# Бабочка на ладони

Татьяна Михайловна Тронина

Марта – хрупкая, словно бабочка. Опалив крылья в пламени первой любви, она запрещает себе быть красивой, любимой, желанной… Она погибает среди снегов равнодушия и лжи. Только новая любовь может дать ей силы. Но сможет ли она полюбить после стольких лет глубокой заморозки? Возможно, этот странный мужчина по имени Иван, который называет себя агентом по делам экономической безопасности, послан ей судьбой? Но можно ли ему вообще верить?..

> Была у зайца избушка лубяная, а у лисы – ледяная…

> Русская народная сказка

> В этом романе нет ни слова правды.

> Автор

## * * *

–…ты прикинь, Марта Витальевна, что творится-то… Не иначе как мир к катастрофе движется. Мишку нашего уперли! – трагично вздохнул Сан Саныч.

– Кхе-кхе… Какого Мишку? – опешила Марта. – Человека?

На ум ей пришел только Андронов, Михаил Александрович, экономист второй категории, немолодой вялый мужчина, работающий в соседней комнате. Неужели его похитили? Только вот кому мог понадобиться Андронов? У него ведь, кроме хронического гастрита, ничего и не было…

– Типун тебе на язык… – процедил Сан Саныч – он любил, чтобы подчиненные понимали его с полуслова. – Да медведя, медведя из зоны рекреации!

Еще Сан Саныч любил «умные» слова, заковыристые обороты и прочие канцеляризмы. Обычный задний двор – с дорожками, клумбами, лавочками и урнами-пепельницами – он называл «зоной рекреации». В выходные Сан Саныч не отдыхал, а «восстанавливал силы». И не на даче, а на «приусадебном участке». Не обедал, а «принимал пищу». Свою жену Анну Марковну называл за глаза не иначе, как «законной супругой», а если Анна Марковна накануне чем-то не угодила ему, то Сан Саныч жестко обозначал ее как «Лернейскую гидру» или просто – «гидру». Например: «А моя-то гидра вчера такую конфронтацию устроила…»

– Медведя? А, медведя! – наконец догадалась Марта. Задний дворик украшала скульптура медведя, сделанная из металла. И эту скульптуру украли, оказывается!

– Ну да, ну да, мишку нашего… – В уголках черных глаз Сан Саныча что-то блеснуло, словно он собирался пустить слезу.

– Не может быть, – хриплым басом произнесла Марта. (Когда она переставала следить за своим голосом, то всегда говорила басом.) У нее возникло чувство, что Сан Саныч врет. Вернее, это чувство ее никогда не покидало. Ее начальник, человек осторожный и расчетливый (из бывших военных), не был искренним никогда и ни с кем. Типичный царедворец. Только вот какой смысл разыгрывать спектакль перед Мартой, полностью зависящей от его воли?

– Это еще почему не может? – вскинулся Сан Саныч, сразу передумав пускать слезу.

– Он же полтонны весит, не меньше!

– Здрасте!.. Девяносто кило, ровно. Я акт приемки как сейчас помню! Он же полый внутри, мишка наш… был…

Сан Саныч никому не давал повода усомниться в том, что он, как начальник ОХО (отдела хозяйственного обеспечения), а попросту – завхоз, знает все, что ему подотчетно, до грамма и миллиметра.

– Это ерунда… Не могли его украсть!

– Ой, да не ори ты так! Вот голосище-то бог дал… Как у портового грузчика. Его украли. Де-факто.

– Кому он нужен?

– Нужен. Он, между прочим, произведение искусства.

– Что?!

– Что слышала. Труба иерихонская! Бери свою верхнюю одежду, идем место преступления обследовать. Да, и блокнот с ручкой захвати на всякий случай!

Марта выхватила из шкафа куртку и затопала вслед за Сан Санычем. Блокнот с ручкой у нее и так всегда лежал в кармане свитера.

По дороге Сан Саныч жаловался всем сотрудникам, какое горе постигло их учреждение. Через полчаса весь отдел (экономисты, водители, электрики, сантехники, бригада мойщиков-уборщиков) уже был в курсе происшествия.

Марта послушно тащилась за Сан Санычем. Она являлась его секретаршей, или – на казенном языке – «помощницей начальника отдела хозяйственного обеспечения».

Сотрудники ужасались произошедшему. Во-первых, насколько люди совесть потеряли, что воруют прямо в госучреждениях, а во-вторых, железный Потапыч очень оживлял сухую обстановку этого самого госучреждения. Он был почти родным.

Мишку втиснули на задний дворик, между клумб и урн, совсем недавно, этим летом. Много шутили тогда: медведь – это и символ, и намек, и эмблема, и прямая отсылка, и еще много чего… Кроме того, и сама скульптура была сделана не без юмора – косолапый стоял на задних лапах, растопырив передние – словно то ли клянчил чего-то, то ли собирался напасть. Ему постоянно натягивали на уши кепки, а на лапы вешали то сумки, то пакеты, то шарфы…

Этим же летом приказом Главного (руководителя федеральной службы Лямперта Игоря Петровича) по всему учреждению запретили курить. Низя, и точка. А кто хочет курить, пусть идет на задний двор и портит себе здоровье на свежем воздухе. Скульптура стала необычайно популярна. Народ к ней потянулся. Так и говорили, когда хотели выйти покурить: «Мишку навестим?»

– Может, его не украли, а убрали? – уныло предположил экономист Андронов, неохотно оторвавшись от бесконечных столбцов цифр на мониторе.

– Как это? – дернулся Сан Саныч.

– Ну-у, типа почистить его надо, отреставрировать… Или передвинуть его в другое место кто решил…

Андронов как будто тоже хитрил. Изображал заинтересованность. А на самом деле ему было глубоко на все наплевать. Да пусть хоть мир провалится в тартарары, лишь бы его, экономиста второй категории, не трогали!

– Кто? Не поставив меня в известность?! И куда?

– Ну-у, мало ли… – уныло протянул Андронов.

– Ты скажешь, Михал Александрыч! Без моего прямого распоряжения вещи двигать нельзя! – жестко напомнил завхоз.

Марта откровенно томилась. Ей надо было разнести по кабинетам кучу канцелярских принадлежностей, составить несколько заявок на покупку энергосберегающих ламп, позвонить в службу ремонта (кулер на пятом этаже не работал) – и еще много чего. Но вместо этого приходилось таскаться за Сан Санычем. Сан Саныч без свиты не ходил (считал несолидным). Впрочем, были и плюсы в ее работе – после шести вечера Марту никто не стал бы задерживать. Все сотрудники дружно разбегались ровно в шесть, за исключением очень, очень редких случаев. Форс-мажора, так сказать…

Это ведь не какая-нибудь буржуинская частная лавочка, в которой если не сделаешь дело к сроку – выгонят. Это государственное учреждение, строго соблюдающее законы об охране труда!

И внешний вид секретарей здесь тоже не имел особого значения. Фотомоделью быть не обязательно. А вот Сан Саныч любил женский пол, несмотря на свои пятьдесят восемь лет и наличие законной супруги. Поэтому кадровик, когда в декрет уволилась предыдущая секретарша завхоза, мудро нанял на ее место Марту. По принципу – чем хуже, тем лучше.

Вот уж Мартина внешность никак не могла помешать рабочему процессу! Марта ничем не напоминала фотомодель. Кроме разве что роста. Рост у Марты был высокий – метр восемьдесят. Фигура?.. (Гм, «фигура» – это сильно сказано!) Конечно, до ожирения Марте было далеко, но стройной ее тоже никто не мог назвать. Опять же, сорок первый размер ноги (!!!). Невозможность носить каблуки (и так выше всех!). Невозможность купить нормальную одежду – брюки всегда коротки, рукава вечно заканчиваются на локте. Талия – железно не на месте. Приходилось покупать мужские брюки (рост подходил) и мужскую обувь. Безразмерные балахоны-свитера. Конечно, можно было найти и более красивую одежду, но для того требовалось свободное время и деньги. Ни того, ни другого у Марты не было. А главное – не было желания.

Какой смысл наряжаться? Все равно рост и размер ноги не скроешь…

Единственное, чем могла Марта похвастаться, – это волосы. Темно-каштановые, густые, чуть вьющиеся. Длинные (экономно и практично, не надо тратить деньги на парикмахерскую). Перетянула сзади резинкой (ни одна заколка не подходила, все ломались) – и вперед. Когда-то давно Марта пыталась стричься. Но все ее попытки сделать хорошую, красивую стрижку заканчивались неудачей – она становилась похожей на негритянку… пардон, на афроамериканку. Волосы не слушались выпрямляющих утюжков и торчали нимбом – во все стороны. Хоть флакон разглаживающего геля изведи – все равно не поможет.

Время от времени кто-то из коллег-женщин, начитавшись модных журналов и наслушавшись популярных дамских ток-шоу, нападал на Марту: «Чего ты в этих балахонах все время ходишь? А давай-ка я тебя преображу! Уж я-то знаю, как это сделать!»

«Хорошо, – кротко отвечала Марта. – Давай. В обеденный перерыв – устроит?»

Совместный экспресс-пробег по ближайшему торговому центру заканчивался полным провалом. Сначала, конечно, приятельница с энтузиазмом срывала с вешалок наряды и гнала Марту в примерочную, предварительно заручившись помощью продавщицы: «Марта, надень вот это и это… Девушка! А принесите нам еще тот костюмчик, в горошек… Как это – „не подойдет вашей подруге“? Несите, я сказала! А кому подойдет? Мне? О да, я бы от такого костюмчика не отказалась… Марта, чего ты стоишь? На обед времени не останется… Меряй!»

«Нина (Оля, Катя, Раиса Петровна)… Чего-то не лезет», – сиплым басом жаловалась Марта.

«Как это – „не лезет“? Ой, и правда. Девушка! Принесите моей подруге вон то платье! А этот костюм, пожалуй, теперь я померю… Интере-есно, а на мне почему-то застегнулось. И рукава нормальные! Как влитое… Марта, мне идет? Ну вот, теперь придется купить… А как тебе платье? Обдерни… Все равно коротко? И талия сразу под грудью? Ну-ка, дай мне… Дивное же платьишко, как оно могло тебе не подойти?!»

В результате они выходили из торгового центра: Марта – с пустыми руками, а Нина (Оля, Катя, Раиса Петровна) – вся обвешанная пакетами и свертками. «Нет, Марта, я с тобой больше по магазинам не пойду. Одно разоренье!»

– Саныч! – по коридору семенил кадровик. Марта вздрогнула и очнулась. – Я уже слышал про медведя… Идем на пункт охраны, там записи с видеокамер. Лямперт рвет и мечет, говорит, это не просто кража, это далеко идущая акция… даже не акция, а самая настоящая провокация!

– Да ну? – побледнел завхоз. В первый раз за день он выразил свои истинные чувства. – Лямперт уже знает? Ой, беда… Волкова, стой здесь, я на пункт охраны… Блин, завтра же праздники, я на приусадебный участок хотел ехать…

– Обломись! Анна Марковна без тебя уедет, а ты будешь тут носом рыть, пока пропажу не найдешь.

Они убежали по коридору – полный низенький кадровик и жилистый, тоже невысокий Сан Саныч, который издалека напоминал цыганенка благодаря своим курчавым, черным, без единой сединки, волосам.

Марта посмотрела им вслед. И осталась стоять на месте. Она привыкла, что завхоза надо слушаться беспрекословно и буквально. Так проще.

В нескольких шагах от ее поста располагалась стремянка. И на ступеньке, на уровне Мартиных глаз – чьи-то ноги в рабочих ботинках, зеленые штаны… Марта подняла голову (надо же, иногда все-таки приходится задирать голову!) и увидела электрика. Новенького – как раз недавно наняли в их отдел, за неделю до ноябрьских.

Электрик вешал под потолком светодиодную гирлянду (ноябрьские же!). «Неправильно вешает, – машинально подумала Марта. – И не здесь бы эту гирлянду, а чуть дальше и ниже… Впрочем, плевать».

Вероятно, почувствовав ее взгляд, мужчина повернулся.

Довольно молодой, с хвостиком из светлых волос, стянутых сзади резинкой. Губошлепистый. С безмятежным, глуповатым лицом. Взгляд светлых глаз – нахальный и ласковый. Типичный работяга. Из тех, у которых вечные перекуры и которые ни одну юбку мимо не пропустят…

– Красавица! – сказал электрик и дружелюбно подмигнул Марте.

Марта опешила. Нет, ее смутило вовсе не нахальство работяги. А то, что он к ней… как это? Кадрился?

Марта не привыкла, чтобы к ней кадрились. Сколько она себя помнила, к ней никто и никогда не кадрился, даже в ее лучшие годы. Кроме, разумеется, пьяных и каких-то неадекватных личностей – вроде Стаси, вернее, мужского варианта Стаси…

– Мужчина, вы чего? – хриплым басом мрачно прогудела Марта.

– О-о-о, какой голос! Вы не поете случайно? – все с тем же вежливым, дружелюбным нахальством спросил электрик.

Марта знала свои недостатки. Она с детства привыкла молчать. Дразнили! А когда все-таки приходилось открывать рот, старалась изменить тембр голоса. Иначе все головы дружно поворачивались в ее сторону, глаза широко открывались. В двенадцать лет Марта жестоко простудилась, и со связками произошла вот такая беда.

– Нет… – буркнула Марта. Электрик – прохвост. Думал, напал на легкую добычу. Думал – вот сейчас он сделает пару комплиментов, а эта дылда с перевязанным снопом волос на спине и голосом Луи Армстронга растает… Как бы не так. У Марты никаких иллюзий на свой счет не было.

В отвисшем кармане свитера задергался телефон.

– Волкова! Марта Витальевна!

– Да, Сан Саныч?

– Чего делаешь? – нервно спросил завхоз.

– Вас жду.

– А чего меня ждать? Ох, ты прям это… человек с альтернативным складом ума! Я для чего тебя просил куртку-то взять?.. Обойди все вокруг. Исследуй периметр! Может, и правда какой дурак мишку передвинул… Потом доложишь. Поняла?

– Да, Сан Саныч. А заявку на лампочки после ноябрьских составить?

Завхоз произнес в ответ нечто неразборчивое и нажал на кнопку «отбой».

Марта развернулась и затопала к выходу. Несколько секунд после того она еще хранила в памяти лицо электрика. Он был довольно симпатичный. Что-то такое, мужское… Ясное дело, обманет, но зато какие ласковые глаза! Как у теленка. До идиотизма ласковые…

Марта вышла в просторный, блистающий мрамором парадный холл. Запихнула себя в вертящиеся тяжелые двери. Охранник в стеклянной будке проводил ее неприязненным взглядом. Рядовым сотрудникам полагалось ходить через служебный вход…

Марта спустилась по ступеням, дотопала до ворот. Оглянулась назад, на родную контору – это было огромное современное здание с выложенной золотыми буквами надписью «Росагронадзор» на полукруглом фасаде.

Перед зданием – идеально выстриженный газон с фонарями. Никакого намека на пропавшую скульптуру.

Марта методично затопала вдоль железного забора. Стоянка для посетителей. Все чисто и аккуратно. Служебный вход. Ни намека. Марта обогнула здание. Вот и он, задний двор. И правда, медведя нет.

Марта подошла ближе, исследовала место преступления. Примятая земля, никаких следов… Рядом курят три сотрудника в офисных пиджаках – чины среднего класса. Презрительно покосились на Марту, ничего не сказали.

Марта затопала дальше.

– Нет, ты это чучело видел? – услышала она приглушенный смех за спиной. – Вот корова. Из баскетболисток наверняка!

– Тихий ужас. Танк в юбке…

– Какой тихий! Вы бы ее голос слышали, ребята… Лошадь кавалерийская!

«И чего шептаться? – подумала Марта. – Лицемеры. Могли бы мне это в лицо сказать… И отчего все люди такие лицемеры? Говорят одно, а думают другое. Противно же…»

Марта сделала пару кругов вокруг учреждения. Затем вышла наружу и сделала еще круг по улице. Под конец даже замерзла, хотя стояла безветренная, сухая погода. Как-никак уже начало ноября!

Медленно темнело. Марта вспомнила, что так и не обедала сегодня.

Задергался телефон.

– Алло.

– Что? – взвинченный голос завхоза.

– Ничего.

– Везде была?

– Да.

– А на стоянке смотрела?

– Смотрела.

– Хорошо смотрела?

– Хорошо.

– На пленках – тоже ничего. Ох, вот беда… – заныл Сан Саныч. – Что же делать?

– Акт надо составить.

– Без тебя знаю! – огрызнулся Сан Саныч. – И ведь кто-то перед праздниками эту пакость устроил…

– И вы правда на дачу не поедете?

– Прям! На-кося выкуси! Чтобы я, значит, собственными календарными выходными жертвовал… – Далее неразборчиво. – …В общем так, Марта Витальевна. Сейчас спускаешься вниз, осматриваешь гараж и прочие служебные помещения. На том твоя миссия заканчивается, можешь идти домой. Что еще? А, да – с праздником тебя…

– Вы думаете, скульптура может быть в гараже?

– Если похитители не успели ее вынести, то точно там.

– Сан Саныч… А почему милицию не вызвать? Если, например, служебную собаку пустить по следу…

– Чего?! – Неразборчивое. – Милицию? – Неразборчивое. – И служебную собаку тоже… – Неразборчивое. – …Этого нам только не хватало! Сами разберемся… – Снова неразборчивое. Затем короткие гудки.

– И вас с наступающими, – машинально произнесла Марта и сунула телефон в карман.

Она честно спустилась в подземный гараж. Осмотрела все. Поговорила со слесарем дядей Костей о ценах на бензин. Выслушала несколько ценных советов – не так давно Марта стала автовладелицей, поскольку добираться до центра Москвы из дальнего Подмосковья на общественном транспорте очень неприятно. Все пуговицы в дороге оторвут, все ноги отдавят…

– Ты, главное, Марта, осторожней… Женщина за рулем – это обезьяна с гранатой…

– Вы сексист, дядь Кость! – в первый раз за день захохотала Марта.

– Тш-ш… Потолок обвалится. И голосище у тебя… Хотя спасибо за комплимент. Знаешь, я хоть и в дедушки тебе гожусь, но еще очень даже ого-го… – интимным шепотом признался дядя Костя, глядя в упор на Мартин бюст, как раз располагающийся на уровне его глаз.

– Сексист – это про другое…

– Да? А про что?

– Сексистами называют тех, кто не верит в равенство мужчин и женщин.

– А кто ж в это верит-то?

– Ну вас, дядь Кость!

– Ты, главное, газ с тормозом не перепутай…

Дядя Костя тоже не был искренен. Хорохорился, строил из себя настоящего мачо, а глаза – стариковские, грустные…

– Март…

– Да?

– А сколько тебе лет, если не секрет?

– Не секрет, – легко ответила Марта. – Мне тридцать пять.

– А муж есть?

– Муж объелся груш… Был, да сплыл.

Марте совсем нетрудно было говорить правду. Она не видела смысла приукрашивать себя и свою жизнь. Уж что есть, то есть…

– От дурак! Такую видную девку бросил…

«Ну вот, что и требовалось доказать – лишь одни пенсионеры могут мной заинтересоваться. Да и то на словах…»

– А детки? Детки есть?

– Нет. И не хочу. Я, дядь Кость, двоих братьев вырастила. От и до. Вот так нахлебалась… говна детского и молочных смесей. – Она провела ребром ладони по горлу.

– Мать померла? – ахнул сочувственно старик.

– Нет! Мама до сих пор в добром здравии! Просто она работала, а я с братьями сидела…

– Отца, значит, не было. На жизнь не хватало…

– Хватало. А отец – был и есть! Прекрасно они все себя чувствуют – и папа, и мама, и братья, и их жены, и племянники! У мамы, кстати, скоро день рождения. Ладно, дядь Кость, пойду я… С наступающими!

– И тебя. А как он нынче называется, праздник этот? Раньше день революции был, а теперь?

– День согласия. Нет, единства!

– Иди ты…

– Уже пошла… Все, пока-пока!

…Черное небо, оранжевые фонари.

Марта захлопнула дверцу своего авто, пристегнулась, минуту посидела в нерешительности, потом повернула в замке ключ зажигания. Она была еще неопытной автомобилисткой… А московские дороги промахов не прощают!

Марта вырулила на дорогу, потом резко нажала на тормоз.

– Черт… – Ее тряхнуло. Мимо проехал какой-то тип в «Жигулях», высунулся в окно и прокричал что-то, покрутив пальцем у виска.

– Сам такой, – буркнула Марта. Сердце отчаянно колотилось. «Ведь чуть не врезался в меня!» Она снова нажала на газ и принялась осторожно поворачивать.

Машина Марты – старенькая «немка», но во вполне приличном состоянии. Марте продал ее Горский, Ян Владиславович, заместитель начальника отдела по надзору за качеством и безопасностью зерна. Ян работал в Росагронадзоре ведущим специалистом-экспертом. Было ему 38 лет. Холост, выглядел чрезвычайно импозантно…

Где-то в начале октября Марта зашла к нему, чтобы принять заказ на канцелярские принадлежности, и Ян спросил:

– Марта Витальевна, машина не нужна?

– В смысле?

– Да вот, решил новую купить, а старую куда? Всего три тысячи американских долларов. Куда-то идти, с какими-то жуликами договариваться, объявления давать – неохота… Решил – продам своим. Может, кто купит? Вам первой предлагаю…

Марта не раз видела на служебной стоянке авто Горского. Очень, очень приличное авто. И всего три тысячи?! «Займу. На одном хлебе с водой сидеть буду…»

– Беру! – хриплым басом рявкнула тогда Марта – даже стекло в раме задребезжало.

Горский засмеялся. Он был добрый и милый. Не жадный – этим сразу расположил Марту к себе. Поэтому каждый раз, сталкиваясь с ним, она отчаянно старалась не думать о том, искренен или нет с ней Ян Владиславович, не считает ли ее, как и все прочие, «коровой», «кавалерийской лошадью» и «танком в юбке»?.. Какая разница? О человеке же судят по поступкам…

Очередной лихач подрезал Марту. «Елки зеленые, да как люди-то ездят…» – подумала она, в очередной раз едва успев надавить на тормоз. По спине вдоль позвоночника струйкой скатился пот. Она решила не рисковать и неуклюже припарковалась у бордюра, возле кафе. «Посижу часик в кафе, дождусь, когда машин станет меньше…» Желудок, кстати, давно сводило от голода.

В кафе было не протолкнуться – предпраздничный вечер.

– Мест нет, – равнодушно бросила распорядительница.

– Марта! Марта Витальевна! Я здесь!.. – вдруг закричали из зала. – Идите ко мне…

Распорядительница оглянулась, потом повернулась к Марте:

– Ну что ж вы сразу не сказали, что вас ждут… Прошу.

Марта протиснулась мимо. Кафе было оформлено ужасно – смесь французского с нижегородским. Деревянные стены и ажурные кованые перила! Наверное, дизайнер считал это модной нынче эклектикой… Впрочем, плевать.

У окна за столиком сидел Горский. Как всегда, в хорошем костюме, с безупречной прической, льдисто посверкивали стекла очков без оправы… Горский не был красавцем – чуть полноват, лицо вполне заурядное – нос широковат, серые глаза слишком близко посажены к переносице, залысины надо лбом… Но все искупала его безупречная лощеность. Если мужчина хорошо одет, то он – красавец.

– Ян Владиславович, я вас не стесню?

– Марта, ну что за ерунда… Я один. И давайте без официоза. На «ты». У нас ведь, можно сказать, общий ребенок…

– Какой ребенок? – ошарашенно, хриплым басом рявкнула Марта.

В кафе было шумно, играла музыка, но посетители, сидевшие за соседними столиками, дружно обернулись и уставились на Марту с неприязненным удивлением. Кто это там ржет как лошадь…

– Как какой? А вон… – Горский кивнул на окно. Там, в оранжево-фиолетовых сумерках, стояло авто Марты. – Смотрю, останавливается напротив знакомая машина. И знакомая девушка из нее выходит.

– А-а… – она улыбнулась растерянно.

– Ну как, ездит?

– Все отлично… – Марта раскрыла меню. Подошла официантка. – Пожалуйста, молочный коктейль и… – Она скользнула по списку блюд. (Все как-то дорого, и порции, судя по указанному в меню весу, маленькие!) – Блинчики со сметаной и еще… пельмени. Тоже со сметаной. И вот тосты, тосты с сыром…

Официантка, записав заказ, отошла. «Что же я делаю? – раздраженно подумала Марта. – Мучное и жирное. И сладкое. Опять нажрусь на ночь. Вот вам и хлеб с водой! Хотя я днем не ела, ничего страшного не произойдет!»

Горский сидел, задумчиво уставившись в окно. Шашлык на его тарелке, судя по всему, давно остыл.

– Ян Владиславович, я думала, вы по таким забегаловкам не ходите, – брякнула Марта.

– «Вы»? Я же просил, без официоза… – погрозил ей пальцем Горский. Потом пожал плечами. – А что делать, я нигде столик не успел заказать… И вообще, не забывай, что я не бизнесмен, а всего лишь замначальника… Мне, как и вам… как и тебе, тоже из бюджета платят.

– Да я не про деньги… Вы… ты такой мужчина, что я тебя только где-нибудь в «Праге» или «Савое» могу представить, – честно сказала Марта.

Горский вздрогнул, не отрывая взгляд от окна:

– Интере-есно… Поясни, пожалуйста.

– Ты безупречен. Костюм, ботинки, портфель вон… – она кивнула на его портфель, стоявший на свободном стуле. – Очки…

– Намекаешь, что взятки беру?

– Ну что вы… то есть ты… Просто…

– Марта, в наше время имидж – это все. Я люблю хорошие вещи.

– Ян, прости ради бога, я не то совсем хотела сказать…

– Я люблю хорошие вещи, – повторил Горский спокойно. – И перестань извиняться…

– А новую машину купил? – с живым любопытством спросила Марта.

– Нет. Немного не рассчитал. Очередь еще не подошла.

– Ой, а старую уже продал… Как же ты теперь?

– Ерунда. На такси езжу.

– Я могу вернуть! На время… – Марта достала из сумочки брелок с ключами от машины.

– Не дури. Все. Не будем больше об этом.

Марте принесли ее заказ, и она сосредоточилась на пельменях.

– Я слышал, медведя украли.

– Ага… Вообще, часто чего-нибудь тащат. Вот недавно фонари со склада исчезли – их на фасаде хотели разместить. Лампочки пропадают. А с бумагой что творится… – Она безнадежно махнула рукой.

В этот момент за окном, не так далеко, что-то грохнуло – дрогнули стекла, заверещали сигнализации у машин. Кое-кто из посетителей кафе вскрикнул. Потом люди разом зашумели.

– О господи… Что это было? – Марта вытянула шею, оглядела свою машину – вроде все цело, взрыв прогремел, судя по всему, где-то в начале улицы.

– Сиди. Я посмотрю… – Ян метнулся на улицу. Через минуту вернулся. – Баллон, наверное, взорвался.

– Где?

– В чьей-то машине. Ничего, бывает. Ты ешь, ешь… – Он похлопал ее по руке мягкой теплой ладонью.

– Ужас какой. А все живы?

– Да вроде все. Девушка… Девушка, можно коньяка!

– Я тебя могу довезти, – великодушно предложила Марта.

– Ничего. Мне на метро пару остановок. А ты где живешь?

– В Подмосковье. Городок есть такой – Грязищи.

– Как? Грязищи?! Нет, это просто очаровательно… – Ян захохотал. – Ой, не могу… Прости!

– Да ладно, – пожала она плечами. – Я иногда сама удивляюсь – каким ветром меня в эти Грязищи занесло?..

– Прости… – Новый взрыв хохота.

Ян откровенно веселился, хотя люди в кафе еще суетились, то выбегали на улицу, то возвращались, живо обсуждая взрыв.

Ян выпил коньяка и принялся усердно коситься на девиц за соседними столиками… А косился он исключительно на красоток. Марту это даже не задело. Она прекрасно знала, что ее уровень – это старперы и всякие там прохвосты-электрики.

– Ладно, пойду… – Он положил деньги на стол, потрепал Марту по плечу. – До свидания.

– До свидания, Ян!

Оставшись в одиночестве, Марта с аппетитом набросилась на еду.

Выползла она из-за стола с чувством вины. «Нет, это в последний раз так объедаюсь… Отныне только салатики и морковный сок!»

Марта села в машину, тронулась с места. «Сколько там? Десятый час… пробок точно уже не будет!»

В конце улицы стояла пожарная машина, тревожно мигали огни. Пожарные из брандспойтов поливали обгорелый остов легковушки, блестел черный, мокрый асфальт, за оцеплением толпились люди. «А, это здесь рвануло…» – догадалась Марта. Вдруг увидела несколько «Скорых». «Ян говорил, что никто не пострадал… Впрочем, он мог и не знать!»

Патрульный с жезлом заставил ее свернуть в проулок – оказывается, дальше дорога была перекрыта. Марта свернула, затем вырулила на проспект.

…В начале первого ночи она уже подъезжала к Грязищам. Унылый ночной пейзаж, силуэты черных голых ветвей на фоне окон, затрапезные домишки… Грязищи – это приговор. Грязищи осенью – это высшая мера. Какая разница, что расстрел заменили пожизненным сроком? В Москве еще туда-сюда, да и ближнее Подмосковье достаточно прилично выглядит, но вот в Грязищах… В Грязищах, например, практически невозможно поверить, что есть теплые страны, где плещется синее море, растут пальмы, люди в шезлонгах неторопливо потягивают мохито… Где яркое небо, красивые закаты, теплое солнце. В Грязищах осенью солнца нет вообще. В Грязищах всегда осень…

Марта свернула в проулок. Вот и ее дом – одноэтажный барак с отдельными входами.

Дверь – сразу в квартиру – была в глубине, между стеной ее дома и соседнего – такой небольшой «пенальчик» за ржавыми воротами. «Прекрасное» место – и гаража не надо! Хоть в чем-то повезло…

Марта вышла из машины, открыла ключом ворота, снова села, заехала внутрь «пенальчика». Тупик на мгновение осветился ярким светом фар, и в этом свете мелькнула шустрая тень – крыса… Марта к ним привыкла. Она вытащила ключи из зажигания и хотела снова выйти из машины… Но в этот момент кто-то сзади схватил ее железными руками, не давая дернуться. Зажал рот.

– Тихо, – услышала Марта шепот возле уха. – Я не бандит и не маньяк. Мне просто надо пересидеть где-то.

На несколько секунд Марту будто парализовало от ужаса. Она никак не ожидала чьего-то присутствия рядом.

– М-мм…

– Тихо, я сказал! Не дергайся. А то шею сверну ненароком…

На миг голос показался Марте знакомым. Она замерла.

– Умница. Теперь выходи, только без глупостей. У меня пистолет… – Железные клещи потихоньку ослабли.

Нет, этого голоса она не знала. Чужой. Бандит и маньяк… А кому еще она могла понадобиться? Впрочем, зачем она бандиту и маньяку – почти нищая, некрасивая и довольно старая – по маньячным-то меркам… Глупый какой-то маньяк. Хотя какие еще могли водиться в их беспросветных Грязищах?.. Именно такие – тупые и неразборчивые.

«Но почему я решила, что он – местный? – мелькнула стремительная мысль. – Он всю дорогу ехал на заднем сиденье… Он залез ко мне в машину в Москве!»

Марта, едва очутилась на свободе, рванулась в сторону ворот.

– Люди, помо…

В тот же момент ее перехватили железными клещами и потащили к двери.

– Ключ? Где ключ?! А, ч-черт… Больно же! – В голосе бандита-маньяка сквозила детская обида. Марта его укусила.

– Сволочь! – с ненавистью прошипела Марта. – И так жизнь поганая, тебя только не хватало…

Она была девушкой крупной, сильной, но грабитель-бандит-маньяк-псих – явно сильнее и ловчее.

Выхватил у нее из кармана ключ, молниеносно открыл дверь, втолкнул внутрь.

В темноте они с грохотом прокатились по тазам и кастрюлям, стоявшим в прихожей. Марта с разбегу отлетела в стену, больно ударилась об нее головой, из глаз полетели искры, а сверху на нее свалился детский велосипед, и… она потеряла сознание.

Очнулась только у себя в комнате, связанная, на кровати, со скотчем на губах.

«Эх, Стаськи нет… Ее еще не выписали. Хотя чем бы она мне смогла помочь?» Орать было бесполезно – и не только из-за скотча, который склеил Марте губы. За одной стеной, в соседнем здании, находилась библиотека (ночной сторож не предусмотрен). За другой стеной – комната Стаси, а за Стасиной – квартира Мазуриных. Сильно пьющие асоциальные личности – мать, отец, дочь и сожитель дочери по прозвищу Гоблин.

Под потолком горела сорокаваттная лампочка без абажура, закипал электрический чайник. Марта повернула голову и увидела своего похитителя в рабочей робе зеленого цвета. Светлые волосы стянуты резинкой… Смутное воспоминание снова шевельнулось в ее разбитой голове. Похититель в данный момент заваривал в двух кружках чай.

– М-мм… – с ненавистью промычала Марта.

– Очнулась? Слава богу… Чай будешь? – Похититель обернулся, и Марта окончательно узнала давешнего электрика. Того самого губошлепа с телячьими глазами, который сегодня вешал гирлянды в коридоре Росагронадзора! Вероятно, в ее глазах отразилось то, что она его узнала.

Маньяк-электрик шагнул к ней. Марта съежилась, с ненавистью сверля взглядом его губошлепистую лживую физиономию.

– Узнала? Орать не будешь? – строго спросил он. – Надо поговорить… – Молниеносным движением он сорвал с ее лица скотч.

– А-а!

– Тихо ты! – Он опять налепил скотч Марте на лицо. – Я же сказал – надо поговорить.

Марта затихла.

– Ну, готова? – Секунду помедлив, он во второй раз сорвал с нее скотч.

– Сволочь… садист! – прошипела Марта. – Больно же!

– Бесплатная эпиляция… – хмыкнул псевдоэлектрик. Осторожно ощупал ее затылок. – Крови нет. Небольшая гематома. Надо холодное приложить. Есть лед?

Марта кивнула на старенький холодильник, перетянутый железной цепью с велосипедным замком.

– Ух ты… Это от кого?

Ну не рассказывать же ему, в самом деле, о Стасе!

– От кого надо…

– Код скажешь? Ну и не надо… – Псевдоэлектрик покрутил замок, набрал несколько комбинаций. Раз – и цепь с грохотом упала на пол. – Делов-то…

Он открыл холодильник. Пирожки из кулинарии, початая банка баклажанной икры, банка сгущенки.

– М-да, не густо… – Он залез в морозилку, достал обсыпанный льдом пакетик с овощным супом. Марта купила этот суп месяц назад, из диетических соображений, а потом чего-то руки до него не дошли…

Псевдоэлектрик завернул пакет с супом в полотенце, приложил его к затылку Марты. Как ни странно, Марта вдруг перестала паниковать. Какой смысл бандиту-убийце-маньку-грабителю лечить ее? Уж грабил-убивал поскорее бы… Значит, это не преступник.

– Ты кто? – сурово спросила Марта и попыталась вспомнить имя своего похитителя. Что там было в анкете написано?.. Не вспомнить. Ну да неважно, главное – вот кого на работу Сан Саныч нанял – психа!

Псих потер ладонью подбородок. Вздохнул, словно прикидывая что-то. Потом вскинул на Марту светлые, наивные глаза и честным голосом произнес:

– Я – спецагент. Меня зовут Иван Макаров.

Иван Макаров. Спецагент. Очаровательно!

Несмотря на весь драматизм ситуации, Марта истерически засмеялась. Нет, не засмеялась, а – заржала.

– Тихо ты!

– Ой, не могу… Придумал бы чего получше! – Пакет с диетическим супом съехал на сторону, Ивану Макарову пришлось водрузить его обратно Марте на голову. – Спецагент… Ванька Макаров, спецагент!

Спецагент – это, прежде всего, кто-то вроде Штирлица. Или есть еще два смешных чудика из «Людей в черном»… Очень, очень недурен также агент Фокс Малдер из любимого сериала «Секретные материалы». Пирс Броснан в роли Джеймса Бонда – просто великолепен, хотя некоторые поклонники вопят, что истинным агентом 007 можно считать только Шона Коннери! Есть еще Борн, который все пытался себя идентифицировать…

Но тип в комнате ничуть не напоминал этих героев.

«Точно псих», – окончательно утвердилась в своем мнении Марта, глядя на губошлепа со светлыми глазами. Псих – это еще хуже, чем маньяк или грабитель. У тех известно какие задачи, а вот что у этого придурка на уме – один бог знает.

От веселья не осталось и следа.

– Понятно, – стараясь держать свой голос в узде, кротко произнесла Марта. Она помнила твердо – с ненормальными не спорят. Вот взять, например, Стасю… Но додумать про Стасю Марта не успела.

– Чего тебе понятно? – подозрительно спросил «спецагент» Иван Макаров.

– Все, – благожелательно кивнула Марта.

– Что именно?

– Ты спецагент. И ты выполняешь спецзадание, да?

«Сейчас станет втюхивать, что ловит инопланетян. Типа, у нас в Грязищах космодром, где тарелки приземляются… Или что в моей халупе теперь будет явка, и скоро сюда явятся Юстас с Алексом…»

– Да.

– Ну вот, видишь, я сразу догадалась…

– Издеваешься! – укорил ее Иван Макаров. – Я правда спецагент. Расследую экономические преступления.

– Меня в чем-то подозревают? – Марта пошевелила пальцами связанных ног. Ее ботинки 41-го размера валялись возле кровати, разметав по обшарпанному полу шнурки. Выходит, Иван Макаров предусмотрительно снял с нее ботинки. В обуви на кровати – нехорошо! Точно-точно, ненормальные такие педанты, вечно зацикливаются на мелочах. Взять, например, Стасю…

– Тебя – нет.

– А кого? – опять сбилась с мысли Марта.

– Одного человека из Росагронадзора.

– Сан Саныча?! Из-за медведя?..

– Какого медведя? Нет, не Сан Саныча!..

– А кого?

– С кем ты в кафе сидела.

– Горского?!

– Угадала. Молодец. С третьего раза… – Иван вернулся к столу, залпом выпил чай. Потом подошел к Марте со второй чашкой: – Будешь?

– Буду. Руки развяжи.

– Не дождешься… – Иван помог ей приподняться, поднес кружку к губам, потом помог лечь, снова водрузив на голову пакетик с диетическим супом. «Он псих, да. Но не буйный и не агрессивный. Относительно безобидный – как Стася!» – сделала Марта очередной вывод.

– Спасибо.

– Голова не болит?

– Нет. А как ты ко мне в машину залез?

– Секрет фирмы.

– Ну расскажи! – с любопытством взмолилась Марта. Она окончательно убедилась, что Иван Макаров не опасен. Такой дурачок, вроде Стаси…

– Все плохо, Марта, – неожиданно печальным голосом произнес тот. – Для меня, во всяком случае…

– Почему?

– Боюсь, вмоей конторе будут думать, что я крот.

– Крот? Ой, только не надо про грызунов – у нас дом старый, и…

– Крот – это предатель. Двойной агент, – перебил ее Иван.

– А-а… А почему втвоей конторе про тебя будут так думать?

– Потому что Леху и Попова убили. А у меня – ни царапины.

«Телевизор пересмотрел. Бедный, бедный… – Кажется, Марта уже жалела его. Нет, не жалела, а – понимала… – Кто угодно от нынешнего телевидения спятит. Взять, например, Стасю, жертву рекламы…»

– Ты хотел бы, чтобы тебя тоже убили?

– Я хотел бы, чтобы никого не убивали.

– А как это произошло?

– Нашу машину взорвали. А я в этот момент вышел, чтобы купить сигарет.

– Курение – вред, – машинально напомнила Марта.

– Абсолютно согласен. Только я не курю. Я вышел за сигаретами для Попова. Попов был за рулем. И в этот момент рвануло…

– Тебе повезло, – подумав, изрекла Марта. – А что дальше?

– А дальше я залез в первую попавшуюся машину. В твою. Вот как это было.

– Ми… минутку! – Что-то вдруг сместилось в ее голове. – Так это… правда?!

«Точно. Мы сидели с Яном в кафе. Потом взрыв, и… Так этот Ванька – действительнонастоящий спец-агент?!»

– А кто взорвал машину? Ян? Ян не мог, Ян в это время был со мной!

– Ян кого-то нанял.

– Да? – совсем растерялась Марта – от неожиданности она опять заговорила хриплым басом. – Ты ничего не путаешь, Макаров? Ян – хороший мужик… И не жадный совсем! Пижон, конечно, но… Сейчас все пижоны! – яростно напомнила она.

– Дело темное, – уклончиво произнес Макаров.

– Экономические преступления… Ты намекаешь, что Ян берет взятки?

– Типа того. Это называется по-другому – откат.

– Словечки какие – крот, откат… Я не верю.

– Не верь. Но мне надо пересидеть у тебя несколько дней. Я должен во всем разобраться… Тем более что Ян Горский думает, будто меня нет в живых.

– Кино-о… А потом ты меня убьешь.

– Дура, что ли? – вытаращил глаза Макаров. – За что?

– Ну ты же передо мной открылся! И вообще, я теперь все ваши спецтайны знаю. А где твой пистолет, кстати? Которым ты мне угрожал?

– Нету. У меня ничего нет с собой, даже документов. Не люблю таскать лишнего. И вообще, если спец-агент берется за оружие – это значит, что он окончательно влип и у него нет выхода… Тебе ничего не угрожает, клянусь! – спохватившись, добавил он.

– Н-да… хотелось бы верить. А если я Горскому тебя заложу?

– Смысл? Он и так догадался, что за ним следят… Зря, что ли, взрыв устроил, сволочь! – с ненавистью произнес Ян.

– А если Горский меня захочет убить? – Марта решила перебрать все варианты.

– А смысл?! У тебя есть какие-то доказательства его вины? Нет. Если бы были – тогда бы ты стала для него опасна… Да и то он сначала бы постарался вытрясти их из тебя или запугать, чтобы ты не смогла ими воспользоваться, и лишь потом задумался бы – надо тебя в расход пускать или не надо…

– Логично, – вынуждена была согласиться Марта.

– Так ты позволишь мне остаться? Буквально дня на два, на три… Я никак тебя не стесню и… буду вести себя очень примерно!

Марта задумалась. Потом произнесла неохотно:

– Ладно. Раз уж навязался на мою шею…

В чем отличие отечественных спецагентов от зарубежных?Ихние потягивают коктейли (мохито, например, или водку-мартини, которые надо смешать, но не взбалтывать), а наши дуют чаи. Ихние соблазняют красавиц, а наши – крайне неразборчивы.

– Спасибо! – обрадовался Макаров. И быстренько развязал на ней веревки.

Марта села, сунула ноги в ботинки.

– Ладно, пора спать. Ты к Стаське иди, в соседнюю комнату, а я здесь буду, – деловито произнесла она.

– Кто такая Стаська?

– Моя соседка. В больнице сейчас. Не сегодня-завтра выпустят. Она весной и осенью всегда в больнице лежит месячишко-другой… – Марта вернула пакет с подтаявшим диетическим супом в морозилку.

– Повезло тебе с соседкой…

– И не говори! Тем более что я раньше жила в центре Москвы, в собственной квартире и без всяких там соседей… – невольно вырвалось у Марты.

– А как тут оказалась?

– Как-как… муж помог – вот как! – неохотно призналась она.

– То есть?.. Он тебя выселил, что ли? – удивился Макаров.

– Ага. Теперь наслаждается жизнью с новой женой и сыном.

– Вот гад…

– Он не гад. Он хороший, порядочный человек. Просто он так любит Ксюшу с сынишкой, что… – Она сглотнула комок в горле. – Он мне честно сказал: «Ты, Марта, сильная. Ты себе еще на квартиру заработаешь. А мы с Ксюшей – никогда…» Ксюша тогда беременная была. Плакала – «ну как же мы с ребеночком на улице будем жить!». Олег сломался и… устроил мне вот такой сюрприз. Ты думаешь, он не понимал, что поступает плохо? Еще как понимал! – с горечью произнесла Марта. – Так и заявил потом: «Гореть мне в аду – за тебя, Марта. Но я делаю это ради Ксюши и нашего с ней сынульки». Вот так он их любит… Сынульку, кстати, они Светозаром назвали. Я только одного не понимаю, как они его ласково называют – Светой, что ли?.. Или Зарей?

Макаров захлопал светлыми ресницами. Наивнейшее на вид создание, и не скажешь, что спецагент! Или у них там проблема с кадрами?..

– Что смотришь?

– А почему твой муж Олег думал, что ты заработаешь себе на квартиру? – тут же спросил Макаров. – В нынешнее время, если ты не олигарх, квартиры быстро не покупаются… Ты же – обычная секретарша?

– Я не всегда была секретаршей.

– А кем ты была? – заинтересовался Иван.

– Дизайнером по интерьерам. Очень хорошим. Сама себе на квартиру заработала. Ну, ту, которую у меня Олег потом отнял.

– Класс! Дизайнер… – восхитился тот. – А почему на вторую квартиру не стала зарабатывать?

– Это что, допрос? – вспылила Марта. Ее и так уже колотило от воспоминаний. – А я, может, вовсе не сильная… может, я сломалась? Может, я не могу теперь работать по специальности? Да, у меня рост метр восемьдесят и размер ноги – сорок первый… Но я не сильная!

– Чего ты так орешь? – испуганно произнес Макаров. – Вот голосище-то…

– Да, и голос у меня, как у грузчика! Я толстая корова… Лошадь… Битюг! На мне пахать можно! По голове бить! – Она ощупала шишку на затылке.

– Я тебя не бил. Но все равно – прости, что так по-дурацки… И ты вовсе не толстая корова… так, немножко крупная…

«Немножко крупная»! Прохвост… Я его сразу раскусила!»

– Ладно… Ладно. Вали к Стаське, а я спать хочу.

– Ей-богу, я тебя не побеспокою! Тише воды ниже травы, посуду буду мыть… – Он затанцевал к двери.

«Врет. Врет и не краснеет», – устало подумала Марта.

– Да, Макаров…

– Что? – он обернулся.

– Я не просто так тебя оставляю. Ты мне должен.

В его глазах что-то дрогнуло.

– Я тебя слушаю… – постным голосом произнес Макаров.

– Будешь моим женихом.

– Что? – В его голосе засквозил ужас.

– Не буквально! На один вечер.

– Ну, если надо… – с вымученной тоской начал он.

– Ты не понял! Завтра у моей матери день рождения. Пойдешь со мной в качестве жениха. Иначе она меня весь вечер пилить будет…

– А, в этом смысле! – с явным облегчением вздохнул Макаров. – Конечно-конечно… Я схожу с тобой! Мне не трудно.

– Мерси.

Он снова взялся за ручку двери.

– Макаров!

– Что?..

– Почему ты назвал меня «красавицей»?

– Когда?

– Тогда, на работе. Сегодня. Когда электрика изображал…

– Да ты и вправду симпатичная!

– Врешь!

– Ничего я не вру! И… и спокойной ночи, Марта! – Он шмыгнул за дверь.

…Марта долго не могла заснуть. И не потому, что происшествие со спецагентом ее напугало. Если честно, ей было уже наплевать, что кто-то кого-то пытался разоблачить. Взрывы, слежка, какие-то там откаты… Ей был безразличен и Иван Макаров, и Ян Горский (Иван и Ян, инь и ян, зеркальные близнецы, плюс и минус, ангел и черт…). Ян, конечно, оставался немного роднее – ну как же, у Марты с ним общий «ребенок» – старенькое авто… Ну и что теперь, она за это авто, проданное по дешевке, должна на Яна всю жизнь молиться?.. Если Ян жулик и преступник, то можно и забыть про это его благодеяние… И Иван тоже хорош – из-за него шишка вон на затылке!

На самом деле Марту волновала только Ксюша. Наверное, Марта ее ненавидела. Она никак не могла понять, чем же она хуже Ксюши. И почему она не такая, как Ксюша.