# Сирийские спартанцы

Александр Александрович Тамоников

Группе спецназа майора Павла Новикова приказано скрытно выдвинуться в район сирийско-турецкой границы и уничтожить колонну бензовозов с нефтью, тем самым заблокировав контрабандный трафик «Исламского государства». Во время выполнения боевой задачи бойцы были окружены многочисленной и хорошо вооруженной бандой исламистов. Группе Новикова ничего не оставалось, как вступить с врагами в неравный бой…

© Тамоников А. А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *

> Все изложенное в книге является плодом авторского воображения. Всякие совпадения случайны и непреднамеренны.

> От автора

«Эксперты в военной сфере полагают, что необходимо восстановить войска сирийского правительства, а также поработать над их боеспособностью. Только в этом случае можно добиться результата и должного сопротивления в ходе нападений ИГИЛ. Россия будет помогать Сирии только разведкой и ударами с воздуха – исходя из просьбы господина Асада, президента Сирии…» (RRNEWS.RU)

## Глава первая

Российская Федерация; Сочи – Москва

Кипр; Ларнака – Сирия; Латакия


Некоторое время назад

Прилетев на побережье Черного моря, Павел Новиков надеялся, что его оставят в покое и дадут спокойно отдохнуть. Законные две недельки. Или хотя бы одну. И все же глубоко в подсознании пульсировала беспокойная мыслишка: в Сирии назревает большая драка; как бы не выдернули для очередного рейда.

В первые три дня он вдоволь наплавался в море, належался на горячем песочке, выспался и отъелся харчами, предлагаемыми в специальном санатории для сотрудников ФСБ. Он был свеж, бодр и готов к половым приключениям, но при этом подспудно ожидал звонка от шефа.

Соседи по этажу корпуса подобрались сплошь болезные, возрастные, хронические. Загнанные проблемами, понурые и с перхотью на воротнике. К тому же сильно употребляющие. Если кто-то считает, что в летний зной наши бухмейстеры переходят на воду и квас, то его ждет горькое разочарование. Вода – чтоб помыться, квас – для окрошки. А капризы погоды поводом к завязке служить не должны. Сам Павел от крепких напитков решил воздержаться и в основном баловался холодным пивом и натуральными соками.

Есть такое неписаное правило: чем меньше больница – тем лучше больному. Данная формула годилась и для санаториев. Закрытый санаторий для сотрудников ФСБ был небольшим, и лечили здесь действительно хорошо. Только с развлечениями было туго. Помимо шикарных посиделок на разбросанных по аллеям деревянных лавочках, имелись бильярд, настольный теннис, домино и телевизор, по которому день и ночь транслировали радость электората: криминал, политику и светскую блевотину.

Дабы не повеситься от такого разнообразия, следующие два дня Новиков решил посвятить поиску симпатичной подружки, способной скрасить отпуск. Он слишком долго жил, не имея жены, поэтому привык к молодым и красивым женщинам.

Сначала не везло. Молоденькая девочка-консьержка, к которой он подвалил после обеда, его не замечала.

– Представляешь, в семнадцатом веке термометры наполняли коньяком, а не ртутью, – оживленно рассказывал приятелю какой-то важный пожилой дядька.

Приятель качал седой головой:

– Сволочи…

Дождавшись, когда старшее поколение скроется из виду, Павел подошел ближе и, улыбнувшись, сказал:

– Меня зовут Павел. Позвольте узнать ваше имя?

Девочка внимательно посмотрела на него, изящно поправила короткую юбчонку и абсолютно серьезно выдала:

– Скажите, а вы Сталина помните?

Новиков наклонился, ласково поглядел в незамутненные, почти детские глаза знатока истории из «поколения пепси». Потом сделал хищное лицо, демонстративно оценил стройную фигурку, нагло нырнул взглядом в глубокий вырез блузки и ласково шепнул юному созданию на ушко:

– Ты, золотко, не поленись – найди меня вечерком в местном ресторане. Я урок истории тебе преподам. За Сталина не обещаю, а вот Лаврентия Палыча Берия пару раз изображу во всей красе.

Поднявшись в свой номер, Павел подошел к зеркалу.

«Ну что за хрень?! Откуда такая напасть?.. – Разглядывал он свое отражение. – Да, фейс не первой свежести и чуток «побитый молью». Да, подрастерял немного волос по чужим подушкам. Да, разменял тридцатник. Но вроде пока не сыплюсь; вполне себе крепкий мужик, который ест все, что вкусно, а не то, что полезно и посоветовали врачи. В постели дам фору любому юнцу и денег теткам за любовь пока не плачу. Так в чем же дело?..»

Однако расстраивался он недолго и в тот же вечер все же подцепил на крючок довольно хорошенькую особу. Даже более привлекательную и стройную, чем глупенькая консьержка.

* * *

Свой характер он оценивал критически. «Справедлив, но с подчиненными бывает излишне строг», – значилось в его характеристике. И с этим трудно было поспорить. Спасало то, что в наше время дисциплина в спецподразделениях поддерживалась исключительно строгостью. Времена замполитов и «линии Коммунистической партии» канули в Лету. На смену вначале подсунули воспитателей, да толку от них было не больше абсолютного нуля. Все воспитатели сидели по штабам и по казармам, а на опасные операции по-прежнему отправляли простых смертных. Вот и приходилось иногда напирать на голосовые связки и авторитет. Для пользы дела и сохранения жизни тех же подчиненных.

Имелись и другие недостатки в характере. Временами он был излишне дотошен в тех делах, которые касались службы. В перерывах между операциями часто уходил в себя и замыкался.

В противовес отрицательным чертам были и положительные. Их Новиков, пребывая в философском настроении, насчитал ровно восемь. Под первым номером значились ненависть и беспощадность к врагам Отчизны. И вот тому подтверждение.

Пару лет назад группу забросили в Центральную Африку для освобождения заложников – российских врачей из миссии Красного Креста.

Днем жара, как в машинном отделении «Титаника». Ночью прохладно и шляются дикие звери. Все бы ничего, да несколько бойцов, проводя разведку, напоролись на приличный отряд местных упырей-бандитов. Примерно треть упырей положили, но самих пленили, так как двоих ребят серьезно подранило – отойти к своим не представлялось возможным.

Новикова и Кудина связали, раненых Лапина и Бобровского закинули в кузов дряхлого пикапа, который, гудя и чихая, поехал куда-то на север…

Настроение было отвратным. Как можно так глупо провалить операцию?! О наличии в этой африканской дыре разрозненных бандформирований Шестопалов известил заранее – еще до вылета из Москвы. Перед выходом в разведывательный рейд снайпер Устинов и пулеметчик Горбенко прошвырнулись вокруг лесистого пригорка, на котором обосновалась группа. В радиусе двух километров было тихо и безлюдно. И вот на тебе – напоролись.

Через полчаса поездки по тряской дороге разведчиков привезли в небольшой городишко и затолкали в деревянный дом.

Откуда-то появляется чернокожий доктор. Он был в коротких штанах канареечной расцветки и белой футболке; на шее фонендоскоп, в зубах сигарета. Осмотрев раненых, он приступил к врачеванию. «Ну, слава богу, – подумал Павел. – Если сразу не пустили в расход, значит, мы им зачем-то нужны. А это уже шанс!»

Новикова и Кудина препроводили в соседнее большое помещение, похожее на душевую. Видимо, для допроса. Помещение оказалось пустым. Из обстановки – несколько крючков для одежды на стенах, три трубы под потолком с лейками на концах и странной формы лавка, собранная из больших кусков пальмового дерева. Окон в душевой не было вообще.

После того как связанных спецназовцев усадили на лавку, трое африканцев с автоматами и зверскими рожами нависли над их головами. А трое других чернокожих бандитов принялись поочередно избивать пленников.

Ей-богу, если бы Новикова в тот момент не били, он рассмеялся бы во весь голос. Руки и ноги у местных аборигенов походили на оглобли или черенки от совковых лопат. Но тем было наплевать на свою убогую внешность. Главное – оскалить зубы, страшно выпучить глаза и приставить к затылку безоружного человека ствол автомата.

Славка Кудин молчал и сочувственно созерцал, как другая тройка губастых бандитов висела на связанных конечностях командира, удерживая его в позе дискобола. Единственный бандит с накаченными мышцами лупил майора со всей африканской дури по болевым точкам. Лупил старательно, самозабвенно, профессионально.

Внезапно экзекуция прервалась.

В душевую стремительно ворвался пожилой мужик в приличной одежде. Приличным прикидом для жаркого нищего континента считались светлые льняные брюки, легкие парусиновые туфли, рубашка из чистого хлопка. И конечно же, верх местных понтов – торчащий из кармана спутниковый телефон со складной антенной.

Некоторое время худощавый мужик рассматривал Новикова как редкостное насекомое. Потом, выбрасывая вперед коленки, подошел и направил на его голову кривой коричневый палец:

– Do you speak English?

– Только со словарем.

Он переместился к Славику, чтоб заполучить короткий посыл:

– Иди ты в жопу!

Мужик энергично объяснялся со свитой, состоящей из парочки столь же неплохо одетых соплеменников. Вооруженная охрана приехавшего начальства толкалась в коридоре; внутрь душевой босса сопроводил только один телохранитель – здоровенный лысый негр в майке камуфляжной расцветки и с «береттой» в легкой кобуре на поясе.

Очень колоритный мужчина! Его бы в кипятке сварить под барабаны. Эх, все же в Средневековье были настоящие эстеты этого дела. А сейчас одни разговоры о толерантности. А чтобы от души, от сердца – хренушки!..

И опять внутри деревянного домишки раздавались громкие фразы на английском – на сей раз, смешно открывая огромный рот, местный босс говорил с кем-то по телефону. За переговорами через спутник компания удалилась из душевой. А спецназовцы остались со связанными руками под направленными в их головы автоматными стволами…

– Надо что-то изобрести, Паша, – шепчет Славка. – Сейчас папуасы посовещаются на свежем воздухе под луной и единогласно проголосуют зажарить нас на вертеле!

– Изобрети, если такой умный! – облизал разбитые губы тот. И добавил: – Не забывай, что за стенкой еще Семен с Серегой. Их тоже надо как-то вытаскивать.

– Помню… Как думаешь, наши слышали перестрелку?

– Вряд ли – далековато было.

– Да, согласен. Иначе уже были бы здесь…

Безысходность. Или, выражаясь по-русски – полная задница. И как ни крути, а Славка прав: хорошо бы что-нибудь придумать, иначе гнить им в здешних песках.

Вскоре местный босс снова стремительно вошел в душевую. Следом за ним черной тенью следовал щуплый мужичок. Как оказалось – переводчик.

– Зачем русские спецслужбы послали вас сюда и каким образом вы поддерживаете с ними связь? – озвучил толмач первый вопрос босса.

Спецназовцы прикинулись, будто не понимают.

Последовал второй вопрос:

– С какой целью вас сюда послали?

Затем третий, четвертый, пятый…

Вообще-то, хамить молча – целое искусство. Это Новиков уяснил давно. Применимо оно к людям, уверенным в своем праве хамить тебе. Таким правом часто пользуются школьные учителя, начальники, полицейские, чиновники, гаишники… Нужное подчеркнуть.

Данное искусство требует внутреннего чувства собственного достоинства, глубокого спокойствия и развитых мимических мышц. Главное – психологический настрой. Нужно свято верить в то, что твой оппонент – полный идиот и ничтожество, пусть и имеющее над тобой в данный момент некую власть. Когда этакий придурок начинает на тебя наезжать, а ты волею обстоятельств не имеешь возможности дать ему в торец, то ни в коем случае нельзя злиться. Надо четко выражать своим лицом определенную последовательность эмоций. К примеру, эмоция первая, с удивлением: «Ой, блин, ОНО говорящее!» Или вторая эмоция – снисходительно-терпеливая: «Раз оно уже прилипло к ботинку, то давайте послушаем, чего оно там несет…» Была в его арсенале и третья – скучающая: «Да-да, спасибо, я уже изучил удивительный феномен, позволяющий вам производить подобие осмысленной речи. Мне стало скучно, и нам пора прощаться…»

Увидев на вашем лице одну из вышеописанных эмоций, оппонент моментально поймет: все им только что сказанное не имеет для вас никакого значения. Он может угрожать походом к директору, увольнением, административным арестом, пытками и даже расстрелом, но внутри будет чувствовать себя говорящим дерьмом. И все его претензии будут смешны и неубедительны даже для него самого. Нет способа сильнее оскорбить человека, чем молчаливое хамство.

Наконец Новикову надоело внимать исковерканным фразам, и он отправил переводчика на чистом русском – матерно и очень далеко.

Тот перевел ответ, и застоявшийся без дела лысый амбал снова взялся за дело. На этот раз досталось и Славке…

Большеротый выкрикнул команду. Задыхающийся лысый прекратил экзекуцию и послушно отступил на шаг. Камуфлированная майка была мокрая – хоть выжимай. Он тяжело дышал, однако, достав из кармана бинт, разорвал его на две части: одной вытер бычью шею, вторую протянул Новикову.

– Какой у вас дебил воспитанный, – сплюнул тот на пол кровь. – Пусть развяжет мне руки. Или боитесь?

Переводчик снова балакал на басурманском, и босс соглашался. Запястья Павла наконец освободили от надоевших веревок. Тяжело поднявшись, он под пристальными взглядами охраны подошел к стене, покрутил допотопный кран и смочил холодной водой смятый бинт. Отжав его, приложил к разбитым губам. И медленно вернулся к лавке.

Пора было приступать к рукопашному бою.

Чтобы в условиях обычной войны дело дошло до рукопашной, бойцу нужно умудриться растерять все: автомат, гранаты, нож, саперную лопатку, поясной ремень, бронежилет, каску. Потом необходимо найти место без камней и без единой палки. Ну и, конечно же, повстречать такого же разгильдяя и придурка. В душевой условия были очень схожи с описанными выше. С той лишь разницей, что разгильдяи неплохо вооружены, а у спецназовцев не осталось ничего, кроме привинченных к стенам крючков для одежды и свисающих из потолка труб с насквозь проржавевшими лейками. Однако приходится довольствоваться тем, что есть.

Переводчик опять задавал вопросы. Новиков перебил его монолог:

– Не мог бы ты перевести своему корешу одно-единственное слово?

– Нет проблем, – обескураженно ответил тот. – Говори – переведу.

– Простое короткое слово, – сделал Павел шаг к лысому. И тем же спокойным тоном произнес: – Слава, начали.

Их действия стали для вооруженной охраны полной неожиданностью. Как детский понос.

Лысый был излишне уверен в своих габаритах, мускулатуре и силе. И конечно же, излучал довольство побитым видом пленников. Оттого и не ждал подвоха. А зря.

Новиков въехал ногой ему в пах несильно и даже ласково – нельзя было, чтобы тот отлетел слишком далеко. Сразу же, пока он не согнулся, выхватил из его легкой кобуры «беретту» и висящий на другом боку армейский десантный нож.

Справа прогремела короткая очередь, сверху посыпались крошка с опилками. Послышались возня, топот, а майор запоздал с первым выстрелом – прыгая в сторону, он вынужден был передергивать затвор.

Три выстрела подряд и свист ножа. Бросил его, почти не глядя, в лавку. Лезвие глухо вонзилось в дерево. Порядок. Сейчас Славка освободит руки.

К стене отлетели два заваленных Новиковым охранника; три фигуры метнулись к двери. Он узнал последнего – босс. Выстрел, другой, третий, четвертый – пули выкрошили стену прямо перед его рожей. Наконец он остановился, присел и в отчаянии обхватил руками голову.

Послышался окрик:

– Паша!

Новиков резко обернулся. У лавки корчатся на полу два охранника, а Славка изо всех сил старается разрезать веревки на запястьях. Рядом, покачиваясь, стоит на одном колене окровавленный африканец с автоматом в руке. Ствол неуклюже рыскает, но направлен прямо в грудь Кудину.

Майор успевает выстрелить первым. Голова бандита резко дергается, окропляя стену кровью и мозгами.

Готово.

Слева доносится протяжный стон. И мстительный голос наконец освободившего руки Славика:

– Это вам за наших раненых! А это за всех обиженных негритят!..

Босс со сморщенной физиономией согнулся пополам; лысый ползает на четвереньках и размазывает по роже и лысине кровь.

Павел быстро оценил ситуацию. Трое охранников убиты, трое – ранены; освободившийся от веревок Славка держит их под прицелом и лупит ногами босса.

Хлопнув по спине озверевшего старлея, майор скомандовал:

– Хватит! Берем наших и валим отсюда!

Торопливо собрав оружие и боеприпасы, они все-таки задержались в душевой. Здравая мысль пришла в их головы одновременно. Добив двоих раненых бандитов, спецназовцы выволокли за шкирку в коридор босса. Для успешного бегства из небольшого городка он мог пригодиться. Более того – отныне их жизнь всецело зависела от него.

И все же побег в тот раз удался. Забрав своих товарищей, спецназовцы выбежали из деревянного домишки, поливая автоматным огнем тех, кто вздумал преградить им путь. Затем Новиков, присев у пальмы на колено, прикрывал Славку, пока тот грузил в пикап Лапина и Бобровского.

– Уходим! – крикнул старлей.

Майор запрыгнул в кузов и продолжал отстреливаться до тех пор, пока машина не выскочила из городка. Через полчаса они были в расположении группы, а через несколько дней выполнили поставленную задачу по освобождению заложников.

Всего за время той непростой командировки группа уничтожила около четырех десятков бандитов.

* * *

– Я ничего не поняла из того, что вы сказали, но вы достучались до моего сердца.

– Детка, мы знаем друг друга уже полчаса – давай перейдем на «ты».

– Давай.

– Ты не хочешь лишить меня невинности?

– Павел, откуда у тебя невинность?! Ты родился уже без нее!..

Подлый мобильник запиликал в самый неподходящий момент, когда на его коленях сидела симпатичная молоденькая горничная. Павел справился с последней пуговицей легкого платьица и переключился на застежку лифчика. До этой знаменательной минуты он потратил целый день на обольщение девчонки. И вот она у него в номере; на столе пустая бутылка шампанского и ваза с фруктами. Бесподобная грудь четвертого размера наконец вырвалась на свободу и вздымается от частого дыхания.

Он целует набухший сосок. У девочки адекватная реакция в виде густого покраснения лица.

Горничная сменилась с дневной смены и не прочь остаться до утра в его номере. Она успела прилично захмелеть от шампанского, в блестящих глазах кокетство и похоть. История движется к закономерному финалу, широкая двуспальная кровать призывно белеет свежими простынями.

Но этот чертов звонок заставляет вернуться в реальность.

Подхватив аппарат, Павел узнал высветившийся номер, приостановил приятное занятие и нажал на зеленую кнопку. Девчонка завелась и не помышляет о тормозах: целует мужчину в шею, шепчет комплименты и просит не отвлекаться…

– Подожди, моя радость, – прижал тот мобилу к другому уху.

– Приветствую, Павел Александрович, – проскрипел знакомый московский голос. – Мне льстит твое обращение, но хотелось бы услышать что-нибудь более традиционное.

– Извините, Юрий Леонидович, это я не вам. Здравия желаю.

– Рад, что не теряешь времени даром. Опять бездельничаешь?

– Лень в молодости, товарищ генерал, – залог здоровья в старости.

– Жаль, не знал этого принципа раньше. Как отдохнул?

– Некоторые плюсы у кризиса имеются: похудел, поумнел, выспался. Нормально, в общем, отдыхаю. А сейчас, как вы успели заметить, вкалываю.

– Всем бы так вкалывать, – проворчал шеф. И перешел к делу: – Вот что, дружище: я выслал за тобой самолет.

– Какой самолет?! – опешил Новиков. – У меня еще первая половина отпуска!..

– Отставить отпуск, майор. Через полтора часа самолет сядет в Адлере. Так что прощайся со своей радостью и пакуй вещички…

Слова генерала прозвучали грустной эпитафией беззаботному отдыху. Через полтора часа борт приземлится в аэропорту Анапы, еще час экипажу понадобится на заправку и подготовку к вылету. Не так уж много у Павла остается времени. Как говорится, бог дал, бог и взял.

Застегнув лифчик горничной, он звонко шлепнул ее по заднице.

Та проворно вскочила, а он вздохнул в трубку:

– Понял, Юрий Леонидович. И в какую сторону меня пнет Отечество на этот раз?

– Для начала в Москву – в мой кабинет. Остальное узнаешь при встрече. До встречи, диверсант-развратник…

Вот такие дела. Новиков стоял посреди номера, слушал короткие гудки.

– Ну что такое, Паша? – капризничала рядом девица.

М-да. «Жабу» легко выпустить из бутылки, но загнать зубную пасту обратно в тюбик – уже сложнее.

Он поднял упавшее на пол платье.

– Мне очень жаль с тобой расставаться – ты была ключевым звеном в программе моих развлечений. Но один строгий человек только что приказал вылетать в Москву.

– Кто приказал?

– Папа, – съязвил Новиков.

* * *

Сегодня в России спецназом называют все, что хоть немного отличается от регулярных войск или обычной полиции. Группа майора Новикова принадлежала к самому настоящему спецназу. Он с коллегами многократно хаживал в разведывательные рейды, устраивал диверсии, помогал разворачивать партизанское движение на враждебных территориях и боролся с таковым на дружественных. И конечно же, противостоял терроризму и организованной преступности – куда же в наше время без этого.

В столице Павел пробыл всего шесть часов. Сначала он заскочил с аэродрома «Чкаловское» домой. Там ничего не могло измениться, только слой пыли стал толще, а посреди кухни валялся умерший от голода таракан. Он сбросил отпускной наряд, надел приличный костюм и поехал в «контору» – Антитеррористическое управление.

В мрачном сером здании на Лубянке он встретился с шефом, наскоро пообедал с ним в кафе на первом этаже и снова умчался в аэропорт, где у трапа того же небольшого «конторского» самолета уже дожидалась его группа. Группа спецназа «Овод».

Первыми навстречу командиру выдвинулись заместитель капитан Владимир Лихачев и снайпер Борис Устинов. За ними подоспели Слава Кудин, Гена Силанов и Толя Горбенко. Остальные занимались погрузкой снаряжения.

Последовали объятия, крепкие рукопожатия, вопросы…

– Как отдохнул?

– Море теплое?

– Бабы на побережье красивые?..

Короче, пять минут бардака и всеобщей радости.

Лихачев и Устинов были старыми друзьями Новикова. Первому тоже исполнилось тридцать; он капитан и его заместитель на протяжении последних пяти лет. Силен, вынослив, вдумчив, неоднократно был женат. Пашу всегда уважал, восхищался его способностью доводить любую операцию до победного финала и глядел снизу вверх. Второй на три года старше командира, прапорщик. В глубине души он верен своей супруге, но душа глубоко, а член снаружи. Оба – опытные спецназовцы и надежные товарищи.

– Бабы на побережье симпатичные. Особенно те, что работают в нашем санатории, – вздохнул Павел, припомнив милую горничную. И вдруг спохватился: – Кстати, вы мои шмотки взяли?

– Обижаешь, командир. Вон твои сумки красуются рядом с нашими…

– Тогда по коням. Вылет через двадцать минут…

* * *

После взлета парни достают из закромов хороший коньяк и сытную закуску. Это во Франции испокон веку существует традиция сочетать коньяк с тремя «С»: кубик шоколада (chocolat), глоток кофе (cafe) и затяжка сигарой (cigare). В России своя культура употребления этого напитка: долька лимона, кусочек сыра или еще более обильная закусь.

В качестве тамады, как всегда, рулит старший лейтенант Вячеслав Кудин. Он холост, живет в общаге. Имеет общительный, легкий и веселый характер. Балагур, юморист и невыносимый бабник.

Заместитель командира группы капитан Владимир Лихачев помогает ему с «сервировкой стола» – раскладывает на целлофановом пакете бутерброды, вскрывает пакет сока… Володя – однокашник Новикова и слегка засиделся в капитанах, однако генерал Шестопалов обещал в скором времени исправить данный недочет. Лихачев крепкий и надежный мужик, все делает вдумчиво и обстоятельно.

Один из двух женатиков – старший лейтенант Геннадий Силанов. К своим двадцати шести годам он успел обзавестись не только супругой, но и дочерью. Нормальный парень со спокойным и даже мягким характером.

Из объемного пакета достает ароматные домашние пирожки снайпер – прапорщик Борис Устинов. Он самый «древний» в группе – ему тридцать четыре, женат, имеет троих сыновей. В силу своей специальности Борис до предельной степени внимателен и глазаст. Порой даже в мирной жизни он замечает такие вещи, мимо которых любой другой просто прошел бы мимо.

Коньяк по походным кружкам разливает прапорщик Анатолий Горбенко. Родом он из глухой сибирской деревни; отслужив в десантных войсках срочную службу, решил остаться в армии. Получил специальность пулеметчика, в группу Новикова попал четыре года назад. Ему двадцать семь, живет в общаге. Пару лет назад познакомился с хорошей девушкой и намерен на ней жениться. Как-то в разговоре с генералом Новиков заикнулся об улучшении его жилищных условий.

– А если у них не сложится? – возразил Шестопалов.

– У таких, как Анатолий, холостых выстрелов не бывает, – парировал майор.

– Он настоящий русский мужик и слов на ветер не бросает.

– Хорошо. Напомни мне об этой проблеме, как только они подадут заявление в ЗАГС. Сделаем…

Прапорщик Семен Лапин гранатометчик по специальности и жуткий бабник по призванию. В свои двадцать семь он знает всех девок из гарнизона и населенных пунктов в радиусе пятнадцати километров. Естественно, не женат. Балагур, весельчак, выпивоха. Но к началу любой командировки умеет привести мысли, внешность и физическое состояние в полную норму.

Ликвидатор – сержант-контрактник Сергей Бобровский, как всегда, сидит с краю и, робко улыбаясь, помалкивает. Ему всего двадцать два, пока холост. В обычной жизни скромен, обаятелен, застенчив. В бою храбр, решителен и отважен.

Связист – прапорщик Михаил Бубнов. Невероятно талантливый двадцативосьмилетний парень. Семьей обзавестись не успел. Все свободное время торчит в своей комнате на втором этаже общежития и собирает какие-то хитрые штучки из радиодеталей.

И наконец, санинструктор группы – прапорщик Константин Дубов. Тридцать два года, из которых, по его рассказам, он двадцать пять употребляет чистый спирт. Когда-то он окончил медицинское училище, поступил в мединститут, но вскоре был отчислен за прогулы. Загремев в армию, решил остаться в ее рядах. По его словам, только армейская дисциплина может продлить ему жизнь. Холост, живет и пьянствует в общежитии.

Дабы не отрываться от коллектива, майор принял сто пятьдесят миллилитров хорошего алкоголя и, устроившись в широком кресле у окна, закрыл глаза. Нет, спать не хотелось, ведь на берегу Черного моря он отоспался на месяц вперед. Просто по давней традиции дословно вспоминал разговор с шефом и тщательно обдумывал предстоящую работу. Парни знали о его привычке и не беспокоили.

– Наши аналитики считают, что боевые действия в Дамаске ушли на второй план из-за политических договоренностей – там все более или менее ясно. В данный момент центр военных действий перемещается в сторону Идлиба и Алеппо, – сказал при встрече в кабинете генерал-майор Шестопалов – начальник Антитеррористического управления ФСБ. – По оценкам экспертов, там намечается «Идлибский котел». Но не все так просто и быстро, как нам хотелось бы. С потерей Морека об окружении Эль-Латаминской группировки боевиков говорить, к сожалению, не приходится, и ситуация в лучшем случае сведется к оттеснению боевиков и возвращению прежних позиций. Войска Асада выдохлись, и им требуется перегруппировка с пополнением для продолжения интенсивных наступательных действий в условиях сильного сопротивления и подпитки боевиков поставками оружия и наемников через турецкую границу. Так что задача выйти к границе с Турцией путем прорыва фронта в Латакии или Хаме пока что представляется малорешаемой…

Офицеры стояли у висевшей на стене большой карты Ближнего Востока. На рабочем столе генерала стояли два стакана крепкого чая, принесенного адъютантом по его просьбе. Речь генерала напоминала монолог одного из дикторов центрального телевизионного канала. Монотонно, заученно, штампованно… Впрочем, о новостях с чужого фронта по-другому вещать было нельзя.

– …Постоянные контратаки прозападных мятежников сковывают активность сирийской армии, которая на значительном протяжении фронта вынуждена переходить к обороне, – продолжал начальник Управления. – При должном развитии событий боевики ИГИЛ могут оказаться в ловушке. Тогда им придется отступать в сторону Турции, к Ираку или бежать через сирийскую пустыню на юг. Как думаешь, какой путь они выберут?

– С линии Идлиб – Алеппо проще и быстрее добраться до Турции.

– Вот и я того же мнения.

– Значит, нам туда дорога? – вздохнул майор.

– Туда, Павел, туда… Только не обычным воздушным путем, а несколько другим.

– Это каким же?

– Самолетом вас добросят только до Новороссийска. В тамошнем морском порту уже стоит под парами грузовое судно. Танкер или сухогруз – я не силен в этих терминах. На нем – под видом членов команды – вы дойдете до Кипра. Точнее, до порта Ларнаки. Оттуда первой же ночью переберетесь на моторной шлюпке до сирийского берега. Высадку мы запланировали вот здесь. – Генерал ткнул кончиком авторучки в пограничный район севернее города Латакия. И задумчиво произнес: – Латакия… Столица алавитов, сирийского религиозного меньшинства, на которое опирается Башар Асад и которое больше всего опасается суннитских боевиков-исламистов.

– Если не ошибаюсь, данная территория находится под контролем правительственных сил?

– Совершенно верно. Рядом с городком Джебла размещена авиабаза «Хмеймим», откуда наша авиация совершает боевые рейды. Но с российскими военнослужащими, Павел, в контакт вступишь только в крайнем случае.

– Миссия абсолютно секретна?

– Да. Наши аналитики опасаются того, что некоторые военнослужащие сирийской армии могут быть связаны с ИГИЛ или радикальной оппозицией. Чтобы полностью обезопасить группу, лучше не вступать в контакт ни с одной из трех сторон.

– Ясно. Какова цель нашей заброски?

– Нас интересует информация о перемещениях через сирийско-турецкую границу.

Новиков удивленно вскинул брови:

– Через всю?!

– Нет, конечно, для исследования всей границы туда пришлось бы отправить не менее пяти-шести групп. Прежде всего интересует граница на линии Латакия – Идлиб – Алеппо. Это тоже приличная дистанция – что-то около ста пятидесяти километров горной, лесистой и местами населенной местности.

– Какая конкретно информация вам нужна?

– Координаты перевалочных троп. Направление и интенсивность движения. Кто и с каким грузом пересекает эту границу. Ну и было бы неплохо собрать координаты баз ИГИЛ для нанесения воздушных ударов.

– И при этом, как я понимаю, группе нельзя светиться?

– Совершенно верно. Ибо, по официальной версии СМИ, наших сухопутных войск в Сирии нет.

– С определением перевалочных троп проблем не вижу. А как быть с принадлежностью караванов и их содержимым?

– Ничего, тебе и твоим парням не впервой выполнять такие задания.

Усмехнувшись, майор с пониманием кивнул:

– Молчаливые люди в масках с оружием неизвестного происхождения.

– Вот именно. Твои ребята уже получили обмундирование, снаряжение, оружие, медикаменты, провиант и через час будут в Чкаловском. Так что собирайся и ты.

Пару раз группе майора Новикова доводилось добираться до места назначения на различных судах. Оба раза «круиз» восторга не вызвал.

– Опять хорониться в трюме… – вздохнул он.

– Не обязательно. На этот раз для вас приготовлены нормальные каюты.

– Значит, команда в курсе?

– Да. Это проверенные ребята, и никто, кроме них, о вашем путешествии не узнает. На Кипре они спустят специальную шлюпку и доставят вас к месту. На первом этапе наибольшую опасность для твоей группы будет представлять бригада турецких патрульных кораблей, осуществляющих выходы с военно-морской базы Искендеруна. В состав бригады входят четыре сторожевых катера проекта 205Б и восемь американских патрульных катеров двух типов – «Поинт» и «Сильвер Шип». А также не следует забывать о секретной войсковой части № 112.

– Что за часть? – воспользовался паузой Новиков.

– Аналог наших диверсионно-разведывательных центров по подготовке боевых пловцов. Этих ребят могут сравнительно быстро перебросить в любую точку побережья. К тому же, несмотря на ряд разногласий, военное и политическое руководство Стамбула уверенно следует в фарватере США и НАТО – в стране действует не менее десятка учебных центров, где заправляют натовские инструкторы. А не так давно у побережья Турции под предлогом противостояния «международному терроризму» проводились совместные учения турецких ВМС с SEAL – подразделением американских «морских котиков».

Поглядев на мрачного спецназовца, видимо, и без того обескураженного необходимостью начинать операцию с неприятного и малознакомого дела, генерал решил не сгущать красок:

– И все же уверен, проблем с ночной переброской и высадкой на сирийском берегу у вас не будет. Морская авиация в Турции есть, но по количеству и качеству она здорово уступает нашей.

– Ясно. На сколько дней рассчитана командировка?

– Хотелось бы, чтобы вы управились дней за десять.

– Порядок связи?

– Связь кроме экстренных случаев – ежедневно в двадцать два ноль-ноль.

– Понял.

– Ну и хорошо. У нас осталось полчаса. Ты голоден?

– Есть немного.

– Тогда посмотри и внимательно послушай сводку закрытых новостей по Сирии, – покинул кресло генерал. – А я пока распоряжусь по поводу обеда.

Шестопалов включил телевизионную панель, запустил запись сводки и вышел из кабинета. Павел остался внимать тому, о чем говорил с экрана диктор…

Спустя двадцать минут он уплетал второе блюдо и задавал шефу вопросы, уточняя только что услышанную информацию. Тот скрупулезно отвечал, объясняя некоторые тонкости вооруженной борьбы на Ближнем Востоке.

– Как же боевики ИГИЛ умудряются продавать нефть туркам? – допивал майор апельсиновый сок. – Там, где они контролируют границы, все понятно. Но северо-запад страны занят войсками Асада!

– Во-первых, бензовозы с нелегально добытой нефтью идут в Турцию исключительно ночью, когда дороги пустеют и практически не охраняются. Во-вторых, Сирия – бедная страна, и взятка в полторы тысячи долларов может решить массу проблем. Вот и идет нефть за границу сплошным нелегальным потоком. А обратно машины везут для нужд ИГИЛ боеприпасы, медикаменты, продукты и прочее.

– Понятно. Спасибо, Юрий Леонидович, за обед, – поднялся из-за стола Новиков.

– Еще вопросы имеются?

– Да. Каким способом мы вернемся в Россию?

– Вот две частоты – основная и резервная, – подал генерал листок бумаги. – По окончании операции свяжешься с базой, и за вами пришлют пару «вертушек». Ну а дальше – дело техники.

– Понятно. Годится. Последний вопрос.

– Валяй.

– После Сирии отпуск догулять дадите?

Шестопалов с насмешливым возмущением поглядел на подчиненного, снял очки.

– Это зависит от результатов командировки. Возможно, дам. Если не схлопочешь выговор…

* * *

Группа майора Новикова прибыла в порт Новороссийска после наступления темноты. Небольшой автобус остановился на пирсе. Подхватив снарягу, спецназовцы быстро забрались по трапу на борт большого танкера «Капитан Булавин».

Капитан встретил весьма радушно: пожал при знакомстве каждому руку, приветливо улыбался, предложил кофе…

– Я и команда предупреждены, – сказал он. – Сейчас второй помощник проводит вас до кают. После размещения милости просим на ужин.

«Ну вот мы и на месте, – осматривая внутренности «лайнера», размышлял Новиков. – Здесь нам предстоит провести минимум неделю…»

Следуя за помощником капитана, бойцы спустились с третьей палубы на вторую, где находились каюты командного состава, и вошли в единственный коридор, насквозь «пробивающий» белоснежную надстройку от одного борта к другому и делящий ее на две равные половины. В носовой расположены апартаменты капитана с просторной совещательной комнатой и две каюты первого класса для старпома и второго помощника. Кормовая половина состоит из десятка небольших помещений: восьми скромных жилищ для механиков и третьего помощника, крохотной сауны, втиснутой посередине, и радиорубки – крайней каморки по левому борту.

Майора Новикова и капитана Лихачева помощник разместил в одноместных каютах. Старших лейтенантов Кудина и Силанова – в двухместной; остальным предложил две свободных четырехместных.

Переступив порог, Павел бросил на пол сумку и оглядел нехитрое убранство «квартирки». В каюте было пусто. Слева на всю высоту помещения был встроен шкаф, за которым скрывался мизерный гальюн с умывальником. Рядом с дверью в гальюн урчал холодильник, чуть дальше стояла кровать. Прямоугольное окошко по центру дальней стены открывало «отменный» вид на основание дымящей трубы; но если высунуться по пояс и глянуть влево, то можно было увидеть кусочек горизонта. Напротив кровати к полу было привинчено кресло у письменного стола; над столом висело что-то вроде закрытых книжных полок. Вот и вся роскошь. Этакая комбинация кабинета, гостиной и спальни.

Присев на кровать, Павел опробовал ее мягкость. И остался очень доволен, поскольку чаще приходилось спать на голой земле.