# Торпеда-оборотень

Максим Анатольевич Шахов

Во время боевых учений потеряна сверхсекретная российская ракетоторпеда. Она попала в руки американских спецслужб. Прекрасная провокационная бомба, способная сорвать переговоры России и Греции о новом нефтепроводе. Итак, греческий суперлайнер «Одиссей» со множеством VIP-персон на борту уходит в круиз. Его-то и нужно принести в жертву большой политике. На борту «Одиссея» находятся несколько американских «морских котиков » и два полковника ФСБ – Логинов и Кащеев. Только полковники давно уже воюют по разную сторону баррикад, и нынешняя схватка должна подвести итог их смертельной вражде. До запуска торпеды остаются считаные часы…

## 1

– Мы ведем свой репортаж с флагмана Черноморского флота ракетного крейсера «Москва». Буквально через несколько секунд в рамках широкомасштабных учений состоится запуск крылатых ракет «Гарпун». И мы вместе с вами сможем увидеть это грозное оружие в действии! – проговорил в камеру очень мужественно выглядящий тележурналист в зюйдвестке.

– Три… Два… Один… Пуск! – послышался из спикера обратный отсчет.

– Пш-ффф!!! – стартовала из пусковой установки ракета.

Стоящих на корме журналистов и офицеров обдало жаркой волной. Мужественный журналист в зюйдвестке испуганно присел. Оператор чуток вздрогнул, но камеру, к счастью, не выронил.

– Один… Пуск! – снова послышалось из спикера.

– Пш-ффф!!! – с воем ушла в небо вторая ракета.

Впервые видевшие стрельбы московские журналисты наблюдали за происходящим как завороженные, вроде как с благоговейным ужасом. Заместитель же начальника отдела контрразведки Черноморского флота капитан первого ранга Плотников спокойно отвернулся и, облокотившись о фальшборт, закурил. Это, конечно, было грубейшим нарушением. Курить на боевых кораблях можно только в строго отведенных местах и в строго определенное время.

Но Плотников знал, что делал. Во-первых, корма как раз и была одним из предназначенных для курения мест, а во-вторых, его тлеющая сигарета в сравнении со стартующими крылатыми ракетами никакой пожароопасности для огромного крейсера не представляла. Конечно, заметь курящего Плотникова начальство – все эти отговорки не подействовали бы. Но начальство – в лице замглавкома ВМФ, командующего ЧФ и командира «Москвы» – находилось в боевой рубке, как именовался на военных кораблях мостик, и ему, конечно, было не до нарушителя Плотникова. Адмиралы были всецело поглощены стрельбами.

Несколько секунд спустя из спикера донеслось:

– Цель номер один поражена!

Далее с небольшими перерывами прошли сообщения о поражении остальных целей, и крейсер перешел к стрельбе зенитными ракетами «Кинжал».

## 2

– Нэн! Нэн! Ты где? – тонким томным голоском позвала Линда.

– Да здесь я! Где ж еще! – ломким басом проговорила Нэнси Салливан, заглядывая в примерочную кабинку.

– Ну как?

Линда повернулась, демонстрируя Нэнси кофточку. Нэнси окинула шмотку презрительным взглядом и сказала, наморщив укрытый веснушками нос картошкой:

– Чепуха! На арахисовом масле!

– Да ну тебя! – капризно взвизгнула Линда.

– Ты спросила, я сказала! – буркнула Нэнси.

– А я ее все равно возьму!

– Кто бы сомневался! – пробасила Нэнси.

Она была одета в джинсовый комбинезон, отчего смахивала на рабочего, привезшего в дорогой афинский бутик мебель и случайно отставшего от бригады. Фигура у Нэнси была соответствующая – лучшей натурщицы для ваяния женщины с веслом трудно и придумать. Острижена Нэнси была коротко, под мальчика.

Линда Фрей, снимавшая в примерочной кофточку, была женственна и изящна. Неопределенного цвета локоны на ее голове были тщательно уложены модным афинским стилистом в живописном беспорядке. Острые коготки Линды были украшены причудливым узором, и пахло от нее ароматом от Герлена.

Обе были американками и познакомились в Голливуде на съемках фильма «Последний подвиг Геракла». Линде посчастливилось получить в нем женскую роль второго плана. Нэнси, специализировавшаяся в университете на греческой мифологии, подвизалась в проекте в качестве редактора-консультанта.

Фильмец вышел так себе. Окупиться окупился, но, как ни пыжился продюсер, никаких номинаций не получил. Ни на «Оскар», ни на «Голдэн Глоб». Зато в Греции эта историческая поделка неожиданно произвела настоящий фурор. Главные герои фильма стали едва ли не национальными греческими. Второстепенным тоже досталась своя толика славы.

Продюсер организовал актерам поездку в Элладу, в результате которой на горизонте Линды Фрей забрезжил Ангелос Папандопулос. Греческие мужчины вообще на любительниц, Папандопулос же был на очень больших любительниц. Огромный, с жирной лоснящейся кожей, да еще и расжиревший. Однако у Ангелоса было одно качество, за которое большинство женщин способны простить все остальные. Ангелос был богат. Точнее, он был ужасно богат. Организованная его отцом небольшая контора по автомобильным грузоперевозкам со временем превратилась в транснационального спрута. Трейлеры Ангелоса можно было встретить и в Скандинавии, и в Италии, и в Польше, и в Испании.

Линда Фрей, обладая кукольной внешностью, тем не менее имела под кудряшками некоторое количество мозгов. Этих мозгов было маловато, чтобы осилить общую или специальную теорию относительности, но вполне достаточно для того, чтобы понять, что настоящей звездой она не станет никогда. В лучшем случае, прыгая из одной продюсерской постели в другую, она могла рассчитывать со временем получить еще пару-тройку второстепенных ролей в исторических блокбастерах.

И Линда вдруг поняла, что Ангелос Папандопулос – главный и единственный шанс в ее жизни. Мозгов под кудряшками оказалось достаточно, чтобы организовать все в лучшем виде. Из-за океана, естественно, за счет Ангелоса был выписан адвокат, который составил брачный контракт. По этому контракту Линда после заключения брака оставалась Фрей, но при разводе получала ровно половину движимого и недвижимого имущества Ангелоса Папандопулоса.

Ангелос, начинавший свою карьеру водителем-дальнобойщиком в конторе отца, был безмерно счастлив. Он был и оставался простым парнем. За это Линда его даже слегка полюбила, и жили они, как ни странно, душа в душу. Добрый внутри и ужасный снаружи Ангелос в последнее время дневал и ночевал на работе, поскольку из-за повышения цен на бензин отрасль лихорадило.

Линда же, выписавшая себе из-за океана, естественно, за деньги теперь уже законного супруга переводчицу Нэнси Салливан, вела звездно-богемный образ жизни. В Греции все воспринимали ее как голливудскую звезду, осчастливившую Элладу своим переселением, так что недостатка в приглашения на фотосессии, телешоу и различные приемы Линда не испытывала. Периодически она заставляла безропотного Папандопулоса напяливать на себя костюм от Версаче и светилась с ним на официальных мероприятиях. Остальное время Линда с Нэнси таскались по СПА-салонам, бутикам и прочим милым сердцу любой женщины местам, опустошая несколько похудевшую в последнее время, но все еще бездонную мошну Ангелоса Папандопулоса. Активная лесбиянка Нэнси Салливан никаких поползновений в сторону своей работодательницы не предпринимала, и со временем они стали замечательными подругами. Тем более что делить им было нечего. Нэнси абсолютно не интересовал Папандопулос, а Линду – подружки Нэнси, которых та повсюду выискивала…

## 3

– П-ф! П-ф! П-ф! – одна за другой уносились в небо зенитные ракеты «Форт».

Оператор центрального ТВ снимал, малость обвыкшийся журналист в зюйдвестке стоял с микрофоном чуть в сторонке. Лицо у него было осунувшееся и усталое. Вчера управление информации и общественных связей ЧФ устроило для прибывшей из Москвы пишуще-снимаюшей братии небольшое бордельеро. То есть официально мероприятие именовалось приемом, и поначалу все выглядело очень даже чинно. Это потом, когда гости накушались, все превратилось в форменное бордельеро. И этот самый журналист в зюйдвестке откалывал те еще номера. Так что чувствовать он себя должен был не очень.

Но талант, как известно, не пропьешь. И, едва оператор заснял пуски и повернул камеру, журналист мгновенно преобразился. Его лицо снова стало мужественным, как у героев Джека Лондона, в глазах появился огонь и даже мешки под ними вдруг исчезли, словно по мановению волшебной палочки.

– Мы только что видели пуски ракет зенитного комплекса «Форт». Они завершили первую фазу стрельб. После проведения разбора действий боевых частей учения продолжаются поиском подводной лодки условного противника и торпедными стрельбами, о которых мы расскажем в следующем репортаже!

Капитан первого ранга Плотников отлепился от фальшборта и едва заметно кивнул начальнику управления информации и общественных связей ЧФ. Тот шагнул к журналистам:

– Ну что, ребята, а теперь, как говорится, милости просим в кают-компанию! Учения продлятся до глубокой ночи, так что самое время немного подкрепиться! Да и продрогли-то небось!

Небольшая толпа журналистов, оживленно обмениваясь впечатлениями, двинулась к кормовому входу в надстройку. Капитан первого ранга Плотников остался на палубе и быстро связался по рации со своими сотрудниками.

Журналистов ввели в заблуждение. Ракетные стрельбы не только не закончились, наоборот, они подошли к своей самой ответственной фазе. Именно этим и объяснялось присутствие на борту «Москвы» целой группы контрразведчиков. Они перекрыли все выходы на палубу. После радиообмена Плотников лично проверил все посты, а потом на всякий случай заглянул еще и в кают-компанию. В отличие от начальника управления информации и общественных связей, который с журналистами был запанибрата, Плотников их не персонифицировал и считал на «штуки». Сумма совпала, и заместитель начальника контрразведки Черноморского флота вышел на палубу.

Ракетный крейсер «Москва» готовился к стрельбам новейшим изделием 6161. Так именовались ракетоторпеды. Разрабатывать их начали давно, еще во времена Советского Союза, но тогда до ума так и не довели. Развал страны помешал. И вот теперь наверстывали упущенное.

## 4

– Спасибо! Всегда рады вас видеть, госпожа Фрей! – на безупречном английском проговорил управляющий бутика, вышедший проводить клиентку до черного «шестисотого» «Мерседеса».

Черноволосый водитель-грек распахнул заднюю дверцу. Линда одарила управляющего голливудской улыбкой:

– И вам спасибо! Я обязательно заеду на недельке!

– Будем ждать! – с энтузиазмом воскликнул управляющий. – Всего доброго, госпожа Фрей!

– До свидания! – кивнула Линда и нырнула в пахнущее кожей нутро «мерина».

Нэнси цапнула из рук стоявшей рядом с управляющим продавщицы пакет с покупками и буркнула:

– Пока!

Забравшись в салон, Нэнси без церемоний бросила пакет на колени Линды. Водитель-грек мягко захлопнул дверцу. Линда оглянулась и мармеладным голоском спросила:

– А где малыш Кло?

Нэнси сунула руку под задницу и извлекла пристроившегося поспать в углу сиденья карликового мопса. Кло она бросать не стала, просто сказала:

– Держи свое чудище!

– Ой! Мой маленький! – воскликнула Линда, поднося очумевшего со сна мопса к лицу. – Конфетку хочешь?

Из кармана двери Линда извлекла трюфель и, развернув упаковку, сунула его под нос мопсу. Тот испуганно вздрогнул.

– Да не хочет он! Он дрыхнуть хочет! – сказала Нэнси и, цапнув конфету, проглотила ее целиком. – Ты зачем ему сказала, что зайдешь на недельке? Мы ж в круиз мылимся…

– Ой! Точно! – воскликнула Линда и повернула голову. Однако «Мерседес» уже отъехал от бутика. – Ладно, сам в газетах прочитает!

– Домой, госпожа? – не поворачивая головы, осведомился водитель.

– Да! – кивнула Линда, чмокая в нос сонного мопса.

– Какой домой? – пробасила Нэнси. – У нас же сегодня встреча с Дельфой этой!

– Ой! Точно! А я совсем забыла!

## 5

– То есть как это нет в квадрате? – проговорил замглавкома ВМФ, резко поворачиваясь к командующему ЧФ.

– Виноват, товарищ адмирал! Поисковый вертолет изделие не обнаружил, и я дал команду возвращаться на борт…

– А радиомаяк! – проговорил пожилой мужчина в штормовке и с красным как морковка носом. Встреть такого на улице, обязательно примешь за алкаша. На самом деле это был без пяти минут академик и главный конструктор изделия 6161.

– Да, а что маяк? – перебил командующего ЧФ замглавкома.

– Маяк, товарищ адмирал, к сожалению, не активировался. – пожал плечами командующий ЧФ.

– Как это не активировался? Он не мог не активироваться! – воскликнул главный конструктор с таким гневом, как будто командующий ЧФ сказал, что его, главного конструктора любимая дочь, сделала под пивной минет какому-то алкашу.

Командующий ЧФ в бесполезную перепалку решил не вступать и проговорил:

– Радиосигнала нет, товарищ адмирал. Вертолет возвращается на борт, поскольку уже темнеет, но плавучие поисковые группы будут прочесывать квадрат, пока не обнаружат изделие…

Капитан первого ранга Плотников бочком вынырнул из боевой рубки «Москвы». Стрельбы прошли на «отлично», но злополучный невключившийся радиомаяк все испортил. На море стремительно опускались сумерки, а искать в темноте ракетоторпеду было делом почти безнадежным. Ее нос, конечно, был выкрашен в броский оранжевый цвет, чтобы его легко даже издали заметить с вертолета, но тот уже возвращался на борт «Москвы», поскольку в темноте летать был не приспособлен.

Плотников решил от греха подальше ретироваться, тем более что в данном конкретном случае пропавшая ракето-торпеда проходила уж точно не по его ведомству. А страсти могли разгореться нешуточные. Экспериментальный образец изделия 6161 боеголовки, ясное дело, не нес и самоликвидатора не имел. Вместо этого на нем стояли всякие датчики-самописцы, на основании результатов которых ракетоторпеду должны были спешно и окончательно довести, доусовершенствовать и домодернизировать перед запуском в серию. А теперь не было не только этих бесценных данных, но и самого секретного изделия…

## 6

Дельфа Афинская была официально зарегистрированной прорицательницей. Она, как и все ее коллеги, платила налоги. Очень большие. Потому что клиентами Дельфы были самые известные и богатые граждане Греции. Ее услугами пользовались бизнесмены, политики, актеры, спортсмены, телеведущие. Поговаривали, что накануне выборов к ней вереницей тянулись спонсоры, лидеры крупнейших партий и кандидаты на министерские кресла. Проверить, так это или нет, было сложно, поскольку, по желанию клиента, Дельфа придерживалась политики строгой конфиденциальности, но, судя по гонорарам, это было правдой.

Линда Фрей в число клиентов Дельфы не входила, поскольку имела за плечами голливудский опыт. А он свидетельствовал о том, что судьба человека в его руках. Хочешь получить роль – прыгай в постель к продюсеру. Один обманет, второй обманет, третий обманет… Но раз на пятый или на сто двадцатый роль ты все-таки получишь. Наверняка. И к гадалке не ходи.

Так что к Дельфе Линда, наверное, так бы никогда и не попала, но пару дней назад ее пригласили на какое-то дневное телешоу, на котором речь как раз и шла о всяких прорицателях, астрологах и колдунах. И три достойных доверия участницы в один голос заявили, что Дельфа Афинская помогла им уберечься от серьезных неприятностей и даже от финансового краха.

И тут Линде вдруг пришло в голову, что в связи с этим чертовым кризисом ее Ангелос может разориться. И тогда после развода она останется ни с чем, потому что половина от ничего будет ровно ничего. И Линда взяла после шоу у одной из участниц контактный телефончик, после чего договорилась о встрече с Дельфой.

Жила та не в особняке, а в новом современном доме, расположенном в стороне афинского аэропорта. «Мерседес» подкатил к двери приемной, которая не имела никаких вывесок, только домофон. Водитель выскочил и распахнул заднюю дверцу. Линда чмокнула мопса в нос:

– Не скучай, милый, хорошо?

Нэнси выбралась через другую дверцу сама и направилась к невысокому крылечку. Утопив кнопку, она к подходу Линды успела пообщаться на греческом с милым женским голоском. Электрозамок приглушенно щелкнул, и Нэнси, потянув дверь, кивнула Линде:

– Прошу в потусторонний мир!

Нэнси почти попала в точку. Приемная Дельфы была покрыта звукоизоляционными плитами, так что снаружи не проникало ни единого звука. Освещение стилизовано под факельное. Откуда-то, вроде как прямо из стен, неслась негромкая музыка, напоминающая мантру. Встретила их молоденькая девушка. Она была босиком, с венком на голове и в какой-то тонкой просторной накидке. Девушка поздоровалась кивком и сделала знак следовать за ней.

Когда она развернулась, контуры стройных ножек на миг проступили сквозь тонкую ткань. Нэнси облизнулась и шепнула в ухо Линды:

– Я б ее трахнула!

– Я тебя прошу, Нэн!

– Да ладно, шучу!

Девушка, бесшумно ступая босыми ногами по полу, свернула за угол и провела их в полутемную комнату. Здесь музыка звучала чуть громче. Никакой мебели в комнате не было, и девушка указала им прямо на занимавший всю площадь ковер. После чего шагнула куда-то в сторону и вроде как растворилась.

Линда несколько испуганно оглянулась. В Голливуде она насмотрелась на самые современные декорации, но все равно испытывала невольный трепет. По темным углам комнаты виднелась паутина, наверняка искусственная, но очень похожая на натуральную. Освещалась комната самыми настоящими звездами, которые мигали на полукруглом потолке…

– Могла бы и на кресла расщедриться, – проговорила Нэнси, садясь на ковер и скрещивая ноги. – Падай, Ли, чего зря торчать.

Нэнси Салливан тоже чувствовала невольный трепет, но не подавала вида.

– А точно можно? – спросила Линда.

– Нельзя, скажут! – передернула мужскими плечами Нэнси. – Садись! И не бойся, я с тобой! Если что, описаемся вместе!

Грубоватый юмор подруги подействовал на Линду успокаивающе. Она присела на ковер, но намного более изящно, нежели Салливан. Несколько секунд они оглядывались по сторонам. Потом дальняя стена осветилась мягким светом, и они вдруг увидели Дельфу Афинскую…

## 7

– Ну что, нашли? – негромко спросил Плотников у старпома «Москвы», встретив его утром в кают-компании.

Тот слегка дернул плечом и быстро вышел. Плотников направился к выделенному для него столу. Матрос-официант быстро подскочил, поприветствовал его и поставил тарелку с омлетом. К омлету прилагалась изрядная порция грудинки, а также кусок красной рыбы, голландский сыр и сгущенка. Завтрак был праздничным, но в кают-компании «Москвы» атмосфера царила практически похоронная. Офицеры, не поднимая головы и почти не разговаривая, быстро завтракали и так же в темпе покидали кают-компанию, по старой флотской традиции еще раз желая с порога «приятного аппетита».

В принципе, ничего сверхординарного не произошло. Учебные ракеты, торпеды и глубинные бомбы на стрельбах терялись всегда. Во времена СССР такое случалось частенько, поскольку учения со стрельбами проводились регулярно. Причем самое страшное было потерять торпеду. Не парогазовую, а электрическую. Потому что в электрической торпеде стоит серебряно-цинковый аккумулятор. И серебра в нем ни много ни мало шестьсот килограммов.

При этом торпеда это вроде как кошка, которая гуляет сама по себе. При выбросе сжатым воздухом из торпедного аппарата срабатывает специальный курок, который ставит ее на боевой взвод. Мгновенно запускается двигатель, но еще какое-то время торпеда жестко следует заложенному в нее курсу – отрабатывает угол упреждения и все остальное. Потом активируется система поиска и наведения. И тут уж предугадать, как поведет себя торпеда, не в силах никто – ни спроектировавший ее генеральный конструктор, ни сам господь Бог.

Потому что торпеда реагирует и на кильватерные следы, и на магнитные поля и на отраженные эхосигналы. И, в отличие от авиационных ракет, не имеет системы опознавания «свой – чужой». Так что, если выпустивший ее корабль на свою беду попадет в радиус захвата, то она вполне может навестись и на него. Даже новейшие атомные подводные лодки не раз становились жертвами своих же торпед.

В общем, даже без сбоев в работе системы наведения изделие 6161 могло уплыть куда угодно. Ну, а если в его экпериментальном мозгу еще что-то и заглючило, то торпеда могла и вовсе нырнуть в глубину да и утонуть там к чертовой матери…

## 8

Дельфа была одета в белоснежную тунику, застегнутую на ключице тяжелой золотой пряжкой. Прическа у нее была как у богини Афины. Но самое главное, что она не вошла в комнату, а вроде как влетела. И застыла в некотором отдалении, слегка покачиваясь.

– Рада приветствовать вас, юные женщины! Что привело вас к Дельфе?

Нэнси начала было переводить, но Дельфа прервала ее:

– Не стоит, я владею всеми языками! – И она повторила свои слова на довольно сносном английском.

Только тут Линда сообразила, что надо бы подняться, и проговорила, вставая:

– Здравствуйте, Дельфа! Я, я хотела бы узнать, не ожидает ли меня в ближайшем будущем какая-нибудь опасность. Финансовая! – торопливо уточнила Линда.

– Ну что же, попробуем заглянуть в ваше будущее! Подойдите ко мне, пожалуйста!

Линда робко направилась к Дельфе. В какой-то момент та вытянула перед собой руку и мягко сказала:

– Достаточно!

Линда остановилась. Дельфа, словно бы ощупывая на расстоянии голову клиентки, прикрыла глаза. И только тут Линда рассмотрела, что походящая издали на вечно молодую богиню Афину гадалка настоящая старуха. Пергаментная кожа на ее лице была покрыта сеточкой морщин…

В какой-то момент Линда вдруг почувствовала в своей голове тепло и невольно прикрыла глаза. По ее лицу, вискам, затылку словно бы гулял ласковый теплый ветерок. Линде было хорошо и приятно. Через несколько секунд она услышала голос Дельфы:

– Никаких финансовых угроз ни в ближайшем, ни в отдаленном будущем вас не ожидает! Но вам все равно нужно поберечься… Я чувствую опасность. Не знаю, что именно вам угрожает, но я вижу яхту… Нет, это корабль, очень большой корабль… На нем много людей, очень много… Они веселятся, танцуют и смеются… А к кораблю в это время подкрадывается адский огонь… Он уже совсем близко… Все! – вдруг совсем другим, надтреснутым голосом произнесла Дельфа.

Она выпала из транса, и Линда сразу перестала ощущать приятное ласковое тепло. Открыв глаза, она удивилась произошедшей с Дельфой перемене. Старческое лицо выглядело настолько изможденным, как будто прорицательница преодолела пешком Сахару. Она сжимала виски руками, и взгляд ее прикрытых глаз казался еще более несчастным, чем взгляд мопса Кло.

– Дальше в будущее я не могу заглянуть, – сказала Дельфа. – Дальше стоит запрет. Но вам нужно беречься большого корабля! Это я говорю точно! А теперь, извините, я должна отдохнуть…

И Дельфа вроде как поплыла обратно к стенке. Линда повернулась. Нэнси сидела в прежней позе со скрещенными ногами. В ее взгляде была откровенная насмешка.

## 9

– Здравия желаю, товарищ полковник! – проговорил в трубку капитан первого ранга Плотников.

– Здорово, Плотников, ты что, на плацу?, – удивленно спросил Логинов.

– Да нет, в кабинете. Сегодня просто вернулся из похода…

– А-а. Видал-видал по телевизору, как вы там палили из ракет по условному противнику… Как все прошло?

– Хреново, Логинов.

– Что так, ни разу и не попали?

– Да нет, попасть попали. Болванку потеряли.

– Что за болванку?

– Секретную. Ракетоторпеду. Ее в этом году на вооружение должны принять, это был последний этап испытаний, а она – тю-тю…

– Как это тю-тю?

– Да обычно, Логинов. Такое бывает почти на каждых учениях. Где-то какой-то контакт не сработал, она и не всплыла. Или ушлепала в сторону Турции…

– Подожди, а если ее турки найдут? И американцам передадут?

– Да навряд ли ее теперь вообще кто-то найдет. Наши квадрат уже почти сутки прочесывают. Если бы она всплыла, нашли бы.

– И что теперь?

– Да что, до вечера поищем, а там надо район открывать. Не найдется, по-быстрому организуют стрельбы на Балтийском или Северном флотах. Все равно ее надо на вооружение принимать. У америкосов аналогичная уже лет десять стоит…

– Понятно, – сказал Логинов. – А что по району Джигды?

– С Джигдой порядок. Район патрулируют по очереди малые противолодочные корабли. Никаких подозрительных подводных объектов не зафиксировано… Ты что, думаешь, они снова попытаются напасть на «Прибрежную»?

– Я ничего не думаю, Плотников. Просто делаю свою работу. На кону миллиарды долларов. А через пару недель должно состояться заседание правления «Саус Стрим Пайплайн Компани», на котором должно решиться, быть «Южному потоку» или не быть. Так что не исключены провокации. Поэтому, если у вас там будет хоть что-то подозрительное, сразу информируй…

## 10

Вынырнув на крыльцо, Линда прищурилась от дневного света и прижала ладони к горящим щекам. Вслед за ней из приемной Дельфы вышла Нэнси. Замок мягко щелкнул, словно бы отделив их от потустороннего мира.

– Тебе, что ли, в прорицательницы податься? – хмыкнула Нэнси.

Линда быстро оглянулась.

– Ты о чем?

– Ты что, не поняла? Она просто узнала, что мы отправляемся в круиз. И воспользовалась этим. – Выставив скрюченные пальцы, Нэнси тоном безнадежной актрисы вдруг проговорила: – Я вижу байк! Нет, это не байк, это автомобиль! Очень большой автомобиль! Черный! На нем едут люди! Несколько людей! Они ни о чем не догадываются! А наперерез им на красный свет несется адский грузовик! Он уже совсем близко! Он уже на перекрестке! Стоп! Дальше я ничего не вижу! Дальше стоит запрет! Но тебе нужно беречься большого черного автомобиля! Это я говорю точно! Потому что рано или поздно он попадет в аварию!

– Да ну тебя! – даже топнула ножкой Линда. – Это не то!

– Да? А что?

– Она была там! Говорю тебе точно!

– Где там?

– На «Одиссее»! И видела, что там происходит!

– С чего ты это взяла?

– Я просто видела ее глаза… Они, они… были как у Кло!

– Да при чем тут Кло? Давай еще раз. Сначала. Ты позвонила ей, представилась и договорилась о встрече. Она собрала о тебе информацию. Просто из Интернета. И узнала, что ты отправляешься в круиз. Вот и все!

– Нет!

– Да! И ты это прекрасно понимаешь! Я точно такая же прорицательница, как и она. Только летать не умею…

В этот момент послышался шум двигателя, визг тормозов и короткий удар. Линда с Нэнси повернулись к «Мерседесу». Стоящий у него водитель быстро обежал машину и взглянул на разбитый зад. После чего повернулся и начал высказывать не вписавшемуся в поворот лихому афинскому таксисту все, что он думал о нем, а также о его родственниках, как по материнской, так и по отцовской линиям.

– Ну вот! – даже хрюкнула от удовольствия Нэнси и протянула грубую ладонь к Линде. – Я предостерегла тебя от крупных неприятностей! Так что изволь расколоться на гонорар, дорогая!

Линда растерянно посмотрела на Нэнси, потом вдруг вскрикнула:

– Кло! Мой маленький мальчик! Он, наверное, насмерть перепугался!

– И наверняка обделался! – хмыкнула Нэнси. – Надеюсь, что на твое сиденье!

Но Линда Фрей ее уже не слышала. Она бежала к «Мерседесу»…

## 11

Фанис Апостолакис вдруг проснулся, но глаза открывать не стал. Фанису было плохо. В голове словно бухал паровой молот. Еще ужасно хотелось пить, но молот бухал сильнее, и для начала Фанис попытался вспомнить, где он вчера так набрался. Воспоминаний не оказалось. Тогда Фанис попытался зайти с другой стороны.

Где-то слева раздавалось сопение, и Фанис, протянув руку, ощупал издававшее его тело. Оно оказалось женским, но прическа Фанису ни о чем не говорила. Собравшись с силами, он открыл один глаз. Навести резкость оказалось не так просто, но Фанис и с этим справился.

Сопящая женщина, точнее, молодая девушка оказалась совсем незнакомой. Фанис снова закрыл глаз и попытался вспомнить, зачем он проснулся. Несмотря на беспорядочный образ жизни, Фанис был человеком долга. Если он что-то обещал, то делал. И тут ему на помощь пришел мобильный. Он запиликал откуда-то с пола.

Фанис одной рукой обхватил себя за виски, чтобы паровой молот не проломил их изнутри, а второй, свесившись с кровати, оперся о пол. Ухватив брючину, он подтащил штаны поближе и вытащил из кармана пиликающий мобильный. «Дэнни», – было написано на дисплее, и Фанис сразу все вспомнил.

– Черт бы тебя побрал, Дэнни! – сипло проговорил он в трубку.

– Взаимно, Фанис! Ты не забыл, пьянчуга, что сегодня нас ожидают во Дворце правосудия!

– Я ничего не забываю!

– Я рад за тебя! И не вздумай опаздывать! До встречи!

– Век бы тебя не видеть, Дэнни! – в сердцах проговорил Фанис.

Звонивший был адвокатом «Афинс ревю», газеты, в которой работал Фанис. По персональному контракту, Дэнни, которого на самом деле звали Дионисом, также выступал личным адвокатом Фаниса в случаях, если проблемы были связаны с работой. Платила по счетам «Афинс ревю».

– Все! – тряхнул головой Фанис.

В другой раз он бы долго и мучительно страдал с похмелья, но сегодня Фанис себе просто не мог этого позволить. Работа для него всегда была прежде всего. Завалившись на локоть, Фанис рывком отбросил одеяло и тряхнул спящую девушку за плечо.

– Эй! Эй, ты кто?

Девушка проснулась и удивленно уставилась на Фаниса:

– А ты кто?

– Понятно… Короче, сейчас я дам тебе сто драхм на такси и плесну сто грамм метаксы…

– Сто драхм? Да я за час беру пятьсот!

– Расскажешь это кому-нибудь другому! Все, быстро встала!

Пару минут спустя Фанис уже выставил полуодетую девушку за порог.

– У тебя будут неприятности! – пригрозила та.

– Неприятности моя работа! – хмыкнул Фанис и захлопнул перед ее носом бронированную дверь.

Где он снял эту начинающую проститутку, Апостолакис не помнил. Но он точно знал, что не обещал ей платить. Тем более Фанис вовсе не был уверен, что у них что-то состоялось. И он тут же забыл о девушке.

Пройдя в кухню-столовую, Фанис посмотрел на часы и торопливо приготовил себе фрэш из десятка апельсинов, а также расколотил в стакане три таблетки алказельцера. Выпив все это, он нырнул под душ, потом быстро побрился и полчаса спустя уже вышел из дома в приличном виде – в костюме и даже при галстуке.

Его верная «Субару-Импреза» завелась с полоборота. Урча мощным движком, двухдверная машина устремилась в сторону Дворца правосудия. Там Фаниса Апостолакиса знали как облупленного. Фанис был папарацци – самый ловкий в Греции. При этом он был вовсе не похож на грека. Фанис выглядел как стопроцентный американец. Тайну своего рождения он выведал еще подростком. Это стало первым настоящим расследованием Фаниса и определило его дальнейшую судьбу.

Мать Апостолакиса работала горничной в гостинице «Акрополь». За девять месяцев до его рождения, в связи с визитом американского президента, в гостинице поселился журналист Сэм Гордон. Судя по фото, которые Фанис отыскал через много лет, его отец был хорош собой. И мать не устояла перед ним…

Ровно через десять лет Сэм Гордон, успевший к тому времени получить Пулитцеровскую премию, вернее, упал с самолетом во Флоридский залив. Сэм Гордон специализировался на расследованиях, так что авиакатастрофой занималось ФБР. Однако установить, стала она несчастным случаем или была спланированным из мести убийством, так и не удалось.

Узнав все это, Фанис решил стать журналистом. Ему пришлось преодолеть немало трудностей, но в конце концов он осилил три курса университета. Потом его отчислили за то, что Фаниса задержали с длиннофокусной камерой в поместье Онассисов и осудили на два месяца исправительных работ. Однако это уже не имело значения.

Ловкий папарацци после этого скандального случая стал знаменитостью среди коллег. И сразу три таблоида предложили ему работу вскоре после оглашения приговора. С тех пор Фанис выступал ответчиком по десяткам гражданских и обвиняемым по нескольким уголовным делам. Но за решеткой провел всего несколько суток.

Больничный стаж Апостолакиса был намного внушительнее. Его сбрасывали с поезда, с яхт и пароходов, а один раз даже вышвырнули из самолета, но стоящего на земле. Шестьдесят переломов, несколько сотрясений и трижды сломанная челюсть не только не умерили пыл Фаниса, но, наоборот, сделали его адреналиновым наркоманом. Фанис Апостолакис уже не мог жить без риска и опасности. В «простое» его начинало ломать, что приводило к загулам вроде вчерашнего…

## 12

– Папа#!, – прокричала в мобильный телефон Линда Фрей, прижимая к себе исправно обделавшегося Кло. Своего мужа Ангелоса Папандопулоса Линда называла «Папа», с ударением на втором слоге. – Папа#! Мы попали в аварию! Какой-то сумасшедший таксист врезался в нас на полном ходу! Нет, мы с Нэнси в порядке! А вот за Кло я беспокоюсь! Мы сейчас поедем в клинику и сделаем ему томограмму! И еще, Папа, Дельфа сказала, что мне нужно беречься большого корабля! Слышишь? Ну, тогда все, Нэнси уже поймала такси!

Сев в машину, Линда велела:

– В ближайшую ветеринарную клинику! Как можно быстрее!

– Только не так, как этот! – буркнула Нэнси. – Одной аварии с нас на сегодня достаточно!

Усатый таксист презрительно ухмыльнулся, обнажив крепкие, как у бобра, белоснежные зубы. Такси лихо вывернуло на проспект, на перекрестке резко затормозило и свернуло на красный. Линда невольно повалилась на Нэнси. Кло задрожал всем своим тщедушным тельцем.

– Э! Потише, не дрова везешь! – рявкнула в ухо таксисту Салливан.

– Прошу прощения, но вы же сами сказали как можно быстрее!

– Все в порядке, Нэн! – с трудом принимая вертикальное положение, проговорила Линда. – Я так боюсь за Кло!

Таксист утопил педаль газа и сказал:

– Не извольте беспокоиться, госпожа! Скоро будем!

При этом он, не моргнув глазом, игнорировал поворот направо. Поскольку до клиники было рукой подать, таксист под прикрытием лихой езды просто решил повозить иностранок по кругу. Минут через пять он все же над ними сжалился и, нырнув в переулок, через сотню метров лихо затормозил перед фасадом, украшенным красным крестом и стилизованными изображениями различных животных.

– С вас восемьдесят драхм! – поспешно сбросив счетчик, сказал водитель.

Линда сунула ему сотню:

– Спасибо! Сдачи не надо!

Тут таксисту стало немного стыдно, и он, распахнув дверцу, выскочил:

– Спасибо, госпожа! Сейчас я вам помогу!

Впрочем, обеспокоенная состоянием Кло Линда выбралась из такси еще до того, как он успел обежать машину. Таксисту только и осталось, что закрыть за ней дверцу и крикнуть вдогонку:

– Всегда к вашим услугам, госпожа! Надюсь, с вашим песиком все будет в порядке!

Линда его не слышала. Она неслась к входу в клинику, прижимая к себе малыша Кло. Салливан едва поспевала за ней. Нэнси считала страсть Линды к Кло дурью. Но это, конечно, был просто здоровый материнский инстинкт. Линде Фрей, как и любой нормальной женщине, требовался ребенок. Однако заводить его от Ангелоса Папандопулоса она не собиралась. Вот ее нерастраченные материнские инстинкты и выплескивались на Кло…

## 13

– При каких обстоятельствах вы сделали снимки господина Цалухидиса? – спросил адвокат начальника земельного управления народного образования.

– Протестую, ваша честь! – вскочил на ноги Дэнни. – Адвокат истца…

Судья стукнул молотком:

– Протест принят! Потрудитесь сформулировать вопрос корректно!

– Я просто хотел…

– Задайте вопрос без своих домыслов!

Адвокат начальника земельного управления народного образования переформулировал вопрос:

– При каких обстоятельствах, господин Апостолакис, вы получили снимки истца, господина Цалухидиса?

– Я обнаружил их в своем почтовом ящике, – не моргнув глазом, проговорил Фанис. – В конверте. Без обратного адреса и без штемпеля.

– И где сейчас этот конверт?

– Я его, наверное, выбросил.

– Вы лжете суду, господин Апостолакис! Никакого конверта не было! Вы сделали снимки сами, сняв квартиру на четвертом этаже…

– Я протестую, ваша честь!

– Подождите!.. У вас есть доказательства того, о чем вы говорите?

– У меня есть свидетель, у которого ответчик снял квартиру! И я прошу его пригласить!

Судья скосил глаза в сторону пристава:

– Пригласите…

Дэнни посмотрел на Фаниса, тот небрежно пожал плечами. Приглушенно хлопнула дверь, и пристав ввел в судебный зал толстяка-коротышку. Тот выглядел заметно напуганным и мял в руках шляпу. Пристав подвел коротышку к судье, тот спросил, как его зовут, после чего быстро привел к присяге и попросил пройти на свидетельское место. Коротышка растерянно оглянулся, но пристав, взяв под руку, провел его к небольшой трибуне.

– Итак, господин Цартас, вы вызваны в качестве свидетеля и поклялись под присягой говорить правду, только правду и ничего, кроме правды! – огласил судья. – Сейчас вам придется ответить на несколько вопросов. Адвокат истца, прошу!

– Господин Цартас, будьте добры, вспомните, не снимал ли кто-нибудь около месяца назад у вас квартиру в доме по улице Архимеда, сто восемь?

– Снимал! На неделю!

– Кто это был?

– Мужчина!

– Как он выглядел?

– Ну, среднего роста, то есть чуть повыше, но сутулый. С такими длинными волосами и бородой. И в очках. И голос такой – сиплый…

– Спасибо, господин Цартас! Ваша честь, – воскликнул адвокат начальника земельного управления народного образования, – я предполагаю, что описанный человек был переодетым ответчиком!

– Протестую! – взвился Дэнни.

– Отклоняется! – стукнул молотком судья.

Ободренный адвокат истца продолжил:

– Поэтому я прихватил с собой соответствующие парик, накладную бороду и очки. И прошу, в целях установления истины, обязать ответчика надеть их!

– Протестую!

Перепуганный свидетель оглядывался на вопящих адвокатов сторон.

– Господин Апостолакис!

– Да, ваша честь! – вскочил на ноги рядом с Дэнни Фанис.

При этом он расправил плечи и постарался, чтобы его голос звучал как можно звонче.

– Вы готовы облачиться в эти доспехи?

Дэнни ткнул Фаниса ногой.

– Я бы с удовольствием, ваша честь, поучаствовал в этом костюмированном представлении, но мой адвокат под столом настоятельно рекомендует мне не идти на поводу у истца! А я плачу ему слишком много, чтобы пренебрегать его советами!

– Ваша честь!

– Тихо! Это не уголовный процесс! Свидетель! Вы видите в этом зале кого-то, кто напоминал бы вам квартиросъемщика, которого вы нам описали?

Цартас испуганно повернулся и посмотрел на широко улыбающегося Фаниса, стоящего рядом с ним Дэнни, а потом на секретаря и пристава. Потом снова мазнул взглядом по Фанису и повернулся к судье:

– Честно говоря, нет…

– Но, ваша честь!

– Все! – бухнул молотком судья. – Сторона ответчика, у вас есть вопросы?

– Никак нет!

– Свидетель, вы свободны!

– Но, ваша честь!

– Отклоняется! Другие свидетели или доказательства у вас есть?

– Нет, ваша честь…

– Сторона ответчика, у вас что-то есть по существу?

– Никак нет, ваша честь! – весело воскликнул Дэнни.

– Прежде чем принять решение, суд просит подойти к нему ответчика!

Фанис быстро поднялся и направился к судейской кафедре. Дэнни увязался было за ним, но судья проговорил:

– Только ответчика!

Дэнни остановился. Фанис, подойдя к кафедре, негромко сказал:

– Слушаю вас, ваша честь!

Судья наклонился:

– Фанис Апостолакис! Вы сукин сын! Говорю это вам не как судья, а как частное лицо! Я бы с удовольствием отправил вас на принудительные работы, чтобы вы не совали свой длинный нос в частную жизнь ваших несчастных соотечественников!

– Я не сукин сын, господин судья! – улыбнулся Фанис. – Я цепной пес демократии! Если с проститутками развлекается портовый грузчик из Пирея, это его личное дело! Но если так поступает начальник департамента народного образования, я просто обязан довести об этом до сведения общественности! Я никого не сужу, я просто приношу обществу в зубах голые факты!

– Да! Но в результате публикации ваших голых фактов Цалухидис оказался в реанимации после инфаркта!

– Как человеку я ему сочувствую, ваша честь. Не сильно, но сочувствую. Однако хочу оговориться, что он оказался в реанимации потому, что развлекался с проститутками. Первопричина в этом, а не в моих публикациях. Не так ли?

## 14

Заскочив в приемную ветеринарной клиники, Линда Фрей закричала:

– Доктора! Доктора, срочно!!!

Сидевшая за стойкой черноволосая греческая красавица с грузинским носом, как и усатый таксист, понимала по-английски и быстро спросила:

– Что случилось, мадам?

– Мой песик попал в автомобильную аварию! У него, наверное, сотрясение мозга! Срочно вызовите доктора!

Красавица успела оценить состояние Кло. Оно было явно не критическим, и девушка кивнула:

– Пройдите к третьему кабинету! Доктор Димас сейчас освободится!

– Нэн, быстрее! – заполошно крикнула через плечо Линда, устремляясь по коридору.

Красавица приподнялась за стойкой:

– Присядьте в кресла! Вас позовут!

Ждать пришлось целых три минуты, показавшихся Линде Фрей вечностью. Она уже всерьез подумывала, не начать ли делать Кло самостоятельно искусственное дыхание, когда доктор наконец освободился.

– Наконец-то! – вскочила на ноги Линда, когда дверь кабинета с цифрой 3 открылась.

Линда, прижимая Кло к сердцу, устремилась в кабинет, но тут на пороге, точнее на высоте более метра над ним возникла огромная черная лохматая морда.

– Ой! – вскрикнула Линда и подалась в сторону.

Кло взвизгнул и сунул дефективную мордочку ей под мышку. Здоровенная псина добродушно посмотрела на них и выбралась в коридор на трех лапах. Четвертая была забинтована и подогнута. Владелицей псины оказалась девочка лет двенадцати в очках, с двумя хилыми косичками и с рюкзачком за плечами.

Следом в коридор выткнулся доктор Димас. Это следовало из висевшего на его груди бейджа. Одет доктор был в зеленую врачебную униформу, на шее болталась такая же марлевая маска. Вытянутое лошадиное лицо ветеринара украшали раскосые глаза.

– Пока, Геракл! – попрощался доктор с лохматым пациентом. – Не делай так больше!

Геракл оглянулся, посмотрел на доктора виноватым взглядом и проскулил простуженным басом. После чего заковылял на трех лапах к выходу. Доктор Димас повернул голову, один глаз вперил в Линду, второй в торчащую из ее подмышки задницу Кло и сказал:

– Здравствуйте! Что случилось?

– Здравствуйте, доктор! Мы попали в автокатастрофу! Точнее, Кло попал! Я боюсь, что у него сотрясение!

Нэнси, встав позади Линды, быстро перевела.

– Заходите! – подался назад доктор. – Давайте вашего малыша на стол!

Троица ввалилась в кабинет, откуда-то появившаяся медсестра быстро прикрыла за ними дверь и оказалась рядом с доктором. Тот уже натянул на лицо марлевую маску и выставил растопыренную руку. Медесестра ловко натянула ему перчатку, потом вторую. Линда тем временем осторожно опустила Кло на смотровой стол.

## 15

– Иск отклоняется! – грохнул молотком судья и быстро покинул зал.

– Отличная работа, Дэнни! – протянул руку адвокату Фанис.

– Пошел к черту! – буркнул Дэнни-Дионис, но руку пожал. – Ты зачем сказал судье, что я толкал тебя ногой?

– Потому что он и так это видел! Столы-то поменяли, Дэнни!

– Да? – быстро наклонился адвокат. – Черт, что ж ты мне не сказал?

– Откуда я знал, что ты такой невнимательный?

Дэнни быстро побросал в дорогой портфель уже ненужные бумаги, и они двинулись на выход. Фанис по дороге снял гастук и небрежно сунул его в карман.

– Ты на работу или продолжишь праздновать? – с подковыркой спросил Дэнни.

– Пошел в задницу! – буркнул Фанис. – Наверное, поеду в китайский ресторан. Не хочешь утку по-пекински? За мой счет?

– У меня встреча с клиентом. И еще надо зайти в канцелярию. Это тебе, бездельнику, можно накачаться с самого утра.

– Кто на кого учился! – хлопнул адвоката по плечу Апостолакис и кивнул: – Давай, Дэнни! Если что, я позвоню!

Выйдя на крыльцо дворца правосудия, Фанис потянулся и направился к своей машине. Ему очень хотелось достать сигарету, но с недавнего времени курение в общественных местах было под запретом. Где-то на это смотрели сквозь пальцы, но торчавший у дворца правосудия полицейский наверняка бы зацапал нарушителя.

Нырнув в «Импрезу», Фанис оказался на своей частной территории. Теперь полицейский был ему не страшен, и Апостолакис, щелкнув зажигалкой, жадно затянулся. Паровой молот в его голове еще слегка постукивал, но несильно, как далекий гром.

Фанису не очень хотелось ехать в китайский ресторанчик и похмеляться этой дурацкой саке под пекинскую утку. И тогда он решил, что просто заедет в универсам и загрузит в багажник ящик «Туборга». В этот миг у него зазвонил мобильный. На дисплее высветилось «Дкоп». Аббревиатура означала «дорожный коп».