена, не нужно быть семи пядей во лбу для того, чтобы понять, какие выгоды можно получить, наладив двухсторонний устойчивый портал с каким-нибудь богатым полезными ресурсами, никем не занятым уютным мирком. Дело в том, что, несмотря на все успехи в различных областях науки и техники, позволившие семи миллиардам жителей Земли вести вполне сносное существование, внутренние противоречия человеческого общества продолжали обостряться. Умозрительные построения и теоретические обоснования идеалистов-утопистов всех мастей о том, что в сытом обществе не станет причин для вражды и ненависти, во второй половине двадцать первого века рассыпались, будто карточный домик. Освободившись от необходимости гнуть спину от зари до зари ради скудного пропитания и получив это пропитание совершенно бесплатно и в неограниченных количествах, человек выпрямился, осмотрелся и вместо того, чтобы приступить к процессу духовной самореализации, первым делом обратил свой взор на то, как живет его сосед. Вполне естественно, что кое-кто из его соседей по планете жил не так, как того хотел этот освобожденный индивид. Что из этого следовало, объяснять излишне. Короче говоря, во второй половине двадцать первого века жизнь на Земле по причине разногласий политических, экономических и религиозных стала не лучше, чем была во времена строительства пирамид рабами Египта, или в эпоху Крестовых походов и монголо-татарского нашествия, или какую-нибудь сотню с небольшим лет назад, когда на полях Второй мировой гибли миллионы людей.

Проект нарекли весьма недвусмысленно – «Зазеркалье» и тут же засекретили. Специальным (также секретным) указом президента объявили приоритетным. Привлекли к его реализации самые светлые ученые головы, не забыв на всякий случай разбавить неорганизованную массу «ботаников» изрядным количеством весьма уравновешенных личностей, по бравому внешнему виду которых нетрудно было определить, из каких НИИ прибыли эти «научные сотрудники». И работа на бывшей Ямальской энергостанции, а теперь особо секретном научном объекте закипела.

Не стоит удивляться тому факту, что столь явная возня российских спецслужб вокруг рядового энергетического комплекса привлекла внимание их коллег из других стран. Как водится, первой до истины докопались парни из израильской Моссад, и уже через пару месяцев энергетический комплекс, расположенный на побережье Средиземного моря недалеко от Ашкелона, был преобразован в режимный объект высшей степени секретности. Ребята из ЦРУ и «МИ-6» ненамного отстали от своих израильских коллег, а там и японцы с китайцами подсуетились. А через годик-полтора стараниями ретивых журналистов и озабоченных судьбами человечества ученых вся правда-матка о проекте «Зазеркалье» и прочих аналогичных исследованиях ведущих стран мира обрушилась на головы неподготовленного обывателя. Что тут началось! Многочисленные популяризаторы от науки и политиканы с пеной у рта предрекали человечеству либо всяческие блага, либо полный крах современной цивилизации.

Одни пугали тем, что, проложив дорогу к бесконечному множеству вселенных, люди столкнутся с иными, чуждыми, даже враждебными существами, далеко ушедшими вперед в своем развитии. Другие пророчили появление болезнетворных организмов, которые уничтожат все сущее на планете. Третьи предрекали всеобщий исход народонаселения Земли в более благодатные миры с неизбежным последующим одичанием переселенцев или даже их полным вымиранием, что в конечном итоге должно было привести к закату человеческой цивилизации.

Оптимисты, в свою очередь, яростно спорили с пессимистически настроенной частью «экспертов». Не менее рьяно, нежели их осмотрительные оппоненты, они объявили предстоящий прорыв щедрым даром Господа Бога за все муки и беды, перенесенные человечеством на пути к вершинам прогресса. «Вот та Земля Обетованная, – вещали они, – в поисках которой Моисей сорок лет водил свой народ по пустыне».

Прагматики рассматривали этот дар как неиссякаемый источник сырьевых ресурсов, экологически чистых сельскохозяйственных продуктов и других материальных благ. Начитавшиеся фантастических романов из серии альтернативной истории романтики с замиранием сердца ожидали того момента, когда окажутся в одной из множества нереализованных в нашем мире вероятностных реальностей. Весьма заманчиво узнать, в какую сторону повернулась история человечества после того, как Ганнибалу удалось победить спесивый Рим, Чингисхан умер от холеры в младенческом возрасте, а Наполеон одержал сокрушительную победу при Ватерлоо.

Пока возбужденное человечество предавалось эйфории ожидания чуда и было занято обсуждением позитивных и негативных сторон предстоящего чуда, ученые на засекреченных ядерных объектах продолжали усердно трудиться во благо того государства, что финансировало их труды. Первым межмировые врата удалось распахнуть все-таки российским ученым, и немудрено – в их руках находились данные многочисленных датчиков, контролирующих работу энергостанции. «Распахнуть», конечно же, громко сказано – воспроизвести односторонний портальный переход оказалось половиной дела, причем не самой сложной его половиной. Различные предметы и подопытные животные исправно исчезали в радужном мареве мыльного пузыря, но самоходные роботы, дрессированные шимпанзе и собаки возвращаться назад упорно отказывались. Памятуя о пропавшем оленеводе, посылать в мир иной человека теоретики так и не решились.

Короче говоря, в данном случае ученые столкнулись с очередным неразрешимым парадоксом и с поставленной задачей в рамках национальных проектов справиться не смогли. После долгих и нудных переговоров на уровне правительств ведущих мировых держав с привлечением самых именитых персоналий от науки было решено объединить усилия.

Принято считать ученых мужей, профессионально занимающихся наукой, а в особенности физиков-теоретиков, людьми не от мира сего. Среди простых обывателей бытует мнение о том, что истинный служитель науки – полностью погруженный в умозрительные изыскания неисправимый ботаник, постоянно забывающий завязывать шнурки, регулярно опаздывающий к завтраку, обеду и ужину, беззастенчиво игнорирующий назначенные им же самим деловые и дружеские встречи. На самом деле это величайшее заблуждение. Конечно же, среди ученых-физиков попадаются подобные растяпы, однако таковые имеются и среди обыкновенных продавцов, и среди вечно нетрезвых сантехников, а также среди продвинутых юных гениев от информационных технологий. Среднестатистический научный сотрудник вовсе не чужд благам цивилизации и не стесняется требовать от своего работодателя приличных условий существования. По причине заполярного местоположения Ямальский энергетический комплекс в качестве международного центра по изучению межпространственных взаимодействий никак не устраивал привередливых иностранцев. Все доводы российской делегации о пользе здорового сибирского климата, богатой рыбалке, обилии зверья и птицы не находили отклика в закостенелых душах непривычных к пятидесятиградусным морозам и несметным полчищам гнуса европейцам, американцам и азиатам. После долгих дебатов решили разместить лабораторию на нейтральной территории, а именно в израильском Ашкелоне, дескать, ни вашим, ни нашим: хитромудрые евреи хоть и самозабвенно дружили с американцами, но при этом с пиететом относились к России, из которой вышло не менее четверти всего населения государства Израиль. К тому же Средиземное море вам не Северный Ледовитый океан, а финиковые пальмы, разнообразные цитрусовые и прочее растительное изобилие рядом не стояли с карликовыми березами и гигантскими грибами заполярной тундры.

Таким образом, на территории ашкелонского энергетического центра собралась разношерстная команда ученых мужей, как теоретиков, так и практиков, среди которых очень часто попадались парни неброской наружности с цепким взглядом внимательных глаз, предпочитавшие во время бурных научных дебатов держать рот на замке и по большей части внимать речам своих коллег.

Через полгода совместными усилиями интернациональной братии удалось разработать относительно компактную установку, не привязанную к термоядерному реактору, с помощью которой в любой точке планеты можно было создавать односторонние переходы в иные миры. Однако главная проблема, а именно односторонность этих переходов, ни в какую не желала поддаваться пытливому коллективному разуму. Как это бывает довольно часто, помог случай.

Однажды выездная экспедиция исследователей направилась в центральную часть пустыни Негев, чтобы вдали от густонаселенных районов провести ряд научных экспериментов. Планировалось запустить одновременно два устройства, искривляющих пространство, чтобы оценить степень воздействия одного на другое, а также произвести измерения интерференционных эффектов, векторов изменения гравитационного поля и прочих аномалий, которые непременно должны возникнуть в результате синхронной работы установок. Ученые на сей раз преследовали чисто академические цели, ибо никаких практических результатов от предполагаемого эксперимента не ожидалось. Однако случилось непредвиденное. Проработав в синхронном режиме не более пяти минут, установки вышли из-под контроля управляющего компьютера и начали вытворять нечто, напоминающее грядущее светопреставление. По укоренившейся еще со времен осторожных алхимиков традиции вершить свои таинства в темное время суток ученые и на сей раз не изменили этому правилу. По этой причине все происшедшее выглядело бы намного эффектнее и пугающе, приключись оно в светлое время суток. Свидетели описывали случившееся следующим образом. Поначалу, как обычно, в воздухе вспыхнули два переливающихся, будто мыльная пленка, излучающих слабое бирюзовое свечение овала. Провисев некоторое время, овалы начали пульсировать, наращивая мощность излучения и увеличиваясь в размерах. Минут через пятнадцать один из тягачей с оборудованием, обеспечивающим поддержание в рабочем режиме второго портала, исчез прямо на глазах испуганных зрителей вместе с водителем и дежурной бригадой операторов. В то же мгновение оба овала слились в один, и вместо знакомой переливчато-полупрозрачной мерцающей поверхности перед глазами ошарашенных наблюдателей распахнулась дверь в ярко освещенный полдень иной реальности. К всеобщему облегчению, злосчастный вездеход со всем оборудованием и людьми в целости и сохранности стоял примерно в пятидесяти метрах за вратами в тени группы деревьев, внешним видом напоминающих финиковую пальму…

О культурных, нравственных и общественно-политических последствиях Великого Исхода, напоминавшего скорее массовое бегство, теперь, спустя тысячелетия, можно говорить всякое. Людей, бежавших в межпространственные дали от экономической неустроенности, социальной несправедливости, по причине религиозных противоречий или попросту в поисках приключений, можно называть трусами, эскапистами, инсургентами и прочими обидными словечками. Однако, изучив внимательно ситуацию, сложившуюся на Земле ко второй половине двадцать первого века, не будем торопиться с выводами: все-таки семь миллиардов индивидуумов на одной сравнительно небольшой планетке – непомерный груз. Тем более что вся эта огромная людская масса была разделена непреодолимыми барьерами национального, религиозного, морально-этического характера.

За какие-то пятьдесят лет, прошедших с момента прорыва человеческой цивилизации, население земного шара только за счет оттока эмигрантов уменьшилось на восемьдесят процентов. Возникли сотни новых миров, населенных исключительно китайцами или русскоязычной братией. У правоверных мусульман появилась возможность реализовать мечту о Всемирном Халифате, тиражированную с различными нюансами в дюжине измерений. Белое население США наконец-то смогло избавиться от ненавистного соседства с «черномазыми бездельниками» и «надоедливыми латинос». Евреи со всей напористостью, свойственной большинству представителей этого народа, также бросились осваивать новые территории, не отказавшись от единоличного права обладания Вечным городом, как, впрочем, их извечные оппоненты – мусульмане…

Здесь необходимо отметить одну особенность. Связь между отдельными пространственно-временными континуумами можно было осуществлять исключительно опосредованно через первичную реальность Земли, поскольку все попытки нащупать прямые пути между вновь обретенными мирами были обречены на полный провал, ибо отыскать таковые в бесконечном переплетении мировых линий – задача попросту невыполнимая. По этой причине вырисовывалась интересная перспектива относительно дальнейшей участи старушки Земли. Самой судьбой ей было предопределено стать единым координационным центром и межмировым узлом торговых, экономических и культурных связей между великим множеством новообразованных человеческих цивилизаций.

Однако по ряду причин, главной из которых является человеческая жадность, или, по-другому, – извечное стремление, свойственное каждому представителю вида гомо сапиенс, обладать единолично всяким по-настоящему ценным предметом, случиться сему не было суждено. Конечно же, оставшиеся на Земле обитатели прекрасно осознавали исключительное положение своего мира. По этой причине некоторыми лидерами отдельных государств начали предприниматься попытки установления господства над изрядно обезлюдевшей планетой. Как следствие подобных действий разразился глобальный ядерный конфликт, уничтоживший не только остатки человечества на Земле, но и повлекший за собой закрытие всех межмировых врат, что в конечном итоге привело к полной изоляции друг от друга отдельных пространственно-временных континуумов, освоенных человечеством.

Все попытки переселенцев наладить прерванную связь со своей потерянной родиной не увенчались успехом. Откровенно говоря, подобных попыток было не так уж и много. Оказавшимся в непривычных условиях обитания людям было не до земных проблем – своих выше крыши. Коль связь с метрополией потеряна, а сама метрополия превращена в радиоактивную пустыню, необходимость заставляла засучив рукава впрягаться в долгую и тяжкую работу, чтобы попытаться выжить без посторонней помощи. Только теперь, оказавшись в изолированных условиях, без всякой экономической и научно-технологической поддержки, люди поняли, насколько им было уютнее на матушке Земле, даже бок о бок с ненавистными соседями.

По-разному сложились судьбы переселенцев. Некоторые сообщества впали в дикость и, если не вымерли, вынуждены были заново повторять пройденный когда-то человечеством путь общественного развития. Более крупные группы переселенцев, потоптавшись несколько поколений на месте, в ускоренном темпе рванули вперед по пути научно-технического прогресса. В процессе освоения новых земель люди время от времени сталкивались с их коренными обитателями. Чаще всего эти контакты заканчивались весьма плачевно либо для людей, либо для аборигенов. Реже им удавалось договориться между собой. В этих случаях мыслящие существа узнавали друг от друга много нового, неожиданного, порой весьма интересного и полезного. Иногда различные группы разумных объединялись в единое сообщество. Неизменной оставалась извечная тяга человечества к всякого рода вооруженным конфликтам, как будто само понятие «война» было его неотъемлемой потребностью, вплетенной в генетический код гомо сапиенс самим Создателем.

## Цитадель

Кумулятивный заряд, установленный стариной Храпом, сработал именно так, как нужно, – в нижней части купола цитадели образовалось овальное отверстие, через которое боевая диверсионная пятерка, или попросту «пятерня», могла свободно проникнуть внутрь тщательно охраняемого периметра. Данай подождал еще минуту. Вроде бы все спокойно, нарушение целостности сверхпрочной кристаллитовой преграды прошло незамеченным для защитников цитадели, и немудрено – Его Магическое Сиятельство старина Ангелан, памятуя о недавно полученном за прошлые грешки нагоняе, на сей раз расстарался, чтобы энергия взрыва не растрачивалась попусту на шумовые и световые эффекты, а была полностью задействована по прямому назначению. Не теряя времени, Дан поднял правую руку растопыренными пальцами вверх, чтобы ее заметили остальные члены боевой группы, и сжал в кулак – сигнал к общему сбору. Тут же в небольшом окопчике рядом с ним будто бы прямо из воздуха материализовалась облаченная в боевой «хамелеон» полупрозрачная фигура эльфа Ронсефаля. Затем одновременно нарисовались огр Канат и маг группы Ангелан. Последним, как обычно, подоспел на своих коротеньких ножках менее проворный гном Храп. Дан как командир отряда придирчиво осмотрел подчиненных. Все вроде бы нормально: «хамелеоны» работают исправно, амуниция тщательно подогнана, бластеры до поры до времени завернуты в чудесную ткань, из которой изготовлены маскировочные халаты. Без лишних слов с помощью все той же руки Данай объяснил подчиненным порядок скрытого проникновения внутрь оборудованного противником укрепрайона. Первым шел, как всегда, ловкий эльф, следом сам Дан, далее Ангел с Храпом, и замыкал группу массивный огр с тяжелым станковым бластером. Командир вопросительно посмотрел на мага, и Ангелан, моментально сообразив, что от него хотят, показал два пальца. Это означало, что еще целых две минуты вражеские системы внешнего наблюдения за этим участком периметра будут функционировать, мягко говоря, в не совсем штатном режиме. Иными словами, на экранах своих мониторов бдительные стражи ничего не увидят, кроме колышущейся под напором легкого ветерка серебристой ковыльной поверхности необозримой степи.

Практически сразу после того, как смутный силуэт эльфа пропал в проломе стены, чуткое ухо Даная уловило тонкий на уровне порога слышимости призывный свист – Рон не обнаружил ничего подозрительного, можно двигаться дальше. Командир диверсионной группы махнул рукой остальным ее членам и, споро преодолев трехметровый тоннель, созданный пару минут назад стараниями одного гнома-подрывника, укрылся за остовом безнадежно изуродованного боевого робота, отбуксированного до поры до времени защитниками цитадели к крепостной стене по причине полной его негодности. После того как все остальные бойцы рассредоточились вокруг основательно выпотрошенного корпуса боевой машины, Ангел прямо на глазах привычных к его чародейским штучкам товарищей начал заращивать отверстие, точнее, наводить морок в районе пролома купола, чтобы никто не смог увидеть проход и поднять преждевременную тревогу.

Едва маг успел справиться со своей задачей, как из-за угла какой-то хозяйственной постройки показалась парочка вооруженных типов и направилась прямиком к разбросанному вдоль стены металлолому. Подойдя к голове робота, один из бравых вояк отстегнул от поясного ремня алюминиевую флягу, открутил крышку и сноровисто разлил часть содержимого в два пластиковых стаканчика, извлеченных его напарником из подсумка, предназначенного для хранения и транспортировки запасных бластерных батарей. Судя по запаху, распространившемуся в воздухе, в емкости был этиловый спирт высокой концентрации. Тяпнув по стаканчику, парни занюхали выпивку рукавами собственных гимнастерок и, дружно закурив по небольшой сигарилле, завязали ничего не значащий треп по поводу какой-то Ханны из медсанбата.

Лежа на травке, Дан слушал хвастливые откровения одного из собутыльников на предмет огненного темперамента любвеобильной «медсеструхи», а также дифирамбы по поводу ее безграничной щедрости, благодаря которой боевые товарищи, находясь на посту, имеют возможность устроить небольшой сабантуйчик, и прокручивал в голове вариант физического устранения сбившихся со своего маршрута часовых. Однако столь крайняя мера не понадобилась. Опрокинув еще по полстаканчика и выкурив сигариллы примерно до половины, бойцы их загасили и бережно запихнули в карманы до следующего перекура, потом как ни в чем не бывало вновь отправились по маршруту, определенному им начальником службы и комендантом.

Перед тем как вновь двинуться в путь, Данай зажмурил глаза, воскрешая в памяти план крепости. Небольшое умственное усилие, и перед внутренним взором капитана возникла трехмерная светящаяся картинка, над созданием которой поработали лучшие «тугодумы» Десятой Ударной. Ага, вход в подземелье вон за тем ангаром, в котором должны находиться ремонтные мастерские. Отлично, проникновение внутрь цитадели осуществлено в самом удобном месте. Данай лишний раз мысленно поаплодировал штабным армейским аналитикам, которых разведчики в шутку именовали тугодумами, а сами себя они называли не иначе как мозголомами.

Условными знаками командир подкорректировал боевую задачу, и «пятерня», стараясь не нарушать окружающей тишины, скорым шагом двинула к западному углу ремонтных мастерских. Именно здесь на территории временной свалки бытовых и промышленных отходов располагалось единственное место, через которое существует реальная возможность проникнуть в святая святых всякого автономного укрепрайона – его координационный центр. Для того чтобы обнаружить вход в обыкновенный канализационный коллектор, потребовалась усиленная работа сотен мудрых голов, перелопативших терабайты косвенных данных, ибо никакое прямое наблюдение за укрепрайонами этого класса попросту невозможно. Насколько было известно Дану, на сей раз ценную информацию удалось получить с помощью одной завербованной сотрудниками Камитэ (внешней имперской разведки) проститутки с Арахана, которая случайно подслушала разговор двух отпускников, проходивших службу на планетарном АУР (автономном укрепрайоне) мира Эмерал, или, по стандартному межмировому каталогу, VXU-7735.

От предстоящей перспективы оказаться рядом с чужим дерьмом, а может быть, даже окунуться в него с головой брезгливого по натуре капитана передернуло, будто под хромированной крышкой суповой кастрюли вместо первого блюда он обнаружил дохлую полуразложившуюся крысу, сплошь покрытую шевелящимися личинками мух. Однако Дан быстро взял себя в руки, не дав разыграться своему не в меру богатому воображению. Ничего не поделаешь, такова незавидная доля каждого разведчика – время от времени купаться как в собственном, так и в чужом дерьме, зато романтики хоть отбавляй.

Именно из-за чрезмерной тяги к этой самой романтике круглый отличник Данай Шелест по окончании средней школы, вместо того чтобы направить свои стопы по дорожке, проторенной многочисленными именитыми предками, и стать модным столичным адвокатом, выбрал опасную карьеру военного разведчика. Справедливости ради нужно отметить, что, поступив в общевойсковое высшее командное училище родной Паламеры, Дан и не мечтал увидеть себя когда-нибудь армейским разведчиком, поскольку в начале карьеры даже не подозревал о существовании столь увлекательного военного ремесла. Но, как утверждает народная мудрость «талант не пропьешь и не закопаешь», что в нашем случае следует интерпретировать как «шило в мешке не утаишь». На втором курсе зоркое око специально внедренного в преподавательский состав агента заметило и оценило выдающиеся способности и особое прилежание в деле постижения ратного искусства курсанта Даная Шелеста. Наш герой был не только замечен и оценен, стараниями все того же внимательного наблюдателя он был переведен в специальное учебное заведение, где еще четыре года столь же усердно постигал основы тактики и стратегии, ведения боевых действий и сбора информации на территории, занятой противником. Лишний год, проведенный юношей в стенах закрытого учебного заведения, был полностью компенсирован ему вышестоящим начальством – вместо положенного табелем о рангах звания подпоручика ему в узком тесном кругу немногочисленных выпускников и преподавательского состава вручили погоны поручика. Вместе с погонами юноше также выдали некоторую сумму денег и направление в разведотдел Десятой Ударной армии.

А через месяц после его прибытия в часть началась заваруха на Планте, Гейбе, Эмерале и еще десятке миров, решивших создать альянс и отделиться от Великой Империи, что, в конечном итоге, привело к масштабному вооруженному конфликту между конфедератами и Метрополией. К искренней радости молодого человека, Десятую Ударную бросили в самое пекло – как не возрадоваться, когда появилась такая возможность реализовать свои далеко идущие карьерные планы. Где только не побывал наш герой за прошедшие два года: мятежная Планта, Занаиб, Арканд, теперь Эмерал с его неправдоподобно изумрудным небом, и везде армейская разведка была на острие главного удара. По причине врожденной скромности капитан Шелест не любил, когда кто-либо слишком уж подробно начинает распространяться о его многочисленных подвигах. Поэтому и нам не стоит этого делать. Разве что в двух словах намекнуть тем, кто не имеет ни малейшего представления о современной армии, что немногим дано в какие-то двадцать четыре года не только щеголять погонами капитана, но (надеюсь, это не будет разглашением страшной военной тайны) быть без пяти минут майором…

Искомый люк был вскоре обнаружен под разбросанным на приличной площади вперемешку с гниющими пищевыми отходами, отслужившим свой срок армейским имуществом. Разметав небрежно наваленный хлам, походя придавив при этом с полдюжины особо наглых крыс, гигант Канат ловко подцепил чугунную крышку своим любимым ножичком, который всякому разумному существу, обладающему обычными габаритами, мог бы вполне показаться средних размеров мечом, и, приподняв один ее конец, бесшумно отодвинул в сторонку. Затем широко улыбнулся, продемонстрировав соратникам две пары ужасающих клыков (которые, бывало, спасали жизнь имперскому подпоручику), что означало: путь свободен, добро пожаловать, господа офицеры!

Как обычно, первым на приглашение огра отреагировал эльф. Ронсефаль, не задумываясь, прыгнул в темный зев люка, за ним незамедлительно последовал Дан, далее согласно заранее достигнутой договоренности, завершающим, а заодно и закрывающим крышку люка был все тот же весельчак Кан. Всем присутствующим было хорошо известно, что лучше огра никому не удастся так положить на место тяжеленный чугунный блин и одновременно замаскировать его, что никакая самая придирчивая комиссия при осмотре места проникновения группы ни за что не обнаружит никаких следов.

Очутившись в смрадной тьме колодца, все пятеро, не сговариваясь, достали оборудованные приборами ночного видения маски-фильтры и поспешили надеть их, поскольку воздух в коллекторе был абсолютно непригоден для дыхания. Конечно, энергетические коконы полевой защиты с задачей очистки воздуха справились бы значительно эффективнее, но до поры до времени пользоваться таковыми не представлялось возможности, поскольку это привело бы к преждевременному обнаружению диверсионной группы. Когда надежные фильтры-маски встали непреодолимой преградой между отравленной сероводородом и еще какой-то гадостью атмосферой и органами дыхания, разведчики получили возможность вздохнуть полной грудью и приступить к осмотру помещения. Коллектор имел форму куба со стороной примерно два с половиной метра. В каждой из стен зияло темное отверстие уходящей куда-то вглубь канализационной трубы диаметром чуть больше полутора метров. К всеобщему облегчению, канализационная система оказалась незадействованной по назначению – по-видимому, это была либо резервная сеть, либо отслужившая свой срок и брошенная за ненадобностью.

«Вот и здорово, – подумал Дан, – вскоре контрразведке противника будет чем заняться».

Юноша представил, как после визита его группы все цитадели противника, большие и малые, планетарные, континентальные и даже региональные, подвергнутся тщательным инспекторским проверкам, как по команде сверху толстые дяди в генеральских погонах будут рыть носом землю в поисках вот таких брошенных коллекторов и других участков возможного проникновения диверсионных групп, и весело ухмыльнулся. Однако как бы ни старалась вся эта банда умников, в следующий раз «тугодумы» Десятой Ударной придумают еще что-нибудь эдакое, ибо древняя истина глаголет: несть преград пытливому и изворотливому уму.

– Двигаем в южном направлении, – шепотом скомандовал Данай, сверившись в очередной раз с трехмерной картой в своей голове. – Первым идет Храп, затем я, далее Ангел и Рон, Канат – тыловое прикрытие.

Не дожидаясь дополнительных указаний, гном первым шагнул в темную пасть канализационной трубы. Голова коренастого Храпа едва касалась потолка тоннеля, поэтому он в отличие от прочих членов группы не испытывал никакого дискомфорта от подземного путешествия. Тяжелее всех было гиганту Канату – по причине своего более чем двухметрового роста огру пришлось встать едва ли не на карачки. Но командир был спокоен: даже если Кан будет ползти или передвигаться вниз головой на одних руках, за безопасность тылов можно не беспокоиться – звериное чутье огра и его кошачья реакция не подведут.

Однако долго мучиться гиганту не пришлось – относительно узкий тоннель через полторы сотни метров закончился, встретив на своем пути другой коллектор. Именно в этом месте, по расчетам армейских «тугодумов», канализационная система надземной части цитадели ближе всего подходила к разветвленной сети подземных тоннелей, уходящих на километры в глубь земной коры Эмерала. Где-то там, среди немыслимого переплетения магистралей различного назначения, под бдительным и неусыпным надзором дюжины магов и несметного количества технарей высочайшей квалификации, находились врата телепорта – единственного прохода в главный информационный центр цитадели.

Всякому несведущему в тонкостях военного искусства гражданину будет полезно узнать, что современные войны выигрываются или проигрываются (это уж как распорядится Ее Величество Фортуна) вовсе не на поле брани. Роботы-трансформеры, орбитальные деструкторы, инвариантные флуктуаторы пространственных возмущений и прочая ерунда, созданная пытливым человеческим умом для уничтожения себе подобных, по сути, остаются бесполезным хламом до тех пор, пока в руках одной из воюющих сторон находится АУР с исправно функционирующим главным координационным центром и генераторами искривления пространства. Дело в том, что планетарные системы предоставляют защищающейся стороне возможность целиком и полностью контролировать объем пространства радиусом примерно в парсек, и не только контролировать, но пресекать любые попытки вторжения армии противника. Вышеперечисленные роботы, деструкторы, флуктуаторы вкупе с древним ядерным оружием, фотонными и кварковыми боеголовками и любыми другими средствами уничтожения абсолютно неэффективны.

Для наглядности представим такую ситуацию: кто-то решил сбросить на планету кварковую бомбу и, приведя взрывное устройство в боевое положение, отправил по гиперпространственному тоннелю в точку с заранее заданными координатами. Результат окажется, мягко говоря, неутешительным, а может быть, даже плачевным для непутевого агрессора – защитные системы тут же отреагируют на самое незначительное возмущение пространственной структуры, обнаружат «подарок» и приведут в действие пространственные генераторы. Вместо того чтобы выполнить возложенную на нее функцию – прожечь планетарную кору до верхних слоев мантии, в лучшем случае боеголовка сработает в межзвездном пространстве или окажется в недрах какой-нибудь звезды, а в худшем вернется обратно к отправителю со всеми вытекающими для агрессора последствиями. Точно так же дела будут обстоять с любой другой посылкой, будь то взрывное устройство, боевая машина или живая сила. До тех пор, пока функционируют защитные системы укрепрайона, никакое несанкционированное вторжение внутрь охраняемого пространственного объема невозможно.

«В таком случае каким расчудесным образом, – откровенно потирая руки от удовольствия (мол, подловил на несоответствиях), задаст вопрос какой-нибудь чересчур наблюдательный индивидуум, – целой имперской „пятерне“ удалось обмануть бдительного стража и проникнуть не только в мир Эмерал, но и в святая святых – тщательно охраняемую цитадель повстанцев?»

Погодите радоваться, уважаемый, у разведчиков есть масса отработанных методик проникновения в тылы противника, о которых обычному обывателю знать не положено. Именно по этой причине данная информация является государственной тайной. Даже в том случае, если мы рискнем обнародовать сведения, касающиеся некоторых подробностей операции на Эмерале, военная цензура обязательно отфильтрует все самое интересное. Однако в качестве невинной подсказки любителям разного рода головоломок и ребусов напомним одну очень древнюю пословицу: «Там, где бессильна армия, ворота города откроет осел, груженный золотом…»

Прямого пути из коллектора в подземелье не существовало. Для того чтобы проникнуть отсюда на нижние уровни, предстояло каким-то образом преодолеть слой бетона толщиной около шести метров. В обычных условиях самым простым способом для этого мог оказаться локальный субпространственный прокол, создать который для Ангелана было бы плевым делом. Однако применение магии в непосредственной близости от своры местных чародеев и электронных охранных систем цитадели не могло пройти незамеченным, поэтому Дан, согласно все тому же заранее обговоренному плану, кивнул эльфу, чтобы тот начинал, и махнул рукой, дабы остальные члены группы рассредоточились вдоль стенок коллектора и не мешали поручику выполнять его работу.

Покопавшись немного в своем рюкзаке, Ронсефаль извлек из него небольшое, размером с горошину семечко бешеного хрена. Затем в самом центре пола, покрытого толстым слоем окаменевшего ила, десантным ножом он разрыхлил небольшой участок, выкопал неглубокую лунку и, поместив туда семечко, присыпал его землей. В завершение своих агрономических манипуляций Рон поднялся на ноги, без стеснения расстегнул ширинку и обильно оросил насаждение, ничуть не стесняясь присутствия коллег.

Данай, хоть и не был ни эльфом, ни магом, ни хотя бы агрономом, отчетливо представлял, что в данный момент происходило с находящимся в лунке, заботливо посаженным руками представителя лесного народа и политым эльфийской мочой семечком. В наше время, пожалуй, даже сами эльфы затруднились бы ответить на вопрос, для какой надобности их предкам понадобилось подвергнуть скрупулезному изучению и тщательной сортировке генетический материал самых жизнестойких сорняков, чтобы в один прекрасный момент получить ошеломляющий результат в виде столь экзотического растения. Бытует мнение, что в те годы лесной народ что-то не поделил с горными карликами, и с помощью бешеного хрена хитроумные эльфы рассчитывали крепко насолить своим мелким недругам, разрушив до основания их горы. Сегодня ни один самый уважаемый профессор, занимающийся изучением истории взаимоотношений этих двух народов, не сможет пролить свет на вопрос, получилось ли что-нибудь тогда у остроухих генетиков или нет. Однако, судя по наличию горных систем во всех мирах, далеко идущим планам коварных эльфов не было суждено воплотиться в жизнь.

Прижавшись спиной к прохладной бетонной стенке и зажмурив глаза, командир диверсионной группы от нечего делать нарисовал перед мысленным взором яркую, до неправдоподобия реалистичную картину. На первом этапе семя бешеного хрена принялось жадно впитывать влагу, коей щедро смочил землю Ронсефаль. Вскоре сухая оболочка, не выдержав всесокрушающего напора набухшего зародыша, лопнула, из-под нее показался и начал расти вертикально вниз тонкий, как человеческий волос, корешок. Для своего роста и развития бешеный хрен использовал энергию распада рассеянных в земной коре радиоактивных элементов, поэтому совершенно не нуждался в столь необходимой прочим растениям надземной части, а самое главное, ему не нужен был солнечный свет. Даже вода этому растению была необходима лишь в начальной стадии роста, потом бешеный хрен черпал живительную влагу из воздуха и непосредственно из минералов почвы. Пройдя за какие-то пять минут шесть метров прочнейшего бетона и наткнувшись на пустоту, волосок начал стремительно утолщаться. Через минуту он уже был толщиной с карандаш. Вместо того чтобы и дальше продолжать расти, стержневое корневище, будто бородой, покрылось бесчисленным количеством мелких корешков, которые, в свою очередь, начали вгрызаться в бетон в горизонтальном направлении, взрыхляя и превращая неподатливую «почву» в сыпучий субстрат.

После того как диаметр чудовищного растения достиг одного метра, Ронсефаль вытащил из рюкзака небольшую алюминиевую колбу универсального гербицида и, ловко срезав ножом верхнюю ее часть, вылил содержимое точно в то место, куда недавно поместил семя. Если бы эльф этого не сделал, бешеный хрен мог бы продолжать расти еще часа два до тех пор, пока полностью не истек бы вегетационный цикл, отведенный ему хитроумными создателями. Насколько было известно Данаю, реакция растения на ядреное зелье должна была наступить незамедлительно. Проникнув в каждую клетку, ядовитая жидкость мгновенно убила живой организм, мало того, она подействовала на ткани бешеного хрена как сильнейшая кислота. По мере того как прочнейшая древесина превращалась в слизь, происходило обрушение раскрошенного бетона внутрь подземных коммуникаций цитадели. Когда шелест песчаного водопада затих, в центре коллектора обнаружился колодец метрового диаметра.

Все так же молча, без лишних слов капитан показал присутствующим сжатый кулак и, оттопыривая поочередно пальцы, растолковал подчиненным порядок проникновения группы в подземелье. Первыми, включив пояса антигравов, в темноту вновь образованного колодца ушли эльф и маг, за ними последовал командир, далее могучий Канат, и последним был гном.

Падая в замедленном антигравитационным полем режиме, Данай не без ухмылки вспоминал, как полгода назад во время примерно такой же операции эльф создал слишком узкое отверстие и широкоплечий огр умудрился застрять аккурат посередь узкого лаза. Это потом было весело вспоминать, какими эпитетами, соблюдая режим секретности, шепотком осыпал испуганный Канат «худосочную эльфийскую задницу», а тогда всем было не до веселья. Пришлось магу крепко пораскинуть мозгами, каким образом вызволить Каната, чтобы при этом пятерку не обнаружили чародеи противника. Слава богу, в тот раз все обошлось благополучно. Едва не потерявшего сознание от неожиданного приступа клаустрофобии Кана вытащили и откачали, и боевую задачу успешно выполнили, и на базу вернулись без потерь…

Как и было задумано, пятерка оказалась в неосвещенном тупиковом ответвлении непонятного назначения, редко посещаемом обслуживающим персоналом или вовсе заброшенном за ненадобностью. Выбравшись из кучи песка, Данай возглавил группу и повел бойцов к глубокой шахте, отмеченной на трехмерном плане, хранящемся в голове. Армейские «тугодумы» во время инструктажа в один голос уверяли, что именно эта шахта позволит ему и его бойцам незамеченными преодолеть значительную часть опасного маршрута и сразу же попасть на тот уровень, где, собственно, и находится вход в помещение координационного центра. Однако Данай на собственном опыте имел неоднократное удовольствие убедиться, насколько могут заблуждаться яйцеголовые аналитики. Чаще всего их оптимистические прогнозы и мудрые рекомендации теряли актуальность сразу же после того, как диверсанты попадали внутрь укрепрайона, однако на сей раз интуиция безошибочно подсказывала Данаю, что спецы не обманули и операция пройдет весьма успешно, а самое главное – без потерь. Провоевав два года и отделавшись всего парой относительно легких ранений, да и то в самом начале войны, Дан научился относиться к собственным предчувствиям со всей серьезностью. Может быть, именно по этой причине с тех самых пор, как его назначили командиром «пятерни», он сам и его подчиненные (слава богу!) живы и здоровы. Прочие сослуживцы по разведбату, а также начальство за глаза именуют Даная Даном-Счастливчиком. Сам капитан по причине мнительности, свойственной всякому разумному существу, вынужденному регулярно рисковать собственной жизнью, слово «счастливчик» не жаловал, ибо опасался ненароком сглазить свою удачу.

Неожиданно в темном коридоре раздалось легкое шуршание, и из едва заметных углублений в стенах начали выползать десятки, а может быть, и сотни каких-то мохнатых паукообразных созданий. Не обратив никакого внимания на пришельцев, существа направились к изрядно сглаженной ногами диверсантов куче песка и цементной пыли, возвышавшейся на полу пещеры, и, жадно набросившись на неаппетитную субстанцию, начали ее поглощать.

«Древние роботы-уборщики, – сообразил наконец Дан и, успокоившись, опустил ствол бластера к земле. – Это сколько же лет сюда не ступала нога коменданта или иного высокого начальства, что такой анахронизм, как примитивный механодроид, сумел сохраниться? Таких „паучков“ во всем Содружестве днем с огнем не сыскать. Нужно будет как-нибудь после окончательного замирения с повстанцами наведаться в это чудное местечко и прихватить дюжину-другую – чокнутые коллекционеры с руками оторвут».

Внимательный изучающий взгляд пронырливого гнома, направленный в сторону роботов-уборщиков, наводил на мысль, что гениальная идея толкнуть раритеты прожженным перекупщикам или напрямую любителям старины пришла не только в голову Даная, но и еще кое-кого. И этот взгляд не ускользнул от бдительного ока капитана Шелеста.

– Ну чего зявы раззявили! – Впервые с момента начала операции он позволил себе высказаться в полный голос. – Как всегда – все трофеи поровну. Надеюсь, эти «паучки» дождутся нашего следующего визита. – Затем, обративши лицо в сторону ухмыляющегося карлика, строго спросил: – Понял, Храп?

Гном ничего не ответил, но прозрачная маска-фильтр не могла скрыть то, как его бородатая физиономия на глазах сморщилась и погрустнела. По всей видимости, он тут же припомнил свою недавнюю попытку неудачного присвоения маршальского жезла, предпринятую им во время разгрома группой капитана Шелеста одного из штабов повстанческих войск на незабвенной Геймбле. Проныра Храп никак не мог взять в толк, каким таким чудесным образом капитану удалось выследить и схватить его за руку с поличным при попытке толкнуть одному маркитанту эту весьма ценную вещицу, причем за очень приличные денежки. Ему до сих пор было неприятно вспоминать о тех методах коллективной обструкции и физического воздействия, коим подвергли его товарищи. А самое главное, из всей честно заработанной гномом на продаже уникального предмета суммы в его карман не попало ни единого империала – все отобрали приятели, пригрозив при этом позорным изгнанием из рядов братства в случае хотя бы еще одного рецидива незаконного присвоения им коллективной собственности.

Вообще-то, согласно должностной инструкции, все ценные вещи, захваченные военнослужащими в ходе боевых действий, полагалось сдавать на армейские склады под роспись ротных или батальонных интендантов. Но, как показывает практика, ценности долго там не задерживались, поскольку всегда находилось достаточное количество желающих скупить трофеи по дешевке. По этой причине капитан Шелест как человек здравомыслящий решил не поощрять зажравшихся и обнаглевших до крайности каптенармусов, а организовать внутри вверенного ему подразделения небольшую артель по добыче и сбыту ценных трофеев. А чтобы не связываться с всесильной интендантской мафией, Данай для отмазки время от времени подбрасывал им кое-какую мелочовку, но настоящие ценности реализовывались им лично, после чего полученные суммы делились поровну между всеми членами «пятерни».

Окинув хозяйским взглядом трудолюбивых роботов, успевших ополовинить кучу мусора, Данай разрешил снять фильтры-маски, затем приказал продолжать движение, и диверсионная группа, вытянувшись вереницей, легкой трусцой проследовала за своим командиром.

Как оказалось, для того чтобы попасть к отмеченному на плане шахтному колодцу, нужно было миновать отрезок ярко освещенного коридора длиной метров триста. Несмотря на то что защитников цитадели в досягаемых пределах видимости не наблюдалось и вероятность проскочить незамеченными была довольно высокой, все-таки решили не рисковать. Каждый из членов «пятерни» отдал своему индивидуальному коммуникатору голосовую команду, и ткань боевых «хамелеонов» тут же начала трансформироваться, изменяя форму, цвет, а также текстуру. Через какое-то мгновение Данай, Канат и Храп оказались облаченными в форму военнослужащих повстанческой армии Эмерала, Ангелан щеголял ослепительно белым накрахмаленным халатом и такой же шапочкой, а Ронсефаль был одет в стандартный темно-синий комбинезон рядового технаря.

Если бы кто-либо из защитников цитадели в этот момент присутствовал в коридоре, он с недоумением отметил бы столь примечательный факт, что какой-то маг в сопровождении вооруженной охраны и сотрудника инженерной службы, спокойно прошествовав по коридору, щелкнул клинкетными задвижками, распахнул дверь в помещение вентиляционной камеры и затащил туда всех четверых сопровождающих. К счастью, проникновение «пятерни» в служебное помещение вентиляционной камеры не было зафиксировано никем из обслуживающего персонала станции.

После того как клинкеты вновь щелкнули за спиной, отсекая боевую группу от главного коридора, Данай смог с облегчением перевести дух. Пока все шло как по маслу. Противник пребывает в твердой уверенности, что никакой неприятель не способен осуществить проникновение на охраняемую территорию. Отлично, пусть и дальше продолжает так считать. Молодой человек вспомнил старину Скорохвата – базового инструктора по основам диверсионного дела, маскировке и скрытному наблюдению за противником. «Всякая операция, – поучал хитроумный эльф, – может считаться удачной лишь до тех пор, пока враг не подозревает о твоем существовании. Коль по собственному недосмотру и лопоушеству тебе приходится пробиваться с боем для того, чтобы выполнить поставленную задачу, считай, ты провалил задание, даже в том случае, если положил половину личного состава неприятеля и вернулся домой целым и невредимым. Противник должен обнаружить разведгруппу лишь в тот момент, когда этого пожелает ее командир».

Между тем гибкий Ронсефаль, не теряя времени даром, извлек из кармана своего комбинезона компактный плазменный деструктор и ловко препарировал с его помощью трубу двухметрового диаметра одного из воздуховодов, проделав в ней круглое отверстие, достаточное для того, чтобы в него пролез грузный огр. Сразу же после того, как герметичность воздуховода была нарушена, по ушам диверсантов будто взрывной волной садануло. Дождавшись, когда атмосферное давление в трубе и помещении вентиляционной камеры выровняется, все начали выполнять глотательные движения и продувать носы, чтобы устранить заложенность в ушах и неприятный звон в голове.

Спуск на нижний уровень подземелья был довольно долгим и сопровождался ровным гулом потока воздуха, гонимого лопастями мощных насосов из глубинных недр цитадели к поверхности планеты. Данаю пришла в голову мысль, что даже в том случае, если бы на нем не было антигравитационного пояса, восходящие токи воздуха успешно компенсировали бы силу притяжения и не позволили ему и его товарищам, грохнувшись в пропасть километровой глубины, превратиться в кровавый фарш. Молодой человек вдруг поймал себя на том, что, подумав о возможной гибели, представил именно кучу кровавого фарша, вылезающую из огромной мясорубки. За пару последних лет первоначальные представления Даная о войне как о занятном приключении претерпели коренные изменения. Нет, юноша не превратился в циничного показного фаталиста, повсеместно демонстрирующего презрительное отношение к смерти. Между тем, он не стал и трусом, впадающим в панику от каждого взрыва, шипения лазерного луча или банальной сирены воздушной тревоги. Два года, проведенные им в условиях постоянного риска, сделали из него настоящего солдата: решительного, но не безрассудного; рассудительного, но не трусливого; способного взвалить на свои плечи ответственность не только за себя, но и своих товарищей. Хоть капитан и не был отъявленным карьеристом, он с удовольствием представил, как по возвращении с задания на его плечи приятной тяжестью лягут майорские погоны. Приказ о присвоении очередного воинского звания должен вот-вот поступить в штаб батальона разведки. Плавно скользя в свистящих воздушных потоках, Дан зажмурил глаза и, прогнав неприятный образ окровавленных ошметков человеческой плоти, представил, как шагает по улице родного городка и все встречные девчонки валятся без чувств при виде молодого подтянутого офицера. Самое главное, что в первых рядах жертв его харизматического обаяния будет неприступная Тамара – одноклассница и препротивнейшая особа, безуспешному овладению каменного сердца которой было посвящено все свободное время Даная на протяжении последнего года его учебы в средней школе…

«Однако размечтался, – ощутив чувствительный удар ногами о предохранительную решетку вентилятора, подумал Дан. – Кажется, прибыли на место».

Вскоре рядом с командиром оказались и остальные товарищи. Вновь вспыхнул плазменный резак в руках эльфа, и толстенный стальной лист приличных размеров упал во тьму, освобождая проход диверсионной группе. На сей раз неприятных ощущений, связанных с резким перепадом атмосферного давления, никто не почувствовал.

На этом уровне помещение вентиляционной камеры оказалось намного просторней. Здесь даже тускло горела единственная лампа дежурного освещения. Непроглядный мрак этот источник света практически не разгонял, но все-таки создавал эфемерную иллюзию комфорта и защищенности.

Без дополнительных указаний со стороны начальства Канат приставил к трубе вырезанный эльфом кусок, а Ронсефаль, используя плазменный деструктор на сей раз в качестве сварочного аппарата, с ловкостью профессионала-сварщика за пару минут восстановил герметичность трубы.

Теперь с полной уверенностью можно было утверждать, что наступила завершающая фаза операции по нейтрализации планетарной защитной станции Эмерала. Данай сделал знак товарищам встать в кружок рядом с ним и, набрав определенную комбинацию цифр и букв на панели своего коммуникатора, развернул перед ними голографическую картину главного уровня цитадели. Вообще-то каждый из членов группы держал в голове схему коммуникаций не только этого уровня, но и всей станции, но капитан Шелест посчитал нелишним освежить в памяти подчиненных схему как предполагаемого генерального маршрута передвижения, так и других возможных обходных путей, которые могут пригодиться в случае возникновения нештатной ситуации. Затем каждый из присутствующих посредством индивидуального коммуникационного устройства привел в действие боевой доспех имперского разведчика, или попросту – боевой кокон. Конечно же, никто из диверсантов не надеялся на то, что бдительная охрана так просто позволит каким-то чужакам, облаченным к тому же в боевые доспехи вражеской армии, проникнуть в святая святых АУР – помещение, в котором находился главный мозг станции. Но у них также не было бы ни единого шанса проникнуть туда даже в том случае, если бы каждый из них был одет в генеральскую форму повстанческой армии – да хотя бы в маршальскую. Системы охраны этого уровня были настроены на идентификацию узкого круга лиц, и им было по барабану, если бы генерал, маршал или сам главарь повстанцев надумали наведаться сюда без предварительного уведомления технического персонала.

Поэтому настал столь нелюбимый всеми рыцарями плаща и кинжала момент, когда насущная необходимость требует от разведчика, переквалифицировавшись в обыкновенного пехотинца, устраивать шурум-бурум и с боем прорываться через плотные ряды противника. В душе каждый из присутствующих надеялся на то, что ряды противника окажутся не слишком плотными, но, как показывал весь предыдущий опыт боевой «пятерни», слишком рассчитывать на это не приходится. Скорее нужно было уповать на везение и фактор неожиданности. Если бы «тугодумы» Десятой оказались чуть-чуть порасторопнее и выдали точные координаты помещения входа в командный центр цитадели, вся предстоящая суета уже давно потеряла бы актуальность – локальный субпространственный прокол, и группа в полном составе, выполнив миссию, отмечала бы успех в какой-нибудь забегаловке. Однако чудеса если и происходят, то именно в том месте, где нога Даная и его бравых парней никогда не ступала. Посетовав в душе на эту вопиющую несправедливость (больше для проформы, в качестве дани всякого рода предрассудкам и суевериям, мол, не торопись раньше времени зачислять себя в баловни судьбы), капитан толкнул ногой тяжелую стальную дверь и первым выскочил из мрака помещения вентиляционной камеры в ярко освещенный широкий коридор.

Все-таки бдительная охрана цитадели не сразу должным образом отреагировала на появление имперской диверсионной «пятерни». Пока системы слежения засекли вторжение непрошеных гостей, пока пытались произвести идентификацию, пока поднимали тревогу, парни успели преодолеть отрезок коридора длиной не менее пятидесяти метров. Впрочем, спокойный променад по коридорам тщательно охраняемого объекта не мог продолжаться длительное время. Первой, как водится, сработала автоматика, и на пути наших героев прямо из воздуха начали материализовываться страхолюдные создания, одним внешним видом которых вполне можно было до смерти напугать любого среднестатистического гражданина Империи. Однако общеизвестно, что у слабонервного индивидуума шансы быть зачисленными в доблестные ряды имперских спецподразделений равны нулю. Поэтому ни на кого из присутствующих появление корчащих рожи монстров не произвело особого впечатления. Несколько вспышек лазерного света, и кошмарные чудища, сконденсированные из вездесущих молекулярных механоидов, в несметном количестве рассеянных в атмосфере станции, частично испарились, а что уцелело, вновь рассыпалось на элементарные составляющие и превратилось в невидимую глазом атмосферную взвесь.

После неудавшейся психологической атаки противник понял, что имеет дело с профессионалами. Теперь «пятерне» пришлось несладко. За последующие четверть часа их неоднократно пытались сжечь огнем замаскированных в стенах бластеров, огнеметов, плазмометов и прочих подобных приспособлений. Благо энергетические щиты боевых доспехов не подвели, иначе после первого же залпа трудно было бы обнаружить какое-либо материальное доказательство недавнего присутствия славных парней в коридоре планетарного АУР. Затем непрошеных гостей попытались отравить какой-то вонючей гадостью. Да, да, именно вонючей, поскольку, нейтрализовав ядовитый компонент отравляющего вещества, боевые коконы по какой-то непонятной причине отказались фиксировать его вонючую составляющую как вредную для здоровья человека и предоставили возможность разведчикам вдоволь надышаться этой тошнотворной мерзостью. Данаю даже пришла в голову мысль, что враг вовсе и не рассчитывал погубить группу посредством отравы, тайный замысел заключался в том, чтобы извести его «пятерню» непереносимым амбре только что потревоженной выгребной ямы. Юноша хотел отдать магу соответствующее распоряжение, но, скосив глаз на чародея группы, понял, что тот уже вплотную приступил к решению проблемы чистого воздуха. И действительно, через пару секунд мерзкий запах пропал, правда, немного попахивало горелым пластиком, но это была мелочь, недостойная внимания истинного героя.