Михаил Николаев
Телохранители. Закрытый сектор

© Михаил Николаев, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

Пролог

Обсервация – балдж галактики. Млечный Путь – территория обитания балансов (одной из древнейших рас, обеспечивающей галактическое равновесие). Время – середина XXII века, аккурат пополудни. Внешний вид участвующих в диалоге балансов – неизвестен. Способ общения – предположительно, телепатия. Терминология и единицы измерений тут и далее приведены к земным.

– Как она? – уточнил Первый.

– На сносях, – ответил Второй. – Кислород уже весь выгорел. По моим расчётам – завтра начнётся.

– А плод как?

– В пределах допуска. Он немного великоват, разумеется, но это не критично. На месте уточним.

– Ты уверен в том, что в этот раз у нас всё получится?

– Я очень сильно на это надеюсь. Предварительные расчёты показывают, что на этот раз всё должно получиться. Точнее смогу ответить только завтра, непосредственно перед началом. Я даже антигравитит уже приготовил.

– Сколько именно?

– Одну сотую кубокилометра.

– Решил с запасом взять? Одобряю. Тут лучше перестраховаться. Кстати, ты оповещение произвёл?

– Как обычно, через Совет. Ближнюю зону должны закрыть для полётов и очистить полностью, а дальше – предупредить часть касающейся.

– Так чего мы тогда ждём? По коням, я настолько особенный ионизирующий душ пропускать не собираюсь.

Часть I
Перерождение звезды

Открылась бездна звёзд полна;

Звездам числа нет, бездне дна.

М. В. Ломоносов

Бетельгейзе

Она чувствовала, что вот-вот начнётся. Кремний догорал. Температура ядра, совсем недавно поднявшаяся до пяти миллиардов градусов, стремительно падала. И это при несчастных 3600 градусах на поверхности. Ещё ни разу она так не волновалась. Десять миллионов лет – ведь это ещё совсем юный возраст! Да, она уже несколько раз меняла цвет, в последнее время чудовищно располнела. Не могла себе отказать: аккреции (когда к тебе перетекает вещество товарок) это ведь так вкусно! И совсем не задумываешься о том, что при этом набираешь лишние триллионы тонн. Потом, восемьсот лет назад, опомнилась, начала худеть, но было уже поздно. Двадцать солнечных масс – это слишком большой вес. Его уже не удержать. Давление вырожденного электронного газа достигло предела и больше не может сдерживать гравитацию, сейчас начнётся перерождение.

И главное, никто не может чётко сказать, что будет дальше. Так ведь и за критичный для нейтронного газа предел, после которого его давление не сможет компенсировать гравитацию, можно ненароком выскочить. И что тогда? Вот так растила, вскармливала – и всё в эту дыру чёрную? Ну уж нет! Она содрогнулась всем своим невероятным объёмом в триста миллионов солнц, мигнула и, не сдержавшись, вскрикнула – началось рождение сверхновой звезды. И никто кроме пары замерших в отдалении балансов ещё не знал, что рождается не новая звезда, а гиперновая.

Железно-никелевое ядро стремительно опадало, коллапсируя с сумасшедшей скоростью, достигающей одной десятой от скорости света, обрушивалось внутрь себя, представляло собой газовый шар диаметром в десять тысяч километров, каждый кубический метр которого весил к этому времени пятьдесят миллионов тонн. Вокруг него мгновенно образовался глубокий вакуум, в который устремились потерявшие опору оболочки. Чудовищная гравитация вдавливала электроны в протоны, превращая последние в нейтроны. При этом внутреннее давление вырожденного электронного газа менее чем за секунду упало до нуля. Высвободившиеся нейтрино устремлялись наружу, покидая то, что ещё секунду назад представляло собой ядра железа и никеля, а сейчас, предварительно раздробившись на части, сливалось в единое сверхтяжёлое ядро – нейтронную звезду.

События ускоряются. Их масштаб и энергетическое обеспечение возрастают. Внешние оболочки ударяются о поверхность формирующейся нейтронной звезды и с невероятной силой отскакивают, формируя мощнейшую отражённую волну, срывающую и выбрасывающую в стороны почти девяносто процентов от первоначальной массы.

Считается, что в вакууме звук не распространяется и все происходящие в нем взрывы и столкновения развиваются в абсолютной тишине. В данном случае звезда кричала во всех диапазонах от радиоволн до сверхжёстких излучений, и мощность этого крика была настолько велика, что трансформировала окружающее пространство, распространяя вокруг гравитационные волны. На долю секунды сжатие приостановилось. Всё, что осталось от сбросившего оболочки красного сверхгиганта, совсем недавно имевшего диаметр в 4,5 астрономические единицы, было сжато в маленький сверхплотный шарик диаметром в двадцать километров. Этот шарик, состоящий из вырожденного нейтронного газа, имел невообразимую плотность, которую, казалось бы, уже невозможно превзойти.

Однако так только казалось. Сила гравитации получилась слишком большой. Нейтрон – это очень прочная частица. Считается, что её практически невозможно разрушить. Но всё когда-нибудь случается. Сила гравитации в двадцатикилометровом шарике, имеющем массу, немного превосходящую удвоенную массу солнца, была настолько велика, что даже прочности нейтронов оказалось недостаточно, и они начали крошиться, распадаясь на составляющие их кварки. Звезда вскрикнула ещё раз. Тревожно, отчаянно и на порядок громче, чем в первый раз. Она не понимала, что с ней происходит, и в её отчаянном крике звучала беспросветная тоска. Сила притяжения коллапсирующей звезды была настолько велика, что наружу смогли вырваться только нейтрино, мельчайшие частицы, имеющие ничтожную, с трудом отличимую от нуля, массу покоя. Однако их было невообразимо много. Выплеск энергии деконфаймента, фазового перехода к кварковой материи, оказался более чем на порядок выше всей энергии, выделившейся при предыдущем взрыве.

Поток нейтрино, двигающийся со скоростью света, быстро догнал и пронзил разлетающиеся со скоростью в сорок тысяч километров в секунду оболочки звезды, спровоцировав в них чудовищный всплеск множества видов электромагнитных излучений и реакции синтеза тяжёлых элементов вплоть до калифорния, после чего умчался дальше. Через 640 лет, преодолев девять квадриллионов километров, потерявший плотность и рассеявшийся в пространстве, но всё ещё достаточно мощный поток нейтрино достигнет Земли, пронзит её насквозь и устремится дальше. А на земном небе на пару недель появится второе солнце.

Сверхновые звёзды рождаются достаточно часто. В галактических масштабах это обыденное явление: одна из звёзд, которую раньше и не во всякий телескоп можно было рассмотреть, вдруг ярко вспыхивает, многократно увеличивая свой блеск, и на звёздном небе появляется непривычно яркая звезда, которую в некоторых случаях видно даже днём. Гиперновая звезда – это особый случай. В нашей галактике взрывов гиперновых не происходило уже более двухсот миллионов лет.

Иннокентий

После нашего возвращения с Техаса-2 прошло уже более полугода. Почему я вспомнил сегодня об этом? Наша жизнь с этого момента очень сильно изменилась. Раньше мы с Сергеем жили вдвоём. Я знал, что у него есть родители, даже видел их несколько раз, когда мы приезжали к ним в гости. Но они были сами по себе, проживали отдельно от нас и в наши взаимоотношения практически не вмешивались. Нет, они хорошие, добрые люди, но ни разу не эмпаты. Поэтому такого взаимопонимания, как у нас с Сергеем, с ними достичь невозможно. Да мне этого и не требовалось. Для общения мне раньше вполне хватало Сергея. Ну и кошек, разумеется. Куда же без них.

С Техаса-2 мы привезли Ольгу. Вернее, Сергей принёс её на руках. Прямо в спальню. Там она и поселилась. Нет, она, разумеется, не сидела в спальне безвылазно. Но ночевали они теперь именно там. Свадьбу организовали сразу, уже через неделю после нашего возвращения. А для меня с тех пор их спальня стала запретной территорией. Нет, днём мне не возбранялось туда заходить. А вот ночью – табу. Стесняются они меня, видите ли. А чего меня стесняться? Что я там могу такого увидеть, чего раньше не видел? Или услышать, чего не слышал? Так я ведь и с кухни всё слышу! Ну, где тут логика? Хотя, какая у влюблённых может быть логика?

С Ольгой мы общий язык нашли сразу. Имеются у неё способности к эмпатии. Пусть слабенькие, даже меньше чем у Сергея, но имеются. А вот у сынишки её, что пока у неё в животе прячется – мощные способности. Мы с ним часто общаемся. Правда он меня не всегда понимает – маленький ещё, всего шесть месяцев. Но чувствует издалека. Когда родится – нормально познакомимся.

Вот так и получилось, что спать я в эту ночь устроился спать на кухне. А что, если вдруг поесть захочется, со мной это по ночам часто бывает так далеко идти не надо. Свернулся я калачиком на комоде (остальные горизонтальные поверхности мне маловаты, лапы свешиваются, а спать на полу, на коврике – это собакой надо быть), одну лапу под голову положил, второй нос прикрыл и посапываю себе в две дырочки.

Вдруг услышал сквозь сон, что кричит кто-то. Очень далеко. А кто – непонятно. С одной стороны, судя по тональности и общему эмоциональному фону, маленькая девочка. С другой стороны, чувствую, что не человек это вовсе, а что-то большое. Причём очень большое. Мне трудно объяснить, насколько оно большое. Не встречался я ещё ни с чем подобным.

Опять кричит. И такая тоска и безысходность в этом крике мне послышались, что оторопь взяла. Жалко мне её стало. Погладил её мысленно лапой, успокоил. Не волнуйся, мол, так, всё нормально будет.

Перевернулся на другой бок, устроился поудобнее и баиньки. Решил, что утром Сергею расскажу. Интересно мне стало: что это может быть – очень большое и одновременно маленькая испуганная девочка?

Бетельгейзе

Оболочки были сорваны чудовищным взрывом и улетели в космос. Сейчас они светятся там, разлетаясь и заливая всю округу ослепительно-белым светом, порождённым плазмой с температурой в пятьдесят миллиардов градусов. Невероятной температурой, в десятки раз большей, чем в горнилах самых горячих звёзд. Когда-нибудь, спустя миллионы лет, этот свет увидят даже в чрезвычайно отдалённых галактиках.

Ядро съёжилось до размеров шарика с радиусом в восемь с половиной километров. Страшное, невероятное давление раздавило нейтроны. Все нейтрино покинули ядро, унеся с собой ничтожную долю его массы и невероятную прорву энергии – во много раз больше, чем звезда испустила за всё время своего существования. Всё-таки рождение кварковой звезды – это чрезвычайно редкое и грандиозное событие даже в галактических масштабах.

А что же акушеры? Балансы уже пришли в себя после чрезвычайно мощного ионизирующего душа и пытались спеленать новорожденную – натянуть на неё покрывало из антигравитита, особого, неизвестного на Земле материала, экранирующего гравитацию. Но у них ничего не получалось: смертельно испуганная новорожденная билась в истерике, пытаясь раскрутиться, волнуясь и изгибаясь. Кварковая материя никак не могла стабилизироваться. Не было в галактике силы, способной её успокоить. Или всё-таки была?

Телепатический импульс пришёл неожиданно. Он был очень слаб, буквально на грани восприятия балансов, но нёс в себе настолько мощный эмоциональный заряд участия, спокойствия и уверенности, что звезда успокоилась и позволила натянуть на себя покрывало. Она вдруг почувствовала, что не одинока в этом мире и есть в нём кто-то ещё, проявляющий к ней участие. Это ментальное поглаживание мягкой лапой было таким приятным! Ни с чем подобным она никогда раньше не сталкивалась. И это её чрезвычайно заинтересовало. Настолько, что она взялась за упорядочивание и преобразование своей внутренней структуры.

Балансы

– Что это было? – спросил Второй, когда тонкое, всего в один сантиметр толщиной покрывало из антигравитита окутало наконец новорожденную кварковую звезду.

– Впервые с подобным сталкиваюсь, – не скрывая удивления, ответил Первый. – Никогда не слышал, что во Вселенной есть существа, имеющие такую власть над звёздами. Как он её успокоил, в одно касание!

– Почему он? Может, это она, оно или даже они?

– Мне так показалось, – смутился Первый. – Ты чётко зафиксировал направление? – перевёл он разговор в другую плоскость.

– Естественно. Давай сопоставим наши данные. Плечо небольшое, но в пределах парсека со звёздной системой мы должны определиться.

– Странно… – удивился Первый, решив триангуляционную задачу. – В этом направлении на расстоянии в 640 световых лет имеется только одна населённая звёздная система. Самоназвание населяющей её расы – земляне.

– А что в этом странного? – спросил Второй.

– Дело в том, что среди представителей этой расы нет телепатов.

Сергей

Утром Иннокентий озадачил меня загадкой. Иннокентий – это мой напарник, разумный кот-эмпат, приобретший после визита в рукав Наугольника ещё и телепатические способности. С тех пор ему стали иногда сниться очень странные сны. Вот и сегодня он попросил меня растолковать сон, который ему приснился этой ночью. Причём, Иннокентий утверждал, что это, вероятно, и не сон был, так как не спал он в этот момент, а находился в неком пограничном состоянии между сном и бодрствованием, полудрёме. Нормальное, кстати, для него состояние.

Он спроецировал на моё сознание свои ощущения, но я так и не смог ему помочь. Это действительно было похоже на ментальный крик маленькой испуганной девочки и, одновременно, чего-то очень, прямо-таки невероятно большого. По моим ощущениям, больше, чем земной шар, а может быть даже больше чем Солнце.

По опыту знаю, что, если решение не приходит сразу, надо отвлечься и дать ему вызреть. Может быть, сейчас мне элементарно не хватает информации. Потом, в нужный момент, сам проклюнется на поверхность.

Оля тоже ничем не смогла нам помочь. Эмпат она пока слабенький, но в некоторых случаях у неё неожиданно проявляются прямо-таки провидческие способности. Может быть, речь идёт об обычной женской интуиции, обострённой до предела беременностью, может, всё куда глубже, не знаю. Тем не менее, уже несколько раз её предупреждения, оказываясь для нас с Иннокентием не только своевременными, но и чрезвычайно актуальными, позволяли избегнуть нешуточной опасности.

В этот раз опасности она не чувствовала. По крайней мере, предстоящая нам с Иннокентием поездка в Европу для встречи с очередным клиентом волновала её значительно сильнее. Мне и самому этот контракт не слишком нравился. Мутный был клиент. Из тех, с кем лучше не связываться. Чувствовалось, что он что-то недоговаривает. Но деньги он предлагал очень даже немаленькие. Да что там немаленькие – слишком большие для, в общем-то, заурядной миссии. Сопроводить клиента из пункта «А» в пункт «Б» и не дать его при этом укокошить гипотетическим злодеям. Да, потом ещё на встрече поприсутствовать. Не тот это случай, когда именитых телохранителей из-за границы выписывают.

Вот эта несообразность мне и не нравилась. Должны, просто обязаны были в этом деле появиться какие-нибудь подводные камни. Клиент, больше всего напоминающий оживший калькулятор, не производил впечатления человека, способного переплатить. Недоплатить или вообще не заплатить – вполне возможно. Эти капиталистические акулы и не на такое способны. А вот переплатить – очень маловероятно. С другой стороны, так даже интереснее. Не любим мы с Иннокентием тривиальных заданий.

Олю мы с собой в этот раз не берём, на шестом месяце это уже рискованно. Пусть дома посидит. А раньше ездила с нами. Красивая, яркая женщина очень хорошо отвлекает внимание, на другой лад переключает, психологически создаёт впечатление слабого, беззащитного звена. Ловушка стара как мир, но мужики с завидным постоянством так и ломятся в эту мышеловку. Во-первых, мы с Иннокентием постоянно за Олей втихаря присматриваем и в нужную минуту подстраховываем. А во-вторых, она и сама – та ещё штучка. Может любого бугая внезапно ошеломить. И не только фигурально.

Всё дело в её индивидуальных особенностях и специальных тренировках, которые мы с Иннокентием проводим с ней поочерёдно. У Оли редкая, практически мгновенная реакция. Причём интуитивная реакция, на автоматическом уровне. Когда в первые дни после нашего возвращения с Техаса-2 она завела разговор о том, что она составит нам компанию в тренировках при повышенной тяжести, я сразу воспротивился. Объяснил ей, что женщина, ввиду своей конституции и малого веса, в прямом силовом противостоянии почти всегда будет заведомо слабее подготовленного мужчины. И рельефные мускулы в этом случае ничего не изменят, только спровоцируют мужика бить в полную силу. Поэтому ставить надо не на силу, а на ловкость, скорость реакции, знание болевых точек и чувство равновесия. Не нужно стараться пересилить мужчину. А вот использовать против мужчины его же собственную силу и инерцию не только можно, но и нужно. Этим я с ней и занимался. Немножко растяжкой. Обычное рукомашество и ногодрыжество может стать чрезвычайно эффективным в том случае, если каждый из ударов будет наноситься точно в уязвимые точки и в темпе, который просто не оставит шансов для его блокирования.

Тренировки же, проводимые Иннокентием, сводились к играм на развитие скорости реакции и точности движений: цап-царап, пятнашки, салочки. В результате уже после двух месяцев тренировок Оля могла уверенно чувствовать себя в спарринге с профессионалом.

Звучит неправдоподобно, но только до того момента, когда увидишь её игры с котом в цап-царап практически на равных. При этом кот работает в полную силу. Ну, почти в полную. Изредка встречаются люди, которые могут поймать на лету муху. Иннокентий, кстати, делает это играючи, просто, вынимая несчастное насекомое из воздуха. Но вот о том, что муху можно нокаутировать на лету пяткой, я раньше даже не подозревал.

Кроме рукопашного боя мы регулярно занимались стрельбой и метанием в цель разнообразных предметов. Причём необязательно колюще-режущих. В руках профессионала практически любой бытовой предмет молниеносно превращается в оружие.

В тир Иннокентий с нами не совался, а вот когда доходило до метания, иногда неожиданно для нас вдруг появлялся в поле зрения, перехватывал летящий предмет в воздухе или отбивал его в сторону и снова прятался. Игрун, понимаете ли. Пытался ему объяснить, что это опасно, можем ведь и зацепить ненароком. А этот тип смеётся в ответ, мол, как ты меня зацепишь, если я всех твоих мыслях осведомлен?

Ольга

Не нравится мне их завтрашняя поездка. И не потому вовсе, что меня с собой не берут. Просто не нравится и всё. Нехорошее у меня предчувствие. Что-то не так с этим контрактом. Я ведь сама всё проверила. Нашла этого типа в сети, просмотрела его контакты. Вроде бы всё сходится, но что-то не так. А что именно – понять не могу. Ничего, ребята на месте разберутся. Они у меня молодцы.

Серёжу я как увидела в первый раз – так и пропала сразу. Слышала, что бывает любовь с первого взгляда, но никогда не думала, что у меня вот так в одночасье случится. А такому мужчине соответствовать надо. Зачем ему журналистка? Надо побыстрее напарницей становиться. А это не так просто оказалось. Но я терпеливая и целеустремленная. Если захочу что-нибудь – будет по-моему. Так и в этот раз получилось. Вписалась я в коллектив. И пусть в силовом контакте я пока (да что там, любителю никогда не встать вровень с профессионалом) уступаю Серёже, своевременная подсказка иногда является не менее ценной. Не зря говорят: одна голова хорошо, а полторы – лучше.

А с Кешей мы сразу подружились. В первый раз, когда я увидела его – подумала, что попала в сказку. Это, прямо-таки сказочный Кот в сапогах собственной персоной. Потом оказалось, что сказочный кот нашему Кеше и в подмётки не годится. В жизни всё намного полнее и интереснее, чем в сказках. Вот только добро не всегда побеждает. Ну, ничего, мы ему поможем немножко. А пока мои мужчины не уехали, надо их слегка подкормить. Что бы такое вкусненькое приготовить?

Иннокентий

Флаер мы брать не стали, у них тут в Женеве летать не принято – жуткая патриархальщина, так что пришлось добираться до места нахождения клиента на общественном транспорте. Пройдя в аэропорту стандартную регистрацию, я как обычно не был обделён вниманием. Мы вышли на площадь. На стоянке – пару десятков разномастных такси. От двух машин, стоявших ближе всего к выходу, я почувствовал заметно отличающийся на общем фоне поток внимания. Может быть и случайность, но лучше перестраховаться. Прошли мимо и взяли четвёртую из стоящих в очереди машин, задрипанный электромобиль с шашечками, загрузились в эту колымагу и поехали. Что-то искрит, пахнет озоном и палёной резиной. Европа, называется. И как они тут живут? Совсем ведь одичали! Интересно, что никто вслед за нами не тронулся. А зачем, собственно? Наш маршрут ведь и так известен кому надо? Высадил нас таксист на Мерль-д’Обинье, прямо у раздвижных стеклянных дверей банка.

Запрыгнул я Сергею на плечи, устроился поудобнее (а-ля воротник) и кивнул благожелательно, мол, поехали. Заезжаю в вестибюль. А ничего, чистенько, культурно. Дорожки ковровые, горшочки с цветами какими-то диковинными стоят. Только вот запах от них неприятный. Тяжёлый, вязкий. Уточнил у Сергея, что за растение. Орхидеи. Вот оно что. Слышал про такие цветы, но вживую не видел никогда. И не нюхал. Лучше бы и дальше не нюхать. Они тут повсюду. Если не в растущие горшочках, то на стенах нарисованные. Ну, эти хоть не пахнут.

Нас уже ждали. Клерк встретил в вестибюле, поклонился (странно, на японца вроде не похож) и сопроводил прямо к кабинету президента. Постучался, дверцу распахнул и отступил в сторону. Заходим. Сергей заходит, а я еду. И тут орхидеи. Розовые. Меня этот приторный запах теперь преследовать будет!

А вот и клиент. Странно, тут ведь Швейцария вроде, а этот явно итальянец. Представляется – Алонзо Сигнорио – точно итальянец. А ведь он не только президент банка, но и владелец: банк-то частный. Не думал, что одним из крупнейших швейцарских банков может владеть итальянец.

Вежливый: у дверей встретил, не к большому столу позвал, а к маленькому столику в углу кабинета. А кабинет не маленький – в волейбол можно играть. Интересуется: чай, кофе? Сергей попросил натуральный кофе, а для меня – мисочку молока. Тоже натурального. Говорит, что тут коровы особые, на альпийских лугах пасутся, и молоко у них тоже особенное.

Хозяин заведения поинтересовался, что такое мисочка. Сергей объяснил, что это блюдечко такое, вот для «него», и на меня показал. Алонзо посмеялся – оценил шутку. С моими габаритами блюдечко – это так, два раза лакнул, и всё кончилось. Веса во мне больше пуда, а с учетом того, что шерсть длинная, я похожу как минимум на крупную рысь. Но, разумеется, я куда элегантнее.

А вообще, странная возникла ситуация – хозяин одного из крупнейших банков Швейцарии нанял телохранителей и лично потчует их как дорогих гостей. Сергей же, похоже, никаких странностей не ощущал. Устроился за столиком поудобнее и небольшой чёрный параллелепипед из кармана достал. Жестом спрашивает хозяина – можно, мол? Тот усмехнулся и продемонстрировал аналогичный приборчик. Его опередил Сергей, получается.

Включается прибор. Я морщусь. Неприятные ощущения создаёт этот генератор белого шума. Зато никто не подслушает.

Сергей

Едва войдя в кабинет и присмотревшись к его хозяину, я понял, что засада нас ждёт не с этой стороны. Алонзо явно не в своей тарелке, но против нас определённо ничего не злоумышляет. Попросил его прояснить ситуацию. С чего вдруг потребовалось именно нас приглашать и такие большие деньги за, в сущности, незначительную работу предлагать?

Алонзо, пятидесятичетырёхлетний чернявый итальянец со слегка тронутыми сединой курчавыми волосами, начал рассказ издалека. Пояснил, что его предок, создавший этот банк более полутора столетий назад, сразу завёл плотные контакты с Россией и не брезговал, в отличие от прочих, рублёвыми активами. Поэтому, когда долларовая пирамида рухнула, погребя под собой большую часть мировой экономики, его банк не только остался на ногах, но и смог вырваться на одно из лидирующих мест. Банк изначально предпочитал работать с крупными вкладчиками и, соответственно, уделял большое внимание всему, что как связано с тайной вклада, так и с экстравагантностью самих вкладчиков и их требований.

Поэтому данный случай, когда потенциальный вкладчик попросил организовать конфиденциальную встречу на маленьком островке, расположенном в Женевском озере, Алонзо воспринял как достаточно ординарный. Как и то, что тот настоял на присутствии на встрече со стороны Алонзо не более одного сопровождающего, причем обязательно постороннего, не связанного с ним ранее. Бывали требования и причудливее.

А вот когда он связался со знакомым в департаменте безопасности кантона, ранее не раз выручавшего его с выбором подобных кандидатур, появились мелкие нестыковки. У Алонзо создалось впечатление, что этот человек не просто ждал его звонка, но и уже имел наготове определённое решение. Причём сразу порекомендовал заплатить конкретную сумму, явно превосходящую ту, что намеревался предложить Алонзо. Дальше – больше. Алонзо аккуратно навёл справки об островке, на котором планировалась встреча, и с удивлением выяснил, что на нём установлена стела в честь одного из известных в прошлом швейцарцев, который был в своё время воспитателем русского императора.

Слишком много совпадений, каждое из которых по отдельности вполне укладывается в пределы нормы, но, взятые в совокупности, они кричат о наличии двойного дна.

Я согласился, что прорусский банкир с русским телохранителем, которые тайно появляются на островке, априори отождествляющемся с влиянием России, не может быть случайностью. И в первую очередь тут следует предполагать возможность провокации. Уточнил, так ли обязателен для Алонзо этот визит. Выяснилось, что обязателен: на кону репутация банка. На мой вопрос о том, понимает ли он, что в случае нештатного развития ситуации репутация банка всё равно может пострадать, но ему это будет уже безразлично – мёртвые сраму не имут, Алонзо вытаращил глаза – а зачем он тогда меня нанимает за такие деньги?!

Логично. Алонзо никогда не стал бы преуспевающим банкиром, если бы не ставил во главу угла именно деньги. Но нам-то с Иннокентием жить, ещё не надоело. Если раньше этот контракт плохо пах, то теперь от него ощутимо воняло провокацией. Тем не менее у нас с Иннокентием тоже имеется репутация. И если бы нас просто хотели убить, это вполне возможно было бы сделать по пути в Женеву, да и в самом городе, когда мы ехали по нему на такси. Значит у наших противников, а в том, что противники появились именно у нас, я уже не сомневался, имеется другая задача. А вот за жизнь банкира в этой ситуации поручиться трудно. Ни один из возможных раскладов её просто не предусматривает. Что ж, значит, нам придётся выбирать из нереальных.

Бетельгейзе

Не понимаю я, что от меня хотят эти две энергетические сущности. Спеленали зачем-то, куда-то потащили. Кто они такие и что им от меня нужно? Уволокли непонятно куда, теперь базальт плавят и вокруг меня какую-то конструкцию городят. И где они нашли этот базальт? Я ведь тут на несколько парсек всё выжгла, ничего крупнее атомного ядра не оставила.

Или мы уже не там находимся? То-то я чувствую, что звёздное окружение тут совсем другое. Никого из бывших соседок рядом не ощущаю. Правда их, скорее всего, и не узнать теперь, соседок этих. Представляю, как я их ободрала.

Я ведь только сейчас поняла, в какой опасности была. Еще бы совсем немножко и коллапсировала бы в чёрную дыру. На грани была, оказывается. После того, как своё кварковое вещество структурировала, оказалось, что расчёты практически любой точности вести могу. То, что раньше лишь умозрительно представляла, теперь могу точно определить. Прежде всего, свой новый гравитационный радиус прикинула. Шесть километров. Вроде запас ещё имеется, но только если остальные факторы не учитывать. Пока сижу тихо – всё нормально, а вот кричать мне категорически противопоказано, оказывается. И волноваться. Всё дело в звуке. При моей теперешней плотности скорость звука в моём внутреннем пространстве лишь самую малость до скорости света недотягивает. А размеры маленькие совсем. Так крикнешь от души, звуковые волны пойдут отражаться и сталкиваться – и не заметишь, как сфокусируются и местную флуктуацию плотности создадут. А дальше только один путь – коллапс.

Так что вовремя меня спеленали. Вот бы ещё понять, для чего они вокруг меня базальтовую оболочку лепят? Но тут диалог нужен, а я их не понимаю совсем, хотя и стараюсь. Слишком уж разные мы. Они из полевых структур, по-видимому, сложены, а у меня теперь – кварковая. И никакого больше электромагнетизма. Ни одного ведь электрона не осталось. Не могут они существовать при такой плотности. А так с кем-нибудь хочется пообщаться!

Иннокентий

И ничего в этом молоке от альпийских коровок особенного нет. У нас в Карелии и то вкуснее. Не говоря уже об алтайском. Но сытное. Этого у него не отнимешь. Так что червячка слегка заморили, теперь надо помыться, а потом можно будет и делом заняться. Разговор Сергея с Алонзо я слушал впол-уха. То, что он тут ни причём – с первого взгляда было понятно. А то, что нервничает – понимает, что в нехорошей ситуации оказался. И выпутаться из неё без нашей помощи никак не сможет.

Надо бы Сергею намекнуть, что пора уже обмундированием нашего клиента заняться. Время-то идёт. О, сам додумался. Продемонстрировал ему бронежилет и предложил надеть его под рубашку. Показал, как он фиксируется, и помог отрегулировать по фигуре. Удачно получилось. Под верхней одеждой даже незаметно. Округлился наш итальянец, конечно, самую малость, но в меру. Если непосредственно перед этим его не видеть, так и не понятно ничего. Хорошая одёжка. Бронебойную пулю на двадцати метрах держит. Правда, за целость рёбер потом трудно поручиться. Так что лучше не подставлять его под выстрелы. Ну, это уж – как получится. Заранее всё невозможно предусмотреть.

Однако к этому надо стремиться. Вон Сергей ему ещё одну разработку демонстрирует. Идея старая, подобное ещё полтора века назад использовали, только исполнение современное. Снаружи выглядит, как обычный кейс для документов, плоский чемоданчик толщиной буквально в несколько сантиметров. Одна ручка сверху, а вторая встроена в тыльную плоскость. Щит для головы.

Сергей объяснил Алонзо, что по условному сигналу «Оп» его нужно поднять перед лицом и держать так, пока стрельба не прекратится. Крепко держать. Чемоданчик любую пулю остановит, даже крупнокалиберную, но вот если не удержать его в руках, то может очень неслабо по голове приложить. Потренировались немножко. Закрывается быстро, но вот руки у него слабоваты. Боюсь, что при большом калибре не удержит.

Пора уже выдвигаться на исходную. Неужели опять на таком же рыдване поедем?

Обошлось. Тоже электромобиль, но совсем другого класса. Даже смотрится основательно. Слегка приплюснутая каплеобразная форма, хищные обводы, затемнённые стёкла. Да, разрыв между богатыми и бедными тут колоссальный. И внутри полное отсутствие неприятных запахов. Дорогой кожей пахнет с чуть заметными цветочными оттенками, причём не орхидей этих дурацких, а обычных луговых цветов.

Алонзо устроился сзади, а Сергей на переднем сиденье, рядом с водителем. Я примостился у Сергея на коленях. А что, обзор хороший, спать я пока не собираюсь, посмотрю окрестности. Внеземных колоний я уже много видел, а в Европе – первый раз. Понаблюдаю, как тут люди живут.

Сергей

Неплохой лимузин у Алонзо: бронированный, изнутри отделан натуральной кожей, спидометр рассчитан на двести миль, идёт мягко, работы двигателя вообще не слышно. Отъехав от банка, мы обогнули его по риа Силем, свернули направо на Кло, потом налево на набережную Густав Адор. Улочки тут узкие с односторонним движением, застройка в два-три этажа. Много современных зданий, но есть и старые постройки. Людей на улицах не много. В основном европейцы, но встречаются и восточные лица. Причём отличить их можно даже не по смуглым лицам и характерному разрезу глаз, а издалека: прямо по одежде намного беднее одеты, проще, оттенки более тёмные. Некоторые женщины в чадрах.

Вроде никто вслед за нами не едет, но этот факт не говорит абсолютно ни о чём – поток внимания Иннокентий всё равно чувствует. При современном уровне развития техники за нами могут следить даже со спутника, больно уж автомобиль приметный. Только вот никому не придёт в голову, что кот может ощущать внимание со стороны пролетающего за пределами атмосферы разведывательного спутника. Я бы раньше в это точно не поверил. Вот и хорошо, не будем подавать виду.

Проехали через Рону по мосту Монблан и свернули направо на одноимённую набережную. Теперь прямо, вдоль берега Женевского озера. Набережная Монблан плавно переходит в набережную Вильсон, та, в свою очередь, в улицу Лозан. Дальше, уже в департаменте Во, она переходит в улицу Швейцария. Выехав на трассу, машина разогналась до сотни миль в час. Так мы минут через десять на месте будем.

Пока ехали, я решил расспросить Алонзо об островах. Откуда они в Женевском озере взялись? Само озеро, как я помнил, представляло собой достаточно узкую и глубоководную щель на границе Бернских Альп. Нет там внутри и не может быть никаких хребтов. Оказалось, что островов в Женевском озере всего два и оба искусственные. Насыпаны они на мелководье около портов. Вначале эти островки предназначались для их защиты, а потом оставлены как память и для завлечения туристов. Тот остров, на который мы направляемся, считается крупным. Больше двух тысяч квадратных метров.

Как место для тайной встречи, он идеален. Сейчас, разумеется, поздней осенью, а не летом, когда тут на один квадратный метр приходится по нескольку туристов. Весь северный берег Женевского озера, вдоль которого мы сейчас едем, называют Швейцарской Ривьерой. Но это летом. А сейчас тут достаточно безлюдно. Мы переправимся на остров с северного берега, а наши визави, скорее всего, с противоположной стороны озера, из Франции.

Так за разговорами и доехали. Вот и Роль – небольшой патриархальный городок, известный своим знаменитым «Променад дез Амур». Свернули вправо на улицу Пор и припарковались на пустой стоянке. Дальше пешком. Водитель остался в машине ждать нашего возвращения. А мы прогулялись до берега. Сыро, дорожки усеяны опавшей листвой. И ветерок достаточно промозглый. Не удивительно, что народу на улицах не наблюдается.

Вон он, остров Арп – сто метров до него, не больше. Сто метров гладкой, как зеркало, воды. И достаточно прозрачной воды: даже камешки на дне видны. У деревянного причала, более всего напоминающего деревенские мостки, покачивались на привязи две лодки. И колокольчик на столбе.

Я позвонил. Через пару минут от ближайшего строения отделилась неторопливо поспешающая фигура. Плюгавенький мужичонка в куцем пальтишке. Возраст трудно определить. Может быть, сорок ему, а может, и все шестьдесят. Подошёл, назвал цену за аренду лодки. Банкир наш, услышав, сколько именно с него пытаются содрать за два часа аренды, взбеленился и начал азартно торговаться. И минуты не прошло, как сбил цену вдвое. А цена-то – копеечная. Я бы точно не стал торговаться. Но Алонзо ведь не кто попало, а один из крупнейших банкиров Швейцарии. Вот так, копеечка к копеечке у них состояния и складываются. И это неистребимо.

Вот и сейчас он рискует не только своей, но и нашими с Иннокентием жизнями. Рискует ради абсолютно некритичной для него суммы, без которой его банк легко может обойтись. И, что самое пикантное, скорее всего, ни о каких деньгах речь сегодня вообще не зайдет. Остров – это мышеловка. Но мышеловки ведь рассчитаны на мышей. А мы с напарником – далеко не мыши. И если кто-то этого не понимает, то это уже совсем не наши проблемы.

Иннокентий

Я прыгнул в лодку первым и расположился на баке. Следом в неё шагнул Сергей, уселся на банку спиной вперёд и придержал лодку, позволив банкиру спуститься в неё. Когда тот устроился на корме, Сергей оттолкнулся от мостка и разобрал вёсла. Остров был совсем близко от нас, буквально пару десятков гребков сделать – и мы у цели. Но Сергей правил не к ближнему от нас берегу, а к дальнему узкому концу острова, где к выступающему в озеро камню было прикреплено несколько позеленевших колец, по-видимому, предназначенных для привязывания лодок. Когда мы приблизились, я увидел, что прямо над поверхностью воды прикреплены к вбитым в дно столбикам две доски, по которым можно выбраться на берег, не замочив ног. Интересно, знал об этом Сергей заранее или догадался? С берега ведь ни колец этих не видно, ни, тем более, досок.

На берег я тоже спрыгнул первым. Воды я не боюсь и плаваю неплохо, но предпочитаю твёрдую почву под лапами. А островок ничего. Над водой возвышается чуть больше, чем на метр. По периметру весь облицован тесаными камнями. В длину метров сто, не больше, а в ширину в самом широком месте – около тридцати. И весь засажен платанами. Старыми, могучими деревьями с густыми развесистыми кронами. Осень уже была в самом разгаре, но листву они ещё не сбросили. Так и стояли величаво, отливая тяжёлым багрянцем. Нет, это не моё определение. Я цвета не слишком хорошо различаю, вот оттенки серого – это моё. Вы даже не представляете, сколько их на самом деле. Говорят, что ночью все кошки серые. Это люди говорят. Да вы любого кота спросите – кошки, они все разные, а днём или ночью – значения не имеет.

Про багрянец листвы – это Сергей подумал, какая-то у него ассоциация с увяданием природы. А по мне, отличная маскировка. Никто меня в этой листве не увидит. Закогтил на пробу кору передними лапами – самое то. Отличное сцепление получается. И не крошится под когтями. Всё, я со своим местом в нынешнем сценарии определился. Тем более что и Сергей, похоже, склоняется к аналогичному варианту развития событий.

Сергей

Не торопясь, прошёлся по острову. Осмотрел стелу, платаны, уточнил диспозицию. Лучше всего нам с Алонзо вот тут встать. Подобрал с земли небольшой камешек. Размером приблизительно с детский кулачок. Подкинул его несколько раз на ладони, оценивая вес, и зажал в кулаке. Для начала требуется что-нибудь именно такое, нестандартное и не предусматривающее явной угрозы. Абсолютно зря, кстати, не предусматривающее. Забывают люди историю.

Про Давида и Голиафа некоторые ещё могут припомнить, но вот как именно Давид его победил? Встречаются люди, которые с полной уверенностью заявляют, что стрелой в пятку.

Мысленно пообщался с Иннокентием. Выслушал и одобрил его соображения, согласовал три варианта совместных действий: мягкий, жёсткий и предельно жёсткий. Вслух никаких разговоров, имеющих хоть какое-либо отношение к предстоящей встрече, мы, разумеется, не вели. Неизвестно, имеется ли на острове какая-либо закладка, записывающая нашу речь. Я, на месте наших противников, установил бы её однозначно. Они ведь заранее были осведомлены о месте встречи и просто не могли к ней не подготовиться. А осуществлять поиск закладок или их подавление я не стал. Зачем давать людям излишний повод для подозрений. Пускай и дальше считают, что это их партия. Если потребуется, Иннокентий потом эти закладки на счёт раз обнаружит.

Что-то они задерживаются. Оговорённое время уже прошло. Заподозрили что-нибудь или перестраховываются? Нет, вон глиссер появился. Как я и предполагал, из Франции чешут. Всё логично: тут другой кантон, практически не связанный с департаментом безопасности Женевского кантона, а Франция – вообще другая страна. Водная граница имеется только на бумаге. Никто её не охраняет и не контролирует пересекающие её лодки. В результате все концы оказываются оборванными. Мало ли зачем швейцарский банкир решил посетить островок. Зато известно, кто его сопровождал. А для совсем непонятливых – вот она стела в честь Фредерика Лагарпа, наставника русского императора Александра Первого.

Ну что, глиссер приближается, и в нем, как я и предполагал, всего двое.

– Кеша, на исходную, – дал я мысленную команду.

Котяра муркнул и легко взлетел вверх по стволу платана, бесшумно растворившись в кроне, как будто его там и не было.

– Алонзо, – спросил я у итальянца, покосившись на плоский чемоданчик, который он держал в руках, – вы помните, о чём мы с вами договаривались?

– Помню, – подтвердил банкир, перехватывая чемоданчик поудобнее.

Что ж, комитет по встрече подготовлен, ждём гостей. Вон они уже причалили и привязывают лодку к кольцу.

Джон

После моего провала на Техасе-2 прошло больше полугода. Тогда меня отозвали на Землю и назначили служебное расследование. Две кошмарные недели я провёл в мрачном подвале по адресу Vauxhall-kross, 85, не зная, увижу ли ещё хоть раз солнечный свет или моё тело однажды найдут в собственной квартире упакованным в дорожную сумку. Допросы с применением современного варианта полиграфа чередовались с уколами какой-то химией, после которых я становился необычайно болтливым. Неожиданно всё кончилось. Меня выперли в бессрочный отпуск без содержания, во время которого настоятельно рекомендовали подлечиться от энуреза.

Проходя по коридору к выходу из здания мимо курилки, я слышал, как действующие сотрудники встречали меня жизнерадостным хохотом. Благодаря тонкому слуху я уловил, как один из них шептал на ухо приятелю резюме эскулапов: «Предателем не является, просто инициативный дурак».

И вот вчера меня вызвали в главный офис SIS.

– Хотите реабилитироваться и заодно поквитаться с вашим русским контрагентом? – спросил меня заместитель руководителя Службы, являющийся по совместительству шефом русского отдела.

– Хочу ли я?! Да это уже давно стало моей навязчивой идеей, смыслом жизни!

– У нас появилась возможность его серьёзно компрометировать и заставить если и не работать на нас, то по крайней мере выложить известную ему информацию о деятельности русской разведки.

– Он штатный разведчик?

– Отставной. Но вы же знаете, что бывших разведчиков не бывает.

– Вы доверите мне его захватить?

– Ни в коем случае! В операции будет задействовано две группы. Захватом русского займутся два наших спецагента по силовым акциям.

– В СРГ?!

– Нет, это слишком опасно. Оттуда мы просто не сможем его вывезти. Захват будет проведён в Европе. А вот вам для обеспечения силовой операции придётся поработать как раз в СРГ. Задача у вас будет простая – захватить жену русского и в нужный момент дать ей переговорить по телефону с мужем.

– А дальше? Как я буду её вывозить?

– Вывозить не требуется. Там потом и прикопаете. Гарри вам в этом поможет. И запомните: старший группы – Гарри. Он пойдёт с вами. А Вильям останется во флаере. Вы обеспечиваете проникновение в коттедж и связь с основной группой через спутник. И всё. Упаси вас Бог от какой-либо инициативы.

– С этим понятно. А кто именно пойдёт в основной группе?

– Этого вам знать не обязательно. Для вас они Альфа и Омега. А сейчас получайте документы и экипировку. И запомните: других шансов для реабилитации у вас не будет. Это последняя возможность.

Кузнецов. Звонок в СВР по закрытой линии

– Добрый день, Пётр Александрович!

– И вам доброго дня, Николай Степанович, какие-то проблемы?

– Да, проблем особых нет. Серёжу Петрова немножко подстраховать надо. В Швейцарии. Есть у вас кто-нибудь в Лозанне?

– Как не быть? Конечно, имеется. А в чём суть вопроса?

– Пока до конца не ясно, но очень похоже на провокацию. Сергей вчера вышел на связь и сообщил, что предложили ему контракт с душком. Есть там, в Женевском озере, островок такой, Арп называется. Вот туда ему завтра нужно сопроводить Алонзо Сигнорио.

– Знаю такого. Мы с его банком часто работаем. Думаете, что провокация?

– Очень похоже. На островке Серёжа должен сам управиться, он с напарником будет, но потом, скорее всего, надо будет за ним прибраться. А это не его профиль.

– Понимаю. Это уже по нашей части. Сделаем. Надо какой-нибудь сигнал предусмотреть, чтобы мой человек туда раньше времени не сунулся.

– Это уже оговорено. Три зелёных свистка на стандартной частоте.

Сергей

Подходят. Нет, это точно не бизнесмены. Профессиональные убийцы на государственной службе. На лицах ни одной эмоции, и глаза стылые. Судя по фигурам – специалисты по силовому решению вопросов. Мощный каркас мышц заметен даже под верхней одеждой. И правые руки за спиной. У обоих. Ох, как грубо.

– Кеша, – думаю про себя, – твой справа, который на гориллу смахивает.

– Они оба как обезьяны выглядят, – раздаётся в голове бесплотный голос.

– Тот, что пониже, и кончай паясничать.

Подошли, чуть разойдясь в стороны и охватив нас с двух сторон. Не на одной линии, конечно, но всё равно тяжело держать обоих в поле зрения. Остановились метрах в четырёх от нас и, как по команде, вынули из-за спин правые руки с пистолетами. Не простые стволы, со штатными глушителями. Тот, что пониже, в Алонзо целится, а дылда – на меня свою пукалку направляет. Но стрелять, похоже, не собирается.

– Мистер Петрофф? – уточняет дылда.

– Допустим, Петров, – отвечаю, – чем, собственно, обязан?

– Вам придётся проехать с нами, дело в том, что мои люди сейчас находятся в гостях у вашей жены. Хотите с ней поговорить?

– Третий вариант, – бьётся у меня в голове (надо же, одновременно подумали).

– Кстати, – поворачивается дылда к своему гориллообразному напарнику, – итальяшка нам больше не нужен.

– Оп, – выбрасываю я на выдохе.

Дальнейшие события происходят одновременно.

Счёт раз. «Горилла» нажимает на спуск, и его пистолет издаёт два коротких «пс». Алонзо рывком вскидывает вверх чемоданчик, перехватывая его левой рукой за вторую ручку. Из кроны платана срывается вниз серая молния. Я бросаю камешек, который всё это время держал в правой руке, в лицо дылде и начинаю приседать, наклоняясь вперёд.

Счёт два. Две пули с чавканьем врезаются в импровизированный щит. На лице «гориллы» появляется недоумение. Иннокентий группируется в воздухе в непосредственной близости от головы гориллообразного субъекта. Дылда уклоняется от летящего в лицо камня, непроизвольно поднимая руку с пистолетом вверх и уводя ствол в сторону. Я прыгаю на него. Четыре метра с места – это слишком много для обычного человека. Практически безопасная дистанция. Но я-то тренировался при двойной тяжести!

Счёт три. Алонзо удержал чемоданчик. Только вот сам на ногах не устоял и сейчас падает назад. «Горилла», криво ухмыльнувшись, перевела ствол пистолета ниже, но нажать на курок уже не успела, так как в этот момент ей прямо на голову с десятиметровой высоты обрушилось более пуда мускулистой кошатины. И не просто обрушилось. Пружинистый удар был нанесён всеми четырьмя лапами одновременно и практически в одну точку, находящуюся на самом краю коротко стриженой черепушки. Шейные позвонки сухо щелкнули, и тело начало заваливаться навзничь. Я врезаюсь в дылду, сбивая его с ног, перехватывая его руку с пистолетом и упирая ствол ему в шею между кадыком и подбородком.

Всё закончилось. Алонзо ударился затылком о землю и на время отключился. Гориллоподобный субъект грохнулся наземь, и его голова вывернулась под неестественным углом. Я закрепился на груди у лежащего на спине дылды, подмяв под себя его левую руку и удерживая двумя руками правую с зажатым в ней пистолетом.

– Идиот, – прохрипел он, силясь отодвинуть дуло пистолета от своего горла, – если через две минуты я не перезвоню, её там на мелкие кусочки порежут!

– Ты больше никому не перезвонишь, – сказал я, отпуская его руку и щёлкая сжатыми в клюв пальцами по нервному узлу на локте. Последнее, что чувствует дылда в этой жизни, это обжигающее тепло, внезапно распространившееся от локтя к кисти, и движение курка под одним из непроизвольно разогнувшихся и вновь сжавшихся пальцев. Лёгкого «пс», выплюнутого глушителем вместе с пулей, он уже не слышит. Пуля обгоняет звук, и к тому моменту, когда он достигает ушей, между ними уже становится пусто.

– Пораскинул мозгами? – уточняет Иннокентий.

– Надо было раньше их по назначению использовать. Как там Алонзо?

– Небольшая шишка на затылке будет. Уже приходит в себя.

– Это хорошо. Ну что, прощаться нет времени, надо Олю выручать. Ты готов?

– Всегда готов, – отвечает Иннокентий, запрыгивая мне на плечи и вцепляясь когтями в одежду. – Как обычно, в спальню?

– Да, как обычно. Полтора метра от кровати. Подожди секунду, я только сигнал отправлю.

Надавливаю на пуговицу, которую Оля вчера пришила к воротнику моей рубашки. Мы с Иннокентием слышим только лёгкий щелчок, но в километре от нас на полицейском катере, пришвартованном у мостков на Променад дез Амур, из приёмника раздаётся: «green», «green», «green».

Всё, больше нас тут ничего не держит.

Я отчётливо представляю себе обстановку спальни в моём карельском доме, совмещаю её с картинкой, транслируемой в мой мозг Иннокентием, окружающее пространство бледнеет, и я делаю шаг вперёд.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.