# Пустые земли

Алексей Александрович Калугин

Опытный сталкер Джагер даже предположить не мог, что команда, которую он вел через Пустые земли, трусливо бросит его умирать в Зоне изувеченного, со сломанной ногой, без оружия и каких-либо средств к существованию. Однако его дух оказался сильнее смерти. Джагер пытается выбраться из Пустых земель, и лишь жгучая ненависть и жажда мести тем, кто обрек его на чудовищную гибель, заставляют его безнадежно цепляться за жизнь. Но путь к спасению будет нелегким: беспомощную жертву на зараженной территории поджидают свирепые исчадья Зоны – кровососы, псевдогиганты, бюреры, зомби… И даже если Джагеру удастся прорваться через аномальные поля и выбраться из Зоны живым, удастся ли ему остаться прежним, или пережитые невероятные страдания превратят его совсем в другого человека?

## Глава 1

Джагер вел группу через Пустые земли. Все складывалось удачно как никогда. И в этом уже следовало бы почувствовать подвох. У Зоны не бывает любимчиков. Она объективна – тут ей следует отдать должное. Если ты получил, что искал, значит, с чем-то другим придется расстаться. С друзьями, здоровьем, деньгами. Со старыми, въевшимися в кожу привычками. С жизнью, в конце концов.

До Сонной лощины они добрались, как и планировали, ровно за день до выброса и переждали еженедельный чернобыльский мини-катаклизм в бетонной трубе, уходящей глубоко под землю. Так глубоко, что до конца ее никто не добирался. Бахвалился Енот, что спустился он-де до самого низа, а там… Дальнейший рассказ о том, что встретил Енот в конце сей длинной и не менее таинственной трубы, варьировался в зависимости от количества и качества принятого сталкером спиртного. Это могло оказаться семейство бюреров в пятьдесят как минимум голов, которых Енот, понятное дело, всех положил из автомата. А среди поганого барахла павшего бесславной смертью семейства нашел Енот два мешка супердури, именуемой «гжелкой», которую и загнал потом за бешеные бабки. Или – гигантская лужа синей ртути, которую черпать – не вычерпать. Или – россыпи «драконьих глаз». В последнюю историю Енот, как правило, вплетал очень живую детальку – «драконьих глаз» было так много, что он просеивал их через особое сито, чтобы собрать только самые крупные. А как-то раз он допился до того, что встретил в конце трубы Семецкого, который лично благословил Енота на дальнейшие подвиги.

Джагер, как и все здравомыслящие сталкеры, ни единому Енотову слову не верил. И забираться в трубу дальше, чем следовало, не собирался. Они пришли сюда не для того, чтобы подземные ходы исследовать, а чтобы почистить делянку, про которую разузнали сталкеры из клана «Гонг». Как уж они про нее узнали – их забота. Но поскольку для того, чтобы пройти через Пустые земли до Сонной лощины, а главное, живыми и, по возможности, здоровыми назад вернуться, нужен был опытный проводник, «гонги» обратились за помощью к Джагеру. И не просто попросили группу до места довести, а сделали весьма заманчивое предложение. Из разряда тех, от которых невозможно отказаться. Джагеру уже приходилось работать с «гонгами», и в целом впечатление о них у сталкера сложилось благоприятное. В клан «Гонг» объединились сталкеры, не отягощенные никакими высокими идеями. На политику им было плевать, на любую идеологию – плевать трижды. Единственный принцип, которого все они придерживались, сводился к тому, что Зона представляет собой не что иное, как насмешку некого безымянного Творца. Того, кто в свое время высморкался сингулярностью, которая возьми да и разразись Большим Взрывом. Таким образом, появление Зоны было предопределено в самый первый миг рождения нашего мира – когда Творец впервые сказал «Ом!». Во всем, что происходило вокруг, «гонги» искали повод для шуток. Однако упражнялись в остроумии они лишь у себя в лагере и в барах, куда нередко заглядывали. На маршруте же эти ребята были исключительно серьезны и собранны.

Группа, которую вел Джагер, состояла из шести человек. Два «гонга» с крестовидными нашивками на рукавах – год в Зоне и не меньше пяти ходок: Маркер и Картридж. И четверо «отмычек», впервые решившие попробовать Зону. Шли неплохо, хотя без неожиданностей, как водится, не обошлось. Но до трубы добрались в срок и без потерь. Переждали выброс, а на рассвете двинулись искать делянку. Солнце светило так, будто лето никогда не кончится и все вокруг должно, да нет же – просто обязано цвести и благоухать. На пляже в такую погоду сущая благодать. А в защитном комбинезоне, с противогазом на морде, в перчатках и с плотной защитной сеткой, ловящей жгучий пух, сразу после выброса черт знает откуда летящий большими серебристыми хлопьями, – убиться можно. Но дело того стоило. Еще как стоило! На делянке чего только не было. Казалось, можно с лукошком ходить и собирать бирюльки, словно грибы. Но это только дураку так могло показаться.

Делянкой «гонги» называли поляну размером с хоккейную площадку, вдоль и поперек будто здоровенными плугами перепаханную. Что это за плуги такие – разве что одному Черному сталкеру известно. Только после каждого выброса борозды ложились по-новому, а артефактов в них было столько, будто сеятель щедрой рукой набросал. Причем встречались среди прочих и истинные редкости, такие как «гомункулусы», «жабожиры» и «двойные джокеры». А в остальном полянка была самая обычная. Кое-где трава торчала клочьями, желтая да сухая, местами пучки полыни пробивались, да два тонких деревца, мутировавших так, что даже опытный ботаник не определил бы их первоначальный вид, тянули во все стороны свои рахитичные веточки, облепленные похожими на мелкие зеленые чешуйки листиками.

Прежде чем пустить остальных на делянку, Джагер просканировал ее детектором аномалий, заряженным последней версией программного обеспечения, – проводник отдал за нее Лешаку полнаперстка дум-мумие и пока что не жалел об обмене. А потом еще прошелся по всей делянке со щупом. Обозначив флажками три небольших очага гравиконцентратов – небольшие-то они, может, и небольшие, но руки-ноги переломать могут запросто, – одну ржавую плешь, небольшую лужу со студнем и еще черное пятно, которое просто ему не понравилось, Джагер дал команду «Вперед!».

Нужно было видеть, с каким азартом рванули сталкеры на делянку. Наверное, они были похожи на старателей времен «золотой лихорадки»: подошли к ручью, чтобы напиться, склонились к воде и увидели блеск самородков. Восторг, граничащий с безумием. Отмычки хватали все, что попадалось под руку. Крутили, вертели, стучали, наверное, и на зуб попробовали бы, если бы не противогазы. Им все было в новинку, все интересно. Особенно то, что блестело, жужжало, подпрыгивало или как-то иначе проявляло свои феноменальные свойства.

Вскоре «гонги» положили этому конец – не за тем они сюда через пол-Зоны топали, чтобы всякую мелочь собирать. Ржавые волосы, свистульки, поющие пружинки, осколки неба да коростелиных божков и в Сланцевом карьере, что в дне ходьбы от базового лагеря «Гонга», после выброса найти можно. На делянке же следовало брать только самое ценное. Маркер сам перебрал то, что успели понахватать отмычки, и почти все выкинул. После чего показал мальцам, что именно следует брать и, главное, как в контейнер укладывать. Донести бирюльки до норы барыги порой бывает потруднее, чем найти их. Все дело в том, что, оказавшись вместе, безопасные по отдельности артефакты могут вдруг так себя проявить, что мало не покажется. Многим была памятна история про то, как в бар «Основание», что на территории клана «Стражи», заявился Пентюх с напрочь примерзшим к спине рюкзаком. Пентюх воет, как ревун на закате, а рюкзак скинуть с плеч не может. Попытались ему помочь – не выходит. Рюкзак будто каменный, к спине как прирос. В конце концов уложили Пентюха животом на стол и монтировками отодрали рюкзак, вместе с кожей и плотью. Пентюх после этого долго на спину лечь не мог – мышцы едва не до костей содрали. Хорошо еще, что жив остался. А все потому, что не признавал до тех пор Пентюх научные контейнеры, говорил, что они только место попусту занимают, да и дорогущие к тому ж. Вот и складывал бирюльки по старинке, в мешочки целлофановые да коробочки картонные, и все вместе потом в рюкзак укладывал. Что уж у него с чем в том легендарном рюкзаке взаимодействовать начало, так и не разобрались. Потому что так и остался Пентюхов рюкзак холодный, как лед, и крепкий, будто из камня выточен. А после того, как Рыжий по нему пару раз кувалдой саданул, рюкзак раскололся на несколько кусков, но понятнее от этого не сделался. С тех пор Пентюх на контейнеры не скупился. Правда, и не протянул долго – пропал во время очередной ходки. Как, куда – никто не знает. Будто и не было.

Пока «гонги» отмычек уму-разуму учили, Джагер внимательно деревца на делянке осмотрел и, как и ожидал, нашел кое-где под листочками капельки «мертвой воды». Вовремя успели – «мертвая вода» появляется на некоторых мутировавших деревьях сразу после выброса и за семь-восемь часов полностью испаряется. Аккуратно работая дозатором, Джагер каплю за каплей собрал около четырех миллилитров. Что эта штука собой представляет и каким целям служит, никто толком не знал. Хотя слухи ходили разные. Барыги брали «мертвую воду» с неохотой. А вот ботаники из научного лагеря, что на Янтаре, платили за нее не скупясь. И это было самое главное. Двух «гомункулусов» Джагер уложил в один большой контейнер; три «кольца Мебиуса» – в другой; пять «джокеров» просто в карман рюкзака сунул. И довольно. Бирюльки служили дополнительным бонусом к той сумме, что «Гонг» платил проводнику за услуги. А жадничать нельзя. Нигде и никогда, а в Зоне – особенно. Жадность до добра не доводит. Сколько сталкеров в Зоне сгинуло – и неплохих, надо сказать, сталкеров, не из последних, – только потому, что по жадности нахватали бирюлек сверх меры! А мера – она у каждого своя. Каждый сам должен ее чувствовать и соблюдать.

После того как они повернули назад, занялся дождь. И лил весь остаток дня и всю ночь, не стихая. Дождь, если он не кислотный, конечно, дело хорошее. Вода – она местных тварей со следа сбивает. Даже тех, что по телепатическим маркерам свои жертвы выискивают.

На выходе из Сонной лощины Джагер повел группу узкой ложбиной. Путь этот был почти вдвое короче того, что шел по верху, через Седельный холм, но считался опасным. Однако Джагер уже месяцев семь как проставил в ложбине вешки и при каждой возможности проверял их. За все время пришлось заменить только две – для Зоны это было показателем редкостной стабильности. Конечно, рано или поздно придет такой момент, когда очередной выброс перекроит всю Сонную лощину и проглотит все Джагеровы вешки. Но до той поры сталкер знал, как провести группу через ложбину.

И все же рассудительная и вполне обоснованная уверенность Джагера в себе никогда не перетекала в тупую самоуверенность, уложившую на тропах Зоны не одного сталкера. Прежде чем войти в ложбину, Джагер просканировал ее детектором аномалий. Все старые ловушки были на своих местах, новых не прибавилось. Сигналы от вешек четко просматривались на дисплее. Джагер первым пошел по приметной лишь ему одному тропке, велев остальным идти за ним след в след. Самым опасным был выход из ложбины, где совсем неподалеку друг от друга, можно сказать, бок о бок, расположились жарка и карусель. Между ними оставался очень узкий проход, идти по которому следовало не просто не дыша, а даже на всякий случай втянув живот. Чуть оступись – и трудно сказать, что от тебя останется. Что лучше – оказаться размазанным по земле с переломанными костями или заживо сгореть в адском пламени? Вопрос из тех, что умные люди называют риторическими.

Подвела Джагера не самоуверенность. И не сбой в работе детектора. А та самая глупая случайность, что принято называть коротким и емким слово «рок». Ну кому, скажите на милость, могло бы прийти в голову, что на узенькой, как ленточка, тропке, впритирку проскальзывающей меж двумя аномалиями, могла появиться третья? Причем такая, которую не выдают никакие внешние признаки. И показания детектора, как назло, смазываются накладывающимися друг на друга сигналами от жарки и карусели. Вот такая, понимаешь, чушь собачья. И, пока голову в нее не сунешь, не расчухаешь. И, ведь что самое обидное, так себе аномалия, дохленькая. На открытом месте от нее и вреда бы большого не было. А тут…

Прыгун подбросил Джагера всего на каких-то полметра вверх. Но этого оказалось достаточно для того, чтобы сталкера зацепила карусель. Она дважды перевернула его в воздухе, согнула чуть не пополам и непременно расплющила бы о землю, если бы снова не сработал прыгун. Удар прыгуна вырвал изломанное тело сталкера из карусели только для того, чтобы швырнуть его в жарку. Вспыхнувшее будто ниоткуда пламя охватило Джагера так, что на мгновение он вовсе исчез, а затем, после очередного удара прыгуна, выплюнуло его по другую сторону аномалии.

– Проклятие… – едва слышно прошептал Маркер.

– Это еще мягко сказано, – поддакнул Картридж.

– Что это было? – спросил один из отмычек.

– Какая, черт, разница, – недовольно скривился Маркер. – Вопрос не в том, что это было, а как мы отсюда выбираться будем?

– Нужно возвращаться назад и идти через Седельный холм, – сказал Картридж.

– День потеряем.

– У тебя есть другое предложение?

– Нет. Я просто сказал, чтоб ты знал.

– Я в курсе.

– Ну, тогда пошли.

– А как же он? – Отмычка взглядом указал на Джагера.

Проводник лежал на боку, спиной к тем, кто смотрел на него, и не подавал признаков жизни. Правая его нога была неестественно вывернута назад. Комбинезон почернел и местами дымился.

– Труп, – уверенно поставил диагноз Маркер.

– Все равно надо посмотреть, – заявил вдруг другой юнец. – Не можем же мы его вот так бросить?

– А как тогда? – зло глянул на него Маркер.

– Парень прав, – встал на сторону отмычки Картридж. – Нужно обогнуть это место через Седельный холм и посмотреть, как там Джагер.

– Ладно, – согласился Маркер. – В конце концов, не оставлять же кровососам его бирюльки и оружие.

Не буди лихо, пока оно тихо. Казалось бы, прописная истина. Так нет же, нужно было Маркеру вспомнить про кровососов!

– Ты! – скомандовал Маркер отмычке, стоявшему последним в колонне. – Поворачивай и топай назад! И старайся наступать в те же следы, по которым сюда шел!

– Следов не видно. – Отмычка растерянно посмотрел на чуть примятую желтую траву.

– А ты постарайся их найти, если хочешь живым остаться.

Из ложбины они выбрались благополучно. Но, как только начали подниматься на склон Седельного холма, за ними увязался кровосос. Первым его приметил Маркер. Кровосос был небольшой, со светлой шкурой – видно, молодой совсем, – а потому не решался нападать в открытую. Шел сторонкой, прячась то в высокой траве, то за кустами, и выжидал момент. Картридж пугнул его, выстрелив из автомата. Кровосос на какое-то время пропал, но вскоре объявился снова. И не один, а вместе со здоровым, матерым кровососищем. Теперь они шли с двух сторон от группы, будто пара конвоиров. И только ждали случая, чтобы напасть.

– Все в порядке, – сказал Маркер, заметив, что отмычки начали нервно посматривать по сторонам. – На группу они нападать не станут. Молодой еще дурак, а старый наверняка знает, на что способен «калаш» с подствольником. Вот только в кусты теперь поодиночке не бегайте – в момент сцапают.

Без проводника группа стала двигаться заметно медленнее. Картридж теперь шел впереди, прокладывая путь при помощи детектора аномалий. Но даже самый лучший детектор распознает далеко не все аномалии, а для того, чтобы проложить оптимальный маршрут, короткий и безопасный, нужно обладать особым чутьем, которое присуще только проводникам да сталкерам-одиночкам. Как первых, так и вторых можно по пальцам пересчитать.

– Нам бы Пустые земли миновать, – сказал, глянув на приятеля, Маркер. – А там путь знакомый.

– Ну, ты сказал, – усмехнулся невесело Картридж. – Без проводника нам хана.

– У нас еще четыре неиспользованные отмычки, – кивнул назад Маркер.

– Ты что же, всех их тут положить собрался?

– Как получится.

Начало смеркаться, когда они добрались до того места, где лежал Джагер. Маркер снял с плеч проводника рюкзак, прогоревший местами до дыр, и перевернул тело на спину. Снял каску с головы. Пластик противогаза расплавился, так что сдирать его пришлось вместе с кожей.

– Боже ты мой, – прошептал Картридж, взглянув на покрытое ожогами, кровоточащее лицо проводника.

Зрелище было ужасное. Но самым ужасным оказалось то, что Джагер был еще жив. Он не открывал глаз и дышал неровно, прерывисто. Делал резкий вдох, будто заглатывал воздух, и на полминуты затихал. После чего несколькими спазматическими толчками выдавливал воздух из легких. При этом обожженное лицо его кривилось от боли. Когда Картридж попытался выпрямить его вывернутую ногу, Джагер закричал так, будто это был его предсмертный крик. Но даже нестерпимая боль не заставила его прийти в чувство.

– Что будем делать? – снизу вверх посмотрел на приятеля Картридж.

Маркер молча пожал плечами, отвернулся и сплюнул.

– Может быть, носилки сделаем? – предложил один из отмычек.

– Сдурел совсем! – зло глянул на него Маркер. – Нам и без лишнего груза дней семь топать!

– Дольше, – угрюмо глядя на Джагера, уточнил Картридж. – Без проводника – дольше.

– Во-во! – тут же поддакнул Маркер. – И неизвестно еще, дойдем ли сами. А если еще и мертвеца с собой потащим, так всем нам точно хана!

Картридж взял флягу и попытался влить воду в рот Джагеру. Вода стекала по сжатым губам, по заросшим щетиной щекам, по кровоточащему подбородку.

– Разожми ему зубы ножом, – посоветовал Маркер.

– Захлебнется.

– Ну, так оставь ему флягу и пошли!

– Так нельзя, – робко подал голос один из отмычек, выглядевший постарше других. – Джагер еще жив.

– Посмотри на него! – выкинул руку в сторону проводника Маркер. – Он в жарке побывал! А перед этим его карусель поломала! Я не знаю, осталась ли у него хотя бы одна целая кость! Ты знаешь, что такое жарка? Не знаешь, ну так поди, сунь руку, вот она, рядом! Я еще не видел человека, который бы живым из жарки вышел!

– Но Джагер жив, – уперто повторил отмычка.

– Ему жить осталось час-другой, – тихо произнес Картридж, поднимаясь на ноги. – Маркер прав – надо идти.

– Но не можем же мы его просто так здесь оставить. За нами кровососы идут.

– Ну, так возьми и пристрели его! – заорал на отмычку сталкер. – Хочешь, свой автомат дам! А сам я это делать не стану! – Он схватил рюкзак Джагера и кинул его отмычке. – Держи!

– Зачем? – удивился тот.

– Потащишь! В Зоне любое добро денег стоит. А Джагеру он теперь без надобности.

Автомат проводника и научные контейнеры с бирюльками достались другим отмычкам. Маркер забрал себе пояс, на который была подвешена кобура с пистолетом, фляга и подсумок с запасными обоймами. Картридж снял с руки Джагера ПДА и детектор аномалий.

Вне Зоны такие действия недавних товарищей были бы расценены как грязное мародерство. В Зоне же действовал закон: все имущество мертвого сталкера может забрать себе тот, кто его нашел. А забрать у мертвого ПДА было просто необходимо – это все равно, что свидетельство о смерти.

– Чуть не забыл…

Картридж наклонился и вытащил из-за голенища Джагерова ботинка нож с длинным широким лезвием и чуть срезанным острием. Хороший нож – сталь чуть голубоватая, матовая. Лезвие как бритва. Рукоятка желтоватая, гладкая, вроде как из настоящей кости сделана. Джагер, помнится, еще говорил в шутку, что из человеческой. Знатный ножик. Видно, на заказ делался. Где его Джагер добыл – неизвестно. Но теперь-то он ему точно без надобности.

С ножом в руке Картридж встал в полный рост. Поднял пылезащитные очки на шлем и посмотрел на умирающего проводника так, будто это он сам лежал на серой пожухлой траве.

– Прости, дружище. Но либо ты один, либо все мы тут останемся.

– Ладно. – Маркер положил руку Картриджу на плечо. – Он на нашем месте поступил бы так же.

– Все равно, – тихо, чтобы отмычки не слышали, произнес Картридж. – Получается, что это мы его убили.

– Не мы, а Зона.

– А, все равно…

В затылок клюнула дурная мысль: вот сегодня Джагер в ловушку влетел. А завтра кто? И когда придет твой черед? Ведь рано или поздно все… Такая уж, видно, наша паскудная доля. Каждый сталкер думает, что пришел в Зону на время, а остается здесь навсегда. Никто, никто еще не ушел отсюда живым. А значит, задача наша заключается не в том, чтобы выжить, а в том, чтобы подольше пожить.

Вот так-то, брат-сталкер.

А ты как думал?

## Глава 2

Джагер плыл сквозь кроваво-красное марево, похожее на густой кисель. Казалось, его можно зачерпнуть в пригоршню и попробовать на вкус. Джагер, наверное, так и поступил бы, если бы мог шевельнуть рукой. Но он не чувствовал рук. Их словно вовсе не было. И ноги тоже куда-то пропали. Джагер не ощущал своего тела. Он не мог определить, где верх, где низ, где левая сторона, а где правая. Он был чистым разумом, парящим в великом Топографическом океане.

Сколько это продолжалось?

Минуту или вечность?

Сколько это могло продолжаться?..

Джагер не имел ничего против того, чтобы остаться здесь навсегда.

Где – здесь?..

Да какая разница!

Здесь было тепло и уютно. Здесь душу не терзали воспоминания. Здесь в голову не лезли мысли, от которых прежде не было спасения, нигде и никогда…

Нигде и никогда…

Нигде… Никогда…

Нигде…

Выходит, он сейчас находится в месте, лежащем за пределами понятий «нигде» и «никогда».

Что это?

Вечность, помноженная на бесконечность.

Начало и конец всего сущего.

Боль и услада.

Альфа и омега.

Начало и конец.

Я есмь…

Я есмь?..

Есмь?..

Кто я?

Откуда?

Куда я иду?

Джагер попытался вспомнить свое имя. Он знал его когда-то. Наверное, очень давно… Очень… Он был человеком… Его так давно никто не называл по имени…

Внезапная яркая вспышка испугала Джагера.

То было зло, беда.

Он хотел увернуться от ослепительного огненного всполоха, но как он мог это сделать?

У него не было тела.

И он не знал, как найти выход из маслянистого состояния полной беспомощности.

Должно быть, то же самое чувствует младенец, еще не осознающий себя личностью и не умеющий управляться с собственным тельцем, но уже ощущающий некие желания и вполне определенные потребности.

Что делает младенец, когда хочет, чтобы его желание было исполнено? Он кричит.

И Джагер закричал.

Огненный вихрь несколько раз перевернул его и швырнул вниз, на землю… Или что там находилось внизу?

Джагер открыл глаза и не увидел ничего, кроме серой пелены.

Где он?..

Джагер сделал вдох – и будто толченое стекло заглотил. Грудь разорвало болью. Горло перехватил спазм. Джагер почувствовал, как по щекам потекли слезы. Дышать было мучительно больно. Но не дышать было нельзя. Джагер начал выпускать воздух через стиснутые зубы так медленно, как только мог. Затем – такой же медленный вдох. Джагеру показалось, что он уловил нужный ритм, при котором дыхание не причиняло адских мучений.

Что с ним произошло?..

Джагер оперся плечами о землю и попытался приподнять голову. Но как только он совершил первое движение, по телу разлился яд затаившейся боли. Джагер упал на спину и широко раскрыл рот. Он напрягал голосовые связки, думая, что кричит, но из его обожженного горла вырвался только сухой, искореженный хрип, похожий на ерзание наждачной бумаги по бетонной стене. Боясь пошевелиться, Джагер смотрел перед собой… В пустоту… Над собой – он ведь лежал на спине, значит, над ним было небо. Да, определенно, над ним было небо. Серое, смурное, набухшее влагой, готовой пролиться на землю.

Дождь – это хорошо. Дождь сбивает со следа жаждущих плоти тварей…

Зона!

Джагер наконец вспомнил, кто он такой.

Он – сталкер. Проводник. Вместе с группой «гонгов» он возвращался из Сонной лощины. Он повел их через ложбину, потому что так было короче и он знал тропу…

Невидимое пламя вновь обожгло лицо сталкера, заставило резко, с болью выдохнуть и закрыть глаза.

Думал, что знал…

А Зона посмеялась над ним – подсунула прыгуна, затаившегося меж двух других аномалий. Да еще и оставила живым после карусели и жарки. Расскажи кому – не поверит. Джагер и сам бы не поверил такому.

Но разве он был излишне самоуверен?

Нет!

Почему же все так случилось?

Джагер провел сухим языком по потрескавшимся губам. Мучительно хотелось пить. Хотя бы глоток воды.

Сталкер пошевелил пальцами левой руки. Работают… Порядок. Если постараться, можно дотянуться до фляги. Только делать все нужно очень медленно, не торопясь. Иначе боль снова превратит его в паралитика…

Стоп!

Где парни из «Гонга»? Маркер и Картридж? И четверо отмычек, что шли вместе с ними?

Джагер забыл о воде. Теперь сталкер хотел понять, где он находится. Почему никого нет рядом? И почему так отвратительно воняет жженым пластиком?

Он чуть приподнял голову. Подтянул правую руку и, опираясь на локоть, начал медленно подниматься. Резкая боль обожгла бок. Джагер замер, дожидаясь, когда боль сделается терпимой. Вовсе она не уйдет – это точно. Если у него и остались целые ребра, то их было значительно меньше сломанных. Видно, ребра пострадали, когда сталкер упал на землю. Если бы карусель поработала над ним как следует, то сейчас Джагер был бы трупом с торчащими во все стороны зазубренными костяными обломками.

Сделав медленный, осторожный вдох, Джагер стиснул зубы и еще немного приподнялся.

Он лежал всего в двух метрах от края круга сожженной травы.

Яркий свет вспыхнул перед глазами. Джагер упал на спину и захрипел. Он был уже без сознания, когда влетел в жарку. И только это спасло его разум. Но тело на клеточном уровне помнило то, что ему довелось пережить. И сейчас воспоминания об адском пламени, сквозь которое прошел сталкер, выворачивали его наизнанку.

Наверное, Джагер снова потерял сознание. Когда он открыл глаза, небо, все так же затянутое сулящими дождь тучами, сделалось немного светлее. И это казалось странным. День клонился к вечеру, следовательно, небу полагалось темнеть. Или снова наступили белые ночи?..

И тут же мысль метнулась в ином направлении: почему никого нет рядом? Где Маркер, Картридж и отмычки? Они шли за ним следом…

Да, конечно…

Именно так.

Они шли за ним следом, увидели, как прыгун подкидывает проводника, будто теннисный мячик, и, понятное дело, решили пойти иным путем. Они повернули назад – по свежим следам вернуться в лощину было несложно, – и направились через Седельный холм. Значит, Джагеру остается только дождаться помощи.

Да…

Лежать, смотреть в небо и ждать.

Для белой ночи небо слишком уж светлое. И вроде бы вон там, сквозь тучи, солнце пробивает…

Ладно, об этом можно будет подумать потом.

Дождаться….

Путь через холмы долгий, но не слишком сложный. А Картридж с Маркером все же не новички. Дойдут, куда денутся. А потом он им расскажет, как идти дальше через Пустые земли.

Джагер опустил левую руку на траву и медленно повел ею вдоль туловища. Ему мучительно хотелось пить. И вода была рядом. Нужно было сделать еще одно, совсем небольшое усилие, чтобы дотянуться до висящей на поясе фляги. Потом – отвернуть крышку, поднести флягу ко рту и медленно, очень медленно, чтобы не захлебнуться, сделать первый глоток…

Пальцы скользнули по синтетической ткани комбинезона. Высокие технологии и все такое прочее – в огне не горит, воду не пропускает. Барыги продают такие комбинезоны со споротыми бирками. А может, и сами их уже такими получают. Но, говорят, что делают их в Южной Корее. Корейцы – они в высоких технологиях понимают толк… Ходят слухи, что они для исследования Зоны специального робота разработали, с искусственным интеллектом, примерно в пять раз превосходящим естественный, природный интеллект прапорщика из роты оцепления. Да только наши корейского роботизированного сталкера в Зону не пустили…

Однако черт бы с ними, с высокими технологиями – Джагеру никак не удавалось нащупать флягу. Слетела, когда с ним забавлялся прыгун?.. Для этого должен был лопнуть ремень. А ремень у Джагера не простой – армированный углеродным мономолекулярным волокном. Его даже нож не возьмет.

Ремень…

Ремня на поясе не было.

Только сейчас Джагер сообразил, что свободно лежит на спине. И рюкзак, который должен бы находиться за плечами, ему не мешает… Выходит, кто-то снял с него рюкзак?..

Джагер почувствовал болезненный озноб. Пальцы рук сковало холодом. Что-то сжалось и напряглось в низу живота.

– Эй! – хрипло выкрикнул Джагер.

И крутанул головой из стороны в сторону.

Никого.

– Эй, кто здесь?

Никого!

Джагер поднял руку и коснулся пальцами обожженного лица. Провел ногтем по запекшимся губам… Тот, кто забрал рюкзак, снял с него противогаз и шлем.

Вот теперь Джагеру стало по-настоящему страшно. Он не понимал, что происходит – в Зоне с этим не сравнится ни один кошмар.

Забыв о боли, Джагер начал переворачиваться на левый бок. Со стороны жарки никто не мог на него напасть, а вот с другой… Правое бедро будто раскаленный штырь пронзил. Джагер судорожно изогнулся – к лешему боль в груди! – и прижал ногу ладонью. Боль это не уняло, но почему-то казалось, что именно так и следовало поступить. Сталкер медленно провел ладонью вдоль бедра. На малейшее нажатие нога отзывалась еще более сильной болью. Бедренная кость была сломана, это и без доктора ясно, но, по счастью, наружу скол кости не торчал. Идти самостоятельно он, ясное дело, не сможет. Но если его поддержат с боков… Проклятие! Это ж сколько дней им придется тащиться таким макаром через Пустые земли!..

Стоп!

Главное – что? – не суетиться. И не паниковать. Пока нет повода для паники.

Джагер вдруг хрипло рассмеялся. Он здесь с ума сходит от неведения, а ответы на все вопросы у него под рукой. Вернее – на руке. Вот именно! Нужно только включить ПДА и связаться с «гонгами», чтобы узнать, что произошло, пока он был без сознания, куда они, черти, запропастились и когда их ждать. Джагер осторожно оперся на локоть, поднял руку и оттянул край рукава.

ПДА на руке не было…

В первый момент Джагер решил, что сошел с ума. Или то, что происходит с ним сейчас, – это продолжение бреда. Он мог представить себе, что кто-то снял с него рюкзак и противогаз – так ему было удобнее лежать и легче дышать. Он также допускал возможность того, что кто-то забрал его пояс с флягой и пистолетом – вот только непонятно, зачем? Но кому и для чего мог понадобиться его ПДА? Снять ПДА можно только с мертвого – это закон, которому следуют даже самые распоследние мерзавцы. ПДА, зарегистрированный на чужое имя, невозможно продать. А попробуешь, так и пулю можно схлопотать.

Получается, он мертв?..

Джагер коснулся пальцами обожженного лица и поморщился от боли. Он не боялся смерти, но и не собирался отправляться на тот свет прежде времени.

Джагер снова повернулся на левый бок и, помогая себе руками, начал подтягивать сломанную ногу. Когда ему наконец удалось перекинуть ее через здоровую, он опустил голову, прижался лбом к траве и плотно закрыл глаза. Только чтобы не заплакать от боли и безнадеги.

Три медленных, тяжелых вздоха…

Джагер поднял голову и открыл глаза.

Минуты три он пытался сфокусировать зрение и разогнать застилающую взор серую пелену. Когда ему наконец это удалось, Джагер увидел следы. Много следов. Земля вокруг него была истоптана тяжелыми армейскими ботинками с широкими каблуками. Значит, они уже побывали здесь – Картридж, Маркер и отмычки.

Были и ушли.

Бросили…

Забрали все – оружие, контейнеры с бирюльками, рюкзак с аптечкой и едой. Даже ПДА, сволочи, сняли. Как с покойника. Станут показывать в баре и рассказывать, как по-дурацки погиб на их глазах сталкер Джагер. Считался классным проводником, а вон как вышло – на прыгуна налетел. Который его сначала в карусель, а потом – в жарку. И не стало сталкера Джагера.

И не скажут никому, гады, что нашли-то они его еще живого, да бросили умирать. Как последнюю скотину… Уж лучше б пристрелили, что ли…

Джагер оперся руками о землю. Ему нужно было сесть. Во что бы то ни стало. Собравшись с силами, Джагер оттолкнулся руками. Движение отозвалось болью в груди и сломанной ноге. И тем не менее сесть ему удалось с первой попытки. То ли боль была уже не такая сильная, как вначале, то ли Джагер уже начал привыкать к тому, что все его тело истерзано болью. И с нею ему теперь жить. А Джагер был намерен остаться в живых. Сейчас больше, чем когда-либо прежде. Ему было плевать на себя, на собственное изломанное и обожженное тело. Он хотел остаться живым и снова подняться на ноги только ради того, чтобы найти тех, кто бросил его на верную погибель. Сначала заглянуть им в глаза, чтобы попытаться понять, что там у них, в самых глубинах черных, зловонных душ. А потом… Потом он решит, что делать.

Джагер провел руками по груди. Высокотехнологичный южнокорейский комбинезон, можно сказать, выдержал проверку жаркой. Верхний слой, выполнявший чисто декоративные функции, обгорел подчистую. Но сквозных дыр с оплавленными краями было не так много. Как долго он находился в жарке? Секунду-другую? Пять секунд?.. «Гонги» могли бы ответить на этот вопрос. Интересно, что они станут рассказывать тем, кого с ними не было?..

Джагер наклонился вперед и дотянулся до башмака с высокой шнуровкой. Ножа, который он держал за голенищем, на месте не было… Аккуратные ребята – ничего не забыли.

Все…

У Джагера не было ничего, чтобы защитить себя или добыть еду. Ему нечем было развести огонь. Не было воды. У него была сломана нога и переломаны ребра. И перед ним расстилались Пустые земли – один из многих участков Зоны, куда мало кто сунется без опытного проводника. По ту сторону Пустых земель места были исхоженные. Выбравшись на одну из проторенных троп, можно было просто сидеть и ждать. Рано или поздно кто-то непременно появится. И это будет сталкер с едой и водой, и, что самое главное, с ПДА, чтобы вызвать помощь. Но до тех обетованных мест четыре дня пути, если на двух ногах. А на одной?..

Джагер еще раз посмотрел вокруг. У него еще оставалась слабая надежда на то, что «гонги», уходя, второпях что-то забыли. Но то, что он увидел, ему совсем не понравилось. Не только «гонги» оставили рядом с ним свои следы, но еще и кровососы. Судя по размерам следов, кровососов было двое. Один совсем еще молодой, другой – здоровый, матерый зверюга, и, должно быть, умный. Следы кровососов лежали поверх следов армейских ботинок, а значит, твари побывали тут позже «гонгов». Наверное, шли по следу группы. Но почему в таком случае не тронули безжизненно лежащего на земле проводника?..

Джагер озадаченно прикусил губу и тут же скривился от боли. На языке остался чуть кисловатый вкус крови.

Кровососы, как известно, не брезгуют падалью, но предпочитают свежую, теплую плоть только что убитой жертвы. Сытый кровосос не убивает попавшую ему в лапы жертву, а ломает ей позвоночник. Так она и не умрет сразу, и не убежит никуда. Видно, кровососы решили, что полумертвый Джагер и так никуда от них не денется, и, оставив его на потом, продолжили преследование основной группы. Но, если так, то они вернутся. Непременно вернутся. Даже если завалят всех шестерых. Хотя, скорее всего, от кровососов «гонги» отбиться сумеют. К утру…

Мысль Джагера оборвалась, будто обрубленная острым ножом. Тем самым, что вытащили у него из-за голенища. Он снова посмотрел на затянутое тучами небо. И с ужасом понял, что сейчас не вечер, а утро. Так сколько же он здесь пролежал, то ненадолго приходя в себя, то снова проваливаясь в пучину беспамятства?.. Ночь?.. Сутки?.. Двое?..

Нужно было убираться. Если даже «гонгам» чертовски повезло и они уложили обоих кровососов, это вовсе не означает того, что его никто больше не захочет съесть. В Зоне постоянно кто-то кого-то ест. Если ты не охотник, значит – жертва. Значит, съедят тебя. А если не хочешь быть съеденным – ищи убежище. Люди, по сути, живут по тем же правилам. Только придают им внешнюю благовидность. Культура – это когда нет необходимости собственноручно ломать хребет своей жертве.

Джагер не тешил себя радужными мечтами. И не надеялся на то, что вдруг повезет. Он прекрасно понимал, что у него нет ни единого, пусть даже самого маленького шанса преодолеть Пустые земли ползком, без оружия и провианта. Но, поскольку он был хорошим – так он сам полагал, другие же называли его отличным, а то и лучшим, – проводником, у него всегда имелся про запас еще по крайней мере один резервный маршрут. Если от того самого места, где он сейчас находился, повернуть на запад и пройти краем Пустых земель, то примерно через сутки выйдешь к Старьевщику. Кто, когда и с какого перепугу назвал так широкий, глубокий овраг, заваленный старыми машинами и военной техникой, использовавшимися еще при ликвидации самой первой Чернобыльской аварии, одному Темному сталкеру известно. Да он никому не говорит. К Старьевщику старались близко не подходить – ржавое, искореженное железо фонило старыми, еще советскими рентгенами. Да и делать там, честно говоря, нечего. Джагера как-то раз загнал в Старьевщик контролер. То ли развлекался, то ли всерьез задался целью затащить в свою команду человека при оружии, только травил он Джагера своими зверушками в течение трех дней. Сам при этом на глаза не показывался. Прежде чем спуститься в Старьевщик, Джагер разом заглотил всю тубу противорадиоактивных таблеток и пару усиленных фильтров в противогаз вставил. Следом за ним в овраг только кровососы полезли. Попробовал было еще и здоровенный кабан-мутант вниз спуститься, но оступился и ноги переломал. Пробираясь среди ржавых кабин и кузовов, Джагер долго еще слышал его истошный визг. А с кровососами он быстро разобрался. Первому гранату из подствольника в живот всадил. Живот у кровососа самое уязвимое место, в том смысле что на восстановление после ранения в живот у монстра больше всего времени уходит. Второму, попытавшемуся поиграть в невидимку, Джагер очередью всю ротовую присоску разворотил, так что тому уже не до еды было. А перебравшись на другую сторону оврага, Джагер наткнулся на умело замаскированный схрон. Тот, кто его устраивал, знал свое дело. Все вокруг было так аккуратно прибрано, что, если бы Джагеру не пришло в голову перетащить чуть в сторону дверцу от старенького «Москвича», он бы ни за что не приметил торчащий из стены кирпич, на торце которого чем-то острым была нацарапана витая пружина – знак сталкерского клана «Гнидролог». В тот раз Джагер не стал открывать схрон – особой нужды ни в еде, ни в боеприпасах у него не было, а без необходимости брать чужое нельзя. Сейчас же это было его надеждой на спасение. Если только схрон все еще на месте. Черт с ней, с радиацией – если по дороге удастся нарыть «зеленого воска», глядишь, и обойдется. А с «гнидрологами» он потом договорится. Жив будет – так сам новую закладку в схрон доставит.

Джагер перевернулся на живот. Грудь отдалась болью. Джагер на секунду закрыл глаза, сделал вдох, задержал дыхание и резко оттолкнулся здоровой ногой от земли. Тело чуть продвинулось вперед, но при этом невыносимая боль пронзила сломанную ногу. Джагер уткнулся лбом в сухую траву. Нет, так дело не пойдет. Нужно избрать иную тактику.

Джагер выбросил обе руки вперед, вцепился пальцами в землю и попытался подтянуть тело. Когда он немного помог себе коленом левой ноги, у него это получилось.

Еще раз! Руки вперед, упор на левое колено. Толчок!

Покалеченное тело продвинулось еще на несколько сантиметров.

Джагер усмехнулся.

Он и сам не верил в то, что у него это получится.

## Глава 3

Продвинувшись на несколько толчков вперед, Джагер почувствовал ужасную слабость. Голова у него закружилась так, что если бы он стоял на ногах, то непременно бы упал. Сталкер уткнулся лбом в землю. И провалился в беспамятство.

Когда он пришел в себя, все еще был день. Тот ли день, когда он начал свое отчаянное путешествие, или другой? Да какое это имело значение!

Джагер снова пополз вперед.

Он полз до тех пор, пока от усталости и слабости у него опять не начала кружиться голова. Передохнув какое-то время, он снова вцепился руками в землю.

Вскоре Джагер понял, что не стоит выматывать себя до полного изнеможения. Стараясь как можно быстрее и дальше продвинуться вперед, он на самом деле лишь терял время, потому что все быстрее уставал, а паузы для отдыха становились все продолжительнее. Нужно было найти оптимальный ритм движения.

Теперь Джагер делал ровно десять толчков, после чего останавливался, чтобы передохнуть.

Во время отдыха он, случалось, засыпал. И сон его – если это все же был сон, – был скорее похож на беспамятство. Иногда он видел во сне огненную вспышку. Стремительно увеличиваясь в размере, она превращалась в клокочущий адский котел, в котором тонул весь мир. Или это сам мир превращался в адский котел, в центре которого кипело, клокотало отравленное пятно, именуемое Зоной?.. Порой сон – а может, бред? – Джагера вдруг сминался, будто нарисованный на бумаге, ломался, рассыпался на части, превращался в бесконечное мельтешение клочков и обломков, которые, раскручиваясь, как в карусели, разлетались в разные стороны. А в центре этого бешеного вихря, раскинув в стороны руки, стоял он сам и, разинув рот, что-то кричал, но при этом сам не слышал своих слов… Но чаще всего он видел лица «гонгов» – Маркера и Картриджа, тех, кто предал его и бросил умирать. Джагер просыпался – приходил в себя? – со слезами на глазах и с горлом, сдавленным спазмом. Тогда он чувствовал не боль, а злость. И снова полз вперед.

Десять толчков.

Стоп.

Еще десять толчков.

Пауза.

Десять толчков…

Каждый раз перед тем, как снова начать движение, Джагер опирался руками о землю и старался как можно выше поднять голову, чтобы осмотреть путь впереди. Пока это было не так сложно, поскольку местность была открытая и шла под небольшим уклоном вверх. Выгоревшие пятна вокруг жарок, затянутые пленкой лужицы синего студня, пучки травы, завязанные узлами каруселью, вспыхивающие время от времени искорки на невысоких, похожих на выходы старых кротовых нор холмиках разрядников – их не увидел бы разве что слепой. Или один из тех самоуверенных болванов, для кого первая ходка в Зону оказывается последней. А вот для того, чтобы вовремя заметить гравиконцентрат, требовался уже наметанный глаз сталкера. Вон камень слишком глубоко вдавлен в землю. Или один из концов лежащей на земле палки странно приподнят. Если у Джагера возникало подозрение, что впереди находится гравиконцентрат, он кидал туда камешек или просто горсть земли. Но были и такие аномалии, которые без детектора не поймаешь. И здесь уже оставалось полагаться только на чутье проводника, на то, что обычно называют интуицией или шестым чувством. Джагер знал, как это происходит. Идешь себе спокойно вперед, и вдруг – будто легкий толчок в затылок. И сразу понимаешь: что-то тут не так. Сначала понимаешь, а после уже начинаешь анализировать ситуацию, пытаясь понять, что же тебя насторожило. Хотя на самом деле анализ уже проведен на подсознательном уровне, а ты лишь получил на выходе готовый результат.

Пустые земли потому и называются пустыми, что на них никто не заходит – ни люди, ни монстры. Тут на каждом шагу ловушки. С одной стороны, это хорошо – меньше шансов встретить какую-нибудь тварь, видеть которую в данный момент хочется меньше всего. С другой стороны, не ровен час, сам в дерьмо вляпаешься. По самое «не могу». Пока Джагеру удавалось обходить – обползать! – встречающиеся на пути аномалии. Именно что удавалось, а не везло! Ни в коем случае не везло! В Зоне нельзя полагаться на везение. Раз доверишься удаче – и все, можешь считать, ты труп.

Боль в сломанной ноге причиняла Джагеру не столь мучительные страдания, как жажда. Он хотел пить так, что, казалось, готов был отдать руку за пару глотков воды. Даже пусть это будет отравленная вода Зоны. В отчаянии он вырывал траву, как мог, очищал ее корни от земли и сосал их, надеясь получить хоть каплю влаги. Но корни травы были такими же сухими, как и она сама. Вода быстро стала проблемой номер один. Джагер понимал, что погибнет, если не найдет воду. Ближайшим известным ему источником воды был ручей, бежавший по дну Старьевщика. Но до него еще нужно добраться. Сколько это займет времени, Джагер боялся даже подумать.

Когда начало смеркаться, Джагер стал подыскивать место для ночлега. Продолжать ползти в темноте – чистое самоубийство. Кроме того, потемну Пустые земли начинают жить своей собственной жизнью. Из глубоких нор выползают бюреры. Зачем – непонятно. То ли свежим воздухом подышать, то ли на звезды глянуть. Случается, зомби забредают. Этим просто ни до чего нет дела. Бредут себе, подвывают. Без цели, без смысла, без мысли в голове. Но все это еще цветочки. Что бюреры, что зомби, если их стороной обходишь, как правило, сами на рожон не лезут. С кем в Пустых землях лучше не встречаться, так это с триггером. Где они прячутся днем – неизвестно. Кто-то из ботаников даже высказывал мысль, что при дневном свете триггеры дематериализуются. А с наступлением тьмы возникают вновь. В таком случае правы те, кто утверждает, что триггеры – это не материальные структуры, а визуальные образы, проецируемые, как голограммы, некими спрятанными под землей устройствами в определенные точки пространства. Но все эти теории плохо согласовывались с тем, что было известно о триггерах Джагеру. А он знал, что твари эти действительно имеют призрачный вид. Если смотришь на них издали, кажется, что палкой проткнешь. Но пытаться делать это не стоит, потому что можно не только с палкой расстаться. Джагер видел, как это происходит – мгновенная вспышка, и человек исчезает. Навсегда. На том месте, где он только что стоял, остаются его одежда, рюкзак, оружие. Говорят, что даже искусственные имплантанты и зубные коронки остаются. А человека – нет. К триггерам вообще лучше близко не подходить. Потому что, опять же вопреки теориям, они могут активно перемещаться. Правда, существуют некие невидимые границы, за которые они никогда не выходят. Ну, и самое последнее – внешний облик триггера постоянно меняется. Он может предстать перед тобой в образе человека, а через секунду обернется чудовищным монстром, какой и в самом страшном кошмаре не привидится. Если за тобой увяжется триггер, то от него только бегством спастись можно. Если повезет. У Джагера и этого шанса не было.

Поэтому, как только попалась подходящая канава, Джагер заполз в нее, улегся на спину, постарался поудобнее расположить сломанную ногу, сложил руки на груди и замер. Как мертвец в могиле, которую забыли засыпать. Он лежал, не шевелясь, и смотрел в небо, которое из темно-серого становилось черным. Его не терзали страхи или сомнения. Он не думал о том, что принесет ему завтрашний день. Он ни о чем не думал. Ни на что ни надеялся. Ничего не ждал. Он знал, что так же, как ночь сменила день, на смену ей придет новый день. И тогда он выберется из своего укрытия и поползет дальше.

В былые времена на Востоке считалось, что ночь сменяет день в тот момент, когда муэдзин на минарете не может на расстоянии вытянутой руки отличить черную нитку от белой. Джагер понял, что наступила ночь, когда внезапно провалился в абсолютную темноту. Такую, что вообще ничего не было видно. Не то что тени, а даже намека на тень. Тьма будто проглотила сталкера. А в придачу к нему и весь мир. До слуха его доносились только странные приглушенные звуки, похожие на урчание в животе.

Никогда еще Джагер не чувствовал себя таким беспомощным. Даже в тот день, когда первый раз переступил границу Зоны. Колючая проволока, полоса отчуждения и минное поле – это все ерунда. Это заграждение люди поставили в тщетной надежде предотвратить дальнейшее расползание Зоны. Перебравшись через нее впервые, Джагер увидел только груды гниющих, разлагающихся и отвратительно смердящих тел – то, что осталось от монстров, расстрелянных солдатами Международной Коалиции.

Джагер сам решил податься в Зону после того, как поселок, в котором он жил, разорила группа вырвавшихся за пределы охраняемого периметра монстров. Несколько кровососов, два псевдогиганта и громадная человекообразная уродина – контролер. Это сейчас сталкер Джагер знал, как они называются, и знал слабые и сильные стороны каждого из них. А тогда – тогда он понять не мог, что происходит. Что это за дикие существа, явившиеся будто из преисподней, хватают бегущих от них в ужасе людей, раздирают их в клочья и тут же пожирают теплую, податливую плоть. То, что испытал в тот день Джагер, вряд ли можно назвать страхом. Хотя страх, конечно, тоже присутствовал, но главным было недоумение. Почему? Как подобное могло случиться? И – где войска, где армия, которая должна защитить нас?..

Армия появилась, когда, насытившись, монстры ушли. Прочесывавшие поселок солдаты нашли только одного кровососа, обожравшегося сверх всякой меры и заснувшего в сарае. Эк, с каким же наслаждением расстреливали бравые бойцы из гранатометов мечущуюся из стороны в сторону тварь! Тем временем автоматчики окружили поселок, а солдаты в скафандрах высокой биозащиты стали ходить по домам, собирать тех, кто остался жив, и сажать их в длинные серые фургоны. Все в порядке, говорили им, вам лишь сделают несколько прививок, и после санитарной обработки ваших домов вы сможете вернуться в поселок. Джагер уже слышал истории про длинные грузовики без окон, с запирающимися задними дверями, увозящими людей неизвестно куда. После этого назад уже никто не возвращался. Потому что по тому месту, где они прежде жили, проходила новая заградительная линия.

Джагер не пошел за людьми в скафандрах. Вместо этого, дождавшись, когда военные ушли, он рванул в Зону. Как раз через тот пролом в заградительной линии, что пробили уничтожившие поселок монстры. Тогда он еще не имел намерения становиться сталкером. Он хотел лишь найти ответы на мучившие его вопросы. Как? Почему такое могло случиться?

Кто знает, далеко ли он ушел бы – один, без оружия, – если бы не встретился ему на пути бывалый сталкер по имени Жукк. Да, именно так – с двумя «ка». Произнести это, понятное дело, невозможно, поэтому Жукк, когда представлялся, непременно говорил: «Жукк, с двумя „ка“.» Должно быть, чем-то глянулся Жукку Джагер, поэтому и проводил он его до хибары ближайшего барыги, и денег дал на оружие и самую необходимую амуницию. А после с собой взял. Сначала в бар «Основание», а после и в саму Зону.