# Убийца первого кла$$а

Сергей Михайлович Дышев

Клиент пригласил в гостиничный номер проститутку, принял душ, хлебнул минералки и умер. По документам погибший значился как коммерсант Борис Зайцев и, по данным экспертизы, скончался от цианистого калия. Однако жена Зайцева Алла Свингер мужа в морге не опознала. Кто же отравлен и где настоящий Зайцев? Мотивы на редкость запутанного преступления уходят в прошлое, в школьные годы новоявленной вдовы, а дьявольски сложную комбинацию убийства осуществил ее бывший одноклассник, всю жизнь безнадежно любивший Аллу…

> Природой брак не предусмотрен.

> Наполеон

> Жена, не ведущая мужа вперед, непременно толкает его назад.

> Джон Стюарт Милль

## ЛУННЫЙ ПЕРЕПОЛОХ

> В любви бесплатная только луна.

> «Пшекруй»

В «Лунном свете» переполох сменился могильной тишиной. Беззвучно скользили по длинным ковровым дорожкам горничные; тучная женщина-администратор, застывшая в зазеркалье рецепции, совершила действо просто недопустимое: закурила папиросу.

Беззвучно крутился проблесковый маячок на крыше милицейской «Волги», стоявшей у парадного входа гостиницы, и синхронно с синими и красными лучами мигала неоновая вывеска казино.

Беззвучно в эту минуту в номере 415 плакала и проститутка Карина по кличке Шалая. Хорошо, по совету девочек, она стала пользоваться тушью, не растекавшейся от слез. Ей часто приходилось беспричинно плакать, хотя поводы были яснее ясного. Свинячая работа, хряки мужчины, жадина и жлоб Эдик-педик-сутенер. Сразу исчез бесследно, хотя обещал разруливать все проблемы.

Рядом стоял и ухмылялся молоденький сержант. Точнее, он просто радовался и наслаждался. Потому что Карина, в прошлой жизни – Ирина, влипла, хуже не пожелаешь. Следователь прокуратуры, мужик лет тридцати пяти, по фамилии Куроедов, только что назвал ее страшным словом «клофелинщица». Жертва отравления – толстопузый клиент – лежал на кровати с выпученными глазами и прикушенным языком. Как будто он хотел чем-то сильно удивить, но неожиданно передумал.

Карина никак не могла вспомнить, как он назвал себя при знакомстве. Она тут же забывала имена и путала их к неудовольствию «гостей». Одно слово – путана.

Как-то узнав о ее проблемах, подружка по работе посоветовала называть мужиков каким-нибудь животным. Ну, не козлом, конечно, или пингвином, а что-нибудь такое летающее или скачущее. Карина подумала и остановилась на «зайчике».

– Так как его звать? – повторил вопрос Куроедов.

У этого толстяка имя было какое-то свинячье, которое в селах нередко давали кабанам. Вспомнила: Борька.

– Значит, Борис? – спросил следователь.

– Кажется, да.

– А фамилия?

– Кто ж нам фамилии говорит?! – округлила глаза Карина.

И она уже в который раз повторила о том, как мужчина вышел из душа, лег на койку, потом начал корчиться, биться в судорогах, глаза выпучил…

На тумбочке лежала пепельница с недокуренной тоненькой сигареткой со следами помады. Рядом – небольшая коробочка с надписью «Виагра». В ней еще осталась таблетка голубого цвета странной ромбовидной формы.

– Отправь на экспертизу, – сказал следователь своему помощнику, молодому человеку в металлических очках, и повернулся к двум безмолвно стоящим горничным. – Обращаю внимание понятых: ромбовидная таблетка в бело-синей пачке с надписью «Виагра». Находилась в ящике тумбочки.

Еще один мужчина, лет под сорок, вида совершенно неотесанного, из уголовного розыска, как он представился, молча сидел в кресле, пощипывал густые усы и листал паспорт Карины. В нем значилось, что Галушка Ирина Тарасовна 1986 года рождения, прописана в городе Кировограде Республики Украина. Не замужняя.

Ознакомившись с документом, милиционер с откровенным интересом стал разглядывать Карину. И она по привычке начала «нравиться»: закинув ножку на ножку, обнажила тугую ляжку и томно глянула на представителя правоохранительного органа. Вдруг нормальный человек, расспросит да отпустит, втихаря попросив телефончик.

Но нормальный мужик неожиданно переменился в лице и зарычал:

– Говори, кто тебе дал таблетки?!

– Я тут ни при чем, я по вызову, это, блин, его таблетки были! Я их и не видела, – заныла Карина.

– Почему скрылась с места преступления? Только не говори мне, что стало страшно. Потому что я, Василий Максимович Баздырев, являясь в данный момент заместителем начальника убойного отдела, наперед знаю, что убийцы говорят в таких случаях. И хоть ты проститутка, но я упеку тебя на «червонец», то есть на десять лет, и не за растление совершеннолетних, а за убийство по 105-й статье Уголовного кодекса Российской Федерации.

Карина не ответила, у нее все поплыло перед глазами, ноги подкосились, и она рухнула на затоптанный ковер. Дала о себе знать трудовая ночь: Борис был седьмым за эту смену…

* * *

Все в эту смену было как обычно: Карина в узенькой мини-юбке, в сапогах на высоченных каблуках и в «боевой» раскраске в сопровождении «мамки» Вальки привычно шагала по длинной ковровой дорожке гостиничного коридора к очередному клиенту. Не доходя до номера, «мамка» остановилась: проследить, что клиент принял заказ (посмотрела на часы, отметив время: 23.55). Карина деловито постучала в 415-й номер. Открыл грузный мужчина, в халате, на вид лет 45.

Карина произнесла стандартную фразу:

– Добрый вечер! Хотите отдохнуть?

Мужчина слегка растерялся, будто и не ждал:

– А? Ах да! Заходите…

Карина профессиональным взглядом осмотрела комнату, нет ли посторонних. Томно спросила:

– Как тебя звать?

– Боря, – ответил мужчина.

– Очень приятно. А меня – Карина.

– Очень приятно. Ну чего, пошли помоемся в душе?

– Я только что мылась, Зайчик.

– А с кем?

– Я всегда сама моюсь, – ласково ответила она. – Если часто мыться, кожа не будет бархатной. Зайчик, тебе нравится, когда у девушек бархатная кожа?

– Ага, нравится! – согласился Боря. – Все здесь нравится. Моя жизнь, Карина, состоит из двух частей. Сейчас – часть вторая. Ну, ладно, тогда я сам пошел.

Карина села в кресло, закинула ногу на ногу, закурила, равнодушно уставилась в телевизор. Пощелкала пультом, нашла музыкальный канал. Потом открыла сумочку, вытащила и снова положила презервативы, достала коробочку с таблетками, открыла ее, посмотрела, задумалась, положила обратно.

Из ванной доносились хлюпающие звуки и стоны. Мужик явно получал большое удовольствие от душа.

Наплескавшись, клиент в одних трусах вышел из душа. Присел на кровать, предложил ей вина, сам же потянулся к минералке… Карина чуть пригубила, встала, начала неторопливо раздеваться. Мужчина, отхлебнув из горлышка, с видимым удовольствием (будто никогда не спал на чистых простынях) растянулся на постели. И тут страшные корчи исказили его лицо. После недолгой агонии, пустив кровавую пенку, «зайчик» застыл.

Карина еле подавила крик, в эту минуту она поняла одно: надо поскорей уносить свои длинные ноги. Она оделась мгновенно, как солдат, прошедший курс молодого бойца: за 45 секунд. И побежала вниз по пожарной лестнице, в ночной город.

## РАСТЛЕНИЕ СОВЕРШЕННОЛЕТНИХ

> Хорошим девушкам рады на небесах, плохим девушкам – где угодно.

> Лозунг Всемирного конгресса проституток

…Очнулась Карина, почувствовав холодные капли дождя на лице. Она лежала на привычной гостиничной кровати, рядом спал толстяк Боря. «Причудилось же такое!» – подумала она с облегчением. Но, приподнявшись, застонала: над ней склонился следователь с бутылкой минералки, и брызгал водой на лицо. Рядом стояли понятые и выжидающе смотрели на нее.

На улице уже светало. Клиент остывал.

– В состоянии отвечать на наши вопросы? – поставив бутылку на стол, поинтересовался следователь.

Карина подумала, что если она откажется, то этот кошмар никогда не закончится. И согласилась.

Она не знала, что сутенер Эдик на самом деле никуда не исчез, а с помощью гостиничной охраны в течение считаных минут был доставлен на допрос в один из гостиничных номеров на том же, четвертом, этаже.

Мрачный опер лет двадцати пяти, в темном костюме и при галстуке, сначала молча и церемонно выложил из дорожной сумки на стол пару дубинок, наручники, противогазную маску, боксерские перчатки, катушку скотча, пачку с иголками, клещи, моток капроновой веревки, силикатный клей и в завершение – портативные тиски. Эдик сразу стал серым, как третьесортная мука, и пообещал рассказать и сделать все, лишь бы ему не делали больно. И заплакал.

Так же молча и не торопясь, опер сложил обратно в сумку весь этот разнообразный продукт человеческой цивилизации и приготовился слушать.

Успокоившись и высморкавшись, Эдик официально заверил, что его девочки никогда в жизни не использовали и не используют клофелин. В гостинице это просто глупо. Они под жестким, неусыпным контролем. Каждая путана прошла спецпроверку.

– Вы педераст? – строго спросил оперативник, раздавив окурок в пепельнице.

– Ну, что вы? – возмутился Эдик.

– Тогда почему вас «педиком» называют?

– Потому что в рифму, наверное, – покраснев, ответил Эдик.

– Рассказывай по порядку и без утайки, гражданин Мертвецов Эдуард Казбекович, – предложил Ребров. – А то дам в писю. Ботинком, конечно.

* * *

В тот злополучный час Эдик, как всегда в такое время, сидел в баре, сосал через соломинку коктейль, жеманно пускал к потолку колечки дыма дамской сигаретки. В два часа ночи ему позвонила «мамка» Валя и дурным голосом сообщила, что клиент из 415-го номера помер. Он не сразу и «въехал», что за «номер-помер».

Когда оплаченный секс-час заканчивался, Валька всегда предварительно звонила в номер клиента. Таков был порядок. Иногда трубку не брали, но в любом случае, по заведенным правилам, она шла забирать девочку. Клиенты всякие бывают: маньяки, извращенцы, садисты. Если мужчина оставался неудовлетворенным, она предлагала взять барышню еще на час или до утра, по соответствующей таксе.

Дверь 415-го была приоткрыта. Валька заглянула, спросила: «Можно? Карина, ты как?» Никто не ответил. «Мамка» осторожно прошла в номер, и… лишь опыт бывшей санитарки помог ей сохранить выдержку. На постели едва прикрытый простыней, лежал с багровым лицом и выпученными глазами грузный мужчина. Карина, по прозвищу Шалая, видно, сбежала. Выскочив в коридор, «мамка» тут же набрала по мобильнику номер Эдика.

– Ну, я и спросил ее первое, что в голову пришло: затрахала, что ли, мужика? – продолжил рассказ Эдик. – Ну, еще не понял, в натуре, что за дела. Она говорит: «Не знаю, он как задушенный! Может, эпилептик?» – Я, говорю ей, какое твое дело, санитарка хренова, беги к дежурной по этажу, пусть «Скорую» вызывает! Ну, и еще, чтоб эту идиотку Карину нашла, если не хочет за нее поиметь по полной программе.

* * *

От дежурной по этажу дурная весть по команде поступила администратору гостиницы – женщине за стеклянной перегородкой. И уже она набрала «02» и «03», прекрасно понимая, что с приездом милиции появится много вопросов, особенно по поводу секс-досуга…

* * *

Карина добрела не дальше парка, раскинувшегося неподалеку от гостиницы. Она опустилась на скамейку и стала проклинать свою судьбу. Залетела… Конечно, очень удобно свалить неожиданную смерть этого «борова» на беззащитную гражданку Украины. Кто поверит проститутке?

Карина вздрогнула от неожиданного телефонного звонка. Это была «мамка» Валя. Она с ходу затараторила: «Карина, ты где? Немедленно беги в гостиницу, если не хочешь, чтобы на тебя повесили труп».

Карина вздохнула и поплелась обратно, обреченно понимая, что никуда ей не деться.

В холле гостиницы ее ждали два сотрудника, показали удостоверения угрозыска и, посоветовав не делать глупостей, под ручки повели в проклятый 415-й. Начался долгий безумный кошмар.

* * *

– Ну, что этот Эдик-педик тебе рассказал? – спросил Баздырев у зашедшего в 415-й номер оперативника Сергея Реброва.

– Ничего интересного, – зевнув и закурив очередную сигарету, ответил Ребров. – Сказал, что насчет мертвого мужика ему позвонила Валя, он ей: «Ты мне типа, чего звонишь, объявляй тревогу, дежурной и так далее. Сам ни хрена ничего не знает, девки, говорит, проверенные. Работой дорожат… А личность трупа потерпевшего установили?

Баздырев достал из папкиизъятыйпаспорт, открыл и зачитал:

– Зайцев Борис Петрович. Родился в городе Москве 14.05.1965. Прописан: Хорошевское шоссе, дом 52. Семейное положение: брак зарегистрирован с гражданкой Свингер Аллой Сергеевной 18 марта 1990 года.

– Будет сюрприз для гражданки Свингер, – заметил Ребров.

– Кто знает? Может, она и подсунула эти таблетки, – отозвался Баздырев. – Давай с этой Пельмешкой, или как ее, Галушкой, разберемся, а потом поедем к Алле Сергеевне. Зови ее.

Карина покорно стояла в коридоре.

Ребров открыл дверь, мотнул головой:

– Галушка, заходи!

– Так как фамилия потерпевшего? – грозно спросил Баздырев.

– Не знаю!

– А как ты обращалась к нему?

Карина помялась и ответила:

– Зайчик…

– Во, – обрадовался Баздырев. – Товарищ следователь, прошу зафиксировать в протоколе. Потерпевшего Зайцева гражданка Галушка называла уменьшительно-ласкательным именем Зайчик. Это дает основания предполагать, что с убиенным лицом мужского пола была ранее знакома.

От такого железного вывода у Карины началась истерика.

– Да я ведь всех этих «козлов» «зайчиками» называю, чтоб не перепутать! Не виноватая я.

– Он сам пришел! – вставил Ребров.

– Ладно, пиши подписку о невыезде, – резко оборвал Куроедов на правах старшего. – И в протоколе на каждой страничке распишешься… И можешь топать… Позор! Не стыдно? Небось комсомолкой была?

– Не была я комсомолкой! – заплакала Карина.

* * *

Во дворе санитары, лениво переругиваясь, грузили мертвеца в автомобиль.

Ребров, посмотрев в окно, спросил:

– С этим, сутенером Эдиком, будешь говорить?

– Не буду, я этих уродов, которые на девках кормятся, на дух не перевариваю. Могу не сдержаться и дать в бубен… – отозвался Баздырев. – ПУК, кстати, применяли?

– Применяли. Чуть в штаны не навалил. Мы его творчески дополнили боксерскими перчатками и силикатным клеем.

– Гениальное нельзя дополнить, его можно только испортить, – недовольным тоном заметил Баздырев. – Диалектику не учил. Большое количество дает дурное качество. А клей зачем? А… вспомнил, для цементирования заднего прохода. Из методов гулаговских сатрапов образца 1937 года.

– Что это за «пук»? – подняв голову от протокола, поинтересовался следователь Куроедов.

Ребров пояснил:

– ПУК – это изобретение Василия Максимовича: «переносной устрашающий комплекс». Психологическое оружие: тиски, иголки, противогаз и прочее.

– Доиграетесь, вы, ребята, с такими методами, – проворчал Иван Куроедов. – Прознают адвокаты – и будет вам «пук» по всей программе.

– А мы ж только показываем. Молча и бесстрастно, – пояснил Ребров. – Демонстрируем различные предметы общечеловеческого и милицейского обихода. Типа маленькой выставки-презентации. И даже не комментируем, зачем мы эти нужные и полезные вещи выкладываем из сумки. Зато какое у клиента разыгрывается воображение!

– Ладно, хватит базар разводить, – перебил следователь. – Жене сообщили? Надо вызывать ее на опознание. Забирайте ее – и в морг, все, как положено. А потом, по обстановке, в каком она состоянии будет, и поспрашиваем эту Аллу Сергеевну. «Виагру» мигом на экспертизу… Личность покойного выяснили?

– Да. Президент строительной компании «Открытые окна». Жена вроде там же работает.

## ПРО ВАСЮ БАЗДЫРЕВА ИЗ УБОЙНОГО ОТДЕЛА

> И резиновой палкой можно указывать путь.

> Станислав Ежи Лец

Следователь, проработавший лет десять и более, как правило, становится профессиональным занудой. Иван Куроедов исключением не был. Баздырев знал его еще по девяностым годам. Вместе распутывали серийные убийства, которых по столице всегда хватало. Работали бок о бок. Правда, если Иван медленно, ступенька по ступеньке шел по служебной лестнице в московской прокуратуре, то у Васи был свой стиль – мотоциклиста-эсктремала, покорявшему эту «лестницу» на сумасшедшей скорости как вверх, так и вниз.

Время от времени судьба разлучала Баздырева и Куроедова. За творческие порывы и новшества «в особо циничной форме» – Васю с треском переводили из главка на «землю», в ОВД какого-нибудь микрорайона.

Вася же, по обыкновению, не показываясь на новой службе, дня три пил, потом приходил, принимал стол, стул и «висяки» – незавершенные уголовные дела.

Один вид опера Баздырева, больше похожего на медведя, нежели на человека, мог внушить трепет. При знакомстве с арестантом Максимыч всегда импровизировал, в зависимости от фигуранта. Мог доверительно сказать: «Я – парень простой, из деревни, звать меня Вася, без высшего образования, мозгов нет. Но вот кулаки у меня, как два кочана. И вот я, согласно закону физики о сближении однородных тел, как дам сейчас по твоему „кочану“. И мне ничего не будет, у меня две контузии: одна, когда я орехи гранатой колол, а вторая, когда выпал с пятого этажа и ударился головой. Видишь, как она у меня распухла. (И действительно, голова у Василия была, как медный казан.) И вот, голуба, тебе решать, или ты мне все сразу расскажешь, или же мне, рабоче-крестьянскому сыну со справкой из психиатрической больницы, все равно ничего не будет.

И арестант, глядя на каменную физиономию Баздырева, в которой не находил ни малейшего сочувствия, торопливо просил ручку и бумагу. И излагал «чистуху» – чистосердечное признание.

Все беды – от адвокатов. Васины импровизации о собственном душевном нездоровье и «неадекватности» однажды стали известны защитникам арестантов. И Баздырева направили в психиатрический диспансер на обследование. Несмотря на приемлемые результаты, его на всякий случай опять убрали из главка в территориальный отдел милиции.

И по итогам года в этом ОВД показатели раскрываемости убийств и прочих тяжких преступлений ощутимо повышались; бандиты, убийцы, маньяки при молчаливом сочувствии Баздырева писали покаянные, чисто, понимаешь, сердечные признания. И Максимыча, как его звали для краткости, вновь забирали или в главк, или в УВД административного округа. Потому что Вася Баздырев признан был одним из лучших «кольщиков» Москвы: «раскалывал» жуликов «до пупа», а то и ниже, не применяя, между прочим, никакого физического насилия.

Уже находясь в звании майора милиции, Максимыч по просьбе руководства и в соответствии с демократическими веяниями разработал и ввел в практику новый, прогрессивный метод работы с подследственными. Назвал его – «Детерминированный экспрессивно-психологический допрос». Где он выкопал такое мудреное название, Максимыч, как ни пытались его разговорить коллеги, молчал, храня на лице привычное чугунное спокойствие.

О новом методе стало известно не только в главке, но и в министерстве. Вскоре из МВД пришла директива: обобщить и распространить опыт старшего оперуполномоченного майора милиции Баздырева В.М. Более того, одному чиновнику пришла идея рассказать о методе и его создателе в средствах массовой информации. И не просто рассказать, а устроить перед журналистами показательный допрос какого-нибудь реального жулика.

Баздырев как мог сопротивлялся, ссылался на секретность метода, который ни в коем случае нельзя разглашать, что жулик непременно настучит адвокатам и будет скандал, и так далее.

Но все же уговорили. Арестанта подготовили в одном из отделов милиции Северного административного округа. Максимыч поставил условия: секретные уловки при допросе он применять не будет, фамилию подследственного изменят, а журналистов представят, как стажеров или следователей.

Про арестанта, некого Беридзе, Максимычу предварительно сообщили, что он специализировался на старушках-пенсионерках. В день получения пенсий злодей караулил их возле сберкасс, шел следом и, выбрав момент, ударом в лицо сбивал бабушку с ног, забирал сумку с деньгами и документами, тут же садился на троллейбус или автобус и ехал грабить в другой район Москвы.

…В назначенный день приехали корреспонденты: сытая девица в синих очках и легинсах – из молодежной газеты, славящейся своей ненавистью к милиции. Вторым был нагловатый мужчина из правозащитного журнала, название которого Баздырев тут же забыл.

Пока ждали арестанта, Баздырев по просьбе правозащитника ознакомил визитеров с основными постулатами своего метода.

– «Детерминированный экспрессивно-психологический допрос» – это прогрессивный метод, ставящий своей целью прежде всего попытаться заглянуть в душу человека, в силу каких-то обстоятельств оказавшегося в заключении. Эти люди, даже несмотря на самые тяжелые преступления, как правило, раскаиваются, и им нужно немедленно протянуть руку помощи, разобраться и понять сложность и ранимость их души. Ведь совершив преступление, так называемые злодеи получают серьезную психическую травму, и, как правило, более тяжелую, чем так называемая жертва. И после преступления эти люди нуждаются в социально-психологической реабилитации.

– Вы правда так считаете? – искренне удивился мужчина из правозащитного журнала.

– Истинно так.

– Знаете, несколько неожиданно. Гуманистические идеи, человеколюбие – даже по отношению к преступнику?

– Неожиданно – для стандартного примитивного милиционера? – уточнил Баздырев.

– Ну, что вы! Вы для нас, Василий Максимович, милиционер новой формации! – вставила девушка.

– Мерси… Теперь, если позволите, о тактике допроса. Она у меня детерминирована с библейской мудростью: «Не суди, и не судим будешь». Разъясняю: если я вижу, что допрашиваемому человеку неприятны мои вопросы о его проступке, я извиняюсь и перехожу на другие темы, которые ему более по душе.

Правозащитник просто расцвел от баздыревских речей.

К счастью, очередной постулат пояснять Баздыреву не пришлось. Ввели задержанного – смуглого мужчину лет тридцати, обросшего до глаз щетиной, в черной кожаной куртке, мятых брюках и лаковых туфлях. Он исподлобья глянул на присутствующих.

– Здравствуйте! Присаживайтесь, – вежливо предложил Баздырев. – Назовите себя, пожалуйста, гражданин.

– Беридзе Тамаз Хризантемович.

– Вы не Беридзе, – спокойно заметил Баздырев.

– А кто же?! – удивился арестант.

– Вы, гражданин, – говно!

– Чего?!

– Повторяю: говно!!! На совковой лопате. Урод, о которого даже ноги вытереть противно. Ты зачем приехал в Россию, незваный гость из независимой Грузии? Почему дома у себя не работаешь, генацвале? Потому что Россия кормить вас перестала? Трудиться не любишь, да? Что ж ты у себя в солнечной Грузии старух не грабил? Западло или обнищали все? На меня смотри! Ты приехал в чужую страну, великую страну убивать наших матерей! На самое святое руку поднял! В глаза смотреть! Я с тобой канителиться долго не буду. Психологический допрос закончен. Сейчас ты очень быстро напишешь «чистуху» по всем эпизодам, вспомнишь все. А не будешь, хорошо, я тебя отпущу. Да-да, отпущу прямо на улицу. Но у ворот тебя встретят сыновья этих старушек, которых ты бил в лицо и у которых отбирал нищенскую пенсию… Они ждут тебя. Не веришь? Можешь глянуть в окно.

Баздырев вдруг проворно вскочил, схватил грузина за шиворот и волоком подтащил к распахнутому окну. Во дворе на скамейке сидели четверо крепких мужчин зрелого возраста.

– Вот он! – крикнул им Баздырев, показывая сопротивляющегося арестанта.

Мужики, подскочили, как подброшенные пружиной.

– Давай его к нам, на шашлык поедем. Тащи этого урода…

– Ходи к нам, чача пить будем! К белий дэвочка поедем!

Удовлетворившись, Баздырев таким же образом вернул «гостя» на место.

– Вот видишь, какой у нас гостеприимный народ!

– Давай бумагу, писать буду, – шумно выдохнув, произнес Беридзе. На его лице выступила морось пота.

Журналисты оцепенели. Девушка выронила ручку и даже не заметила этого. Человек из журнала изумлено таращился то на Баздырева, то на арестанта. Он, явно хотел вмешаться в события, но, кроме неожиданной отрыжки, ничего издать не смог.