Влад Галущенко
VIP-Курень

1. VIP-Курень

1. Веселый вечер

– Куда? – сонный голос жены перехватил меня у самого порога.

– Солнышко, не хочу мешать тебе спать. У Степаныча футбол посмотрю. Сама понимаешь – наши в полуфинале играют!

– Не стыдно?

– Ты о чем? Степаныч завсегда мне рад.

– О том самом! Каждый раз приходишь от него с запахом пива. Воблой от тебя несет за версту.

– Ну, рыбка моя, футбол ведь. За каждый гол – как не выпить?

– У Степаныча пенсия в два раза меньше твоей. Не стыдно на халяву-то пиво жрать?

– Так я ж…

– На! Хоть раз угости соседа, – Мария протянула мне пару банок пива и огромного вяленого леща.

А ведь она права. Какие мы все-таки, мужчины, недогадливые. Вроде все продумал, а такой простой момент упустил.

Я, конечно, ни к какому Степанычу не пошел. Нервно глянул на часы на сотовом телефоне.

Этот субботний вечер был у меня расписан по минутам. Готовился к нему целый месяц.

В гараже положил одну банку пива и кусочек рыбьего хвоста на правое переднее сиденье.

Чтобы, когда все закончится, не забыть выпить. Обязательно ведь обнюхает супружница.

Сел за руль своего старенького москвичка и коротко выдохнул: «С богом!».

Перед глазами всплыли испуганные глаза Светы в черных кругах. Такие, какими я их увидел первый раз у магазина.

Девочка стояла у входа в продуктовый киоск и жадно провожала взглядом каждый пакет с продуктами. Несмотря на сентябрь, на ней было только легкое платьице и грубые мужские ботинки.

На вид – лет пятнадцать. Тогда почему она не в школе? Девять утра. Понедельник. Все дети учатся. Неужели наркоманка?

Я подошел ближе. Нет, зрачки не сужены. Но вокруг глаз черные траурные круги. Протянул ей сахарный пончик. Очень с женой любим с чаем. Девочка отшатнулась и спрятала руки за спину.

О, девонька! Да ты сильно обижена и напугана мужским полом. Первая мысль была – отвести в детскую комнату. Она может быть в розыске. Сбежала от родителей или из детдома. И тут я увидел синяки у нее на ногах. Коротенькое платье не скрыло черных отметин с внутренней стороны бедер, явно от мужской руки.

Видел раньше такие пятна. На трупе изнасилованной девушки. Значит, я прав. И это подтверждал испуганный, озирающийся взгляд девчонки. Она и меня, старика, боится.

Увидел выходящую из магазина соседку, бывшую учительницу.

– Таисия Ивановна! На минутку.

– А, Петрович! Жена за хлебом выгнала?

– Таисия Ивановна. Тут такое дело. Давайте отойдем. Посмотрите вон на ту девчушку у входа.

– Ну?

– Что – ну? Вы ноги видите?

– Господи, да кто же ее так? Ведь совсем дите!

– Я думаю – в бегах она. Конечно, надо сдать куда положено. Но хотелось бы сначала расспросить. Со мной она не пойдет. Видите, как от мужиков шарахается? Чую, дело нечистое. Отведите к себе. Вы одинокая. У вас она бояться не будет. Отмойте. Накормите. Выспросите. А я попозже зайду. И тогда решим, что с ней делать.

– Попробую, – старая учительница достала пачку печенья и направилась к девочке.

Вечером Таисия Ивановна угощала меня на кухне своим клубничным вареньем. Я заглянул в зал. Девочка спала на диване, свернувшись клубочком. Когда человеку угрожает опасность, он всегда инстинктивно принимает позу зародыша, защищаясь от всех внешних бед. Расслабленно раскинувшись спят только счастливые люди.

– Ну, что она сказала? – я увидел, как чашка в руке соседки задрожала, и она осторожно поставила ее на стол.

– Нюх вас не подвел, Петрович. Беглая она. А вернее – проданная.

И вот какую историю поведала мне соседка. Свету и ее трех подруг заведующая детдомом из соседней области продала в подпольный бордель. Всех проданных девочек обычно тут же объявляли в розыск, как сбежавших. Для детдомов и интернатов побег – дело обычное. Найдут случайно – вернут, а чаще детдомовских и не искали.

Света сбежала из борделя ночью от заснувшего охранника, который с ней развлекался. Надела его ботинки и спряталась среди ящиков в грузовичке, который рано утром привез продукты. Вылезла возле продуктового киоска, где машина остановилась.

В том притоне было еще десять девочек. Все ее возраста. Пробыла она там почти полгода.

Я не мог заснуть всю ночь. Много повидал я за свою жизнь. Тридцать лет армии, две войны. И трупов навидался, и издевательств, но чтобы вот так – нагло покупать малолетних девчонок и их насиловать? Кто? Это был первый вопрос, который не давал мне покоя. Нет, нельзя это дело так оставить. Надо девочек спасать. И чем быстрее, тем лучше. Первым делом надо найти притон.

И я сел на хвост этому грузовичку с продуктами. Пока это у меня была единственная ниточка, ведущая к насильникам.

Повезли продукты за город глубокой ночью в пятницу. Хорошо, что я сказал своей благоверной, что снова заночую у Степаныча.

Поворот с трассы в лес был километров через двадцать. Перед съездом стоял огромный щит: «Заповедник. Вход запрещен!». Знаем мы эти пугалки для простых смертных. Остальные не входят, а въезжают.

Ехать за грузовиком в лес по узенькому асфальту я не рискнул. Загнал москвичок в лесополосу и пошел пешком. Метров через двести впереди заблестел свет и послышались звуки громкой танцевальной музыки.

За высоченным забором прятались экзотические строения. На самом большом, с покатой крышей до земли, была красная неоновая надпись «Ресторан Казачий курень». Прожектора ярко освещали территорию. Пришлось залезть на кряжистый дуб, чтобы получше все рассмотреть. Большая стоянка перед рестораном, за ним – десять стилизованных под старину избушек на курьих ножках и огромный подсвеченный бассейн под ивами. Явно не для отдыха простых работяг.

Слева – гаражи и бараки. Справа – какие-то служебные здания со множеством спутниковых антенн на крышах. И охрана. Четыре патруля с собаками. Двое – на крыше ресторана. Два охранника на въезде у ворот. Море видеокамер наблюдения.

Все это мне очень не понравилось. Особенно – двигающиеся линзы камер. Поискал глазами электрическую подстанцию. Она находилась прямо у забора, между гаражами и огромной белой цистерной с надписью «Бензин». Это хорошо.

На следующий день по памяти нарисовал план этого подпольного гнезда разврата. Постепенно вырисовывалась дальнейшая последовательность действий. Устроить отвлекающий пожар, вызвать все аварийные службы и журналистов и, под шумок, освободить пленных девочек.

Вроде все просто. Как в добрые старые времена кровь бурлила перед скорым сражением.

Начал я с прикрытия. Теперь уже не перед женой. Не хотел я светиться во всем этом балагане. Шум будет большой, приедет высокое начальство. Доказывай потом, что ты не дромадер.

Нет, лучше прикрыть задницу совковой лопатой. И спокойнее, и никакого геморроя.

Второй сотовый телефон за бутылку выменял у бомжа в самом дальнем районе города. Звонил теперь по вопросам операции только с него.

– Валя, ты на работе?

– Нет, гриппую. Бери бутылку и ко мне. Заодно и полечимся.

Валентин, тележурналист, хороший мой друг и любитель виски. Пришлось раскошелиться на «Белую лошадь».

О делах разговор пошел только после третьей стопочки. Распаренный после душа Валька влил их в себя без должного пиетета и перерыва. Я ограничился одной. Знаем мы, как вискарь бъет по мозгам. Не хуже деревенского самогона.

– Что от меня за это? – пухлый Валентин, утопая в мягком кресле, кивнул на бутылку.

– Не от тебя, а тебе.

– Приятно слышать. Тебя выбрали председателем благотворительного фонда? Тогда беги еще за одной.

– Сделаем дело – может, и не одну принесу.

– Что за дело?

– Надо организовать телерепортаж по моему звонку.

– В любое время дня и ночи?

– В любое.

– Ящик.

– С тебя.

– Как это?

– Потому что за тот репортаж тебе будет нехилая премия.

Валька задумался.

– А может – тюрьма? В нашем деле премия всегда с тюрьмой хорошо сочетается.

– Ну, при неблагоприятном стечении обстоятельств – не исключено. Но и тогда будет приятный момент.

– Какой?

– Сидеть будем вместе. А я этого не хочу.

– Что – на больших людей вышел? Криминал?

– Валюша, хуже. Самые уважаемые в городе люди.

– Директор завода? Депутаты?

– Бери выше.

– Согласен. Черт с ней, с пенсией. Все равно я со своей печенью до нее не доживу, – он звонко пошлепал по вздутому животу.

Так, телевидение будет. Пожарных уговаривать не надо. Те, спросоня, по любому звонку куда хочешь примчатся. Вон их сейчас как лесными пожарами припугнули.

Оставалось – оружие. Огнестрельное я отмел сразу. Громко, дорого и хлопотно. Решил съездить к зятю на дачу. Видел я у него на стене любопытную игрушку.

Так и есть. Висит, даже не запылилась.

– Зятек, на медведя держишь или на сохатого? – после глотка ароматного кофе из миниатюрной чашечки, я кивнул на сверкающий полированной сталью арбалет на ковре.

– Папа, зря смеетесь, вещь делалась на заказ из автомобильной рессоры. Пять сантиметров доски легко пробивает, – зять обиженно надул губы.

– А кобеля возьмет?

– Спрашиваете! Да слона свалит! А что за кобель?

– Появился у нас возле дачи бешеный какой-то.

– Хвост прямой?

– Да.

– Точно бешеный, – зять снял арбалет со стены. – Убейте немедленно, а то маму покусает.

– А меня, значит, можно?

– Вы военный, сможете отбиться. Сейчас болты принесу. Они специальные, с титановыми наконечниками. Только осторожнее с ними. Бронежилет пробивают.

– Поучи, поучи еще меня, цыплак.

– Нет, папа, я серьезно.

Короче, уже на следующий день я тренировался в стрельбе по ведру. Тяжелая арбалетная стрела пробивала его насквозь. Вот это мне и нужно было.

За неделю наблюдений и расспросов выявилась такая картина. По субботам в Казачий курень съезжалась вся городская элита во главе с мэром. Последний раз прибыло восемь машин. Программа гульбища была четко спланирована. Сначала стрельба по привязанным к деревьям кабанам или лосям. Потом покер и бильярд на крупные ставки. Бассейн с голыми девочками. После обед из застреленной дичи дотемна. Опять бассейн, подсвеченный теперь разноцветными лампами и ужин в номерах. В домиках на курьих ножках. Нехило развлекаются слуги народа вдали от него.

Модно стало теперь все неблаговидные делишки прокручивать в лесных чащах, за высокими заборами.

И вот я сижу за рулем москвичка и глубоко вдыхаю воздух, как перед прыжком в воду.

Пора.

Через пятнадцать минут привычно прячу машину в лесополосе и бреду по асфальту до границы видеонаблюдения. Сворачиваю вправо и занимаю удобную позицию на развилке могучего дуба.

Из ресторана доносится громкая музыка. Закончился обед. Жрите, жрите, господа! Ужина у вас точно не будет. Пора вам немного побегать и растрясти жирок.

Вскоре вся веселая компашка плавно перетекает в подсвеченный бассейн. Восемь вечера. Можно начинать свою программу веселья.

Первому по телефону бомжа звоню Валентину.

– Валя, это я. Сколько тебе надо времени, чтобы доехать на двадцатый километр трассы?

– Петрович, да ты никак добрался до Казачьего куреня?

– Знаешь его?

– Спрашиваешь! Вот теперь я понял, кого ты трусить собрался. Сейчас Зойку хватаю и через… минут пятнадцать будем там. Какая наша цель?

– По моим данным в бараке незаконно содержатся девчонки-малолетки. Сам знаешь – для чего. Найдите их и помогите выбраться. А я в другой стороне от бараков устрою небольшой пионерский костер.

Зоя – комментатор городского новостного канала. Бесбашенная худющая девчушка. Без президента в голове и всего сопутствующего ему мусора. Как она всем говорит, от стервозности у нее даже тараканы в голове передохли.

Репортаж снять-то они снимут, но Валька говорил, что редактор в эфир может не пустить. Но это уже его забота, если хочет получить ящик виски.

Второй звонок – пожарным.

– Вижу сильный огонь и дым в районе Казачьего куреня.

– Кто звонит? Назовите фамилию, имя, отчество. Ваш адрес?

– Какой адрес? Там люди гибнут! Звоню вам с трассы. С двадцатого километра. Знаете, где это? – я отключился.

Третий звонок – дежурному по горотделу. Знаю, что два последних звонка точно записываются и потом будут проверяться. Стараюсь изменять голос.

– Дежурный по…

– Выстрелы в ресторане Казачий курень. Я водитель. Звоню с трассы. Двадцатый километр.

– Назовите фамилию, адрес…

– Вы что, не поняли? Стрельба в Казачьем курене, – я выключил телефон. Этим точно объяснять не надо, что такое этот ресторан. Небось, сам их начальник сейчас в бассейне плавает.

А теперь – за работу. Будет вам сейчас и адрес, и огонь с дымком, и цирк с пивком.

Четыре стрелы по бензобакам автомобилей. На стоянке всего их десять. Стрелял через одну машину. Чпок, чпок, чпок, чпок. В свете прожекторов заблестели ручейки вытекающего бензина. Так и было задумано.

Теперь три стрелы – в цистерну с бензином.

Поджег приготовленный факел и бросил через забор. Все. Можно убираться отсюда.

Уже возле трассы услышал хлопок. В воздух взлетела первая машина. Потом хлопки начали следовать один за другим. Выезжая на трассу, увидел зарево от вспыхнувшей цистерны. Мимо меня в сторону полыхающего огня мчались воющие и сверкающие машины. Красные, синие, черные, и все с мигалками.

Возле города вытащил питание из телефона бомжа и выбросил сотовый в канаву. Потом поменял всю верхнюю одежду. Переобулся. Все старье полил бензином и сжег в лесополосе.

Дома загнал машину в гараж. Выпил банку пива и пожевал хвостик от вяленого леща. Вкуса не почувствовал. Все мысли были там, позади. Долго сидел за рулем, перебирая в уме все свои действия.

Вроде следов не оставил. Единственное, что могут найти, это наконечники стрел. Но вряд ли по их изуродованным после пожара и взрывов останкам можно будет что-либо определить.

Теперь остается только ждать. Еще одна бессонная ночь. Все как на войне. Там тоже после боя возбужденный мозг отказывался от сна, перебирая и повторяя тончайшие детали сражения. В такие минуты, видимо, они и запоминаются на всю жизнь.

С Валькой удалось встретиться только через неделю. Он сам приехал ко мне на дачу. С тремя бутылками виски.

– Премию не дали. Но и не посадили. За це ж да нэ выпыть? Наделал ты шороху старик, – он поперхнулся и закрутил головой. – Надеюсь, тебя не прослушивают?

– Еще как. Вон видишь, скворец из своего домика выглядывает? И еще десяток воробьев под стрехами. Ласточки из гнезд над дверью.

– Все шутишь? А мне вот три дня назад было не до смеха, когда сам глава горотдела грозил из меня слоника сделать. Интересно ему было, как это мы с Зойкой раньше их опергруппы приехали к Казачьему куреню. Не поверил он, что мне с пожарки позвонили. Следаки даже позже огнеборцев прибыли.

– Ну, и как все было?

– Когда мы подъехали, машины на стоянке уже догорели. Все десять – дотла. В углу полыхала цистерна. Пожарники с ходу пробили ворота и ринулись ее заливать пеной. Мы с Зойкой проехали за ними. Охрана уже вынула из бассейна пьяных вдрызг городских начальничков. Мы их всех сняли. Правда, интервью взять не получилось. Кроме мата, они от страха позабыли все слова. А мат в эфир нельзя. Очень просили охрану отвезти их домой.

– Девчонки как?

– Десять малолеток увезли на скорых. Нет, раненых среди них не было. У большинства – шок от взрывов, некоторые воды наглотались от страха. А так – без трупов обошлось.

– А запись? Что-то никаких сообщений по телевизору не было.

– По местному – и не будет. Я же Зойку сразу со всеми записями в столицу отправил. Вчера первая ласточка прилетела. Начальника горотдела – на пенсию. Мэр, как узнал, слег в больницу. Остальные ударились в зарубежные бега. Из столицы важняк приехал. Девочек опрашивает.

– Это хорошо.

– Да, вчера снова пожар был в Казачьем курене. Ресторан дотла выгорел. Следы заметают, что ли? И еще участок леса вокруг – гектаров двадцать. Твоя работа?

Я отрицательно покачал головой. Но по Валькиным глазам понял, что он мне не поверил.

– Ладно, дело не в этом. Во время пожара кто-то под шумок из подвала увел общак наших местных начальничков. Все бы ничего, да купюры переписаны. На всех выездах из города спецпатрули стоят, каждую денежку проверяют. Не только на вокзалах, но и на дорогах. В общем – я тебя предупредил.

Это – точно не в мой адрес. Кто-то скоро припухнет на денежках.

Ну, курень, ладно – заслужил. Но лес-то за что пострадал?

Ночью мне снились горящие избушки на курьих ножках, вразвалку бегущие во все стороны.

Вернувшись с дачи, по пути позвонил в дверь квартиры старой учительницы.

– Как там Света, Таисия Ивановна?

– Так ушла она. В тот же вечер. Мы ей тут сообща собрали кое-какую одежонку. Ушла она.

– Куда, не сказала?

– Попросила денег на билет. А куда – не сказала.

Жаль, хотел ей радостную весть сообщить, что все ее подружки спасены. Что – живы и здоровы.

2. Грустное утро

Я смотрела, как эта старая карга пересчитывает мятые десятки. В приличном ресторане официанту на чай больше дают.

Ладно, на такси хватит на первое время. Первым делом надо Жору-охранника отыскать. Потом к этому лабуху, как его, Геша, что ли? У него колес перехвачу, а то уже потряхивает.

Обшарила всю аптечку у этой чувырлы, ничего приличного. Травятся старички одним цитрамоном. Кофе и тот – растворимый без остатка. Тьфу!

С дедом классно получилось. Спасибо Верочке. Да, заведующая детдомом, нашим жизненным универом, любого насквозь с ходу просекала. Ведь как точно она тогда говорила: «Девочки, самые надежные мужики – бывшие военные. Нужна помощь, бейте на жалость – эти вояки танками сметут все преграды на вашем пути. А больше ведь они ничего и не умеют».

Когда приехали покупатели, Верочка на прощанье сказала: «Девочки, это ваш шанс пробиться к дорогой кормушке. Не разменивайтесь на мелочевку. Бейте только по верхам. Помните – пока что ваш основной капитал – молодость. А товар такого рода очень быстро портится».

Олег, владелец ресторана, сразу положил на меня глаз. Натуральная блондинка-то я одна была. Эх, если бы Нэлька не влезла со своими буферами! А тут еще этот Жоржик-охранник пристал, как банный лист. Когда я поняла, что с Олегом полный пролет, тогда и решила отомстить ему с помощью этого бугая. В город вырваться он, конечно, помог, но на поджог ресторана его уже не хватило. Вот и пришлось идти на поиски другого героя.

Три дня ушло у меня на душевные беседы с подъездными сексосками. Раньше их секретными сотрудниками звали, а сейчас – секретными соседками. Все биографии жильцов выдадут – от первого до последнего этажа. Одна и навела на Петровича. Рассказала, как он домоуправу морду начистил за плохой ремонт подъезда.

Правда, я надеялась, что ветеран меня к себе домой отведет. Не получилось. Пришлось через соседку выводить боевого деда на ресторан.

Почти неделю кантовалась у Жоржика. Этот бугай совсем головой тронулся. Вчера жениться мне предложил. Очень нужно.

Спросила про Нэльку. Оказывается, эта сучка уже свалила с куреня и живет у Олега на даче. А месяц назад мне обещал: «Цветочек, все положу у твоих ног, и ресторан, и заправку, и дачку!». Тьфу, скотина! Надо было Нэльке расписать ее смазливое личико пилочкой, как Верочка учила. Правильная баба была. «Девочки, мужикам нужны не ваши принципы, а симпатичные мордашки и попки. А если конкурентка красивей, полстакана кислоты в морду – и нет соперницы».

Пилочка для ногтей – тоже неплохо. Не успела. Нэлька, как чувствовала, на второй день в город свалила. Ничего, дедок от вашего ресторана камня на камне не оставит.

Жоржик пришел сегодня только к утру. Весь пропахший дымом. Я сразу поняла, что дед не подвел. Штурм он, по словам этого слюнявого секьюрити, устроил классный.

Сжег все машины и цистерну с бензином. Девок по больницам распихали. Кошельки с ножками со следаками беседуют. Олег всю братву на уши поставил. Ищут, кто из конкурентов петуха пустил.

Пора ставить точку и сматываться отсюда. Но точку надо ставить жирную.

– Жора, как ты насчет свалить вдвоем в столицу?

– Светочка, да я…

– Но, ты же знаешь, я девочка дорогая. Нам ведь приличная хаза там нужна будет.

– На первое время у меня есть…

– Жора, не смеши меня своими копейками. Ты знаешь про общак у Олега?

– Цветочек, но это же святое. И потом, за такое пописать могут. Найдут – и под хохлому.

– Это если бегать с копейками. А с большими деньгами, Жора, можно и за бугор свалить. Я когда с Олегом была, узнала, где ключ от сейфа с общаком. Сейф в подвале. Старинный. Без кода. Нала там – два мешка. Решай. Я тебе – ключ, ты мне – квартиру за бугром.

У этого хлюпика даже в голове вместо мозгов – мышцы. Он когда пытается думать – прямо напрягается весь. Пришлось ему все по полочкам разжевывать. Где ключ, в какое время идти в подвал, где разлить бензин, когда поджечь, как деньги вывезти, чтобы не гонялись потом за нами братки всю оставшуюся жизнь. Общак, хоть и не воровской, но его держатели – солидные люди. Вся городская элита. Деньги предпочитали держать не в банке, а у Олега. Как говорится, подальше положишь, поближе возьмешь.

Жорж не подвел. Вырубил водителя продуктового грузовичка, когда тот приехал разгружаться. Вытащил из подвала два мешка с валютой. Я его ждала на трассе. Водителя прикопали в лесополосе. Грузовичок сожгли на въезде в город. Домой приехали на угнанной тачке. Все прошло классно.

Теперь настала моя очередь. Праздновали мы недолго. Когда Жору стало покачивать от клофелина, я напомнила ему об угнанной тачке в гараже. Надо от нее избавиться. Сил у него хватило только завести машину. Спекся кабаняра. Я аккуратно стерла все свои пальчики в квартире. Переложила большую часть денег в спортивную сумку. Остальные разбросала в гараже. Вылила в салон машины полканистры бензина и подожгла. Потом плотно прикрыла двери.

Теперь все стрелки были переведены на жадного охранника. Сколько денег сгорело – определить будет невозможно. Я с тяжелой сумкой спокойно направилась на автовокзал. Слава богу, там пока паспорта не спрашивают. Только денежки.

2. Дом косых желтяков

Вызов к начальнику отдела кадров всегда означал командировку. В отличие от остальных восьми сотрудников нашего секретного Бюро1520 поездки в другие города меня радовали и вдохновляли юношеской романтикой странствий. Это, конечно, был вариант объяснения для внешнего пользования, для меня же каждый новый город означал новые знакомства и надежду встретить ЕГО. В свои тридцать пять я так сократила перечень требований к своему принцу на белом коне под красными парусами, что согласилась даже, если бы он приехал на стареньком жигуленке из заводского общежития для холостяков.

Моя лучшая подруга Наташка, узнав о вызове в ОК, вечером припёрла целый чемодан своих лучших нарядов.

– Гиля, только не представляйся своим именем. Назовись Алисой, или Кристиной, эти имена сейчас в моде. На нос побольше пудры. Ты же знаешь, что большой нос и маленькие глазки больше всего тебя портят, поэтому руки держи подальше от своей нулевой груди и поближе к коленкам. Это единственное в тебе, что ещё привлекает мужиков.

– Спасибо. А еще лучшая подруга.

– Гиля, пойми, кто, как не я, скажет тебе правду? Или ты хочешь слушать дифирамбы о твоей мышастой фигуре, которая состоит из углов, а не округлостей?

– Хотелось бы.

– Тогда иди к Костику. Дай ему очередной раз в долг без отдачи и он тебе до вечера будет петь испанские серенады на рязанский манер.

Юный Костя, как и все в нашем номерном учреждении, работал аналитиком. Я целыми днями изучала копии личных дел вновь принятых сотрудников в нашу огромную фирму «Астровек» на предмет их криминальных наклонностей. Костик обеспечивал компьютерную безопасность.

Хозяйка фирмы Линда Гнучая начала в Сургуте лет двадцать назад простой гадалкой на картах Таро, продавая попутно клиентам привороты и лечебные настойки от всех болезней. Когда приняли закон о запрете лечения без медицинского образования, Линде пришла в голову гениальная мысль делать гадалок из обнищавших в те времена врачей и медсестер.

Гениальность заключалась в том, что хитроумная Гнучая даже не тратилась на офисы для гадалок. Кабинеты оборудовались прямо по месту жительства прошедших обучение гадалок. Когда Линда охватила гаданием весь север, то решила покорить своим бизнесом и юг. Конкуренты, посылая проклятия и посыпая головы пеплом от сгоревшего бизнеса, падали сотнями под мощным напором цыганки молдавского происхождения.

Тысячи гадательных точек черными оспинами вскоре покрыли всю страну. Официально же в фирме «Астровек» числилось всего три человека: сама Линда, ее муж был записан бухгалтером, а сын – кассиром. Мужа с сыном хозяйка от греха подальше поселила в заброшенной деревеньке Нечерноземья, а сама разъезжала по стране, организуя все новые и новые гадательные пункты.

Линда всегда шагала в ногу с техническим прогрессом и, кроме карт Таро и продажи бальзамов, на каждой точке вскоре установила компьютер с программой диагностики заболеваний. Длинные перечни страшных болезней резко увеличили объем продаж чудо-настоек.

И вот тут, когда доходы перевалили за миллиард, у Гнучей появились могущественные враги, требующие поделиться. Тогда Линда и создала несколько аналитических бюро. Уже через полгода таинственным образом враги фирмы «Астровек» стали исчезать, а счета Гнучей начали потрескивать от напора нулей.

Наше Бюро1520 обслуживало северо-западный регион. Отделы кадров, чтобы не тратиться на дорогую аренду офисов, хозяйка размещала в подвалах домов по месту жительства начальников.

Я еще раз сверила адрес с бумажкой и свернула в домовую арку. Здесь мне бывать еще ни разу не приходилось. Менялись начальники – менялись и адреса.

На фанерной двери под лестничной клеткой прибит скромный квадратик с надписью «ОК». Мне сюда. В сыром подвале шипели дырявые трубы и пищали народившиеся мышата.

Я подошла к шаткому канцелярскому столику, за которым сидел грузный лысый мужчина в милицейском потертом мундире.

– Однако, вы точны, как королева, Гилатина Басмановна. Петр Петрович Куроедов, такзать. Рад, очень рад, такзать, знакомству, – от деланной улыбки голова начальника стала похожа на уродливую дыню с рыхлым носом. – Вы сами поставите задачу или начать мне, такзать?

Последнюю фразу начальник пробубнил, повернув голову в сторону темного угла. В полосу света попадала только цветная до пола цыганская юбка.

Меня пробрала неожиданная дрожь от догадки – неужели САМА хозяйка? Обычно она последнее полувоенное время не встречалась с рядовыми работниками фирмы.

– Сама, выйди, – последовала из угла команда певучим приятным тенорком.

Куроедов встал, потом сел, расстегнув верхнюю пуговицу мундира. Но это не помогло. Тыква пошла поперечными кровавыми полосами. Зачем-то стал копаться в бумагах на столе.

– Ага, понял, такзать, – бормоча под нос, начальник снова вскочил с плетеного кресла и исчез за хлопнувшей фанерной дверью.

Из тени вышла низенькая пышная цыганочка, покачивая многочисленными юбками. Точно ОНА.

Приятное смуглое личико, не тронутое морщинами, веселые искристые глаза и добрая улыбка. Казалось, еще секунда, и она пустится в пляс. Но нет. Хозяйка уютно устроилась в кресле.

– Гила, девочка моя, знаешь историю моего бизнеса?

– Да.

– Хорошо, умница моя, а причину последних трудностей?

– Да.

– Хорошо, значит, поймешь и остальное. Надеюсь, ты не думаешь, что я приказала убить моих врагов, которые требовали долю? Молчишь, значит, думаешь. Плохо обо мне думаешь. Нет, Линда Гнучая никогда не была убийцей. И не будет. Все, кто посмел наехать на меня, теперь на меня работают. Вернее, работают их капиталы. Поняла?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.