# Невменяемый дракон

Юрий Иванович

Весь Мир Тройной Радуги знает, кто такой Кремон по прозвищу Невменяемый Колдун!

Правда, самому Кремону от этого не легче. Ведь он Герой с большой буквы. А кто сказал, что Героем быть легко? Да, все восхищаются. Да, женщины сходят с ума. Да, чуть что – зовут на помощь! Но эти «чуть что» случаются едва ли не каждый день. Так и озвереть недолго. В чудовище превратиться. В Дракона с большой буквы! А уж когда дракон не один, а, скажем, двести… Представьте, ровно две сотни самых лучших, непревзойденных в боях Эль-Митоланов! И столько же порций смертоносной огненной смеси, готовой излиться на врагов. И столько же готовых к бою литанр – самого страшного оружия, которое сохранилось в Мире с эпохи древних…

© Иванович Ю., 2013

© Оформление. OOО «Издательство «Эксмо», 2013


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


Знаменитому колдуну Кремону Невменяемому в некотором смысле не повезло – он стал героем. Причем не простым, а всемирно известным. А кто такие герои? Это товар, который во все времена пользуется самым повышенным спросом. Без героев нельзя провести рискованный опыт или уникальный эксперимент. Нельзя совершить мало-мальски стоящее открытие. Они помогают предотвратить или победоносно начать любую войну. Без них мир рушится в череде катастроф, а судьба разумных созданий опасно балансирует на краю бездонной пропасти. Без них лучшие женщины никогда не достигают пика своей роковой славы, а самые великие правители – пика своего могущества. Без них тысячи обывателей живут в серой безысходности и в своей тусклой повседневности не ценят саму суть и радость доставшейся им жизни. Без героев не бывает легенд, не слагаются песни и не сочиняют баллад. Без них исчезает само понятие романтики и неистовой любви. Вот только никто не понимает, что герой мечтает только об одном: распоряжаться собой по собственному усмотрению. Но, увы, мир жесток, хрупок и несправедлив. И снова молодой колдун устремляется в путь, в финале которого только клубится мгла и маячит полная неопределенность. И почему он спешит? Да потому, что он – герой.

## Пролог

Близился рассвет и величественный древний лес огласился первыми трелями просыпающихся птиц. Зашевелились и мелкие грызуны. Лениво потянулись со сна и остальные обитатели, которым удалось не попасть в лапы ночных хищников. Да и сами эти хищники спешили скорей устроиться на дневную лежку, чтобы спокойно переварить плоды удачной охоты.

И вдруг вся эта живность замерла в паническом ужасе. Над верхушками деревьев скользила сама Смерть. Вытянув лапы и змеящиеся хвосты двести драконов в жутком планировании заходили в убийственную атаку. И все живое непроизвольно приготовилось к смерти.

Потому что двести самых лучших и досконально обученных воинов Альтурских Гор сейчас будут мстить. За смерть своих братьев и отцов, за надругательство над их святынями, за презрительное и ненавистническое отношение к своим собратьям. Ровный строй закрывал своей тенью остаточные сияния лун, и там, где он пролетал, надолго воцарялась мертвая тишина. Никто в мире не сможет противостоять такой концентрации силы. Никому не удастся спастись от всеуничтожающего возмездия. Никакие магические силы планеты не справятся с целеустремленными покорителями воздушного океана.

Ровно две сотни самых лучших и непревзойденных в боях Эль-Митоланов. Столько же страшных порций все сжигающей огненной смеси, готовой излиться на врагов. И столько же рук сжимают готовые к бою литанры, самое страшное оружие, дошедшее с эпохи древних.

На востоке только посветлела полоска неба, когда прямо по курсу показалась плоская и своеобразная верхушка башни. Командир элитного отряда успел подумать: «Верно летим! Следующий ориентир – наш!», когда вдруг со стороны безобидных лесных великанов вверх взметнулись плохо различимые тени странных лиан. Причем до этого момента настроенные на атаку колдуны были уверены: никого из разумных в лесу под ними не было. А значит, неожиданная преграда ставится с помощью стационарных средств растительного происхождения.

Выучка и летное совершенство у драконов оказались отменными. Почти всем удалось отклониться от соприкосновений шуршащих лиан и рвануть вверх. Пока выдавать себя магией или применением оружия смысла не было. Все-таки цель для атаки стояла выше, чем любая банальная битва. Но, возможно, это нежелание выдать себя раньше времени и не оставило отряду ни единого шанса на спасение.

Вдруг оказалось, что лианы взвиваются вверх с гораздо большей скоростью, чем лучшие летуны Мира Тройной Радуги. И они страшными петлями обвиваются вокруг непобедимых тел и разрывают на части прямо в воздухе. Мало того, на верхушке каждой лианы оказалось утолщение в виде полуметрового шара, и этими утолщениями наносились хлесткие, сокрушительные удары во все стороны. Щиты магических структур проламывались вместе с крыльями, твердые драконьи головы лопались, как арбузы, и самое страшное: количество лиан увеличивалось.

Стало не до сохранения маскировки. Струи кипящего огня окатили извивающиеся стволы широкими веерами. Одиночные и счетверенные выстрелы литанр словно вывернули зеленый покров леса наизнанку. Вековые стволы вырывались страшной силой из земли вместе с корнями и взлетали к небу, чтобы потом с последним стоном рухнуть на своих собратьев. Несущие смерть лианы перебивались и возле земли, и в середине своей длины, но зато оставшиеся верхушки, к ужасу воздушных пиратов, начинали жить собственной жизнью. И хлесткие удары убийственных шаров продолжали наноситься с еще большей маневренностью.

Так и остались в памяти погибающих драконов страшные сцены из последней минуты их жизни: хрип умирающих друзей, хруст собственных костей и бессильное падение в разгорающееся зарево лесного пожарища. А в умирающем мозгу: горькое осознание собственного бессилия.

Из двухсот лучших воинов Альтурских Гор не ушел никто. И лишь только последний из них с печальным ревом грохнулся о развороченную корнями землю, как со всех сторон к месту скоротечной засады устремились тысячи людей. Гася по пути разгорающийся пожар и добивая среди нагромождения веток и стволов все, что шевелится.

## Часть первая

### Из недр к свету

Солнечный, прекрасный день. На небе – ни единого облачка. Лишь кое-где в гигантских ущельях великих Каррангаррских Гор клубятся клочья тумана. И насколько охватывает взгляд, в пределах прямой видимости – лишь горные вершины с блестящими шапками снега да слежавшиеся до спокойного голубоватого оттенка за тысячелетия, застывшие в своем падении, ледники.

На такой огромной высоте ласковые лучи Занваля практически совсем не грели, и благо еще, что в данный момент не было принизывающего насквозь ледяного ветра. И все равно морозец ощутимо пощипывал кожу открытых участков тела. Но уходить со смотровой площадки, которую цари вьюдорашей именовали «Единение», никто не спешил. Да и услышать можно было много интересного. Лилламель, новый царь подземного мира, воздев свои мохнатые ручки вверх, восклицал с некоторой горечью:

– В последние десять лет сюда поднимался только узурпатор со своими приспешниками. И видеть эту красоту никому из нас права не давали. Хотя если вспомнить те мои несколько прежних посещений «Единения», то вся прелесть аннулировалась совершающимися здесь наказаниями. Как правило, в этом месте лишали зрения особо провинившихся, а оставшуюся в живых древнюю знать просто заставляли при этом присутствовать. В назидание, так сказать, и наущение. Мы проходили минутную процедуру в последней пещерке, до сих пор помню, как жрец всегда торжественно провозглашал при этом: «И пусть сияние Занваля обрадует твои глаза!» А вот несчастным не надевали магически преобразующий глаза шлем на положенный срок, а просто перед выходом заматывали голову тряпкой. Потом выводили под это нестерпимое для неподготовленных вьюдорашей сияние, снимали защиту и силой держали глаза приговоренного открытыми. Практически на третьей минуте несчастный становился не просто слеп, а практически невменяем до конца своей жизни. То есть наказание считалось даже страшнее, чем простая казнь. Так что удовольствия от посещения этого места я в молодости не получал. Зато теперь я начинаю ощущать дикий восторг от прекрасного вида… И дышится здесь до невероятности легко!

Царь Лилламель уже в который раз стал вновь поворачиваться вокруг своей оси, рассматривая каждую вершину по отдельности и шумно при этом вдыхая чистый горный воздух. Кроме вьюдораша на площадке находилось еще четверо людей, для которых яркий дневной свет после восемнадцати дней пребывания в подземельях вызывал определенный дискомфорт. Но если Эль-Митоланы Кремон Невменяемый и Фелис Райне, герцог Каррангаррский, свои глаза без особого труда защитили с помощью магических умений, то обе женщины продолжали прикрывать свои лица руками и смотрели на окружающие красоты сквозь узкие щелочки между пальцев. Потому что перед выходом наверх ни принцесса Элиза, ни баронесса Шиловски не захотели водружать на свои прелестные личики громоздкие конструкции из затемняющих стекол, которые для них на скорую руку соорудили Эль-Митоланы. Теперь они расплачивались за это текущими по щекам на морозе слезинками и долгим, болезненным привыканием к яркому свету. Правда, при этом их желание тараторить без умолку не уменьшилось и приходилось удивляться, что новому царю удался такой длинный монолог. Особенно много вопросов неслось из уст наследницы Спегото:

– А когда мы сможем полюбоваться видом из самого дна ущелий?

– Да хоть сегодня.

– Разве выходы открылись так быстро?

– Конечно! – Усы Лилламеля затопорщились в улыбке. – На данный момент открыто более пятидесяти тоннелей. Они необходимы нам не только для притока свежего воздуха, но и для улучшения коммуникаций внутри царства.

– И для этого использовались эти огромные матки?

– Без них плавить породы – неимоверная трата времени.

Элиза Майве уже намного больше приоткрыла свои глаза, да и в голосе послышались нотки нетерпения:

– Но ведь было обещано: все силы бросить в первую очередь на раскупорку Главного Пути.

– Так мы и бросили! – Царь повернулся к женщине, взял за руку и по-дружески похлопал ее по ладошке своей когтистой лапкой. – Чего ты так переживаешь? Все равно их всех сосредоточить на одном участке нереально.

– Просто хочется быстрей увидеть Салию.

– Не только тебе одной. Но раз обещали пробить выход к завтрашнему обеду, значит, так и будет. Наши Погонщики сами веками ждали этого часа.

За последние два дня венценосные коллеги очень сильно подружились и даже при своих подданных обращались друг к другу на «ты» и без всякого официоза. Мало того, все остальные вьюдораши относились к Элизе Майве слишком странно, если не сказать раболепно. Видимо, сторонники нового правителя постарались сразу привить любовь народа к будущей владычице и применили для этого то ли древние легенды, то ли новые, но не менее действенные законы и распоряжения.

Подобные теплые отношения образовались у царя Лилламеля и с Кремоном Невменяемым. Хотя тот в последние двое суток вообще старался пропускать все официальные церемонии и праздники, занимаясь лишь исследовательской работой и лишив себя сна совершенно. Практически и на это посещение обзорной площадки его затянули лишь совместными усилиями. Хоть и виды открывались с «Единения» неповторимые, но молодой колдун в уме спешно перебирал перечень находок и мысленно предвкушал свои действия на ближайшую неделю. Для себя он уже твердо решил остаться в царстве как минимум на несколько месяцев для исследовательских работ. Столько здесь было интересного и невероятного. И даже заранее отказался от торжественного и эпохального выхода с большинством членов экспедиции из недр Каррангаррских Гор. Чувствовал он себя среди вьюдорашей в полной безопасности, да и те при его появлении только и делали, что замирали на месте с дрожью в конечностях. А то и падали, распростершись ниц. Уж слишком демонстративно и страшно прошла ликвидация узурпатора, самозванца и если к остальным людям относились как к диковинным существам, то к Невменяемому – с благоговейным страхом и мистическим ужасом.

А вот герцог Каррангаррский тоже, как и принцесса, всеми фибрами своей души стремился как можно быстрей оказаться в Салии. И когда вчера, блокированный завалами в пещерах отряд был полностью освобожден и выведен в основной древний тоннель, попытался тут же отправиться знакомой дорогой сквозь недра в столицу Спегото. Вот именно тогда новый царь вьюдорашей и пообещал открыть закупоренные торцы Великого Пути за трое суток. Выходить по лабиринтам пещер было примерно столько же, и вся представительская миссия во главе с ее Высочеством решила дождаться более безопасного и легкого завершения исторической экспедиции. Тем более что триумфально выйти непосредственно из древнего тоннеля – было намного эффективнее и предпочтительнее во всех смыслах.

Конечно, двух егерей Эль-Митоланов асдижон Лазан все равно отправил кружными переходами с радостной вестью к столице, только вот доберутся ли они раньше основного отряда, предсказать никто не мог. Поэтому сейчас Фелис Райне с официальной сухостью в голосе волновался только об одном:

– Ваше Величество, все-таки каменная пробка там довольно велика по своей глубине. Сто пятьдесят метров сплошной породы – не шутки. Справятся ли ваши пещерные матки?

– Справятся, – совсем по-человечески закивал вьюдораш.

– И мы к тому моменту успеем добраться туда?

– Не стоит и сомневаться. Да и ваши люди там присутствуют, учатся нашим способам проходки. Меня гораздо больше волнуют все те поселки, которые расположены непосредственно в тоннеле. Ведь до завтрашнего утра все жители царства должны перебраться в Озерный край и очистить проезд от своих построек. Вот где масса проблем и трудностей. Причем скрытое сопротивление и саботаж на местах до сих пор мешают нормализовать работу новых управляющих. Не так легко сдадутся разжиревшие на льготном положении воины, и особенно их командиры. Не скоро они перестроятся и поймут видимые и скрытые преимущества выхода в большой мир. Так что я сам заинтересован в наискорейшем открытии Утерянного Пути. Тогда недовольных подданных в моем царстве просто не останется.

Элиза наконец-то окончательно освоилась при ярком освещении Занваля и тоже высказала свои восторги:

– Здесь действительно здорово! И ночью наверняка звезды можно достать руками.

– Можно. Но только людям, – со вздохом возразил Лилламель. – В ночное время на поверхности, если над головой вьюдораша не будет потолка или свода, то он теряет здравый рассудок в течение нескольких часов и затем превращается в полного идиота.

– Почему?

– По утверждениям врачей – сознание вьюдораша «падает» к звездам и уже никогда не возвращается.

– Странно, – заговорил впервые Кремон. – Но, мне кажется, это происходит просто из-за многовековой привычки все время находиться в замкнутом пространстве. Опыт поколений трансформировался в страшную болезнь, и получаются необратимые изменения в психике.

– Хм, – царь приподнял свои огромные глазища к Занвалю. – Мне бы тоже хотелось в это верить. Только вот запреты на нахождение под ночным и звездным небом у нас имеются во всех древних книгах.

Теперь уже Элиза Майве по-приятельски потрепала своего царственного собрата по мохнатому плечику:

– Ничего, отныне наши ученые объединят свои усилия и с легкостью решат любые проблемы, мешающие наслаждаться жизнью. И уже через несколько лет вьюдораши сами будут удивляться тому факту, что они столько веков прожили в полной изоляции от всего остального мира.

– А я уже третий день удивляюсь, – признался Лилламель и поднял вверх свою лапу, намереваясь сказать нечто историческое по такому случаю. Но в тот же момент сверху, прямо с ясного неба, на площадку ухнул плотный удар леденящего ветра. Такой напасти от пасторального горного пейзажа никто не ожидал, и хоть женщины немного картинно взвизгнули, все пошатнулись, приседая, но остались стоять на ногах. Лишь поспешно запахнули на себе полурасстегнутые одеяния. Наверняка баронесса Мирта Шиловски высказала общую мысль:

– Через минуту я превращусь в гигантскую сосульку.

Царь вьюдорашей тут же согласно закивал и поспешил увести своих гостей в теплые и обжитые недра. Спускались более часа. Тем более что до званого ужина оставалось достаточно времени, и Лилламель решил немного похвастаться присоединяемыми под его начало пространствами. Да и самому заодно посмотреть те великолепные пещеры, которые когда-то были обжиты вьюдорашами, но за последние тысячелетия доступ на эти уровни был законсервирован, и по ним порой передвигались только разведчики да отряды со специальными миссиями. Зато теперь эти бесхозные пустоты вновь обретали своих обитателей, ведь более трети всего населения царства выразили желание жить именно на верхних уровнях. Хотя при здравых размышлениях именно в Озерном краю намечалась самая сытная и беззаботная жизнь. Да и к древнему тоннелю намного ближе. Ведь когда по нему пойдут первые караваны, то находиться ближе к торговой артерии станет вообще выгодно. Только вот и в верхние уровни переселиться нашлась масса желающих. К тому же многие из них отыскали в семейных архивах и тайниках специальные магические медальоны из дуросовых пород, на которых конкретно обозначалось место обитания целых родов и семейных кланов. И вернуться в свои гипотетически исконные владения возжелали очень многие вьюдораши. Так что в ближайшие годы в подземном царстве ожидался невероятный всплеск рождаемости населения.

Пока же недра напоминали гигантский растревоженный муравейник. Пробивались новые тоннели, вскрывались и откапывались старые, укреплялись треснувшие своды и заделывались слишком просевшие или размытые дороги и тропы. Дерево здесь ценилось невероятно, поэтому при разборке жилищ в тоннеле Утерянного Пути сохранялась каждая доска, а порой и щепка. Помимо этого для обустройства новых жилищ использовались обломки стен из нескольких неизвестных материалов, один из которых при тщательном рассмотрении оказался не чем иным, как знаменитым кремонитом, который полным ходом изготавливали пока лишь в одном месте на планете: в городке Агван. Сам Кремон Невменяемый подтвердил сходство, когда более тщательно исследовал отобранные для него кусочки древних покрытий. Так же вьюдорашами использовались «вечные» матрасы, которые были набиты составляющими из тоненьких растрепанных волокон. Сие неизвестное вещество не сжигалось, не рвалось и не изнашивалось. Из таких же волокон были пошиты и чехлы для универсальных и довольно мягких подстилок для сна.

В повседневном быту обитатели недр тоже использовали такую массу неведомых внешнему миру предметов, что практически все люди Эль-Митоланы готовы были выкупать чуть ли не каждую вещицу при одном на нее взгляде. Причем применялись предметы древних явно не по назначению. Например, в не разбивающейся сфере отслужившего светильника заваривали и держали местную разновидность пива. И с помощью другой, более сложной конструкции, которая явно когда-то использовалась для химических опытов, гнали отличную гремучку. И складывалось впечатление, что никто никогда и не задавался целью выяснить, для чего может быть предназначена та или иная странная вещица.

Все это оживленные вьюдораши тащили на свои новые места жительства. И порой при этом не брезговали подхватить по дороге то, что «плохо лежит». Хотя вообще-то элементарное воровство в этом обществе всячески порицалось и было неприсуще.

Нельзя сказать, что вьюдораши целенаправленно не пользовались доставшимися им по наследству благами древних цивилизаций. Практически каждая большая пещера теперь освещалась огромным, почти в рост человека, светильником, который испускал из себя яркие голубоватые лучи. Раздавались они по указанию нового царя и могли светить ни много ни мало – десять лет. Потом их надо было выносить на открытые солнечные пространства и оставлять на четыре года. После этого они вновь могли давать освещение в двухгодичном интервале. А дальше такие циклы могли повторяться почти вечно. Разбить или повредить подобный светильник считалось не только кощунством, но и делом почти невыполнимым, что еще больше приравнивало эти устройства к основным чудесам света. Но еще больше гости удивились, когда узнали о количестве не активированных, складированных в глубоких подземельях светильников. Создавалось впечатление, что именно здесь были сосредоточены когда-то все мировые запасы этих магических источников света. О стоимости гигантских шаров пока и говорить не приходилось. Но по скромным подсчетам, даже если вьюдораши захотят торговать этими раритетами, то средств им для сносного пропитания должно хватить на несколько веков.

Это не говоря уже о прочих законсервированных тайниках, о которых пока новый царь не имел ни малейшего понятия и о которых лишь бродили некоторые слухи и древние легенды. Помимо этого в так называемых отводных штольнях Утерянного Пути было сброшено все самое ценное культурное наследие из Некрополя Сущего Единения. Все – что только одним своим видом могло напомнить о человеке. Все саркофаги с мумиями древних правителей, вся утварь и предметы Некрополя, а также все письменные, книжные и похожие на книги изделия были безжалостно сброшены в темные зевы штолен. Причем многие из этих варварских свалок еще и были затоплены водой. Теперь предстояло тщательно и долго раскапывать эти могильники с древними предметами и изучать каждый чуть ли не целым сонмом исследователей.

Именно это направление основной деятельности для себя и выбрал Кремон Невменяемый. Ну а возражать ему никто не собирался. Как говорится: чем бы герой ни тешился, лишь бы новые землетрясения не устраивал.

О том, что происходило в круглом храме вьюдорашей между принцессой и молодым Эль-Митоланом, тоже оба участника соитий предпочитали помалкивать. Смотрители храма и все знавшие о подоплеке пленения погибли в тронном зале, а простому народу такие вещи и знать не стоило. Похоже, что даже новый царь не ведал о сути эксперимента над людьми и просто подозревал их во взаимных симпатиях. А спросить напрямую, что Кремон и Элиза вытворяли в круглом храме – не решался. Хотя пару раз и пытался подвести деликатно разговор под эту тему.

Спеготским подданным наследная принцесса, похоже, тоже не собиралась раскрывать некоторые свои превращения в жуткого монстра. Да еще и Невменяемому строго наказала помалкивать. Тем более что с каждым днем она замечала за собой все новые и новые свойства и странные умения. Эль-Митоланом она не становилась, да и все признаки говорили о том, что она оставалась все таким же человеком. А вернее – полноценной женщиной. Но вот с ее зрением уже второй день творилось что-то неладное. И поделиться своими сомнениями она могла только с одним человеком, своим недавним любовником по принуждению. Ей постоянно мерещились в глубокой толще пород какие-то массивные туши животных, она научилась видеть в кромешной мгле и различать в окружающих стенах опасные места. То есть сразу замечала слабину в перекрытиях и ни в какую не рискнула бы туда сунуться. Но самое главное, она стала видеть любого вьюдораша сквозь скальную породу. Вначале сквозь метровую преграду, потом сквозь трехметровую, а к тому моменту, когда царь Лилламель проводил своих гостей вниз, ее умения еще больше увеличились. Принцесса выбрала удобную минутку, приостановилась в узком коридоре и прошептала Невменяемому на ухо:

– Я их всех прекрасно различаю сквозь стены в пять метров толщины. И самое странное, звук ко мне доходит вместе с изображением.

– Отлично! – так же тихо пробурчал Кремон ей в ответ. – Значит, мы не попадем в неожиданную засаду.

– Но мне страшно! А вдруг я опять превращусь неизвестно в кого?

– Вряд ли, ведь жрец булькал о том, что мутация полностью сорвалась. А значит, тебе грозят лишь новые, пусть еще и не до конца объяснимые свойства организма. Как только доберусь до местных хроник, ты будешь первой, кто узнает про свои новые возможности. Сведения о «купании людей под выбросом секреций пещерной матки» обязательно отыщутся. Да и, по всей видимости, кое-что об этом все равно известно в народе. Видимо, слухи распространились через воинов, устраивавших лавину для твоей гибели. Недаром местные жители смотрят на тебя с придыханием…

– Хм! – несколько злорадно скривилась Элиза. – Главное, что не со страхом и ужасом, как они делают в твоем случае.

Кремон только устало махнул кистью на это утверждение. Ему уже надоело объяснять всем и каждому, что он добрый, мягкий и пушистый, поэтому решил элементарно пользоваться таким отношением в целях облегчения своей работы. Его просьбы выполнялись с такой скоростью, что даже Лилламель порой недовольно и ревниво морщился. Но зато любая помощь и посредничество оказывались совершены в момент звучания последнего слова в предложении.

Незнание порождает страх. А незнание чего-то очень ужасного – утроенный страх. Тем более что ни одного живого свидетеля кровавой казни узурпатора не осталось. Ее Высочество не в счет, она и сама признавалась, что ничего не видела и практически ничего не помнит из-за навалившегося на нее ужаса. Для нее хватало лишь сознания того, что именно молодой колдун в очередной раз спас не только ее, но и весь остальной отряд. А уж как он это сделал, ее не интересовало. Но вот пошутить на тему валившихся ниц при виде Кремона вьюдорашей, она стремилась всегда. Может быть, тоже ревновала, как и новый царь.


А сам Лилламель провел своих гостей по озерной местности и вывел прямо к вспомогательному тоннелю, в котором и разместился весь отряд на временное жительство. Раньше здесь властвовал один из принцев, а теперь помещения были отданы почетной гостье, наследной принцессе Спегото вместе со свитой. По крайней мере, так цветисто выражались на каждом приеме или праздничном обеде.

Царь вьюдорашей не стал и дальше надоедать своим вниманием гостям, а распрощался до ужина, который и так скоро должен был состояться. А вся компания поспешила узнать последние новости. Ведь практически все члены отряда не сидели на одном месте, а самым интенсивным способом занимались сбором информации и розыском древних и таинственных раритетов. Практически каждый понимал, что со временем вьюдораши опомнятся, осознают должную цену каждому предмету и тогда начнут поднимать цену за любую безделушку до небесных высот. Да и правитель с сонмом управляющих вскоре наведет должный порядок. Это пока им не до этого. А вот потом, когда «великое переселение» завершится, определенные строгости обязательно будут введены в повседневные отношения с внешним миром. Практически уже сейчас Лилламель начал поговаривать о всенародном достоянии и о желании сохранить это достояние для своих далеких потомков. Именно поэтому каждый воин или исследователь старался подгрести или выменять все, что только удавалось. Даже своих телохранителей Бабу Смилги и Алехандро Шиловски командир отряда разослал с важными поручениями.

В данный момент возле жилищ постоянно находились лишь вестовые и вахтенные. Да еще профессор Шеслан Тулич. Именно он первым и встретил вернувшихся людей восклицанием:

– Ну и как там на поверхности? Наверняка гроза с плотным туманом?

– А вот и нет! – возразила ему Мирта. – Занваль сияет как на параде, и на небе ни единого облачка.

– Невероятно…

– Зато холод! У-ух! До костей пробирает.

Элизу Майве как всегда интересовало только одно:

– Наблюдатели возле «выхода» никакой весточки не присылали?

– Пока никаких. А значит, там у них все по плану.

Задал вопрос и Фелис Райне:

– Здесь все спокойно?

– Вполне. Хотя работы тоже хватало. – Шеслан Тулич махнул рукой себе за спину. – Только что окончил магическое бальзамирование наших погибших. Теперь их тела пять дней останутся нерушимыми.

Голос у наследной принцессы стал резким.

– Надеюсь, тело королевского лейб-медика тоже обработано должным образом?

– Конечно, ваше высочество. – Тон профессора стал сухим и официальным. – Как вы и приказали.

– Я хочу на него взглянуть.

– Пожалуйста. Все тела в той пристройке, и температура там самая оптимальна.

Наступило немного неловкое молчание, во время которого Элиза прошла к указанному помещению и вошла внутрь. При всей своей опытности и знании людей она до сих пор не могла поверить в то, что старый и добрейший граф Салив Паперре, отец ее последнего жениха, оказался убийцей и предателем. И полученные доказательства совместно с устными подтверждениями свидетелей довели принцессу вчера до неожиданной истерики. Именно поэтому впоследствии и было приказано доставить тело Паперре в Салию. Не возжелала наследница престола оставить вырастившего ее человека без последних почестей, тем более что тот перед своей смертью успел во всем признаться и чистосердечно раскаяться.

Но зато теперь открылась вся подноготная покушений на Кремона в королевском дворце, стало понятно отводящее внимание похищение древнего трактата, и многие другие странные и нелогические поступки.

В первую очередь стало объяснимо невероятное событие, когда асдижон Бриг Лазан согласился включить лейб-медика в состав экспедиции и выделить ему в телохранители нескольких егерей. Он давно подозревал графа во всех смертях и махинациях и именно поэтому предпочел иметь старика на виду постоянно, чем переживать потом за безопасность оставшейся в столице королевы. Ведь задумай граф совершить хоть малейшее преступление во время похода, ничего бы у него не получилось. У каждого егеря была однозначная команда: бить насмерть.

Вот только лейб-медик, который нянчил Элизу Майве с самого младенчества, так и не успел совершить задуманную им месть и убить молодого посланника из Энормии. Мало того, когда он оказался смертельно придавлен рухнувшим сводом в одной из пещер, то нашел в себе силы и время кратко пересказать историю своих преступлений откапывающим его воинам. Вернее, ему продлили жизнь с помощью магических сил. Из-под обвала, устроенного вьюдорашами, его вытащили еще живым, но не прошло и получаса, как старый граф умер, шепча постоянно только одну фразу:

– Умоляю Элизу меня простить! Умоляю…

Похоже, что принцесса его действительно простила. Да и у всех остальных по поводу старого придворного врача было двоякое чувство. Даже сам Невменяемый не знал, как относиться к явному преступнику. С одной стороны, можно было оправдать помутнение рассудка у отца, потерявшего единственного сына, но с другой стороны, было непонятно, что ему сделали совершенно невинные люди? Тот же плотник, дворцовый повар, декоратор и прочие служащие? Да и при чем здесь сам Кремон Невменяемый? Чем он конкретно вызвал гнев королевского лейб-медика?

Если судить по последним словам умирающего, то он знал о том, что лавина была подстроена. И решил во что бы то ни стало наказать виновников. А кто виновен? Правильно: именно тот, кто убрал конкурента-жениха с пути к сердцу принцессы. А кто появился на горизонте флиртующей роковой женщины, еще не успевшей снять траур? Невменяемый. Вот и стал он основным объектом страшной, «справедливой» мести. И в том, что ему не удалось в этом преуспеть, поражался больше всего Шеслан Тулич. Ведь как медик он прекрасно понимал всю массу возможностей, которые имеет любой врач, прикасающийся к телу своего пациента.

– Ведь он мог подстроить все, что угодно! Не верится, но мы вместе с ним брали у тебя кровь на анализы и проводили самые интимные обследования. А я ему так доверял! Кто бы мог подумать, что мой коллега – убийца.

А Такос Однорукий вообще высказался резко, по-военному:

– Если бы он убил Кремона, король бы нас казнил без всякой жалости. И поделом! Под собственным носом убийцу проворонили! Грош нам цена!

Разошедшегося товарища асдижон Лазан пытался успокоить незатейливой шуткой:

– Да вы оба еще просто слишком молоды. Вот когда поднаберетесь опыта с мое…

И только хмурый герцог Каррангаррский с явной неохотой признался:

– Любил я старого графа, любил. Было в нем нечто притягательное и душевное… А Элиза его еще больше любила. Именно поэтому, скорей всего, и на его сына любовь перенесла. Да вот, не сложилось у них в предначертании судеб. И что я теперь Дарине буду рассказывать? Ведь она в первую очередь с меня спросит. Он ведь и ее на своих руках нянчил, в детстве носик вытирал. По очереди со мной…

В вещах Салива Паперре были найдены самые компрометирующие его предметы и вещества. Маленький флакон с последней дозой эликсира Бегина асдижон Лазан и герцог Каррангаррский, как самые главные в отряде, решили просто уничтожить. Хоть и сделали это с непередаваемыми душевными муками, понимали, какое благо это средство может принести во имя справедливости. Но закон есть закон, и эликсир был уничтожен при многочисленных свидетелях.

Гораздо больший ажиотаж вызвала находка в вещах покойного преступника небольшой коробки с прозрачной, откидывающейся вверх крышкой. Умирающий Паперре вскользь и о ней признался, но знающий мелкие детали всего этого дела Шеслан Тулич и сам бы понял, что к чему. Потому что внутри коробки сиял один-единственный огонек, и как древний артефакт ни крутили, огонек всегда показывал лишь одно направление. То есть туда, где находился Кремон Невменяемый, потому что и эта коробка оказалась настроена на странный нарост в его желудке. А скорей всего, каждое такое устройство фиксировало все прижившиеся в телах разумных шарики на окружающей его местности. Именно поэтому окруженный в заваленных пещерах отряд и был уверен в невредимости своего командира и до последней минуты верил в спешащую к ним помощь. Заодно и теплилась надежда, что молодой герой спасет и принцессу из лап неприятеля.

Каково же было горе и отчаяние всех воинов и командиров, когда на восьмой день их блокады, после легкого землетрясения, огонек в коробке резко и навсегда погас. Мысли о смерти Невменяемого казалось навсегда поселились в их сознании. Хотя жить все равно следовало и духом они не пали. Бриг Лазан стал готовить все силы отряда для отчаянного прорыва из закупоренного обвалами пространства.

Тем более невероятная радость обрушилась на всех, когда через сутки из глухого, как проверялось ранее, прохода появился гордо идущий Эль-Митолан-вьюдораш. Над его головой сиял огромный светляк, а магически усиленный голос торжественно разнесся эхом по близлежащим пещерам. Прибывший представитель пригласил желанных гостей Большого мира на царский прием в их честь. Добавив, что ее высочество принцесса Элиза Майве просила своих подданных поторопиться. На дружный вопрос о Кремоне Невменяемом последовал сдержанный ответ о том, что «великий воин изволят отсыпаться после трудов праведных». Тогда как сама высокая гостья в данный момент занята «поиском надлежащих ее рангу нарядов». Мол, прежние во время путешествия «слегка поизносились».

Конечно, на этом эпизоде эпопея блокады так сразу не окончилась. Слишком невероятным могло показаться такое событие, а вернее – неожиданное приглашение. Все подозревающий герцог послал вначале двух добровольцев с несколькими вьюдорашами на разведку, тогда как прибывший посланник Эль-Митолан и его помощники остались под пристальным наблюдением егерей отряда. Сам же асдижон Лазан, усилившись дополнительной порцией магии, отправился сопровождать пару добровольцев отделенным сознанием.

Вернулся он в тело только через шесть часов и с восторженным придыханием передал личный приказ ее высочества спешить к ней. А также короткое сообщение, что узурпатор казнен и все вьюдораши согласны сотрудничать с королевством Спегото.

И вот только тогда весь отряд стал выходить к Великому Пути, вынося свое имущество и тела погибших товарищей. Именно при выходе и захватили с собой тело Салива Паперре, и настоял на этом именно герцог Каррангаррский, который предвидел реакцию на события как Элизы Майве, так и ее матери Дарины Второй.

Как бы там ни было, но разоблачение главного покусителя на жизнь Кремона Невменяемого являлось, пожалуй, единственной ложкой дегтя в бочке меда, славы и почестей, которая по праву должна была вылиться на победителей и открывателей целого подземного царства, новых разумных и Великого Пути. Да и за свою жизнь командиру теперь можно было не так опасаться.

Хотя как раз в этом вопросе все три телохранителя не давали Кремону расслабиться и на мгновение. Практически это они настояли, чтобы при нем постоянно находился хоть один из них. Причем в любой обстановке, вплоть до секретных переговоров с кем бы то ни было. Невменяемый сразу же этим воспользовался, оставив возле себя более милую в общении Мирту, а своих товарищей Алехандро и Бабу загрузив по самые уши важными обязанностями и срочными заданиями. И тем ничего не оставалось, как заниматься порученным делом. Тем более что каждый человек в эти дни был занят неимоверно.

Барон Тулич для себя дела находил сам. И больше всего его заинтересовал Круглый храм вьюдорашей. Он почему-то был совершенно убежден в том, что это именно воздействие магии странного сооружения и помогло Невменяемому избавиться от смертельно опасного нароста во внутренностях. А сам Кремон не спешил рассказать врачу обо всех косвенных «методах лечения» по той причине, что не имел права раскрывать тайну интимных отношений с принцессой. И если бы просто интимных. Ведь тогда пришлось бы поведать всю историю до конца, что делать Элиза категорически запретила. Да оно и понятно, хоть ты и наследница престола, но избежать участи «подопытного кролика» ей бы вряд ли удалось.

В данный момент профессор медицины интенсивно обследовал работу круглого храма и использовал для этого каждую свободную минуту.

– Если все здоровы, то я удаляюсь на свое рабочее место. В случае мигрени, вы знаете, где меня искать.

– Отыскали хоть несколько храмовых жрецов? – почти безразлично поинтересовался Кремон.

– К сожалению, – посетовал Шеслан Тулич. – Недавно ко мне привели сюда лишь одного молодого вьюдораша, который только недавно прошел посвящение и почти ничего в устройстве древнего сооружения не понимает. По его словам, всей «кухней храма» заведовал некий Одноухий и четверо его помощников. Но все пятеро тоже пали от руки Смерчегроха.

– Ой! – в веселом ужасе округлила Мирта свои глазища. – Мне кажется, я с первого раза могу угадать, кого именно так нежно и ласково называют Смерчегрохом!

Невменяемый и сам прыснул смехом:

– Неужели они для меня такую кликуху придумали?

– Вполне логичное прозвище. Ведь все уверены, что ты можешь любого уничтожить грохочущим смерчем. А как народ назовет, так и войдешь в историю.

– Спасибо, не надо, – обиделся молодой колдун. – Как-то слишком вульгарно звучит. Но это дело поправимое. Вот поработаю здесь несколько месяцев, все и вернется на круги своя. Привыкнут к моему нормальному и человеческому имени. А вы, конечно, идите, но с тем храмом как можно осторожнее обращайтесь. Мне кажется, в нем загадок побольше будет, чем в великой Арке перехода.

Больше командовать было некем. Герцог Каррангаррский и принцесса Элиза Майве удалились в свои покои, и только Мирта, держа дистанцию в один метр, тенью следовала за командиром. Все остальные были заняты и загружены по самое не хочу. Поэтому и Невменяемый отправился к своим таинственным, ждущим раскрытия своих тайн, раритетам.

### Явление владык народу

Хоть в недрах и не было природного освещения с небес, но все действия совершались в той же синхронности, что и на поверхности. Поэтому ранним утром все вокруг просыпалось, и жизнь в царстве вновь переходила в режим обеспокоенного муравейника.

Побеспокоили и Кремона, который так и не вздремнул за ночь. От огромного стола с находками его прямо-таки силой выволок в тоннель асдижон Лазан, который сам только что вернулся отделенным сознанием со стороны открываемого выхода.

– Слушай, – возмущался Бриг, – это на тебя не похоже: сидеть целыми сутками без движения. Окаменеешь!

Невменяемый обеими ладонями взлохматил у себя на голове шевелюру, потом интенсивно потер щеки и только после этого стал отвечать:

– Зато извилины в мозгу не застаиваются. – Но все-таки повел своими мощными плечами и потянулся. – Хотя часик интенсивной разминки – не помешает.

– Вот и я о том же! Тем более что пройти сквозь породы осталось совсем чуть-чуть и торжественный «выход в свет» состоится на полтора, а то и два часа раньше, чем планировалось. То есть если мы поспешим, то обедать будем уже в Салии.

– Рад за вас…

– Да в том-то все и дело, что вряд ли тебе удастся здесь отсидеться в затворничестве. Практически все воины до единого настаивают на твоем присутствии при «выходе». Сейчас сюда уже спешит принцесса, герцог и сам Лилламель. Они уже будут одеты и не намерены даже слушать твои бессмысленные отговорки.

– Но ведь мне надо работать!

– Может, хватить талдычить о работе? – стал сердиться асдижон на своего друга. – Сколько можно? Одни сутки тебя не спасут! Заодно и косточки разомнешь. И самое главное: что же ты за командир, если лично не вернешь свой отряд пред светлы очи нашей королевы? Так поступать не принято ни в одном порядочном государстве.

– Для этого вполне хватит и тебя вместе с Фелисом Райне.

– Издеваешься? Или хочешь, чтобы нас заподозрили в твоей гибели? В общем: давай собирайся, выведешь отряд к столице, поздороваешься с королевой, сдашь ей лично в руки ненаглядную дочурку и сразу возвращаешься обратно.

– Ага! Знаю я эти ваши «поздороваешься»! Потом неделю с приемов и парадов не вырвешься.

– Да ты что, мне не веришь? Я ведь сам сразу же сюда вернусь вместе с царем. А он более одного дня бросать на самотек реорганизацию своего царства не намерен. Так что уже послезавтра вечером ты вновь вернешься к этим своим игрушкам.

– Так это уже и не сутки, а считай, что двое…

Невменяемый наморщил чело в тягостных сомнениях, но в этот момент на помощь асдижону привалила вся остальная тяжелая кавалерия. В коридоре оказалась одетой по-походному принцесса, посвежевший после отличного сна герцог Каррангаррский и обвешанный синими лентами его величество царь вьюдорашей Лилламель Первый. Все они чуть ли не хором и с возмущением набросились с упреками на Кремона Невменяемого и без обиняков обвинили в срыве наиважнейшего за последние тысячелетия мероприятия: «Единение вьюдорашей с остальными разумными».

– Мы и так на двести лет опоздали! – добил последним доводом Лилламель. – Хоть ты и сделал для царства больше всех, но история тебе не простит даже часовой задержки.

Заметив, с какой жалостью молодой колдун оборачивается на свое заваленное разными вещицами помещение, – царь добавил:

– Торжественно обещаю, что до твоего возвращения из этого жилища и пылинки не пропадет.

– Ну, если так…

И уже через десять минут вся процессия вьюдорашей и людей отправилась по древнему тоннелю на север. На этот раз использовали для передвижения самый скоростной, из имеющихся здесь, вид транспорта. В уже знакомые Кремону и Элизе по плену телеги были впряжены странные животные. Они отдаленно напоминали жутких шурпанов, но были раза в два выше, в полтора раза короче и с шестью более стройными, длинными лапами. Именно поэтому они тащили телеги легко, плавно и с довольно порядочной скоростью быстро бегущего человека. Расположившийся рядом с командиром Бабу сразу же дал исчерпывающее пояснение:

– Эти тягловые животные даже прежним царем редко использовались. Называются они ларпаны и питаются практически всем, что можно разжевать и проглотить. Но в основном пастухи их взращивали в нескольких пещерах, где произрастает губчатый и очень осклизлый на вид мох. Вывели эту породу когда-то очень давно от вида ядовитых шурпанов, но в данный момент в недрах их насчитывается всего лишь пятьдесят единиц. Зато ларпаны очень выносливые и через четыре часа, как я понял, мы должны быть на месте.

А сидящий с другой стороны Алехандро, который обследовал по заданию Кремона участок Пути, ведущий на запад, добавил:

– Но если удастся запустить в работу те тележки, которые я видел в Железном городе, то никакие ларпаны не понадобятся.

Невменяемый еще не успел перекинуться с баронетом Шиловски даже единым словом, поэтому дернулся от нетерпения:

– Да рассказывай быстрей! Неужели Железный город и в самом деле существует?

– Существует! У меня до сих пор перед глазами стоят эти комнаты на огромных колесах. Прежние цари тоннели залили еще давно и практически только легенды да старые сказки указывали на конкретное место. А когда сделали проход и вошли внутрь необъятной пещеры, то никто не мог долгое время высказаться внятно. Только мычали да руками размахивали. Но самое ужасное и обидное, что запустить все те огромные кареты Железного города вряд ли кто сумеет.

Кремону сразу припомнились величественные дороги из стальных полос в толщах Сорфитовых Долин и то, с какой ловкостью и лихостью маленькие таги управлялись с самодвижущими повозками. Поэтому он только уверенно выдохнул:

– Сумеют! И очень скоро! Ну а пока ты мне давай описывай все, что видел до малейших подробностей. Тем более что рассматривать нам по пути особо нечего: поселки вьюдораши убрали все до единого и наверняка отмечают свое великое переселение в Озерный край рыбными пиршествами.

– Кстати, – обернулась к ним сидящая впереди Мирта и раскрывая нечто наподобие плетеного баула. – Предлагаю позавтракать прямо в пути и выслушать доклад моего братца. Совместив, так сказать, приятное с полезным.

Мужчины сразу же рыкнули с удовольствием, ведь в предвыездной суматохе никто не успел подкрепиться. А командир в очередной раз похвалил свою телохранительницу:

– Что бы мы без тебя делали?


Четыре часа пролетели незаметно, и вот уже вереница повозок приблизилась к самому ярко освещенному месту в древнем тоннеле. И, пожалуй, никто из людей, кто этого действа еще раньше не видел, не пожалел о своем здесь присутствии. Им повезло лично наблюдать одно из самых больших чудес Мира Тройной Радуги. На их глазах пещерные матки под руководством Пастухов преобразовывали прочнейшие скальные породы в крупнозернистый песок темного цвета. Огромные туши животных достигали пятнадцати метров в длину и диаметр их круглых тел достигал двух метров. Хоть они и походили чем-то на червей, но сравнивать их с такими никчемными созданиями язык не поворачивался. Скорей они были ближе по своей сути к китам. Только те бороздили океанские просторы, а эти могли пронзать любые горные кряжи и скалистые массивы. Пещерные матки своими гигантскими мордами с присосками впивались в породу перед собой, та покрывалась трещинами, отламывалась кусочками и проваливалась во внутренности бездумных магических созданий. А потом из хвостовой части высыпался чуть влажный, но вполне удобный для уборки песок. Проворные вьюдораши грузили «отходы» лопатами на тачки и постоянным ручейком сваливали потом в две отрытые в глубину штольни. Видимо, под тоннелем хватало заранее обозначенных пустот, и те могли использоваться именно в таком случае.

Ошеломленным людям дали пояснение и об обратном действии пещерных маток. Для того чтобы закрыть любой проход или тоннель, им подносили песок или куски камней в обратном порядке и закидывали лопатами прямо в пасти. Но тогда из конечной части матки вытекала порода такой консистенции, словно расплавленная магма из жерла вулкана. Правда, температура ее было всего лишь чуть больше ста градусов. Через несколько дней порода застывала окончательно, и ни один эксперт не мог отличить структуру «пробки» от окружающего пространства. Именно поэтому долгие тысячелетия люди и не могли отыскать подземное царство.

Да и сам конечный участок Пути был заделан на глубину ста пятидесяти метров, и проникнуть отделенным сознанием сквозь такую толщу никому не удавалось. А если бы кто и решился на такое, то сохраняемая на прилегающем отрезке тоннеля мгла не дала бы рассмотреть суть и назначение слабо ощущаемой пустоты.

Глядя на действия Пастухов, у большинства людей зародились вполне логические мысли. Ничего подобного раньше в мире не было, и никакая ранее известная магия не в силах была так преобразовывать толщи планеты. А посему получалось, что вновь открытая разумная ветвь существ ни в коей мере не войдет в этот мир нищей попрошайкой и с новой, экономической силой придется считаться всем без исключения.

А в будущем, если вьюдораши сохранят за собой монополию выпаса и разведения пещерных маток, то только прокладка новых тоннелей сделает их царство одним из самых богатых в мире. Посему королевству Спегото просто невероятно повезло захватить лидерство в переговорах и застолбить за собой самые дружественные и взаимовыгодные отношения. Практически уже сейчас, прямо на ходу, герцог Каррангаррский набрасывал костяк основных договоров, которые он вместе с Дариной Второй попытается подсунуть царю вьюдорашей после торжественных приемов.

Конечно, все в нетерпении ожидали самого главного события последних часов: появления первого отверстия в большой мир. И вот одна из пещерных маток весьма странно задрожала, а затем быстро подалась назад из переплетения своих товарок. Через минуту Пастухи касаниями своих лапок успокоили животное, и она, свернувшись гигантским бубликом, развернулась, и поползла в сторону штолен. А там, где она находилась раньше, появилось светлое пятнышко. Вскоре это пятнышко увеличилось до метра в диаметре, а потом и до трех, и вот тогда уже всех маток их опекуны и поводыри стали отзывать назад. Оставалось только удивляться, как такие извивающиеся бубликами монстры не затаптывали насмерть маленьких, по сравнению с ними, вьюдорашей.

Но вот все матки вытянулись в своем движении вдоль одной стенки древнего тоннеля, а первые егери под предводительством асдижона проскользнули к образовавшемуся выходу. И тут же с той стороны послышались радостные крики узнаваний и приветствий. Еще через минуту выяснилось, что посланные ранее окольным путем Эль-Митоланы спешили изо всех сил и таки выбрались на поверхность раньше всего остального отряда. Буквально час назад они вырвались в тоннель вместе с бойцами дальнего дозора, оставленными в засаде возле пролома, и донесли томящимся в ожидании посыльным радостную весть. Тут же было отправлено сообщение в столицу, а к «пробке» поспешили все, кто находился в самом тоннеле и возле Утерянного Пути в радиусе одного километра. Напряженное ожидание того стоило, на их глазах свершилось очередное чудо: монолитная глыба раскрошилась, а потом и вообще украсилась странной дырой, в которой виднелась жуткая пасть. Потом отверстие увеличилось, и перед встречающими появилась счастливая физиономия асдижона Лазана.

Практически с той минуты под сводами древнего сооружения не умолкали радостные крики, приветствия и поздравления. Вся вереница телег преодолела участок до открытого места под Занвалем за полчаса, а еще через полчаса на околицах Салии состоялась первая историческая встреча первых лиц государства Спегото и подземного царства.

Дарина Вторая успела одеться так великолепно, сказочно и блистательно, что Лилламель Первый в своих синих лентах смотрелся возле нее как бедный родственник дворцовых собачек, но тот почет и подчеркнутое внимание, которое ему оказывала королева, совсем растопил ледок недоверия и неловкости, которые иногда читались на мордочке вьюдораша.

На месте встречи тоже процессия долго не задержалась, для обмена любезностями и заверений в вечной дружбе хватило четверти часа. Зато потом целый час продолжался торжественный въезд делегации вьюдорашей в столицу Спегото. Такого ажиотажа мир не знал наверняка во всем исторически обозримом прошлом. Вряд ли нашелся в Салии хоть один житель или гость, который бы не поспешил лично увидеть и рассмотреть никому ранее не виданные разумные создания. Создавшееся столпотворение превзошло все здравые смыслы. Люди вываливались из лопнувших окон, падали вниз с рухнувшими балконами и гибли под обвалившимися под тяжестью зевак фронтонами. В общем, триумфальный праздник «Единения» завершился для многих горожан и гостей столицы весьма печально: несколько десятков погибших и больше полутора сотен покалеченных.

Но эти данные поступили на стол к ее Величеству только через несколько дней. А пока она восседала в удобном троне на широкой платформе, и рядом с ней раздавало приветствия направо и налево покрытое шерстью и несколькими лентами полутораметровое существо. Еще с десяток таких же существ размахивали своими лапками на повозках позади венценосных правителей. И в народе уже прекрасно знали, кто это и как они называются: вьюдораши. Поэтому здравицы в их честь подхватывались людьми с невероятной охотой и воодушевлением:

– Да здравствуют вьюдораши! Да здравствует Дарина Вторая и Лилламель Первый! Ура-а-а-а!


Не меньший ажиотаж царил и на королевской кухне. Повара показывали чудеса в скорости приготовления роскошных блюд, а лакеи буквально летали по пиршественному залу, сервируя столы серебром с фамильными вензелями древнего рода Майве. То ли королева предвидела такой шикарный банкет, то ли сумела должным образом настроить своих подданных работать с полной самоотдачей, но грандиозный пир был приготовлен в рекордно сжатые сроки. В такие же сроки сумела собраться на торжественный прием и вся аристократическая знать столицы. Поэтому в тронном зале, во время официальной части встречи, буквально яблоку негде было упасть. Впрочем, как и чуть позже, когда все уселись за пиршественными столами.

Именно в банкетном зале королева Спегото величественно встала и обратилась в образовавшейся тишине к царю вьюдорашей с короткой речью:

– Отныне наши народы – едины. Каждый человек моего королевства обязан защищать вьюдорашей и помогать адаптироваться к большому миру. Надеюсь, что взаимопонимание и дружеские отношения между нами сохранятся навсегда.

Лилламель все-таки был шокирован таким пышным приемом, поэтому сумел ответить еще короче:

– Несказанно рад, что «Единение» состоялось. Да здравствует Мир Тройной Радуги!

Дальше пошло общение в более непринужденной обстановке. Практически каждому хотелось услышать достоверные новости из уст членов экспедиции и тут же обсудить их с другими соседями по столу. Разве только монархи обоих государств под видом светской беседы стали конкретно обозначать размеры и пути предстоящего вассального договора. Причем Дарина Вторая ухитрялась не только мило и доверительно общаться с царем вьюдорашей, сидящим от нее справа, но и выслушивать короткие и сжатые комментарии своей дочери слева. Помимо этого за спинами высоких договаривающих сторон стоял, полностью игнорируя застолье, герцог Каррангаррский. Фелис Райне успевал давать комментарии и пояснения сразу обоим монархам одновременно. Практически за два часа званого обеда и решилась основная структура предстоящего договора. А скорей всего, у герцога давно были заготовлены варианты на любой случай жизни. И теперь он только настойчиво и успешно претворял их в конкретное соглашение.

Дисгармонию в беседу монархов вносило только одно обстоятельство. К завершению обеда они оба все чаще и чаще стали бросать взгляды в сторону сидящего за тем же столом напротив, но гораздо правее прославленного командира отряда. Кремон тоже заметил эти взгляды, совершенно непонятные и противоположные по своей сути. Могло показаться, что Лилламель удивлен бездействию Невменяемого в переговорах. Тогда как Дарина посматривала на молодого колдуна с какой-то материнской тревогой и беспокойством. И, в конце концов, именно она первая неожиданно с досадой поморщилась и заволновалась еще больше, увидев кого-то в середине зала. Кремон тоже быстро оглянулся и заметил пробирающегося к нему полковника Такоса Однорукого. Тот вскинул руку, пытаясь привлечь к себе внимание, потому как, судя по плотному строю лакеев с явно военной выправкой, телохранители королевы всеми силами сдерживали рвущегося вперед маркиза. Могло показаться, что тот спешит с очень важным сообщением, но его ни за что не хотят пропустить.

Невменяемый быстро повернулся к владычице Спегото, встретился с ней взглядом и всем своим видом выразил недоумение происходящим. Дарина Вторая тяжело вздохнула, с сожалением развела руками, словно оправдываясь перед молодым героем, и встала для произнесения слова. При этом еще и своим пальчиком приказав строптивому полковнику оставаться на месте.

Во всем зале быстро повисла полная тишина, и все взгляды скрестились на королеве.

– Уважаемый Лилламель, – легкий кивок в сторону вьюдораша. – Дамы и господа. Как ни приятен этот праздник, но и его на короткое время придется прервать по независящим от нас причинам.

Она уставилась прямо в глаза Невменяемого, и тот сразу же почувствовал себя словно на сковородке от сотен других, скрестившихся на нем взглядов. Благо хоть сразу же задействовал магическое охлаждение всего тела и попытался прикрыть свою ауру намертво. Что-то в таком начале речи королевы ему не понравилось, что-то здесь было не то… Да и эта попытка полковника Однорукого прорваться к нему могла насторожить кого угодно. Моментально перебрав в своей памяти все прегрешения последних недель, Кремон только и сподобился, что прогнать красочные картины пребывания в Круглом храме вьюдорашей. Неужели владычица Спегото уже и об этом знает?

Но полное недоумение в глазах Элизы Майве тут же отогнало эти нелепые мысли. К тому же вины даже в этом случае молодой колдун за собой не чувствовал. Оставалось только дождаться окончания речи и выяснить: что такого могло произойти.

– Не хотелось омрачать наш великий праздник расставанием, – продолжила королева и тут же сделала печальную паузу. – Только вот порой обстоятельства складываются совсем не так, как нам бы хотелось. Мне удалось вырвать у судьбы эти несколько часов, и я надеюсь, что мой кузен меня за это простит.

Новая многозначительная, хорошо выверенная пауза.

– Поэтому и десять лишних минут я вполне имею в своей власти. И хочу первым делом наградить самого большого героя нашего времени. Того, кто является непосредственным виновником нашего торжества. Того, кто совершил невероятное и осуществил мечту всех наших предков. Того, – голос королевы зазвенел от выплескиваемых эмоций, и вся она словно помолодела. – Кто открыл для наших народов «Утерянный Путь» и кто, не щадя своей собственной крови, приближал этот великий день «Единения».

Дарина Вторая набрала в грудь больше воздуха и выкрикнула с завидной силой:

– Слава Кремону Невменяемому!

Кажется, она перестаралась, и ей удалось невероятно наэкзальтировать присутствующую в банкетном зале публику. Потому что ответный рев вряд ли можно было назвать восхвалением. Скорей дикой, захлебывающейся истерикой. От мощной звуковой волны, заметавшейся по объемному помещению, лопнуло несколько стекол в огромных витражах, вдребезги разнеслось около сотни фужеров из тонкого хрусталя и вышло из строя с десяток магических светильников на длинных металлических цепях.

Ошарашенный таким вниманием, Невменяемый был быстро препроважен прямо к королеве. Пришлось выполнить правила этикета и под непрекращающиеся здравицы в свою честь преклонить колено и приложиться губами к королевской ручке. А когда он вновь встал на ноги, уже немного успокоенный, то с округлившимися глазами заметил сбоку от Дарины Второй целую очередь выряженных распорядителей. И каждый из них держал на руках атласную подушку с какой-нибудь наградой или орденом.

А дальше началось награждение. Немного странное и не соответствующее никаким этикетам – ведь подобные мероприятия всегда проводились в тронном зале. В крайнем случае на площади перед дворцом или прямо на поле боя. Но чтобы вот так, прямо у столов…

Герольд зычным голосом выкрикивал название очередной награды и добавлял пояснения, за что конкретно вручается. Хотя все пояснения могли свестись к одной фразе «За заслуги перед королевством Спегото!», сама же владычица вышеназванного государства без устали цепляла, прикалывала и навешивала на молодого колдуна ордена, медали, ленты с бриллиантовыми бантами и вообще уже немыслимые по конфигурации награды. Через пять минут обалдевший герой стал похож на сплошное, цельно сделанное украшение, которое вдоль и поперек обвили разноцветными лентами. Лишь только осознав, что беспримерная в истории церемония награждения закончилась, он вышел из ступора и нашел в себе способности прошептать:

– Ваше Величество, а к чему такая спешка?

На что Дарина Вторая ответила заговорщическим бормотанием ему на ухо:

– Меньше знаешь – крепче спишь.

– Да? Мне кажется, что при всем желании я все равно сегодня не усну.

– Тоже верно, угадал! Но это уж не моя проблема…

Затем королева отстранилась от героя, поощрительно похлопала его по плечу и вновь повернулась лицом к залу. Теперь шум и гул стихал намного дольше, все-таки эмоции до сих пор спонтанными волнами прокатывались среди пирующих. И наверняка каждый понимал: ничего подобного в своей жизни ему увидеть и пережить не удастся. Как оказалось, не все еще сюрпризы на сегодня были раскрыты.

Относительная тишина в зале была восстановлена, а владычица Спегото продолжила удивлять:

– Конечно, наша благодарность не ограничивается только такими вознаграждениями. Подобные эпохальные заслуги должны быть записаны в истории навечно, поэтому я оглашаю для нашего героя право «Великого выбора»!

В этот раз послышались лишь непроизвольные вздохи священного восторга. Потому что о таком праве знали все, но во все времена оно считалось лишь прекрасной сказкой, выдумкой простого народа. Потому что еще никогда в истории Спегото ни одно разумное создание не удостаивалось такой чести. И теперь каждый лихорадочно отыскивал в своей памяти конкретные детали этой сказки.

Получалось, что Невменяемый мог потребовать себе в неразделенное властвование от королевы буквально все. Естественно, кроме отречения той от престола и попытки самому стать королем. Хотя косвенно и это становилось возможным в случае вхождения в королевский род Майве законным путем. Например, Кремон мог сию минуту предложить Дарине Второй стать его супругой, и она не имела права отказаться. Потому что, по сути, считалась вдовой. Подобные мысли промелькнули в головах у наиболее прожженных и многоопытных аферистов. Но вот большинство из присутствующих с придыханием перенесли свой взор на наследную принцессу и потом сошлись в единодушном мнении: Элиза Майве при всей неожиданной постановке вопроса была вполне готова сразу же ответить герою согласием на предложенный брак.

Помимо этого Кремон Невменяемый мог потребовать любые земли под собственное герцогство, лишь бы оно не превышало одной десятой территории Спегото. Об остальных льготах уже и упоминать не хотелось, любая должность, любой титул и любое облюбованное местечко под Занвалем.

Как бы там ни было, но молодой колдун сразу осознал: практически в следующую минуту он может стать подданным королевы Спегото, потому что потребуй он хоть что-то из вышеперечисленного – это будет автоматически означать прошение о репатриации. А это Невменяемого никак не устраивало. Свой дом в Пладе с огромной библиотекой он не хотел терять ни за какие сокровища в мире. Да и преданность Энормии стояла не на последнем месте. Ко всему прочему, слишком уж это скороспелое награждение не укладывалось в рамки здравого рассудка. А Дарина Вторая никогда не совершала необдуманных поступков. Что-то слишком странное и непонятное крылось за такой щедростью. И Кремон решил не рисковать. Тем более что ему очень была нужна древняя и невероятно полезная в магическом плане вещица. Поэтому после минутного раздумья он поклонился с благодарностью и высказался:

– Мои скромные деяния и так чрезмерно оценены вашим величеством. К тому же с первого дня нашего знакомства вы мне во всем без исключения благоволили, помогали и направляли мои действия в нужное русло. Благодаря этому и той неоценимой помощи ваших самых лучших и образованных подданных мне и удалось раскрыть древнюю тайну Утерянного Пути. Очень лестно такое восхваление моей персоны, но при всем при том наиболее дорогой для себя я всегда буду считать первую награду из ваших рук: Жемчужный орден. Он всегда мне служил поддержкой в любых начинаниях. Поэтому я мечтаю только об одном: получить второй точно такой же и сохранить за собой право ношения их за пределами королевства.

Реакция Дарины Второй была достойна восхищения. Герой еще не успел до конца высказать свою мысль, как ее взгляд отослал распорядителя в сокровищницу за орденом, а когда Кремон замолк в ожидании, его согревала материнская улыбка:

– Понимаю, как тяжело решиться на право «Великого выбора». Подобные решения не принимаются скоропалительно. Поэтому я оставляю за вами право потребовать у меня великой награды в любое время моего правления на престоле королевства Спегото.

Вздох разочарования, который пронесся после такого мизерного выбора Невменяемого, как второй Жемчужный орден, сменился удивленным гулом. Своими словами королева ясно давала понять, что никчемная награда ни в коем разе не лишает героя окончательно и великого права «Великого выбора». А значит, нечто сверхординарное еще поджидает королевство в недалеком будущем.

Последнюю награду для Кремона принесли очень скоро и вновь под хвалебные крики пирующих королевские руки надели на шею молодого колдуна дорогостоящий артефакт древних. Только вот никто, кроме самого награжденного, не ведал об истинной цене Жемчужных орденов. И только он сам с каким-то нездоровым ликованием вдруг почувствовал себя наиболее сильным и непобедимым Эль-Митоланом на планете.

## Часть вторая

### Неожиданный вызов

Отрешиться от мыслей о собственном величии помогло пересечение взглядов с наследной принцессой. И больших талантов не потребовалось, чтобы различить в ее ауре разочарование и смятение. Видимо, Элиза Майве никак не ожидала, что молодой Эль-Митолан не воспользуется таким уникальным случаем, чтобы практически единовременно стать третьей по важности фигурой в королевстве. Мало того, в ее душе все больше вскипало раздражение, а обида заставила глаза прищуриться. Хоть косвенно и неоткрыто, но получалось так, что ее, самую роковую женщину в мире, только что проигнорировали. Сопоставив женитьбу на ней с каким-то несчастным, посеревшим от древности орденом. Причем проигнорировал именно тот мужчина, близость с которым уже давно перешла все здравые границы и который на данный момент был единственным, за кого бы принцесса действительно согласилась выйти замуж.

Подобное отношение к себе не прощает ни одна женщина. А уж тем более такая, как Элиза Майве. Но к своей беде Невменяемый уже не смотрел на наследницу престола, а давно перевел взгляд на ее мать. По всем признакам наступило время прояснить ситуацию и получить должные объяснения по поводу такой спешки с награждением и объявления права «Великого выбора». В голове у молодого колдуна, конечно, мелькали сотни догадок и предположений по этому поводу, но сейчас лучше дождаться слов королевы Спегото и уже от нее понять истинное положение вещей. И та не заставила себя долго ждать:

– Вы все тому свидетели, что я постаралась из всех своих сил оставить молодого героя в нашем королевстве. И доставшейся мне властью я обещала ему здесь самое лучшее проживание. Ни в коей мере мне не хотелось проверить его на преданность моему кузену, королю Энормии Рихарду Огромному. Но так оказалось, что господин Кремон Невменяемый доказал свою лояльность Энормии самым надлежащим образом. И надеюсь, мои подданные будут брать с него пример. Сейчас настало время объяснить такую поспешную церемонию награждения. Дело в том, что Эль-Митолан Невменяемый как истинный исследователь и талантливый ученый практически не хотел покидать недра из-за невероятного объема работы, который ему там предстояло провести. Только мой строгий приказ заставил его бросить все свои дела и выйти в большой мир. Но дальше задерживать его я не имею права, поэтому, дорогой Кремон, я удовлетворяю вашу просьбу и разрешаю вернуться в подземное царство немедленно.

В речи королевы было столько недомолвок и намеков для искушенного в положении вещей человека, что молодой колдун сразу понял, что ему предстоит очень скоро нечто важное и экстраординарное. Поэтому не стал переспрашивать и удивляться, а просто во второй раз преклонил колено и поблагодарил Дарину Вторую от всего сердца:

– Спасибо, ваше Величество! Ваша щедрость и доброта ко мне воистину безграничны. И я прощаюсь с вами совсем не надолго.

– Я тоже в это верю. Поэтому говорю: «До свидания. Ваши друзья вас ждут».

Затем королева проводила царственным жестом уходящего героя, полуобернулась ко всему залу и вторично воскликнула:

– Слава Кремону Невменяемому!

На этот раз стекла от криков не полопались, но загромыхало тоже с порядочной силой. Так и выбрался молодой колдун из пиршественного зала под приветственные и восхваляющие возгласы в темнеющие, прохладные дворцовые коридоры. А уже там его сразу окружили взволнованные телохранители и оба королевских посланника. Как более старший по воинскому званию, полковник Такос Однорукий сразу сжато стал пересказывать суть последних событий:

– Дело в том, что два дня назад пришла срочная депеша от Рихарда Огромного, в которой он приказывает срочно нам всем явиться в Пладу. Естественно, что нам всем пятерым делать в Энормии нечего. Мы обязаны передвигаться скрытно, не привлекая к себе особого внимания и собственными телами охранять твою драгоценную персону.

– Да уж, – решил пошутить Невменяемый, намекая на количество висящих на нем наград, – стоимость моего тельца возросла многократно.

– Тут не до шуток, – обеспокоенно отозвался с другой стороны Шеслан Тулич. – Такие приказы означают только одно: случилось нечто важное настолько, что Рихард пошел на такой неблаговидный в отношении к Дарине Второй поступок. Она, правда, тоже получила депешу, может, ей известны некие подробности, но сути послания к ней мы не знаем. Зато она очень правильно тебе подыграла, якобы отправляя прямо из дворца в подземное царство. Думаю, и с Лилламелем она договорится о молчании и должном твоем прикрытии.

– Ох! – застонал Кремон, припомнив, сколько интересного и уникального материала накопилось в его жилище, выделенном вьюдорашами. – Там ведь работы столько осталось!

Они всей группой быстро передвигались по дворцовым переходам к своим апартаментам, и Такос полуобнял молодого коллегу за плечо прямо на ходу:

– Не расстраивайся! Мне кажется, в Энормии просто возникла слишком сложная проблема и там по обычной инерции мышления сразу вспомнили о тебе. Поэтому есть два простейших варианта развития событий. Первый: пока мы доберемся до Плады, там все и так решится без твоего участия. И второй: ты прибываешь на место, немножко думаешь, знакомишься с обстоятельствами и быстренько находишь правильный выход из любой ситуации. А потом, соответственно, мы вновь быстренько возвращаемся в Спегото.

Заметив, что Кремон морщит лоб в явном сомнении, он добавил:

– Если, конечно, тебе удастся с таким грузом медалей и орденов перемещаться «быстренько».

– Вот именно…

– Потому как король Энормии довольно ревнивый в этом отношении правитель и вряд ли позволит своему подданному разгуливать с бульшим количеством наград чужого королевства, чем хранятся у него в сокровищнице. Обязательно он захочет перещеголять Дарину Вторую, несмотря на близкие родственные отношения.

– Ха! Тогда мне стен в Каменной Радуге не хватит для развешивания этих украшений.

Они как раз вошли в приемную апартаментов Невменяемого, и тот сразу же замер, расставив руки в стороны. А брат и сестра Шиловски принялись быстро снимать с него ворох наград. Бабу вместе с Шесланом Туличем тут же аккуратно складывали сверкающие предметы в специальные футляры и паковали в жесткий дорожный кофр. Оказывается, распорядители празднества сразу же передавали эти футляры телохранителям еще до награждения.

С досадой рассматривая приготовленные баулы, Невменяемый с горечью осознавал ту прорву не сделанных дел и не выполненных обещаний. Как ни странно, даже Сильвия ему припомнилась, племянница Брига Лазана, и страшно захотелось с ней увидеться и попрощаться. Да и с самим асдижоном хотелось перед дальней дорогой хоть несколькими словами перекинуться. Много недоговоренностей осталось у него и с наследной принцессой. Ведь они так и не обговорили свои линии поведения при повествованиях о плене, и неопределенность о сути их интимных отношений была довольно неясна. Оставалось только надеяться, что Элиза не затаила на него какой-нибудь обиды и в дальнейшем не возведет в ранг недоброжелателей или чего еще похуже.

Да и с многими друзьями, соратниками хотелось просто по-человечески попрощаться. А тут приходится съезжать тайно, словно в бега какие подался.

Только вот раздумывать было некогда, и Кремон со всей присущей ему интенсивностью подключился к сборам вещей и экипировке оружия.

– Что с лошадьми?

– Должны уже быть готовы. Выедем через служебные ворота.

– Как там мой Торнадо?

– Сам я его не видел, – ответил Бабу, – но конюхи сказали, что все так же безобразничает и резвится.

– Это он от безделья. Кстати, как будем передвигаться после озера? Или так и продолжим плавание по Гранде?

Обычно путешественники так и делали, добирались на суднах до самого Бонати, торгового центра восточнее Себерецких гор, и уже оттуда добирались до столицы по ровному, как стрела, тракту. Только в данном случае приходилось спешить изо всех сил, и полковник Однорукий сразу же возразил:

– Нет, это слишком долго. Нам приготовят подменных лошадей через каждые два часа пути. А за своего Торнадо не переживай, его потом спокойно приведут в столицу.

– Кстати! Где мои волшебные плоды?

– Вот в этой сумке, – ткнула Мирта пальчиком. – А мне жаль, что так и не успели посмотреть на твое дерево. Вдруг оно уже тоже плодоносит?

– Вряд ли, – почесал за ухом Невменяемый. – Слишком мало времени прошло. А еще бы несколько плодов для посещения и исследования Сонного Мира не повредили бы.

– Когда это ты собрался спать? – на мгновение замер полковник. – У нас уже каждый час дороги расписан. Только когда будем пересекать озеро – сможем спать все время.

– Думаешь, удастся?

– Он, может, и думает, а я – знаю! – строго поджал губы профессор медицины. – Ты вон и так последние несколько суток не спал, а это тоже мое упущение.

– Может, не надо со мной обращаться как с больным? – возмутился Кремон и тут же пожалел об этом. Потому что тотчас на него набросились все пятеро и принялись наперебой высказывать свои замечания о его непослушании, самолюбовании, авторитарности и полному игнорированию элементарных норм отдыха и трудового цикла.

Пришлось поднять руки верх и запричитать:

– Может, хватит? А еще друзья называются! Создается впечатление, что для выслуживания перед королем Энормии вы готовы меня спеленать как младенца.

На что Мирта тут же радостно закивала:

– Ой! Какая отличная идея! Я бы тогда хоть спокойно выспалась.


На заднем дворе их встретил Аллан, первый помощник герцога Каррангаррского. Да и за время боевых приключений в Великом Походе он стал для всех энормиан самым настоящим другом. Поэтому, когда узнали, что ему приказано сопровождать отряд до самой границы, все обрадовались.

Больше никто попрощаться с уезжающими не вышел. Да оно и понятно было, не до того: практически уже сегодня, поздно ночью, было намечено подписание договора и основных соглашений о сотрудничестве и взаимопомощи. И в интересах государства никто и помыслить не мог покинуть Дарину Вторую хоть на несколько минут.

А многие друзья и приятели пребывали в полной уверенности, что Кремон со своей группой вновь возвращается в подземное царство. И они там встретятся в самое ближайшее время.

Семь всадников довольно быстро добрались до порта и там уселись на самое быстроходное судно в королевстве, которое принадлежало непосредственно владычице и ее семье. Да и само название «Волшебная чайка» говорило о неординарности небольшого с виду кораблика. Снасти для парусов на нем тоже наличествовали, только вот ни ветра, ни весел для движения не понадобилось. Когда лошадей разместили в трюме, а люди разложили свои баулы в кормовой надстройке, то только тогда Алехандро заметил, выглянув в иллюминатор:

– А ведь мы уже довольно далеко от берега!

Все поспешили на внешнюю палубу, посматривая на проносящиеся мимо бортов барашки волн. Невменяемый тут же потребовал от помощника герцога:

– Признавайся, Аллан, какая сила нас подталкивает?

Его чуть старший коллега с невероятной гордостью, словно корабль принадлежал ему лично, стал давать пояснения:

– «Волшебная чайка» – единственный корабль в мире. Подобных больше нет. Так что нам выпала великая честь проехаться на таком чуде древней магии. Для движения здесь используются два водомета в кормовой части судна. Силы для водометов накапливают сразу двумя способами: небольшую часть сбрасывают на древнее приспособление в трюме Эль-Митоланы, а большую часть дает само озеро. Насколько я знаю, для скоростного путешествия на тот берег и обратно достаточно простоять в порту несколько суток и «обобрать» силенки у парочки наших коллег.

Полковник Однорукий пытался заглянуть в каждую щель корабля.

– Сколько же человек команды на борту?

– В данный момент справляются четыре человека. Конечно, когда королева желает прокатиться по озеру под парусами, на борту работает еще двадцать опытных матросов. Но делается это только во время водных парадов и больших государственных праздников.

– Удивительное судно! – не сдержался Кремон от восклицания. – И сколько же ему лет?

– Сам бы хотел знать, – признался Аллан. – Да только герцог так на меня посмотрел при моем подобном вопросе, что я больше не спрашивал.

Стоящий рябом Бабу глубокомысленно кивнул:

– Наверняка это страшная тайна.

На что Мирта весьма бездумно возразила:

– Скорей всего, никто возраста «Волшебной чайки» не знает, поэтому создают видимость великого секрета.

Гигант собрался что-то возразить своей коллеге, но та тут же перешла на строгий тон и приструнила:

– И не смей со мной спорить! Понял?

Бабу, прежде чем ответить, тяжело вздохнул и выдавил из себя:

– Так точно, госпожа командир…

Никто не смог сдержать непроизвольной улыбки. Теперь ближайшее будущее громадного телохранителя обещало быть полным подобных одергиваний и строгостей. Ведь он проспорил баронессе Шиловски в том, что отряд отыщет Утерянный Путь ровно за неделю. Потому что именно в конце седьмого дня Великого Похода три Эль-Митолана увидели величественное сооружение древних отделенными сознаниями. А значит, по условиям спора, Бабу теперь должен был при малейшем желании со стороны Мирты обращаться к ней только с почтением и добавлять при этом унизительное для себя словосочетание «Госпожа командир». В перипетиях окружения и последующих действий отряда очаровательной телохранительнице было не до выигранного спора, но зато теперь, когда дышалось легко, а жилось привольно, она не собиралась прощать деревенскому увальню его незаконно захваченное лидерство, заносчивость и высокомерие. А зная ее въедливый характер, все в отряде только и ждали того часа, когда баронесса начнет издеваться над своим коллегой. Заодно пытаясь предугадать, каким образом Бабу выберется из неприятной ситуации.

Только Кремону как командиру отряда было позволено приостановить издевательство над другом, но он пока делать этого не собирался. Потому как ничего страшного не происходило, в личные споры вмешиваться не с руки, делу они не мешали, да и вообще посмеяться в веселой компании всегда полезно. Заодно и проверить можно товарища на психическую выносливость. Пока Бабу вроде со своими эмоциями справлялся и воспринимал проигранный спор, как нечто от него не зависящее и ниспосланное небесами за прежние жизненные прегрешения. Да и сам он себя убеждал, что сказать два слова совершенно не трудно.

От ожидания дальнейших пикировок телохранителей всех оторвал барон Тулич:

– Очень смешно, но двигаемся мы быстро. В полночь уже будем на берегу, откуда начнется бешеная скачка до самой Плады. Поэтому требую от вас сразу ложиться и спать. Тех, кто отстанет в пути, ждать не будем. Хотя и так вполне естественно, что до столицы мы доберемся только втроем, но постарайтесь и вы протянуть как можно большую дистанцию.

Все три телохранителя явно обиделись. Они хоть и понимали огромную разницу в выносливости между собой и Эль-Митоланами, но в открытую признавать ее не собирались.

– Это мы еще посмотрим! – высказалась Мирта от имени своих коллег. И они все дружно первыми поспешили в кормовую надстройку, где в тесных каютах находились трехъярусные койки. Эль-Митоланы хоть со снисходительными улыбками, но тоже поспешили дать надлежащий отдых своим бренным телам. Все-таки скачка в главный город Энормии предстояла весьма изматывающая, а почти целую неделю такого передвижения и колдунам вынести предстояло со всем напряжением своих и позаимствованных сил. Что уж тут было говорить о людях без умений призывать себе на помощь сами основы великого мироздания.

### Невероятное задание

Сама скачка для всех ее участников осталась в памяти одним сплошным и серым кошмаром. Практически каждый из них понимал, что так передвигаться не стоит, можно вообще привить себе отвращение не только к прекрасным и красивым животным, но и вообще к самой дороге. Растоптать в себе тягу к путешествиям и навсегда получить комплекс истинного домоседа.

Но делать было нечего, да и срочность в приказе короля оговаривалась самая что ни на есть наивысшая. Что еще раз подчеркивало то отношение, которое оказывалось путникам на любой остановке для смены лошадей или минимального отдыха для приема пищи. Сменные животные предоставлялись великолепной породы и невероятной выдержки, а некоторые блюда умудрились врезаться в память даже при таком изнурительном, отупляющем путешествии.

Силы тоже им вливали, сколько и когда надо. Но телохранители все равно не смогли достичь Плады вместе со всеми. Первым в начале четвертого дня свалился с ног и провалился в глубокий сон Алехандро. К вечеру того же дня свалилась и его сестра Мирта. Да и Бабу сумел добраться после этого лишь до следующей смены лошадей. Зато остался горд собой невероятно, что оказался хоть на два часа выносливее своей несносной «госпожи командира». Скорей всего, он себе просто поставил цель: умереть, но проехать чуток дальше. И эту цель удалось достичь только на остатках собственной силы воли.

Дальше трех Эль-Митоланов сопровождали их коллеги, по двое сменяясь через каждые полдня. Опять создавая при этом впечатление, что доставляют в столицу самое великое, срочное и важное. Потому что Кремону постоянно вспоминалась подобная скачка, когда он добирался таким же образом на окраину королевства, в поселок Агван, который, кстати, уже давно считается городком. Но тогда предстояло невероятное по сложности задание проникнуть в Ледонию. А вот что случилось сейчас? Какой помощи от молодого колдуна ожидает первый человек в Энормии? Неужели в таком огромном королевстве не нашлось Эль-Митолана для выполнения возникшей задачи? Или действительно произошло нечто ужасное?

Все эти вопросы кружились в голове у Невменяемого все время движения к Пладе. Разве что, оставляя с правой стороны от себя Себерецкие Горы, молодой колдун вспомнил о великом отшельнике и мимолетно пожалел о своих невыполненных намерениях побывать там в гостях. После этого он с еще большей скорбью в тысячный раз припомнил, сколько нераскрытых тайн осталось в подземном царстве вьюдорашей, и заскрежетал зубами от досады.

«Теперь я припомню королю все его обещания! И как только справлюсь с новым заданием, вообще потребую отпустить меня на досрочную пенсию. Столько важных и нераскрытых тайн оставлять за своими плечами! Да я теперь спать спокойно не смогу! Ведь все самое интересное и великое на пространствах Великого Пути отыщут и откроют без меня, уже не говоря о тех чудесах, которые есть у самой королевы Спегото. Повезло исследователям, повезло, они будут заниматься настоящим делом… а обо мне останется только дурацкое прозвище «Смерчегрох». Или «Грохосмерч»? Не все ли равно! Остается только надежда, что дело действительно окажется пустяковым или к моменту нашего приезда решится само по себе…»

Как оказалось к концу седьмого дня – сами по себе дела решаются только с другими героями. А к Невменяемому у Судьбы было особенное, трепетное отношение, и она не скупилась на невероятные повороты в его жизни.

И очередной поворот можно было предчувствовать уже по тому факту, что молодому герою после прибытия в королевский дворец Плады разрешили только освежиться, сменить одежду и сразу же явиться на прием к монарху, которого побежали будить. Что уже само по себе тоже являлось событием экстраординарным. Мало того, когда Кремон вошел в личный кабинет его величества, то там кроме хозяина находился еще и Первый Светоч магического Совета, министр иностранных дел, один из старейших Эль-Митоланов Энормии Тормен Звездный. Создавалось впечатление, что первые люди королевства и спать-то не ложились, а терпеливо дожидались одного из самых молодых своих подданных. А значит, случилось что-то страшное, не иначе. Поэтому Невменяемый вежливо поприветствовал монарха и министра и с достоинством присел на указанное кресло. И сразу Рихард Огромный перешел к делу:

– Не спрашиваю тебя, как добрался, потому что дорога каждая минута. Практически мы чуть ли не сами хотели мчаться тебе навстречу, чтобы изменить маршрут и сразу отправить тебя в Агван. Чуть позже ты узнаешь причину нашего ожидания в столице.

– Ваше величество, что там случилось? – не смог сдержаться от переживаний Кремон.

– Никто из наших не погиб, если тебя волнует это, и не пострадал, – тут же успокаивающе поднял король ладошку. – Мы сами только две недели как вернулись оттуда с торжественной церемонии подписания договора с Сорфитовыми Долинами. Хотя сотрудничество между нашими государствами уже давно идет полным ходом, но полный официоз состоялся только недавно. Зато несколько грандиозных сооружений практически сразу выведет Энормию на совершенно новый уровень технического развития. Например, сейчас неимоверными темпами идет строительство специальной железной дороги, которая соединит Пладу с Агваном. По ней, с двух сторон, уже проложено две трети пути, и мы добирались туда и обратно именно в предоставленных сорфитами и тагами каретах с магическими движителями. Отстроенными участками пока пользуются только в экстренных случаях. Ты тоже о железной дороге знаешь, видел лично в Сорфитовых Долинах, и должен через полчаса отправиться по ней в Агван. Только срединную часть пути тебе надо будет преодолеть верхом на лошади.

Повисла пауза, которую скорей можно было обозначить невысказанным со стороны молодого колдуна вопросом: «Зачем?» Но теперь стал рассказывать Тормен Звездный:

– Вот как раз после нашего отъезда из Агвана там и произошло невероятное событие. С нашей стороны произошла «элементарная» утечка информации, и драконы предприняли беспрецедентную попытку сорвать официальную встречу возле границы коварным нападением с воздуха. Только с датой они были введены преднамеренно в заблуждение, мы закончили встречу на высшем уровне раньше и разъехались. А на следующее утро на подступах к Агвану, в районе Клаковской гущи, и состоялось особо не разглашаемое для остального мира сражение. Наши силы были наготове, противника заметили заблаговременно, и практически враг был уничтожен в лучшем стиле подобных военных операций. Но вот именно при этом удалось впервые в истории захватить полностью жизнеспособное тело одного из нападавших пиратов. Как ты знаешь, дракона практически нельзя пленить, даже лишив его сознания. Как только он приходит в себя – сразу умерщвляет себя. Именно поэтому никто тысячелетиями не знает – что творится во внутренних районах Альтурских Гор, допросить никогда и никого не удавалось.

Молодой колдун вспомнил о предателе, который жил долгое время в государстве драконов и который был уничтожен ураганом в Гиблых Топях:

– Жаль, что Самсона Градобоя не удалось пленить и допросить как следует.

– Да, – скривился Тормен как от лимона. – А заодно узнать, каким образом его уговорили на предательство и службу этим крылатым бестиям.

– Тем не менее, – остановил своего министра король, – на данный момент появилась уникальная возможность впервые в нашей истории забросить лазутчика в Альтурские Горы.

– Вы мечтаете завербовать дракона в союзники?

– К сожалению, это неосуществимо, даже в том случае, если бы он остался самим собой.

– То есть пленный повредился рассудком?

– Можно и так сказать. Но скорей всего, после страшного удара о скалы он полностью умер в умственном отношении. Хотя мозг, по утверждениям специалистов, цел и может без труда управлять всем телом.

– Интересно… – протянул Невменяемый, хотя в подтексте слышалось однозначное: «А я-то тут при чем?»

Поэтому Первый Светоч продолжил с нажимом: