# Все пиарщики делают это!

Дарья Орлова

Она знает о пиаре все. Политика – ее профессия. У нее есть красота, ум и даже нечто вроде морали. Последнее время от времени оказывается попранным. Потому что ей двадцать пять лет, она носит туфли последней коллекции Miu Miu и точно знает, что главная проблема выборов – это любовь. Ведь что еще может заставить вас пойти и совершить, в сущности, бессмысленное действие – поставить на бумажке крестик?

> «Что значит – „у меня есть для тебя небольшая работа“?» – спросил Геракл.

Все события и действующие лица вымышлены, любое совпадение является случайным


...Мне снилась какая-то сила, подозреваю, недобрая, которая вращала меня за пятку в центре комнаты, залитой синюшным предутренним светом – стены несколько раз поменялись местами, ощутимо тошнило, и с этим гадким чувством я проснулась.

Так. Худо. Раздвинутые рамы балкона прямо у кончика носа. Постель в этой проекции – с пола – похожа на перевернутую пирамиду. Ага, я в отеле. Таиланд! Море, господи ты боже мой, море... Белый песок, шелковые волны, вплавленные в этот жемчужный рай...

Так почему же все-таки тошнит?

Стоп. Вчера была дискотека. Потом шоу трансвеститов, еще несколько коктейлей. Потом я танцевала... стриптиз, что ли... кажется, с каким-то корейцем, лица не помню. Потом упала на танцпол. Надеюсь, всего один раз.

Потом – вязкая тьма, как после первых школьных пьянок...

Дарья, тебе – шепотом скажу – двадцать пять лет. У тебя есть печень, поджелудочная железа, не говоря о кое-какой морали. Все это нынешней ночью ты грубо попрала.

Интересно, а как я попала в собственный номер?

Стоп. А кто это у нас тут спит?! Мужик! На моей кровати, в окружении каких-то давленых фруктов и пятен неясного происхождения.

Трахалась я с ним или нет? И какой он хотя бы национальности?.. Хорошо бы разобраться, как к нему обращаться, а потом выставить из номера и принять душеспасительное омовение.

– Хелло! – с враждебной улыбкой громко закричала я.

Мужик шевельнул пяткой, потом заросшим подбородком, открыл один глаз, почесал голую задницу и... выдал длинную фразу на каком-то тарабарском языке, приглашающе похлопывая по матрасу. Упс...

– Привет! То есть ауфидерзейн... бонжур... – пробормотала я упавшим голосом.

Мужик встряхнулся, посмотрел на меня, надо сказать, тоже с недоумением и ответил еще одной непереводимой фразой.

С третьего повтора моя фраза: «Гoy хоум, господин хороший, финита ля комедия!» возымела успех, и мужик двинулся к выходу с лицом опечаленной немецкой овчарки.

Животик у него слегка обвисал, ноги были коротковаты, попа похожа на раздавленную дыньку, и размерами члена я бы на его месте тоже не хвасталась.

Интересно все-таки, переспала я с ним или нет?

Да-а... Уж близится закат молодой жизни, а волшебный принц все материализуется в виде коротконогих мужичков.

Ладно, все это мелочи. Потому что там, под балконом, море и пальмы, пушистые, как павлиний хвост, и бабочки величиной с голубей, и райские водопады отеля. Короче, ожившая картинка рекламного проспекта «Добро пожаловать в рай! Ваш Бог».

Неделю я по утрам выбегала на балкон и чувствовала себя принцессой. Не напейся вчера до скотского состояния, просто умерла бы от счастья.

Я молода и свободна. У меня роскошный загар, зеленые глаза, безумная работа, и мне принадлежит мир!..

И тут запел телефон. Запел он «Время, вперед!» Свиридова, и это означало, что звонит САМ БОСС.

Гарик – один из лучших политконсультантов России, циник и умница. Прирожденный главнокомандующий и любимец женщин. Человек, который носит с собой одновременно пять мобильных телефонов (все работают!) и знает по несколько слов на каждом языке мира. Автор трех книг по политическому консультированию, в которых главное нужно читать между строк.

Мой первый и главный учитель.

И он никогда не звонит просто так.

– Дарья, ты где?!

– На Пхукете...

– Не матерись! Кто же в августе летает в Таиланд, чукча? Там же дикая жара!.. Бросай на хер свои буржуйские штучки и лети работать. Ты нужна миллионам сограждан!..

Это неправда. Я точно знаю, что он врет, но слышать приятно.

– Возвращаюсь через три дня...

– Три дня?! Да у нас каждая секунда на счету!.. Кандидаты ждут, исторический момент настал, а из-за Дарьи, которая греет жопу на песочке, мир должен замереть на три дня?! В общем, – заканчивает он спокойным тоном, – три дня – это слишком много. Максимум послезавтра ты должна вылететь.

– Куда?

– Не по телефону.

– Зачем?

– Не по телефону...

Гарик обожает секреты.

– В общем, мы тебя ждем. Как только будешь в России, позвони. Счастливо долететь! Все, побежал, целую!..

Для начала я залезла в ванну. Заискивающе улыбнулась своему отражению в огромном, во всю стену, зеркале. Опустилась по уши в душистую пену и сделала дыхательную гимнастику. Меня научили ей сибирские шаманы, когда... долгая история.

И задумалась постфактум.

Политика – моя работа. «Предвыборные кампании и все, чего хочет клиент», – слоган, который мы могли бы написать на гербе, будь у нас герб. Мы знаем все этапы предвыборной кампании наизусть, и у нас есть ключи ко всем нужным дверцам. Мы умеем собирать подписи и чертить диаграммы социальных исследований, писать кандидату речи и подбирать костюмы, снимать рекламные ролики и рисовать плакаты, организовывать парад пенсионеров в поддержку собственного кандидата и парад «голубых» – чтобы дискредитировать конкурента.

Мы знаем также, что выборы не исчерпываются дешевой суетой с подкупом избирателей и выпуском агиток. Центральная проблема выборов – это Любовь. Что еще может заставить вас пойти и совершить, в сущности, бессмысленное действие – поставить крестик или галочку на бумажке?

Подобные глупости электорат радостно делает только ради Любви.

А значит, вопрос стоит так: сможем ли мы заставить вас полюбить? Околдовать, заворожить, пленить?

В политике я – специалист по словам. Слово – чудовищная сила, и один нелепый плакат, одна неловкая фраза может погубить политика вернее, чем отталкивающая внешность, зоофилия или еще какое-то сомнительное увлечение.

Заметьте, я ничего не говорю об алкоголизме или уголовном прошлом – в России такая мелочовка никому не может испортить репутацию.

Наверняка вы сейчас вспомните какую-нибудь дурацкую листовку. Так знайте, это не моя листовка. Я же сказала: я – мастер слова.

У меня замечательная работа. Не будь ее, я не облетела бы за последние годы всю Россию и не только, привозя родным то сувениры из Бобруйска, то травы с Алтая. Не будь ее, я бы, возможно, давно нашла мужчину своей мечты, построила дом и родила сына. Мне кажется, для этого всего только и нужно – остаться на одном месте дольше полугода.

У меня прекрасная работа, и я люблю ее – особенно в самом начале, когда собираю сумку и обсуждаю гонорары. Кстати, собрать сумку для политтехнолога – вопрос пятнадцати минут. Эпилятор, ноутбук, шампунь, фен, шерстяные носки, зубная щетка и пачка презервативов. Не стоит брать много – ни одна из повседневных вещей и мыслей политтехнологу в командировке не нужна. Кроме, пожалуй, зубной щетки.

И вот ради работы я должна покинуть рай. Я – Ева, изгоняемая из рая...

* * *

На обед я спустилась в белом платьице с трогательными кружевами и в тайной надежде, что отправить меня завтрашним чартером не удастся.

При моем появлении ресторан отеля окаменел. Буквально. На секунду прекратилось движение челюстей и, по-моему, даже дыхание. Нет, платье, конечно, сказочное. И я, конечно, красавица. Но, боюсь, тут было что-то еще...

Жрать с похмелья не то чтобы не хотелось, а не было физической возможности. На меня неотрывно глазели, пока я шла за стаканом воды. С меня не сводили глаз, пока я выбирала фрукты. Может, фрукты нельзя трогать руками?.. Потом я обнаружила гида Алию, кругленькую, мягкую, кажется, казашку, с глазами, как яблочные семечки, и объяснила, что обстоятельства требуют от меня улететь завтра утром.

– А-а-а, это вы из-за вчерашнего? – с пониманием спросила Алия. – Какая ерунда, тут такие свободные нравы... Конечно, на ресепшене немного удивились, когда вы стали показывать шоу гоу-гоу. И потом, когда вы полезли на крышу через балкон. Но тот итальянец... Он был так добр и вас снял...

– Шоу... гоу-гоу? – слабо прошуршала я. – Это где... женщины курят влагалищем? Но я вообще не курю!

– Вы не курили! – согласилась Алия. – Вы попросили фрукты. Да не расстраивайтесь, было очень смешно!.. На ресепшене сказали: спиртные напитки вам отныне и всегда за счет отеля.

Ага, было очень смешно... Получается, мужик в номере был итальянцем.

О-о, черная бездна позора!..

Вот за это я и не люблю русских на отдыхе.

Минут через пятнадцать уговоров, телефонных звонков и согласований Алия пообещала впихнуть меня в завтрашний чартер. Кстати, понимаю ли я, что деньги мне никто не вернет? Да, увы, я понимаю. Я все понимаю. Мне хочется уплыть в море и превратиться в акулу.

К вечеру я выползла к бассейну, чтобы не лишать солнце возможности облизать меня напоследок до пяток, а всех желающих – ухмыльнуться издалека, спросить, как мое самочувствие, отметить, что вчера я была неотразима, уточнить, замужем ли я, и предложить принести коктейль...

Насмешничайте, глумитесь, швыряйте в меня камни, гения легко обидеть.

Я в дзене.

Утро
над Пхукетом
похоже на бабочку.
Остров
просыпается,
не выходя из нирваны...

Просыпаются пальмы и птицы, и обезьянки, и маленькие перламутровые лагуны. А я беспокойно сплю в аэропорту с сумкой в зубах. Никто в России не ждет моего сегодняшнего возвращения, может быть, ее и не существует, этой России... Минуту я обдумывала – не попросить ли мне политического убежища на Пхукете. Обдумала все и решительно шагнула в самолет. Достала «орбит» и от тоски проглотила сразу три подушки. Заработаю миллион и вернусь сюда. Навсегда.

На рейсах Пхукет – Бангкок и Бангкок-Москва было исключительно тоскливо, как всегда, когда количество отдыхающих на квадратный метр превышает предельно допустимую норму.

– Ой, девчонки! – верещала на заднем ряду какая-то сорокапятилетняя юница. – Какую я купила сумку! Стразы, блестки... Просто полный «эврисинг о'кей»!..

– А у вас в отеле каждый день шампуни давали?

– По-русски на ресепшене вообще никто не говорил...

Милые мои электоратики. Как же я вас люблю!

* * *

Дома я приземлилась в густых сумерках и сразу же, пока ждала багаж, позвонила Гарику.

– Ты в России?! – удивился он. – Вот за что люблю тебя, Дарья, – за оперативность! Не будем рассматривать сейчас моменты твоих провалов и вспоминать Омск...

А я вот всегда с удовольствием вспоминаю Омск. Там у меня был, кажется, лучший в мире любовник, то ли регбист, то ли программист – неважно, но суть дела я помню до мелочей. Какой у него был член, господи ты боже мой!.. Трое суток я ощущала себя одним бесконечным оргазмом, всего лишь трое суток, а Гарик третий год напоминает...

– Завтра же вылетай в Северск, рейс Аэрофлота в два часа дня. Начинаем операцию «Преемник». Большие люди отдали нам всю Сибирь и севера...

– Преемник? – ахнула я. – Август же! Мы что, на полгода в Сибирь?!

– Перелет домой оплачивается раз в месяц. Все первичные материалы я выслал тебе на мыло, ознакомься... Команда вся наша. Не понимаю, о чем тут еще говорить? Кстати, Вася сегодня прилетела. Все уже здесь, кроме тебя.

– Полгода!..

– А у тебя есть более выгодные предложения?.. – с проникновенным сарказмом спросил Гарик.

Конечно, он прав. Никто дома не предложит мне такой интересной работы, а главное – таких гонораров...

Я могу заглянуть в мир политики с изнанки – а этот опыт дорогого стоит. Моя работа дарит сказочную возможность просыпаться к обеду, а потом работать до утра. Я, конечно, трудоголик. Просто в восемь утра я чувствую себя чем-то средним между куском пластилина и размороженной хурмой. Как говорит один знакомый политконсультант: «Что я, петух – рано вставать?»

Поговорив с Гариком, я позвонила Ваське-Василисе. Самой лучшей подруге.

Сквозь хрип ее роуминга я крикнула:

– Один день не дождалась ты меня, Василиса Прекрасная! Завтра бы вместе полетели... Быть тебе за это лягушкой тридцать лет и три года!.. Этот негодяй уже сказал тебе, что вытащил меня из Таиланда?

– Он что, уже сообщил тебе, что я здесь? – весело удивилась Васька. – Ага, я в Северске и жду тебя. Все получилось так внезапно, я даже позвонить тебе не успела.

– Как там... вообще? – осторожно спросила я.

– Не Рио-де-Жанейро... Скорее, Рио-де-Житомир. Дороги не ремонтировали со времен царя Гороха. Круглосуточные магазины закрывают почему-то в восемь вечера, в центре города – наркопритон. Парикмахерских хороших нет... Ты записываешь?

– Запоминаю.

– Но есть и плюсы!

– Мужчины?

– Ты смеешься...

– Северное сияние?

– Нет, Дашка, его тоже нет.

Мы знакомы с Васькой тысячу лет. Вы бы легко узнали ее на улице – просто выберите самую романтическую барышню. Это не означает, что она будет в кисее и кружевах – просто в ней будет что-то неуловимое, легкий намек на то, что она сбежала со съемок «Обыкновенного чуда» в киоск за шоколадкой. Васька принципиально не носит черного – считает, что черный цвет отягощает карму русского человека. Вот китайца не отягощает, а русского – стопудово.

Имя свое она оправдала полностью – окончила музыкальную школу, выросла мудрой и прекрасной и по родительскому плану должна была стать замечательным детским врачом. Вместо этого Васька тайно поступила на философский, причем, кажется, в течение пары первых курсов все были убеждены, что девочка учится в мединституте. Потом истина все-таки выплыла наружу.

– Но ведь философия – это для шизофреников, Васенька, – растерянно и печально сказала мама. – Как же ты будешь помогать людям?

– Ничего, я уж как-нибудь найду способ! – с неповторимой уверенностью ответила Василиса.

И действительно – вскоре занялась выборами.

У нее совершенно гениально получаются сиропные листовки о кандидатах-спасителях Отечества, душещипательные слова о голодающих пенсионерах и улыбках сквозь слезы детишек-сирот. И, кстати, это она первая придумала эвфемизм «люди уважаемого возраста». Хотя ей же принадлежит афоризм: «Пожилой человек заслуживает уважения как источник нашего дохода». Но в действительности интересуют Ваську всего несколько вещей – мужчины, магазины и философы-постмодернисты...

А после Васьки я позвонила родителям.

– Мама, – я постаралась говорить голосом пироженки с кремом, – я случайно вернулась с моря раньше. И случайно завтра улетаю на север. И, наверное, смогу вернуться не раньше, чем через месяц... а то и через полгода.

– И почему я совсем не удивляюсь? – мирно вздохнула мама. – Приезжай, хоть поешь по-человечески перед самолетом...

* * *

Северск. Уже в аэропорту здешняя действительность раскрылась во всей своей суровой красе. Меня, оказывается, никто не собирался встречать. Никто не вырывал из рук тяжелые сумки и не предлагал такси. Какой-то молодой человек у стойки бара посмотрел на меня и флегматично заметил:

– А вот здесь торгуют тем, что сдали в багаж пассажиры...

– А чем вообще богат Северск? – спросила я.

– Да так... Ягода-морошка, лагеря строгого режима.

Хорошенькое начало. А ведь мне предстоит продержаться тут полгода. И летать отсюда в иные, не менее гостеприимные сибирские города.

На старте своей карьеры мы с Васькой упивались студенческой романтикой командировок. Ночевки в третьеразрядных гостиницах и полуразрушенных профилакториях, пельмени на завтрак-обед-ужин, повседневная униформа – свитер и джинсы. Мы не обращали внимания на то, что едим, сколько выпиваем, где спим и с кем...

После каждой такой кампании требовалась долгая реабилитация: первые сутки после возвращения домой мы просто отмокали в горячей ванне и, разглядывая себя в зеркале, всегда удивлялись, до какой деградации могут дойти приличные, в общем-то, девушки всего за два-три месяца отсутствия элементарного комфорта.

Сейчас все изменилось. Мы повзрослели и обнаглели. Во время переговоров отдельно оговариваем все вопросы благоустройства, включая квартиру с евроремонтом и личного шофера. Однажды я дошла в своей изысканности до того, что отказалась от заказа (правда, не особо выгодного), узнав, что жить придется в районе, где в радиусе ста километров нет ни одного фитнес-клуба.

Но все-таки я оказалась не готова к сибирскому размаху.

По телефону Гарик говорил, что жить мы будем все вместе в небольшом, но уютном загородном домике, любезно предоставленном одним из местных воротил бизнеса – олигарх решил таким образом наладить дружбу с власть предержащими.

При ближайшем рассмотрении «домик» впечатлял – по сути, это был дворец с барельефами, в котором мог запросто встать на постой эскадрон гусар, и скучать бы бравым парням не пришлось: в подвале находились финская сауна, тренажерный зал и бильярдная, в холле почти всю стену занимал настоящий камин, барная стойка мерцала и манила огнями невиданного ассортимента. Кухня-столовая – размером с полноценную городскую квартиру, пол из итальянской плитки – с подогревом... Я ошалела.

– Да, растем, – горделиво отметил Гарик, он явно наслаждался произведенным эффектом.

– Мне даже страшно представить, что нужно сделать, чтобы заработать такие деньги, – с восхищением сказала я.

– Ладно, не расслабляйся. Поехали в штаб, там уже все ждут.

Офис, в котором разместили нашу команду, выглядел не столь роскошно, зато отвечал всем требованиям безопасности: высокий забор, охрана, вход по пропускам, вывеска: «Научно-производственное объединение...» Гарик высадил меня у пыльных ворот и умчался по своим делам, а я с ноутбуком под мышкой зашагала в штаб, где мне предстояло отработать полгода – принять участие в сотнях совещаний, написать тысячи страниц планов и агиттекстов, редактировать чужую писанину, нервничать, закатывать истерики, пить ведрами кофе с коньяком и, возможно, заниматься сексом в укромной темноте коридоров.

Навстречу мне вышел немолодой тщательно расчесанный дядька в водолазке, с детским румянцем. Он отрекомендовался Семен Семенычем, начальником службы безопасности, и предложил проводить до нужного кабинета.

– А где наша Василиса Прекрасная? – спросила я.

– Василиса Витальевна сказала: работает над документами, – почтительно ответил Семеныч, указывая на одну из офисных дверей.

Я вошла. Меня встретила идиллическая картина. Всюду царили тишина и прохлада. Сквозь занавешенные окна пробивались легкие лучи заходящего солнца, рассыпаясь бликами по линолеуму. А за единственным столом, в окружении традесканций и бегоний, сидела Васька и сосредоточенно играла в «сапера».

– Привет из Таиланда! – заорала я с порога.

Васька оторвалась от ноутбука, взвизгнула и побежала целоваться.

Последующие полчаса мы обсуждали притоны Пхукета, футмассаж, цвет моего загара, а также достоинства и недостатки таиландской кухни. На всякий случай о шоу гоу-гоу в отеле я решила не рассказывать.

– Кстати, – опомнилась я, – вводи меня в курс дела. Скажу честно – я пыталась почитать ориентировку в самолете, пока сюда летела, но в голову ничего не лезет, и мужчина рядом сидел симпатичный... В общем, было недосуг.

Василиса сладостно вздохнула при слове «мужчина», но тут же сдвинула бровки и зашелестела бумажками на столе.

– В целом ситуация рядовая, результаты фокус-групп показали, что морально народ к преемнику готов, особенно если его «благословит на царствие» старый презик. С этим, как понимаешь, без проблем. Психологи прислали вчера отчет...

– Подозреваю, нечто грандиозное?

– Двести страниц космического бреда. Если коротко, они говорят, что нужно отрабатывать архетип «воин-защитник» или «царь-батюшка». Мол, в Сибири ценят сильную руку и всякие ежовые рукавицы. Но лично я не уверена, что потомки декабристов и каторжников настолько любят власть. По-моему, гораздо реальнее продвигать имидж крепкого хозяйственника. Можно даже добавить рабоче-крестьянское происхождение и брутальность. Тем более что некоторые публичные высказывания нынешнего «царя-батюшки» явно восхищают люмпенов.

– Царь-батюшка за такие речи не похвалит, – вставила я, – он сидит в Кремле и грозит тебе пальцем.

Я рассеянно пошелестела страницами отчета. На сегодняшний день наш кандидат был почти официально признан преемником уходящего Президента. Это в сотни раз важнее «сильной руки» и «крепкого хозяйственника». Это означало абсолютную поддержку Кремля и административного ресурса. Это означало, что проиграть мы можем только чудом. Когда придет время, нашего Петрова хором поддержат (по звоночку сверху) губернаторы, мэры, директора школ, врачи и деятели искусств. Да и не только они – все.

То есть в выборах почти не было интриги.

Но меня это не слишком беспокоило. Работать на будущего победителя приятно. Даже если его конкуренты явные лузеры. Легко и приятно работать, не встречая противодействия со стороны чиновников, милиционеров, коммунальщиков. Мы с Васькой так часто работали на заведомо провальных кампаниях, в условиях неравных и унизительных, что вполне заслужили такую непыльную работенку.

Петров, Президент всея Руси... Неплохо звучит?

Все олигархические группы, стоящие за Петровым, вряд ли были известны даже ему самому. Тем более не знали их мы. Знали только несколько ключевых имен олигархов националистического толка, связанных с кремлевской группой чиновников, поддерживающих Петрова. Не тех олигархов, которые «равноудалены», а тех, которые «равнодопущены». Конечно, смешно надеяться, что матушка-Россия с Петровым во главе и «семибоярщиной» олигархов за его спиной преобразится и станет уютной европейской страной.

И все-таки на фаворита президентской гонки работать довольно приятно... И очень украсит наши резюме.

В этот момент в кабинет решительным шагом вошел юрист Николай – длинный, худой и абсолютно лысый молодой человек. Он вальяжно поприветствовал меня, ухмыльнулся Ваське и бросил на стол увесистую пачку документов.

– Значит так, – веско произнес он в наступившей тишине, – это выдержки из законодательства по выборам. Прочитать и выучить. Ни я, ни мои помощники не собираемся тратить время на исправление ваших ошибок – кампания нехуевая, и надо по максимуму застраховать себя от обвинений в «оскорблении чести и достоинства», «незаконной агитации» и всего такого... Дарья, здесь все серьезно, никакой «чернухи», так что не надейся, что я, как всегда, буду защищать твою задницу.

Вот она, оборотная сторона служебных романов! Достаточно пару раз переспать с человеком, и он уже входит к тебе без стука, и фамильярничает, и вообще уверен, что ты живешь надеждой на новые встречи.

«Защищать мою задницу», нет, вы подумайте! Да он, если хотите знать, мою задницу как раз наоборот... впрочем, неважно. Как и все юристы, специализирующиеся на избирательных кампаниях, Николай обладает пуленепробиваемым взглядом, нервами-канатами, а цинизм его порой ужасает даже нас с Васькой. В свободное от выборов время он промышляет рейдерством – незаконным захватом чужой собственности с целью последующей перепродажи. По-моему, все это довольно сексуально.

Мы прошли вместе не одну кампанию, так что я убеждена – в прошлой жизни Коля был активным деятелем святой инквизиции, и крики тех, кого он посылал на костер, не бередили его совесть. Только тогда он ловко орудовал текстами Евангелия, выворачивая смысл в нужном направлении, а теперь творит юридическую камасутру с избирательным законодательством. Он знает, как закрыть предвыборную газету конкурентов и запретить их листовки, он может организовать фальсификацию с бюллетенями или добиться, чтобы соперников вообще сняли с выборов.

Естественно, за такие услуги Николай получает бешеные гонорары, но, даже выбирая себе шлюху в vip-сауне, он сохраняет хладнокровие и никогда не переплатит. Это не скупость, а привычка рационально подходить к любому делу.

– Коля, а наша Даша только что вернулась из Таиланда, – сообщила Васька, видимо, решив разрядить атмосферу.

– Надеюсь, без последствий, – многозначительно заметил Николай и быстро ретировался, пока я подыскивала слова для достойного ответа.

Тут в комнату вбежал неизвестно откуда взявшийся Гарик:

– Быстро-быстро-быстро все бросайте и на совещание... Будем знакомиться с кандидатом. Дарья, что это за блядские ромашки у тебя на ногах?! К серьезным людям тебя веду, а выглядишь как прости господи...

«Блядские ромашки», между прочим, из последней коллекции Miu Miu, и цена умопомрачительных туфелек продолжает меня пугать даже спустя месяц после покупки, но Гарик не эстет, нет у него такого недостатка, и объяснять ему все это бесполезно.

Мы поспешили за ним в коридор и там встретили еще кучку работников штаба – все торопились предстать пред ясны очи кандидата и произвести хорошее впечатление. Мимо прошмыгнул неврастеник Капышинский, как всегда погруженный в собственный мир, а необъятный Тимур, наш «силовой блок» и хреновый организатор, вместо приветствия наступил мне на ногу и проржал какую-то пошлость. На бегу я поймала за рукав Андреса – бессменного начальника службы социологии и мониторинга на избирательных кампаниях. Его люди проводят опросы населения, анализируют результаты и пишут длинные отчеты о настроениях электората, предполагается, что эти данные помогают нам выстраивать тактику pr-кампании. Рыжий Андрес, умница и эрудит, внешне похожий на проворного паучка, замахал радостно лапками:

– Дарья-краса, приветствую! Так и знал, что ты прилетишь на такой жирный пирог.

Андрес – латыш и ярко выраженный националист, однако предпочитает жить и работать именно в России. Здесь у него квартира, диссертация по социологии и девушка Лена. За все пятнадцать лет своей насыщенной жизни на российской земле тридцатилетний Андрес ни разу не посетил историческую родину, но упорно говорит с акцентом и периодически вообще забывает русский. Например, когда приходится объясняться с представителями закона.

– Слушай, Андрюша, а кто тут выдает суточные?

– Бухгалтер Алла. Такая гранд-дама – требует, чтобы к ней обращались по отчеству. Видимо, первый год на кампаниях... С кем ты договаривалась об оплате?

Договаривалась я с Гариком, и мне, как всегда, пришлось нелегко, потому что этот обаятельный и ловкий жадина каждый рубль в чужих руках воспринимает как личное оскорбление. Я по привычке торговалась, пока не поняла, что расчеты идут в евро. Села и подсчитала, сколько получу за полгода. Потом перевела в рубли. Потом обратно – получилось много. Очень-очень много.

Вопрос денег – всегда самый важный и самый сложный. Система оплаты труда построена на парадоксах. Это специфика всех предвыборных «мероприятий». Количество нулей на банкнотах зависит только от наглости самого специалиста. Частенько люди недалекие, но с завышенной самооценкой получают самые большие гонорары – они энергично рубят ладонью воздух и надувают щеки, они обладают даром обольщения заказчика.

Все это попахивает шарлатанством, волшебством, а иногда и уголовным кодексом. Тем не менее, человек, который требует за свои услуги сумму, чуть ли не превышающую бюджет всей кампании, невольно заслуживает всеобщее уважение.

Я пока этому только учусь.

И, судя по возрастающим гонорарам, – успешно.

* * *

Когда мы все столпились в небольшом кабинете, украшенном только кожаными диванами и круглым столом, началось интересное.

– Позвольте представить нашу команду профессионалов, это настоящие бойцы pr-фронта, – начал разглагольствовать Гарик, обращаясь к троим мужчинам в почти одинаковых костюмах. – Николай – опытный юрист, Дарья и Василиса – ведущие специалисты по информационному сопровождению, Андрес – социолог...

Говорят, когда-то в Киеве наш босс был известен как свадебный тамада и массовик-затейник. Вот и сейчас он старательно демонстрировал заказчикам старые трюки, убеждая в том, что, сделав выбор в пользу нашей команды, они приняли самое верное и успешное решение в их жизни. Те слушали и молча разглядывали нашу банду, а мои предательские «ромашки» все-таки привлекли общее внимание и явно шли вразрез со словами Гарика. Ох, лучше бы я была босиком...

Маленькая Васька, которую с непривычки запросто можно принять за сбежавшую с уроков школьницу, тоже откровенно не вписывалась в образ профессионала. Даже очки не могли исправить положения. У Васьки волшебные глаза. И дело не в том, что они пронзительно голубые, и даже не в том, что к вечеру они колдовским образом отливают синевой байкальского озера. Главный секрет Васькиного взгляда – его кристальная чистота. Ваську никогда не штрафуют гаишники, кавалеры зовут замуж после первого свидания, а незнакомые люди в аэропорту без колебаний доверяют посторожить свой багаж...

И сейчас на нашем фоне Василиса как никогда походила на Красную Шапочку в стае волков.

Андрес криво усмехался, очкарик Капышинский увлеченно копался в бородке, а огромный Тимур безуспешно пытался придать себе приличный вид и хмурил свой неандертальский лоб – настоящий вышибала из дешевого кабака. На юристе-инквизиторе Николае, казалось, большими буквами было написано: «Отмазываю от закона. Дорого и мерзко».

Но московские гости в панику не ударились. Судя по всему, лицезреть подобный цирк им было не впервой. Гарик с нажимом назвал имена и должности всех троих, и по спине у меня пробежали мурашки.

Человек с трогательной фамилией Курочкин оказался замом самого первого и главного помощника президента, «серого кардинала», и в его задачу входило следить за выполнением идеологической части плана «Преемник» во всем Урало-Сибирском регионе. Я мигом представила, как в потаенной тиши кремлевских кулуаров, в условиях военной тайны группа людей с неуловимыми глазами смело и ловко вырисовывает стратегию кампании, и над господином Курочкиным возник таинственный нимб властителя судеб. По телу прошла новая волна мурашек.

Загадочная вещь – мужская сексуальность... Лично меня страшат двухметровые «спасатели Малибу» с голливудской улыбкой, их накачанные стероидами тушки вызывают неприятные ассоциации с мясной лавкой, ветчиной и колбасными кругами. А вот стоит мне увидеть мужскую особь в килте...

Когда-нибудь я напишу целую поэму о том, как прекрасны мужчины в шотландских юбках и сколько прелести таит в себе эта часть одежды, особенно в самые интимные моменты. Василиса, помнится, однажды с горящими глазами описывала, как сильно ее заводят мужчины, которые картавят или заикаются. Подруге Олеське принципиально, чтобы у партнера было пузико. И все мы таем и стекаем к ногам мужчин, у которых есть власть.

В общем, ничего удивительного, что «властитель судеб», несмотря на тонкие губы и слегка обозначившуюся плешь, вызвал у меня живейший женский интерес.

– Господин Перцель будет осуществлять контроль над финансовыми потоками кампании, а также решать все коммерческие вопросы, – важно пояснил Гарик.

Как только были произнесены эти заветные слова, все наши, как по команде, начали преданно смотреть в глаза худенького Перцеля, молодого, очень внимательного и в очень строгом костюме. Если бы у нас были хвосты, мы завиляли бы ими, как собачки...

Только тот, кто имеет представление, какие бешеные бабки крутятся на избирательных кампаниях, поймет весь смак выражения «сидеть на деньгах». Казначей может выдать нам премию и повысить гонорар, а может оставить без денег на «представительские расходы» и даже урезать суточные. Кроме того, при благоприятных обстоятельствах «контроль над потоками» не исключает некоторых общепризнанных вольностей, на которые казначей может закрыть глаза. Ведь для веселых и находчивых пиарщиков кампания открывает широкие возможности.

На нижнем уровне это происходит примерно так. Если тебе выделяют бюджет размером в пятьдесят тысяч на поиск пятидесяти агитаторов, ты нанимаешь только двадцать пять, и они с небольшой доплатой выполняют двойную работу. Все довольны. Или, например, печатаешь в типографии четыреста тысяч листовок, а агитаторы разносят только двести тысяч (из остального получается шикарный костер для барбекю).

Средний уровень: если требуется разместить предвыборный материал на телеканале, ты округляешь расценки в свою пользу и еще можешь рассчитывать на «откат» у руководства канала за то, что именно они получили выгодный заказ на размещение.

На высоком уровне, когда речь идет о бюджете всей кампании, махинации приобретают фантастический размах. Ловить всех воришек за руку нереально, да на это и нет времени: кампании всегда проходят в авральном режиме...

Перцель поправил на носу очки в дорогущей оправе и начал вещать на тему не вовремя сданных отчетов и ведомостей. Интересно, как его дразнили в школе – Перец? Пеппер? Старая Перечница? И все-таки не сломался, покорил Москву и работает в министерстве, читает лекции в университете. Таких людей нельзя не уважать, и по отрешенной улыбке Васьки я поняла, что она думает о том же.

– Ну, конечно, это он, – прошептала Василиса.

– Кто? Герой твоего романа? – спросила я без энтузиазма, ибо у Васьки все встречи – судьбоносные, а все мужчины – прекрасные принцы.

– Мы встречались на одном экономическом форуме. Финансовые рынки, инвестиции и все такое... Он читал доклад о Стабилизационном фонде. Такой милый – зашел на трибунку и говорит: дорогие друзья, не бойтесь, я постараюсь кончить быстро...

– Очень романтично. А ты-то что там делала? Ты ведь даже не знаешь, что такое индекс Наздак!

– Ну и что?! Я общалась с интересными людьми.

В этом вся Васька. В поисках «интересных людей» она с одинаковым воодушевлением спешит и на собрание экономистов, и на литературный вечер, и на политический митинг. Ее привлекают энтузиасты, и, по-моему, с Васькиной стороны это особый вид энергетического вампиризма.

– Слушай, Дашка, а Петров – как на транквилизаторах: молчит и взгляд не от мира сего.

– Тебе бы у него поучиться: совещание, а ты расшумелась...

* * *

Кандидата Петрова нам представили в самом начале, и теперь он действительно сидел тихо, сложив мягкие ручки, как старательный первоклашка. Наглое осеннее солнце било ему прямо в ухо, но в глазах его перекатывал волны вековой океан.

Мы не раз видели упитанную фигурку господина Петрова по федеральным каналам, когда он в качестве премьера комментировал очередные глупости нашего правительства. Получалось, что в жизни он точно такой же – плотный, спокойный и очень уютный. Ему бы не по сибирям разъезжать, а сидеть у камелька в халате и шелковых туфлях, читать «Financial Times» с чашечкой чая в руке...

Вполне возможно, что и сам Петров придерживается того же мнения – незаметно, чтобы он горел радостью по поводу развития своей политической карьеры.

Наконец Гарик объявил, что совещание закончилось, и одним движением бровей дал нам понять, что расползаться надо быстро, потому что у него есть свои вопросы к московским гостям. За годы совместной работы Гарик хорошо выдрессировал свою команду, так что уже через две минуты в кабинете не осталось посторонних.

– Ты думаешь о том же? – спросила я Ваську, когда мы оказались в коридоре. Она с готовностью закивала головой. Мы дождались, когда все наши разбегутся по своим норам, и заняли позицию рядом с дверью в комнату совещаний. Теперь мы обе превратились в два огромных уха. Но мы недооценили коварство шефа. Внезапно дверь резко открылась, и из проема выглянул Гарик.

– По-моему, было ясно сказано: совещание окончено. Хочу напомнить, что у вас куча работы. До свидания!

Проходя мимо кабинета, куда поселили Андреса, мы услышали смех, возбужденные голоса и, не раздумывая, завернули туда.

– А вы знаете, где сейчас наш гениальный оператор Ванюша? Ну, тот, кто снимал все ролики на выборах в Украине? В Ханты-Мансийске! Безобразничает на местном телевидении, и, между прочим, за совершенно неприличные деньги. Зачем ему столько?! Звонит мне тут на днях и первым делом важно сообщает: «Я по спутниковому телефону!» И вот я думаю, может, мне встать и вытянуть руки по швам, раз такое дело?.. О, кого я вижу – мои любимые грязные писючки! Дарья, не могу понять: ты похудела или загорела?

– Все вместе. Привет, Митька, ну как жизнь?

– Спасибо, регулярно. А у вас как?

– А у нас тут выборы намечаются, если ты не заметил. Почему тебя не было на первом совещании? Гарик про тебя спрашивал и обещал наказать.

– Ага, в особо изощренной форме... – подмигнул Андрес.

Причина, по которой наш старый знакомый Митя, идеолог и разработчик смелых предвыборных мистификаций вроде подкупа избирателей или организации маршей протеста, не явился на встречу с кандидатом, ясно читалась в его шальных зрачках. Митьке нет и тридцати, но под глазами его окончательно поселились нездоровые тени, а о безбашенных приключениях Мити ходят легенды. Он гомосексуалист и человек большого личного обаяния. Может быть, благодаря, а может, вопреки своей сексуальной ориентации.

– Да клал я на эти совещания! Делать мне нечего... Лучше, девочки, зацените примерный план пиар-акций, раз уж пришли.

– Заценим, конечно, – ответила я, – но ты береги себя. Чтобы не получилось, как тогда в Красноярске.

Года два назад мы проводили избирательную кампанию в этом сибирском городе, и первые два месяца Митя, по своему обыкновению, фонтанировал идеями, много работал, мигом очаровал заказчика и кандидата своей кипучей энергией, всех смешил и даже успел приобрести популярность в красноярском сообществе представителей нетрадиционной ориентации.

Кончилось все неприятно – на вечеринке по случаю моего дня рождения он вдруг упал на пол и забился в судорогах. Десяти минут, пока ждали «скорую», лично мне хватило, чтобы раз и навсегда понять: наркотики – это плохо. И очень неэстетично.

Митька вышел из больницы через два дня, и все началось сначала. Его пытались воспитывать, а он в ответ задушевно декламировал:

– Я бы новую жизнь начал снова опять,
Я бы бросил курить,
Стал бы книжки читать!

Воспитатели махнули рукой, и Митька беспечно продолжал грешить. Его друзей радовало уже то, что он, по крайней мере, больше не проводил над собой рискованных наркотических экспериментов – не опустошал бабушкину аптечку и не бродил по лесам в поисках «грибов радости».

С монитора Митькиного ноутбука на нас глядел обещанный «план pr-акций» и подкупал своей лаконичностью.

1. Праздничные гуляния – православное торжество (календарь?), народный обычай, традиции, презентация кандидата, отработка его русских корней.

2. Праздничный концерт знаменитостей – поп-звезды поют и агитируют, все бесплатно.

* * *

– Что бы еще придумать... – озаботился Митька. – Нужен третий пункт. На счастье. А то композиция имеет незаконченный вид. Это просто некрасиво.

Трудоголик Андрес не удержался:

– А по-моему, отличная работа – в духе примитивизма.

– Ладно, Мить, когда созреешь, чтобы обсудить концепцию, звони, – сказала Васька, – нам еще надо составить медиаплан.

Мы вновь оказались в коридоре, но теперь уже с твердым намерением добраться до компьютеров и начать работу. Видимо, как это ни странно, Митькин план нас воодушевил.

В нашем кабинете я первым делом включила чайник, выудила из своей сумки чайные пакетики и вафли, которые позаимствовала еще в самолете, а Васька достала откуда-то из закромов пластиковые стаканчики, яблоко и йогурт. Обед складывался.

За чаем выяснилось, что Василиса успела познакомиться с лучшим в Северске мастером модных причесок и выяснила все расценки салонов красоты, но слабо представляет себе наш будущий медиа-план.

А что такое медиаплан? Это всего лишь схема размещения материалов о нашем клиенте в средствах массовой информации. Вы составляете простую табличку с названиями СМИ, которые работают на этой территории, и временем выхода в эфир их программ или номеров, если речь идет о газетах и журналах. Обзваниваете редакции, заключаете договора. В результате план должен показывать, как проходит информационное сопровождение клиента: например, 15 сентября, канал «ОК-ТВ», 20.00, «Новости», рекламный ролик 30 секунд.

Но написать медиа-план невозможно без заранее составленного списка всех СМИ с их контактами. Подготовить этот список – муторная и скучная работа, которую обычно стараются спихнуть на секретаря или первого попавшегося бездельника – таких хватает на каждой кампании. Но Василиса решила, что «торопиться незачем», и несколько дней ставила новые рекорды, играя в «сапера».

– Слушай, Васька, ты хотя бы в курсе, сколько в Северске телеканалов?

– Ммм... Айда спросим у Капышинского.

Мы подхватили стаканчики с чаем и отправились на поиски одного из самых загадочных персонажей в нашей команде и вообще среди всех знакомых политтехнологов.

По пути нам встретился Гарик, вид он имел несколько растерянный – похоже, конфиденциальная беседа с москвичами заронила в его мятущуюся душу смутные сомнения. Наш босс – признанный король переговоров, он виртуозно играет на нервах своих оппонентов, умело нажимает на нужные кнопочки в душах высокопоставленных чиновников (или там, где, по замыслу конструкторов, должны были быть души), каким-то чудом заставляет клиентов подписывать дикие счета, при этом на его лице всегда сохраняется широкая улыбка честного человека. Люди после общения с ним обычно стыдливо ухмыляются, как будто они стали жертвами изнасилования, но с удивлением обнаружили, что им это понравилось. В общем, если Гарик недоволен переговорами, значит, на то есть веские причины и стоит готовиться к серьезным испытаниям – возможно, бюджет придется делить с еще одной пиар-бригадой, либо москвичи зарубили предложенные Гариком проекты...

Босс даже не заметил нас, пронесся мимо, погруженный в тревожные думки. А мы начали заглядывать во все двери в поисках Капышинского. Найти его удалось по запаху – господин Капышинский, будучи мыслителем в полном смысле слова, курил не пошлые сигареты, а табак. С трубкой в зубах он выглядел величаво, уже ради этого его стоило приглашать на выборы. Тем более что у Капышинского был яркий талант – он мог писать на любую тему с любой точки зрения и в рекордно короткие сроки. Из-под его пера выходили серьезные, логически безупречные статьи, аналитические записки и стратегические разработки. Писал Капышинский неохотно, но много.

Сколько помню, наше общение выстраивалось в форме пассивного диалога: Капышинский не разговаривал, а как бы мыслил вслух в моем присутствии. Он был сам по себе в самом высоком смысле этого выражения. Мы советовались с ним в особо сложных случаях орфографии и пунктуации, а также логики, философии и антропологии. Филолог, кандидат каких-то смежных наук и ужасный сноб, Капышинский попал в мир политических манипуляций неведомыми путями. Говорят, он собирался всерьез приняться за творчество, но обстоятельства неумолимо подталкивали его к пиару – занятию пустому и безнравственному (с точки зрения основательного и глубокого ума, каким себя не без оснований считал Капышинский), зато прибыльному. А деньги Капышинский не то чтобы любил – он их уважал. За ощущение свободы, независимости, за комфорт. В этом мы с ним похожи, и потому общаться мне с Капышинским всегда было легко, несмотря на все его многочисленные странности. Планерок и летучек он по возможности избегал, как и любой предвыборной кутерьмы.

– Буза, суматоха... зачем? – говорил он, бывало, и брезгливо морщился.

Он никогда и ни с кем не согласовывал стратегию своей работы. Мог часами размышлять вслух о геополитике, историческом развитии России и ее роли на мировой арене. По своим убеждениям Капышинский был, кажется, нео-монархистом, выступал против демократии вообще и принципа выборности в частности. Он заявлял:

– Все это фикция, обман, мираж... И бессмысленная трата денег.

Его точку зрения разделяли многие политконсультанты, но говорить об этом вслух считалось моветоном. Когда же президент отменил выборы губернаторов и началась великая эпоха назначений, за Капышинским утвердилась недобрая слава пророка и буревестника.

– Привет, можно к тебе?

– Что это, – Васька потянула носом, – вишня? Вкусно. А у тебя есть со вкусом шоколада?

– Мы по делу. Ты случайно не готовил список СМИ Северска и прилегающих районов? Ну, чисто из любопытства?

Капышинский презрительно выдохнул из себя ароматный дымок.

– Некоторые деятели, – начал он, – почему-то уверены, что стоит им натянуть короткую юбку и каблуки с ромашками, и мир будет у их ног. Так вот – это неправда.

Я в очередной раз подумала, что заниматься сексом с этим человеком, наверное, то же самое, что читать словарь технических терминов на немецком языке.

– Ну хорошо, мы лодыри. А ты что делаешь?

– Читаю обзор местных материалов, в которых фигурировал наш кандидат за последние три месяца. Надо же хоть кому-то понимать, какой у Петрова здесь сложился имидж.

– А где ты это взял? – удивилась Васька.

Оказалось, у Андреса, которому было просто лень тащиться с большой папкой до нашего кабинета. Вот что бесит больше всего на кампаниях – все считают себя творческими личностями и не хотят работать командой. Как заметил однажды Гарик: «Кругом гении, некому даже телефонную трубку поднять!»