# Непрощенный

Максим Анатольевич Шахов

Полковник Управления по борьбе с терроризмом ФСБ Виктор Логинов прибывает в Крым по делу, не очень на первый взгляд сложному. Несколько месяцев назад ему наконец-то удалось ликвидировать предателя, экс-офицера ФСБ Кащеева, который при преследовании упал в глубокую штольню в скале. Но группа спелеологов не обнаруживает тела беглого предателя… Самым невероятным образом Кащееву удается выжить, и теперь Логинову во что бы то ни стало нужно выйти на его след. Кащеев тем временем налаживает контакт с ЦРУ, откуда получает задание подорвать компрессорную станцию строящегося в Краснодарском крае газопровода. Логинов уже имеет некоторые зацепки, подтверждающие, что он идет по верному пути, но успеет ли он предотвратить надвигающуюся катастрофу…

## 1

Около восьми тридцати утра первого сентября корабль береговой охраны ВМС США «Даллас» медленно подошел к причальной стенке Севастопольского морского торгового порта. В официальных документах этот визит именовался «дружественным», однако выстроившиеся на берегу крымчане в едином порыве скандировали: «НАТО, гоу хоум!»

Впрочем, протестантов было всего около ста тридцати человек. Ведь как раз в это время во всех школах города-героя начинались линейки, посвященные началу нового учебного года. Так что время швартовки было отнюдь не случайным, как и сам заход «Далласа» в Севастополь. За всем этим стояло Центральное разведывательное управление США. Точнее, заместитель начальника оперативного управления ЦРУ Чарльз Купер.

На борт «Далласа» Купер поднялся около суток назад. Ночью, под покровом темноты и закрывших небо облаков. С подводной лодки. И именно после этого «Даллас», державший курс к побережью Турции, направился в Крым. Об истинной цели этого визита не знали не только члены экипажа «Далласа», но и сам командир фрегата. В специальной шифротелеграмме ему было просто предписано «оказать полное и исключительное содействие командору Куперу в испытании новых образцов радиоэлектронной техники для ВМС США».

Как и положено по расписанию, при заходе в порт и швартовке командир «Далласа» капитан третьего ранга Хьюз неотлучно находился на мостике. Под прицелом многочисленных фото– и телеобъективов. Купер же наблюдал за берегом через иллюминатор из своей каюты. Причем так, чтобы никто даже случайно не смог бы увидеть или уловить объективом камеры его лица. Когда фрегат наконец привалился бортом к причалу, Купер подался назад.

– Порядок, сэр? Бросили концы?

– Да, Сэм, – кивнул Купер.

Человек, находившийся в его каюте, был одет в матросскую форму. На вид ему было около тридцати. Обветренное лицо с загрубевшей кожей выдавало бывалого моряка. Однако Сэм Мэтью был не совсем моряком и уж точно не матросом. Он был сержантом элитного подразделения «US NAVY SEALS», что в точном переводе означает «морские котики ВМС США». Попросту говоря, Сэм являлся подводным диверсантом экстра-класса, регулярно выполнявшим задания ЦРУ. Трое суток назад его ночью выдернули из постели знойной любовницы-латиноамериканки, после чего он вместе с Купером совершил авиабросок через Атлантику, а потом на подводной лодке тайно добрался до «Далласа». И все это ради того, чтобы прокатиться на мусорной машине на окраину Севастополя.

– Отлично, сэр! Я готов!

Обсуждать приказы и задания «морских котиков» отучают еще на первом этапе нахождения в учебном центре. Но на этот раз Сэму Мэтью трудно было скрыть свой сарказм. Однако Купер ничего не заметил – достав спутниковый телефон, он на всякий случай отвернулся и по памяти набрал номер.

– Да! – вскоре послышалось в трубке на русском.

– Это Петр, – тоже на русском проговорил Купер. Язык вероятного противника он давным-давно освоил в Принстонском университете, а за годы работы в ЦРУ довел свои знания почти до совершенства. – Ты в порядке, Иван?

– Да, – без малейшего энтузиазма заверил Купера телефонный собеседник. – Я в порядке, если это можно так назвать…

Купер тут же поспешил его ободрить:

– Ваня, ждать осталось совсем немного! Мы уже при…ехали!

Несмотря на то что оба используемых телефона имели встроенные шифроблоки, Купер, по въевшейся в кровь привычке, старался не сболтнуть лишнего.

– Так! – мгновенно оживился его телефонный собеседник. – И когда?

– Я думаю, в ближайшие два часа. Как только уладятся все формальности, я перезвоню и скажу точно.

– Понял! Тогда жду! – бодро ответил телефонный собеседник Купера.

## 2

Замначальника отдела контрразведки ЧФ капитан первого ранга Плотников был в гражданском. Прежде чем прибыть на место встречи, Плотников изрядно покружил по севастопольским улицам, чтобы убедиться, что за ним нет «хвоста». Наконец темно-синяя «Ауди» остановилась в укромном переулке.

Полковник Управления по борьбе с терроризмом ФСБ РФ Логинов снимал на соседней улице квартиру под видом киевского бизнесмена. Это было самым удобным прикрытием, поскольку дело, по которому Логинов прибыл в Крым, в прямом и переносном смысле попахивало. Пару месяцев назад Логинову при весьма сомнительной помощи бывшего агента контрразведки ЧФ и бывшего же крымского бандита Мони наконец удалось ликвидировать беглого предателя, экс-офицера ФСБ Кащеева.

Но зачистка получилась не совсем чистой – Кащеев после укуса Мониного бультерьера просто упал в вертикальную штольню, которую зачем-то во время войны пробурили в скальной породе балаклавского арсенала немцы. Глубина штольни была такой, что без специального снаряжения в нее нечего было и соваться. При этом Главная военная прокуратура, которая вела засекреченное дело Кащеева, требовала у ФСБ юридических оснований для его прекращения. А таким основанием, естественно, мог быть только труп Кащеева – опознанный, освидетельствованный медэкспертизой и вообще задокументированный в установленном законом порядке.

Вот ФСБ и пришлось разрабатывать специальную операцию. Из лучших спелеологов Урала организовали небольшую группу, которая и прибыла в Крым якобы для изучения местных пещер. Сегодня у спелеологов был тренировочный день. И именно сегодня, с подачи Плотникова, решили предпринять первую попытку спуска в злополучную штольню.

## 3

Севастопольская свалка, в отличие от свалок континентальных городов, на которых безраздельно властвуют вороны, давала пропитание также и огромному количеству морских птиц. Чайки и бакланы разнообразили здесь свой рацион, урезанный ежегодным скудением рыбных запасов. Морские птицы мирно уживались с сухопутными, а те и другие – с маргинальными элементами вроде бомжей, алкашей и охотников за металлами.

Вообще говоря, на свалке, в сравнении с Крымским полуостровом в целом, царила гармония. Там, за забором, татары никак не могли ужиться с русскими, левые с правыми, оранжевые с бело-голубыми, украинские ВМС с российским Черноморским флотом. А здесь, среди зловонных мусорных дюн, не было ни левых, ни правых, ни татар, ни русских, ни украинцев, ни военных, ни гражданских – все были равны. Если, конечно, соблюдали неписаный кодекс свалки.

От ворот к сектору непищевых отходов с наплечной сумкой проковылял высокий здоровый бомж. Несмотря на утреннее время, он был уже навеселе и в его сумке тихонько позвякивала не пустая, а полная посуда.

Поравнявшись с искореженным пожаром скелетом ларька, высокий бомж притормозил.

– Здорово, Десантура!

– Дай бог тебе всех благ, Лом!

– А ты чего не на работе? – кивнул в глубь свалки Лом. – Выходной себе устроил?

– Да нет, нога что-то разболелась, сил нет! Наверное, на погоду.

– Так, может, раздавишь со мной пузырь? А как я буду на мели, отдашь! Глядишь, ногу твою и отпустит.

– Да нет, Лом, храни тебя бог, но я с утра не пью. Только вечером, если холодно, для сугреву.

– Ну гляди, как знаешь, Десантура. А Катюху не видел, Беззубую?

– Нет, Лом…

В этот момент сбоку к Лому подошли двое еще довольно молодых парней, первый покрупнее, второй помельче, но оба крепкие и для бомжей выглядящие вполне прилично.

– Эй, Лом, можно тебя на минуту? – положил на плечо Лому руку первый парень.

– Чего? – развернулся Лом.

– Говорю, на минуту тебя можно? – рванул Лома за плечо парень.

Его спутник отступил в сторону и кивнул:

– Привет, Десантура!

– Привет! – донеслось из ларька.

– Ну? – с вызовом спросил Лом, бывший на голову выше более крупного из парней.

– Палки гну! – выдохнул тот и нанес довольно сильный правый боковой в голову.

Потрясенный ударом Лом отлетел назад и плюхнулся на ягодицы. В висящей на его руке сумке звякнула посуда.

– Ну чего ты, чего? – втянул голову в плечи Лом.

– Того! – снова ударил его кулаком в голову подскочивший парень. – Цветмет отложенный брал?

– Какой цветмет, какой цветмет?

– Такой, который ты через забор перекинул!

Тут парень нанес сидящему Лому удар ногой, но спутник тут же его ухватил сзади.

– Брал, я спрашиваю? Или не брал? – Вырвавшись и наклонившись, парень еще дважды ударил Лома кулаком.

– Все, все! Больше не буду! Я ж не знал, что это ваш! – прикрывая голову свободной рукой, завизжал Лом.

– Смотри! Это последний раз! – сплюнул на землю парень. – Порежем!

Лом, суча ногами по земле, начал отползать.

– Сумку оставь! – велел парень, делая шаг вперед.

– На, на! – поспешно высвободил руку Лом и, оставив сумку на земле, убежал.

Парень помельче поднял ее. Внутри оказалось две бутылки водки и кое-какая закусь, но одна из бутылок разбилась. Парень помельче выудил целую бутылку, которая оказалась надпитой, и спросил:

– Забираем?

– После этого козла? Отдай лучше Десантуре вон, чтоб добру не пропадать!

– Спасибо, ребята, храни вас бог, но я не пью, – донеслось из ларька. – Вы лучше девчонкам отдайте, Машке с Зинкой, они рады будут.

Парни переглянулись, потом тот, что покрупнее, двинулся к ларьку. Остановившись, он сказал:

– Слышь, Десантура, можно тебя на минуту?

## 4

– Врагу не сдается наш гордый «Варяг»! Пощады никто не желает! – доносилось от ворот Севастопольского торгового порта.

Над головами заблокировавших выезд протестантов виднелись плакаты – «Севастопольцы против НАТО», «НАТО, руки прочь от Крыма!», «Блок НАТО – агрессор и убийца».

– Освободите проезд! Иначе мы будем вынуждены применить силу! – крякнул милицейский мегафон, но конец ультиматума утонул в свисте, улюлюканье и криках протестантов.

– Проклятые коммунисты! – процедил сквозь зубы приникший к краю иллюминатора Купер.

Подавшись назад в каюту, он сунул в рот сигарету, прикурил и жадно затянулся. После чего отер платком влажный лоб. Система кондиционирования «Далласа» работала вполне исправно, так что взмок Купер вовсе не от духоты, а от осознания того, что горстка демонстрантов поставила под угрозу срыва его столь тщательно разработанный план.

Машина с мусорными контейнерами «Далласа» вот уже почти час не могла выехать из порта. Затянувшись дважды подряд, Купер перезвонил Сэму Мэтью, который под видом члена экипажа «Далласа» сопровождал контейнеры и сейчас находился в кабине мусоровоза вместе с местным водителем.

– Слушаю, сэр! – почти тотчас ответил Мэтью.

– Ну что там, Сэм? Они собираются что-нибудь делать, черт бы их побрал?

– Так точно, сэр! Местный шериф запросил подмогу и ожидает прибытия полицейских коммандос, хотя, чтобы разогнать этих ряженых старперов, вполне достаточно нескольких пар полицейских патрульных из какого-нибудь Нью-Джерси…

– И когда прибудут эти чертовы коммандос? – перебил Мэтью Купер.

– Не могу знать, сэр… О, кажется, они наконец появились… Точно, сэр, целых два автобуса!

Купер быстро подался к иллюминатору и, осторожно отодвинув занавеску, выглянул.

– Ну тогда все, Сэм! Работаем по плану!

– Понял, сэр!

Сунув в карман телефон, Купер украдкой наблюдал за выгрузкой прибывших спецназовцев. Это были бойцы спецподразделения «Беркут», прекрасно оснащенные и натасканные на борьбу с особо опасными преступниками. Прибыло их столько, что, наверное, вполне хватило бы на ликвидацию клана Гамбино – самого многочисленного мафиозного клана Нью-Йорка.

Выбравшийся из одного из джипов сопровождения командир «Беркута» в лихо заломленном краповом берете зычно прикрикивал на подчиненных. Те, выпрыгивая из автобусов, тут же выстраивались в боевой порядок. Не прошло и минуты, как дюжие молодцы, прикрывшись щитами и ощетинившись дубинками, со зловещим молчанием надвинулись на пикетчиков, в основном состоящих из ветеранов и пенсионеров.

– Что вы делаете, ребята, опомнитесь! Я за эту землю кровь проливал, а вы ее без боя врагу сдаете! – попытался увещевать спецназовцев старик в бескозырке и морской фланке с орденами. – Стойте! Стойте!

– Разойдись! – рявкнул милицейский мегафон.

В тот же миг на бескозырку с глухим стуком опустилась дубинка. Старик охнул и стал оседать, но кованый спецназовский берц тренированным ударом отбросил его прочь.

– Разойдись! – снова разнеслось над толпой.

С трудом поднявшийся на колени старик одной рукой держался за голову, а второй пытался дотянуться до упавшей на землю бескозырки с надписью «Краснознаменный Черноморский флот». Однако из надвинувшейся цепи снова вылетел берц и отбросил старика назад.

– Полицаи! Фашисты! Бандеровцы! – взорвалась криками толпа.

– Разойдись! – в третий раз рявкнул мегафон.

Две пожилые женщины едва выхватили старика из-под кованых берцев, которые уже втоптали в грязь бескозырку. Пикетчики пытались сопротивляться, но силы были слишком неравны.

– Ну, слава богу! Эти парни долго запрягают, но быстро ездят! – одобрительно пробормотал Купер и тут же вытащил спутниковый телефон.

## 5

Плотников затушил окурок в пепельнице «Ауди» и снова посмотрел на часы. Потом окинул взглядом переулок. Логинов опаздывал уже на пять минут. Такого за ним раньше не водилось, и Плотников быстро достал телефон. Торопливо набрав номер, он приложил мобильный к уху и нервно побарабанил пальцами по обтянутому кожей рулю.

– Да! – глухо ответил Логинов.

– Ты это… в порядке? – быстро спросил Плотников.

– Угу, – буркнул Логинов. – Сейчас буду… – И как-то странно закашлялся.

– Ты точно в порядке? – напрягся Плотников.

– Да точно, точно! – нервно проговорил Логинов и отключился.

– Не понял… – растерянно уставился Плотников на мобильный.

В этот момент Логинов наконец вынырнул в переулок, но почему-то с другой стороны. И Плотников, позабыв о телефоне, прикипел к нему взглядом. Все вроде бы было в порядке и… нет. Шел Логинов как-то странно. Тяжеловато для бывшего «альфовца».

Плотников на всякий случай оглянулся. Назад и по сторонам. Но ничего подозрительного не заметил. И все же Плотников тут же завел двигатель. На всякий случай. Он собирался стартовать, едва Логинов сядет.

Логинов приближался. В его походке не было легкости, и шел он как-то сгорбившись. А лицо почему-то прятал в поднятый воротник куртки. И в какой-то миг капитан первого ранга Плотников вдруг понял, что это вовсе не Логинов. И в ту же секунду рывком воткнул заднюю передачу…

## 6

– Можно, конечно! – послышалось из ларька.

Вынырнув в проем, который когда-то был боковой дверью ларька, к парням вышел бомж, которого все называли Десантурой. Несмотря на кличку, он был довольно скромной комплекции и вовсе не смахивал ни на десантника, ни на бойца. Лет ему было далеко за сорок.

– Слышь, Десантура, – сказал парень покрупнее, – ты это, не хочешь к нам в бригаду? Нам такие люди нужны.

– Спасибо, ребята, храни вас бог! Только я ж с ногой маюсь. Зачем вам нахлебники? Вот малость подзаживет, чтоб я мог с ней нормально работать, тогда и приду проситься. Если возьмете, конечно.

– Возьмем, Десантура! – кивнул паренек помельче. – Мы к тебе давно присматриваемся. Ты нормальный мужик.

– Спасибо, ребята! Даст бог, нога моя побыстрее зарастет, я вас не подведу!

– Ладно, давай, Десантура, поправляйся, а нам работать надо! И это, если что, обращайся! А с Ломом лучше не водись! Гнилой он человек. За рубль исподтишка ножом пырнуть может.

– Да мне-то чего бояться, у меня и копейка-то не залеживается.

– Ну так ты это, если голодуха прижмет, ты, Десантура, приходи. Поможем!

– Спасибо, ребята! Пусть бог даст вам побольше цветмета!

Парни одновременно кивнули и направились прочь от ларька. Немного отойдя, тот, что покрупнее, сказал:

– Чудной он какой-то!

– Ты б с горящей церкви вниз сиганул, тоже б чудным стал.

– Все равно. За месяц, что он у нас, другой бы уже давно к какой-нибудь кодле прибился. А этот все сам.

– Так он же церковный сторож. Привык с иконами разговаривать, вот ему никто и не нужен. Мне Зинка говорила, что он ей как-то по пьянке признался, что ждет, когда за ним поп приедет. Вроде бы сгоревшую церковь какой-то бывший бандит, который теперь стал депутатом, пообещал отстроить. И сторожку при ней соорудить…

– Так не бывает. Никто никогда ни за кем на свалку не приезжал и никогда не приедет.

– А он знаешь, что Зинке сказал?

– Что?

– Что главное – верить. И тогда наступит день, когда за тобой обязательно приедут.

– Я ж говорю, чудной он какой-то, не от мира сего! Одно слово – церковный сторож…

## 7

На всякий случай, во избежание недоразумений, мусоровоз отправился сопровождать один из джипов «Беркута». Покрякивая сиреной, он прокладывал грузовику путь по запруженным севастопольским улицам.

Сидящий в кабине мусоровоза Сэм Мэтью удивленно поглядывал по сторонам. Его удивление было вызвано не столько количеством машин, сколько их дороговизной. Шикарные лимузины, которые в Штатах могли себе позволить только воротилы с Уолл-стрит да нефтяные магнаты, в Севастополе встречались едва ли не на каждом углу. За пять минут Сэм Мэтью повидал «Майбах», парочку «Бентли» и даже «Роллс-Ройс». Причем все – не какие-нибудь раритеты, а последних модельных рядов.

– В ваш город жить много миллионер? – наконец спросил Мэтью у водителя.

Все подводные диверсанты изучают иностранные языки, точнее, группы сходных языков. Когда-то давно Мэтью определили в качестве профилирующей восточнославянскую группу. Настоящим полиглотом он не стал, но зато мог с равным успехом торговаться на базаре в Польше или допросить «языка» в Черногории.

– Миллионеров? – покосился на иностранца водитель мусоровоза. – Не сказал бы. В Симферополе поболее будет. А у нас так, в основном шушера голопузая…

– А что есть шушера?

– А-а… ну… бедняки, в общем… вроде ваших негров…

– А, наркотики торговать, да?

– Не, пахать с утра до ночи за гроши. Как негры на плантациях!

Мэтью посмотрел на ловко юркнувшую в переулок совсем новую «Мазератти Кватро» и покачал головой:

– Хотеть бы я пахать на такой плантаций!

## 8

Плотников уже готов был умчаться с места встречи прочь, как вдруг приблизившийся Логинов, подняв голову, посмотрел прямо ему в глаза и печально улыбнулся. И готовая утопить педаль акселератора нога Плотникова в самый последний момент замерла. Логинов открыл дверцу, тяжело плюхнулся в пассажирское кресло и вздохнул. И Плотников тут же все понял – по запаху.

– Фу! – выдохнул он, трогаясь и поспешно опуская стекло на своей дверце. – Ты что пил, Логинов, тормозную жидкость?

– Водку, – осторожно покачал головой Виктор и дважды кашлянул. – Но много. – Сжав пальцами виски он уточнил: – Очень много, Плотников. А что, сильно заметно?

– За кабельтов! – покачал головой Плотников. – Ты сам, что ли, пил?

– С ума сошел? Я сам не пью. С Валентиной, – хрипло сообщил Логинов. – Ну с продавщицей, с которой я познакомился перед отъездом в Москву. Вчера у нее началась выходная неделя, ну мы и… отметили.

– Так, а она хоть живая? – почесал за ухом Плотников. – А то так можно и того… ласты завернуть от алкогольной интоксикации…

– Да она-то живая. И теплая, – все так же осторожно кивнул Логинов. И с завистью добавил: – Спит как сурок, у нее ж выходная неделя. А я еле дополз.

– Ну ты даешь, Логинов! – удивился Плотников.

– Это не я даю, это она дает, Валентина. Пятьдесят килограммов веса, а перепьет любого мужика.

– Ну так это у нее просто микрофлора такая в кишечнике, врожденная, которая алкоголь перерабатывает. Вон у чукчей ее почти нет, так те враз спиваются.

– Да, хорошо, однако, что я не чукча.

– Но похож, однако, шибко, – сочувственно покосился на Логинова Плотников. – Ну у Валентины твоей микрофлора, а ты-то чего пил с ней наравне? Надо было пропускать.

– Ага, с ней пропустишь… Я, говорит, тебя люблю, два месяца тебе была верная, а ты со мной даже выпить не хочешь, значит, изменял.

– Железная логика. Так, может, отвезти тебя домой, а, Вить? А то на тебя больно смотреть. Сердце кровью обливается.

– Перетерпишь, – покачал головой Логинов.

– Так, может, тогда тормознуть на остановке, хоть прихватишь в ларьке банку пивка?

– С утра, Плотников, и лошадь не пьет. Тем более у нас сегодня операция. Вот достанем мощи Кащеева, перевезем на базу, тогда можно будет и отметить это дело.

– Во! Точно! А заодно я тебя с соседкой познакомлю, той самой, она как раз почти непьющая! А то эта продавщица, Логинов, тебя до конца своей выходной недели в гроб загонит!

– Не загонит. Я, Плотников, стойкий оловянный солдатик. Ты только подскочи по-быстрому к какой-нибудь аптеке, а потом вплотную займемся операцией. Твои наблюдатели уже выехали в Балаклаву?

## 9

Позади сожженного ларька вдруг раздались шаги. Бомж, которого все называли Десантурой, повернул голову и прислушался. Под ногами зашуршал осыпающийся с горы мусор, и из-за сохранившейся задней стенки ларька вынырнул Лом. Оглянувшись по сторонам, он перевел взгляд на Десантуру.

– Ты чего с ними разговаривал, а?

– В бригаду к себе приглашали, – сказал Десантура.

– А про меня говорили? – зло спросил Лом.

– Нет.

– Гонишь! А ну иди сюда!

– Лом, у меня нога ноет, мне бы полежать…

– Слышь ты, – шагнул в ларек Лом, – а ну встал, быстро!

– Шел бы ты с богом, Лом, а?

– Поделишься, уйду!

– Чем, Лом?

– Телефоном! Я из-за кучи видел, как ты его только что доставал и проверял.

– Тебе показалось, Лом. Иди своей дорогой…

Лом еще раз оглянулся и вдруг выхватил из кармана нож.

– Не хочешь делиться, я сам заберу! Давай, ну!

Сидящий под стенкой Десантура прикипел взглядом к ножу.

– Хорошо, Лом! Только отойди, чтоб я мог встать…

– Давай, я сказал! – шагнул вперед Лом и наклонился.

Левой рукой он собирался ухватить Десантуру за грудки, а правой приставить к его горлу нож. Однако церковный сторож вдруг проявил весьма недюжинную прыть. Обхватив подъемом одной ноги пятку Лома, подошвой второй ноги Десантура нанес молниеносный удар в коленную чашечку противника.

Хруст костей сопроводился воплем рухнувшего назад Лома. В мгновение ока Десантура оказался на опрокинутом противнике. Нож тот выронил при падении. Захватив болевым приемом руку Лома, Десантура перевернул его лицом вниз и выполнил удушающее действие предплечьем. Однако додушивать противника он не стал, а коротким движением сломал ему шейные позвонки.

Быстро оглянувшись, Десантура вскочил на ноги и выглянул из ларька. Только убедившись, что никто не стал свидетелем случившегося, он скривился и потер предплечье левой руки. Когда боль в ней утихла, Десантура выволок труп Лома из ларька и оттащил на несколько метров. Бросив его между мусорных куч, он торопливо прикидал тело мусором.

После этого Десантура вытащил дешевые сигареты и закурил. А потом в кармане у него забился телефон. Тот самый, который на свою беду заметил Лом. Это был спутниковый телефон. И стоил он не меньше, чем подержанная иномарка…

## 10

Мусоровоз, прыгая по разбитой дороге, приближался к воротам свалки. Впереди прыгал джип «Беркута». В кабине мусоровоза установилась непринужденная дружеская атмосфера. Сэм Мэтью успел презентовать водителю Михе пачку солдатского «Кэмела» без фильтра. Михе презентовать американцу было нечего, и он компенсировал это болтовней.

– Чуешь, как пахнет, – втянул носом воздух Миха, – можеть, Сэм, тебе это, респиратор дать? Заместо противогаза?

– Спасибо, Миха, я есть из бедный семья, детство жить возле свалка Нью-Джерси. Так что я к такой запах привыкать.

Миха покосился на Сэма с уважением.

– Я тоже из небогатой семьи. Папаша слесарем в ЖЭКе тарабанил, мать медсестрой была. Денег получали мало, но квартиру папаше от ЖЭКа дали почти в центре. Тогда квартиры еще государство выделяло, бесплатно. Это счас на нее за всю жизнь не заработаешь! А у вас как насчет жилплощади? Тоже туго?

Сэма Мэтью квартирный вопрос в данный момент интересовал меньше всего. Его беспокоило присутствие бойцов «Беркута». Выполнить задание при них было практически нереально.

– Так есть же банки. Нужен квартира, я идти в банк и брать кредит.

– Ага! Там же одни бандиты засели! И денег своих не увидишь, и квартиру заберут!

– Как в банк бандиты?

– Как-как? Обычно. Деньги-то у кого были? Только у них, у бандитов, вот они банки и организовывали…

В этот момент джип «Беркута» приблизился к воротам свалки. Однако служивые, видно, решили, что колесить за мусоровозом по территории будет чересчур, и, миновав въезд, остановились.

Сэм Мэтью ничем не выдал своего облегчения, просто достал телефон и сообщил Михе:

– Я докладывать сержант о благополучный прибытие.

Миха понимающе кивнул:

– Давай-давай, Сэм, службу надоть исполнять…

## 11

Откинувшись на подголовник с закрытыми глазами, Логинов прижимал ко лбу запотевшую пластиковую бутылку с минеральной водой. Плотников вел «Ауди», параллельно общаясь по мобильному со своими подчиненными, выехавшими на разведку в Балаклаву. Наконец, отключив телефон, он повернул голову и сочувственно спросил:

– Ну что, помогает? Знал бы, я б тебе из дому рассолу прихватил…

– Не умничай, Плотников! – не меняя позы, перебил Логинов. – Лучше докладывай, как там в Балаклаве обстановка.

– Обстановка в Балаклаве торжественная и приподнятая. Нарядно-вымытые мальчики-девочки, а также их родители и родители родителей, взявшись за руки, дружно вышагивают…

Логинов, открыв один глаз, покосился на Плотникова:

– Я же тебя попросил не умничать. Строго по делу.

– Так я тебе и докладываю по делу! Почти все местное население выдвигается к школам! В районе объекта никакой подозрительной активности не обнаружено!

– Только не ори, ладно? – попросил Логинов. – А что с местной милицией? В смысле, у них сегодня усиленный вариант несения службы?

– Усиленный только в Севастополе. Но не в связи с первым сентября, а в связи с заходом «Далласа». На случай массовых волнений…

– Какого еще Далласа?

– Корабля береговой охраны ВМС США.

– Американского? Не понял, а эти козлы что тут делают?

– Их козел Ющенко пригласил.

– А-а, теперь понял, – отнял Логинов бутылку ото лба и открыл оба глаза. – Ну тогда будем диггерам звонить…

## 12

Дежурному на воротах свалки водитель мусоровоза вручил специальный талон. Тот буркнул название сектора и поднял шлагбаум. Мусоровоз въехал на территорию и отправился хорошо знакомой Михе дорогой среди мусорных дюн.

Пару минут спустя Миха притормозил и, лихо развернувшись, сдал задом.

– Приехали! – сообщил он, вынимая из-под сиденья пару рабочих рукавиц. – Ты, Сэм, сиди, чтоб вонь не нюхать, я и сам управлюсь!

Однако Сэм тут же выудил из кармана матросской робы свою пару перчаток и потянулся к дверце.

– Нет, нет! Я помогать! Сержант за контейнер меня гноить!

– У меня старшина такой же был! – понимающе кивнул Миха.

Сэм и водитель одновременно выпрыгнули из кабины с разных сторон. Мэтью мгновенно оценил обстановку. Все вроде бы было спокойно. И Сэм, поспешно натянув свои новенькие рабочие перчатки, двинулся к задней части мусоровоза, где взобрался наверх, к контейнерам. Миха прошел мимо и встал у рычагов гидравлического подъемника.

– Поберегись, Сэм! – предупредительно крикнул он, прежде чем приступить к манипуляциям.

Сэм Мэтью ответил:

– Давай, Миха!

Цеплял контейнеры Миха сам, так что Сэму оставалось только контролировать процесс. Как бы. На самом деле Сэм незаметно оглядывался по сторонам и наконец увидел совсем рядом, со стороны водительской дверцы, мужчину, одетого в лохмотья бродяги.

Под прикрытием рева двигателя и гидронасоса тот подобрался к машине совсем незаметно. Это поразило даже Сэма Мэтью, съевшего собаку в скрытном передвижении по местности. И у сержанта сразу отлегло от сердца. Бродяга явно имел специальную подготовку рейнджера. И это здорово облегчало дело.

Сэм обменялся с бродягой коротким взглядом, после чего как бы невзначай коснулся рукой запора ближнего контейнера. Бомж кивнул.

– Поберегись! – донеслось от пульта управления гидравликой.

– Я видеть, Миха! Давай! – успокоил водителя Сэм.

Опорожненный контейнер с глухим стуком опустился в ячейку. После короткого спуска захваты автоматически отсоединились. Сэм чуть посторонился, пропуская траверзу, и крикнул, когда захваты зацепили второй контейнер:

– Порядок, Миха!

Подцепленный контейнер, слегка покачиваясь, поплыл к задней части мусоровоза. Сэм шагнул к опорожненному контейнеру и, приподняв крышку, заглянул внутрь. Это не ускользнуло от Михи.

– Что, Сэм? – крикнул он.

– Просто проверять! А то сержант меня гноить!

Опустив крышку, Сэм не стал ее закрывать. Оглянувшись, он снова на миг встретился взглядом с бродягой. Бродяга, пристально наблюдавший за манипуляциями Сэма, тут же кивнул. Тогда Сэм указал рукой вниз. И бродяга, все поняв, тут же кивнул снова.

## 13

Бригада спелеологов, выписанная ФСБ с Урала, в дополнительной маскировке не нуждалась. Трое ребят от тридцати до тридцати пяти лет носили экстравагантные прически, у двоих в ушах были серьги, у третьего – борода с косичкой, татуировки имелись у всех троих. Называть их следовало не спелеологами, а диггерами, персонально – Маком, Филом и Трэшем. В остальном это были вполне нормальные ребята с высшим образованием и интеллектом намного выше среднего.

Логинов и Плотников провели их к вентиляционной шахте и помогли спустить вниз тяжелые рюкзаки. Пару минут спустя они были уже в подземном каземате, вырубленном в толще скалы.

– Ну, – спросил Мак, поведя лучом фонаря по сторонам. – Где штольня-то?

– А вон она! – присветил своим фонарем Логинов.

Мак легко сбросил с плеча рюкзак, поставил его под стенку и наклонился над круглой дырой в каменном полу. Направив вниз фонарик, он присвистнул и оглянулся на подошедших товарищей:

– Нехилая пещерка!

– Годится? – спросил Логинов.

– Годится!

– Я рад, что вам понравилось, парни. Как говорил Никита Сергеевич Хрущев, задачи поставлены, средства розданы, так что за работу, товарищи, за работу! Приступайте, а я пока, с вашего позволения, передохну!

Логинов, присев, начал поудобнее пристраиваться под стенкой, Плотников шагнул к нему.

– А ты давай наверх! – кивнул в сторону каменной лестницы Логинов. – Бди! Мало ли что!

Плотников сделал скептическое лицо, но все же отправился к вытесанным из камня ступеням. В каземате никакой связи, ясное дело, не было. Поэтому для того, чтобы поддерживать связь с наблюдателями, нужно было находиться в каменной нише непосредственно под вентиляционной шахтой.

Мак, бывший у диггеров за старшего, тем временем кивнул Трэшу:

– Анализатор давай! В темпе!

Фил поправил на голове бандану и оглянулся на Логинова:

– А куда эта штольня ведет? Вообще?

– Прямо к центру Земли, – буркнул Логинов, сунув в рот сигарету. – Куда ж еще, парни?

## 14

Последний контейнер с «Далласа» вынырнул из ячейки и поплыл к мусорной куче. В этот самый момент бродяга юркнул к мусоровозу и скрылся под его днищем. Сэм Мэтью облегченно вздохнул.

После разгрузки водителю предстояло обойти свою машину и взобраться в кабину. Этого времени было вполне достаточно, чтобы бродяга вынырнул с другой стороны машины и, находясь в мертвой зоне, незаметно забрался в контейнер.

Все шло просто отлично, но в этот момент из-за кучи мусора вдруг показались две женщины. То есть женщинами эти создания были когда-то давно, в прежней жизни. Нынешняя превратила их в ходячие чучела.

– О! – повернул голову водитель. – Королевы мусорки к нам пожаловали! Тебе повезло, Сэм! Зинка и Машка собственными персонами! Первые модницы здесь!

– Заткнись, урод! – писклявым голосом парировала невысокая бомжиха, одетая в весьма неплохой фирменный спортивный костюм. – Шмотки какие-нибудь привез? Фирма есть?

– Товар первосортный, это я гарантирую! Прямо с американского борта! А насчет шмоток это ты вон у экспедитора уточни! – кивнул наверх Миха.

– Че за клоун? – спросила вторая бомжиха, повыше и худая. – Малахольный, что так вырядился?

– Попридержи язык, дурья твоя башка! Это Сэм, американской гвардии матрос!

– Брешешь, собака? – по-свойски спросила худая. – Аль правда америкос?

– Да нас вон от самого порта «беркуты» сопровождали, счас на воротах торчать! Будете выражаться, свистну, враз примчаться на джипе и палками вас отходють так, что до Нового году на свои мослы не сядете, дурехи!

Бомжихи приосанились, а худая даже подула на свою поникшую, сто лет не мытую челку.

– Это мы удачно попали, слышь, Машка! Стань на стреме и никого не подпускай! Мы эту кучу забили! А если че, сразу по башке! А матросик-то ниче, нам бы такого кавалеру! Гы-гы!

Миха, высыпавший мусор из последнего контейнера, оглянулся:

– Ваши кавалеры все тута бродють, а Сэм птица другого полету! Ему токо свистнуть на набережной, все бабы его!

– Усохни, плесень! Мы че, обхождения культурного не знаем? Господин матрос, а господин матрос! А вы к нам надолго?

– Сейчас уезжает! – буркнул Миха. – Вот контейнер на место поставлю и усе! Снимаемся с якоря!

За исключением некоторых жаргонных словечек, Сэм Мэтью все понял. Бомжихи собирались стоять здесь насмерть, чтобы никого не подпустить к куче мусора с американского корабля. И это была настоящая катастрофа…

## 15

– Почти сто метров, – проговорил Мак, когда опущенный вниз газоанализатор коснулся дна штольни. – Чем же фашисты ее бурили? Тут же для установки места нет… А?

Мак оглянулся на Логинова, тот пожал плечами:

– Не знаю, парни. Это вопрос к инженерному управлению, а я по другому ведомству прохожу.

Подъем газоанализатора занял больше трех минут. Когда прибор оказался наверху, Мак посмотрел на показания и поцокал языком.

– А по-русски? – отозвался из-под стенки Логинов. – Взрывоопасно?

– Да нет. Кислород на дне практически отсутствует. А без кислорода ничего не взрывается. Странное, однако, местечко. Вот бы тут по-настоящему пошариться…

– Я вам пошарюсь! – поднялся на ноги Виктор. – Подъем выполните – и вперед, то есть назад, к Ай-Петри! Там, в окрестностях, шарьтесь хоть до Нового года! За свой только счет!

– Ладно-ладно! – кивнул Мак. – Готовимся к спуску, чуваки…

– А что поднять-то нужно? – спросил Трэш, расстегивая молнию на огромном рюкзаке. – Или это точно неизвестно?

– Уже известно, – сказал Логинов, поскольку дальше играться в конспирацию не имело смысла. – Мумию!

– Чего-чего? – даже замер от удивления Трэш.

– Какую мумию? – недоверчиво посмотрел на Логинова Мак.

– Ну не египетскую же! Обычную. Нашу. Тут пару месяцев назад один турист российский заблудился. Носитель государственной тайны. Ну и спикировал туда случайно. Мы думали, от него уже рожки да ножки остались, но раз там нет кислорода, он должен выглядеть как огурчик. В общем, парни, надо упаковать его вот в этот саркофаг, – ткнул Логинов ногой в скрученный специальный пакет на молнии для перевозки трупов, – и аккуратненько поднять для дальнейшей идентификации. А то в оборонном КБ, в котором он работал, такие секретные образцы оружия разрабатывались, что даже мне не сказали какие…

## 16

– Мой корабль здесь с дружественный визит! – сказал Сэм Мэтью. – Я из Нью-Джерси. А вас как зовут?

Он с кошачьей ловкостью перебрался на другую сторону мусоровоза и спрыгнул на землю.

– Зинаида! – изобразила жалкое подобие книксена худая. – Вадимовна!

– Очень приятно! – кивнул Сэм. – Это есть скромный презент в знак дружба!

– Ой, пасиба!

Зинка ловко цапнула протянутую Сэмом пачку жевательной резинки. Впрочем, упаковка выглядела как-то неказисто, и бомжиха на всякий случай спросила:

– А ее того, потреблять можно?

– Конечно! Это есть оригинал «ригли сперминт»! – заверил Сэм.

– Да?

Зинка немедленно сунула грязный палец в упаковку и извлекла пластинку жевательной резинки. Миха, продолжавший управлять гидроподъемником, неодобрительно оглянулся. Впрочем, Сэм на него не смотрел. Он соображал, как присутствующих собрать в одном месте и отвлечь.

Зинка тем временем освободила жвачку от обертки и сунула в рот. Сэм довольно кивнул. Под его взглядом Зинка из культурности не стала мусорить и сунула скомканную обертку в карман.

– О, вкусно! – расцвела она беззубой улыбкой. – Так, может, господин матрос, выпьем за встречу? У меня тут есть заначка!

Из внутреннего кармана Зинка с готовностью извлекла початую бутылку паленой водки, совсем недавно лежавшую в сумке Лома. Опустивший контейнер в ячейку Миха оглянулся:

– Да спрячь ты свое пойло! Сэм только виски с содовой употребляет! Да джин с тоником!

– О нет! Русский водка я тоже употреблять! Но не на служба!

– Жалко! – шмыгнула носом Зинка.

Она была искренне огорчена. Таких галантных кавалеров, как Сэм, ей приходилось видеть нечасто. Точнее, совсем не приходилось.

– Жалко у пчелки, пчелка на елке! – вставил свои пять копеек Миха и начал стаскивать рукавицы. – Все, Сэм, порядок! Поехали!

– Сперва я должен запечатлить свою встреч с эта замечательный женщин! – выдал почти шекспировский текст Сэм. – И отослать фото по электронный почта моей мамми в Нью-Джерси! Я ей посылать свое фото со всего мир – Австралия, Испания, Ливерпуль! Я могу просить ваш подруг также присоединиться к нам, чтобы обрадовать мой дорогой мамми в Нью-Джерси?

– Ясный перец… то есть, конечно, Сэм! Машка, Машка! Вали сюда, господин матрос желает с нами сфоткаться!

Машку, стоявшую чуть поодаль на посту с железкой, дважды приглашать не пришлось. Она и так не столько бдила, сколько через плечо с завистью таращилась на свою подругу. Несколько секунд спустя Машка уже была тут как тут.

– Это моя метелка… то есть подруга Мария!

– Сэм! Очень приятно! – без намека на брезгливость протянул руку Мэтью.

По ходу обучения «морских котиков» заставляют даже есть живьем мелких грызунов. Так что изобразить живую радость от рукопожатия с бомжихой для Сэма было сущим пустяком.

– Мне тоже очень-очень приятно! – заверила американца Машка.

Тот сунул руку в карман. Там лежала зажигалка «Зиппо», но ее Мэтью решил приберечь. Вместо зажигалки он извлек едва початую пачку «Кэмела».

– Это есть презент!

– Ой, спасибо! – расцвела Машка.

– Нашел кому дарить, – пробубнил Миха. – На набережной у нас такие крали…

Впрочем, Сэм не обращал на бурчание водителя никакого внимания.

– О! – радостно вскрикнул он, оглянувшись по сторонам. – Миха, ты разрешать сфотографироваться нам на фоне твой автомобиль?

– Да чего уж там, раз такое дело, – пожал плечами водитель.

– Тогда я просить тебя сфотографировать нас! Мария, Зинаид, идти со мной! А ты, Миха, пожалуйста, держать вот так и, когда мы сказать «Чиз!», нажать вот так!

## 17

– Еще чуть-чуть смайнай, Трэш! – послышалось в рации.

Голос Мака звучал глухо и странно, как будто из преисподней. Объяснялось это не столько глубиной штольни, сколько тем, что спуск диггер совершал в изолирующем дыхательном аппарате и микрофон рации был укреплен на его шее.

Трэш нажал педаль на компактной лебедке, установленной поперек темного зева штольни. Барабан неслышно провернулся на несколько оборотов.

– Стоп! – снова отозвалась рация. – Стопори! Дальше я сам!

Тонкий конец едва заметно задергался, потом вдруг ослаб и замер. Несколько секунд ничего не происходило, потом Мак сообщил:

– Я на дне! Мусора по колено, но никаких мумий тут нет. И близко. Как поняли?

Трэш повернулся к Виктору. Тот поспешно сдернул с его воротника микрофон рации.

– Как нет? Как нет?! Он должен быть там!

– Говорю вам, тут никого нет. Сто процентов. А вы штольню, случайно, не перепутали?

– Что?!

– Говорю, вы штольню, случайно, не перепутали? Может, он, оборонщик этот, свалился в какую другую?

– Да нету тут никаких других штолен! Стоп! А куртка там кожаная и брюки есть? Такие байкерские, с заклепками? И дыхательный аппарат?

– Нет! – после небольшой паузы ответил Мак. – Только тельняшка, рваная. Он не в тельняшке, случайно, был, когда упал?

– Нет! Тельняшка точно не его! Ты хорошо там посмотрел? Везде?

– Да!

– Тогда посмотри еще раз. Лучше!

– Да нету тут… – начал было Мак и вдруг умолк.

– Что? – тут же спросил Логинов.

– Так он, говорите, в кожаной куртке был?

– Да! А что?

– Да просто там наверху, метрах в десяти от пола, на арматуре кусок кожи висит. Я еще удивился, когда спускался…

– Так что ж ты молчал, твою мать?!

– А вы что, говорили мне насчет кожи перед спуском?..

## 18

– Ну чего, щелкать? – спросил Миха, держа перед собой мобильный Сэма.

– Да подожди ты, щас! – крикнула Зинка, поправлявшая свою челку. – Тьфу ты, зараза!

– Еще один момент, пожалуйста, Миха! – улыбнулся Сэм.

Он стоял перед кабиной мусоровоза в центре. Справа фотокомпозицию оживляла Машка с железкой в руке. Слева Зинаида боролась с челкой. Сэм в окружении этих дам просто светился от счастья, как будто фотографировался с принцессами.

– Встала, зараза! – констатировала Зинка. – Давай быстрее, а то ща упадеть!

– Щелкать?

– Сейчас! – приосанился Сэм. – Четыре-три!

– Чи-и-из! – хором протянула троица.

Миха нажал на спуск, блеснула вспышка.

– Кажись, порядок! – проговорил водитель, глядя на дисплей.

– А ну, а ну! – налетела на него Зинка.

– Да не лезь ты своими лапами! – отмахнулся водитель. – Держи, Сэм!

Сэм Мэтью, незаметно оглянувшись, принял мобильный из рук Михи и, увеличив фото, продемонстрировал его дамам.

– Мамми в Нью-Джерси будет счастлива, когда получит это фото, – сказал он.

– Фух, стоит, зараза! – облегченно вздохнула Зинка, заглянув на снимок.

– А я не очень получилась, – пискнула Машка. – Может, еще разок, Сэм, а?

– Да нет, все отлично! Я распечатать этот снимок сегодня же и повесить на стенка мой кубрик!

– Так что, поехали? – облегченно проговорил Миха, живчиком направляясь к кабине.

– Да! Пора! – кивнул Сэм, пряча мобильный. – Я вынужден сказать вам до свидания, май бьютифул леди!

– Пока, Сэмчик!

– Если отпустят в увольнение, приезжай! Мы тебе такую встречу устроим!

– Ага, тайский массаж, Сэмчик! Не пожалеешь!

– Я тронут! Спасибо! Спасибо! – пожав пахнущим и чуть не плачущим дамам руки, Сэм Мэтью запрыгнул на подножку и бросил свое тренированное тело в кабину мусоровоза.

– Летс гоу, Миха! – весело крикнул он.

Мусоровоз, взревев мощным дизелем, рванулся вперед. Из сизо-голубого клуба дыма, расплывающегося сзади мыльным пузырем, неслось:

– Пока, Сэмчик! Передавай привет маме!

– Пока! Ты, если что, приезжай!

– Размечтались, шмары! – покачал головой Миха, глядя в боковое зеркало. – А вы сколько у нас простоите, Сэм, а? Ты не подумай ничего такого, если это секрет, я просто к тому, что если на вечер останетесь и тебе дадут увольнительную, то мы могли бы где-нибудь посидеть!

– А что есть посидеть?

– Ну, в смысле, выпить, пообщаться! Чисто по-дружески!

– А-а! Я был бы рад, но к вечеру мы, Миха, уже быть в море!

– А может, еще что-то поменяется?

– Уже не поменяется, Миха! – воскликнул Сэм, доставая спутниковый телефон.

## 19

Ослабевший конец задергался, в рации послышался голос Мака:

– Нет там его.

– Точно?

– Точно.

– А куда же он тогда делся?

– Наверх выбрался, конечно. Там к верхнему наклонному отводу штольни есть подъем. Ну а из отвода он мог и в грот попасть, и сюда, в каземат. В общем, повезло нашей оборонке. Живой ваш носитель. Сто процентов. Слышите?

– Слышу… – протянул Логинов микрофон рации Трэшу.

Отвернувшись, он автоматически сунул в рот сигарету и сделал несколько шагов от штольни. Потом поднял голову и заорал: