# Хроники игрока. Ортен

Александр Шапочкин

«Хроники Ортена». Обычная онлайн-игра, в одночасье ставшая ловушкой для миллионов ее поклонников по всей Земле. Один из них – тридцатилетний художник Иван Соколов. Неведомым образом он переносится из московской квартиры в цифровое замониторье.
Очнувшись в сыром подземелье от хруста костей живого и, как вскоре выяснилось, агрессивного скелета, Иван с ужасом осознает, что отныне ему предстоит существовать в теле собственного персонажа.
Теперь его зовут Вальдер Вебер и он подданный Империи Дарея, где жители приручили силу пара, но балом по-прежнему правят магия и меч.
Новая действительность неласкова ко всем бывшим игрокам. Их поджидает множество приключений, сулящих смертельную опасность, но главная из них – сам Ортен.
Загадочный и непредсказуемый виртуальный мир – иллюзия, которая всеми силами стремится стать полноценной реальностью, постепенно перекраивая собственные правила и опутывая свои жертвы таинственными Нитями Судьбы.

> © А. Шапочкин, 2016

> © ООО «Издательство АСТ», 2016

## Пролог

Два быстрых нажатия на клавишу «S», и одновременно с этим, вдавив правую кнопку, тяну мышь на себя. Отпрыгнув на несколько шагов назад, мой персонаж делает обманное движение с целью обрушить меч на голову рыцаря, но выбивает сноп искр из подставленного под лезвие щита.

Герой, вместо того чтобы попятиться, пытаясь сохранить равновесие, чутко реагирует на «Е», пробивая кулаком по шлему противника.

Оттягиваю мышку, и в тот же момент мизинцем левой руки зажимаю «Shift», отчего враг на пару мгновений становится «отслеживаемой целью». А я ухожу в перекат, спасаясь от резкого колющего выпада одноручного меча.

А парень-то – не промах. Через секунду я уже вновь вынужден отступать, с трудом сдерживая град вертикальных ударов. Лезвие его фальшиона мелькает так быстро, что мой персонаж просто не может контратаковать. Даже удивительно, как на наших уровнях нападающий смог так прокачать свою «скорость атаки».

Ещё мгновение, и мой меч автоматически отлетит в сторону, после чего я потеряю управление, а мой паладин какое-то время будет восстанавливать «баланс». Тут-то рыцарь и получит фору, достаточную, чтобы оглушить меня щитом, а там уж должно хватить пары попаданий, чтобы я отправился на перерождение.

Обидно, блин! Всегда неприятно проигрывать. Особенно в боях с другими игроками. Я – шестой уровень, рыцарь – восьмой, что, с одной стороны, на подобном этапе игры вроде бы и не важно, а с другой – дает ему преимущество в одну, а то и две уже изученные способности.

А началось всё, как обычно, с того, что парню чем-то приглянулась комнатка, в которой я убивал скелетов-палачей, в надежде добыть из их костлявых тел кое-какие необходимые мне ингредиенты. Хотя, возможно, рыцарь просто решил разнообразить свой досуг, напав на заведомо более слабого, связанного боем противника. От наличия в его действиях той или иной мотивации мне вообще-то было ни тепло, ни холодно. Погибать категорически не хотелось. Это означало бы, что на сегодня мой сеанс игры будет закончен, чего мне очень не хотелось.

Поймав момент, когда оружие супостата в очередной раз коснулось лезвия моего двуручника, я, зажав мизинцем клавишу «Caps Lock», активировал режим финтов и быстро «кликнул» правой кнопкой мыши. Лязгнула пиксельная сталь, паладин крутанул своим мечом, и рука рыцаря, с зажатым в ней более лёгким оружием, отлетела назад, выводя противника из равновесия.

Впрочем, он тут же прикрылся щитом. Не имея возможности в этом состоянии ни отскочить, ни сделать спасительный кувырок, парень активировал доступную ему оборонительную способность, мгновенно сменив боевой режим своего персонажа. Видимо, он думал, что я сейчас перейду в наступление и продолжу тупой обмен ударами, а он подловит меня на контратаке. И в этом была его ошибка.

Двойным нажатием на «W» я заставил паладина рывком переместиться к рыцарю и, ещё находясь в движении, клацнул по клавише «E». Правильная и своевременная комбинация активировала особое действие, а потому вместо того, чтобы, перехватив двуручник в правую руку, нанести ещё один быстрый, но довольно слабый тычок, мой герой подпрыгнул и, сгруппировавшись, словно рестлер из американской национальной забавы, саданул в полёте по выставленному щиту коваными сапогами.

В системном чате тут же прошла информация об удачном применении комбо-приёма, а рыцарь, словно бы поймав пушечное ядро, кубарем покатился по каменному полу, грохоча железом доспехов. Правда, потерял он всего-то процентов пять от своей полоски жизни, однако мне в первую очередь нужно было сбить его с ног. Покуда парень пытался заставить своего персонажа подняться, я, подбежав к нему, успел пару раз беззастенчиво рубануть рыцаря по спине, прежде чем клинок вновь столкнулся с выставленным щитом, и мне пришлось уходить от быстрого лезвия противника.

– Хана тебе, приду… «пииип» – проорал из колонок разъярённый детский голос. – Сейчас я тебя «пииип» и «пипппип», а потом твою маму «пиииипипипп»!

Я улыбнулся, видя появившееся вокруг головы противника болезненное желтовато-зелёное сияние. Кое-кто, видимо, не знал, что кричать в микрофон во время боя матерные выражения – дело наказуемое. В сражении игра позволяла орать различные кличи и отдавать односложные приказы, подбадривать друзей. Но длинная, наполненная цензурированной бранью тирада – оперативно отлавливалась анализатором речи и называлась штрафом, в виде сбитого дыхания. Что, собственно, и произошло с моим малолетним вражиной.

Не обратив внимания на появившееся пенальти, паренёк рванулся вперёд, делая богатырский замах, от которого я легко ушёл, шагнув в сторону и на всякий случай выставив перед собой блок. Героическая фигура рыцаря, в бригантине, покатом шишаке и обтянутых кольчугой деревянных наплечниках ссутулилась, с трудом поднимая свой лёгкий меч и низко опустив щит.

Персонаж моего противника прерывисто дышал, грудь и плечи тяжело вздымались, а движения заметно замедлились. Собственно, в этот момент результат боя был уже предрешён.

В колонках вовсю бесновался незадачливый убийца игроков, то угрожая найти меня в реале, вычислив по IP, то осыпая отборным трёхэтажным матом, отчего по моей комнате разливалось неблагозвучное пищание автоматической цензуры. В то же время он всё ещё пытался нападать, яростно размахивая своей зубочисткой и еле-еле переставляя ноги, словно сломанный робот двигался в мою сторону.

Ему бы сейчас уйти в глухую оборону и, избегая активности, попытаться переждать действие штрафа. Но вместо этого он танком пёр на меня, с каждым шагом и словом усугубляя своё положение.

Я же, в свою очередь, не торопился добивать его. Тому было две причины. С одной стороны, я выжидал, когда парень окончательно выдохнется, чтобы закончить дело одним-единственным точным ударом в уязвимую точку. Насколько я помнил описание, персонажей класса «Рыцарь», они обладали многочисленными пассивными способностями, срабатывающими при удачно заблокированных щитом атаках. Была ли у него такая возможность или нет – я не знал, а экспериментировать с уже практически побеждённым противником – не хотелось.

А ещё я всегда считал, что подобных товарищей нужно учить уму-разуму. А что может быть обиднее для плеер-киллера, нежели ситуация, в которой намеченная жертва не просто превратилась в хищника, но ещё и играет со своим обидчиком как кошка с мышкой?

Нет! Я не видел ничего предосудительного в том, что он напал на меня со спины, когда я дрался с монстром. Такие поступки, называемые на игровом сленге «ганк», на мой взгляд, – были неотъемлемой частью игры. Иногда, кстати, очень интересной её частью, значительно разнообразящей геймплей. Дело было в другом.

Я всегда искренне считал, что дети не должны ругаться матом. Я не ханжа и сам порой могу завернуть так, что портовые грузчики заслушаются. Но мне – уже за тридцатку, и я отдаю себе отчет, когда ругань уместна, а когда нет. Слышать же от школьников брань – по-настоящему отвратительно. И вот за это – их нужно наказывать любыми доступными способами.

Со стороны рыцаря посыпались обвинения в трусости, а затем – в жульничестве и обещания написать на меня жалобу в администрацию игры. Уже полностью сорвавшимся голосом паренёк заорал что-то про своего брата и его суперклан, который он сейчас же немедленно позовёт, и они будут убивать меня на точке возрождения до тех пор, пока я не уйду из игры.

Наконец, в колонках раздался полный возмущения женский голос. На вопли своего чада пришла нерадивая мать и, видимо послушав лексикон отпрыска, решила-таки заняться его воспитанием. К тому же вряд ли ей понравилось, что в ночь с воскресенья на понедельник сынишка сидит за компьютером после двух часов ночи.

– Но ма-а-а-ам! – жалобно заныл грозный рыцарь. – Но я не…

Дотянувшись указательным пальцем до кнопки «4», я активировал единственную имевшуюся в своём распоряжении боевую способность и, резким движением мыши, опустил свой двуручный меч, полыхнувший огненным лезвием, на беззащитную шею окончательно выдохшегося вражины.

«Вы нанесли персонажу Все-Вы-Раки Я-Папка 920 единиц физического урона критической атакой. Броня персонажа Все-Вы-Раки Я-Папка абсорбирует 15,2 % нанесённого урона. Вы наносите Все-Вы-Раки Я-Папка 780 единиц повреждений»

«Персонаж Все-Вы-Раки Я-Папка, уровень: 8, погибает от вашей руки»

– А-а-а-а-а-а-а! Это всё ты виновата! – заорал парень прежде, чем трансляция оборвалась.

– Ву-у-у-у-у! – подхватил его крик, взмывший над поверженным телом скорбный дух, отправляясь на посмертные приключения в подложку игрового мира.

Прочитав сообщения о получении небольшого количества опыта, престижа и медалек за победу, я нажал большим пальцем левый «Alt», вызывая мышиный курсор, и ткнул им на обезглавленного рыцаря.

Всё, что мне причиталось с противника, по мнению игровой системы и великого корейского рандома, – пара серебряных монет, пустая склянка, дырявая ложка и обломок ножа. Скажем откровенно, не густо. Но претензии следовало предъявлять исключительно своей собственной удаче.

Набросив на себя базовое регенерирующее заклинание, я постоял пару секунд в центре комнаты, а затем развернулся и выбежал из неё. От греха подальше. Мало ли какой ещё балбес решит повоевать со мной, вместо того чтобы спокойно кромсать обычных мобов. Возможно, на здешних скелетов есть какое-то задание, о котором я ничего не знаю, а бой со следующим обормотом, который вздумает очистить для себя выгодную полянку, – я могу и не пережить.

## Глава первая

Добравшись до более-менее безопасного места, я устало откинулся на спинку старенького, протёртого до дыр кресла. Всё-таки родительский компьютер пора списывать в утиль. Очень сильно всё подтормаживает, даже на самых низких графических настройках. Надо бы поменять видеокарту, добавить оперативной памяти… Да и вообще, давненько я не перетряхивал его пыльное нутро.

А может быть, не мучить ни себя, ни технику? Отправить пенсионера на заслуженный отдых, на балкон – к обшарпанным горным лыжам, сломанной отцовской военной рации и дедовским часам с кукушкой. Купить завтра же новый системный блок, да и от трубочного монитора заодно избавиться. Или, может быть, лучше взять мощный ноутбук? Таскать удобно, да и по характеристикам они уже давно не уступают стационарным машинам…

В любом случае пусть штатным квартирным пылесборником работает что-нибудь приличное и современное, а не собранный по друзьям металлолом восьми-, а то и десятилетней давности. Старичку давно уже пора на покой – странно вообще, что эта игра на нём запустилась. У моего монстра Франкенштейна силёнок меньше, чем у смартфона последней модели, а про планшеты я вообще молчу.

Заглянув под стол, я критическим взглядом осмотрел системный блок и крякнул. Даже кнопка питания вырвана с мясом из корпуса и примотана изолентой к передней панели. Прямо возле чудом сохранившегося трёх с половиной дюймового флоппи-дисковода – мамонта, пережившего тяжёлую руку отца, в отличие от своих «CD» и «DVD» коллег.

Решено! Если уж я поддался на мамины уговоры, и какое-то время буду жить на две квартиры, – следует облагородить свой технический парк. Таскать туда-сюда через полгорода тяжеленный системник только ради игр – верх глупости. Деньги в наличии имеются, так что жадничать не стоит – лучше купить что-нибудь нормальное. В конце концов, своему кошельку я теперь единоличный хозяин.

Поморщился, вспомнив мою, уже бывшую, супругу Елену, и вновь сосредоточил всё внимание на мониторе, где в этот момент на персонажа самым наглым образом напала появившаяся откуда-то тройка скелетов.

Я с детства люблю компьютерные и видеоигры. Наверное, за то, что, разменяв четвёртый десяток, именно благодаря им продолжал чувствовать себя молодым и периодически даже удивлялся, когда на улице меня называли «дяденькой».

Затянули они меня в свою пиксельную круговерть ещё в девяносто третьем году прошлого века. Как сейчас помню тот тёплый августовский вечер и папу, вернувшегося с работы в обнимку с большой цветастой коробкой. Раскрыв её дрожащими от волнения ручонками, я прямо-таки обомлел от счастья, найдя в ней крутую по тем временам восьмибитную телевизионную приставку и пару картриджей с играми к ней. Так я, нежданно-негаданно, стал обладателем вещи, о которой мечтали все парни во дворе и даже некоторые девчонки.

Добив последнего костяного агрессора и собрав причитающееся мне вознаграждение, я отбежал в относительно безопасное место, где меня не могли бы достать вездесущие монстры и, что самое главное, – увидеть другие игроки, после чего свернул игру. Бросив быстрый взгляд на гаджет с новостной лентой, проверил электронную почту. Хотел было залезть на сайт знакомого мне крупного магазина, торгующего компьютерами и комплектующими, чтобы немедленно сделать заказ, но передумал.

Часики на «Панели задач» показывали третий час ночи. Семь дней назад закончился отпуск, взятый за свой счёт, пролетела первая рабочая неделя, а за ней и выходные, которые я даже не заметил. Надо бы уже закругляться с ночными бдениями, а то опять в офисе буду литрами глушить растворимый кофе, медленно, но верно зарабатывая язву желудка. Поёрзав в кресле, жалобно скрипнувшим под моим весом, и прямо из горла хлебнув успевшего нагреться пива, несмотря на то, что передо мной стояла почти полная кружка, я задумался.

Наступил понедельник, а это, как известно, – день тяжёлый. Утром, с трудом продрав слипающиеся глаза, нужно будет ползти на работу, как обычно закинув в себя по дороге чего-нибудь съестного. Хотя нет! Деятельная и суровая в подобных вещах мамка просто так меня не отпустит, а потому классический «Завтрак спецназовца» мне обеспечен. Так что никаких больше фастфудов, да и обед можно будет пропустить.

Но это – маленькая ложка мёда в огромной бочке дёгтя. Всё равно весь день придётся терпеть завывания прогрессивных во всех отношениях коллег о «проклятом кровавом режиме». Выслушивать рассуждения о том, что жить в стране, где на полках магазинов отсутствует пармезан и хамон, – невыносимо, участвовать в каких-нибудь популярных ныне мероприятиях по поддержанию корпоративного духа, больше похожих на сектантские обряды. И, ко всему прочему, стоически переносить командирские рыки бесноватого проджект-менеджера Давида.

Молчать, чтобы не попасть под раздачу, и выполнять не свою работу, а рисовать какую-нибудь муть. Что-то типа очередного интерфейса, который оказался не по зубам профильному дизайнеру. Или, того хуже, – править иконки предметов за девочками-аутсорсерами.

А что поделать? Я работаю в фирме, занимающейся разработкой компьютерных игр. На пожелания какого-то там концепт-художника высокому начальству плевать. Умеет рисовать – значит, можно затыкать им все дыры, и никого не волнует, что это не его специализация.

Надоело – сил нет! Вот только зарплата меня в этой конторе и держит. Ну да ладно, разбавлю эту рабочую рутину вдумчивой подборкой компьютерного железа. Закажу онлайн, а по пути домой заберу из магазина. Но перед этим нужно будет поспрашивать наших компьютерщиков на тему ноутбуков…

В квартире родителей, в которой я вырос, царила приятная тишина. Вернулся я сюда сразу после того, как мой паспорт заклеймили штампом о разводе и Ленка, вильнув на прощание хвостом, покинула мою берлогу. Бывшей жене так и не удалось отжать у меня жильё, несмотря на все старания её хахаля-адвоката. Что вообще-то не удивительно, если знать из какой структуры был человек, защищавший мои интересы в суде.

За приоткрытым окном гудела сотнями автомобильных двигателей ночная Москва, знакомый с детства вид на крыши усеянных горящими окнами панельных коробок – притягивал, навевал ностальгические воспоминания. В соседней комнате мерно тикали напольные часы – раритет советской эпохи, на кухне капала из вечно текущего крана вода. С забитых книгами полок молча взирали на потомка фотографии отца, двух дедов и прадеда по отцовской линии. Все в военной форме и при погонах, казалось, они осуждали меня – непутёвого отпрыска, отказавшегося в конце девяностых годов отдать свой долг Родине. Да и вообще порицали за тот жизненный путь, который я для себя выбрал.

И предки обязательно сказали бы мне об этом, будь кто-нибудь из них ещё жив. Ведь гордиться-то мне, тридцатилетнему лбу, вообще-то нечем…

За стеной в родительской спальне тихо бубнил телевизор. Я приобрёл его примерно полтора года назад, а через пару дней отец попал на своей старенькой «Ниве» в страшную аварию на МКАДе, прямо возле поворота на Ярославское шоссе. Он умер, так и не приходя в сознание в реанимации Склифа, а мама узнала о трагедии из выпуска новостей по этому самому телевизору еще до того, как начал разрываться телефон. С тех пор она ящик не выключала. Всё говорила, что так ей как-то спокойнее живётся.

Крякнув и попеняв на себя за отсутствие силы воли, я вернулся в игру. Мимо колонны, за которой была расположена ниша со статуей, где я и спрятал от посторонних глаз своего персонажа, пробежало несколько игроков, уровня на два-три младше меня.

Забавное это было ощущение. Настоящее дежавю, приправленное литрами ностальгии. Как будто я вернулся в прошлое, лет на пятнадцать назад. В старшей школе я точно так же засиживался допоздна в этой комнате. Прислушиваясь, не проснулся ли отец, играл до посинения в только что появившиеся в те времена онлайновые игры. Экономил каждую копейку на приобретение бывших тогда в хождении интернет-карточек, необходимых для доступа в сеть со старенького dial-up-модема через обычную телефонную линию. Хорошее было время – безденежное, но душевное.

Это сейчас я в любой момент могу купить себе новый компьютер или даже автомобиль. Трудно поверить, но когда-то мои мечты, подкреплённые малыми финансовыми возможностями, не распространялись дальше похода с любимой девушкой в недорогую кафешку.

«Внимание! Сервера игры «Хроники Ортена» будут отключены для установки нового обновления 15.002.44s через 5 минут. Просим вас отвести своих персонажей в безопасную зону и самостоятельно выйти из игры. Напоминаем, что технические работы с 03:10 до 14:00 по времени вашего региона».

– Ну вот, блин! – расстроился я.

Совсем забыл, что у них в ночь на понедельник профилактика, а тут ещё и установка обновления… Все против меня! Ведь только-только уговорил себя, что растворимый кофе вовсе не вреден для моего организма…

Пробежав со своим героем ещё несколько комнат, уничтожая по дороге скелетов-лучников, мечников и магов, перепрыгивая через поваленные колонны, нашёл в одном из коридоров помещение, в котором не было монстров. Шмыгнув туда, я притулил персонажа носом в угол у дальней стены и вновь потянулся к кружке.

«Внимание! Сервера игры будут отключены через…»

Оставлю паладина здесь. В конце концов, комната-то всё равно пустая, да и не проходная. А если и появятся какие-нибудь вражины – пофиг! Сразу после возвращения в игру персонажей, мобы нападают с небольшой задержкой. Заведу я его в безопасную городскую зону или брошу прямо тут, в этой келье – разницы нет.

Но я уже довольно глубоко забрался в подземелья Графской Гробницы, и если телепортироваться отсюда на точку привязки, то придётся почти три часа потратить только на то, чтобы вернуться на этот уровень подземелья. Вот завтра вечерком – после работы, да на новой машине, устрою жителям катакомб форменный геноцид!

«…5».

«…4».

«…3».

Кстати сказать, не помню, чтобы я когда-нибудь за всю свою «игровую карьеру» прислушивался к этим предупреждениям. Обычно из других игр меня просто выбивало посреди боя с каким-нибудь монстром, часто с самыми печальными для персонажа последствиями.

«…2».

Сделав большой глоток и немного подумав, я развернул своего героя лицом к входу. Ну не наказанный же он, в самом деле, чтобы носом в угол стоять…

«…1». Экран ярко моргнул, осветив белым светом всю комнату, и почернел. В корпусе монитора что-то неприятно щёлкнуло, и не успел я подумать: «Неужели отмучался бедолага?» – как вновь появилось изображение.

«Соединение с сервером разорвано!» – гласила надпись, помещённая в полупрозрачное окошко с винтажной рамкой.

На экране возник титульный экран игры. Спиной ко мне стоял мой персонаж. Камера находилась чуть выше его левого плеча, показывая, как красиво трепещут на ветру полигональные волосы, замечательно оптимизированные даже под такое старое железо, как у меня. Привалившись плечом к зубцу крепостной башни, он любовался шумящим под стенами замка ночным лесом, почти вплотную подходящим к широкому, утыканному кольями рву. Далёкие горы искрились снежными шапками в лучах лунного света, а над ними танцевали свой небесный вальс два потрясающе красивых дракона.

«Хроники Ортена» – с фанфарами появилось название игры, вышедшее, казалось, из-под кисти австро-венгерского живописца Альфонса Мухи, жившего столетие назад и работавшего в стиле Art Nouveau, или по-нашему модерн.

С удовольствием потянувшись, я какое-то время любовался идиллической картиной, вслушиваясь в тихие, мягкие переборы далёкой лютни, а затем нажал кнопку выхода из игры. Нарисованная мною много лет назад эльфа, выставленная обоями на рабочем столе, всё так же мило улыбалась, протягивая мне букетик осенних листьев. Оттолкнув от себя мышку, я залпом осушил кружку, подхватил со стола бутылку, в которой ещё плескалось на донышке, и, зажав в зубах сигарету, направился на балкон.

Тёплый и свежий ночной воздух принял меня в свои объятия, тут же взлохматив волосы, как будто доказывая, что он умеет это делать не хуже своего цифрового аналога. Поднеся к бумажному кончику огонёк зажигалки, я сделал глубокую затяжку и прислонился спиной к дверному косяку. Мысли неслись галопом. Спать совсем не хотелось.

Эх, на что я трачу свою жизнь? Неужели сделанный когда-то выбор, которым я в своё время гордился, оказался ошибочным? Все школьные друзья уже давно – кто большая шишка в органах госбезопасности, кто бизнесмен с кучей денег, а кого-то вкусно прикормили за бугром.

А я всё в игрушки играю… Хотя нет. Я пылюсь в офисе по девять часов в день, делая эти самые игры. И пусть по количеству вложенных денег творения нашей компании уступали тем же «Хроникам», но всё равно трудно было назвать меня лоботрясом. А играть я вновь начал только на этой неделе…

Выдохнув струйку дыма и прильнув на секунду к бутылочному горлышку, я огляделся в поисках «банки-американки» – импровизированной пепельницы родом из наборов забугорной гуманитарной помощи начала девяностых годов прошлого века.

Ярко-оранжевые соевые сосиски, которые в таких «американках» поставляли нам наши заокеанские «друзья» в качестве гуманитарной помощи, были спущены отцом в унитаз, а вот банка осталась. Затушил тлеющий окурок о её бортик и, шаркая тапками, вернулся в комнату, а там, подхватив с тумбочки смартфон, завалился на свою старую кровать.

* * *

Спине, как и тому, что располагается ниже, было: жестко, холодно и крайне неудобно. Где-то капала вода – её шлепки сопровождало гулкое эхо.

Тяжелый спёртый воздух щекотал ноздри, принося с собой какой-то отвратительный, незнакомый запах. Такое бывает иногда во сне, когда кажется, что его почти невозможно отличить от реальности. Но если ты знаешь, что это сон, то нужно всего лишь заставить себя проснуться, перевернуться на другой бок и пожелать себе увидеть что-нибудь приятное. И ещё желательно, чтобы в этот момент не сработал установленный на телефоне будильник.

Кто-то, странно похрустывая, вошёл в комнату и, постояв около дверей, приблизился ко мне. Вряд ли это мама, у неё никогда не было костяных бус, которые могли бы издавать подобный треск… Или, что это? Бамбуковые трубочки? Помню, была в моём детстве такая мода – вешать в коридорах гремучие каскады. А многие ещё холодильники наклейками обклеивали. Монстры, динозавры, роботы, автомобили, герои американских боевиков родом из восьмидесятых и, конечно же, вездесущие полуобнажённые дамочки, которых строгие мамаши почему-то всегда игнорировали.

А это что такое металлическое бренчит?

– Гарк-аруэа-а-а… – прозвучало нечто непонятное почти рядом, и меня обдало волной отвратительного смрада.

– Что за дела! Мам, ты чего… – возмущённо промычал я, открывая глаза, и тут же заорал во всю мощь своих лёгких.

Передо мной, слегка наклонив голову, стояло чудовище, пришедшее из самых жутких похмельных кошмаров. Скелет. Самый что ни на есть настоящий мертвяк. Не та пластиковая анатомическая модель, которую можно купить в магазине и пугать ею детишек, а вылезший из гроба костяк, с ещё сохранившимися ошмётками плоти.

С сухим хрустом он наклонился ко мне, издевательски щёлкая челюстями и уставился на меня пустыми глазницами с клубящимися в них фиолетовыми огоньками. Протянул руку и дотронулся до моего плеча.

Со стороны это, наверное, выглядело так, словно бы заботливый прохожий, увидев сидящего на дороге привалившегося к стене дома человека, переборов брезгливость, решил узнать, не нужна ли тому помощь. Вот сейчас он ещё раз откроет рот, и вместо щелчков я услышу: «Молодой человек, с вами всё в порядке? Может быть, скорую вызвать?»

Ошалело хлопая глазами, я осмотрелся. А где я вообще? Подворотня или это какой-то подвал? Что я здесь делаю? И почему я ничего не помню? Вроде заснул в родительском доме, или… Или нет… Может, чем-то траванули, когда я ехал домой на попутке. Слышал много подобных историй, и у меня даже был в своё время знакомый, которому в киоске продали «заряженную» газировку, а затем, ограбив до нитки, выбросили полумёртвого перед каким-то банком.

Или меня обкололи, и это наркотический «приход». Лежу теперь где-нибудь в чужом спальном районе, и потому вместо доброго самаритянина, решившего протянуть мне руку помощи, вижу скелета в драных кожаных доспехах.

– Кук-к-к-какуке… – прохрустел незнакомец и, убрав от меня костлявые пальцы, распрямился, нащупывая что-то у себя на поясе.

Ну, так и есть. Приплыли! Вот он за мобильником полез, сейчас в ноль-два или в ноль-три позвонит, и валяться мне в больничке месяц, а то и все полтора. Пока из моего организма не выведут ту дрянь, которой… Господи, как же больно!

– Ты чё творишь, су… – подтянув к себе ноги, я изо всех сил пнул ими в грудину этого урода, который, склонившись на до мной, радостно пырнул меня ножом в плечо.

Гремя костями, маньяк-самаритянин отлетел почти на середину подвала и, рухнув на каменный пол, сразу же стал подниматься.

Эй! Да у него есть меч! Куда полиция смотрит! Этот гад вытащил самый настоящий палаш! А вон, на поясе, болтаются ножны, которые я, погружённый в невесёлые мысли, до этого момента попросту не замечал.

– Твою мать… – в ужасе прошептал я, зажимая хлещущую из раны кровь и пытаясь подняться на ноги.

Я даже стал лучше видеть в темноте подземелья, настолько шокировало меня это внезапное нападение. Под руку попалось что-то округлое – кажется, палка. Хотя нет… Судя по весу – самый настоящий лом.

«Ну, сейчас я ему покажу, как в людей ножичками тыкать!»

Кое-как встав, стараясь не сильно беспокоить раненную руку и увернувшись от неумелого выпада, я с размаху опустил арматурину на покрытую кольчужным капюшоном черепушку безумца. Странно, хотя в первый момент рана дико болела, сейчас я не чувствовал даже нытья от пореза. Да и рука, долю секунды назад болтавшаяся как плеть, прекрасно меня слушалась. Наверное, сказывалось действие адреналина.

Ну, прости-извиняй, родная полиция. Сейчас будет самое что ни на есть настоящее превышение необходимой самообороны! Я жить хочу, а у этого придурка есть меч! Перехватив ломик второй рукой, я замахнулся и приложил пытающегося встать скелета по хребту, просвечивающему сквозь прорехи в кожанке.

После третьего удара он перестал дергаться и только жалобно похрустывал. Ещё пара замахов вконец успокоили выходца из могилы.

«Ваша честь, я убил этого человека, потому что думал, что он оживший скелет… – промелькнули в голове слова моей оправдательной речи. – Нет, я был абсолютно уверен, что у него в руках не зонтик, а настоящий средневековый клинок, а я…»

Осмотрел свою «арматурину». Оказалось что это совсем не строительно-дорожный инвентарь, а самый что ни на есть настоящий двуручный меч. Длинный, как грозящий мне срок заключения, в надетых на него украшенных тиснением кожаных ножнах, от которых к полу свисали крепёжные лямки.

Что-то вспыхнуло на периферии зрения. Я напрягся, пытаясь разглядеть очередной глюк, наличием которого буду оправдываться в зале суда. Глаза неприятно резануло, но мне удалось прочесть:

«Скелет-страж Графской Гробницы, Уровень: 5, погибает от вашей руки!»

«Получено 198 единиц опыта. До следующего уровня осталось 18 461 единиц опыта».

«Это что за ерунда?» – вытаращил я глаза, хотя вообще-то смысла в этом действии не было никакого.

Взгляд медленно переполз на заляпанные собственной кровью руки. На них были надеты две совершенно разные перчатки. Одна похожая на лётные краги, а вторая – на варежку, обшитую железом. В них оказались заправлены зауженные рукава серого, также покрытого пластинами доспеха, чем-то напоминающего обычный армейский ватник, и…

За массивной каменной входной аркой послышалось уже знакомое щёлканье, потрескивание, топот и лязг метала. Кажется, на помощь прибитому мною неведомому чуду спешила его костяная братва. Я заметался, выискивая, где бы спрятаться, но в абсолютно пустом каменном мешке, в котором я находился, укрыться мне было попросту негде.

Зато наконец-то я узнал это место. В эту комнатку, скрытую в глубине Гробницы Графа Лурка, раскинувшей свои катакомбы под некрополем Лугов Одиночества, я завёл своего персонажа перед тем, как меня вчера выбило из игры. Персонажа…

Дрожащей рукой я ощупал своё лицо. Совершенно чужие нос, рот и брови. Борода и усы… Это что же получается? Я попал в компьютерную игру? Я теперь – не Иван Соколов, а Вальдер Вебер? Паладин шестого уровня? Да быть такого не может!

Шум внезапно стих. Перехватив поудобнее рукоять оружия, стал вспоминать, как вообще правильно махать этой штукой. В мозгах творился сущий кавардак. Хотелось орать, бегать и в панике биться головой о стены.

О попаданцах в другие миры или, там, в компьютерные игры, я, конечно, читал, и чаще всего их приключения были мне интересны. Порой даже самому хотелось оказаться на месте одного из них. Но то книги – там чаще всего на героя сыплются блага, как из рога изобилия, а здесь меня ножом порезали. Вот так вот, с первой секунды!

Шаркающие шаги и костяной перестук начали удаляться. Я с шипением выпустил воздух из лёгких. Даже не заметил, когда задержал дыхание.

Выждав с десяток минут, медленно подошёл к выходу из комнаты и аккуратно выглянул в коридор. Подспудно приготовившись, что кто-нибудь обязательно выпрыгнет на меня из-за арки или дико заорёт, в лучших традициях интернет-пугалок.

Тишь да гладь. Скелеты убрались по своим мертвячьим делам и не поджидали меня за углом. Тот капающий звук, что я услышал, едва очнулся, издавала совсем не вода, а какая-то фосфоресцирующая субстанция, вытекающая из дыры в потолке и собирающаяся в широкий жёлоб в центре прохода. Оставалось только надеяться, что эта жидкость – не биологическое оружие, превращающее московских художников в ходячие скелеты, и я ещё не успел заразился чем-нибудь эдаким.

Зло сплюнув, окованным медной пластиной носком сапога в сердцах пнул попавшийся на глаза камень. Ноги и руки мелко дрожали – то ли от страха, то ли от перевозбуждения. Булыжник, описав дугу, улетел в темноту, застучал по плитам древнего склепа и с тихим бульканьем нырнул в бледно-зелёную, светящуюся жижу. А я, с удивлением и даже какой-то ненавистью, рассматривал оставшуюся на металле чашки, прикрывавшей мыс сапога, небольшую едва заметную царапинку.

Разлетевшееся по коридорам эхо заставило меня болезненно поморщиться и обругать себя за глупость. Если на звук сбежится толпа этих костяных уродцев, мне сильно не поздоровится. Но спустя минуту и даже две ничто, кроме размеренного звука падающих капель, не нарушило тишину подземелья, и я даже немного успокоился. Усевшись около стены и положив меч на колени, погрузился в размышления.

Вопросов было море. Но основной, пожалуй: «Кто я?»

То, что это не сон, а я действительно нахожусь в игре или, может быть, вижу бред про «Хроники Ортена», – было доказано экспериментальным и очень болезненным путём. Да какая, собственно, мне сейчас разница! Валяюсь привязанным к койке в «Кащенко», или меня перенесла сюда добрая волшебница, танцующая танец живота верхом на единороге, который стоит на ракете, закреплённой на спине у гигантской акулы… Сейчас мне от этого знания ни тепло, ни холодно. А вот от того, художник ли я Ваня, или паладин Вальдер, – зависели мои дальнейшие действия.

Если я – всё ещё Иван и, как говорил один известный ёжик: «…я упал в реку» – то это повод серьёзно усомниться в собственном рассудке.

Переиграл мальчик – бывает… Можно было верить или не верить в параллельные реальности, магические миры и прочих макаронных монстров… Но смиренно признать то, что где-то есть мир, копия компьютерной игры, и из всех доступных в нём мест Его Величество Случай выбрал именно то, в котором я оставил своего персонажа, – попахивало шизофренией.

Только вот… судя по тому, что лицо у меня сейчас именно то, которое я собственноручно слепил в редакторе персонажей «Хроник Ортена», я теперь – паладин… Этот вариант всё-таки оставлял слабую надежду на то, что случившееся – не плоды внезапного сумасшествия, а всего лишь крепкий сон. Или не сон… Я совершенно запутался во всех этих размышлениях о самоидентификации и решил пока подумать о насущном.

Раз я каким-то образом оказался в шкуре своего героя… то мне лучше… Ну, например, начинать вытачивать из окружающих меня камней… да хотя бы из этой самой стены, автомат Калашникова.

Шансов, что я его когда-нибудь сделаю и что он будет стрелять каменными пулями благодаря пороху из гранитной крошки, несоизмеримо больше, чем выжить в чужом мире, по которому толпами бегают ожившие мертвецы. А с АК, тем более каменным, помирать, как известно по фэнтези-книгам, – куда как веселее…

Тяжело вздохнув, я принялся перебирать в памяти всё то, что знал о моём Вальдере Вебере. Паладин, шестой уровень, жизней… кажется, под две тысячи. Я – то, что называется «нуб». То есть новичок, недавно влившийся в игру, а теперь калека с дыркой в плече, полностью лишённый игрового интерфейса. Хотя…

Прислушавшись к себе, я понял, что плечо не то что не беспокоит, а вообще абсолютно здорово. Набравшись храбрости, сунул палец в окровавленную прореху ватника и тут же почувствовал прикосновение к гладкой здоровой коже. Раны как будто и не было. Но что поразило меня ещё больше, стоило мне только задуматься о своём здоровье, как перед глазами нарисовалась орнаментированная красная полоска с цифрами: тысяча пятьсот двадцать очков жизни, из тысячи семисот сорока пяти.

«Вот оно значит как…» – тот или иной элемент интерфейса становится доступен, если подумать о нём. А как насчёт «колдунства»? Могу я вызвать шкалу «маны» – магической энергии, которой у меня отродясь не было? Всплыла синяя – точнее, на данный момент, чёрная полоса с благородным нолём доступного мне ресурса.

Ну да. Я же теперь «профессиональный паладин». Он же «пал», он же «паладильник», он же… Впрочем, не стоит повторять оскорбительные прозвища. В любом случае я вроде как «рыцарь без страха и упрёка», бла-бла-бла и всё такое. Правда, по мнению разработчиков именно этой конкретной игры, паладин – это вооружённый психопат, которому в бою полностью срывает башню.

Не знаю, руководствовались ли создатели «Хроник Ортена» древними шутками про интеллектуальные способности паладинов, или просто хотели выделиться из серой массы… Но их «Воин светлых богов» получился донельзя странным, мрачным типом, явно сбежавшим из отделения для особо буйных пациентов. Черпающий силу в терзающих его разум «Божественном безумии» и «Демоническом спокойствии».

Когда я только скачивал игру, чтобы убить время, залез на официальный сайт – посмотреть описания игровых классов, проникнуться атмосферой и ознакомиться с историей мира. Вчитавшись в текст рядом с картинкой явно взбесившегося мужика с вырывающимися из глаз лучами ярко-жёлтого света, я чуть было не передумал играть за паладина. Уж больно далёким, в представлении создателей игры, этот религиозный фанатик был от классического образа. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, как я узнал чуть позже – к созданию игры приложили руку японцы, а это – те ещё затейники-экспериментаторы.

Под медленно затухающими шкалами жизни и маны, вспыхнули новые. «Безумие», вместе с небольшой иконкой в виде черепа с мигающими огоньками в глазницах, и «Спокойствие», возле которого был изображён полуприкрытый кошачий глаз.

Мда-а-а. Не следовало, наверное, вновь влезать в болото онлайновых игр, из которого моя бывшая супружница за шкирку вытащила меня на просторы реальности. А ведь всего лишь хотелось потешить расшалившиеся после развода и судебных тяжб нервы.

Я усмехнулся. Точно так же оправдывается алкоголик в завязке, наливая себе первый за полгода стакан. Да… похоже, что я доигрался, в прямом и переносном смыслах…

«Ванёк! Ты чего в игре сидишь, морда твоя ленивая? – вспыхнула перед глазами чёткая малиновая строка текста. – Живо на работу дуй, придурок! А не то Давид всех собак за ваш отдел на тебя спустит! У вас тут жуткие факапы по графике всплыли!»

– Кто это? – спросил я вслух.

«Соколов, ответь! Я же вижу, что ты онлайн! Хватит в игрушки играть, наркоман проклятый. Ведь я же себя виноватым чувствовать потом буду…»

– Да здесь я! Кто это? – рявкнул я и тут же затих, прислушиваясь, не стучат ли по камням древнего склепа сапоги сбегающихся на шум костяных воинов.

«Иван! Ау! Приём!»

Понимая, что так эта имитация чата не работает и, как бы громко я ни кричал, меня всё равно не услышат, я в очередной раз запаниковал. Попробовал мысленно составить вопрос, как будто печатая его в своём сознании, и как-то даже не удивился, когда, вспыхнув, появилась желаемая фраза:

«Кто это?»

«Это я, Рольф! Вань, что с тобой – ты читать разучился?»

«Рольф» – он же Рудольф Васильевич Свойский, мой друг и коллега по работе. Собственно, именно он уломал меня неделю назад погонять с ним в новую игрушку – «Хроники Ортена». На рынке она появилась уже относительно давно, но русскоязычная локализация была издана всего-то пару месяцев назад.

«…Там тебе и грандиозные сражения между игроками, и осады! Всё, как ты любишь!» – говорил он.

«Там тебе и битвы с гигантскими боссами, и исследование почти необъятного мира, и прочие маленькие радости сетевого игрока!» – соблазнял меня Рольф.

Не отставал от меня приятель, в течение нескольких дней каждым словом подтачивая волю и желание держаться от онлайновых игрищ подальше. Но опрокинули чашу решимости и сломали хребет слону его слова: «Поиграешь немного… Ну помнишь, как в старые времена! Не залипнешь же ты на самом деле. Зато отдохнешь, взбодришься! А то, как с Ленкой разошёлся, совсем смурной стал!».

«Я тут! Рольф, хорошо, что это ты!»

«О! Вань, я вижу, что ты тут, а не на рабочем месте! Ты какого хрена сотовый отключил? Дуй на работу! Твой начальник рвёт и мечет! А ты в игры играешь!»

«Рольф, я не могу…»

«Что значит «не могу»!»

«Не могу – значит, не могу! – зло подумал я. – Беда у меня, Рольф! Меня только что ножом пырнули, и вообще, я…»

«Хрена себе! Ты ментов вызвал? Ты что, из больницы с ноута играешь? То-то, когда я к тебе на квартиру звонил, твоя мама сказала, что ты давно уже собрался и ушёл! Мужик, держись! Скажи адрес больнички, я после работы к тебе…»

Вот эта новость оказалась для меня ещё большим шоком, чем оживший скелет! Получается, я всё-таки не сплю и не валяюсь в дурке, а… А может быть, это – очередной глюк? Почему я так безоговорочно верю болтающимся в воздухе светящимся буквам?

«Иван, ты чего не отвечаешь? Напиши адрес больнички!»

Говорят, что глюки всегда соглашаются со своими свихнувшимися хозяевами, что бы те им ни говорили. Набрав полную грудь воздуха и зачем-то зажмурившись, я мысленно напечатал.

«Не могу. Рольф, нет никакой больнички. Я нахожусь в игре. Сижу на полу в «Гробнице Графа Лурка». То есть, понимаешь, я очнулся, и последнее, что помню, – как ложился спать! И ни на какую работу я не уходил! Ты понимаешь?»

Если он сейчас со мной согласится, значит, я всё-таки сошёл сума! А если нет…

«Ты что, бухой?»

«Нет».

«Неужели, ты это… С расширяющими сознание веществами поэкспериментировать решил? Вань – ты это завязывай! Вот никогда бы не подумал! Кто угодно, но не ты…»

«Да не наркоман я! Рольф, твою мать! – Меня наконец-то прорвало. – Звони в полицию – не знаю, сделай, что-нибудь! Пусть ищут моё тело! Или…»

«А чёрт, моя начальница припёрлась! Короче! Постараюсь прикрыть твою задницу, а ты давай заканчивай дурить. Жду твоего звонка вечером!»

«Рольф? Рольф, чтоб тебя!!!»

С хлопком передо мной появилась маленькая, похожая на визитку бумажка, на которой было написано:

«Системное сообщение: Персонаж, к которому вы обращаетесь, находится вне игры».

Глядя на слегка выпуклую надпись, я в сердцах выругался и саданул кулаком по стене. Опять я остался один в тёмном подземелье. И что мне теперь делать? Одна радость – похоже, я всё-таки не свихнулся, раз уж со мной спорят мои же собственные фантазии. Но если всё вокруг – не плод моего воспалённого воображения, что будет, если я здесь умру?..

## Глава вторая

Да! Самое время поразмышлять о бренности бытия и мимолётности жизни. Так что произойдёт, если следующий супостат перережет мне горло? Иван Соколов престанет существовать, или я, как Вальдер Вебер, пострадав да помучавшись, через какое-то время возрожусь на ближайшем виртуальном кладбище? Как обычно – в поломанной броне и со штрафом к получаемому опыту, да ещё и подарив кому-нибудь часть экипировки и снаряжения?

«Хроники Ортена» игра довольно хардкорная – неласковая к неосторожным игрокам. Трудно даже сказать, на чём при таком подходе строилась её популярность. На агрессивной ли рекламной кампании, в которую были вбуханы огромные средства, или виной тому было то, что, даже несмотря на свою боевую систему и строгие посмертные пенальти, она не казалась чем-то сложным и перемудрённым. Разобраться в правилах довольно легко. Но если воевать у кого-то не получалось, он всё равно находил в «Хрониках» занятие по душе.

Изначально разработкой занимались японцы совместно с корейцами, давно уже поднаторевшими в создании красивых онлайновых миров, а потом недоделанный продукт взяли да и выкупили американцы. Перекроили игровую механику под западный вкус, кое-что добавили, кое-что переделали, оставив неизменными только великолепную графику и шикарный игровой мир.

Наши игроделы тоже поимели на «Ортене» свой бутерброд с чёрной икрой. Локализация, которая началась незадолго до релиза, длилась долгие два года. Производила её довольно известная фирма, и на протяжении всего этого времени вокруг работ не утихал водоворот страстей. Руководство ловили на нецелевом использовании средств, случались утечки внутренней информации и тестовых сборок в общественные сети, сроки выхода постоянно переносились. Как закономерный финал, полиция Италии арестовала по запросу, пришедшему из США, бежавшего из России генерального директора Гарика Черкенипяна в одном из его шикарных особняков на берегу Адриатического моря.

Тем не менее русифицированная версия таки увидела свет. С заметным отставанием от Европы, Америки и Китая, в глобальном игровом мире появились русскоязычные государства.

Первыми, как обычно, вошли в силу представители Тёмной стороны. Их ряды очень быстро наполнились несбалансированными толпами некромантов, чернокнижников, разбойников, миньонов, колдунов и прочих рыцарей смерти пубертатного возраста, которые, немного подняв уровень и окрепнув, полезли в полупустую Дарею и прочие светлые земли, дабы нести на острие своего меча «разумное, доброе, вечное».

К моему появлению в «Хрониках» комьюнити уже устаканилось. Демография выправилась, в игру пришло множество как новичков, так и опытных бойцов из известных сообществ. Персонажи светлых и тёмных королевств выровнялись в численности и теперь, часто совместно, нахраписто теснили на игровых фронтах наших соседей – европейцев и азиатов, во внутренней политике которых не наблюдалось подобного единодушия.

Как и во многих других играх, ориентированных на противостояние в первую очередь между фракциями, русские выигрывали в основном за счёт слаженных действий десятка крупных топовых кланов с обеих сторон, готовых сутками напролёт превозмогать силы иноземцев. Они как таран проминали границу очередного герцогства или провинции, с ходу захватывая пару замков, которые потом делили между тёмными и светлыми. А уже вслед за этими мастодонтами через образовавшуюся брешь в чужое игровое пространство вливался сонм мелких гильдий, одиночек-«нагибаторов» и прочих, сметающих всё на своём пути бешеных Иванов.

Ещё раз глубоко вздохнув, я попытался собрать разбегающиеся мысли. Что же делать-то… что делать? Ну конечно! И почему я не сообразил об этом раньше! Нужно стучаться в службу поддержки! Я внутри их игры, вот пусть и помогают, а ещё лучше – вытаскивают отсюда! Только как мне это провернуть? Вопрос…

«Если, подумав о своём здоровье, можно сделать видимой его шкалу, то, наверное, этот же принцип верен и для других элементов интерфейса!» – осенило меня.

Я попытался мысленно представить себе, как нажимаю на кнопку вызова внутриигровой справки. Именно через это меню в других играх обычно открывалась форма обращения в службу поддержки игроков. Вот только я никогда им не пользовался, и не представлял, как оно устроено в «Хрониках».

После десятка минут и сотни попыток выдумать что-нибудь толковое у меня разболелась голова, так что пришлось забросить это занятие. Нахлынуло чувство опустошения и безнадёги.

Оборвалась очередная ниточка, которая, казалось бы, уже связала меня с реальным миром. Даже если оставалась возможность связаться с администрацией «Хроник Ортена», я просто не знал, как это делалось. Может, пользователей вообще перенаправляли на специализированный интернет-портал технической помощи! В таком случае все мои потуги превращались в бессмысленную трату драгоценного времени.

Что ещё можно сделать? У каждого в сумке есть «личный телепорт». Предмет под называнием «Путевой камень», способный почти мгновенно, раз в день, переместить персонажа в собственный дом или в таверну, с хозяином которой игрок договорился о «привязке».

Дома у меня ещё не было, но таверна, в которой я прописался, находилась в столице. И это хорошо. Просто замечательно! Теперь осталось только понять – как достать камень из вещмешка…

Потерев виски, я зажмурился и пожелал, чтобы открылось окно инвентаря. Ничего не произошло. Попробовал сделать жест руками, как будто открываю горловину торбы и тоже безрезультатно. Наконец, представив, что снимаю с плеча рюкзак, протянул руку, и пальцы сжались на твёрдой кожаной лямке, появившейся, стоило мне только дотронуться до этого места.

– Вот ты ж… Машку за ляжку! – беззлобно выругался я, стягивая со спины маленький, но увесистый мешочек.

Не знаю уж, что со мной случилось и как я оказался внутри «Хроник», однако, несмотря на кажущийся реализм происходящего, вокруг меня оставалось огромное количество игровых условностей. Можно было подобрать камушек, бывший ранее не более чем неподвижным элементом окружения, а то и вовсе нарисованным объектом. Пересыпать из ладони в ладонь пригоршню песка, взяв его с того, что совсем недавно было обычной фототекстурой пола, или с помощью угля написать на стене матерное слово из трёх букв. Скелетам, так сказать, на память.

Между тем что-то в этом мире всё равно оставалось игрой. Внутренности заплечной сумки были забиты ровными рядами покрытых глазурью плиточек-иконок, с искусно нарисованными на них картинками. Я погрузил между ними руку и попытался зачерпнуть ладонью несколько штук. Однако они тут же ссыпались с неё, оставив одну-единственную с изображенным на ней куском сырого мяса, под которым я легко прочитал микроскопическую надпись: «Лежалое мясо волка».

Пробежавшись взглядом по цветастым картинкам и найдя нужный мне «Путевой камень», я аккуратно вытащил его из мешка. Впрочем, радовался я не долго. Стоило, сжав керамический квадратик пальцами, вытащить его из внутреннего пространства мешка, как раздался тихий хруст ломаемого льда, и иконка со спасительным телепортом рассыпалась на моей ладони кучкой бесполезной пыли.

«Вот те раз…»

Пожелав здоровья и счастья создателям игры, я вновь полез в сумку и, уже не глядя, ухватил первый попавшийся предмет. В этот раз плитка не рассыпалась и ничего не захрустело. Между тем я даже не заметил, как произошло превращение – мгновение назад на моей ладони лежал меленький цветастый кусочек глазурованной глины, а уже в следующую долю секунды я с трудом удержал в руке тяжёлое, почти полутораметровое «Простейшее паровое ружьё».

Я настолько погрузился в исследования, что чуть было не подпрыгнул, услышав тихий, навязчивый шорох, похожий на тот, что издаёт крупная змея, ползущая по раскалённому солнцем песку. Довелось мне в своё время ходить в московский серпентарий и рисовать там наброски с этих ползучих гадов. Наслушался я тогда и шипения и различных сопуствующих звуков.

Отложив в сторону карабин и нащупав ладонью рукоять двуручного меча, я начал медленно подниматься. Перехватив поудобнее оружие, сделал несколько шагов, настороженно осматривая комнату и видимый из входной арки тёмный, слегка подсвеченный замогильным зелёным сиянием коридор.

Я не сразу понял, откуда исходит этот противный звук, но осознав – расслабленно выдохнул. Зверски забитый мною монстр-скелет, о котором я уже успел забыть, видимо отлежав положенное ему игрой время, начал медленно осыпаться на пол струйками праха.

Покачав головой и постаравшись унять глухо бухающее сердце, я вновь сел у стенки. Подобрав с пола ружьё, мимоходом заметил, что детали на той стороне, которой оружие лежало на полу, – запылились, а песок и влажная грязь попали в зазоры между деревянными и металлическими частями, а также – прорези на винтах. К тому же на замусоренном полу остался чёткий отпечаток предмета.

Крякнув, я полез в сумку и, достав из неё целую стопку одинаковых плиток с нарисованными на них тёмно-серыми шариками, какое-то время хмуро смотрел, как материализовавшиеся свинцовые пульки градом сыпались с моей ладони на каменные плиты. Простая демонстрация возможностей физического движка, давно уже используемого в играх, завораживала. Снаряды падали, весело стучали по полу и раскатывались в разные стороны, проваливаясь в выемки и застревая в щелях между камнями.

Оттянув затвор, я «вложил» обратно на полочку несколько оставшихся у меня в руке шариков и, с лязгом закрыв приёмник, зло усмехнулся. Вот тебе и АК-47 местного разлива, собственного изготовления. Если открутить этот вентиль, то можно под давлением подать пар из котла с огненной и водной эссенцией в баллон накопителя, напрямую связанного с поршнем. И стоит ему наполниться – можно будет стрелять.

Откуда мне об этом известно? А бог его знает, потому как существование подобного оружия в реальном мире – попросту невозможно.

Сделал я эту побрякушку ещё вчера, сидя за монитором родительского компа, и исключительно с целью освежить в памяти и «стряхнуть пыль» с «Инженерного дела» – выбранной мною ремесленной профессии. Планировал сдать ружьё на аукцион или загнать по дешёвке с рук какому-нибудь начинающему снайперу или рейнджеру, потому что самому мне данная вундервафля нужна как рыбе зонтик.

Паладин, как класс, пользоваться стрелковым оружием не умел. То ли врождённое косоглазие было тому причиной, то ли религия не позволяла – не суть дела. В игре я не мог даже экипироваться подобными предметами, но других вариантов чертежей для прокачки выбранной наобум «инженерии» у меня просто не было. А для того, чтобы создавать схемы первых частей инженерной экипировки пригодной для пала, требовалось всего-то несколько единиц навыка…

– Господи! Какая же у меня каша в голове! – пробормотал я, убирая мешок и поднимаясь на ноги. – Разве о такой хрени должен думать человек в моём положении?

Естественно, мне никто не ответил. Взяв оружие наизготовку, чувствуя себя не то мушкетёром, не то линейным пехотинцем восемнадцатого века, прицелился в валявшийся в дальнем углу комнаты череп какого-то гоблиноида с массивными растрескавшимися клыками на отвалившейся нижней челюсти. До него было метров пятнадцать, и не существовало никаких сомнений, что, нажми я сейчас на спусковой крючок, пуля попадёт прямо в широкую лобовую кость этого нелицеприятного элемента декоративного оформления древнего подземелья.

«А оно не взорвётся у меня в руках?» – мелькнула шальная мысль, заставив вспомнить старую чёрно-белую фотографию с развороченным паровым котлом старинного французского локомотива.

Перспектива лишиться рук, а то и головы была не из приятных. К тому же если учитывать, что в глубине этого ружья ярилось какое-то неведомое «колдунство», бабахнуть могло нехило. Я слабо представлял, на что способны те «эссенции», но рисковать здоровьем ради сомнительных экспериментов мне сейчас ой как не хотелось.

Стравив давление в накопителе и выпустив с помощью клапана пар, отчего карабин с шипением исторг тугую белую струю раскалённого газа, я спрятал оружие в вещмешок. Было забавно наблюдать, как почти полутораметровая палка полностью исчезает в горловине небольшой заплечной сумки, в габариты которой с трудом вписалась бы даже пачка писчей бумаги.

– Входит и выходит – замечательно выходит! – произнёс я голосом грустного ослика Иа из советского мультфильма, мучая несчастный рюкзачок.

Сколько бы раз я ни проделывал это издевательство над законами физики, всё никак не мог нащупать тот момент, когда вполне материальное оружие превращалось в небольшую керамическую плиточку, со скруглёнными углами. А стоило мне её отпустить, как она, упав на самое дно, сама нашла положенное ей место и, раздвинув другие квадратики, замерла, как ни в чём не бывало. Ну, точь-в-точь иконка в игровом инвентаре…

«Так что мне теперь делать?» – после неудачи со службой внутриигровой помощи и полного облома с «Путевым камнем» этот вопрос вновь встал ребром.

Ответ был только один – нужно в первую очередь выбираться из этого подземелья. А для этого – неплохо было бы всё-таки понять: «Что я теперь такое?» Ведь если я – персонаж и у меня есть индикаторы здоровья и маны – значит, должно быть какое-нибудь окно статистики, или интерфейс управления героем. Ну, хоть что-нибудь!

Глубоко вздохнув пару раз, я постарался расслабиться и представить себя со стороны. Воображение сработало безотказно – художник всё-таки, вот только никакого игрового меню появляться не желало. Я даже зажмурился, стиснув зубы от напряжения, и чуть было не закричал от радости, когда в слегка красноватой темноте, в окружении витых готических рамок и узоров, передо мной возникла кукла героя-паладина с нацепленной на него разномастной бронёй.

Как это обычно и бывает в играх, руку к которым приложили вездесущие азиаты, выглядел я словно попугай. Нет, дизайн у игры был великолепен – чувствовалось, что у создателей было всё в порядке и со вкусом, и с чувством прекрасного. Вот только вся эта красота относилась в первую очередь к монстрам и неигровым персонажам – НИП, или, в классической английской аббревиатуре, «NPC», а также высокоуровневым героям.