Вячеслав Летуновский
Менеджмент по-спартански. Железная воля

© Летуновский В. В., 2016

© ООО «Издательство «Яуза», 2016

© ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Моим сыновьям Дмитрию и Илье посвящается

Вступление

Я обратился к опыту создания государственного строя в Спарте не просто так. То время, которое мы сейчас с вами переживаем, можно, без всякого преувеличения, назвать временем утраты идеалов и ориентиров. В погоне за призрачными химерами коммунистического рая на всей земле мы разрушили нашу Российскую империю, одно из самых великих государств за всю историю человечества. В попытках построения коммунизма мы отстали от всего мира в развитии на десятки лет. Мы пробовали идти путем американского капитализма, и перед нами открылись такие зияющие пропасти, о которых нам лучше было бы вообще никогда не знать. Куда нам идти, что взять за образец? Много ли времени у нас осталось на раздумья? Похоже, что нет. Время неуклонно сжимается. В том, что мир ожидают глубокие и серьезные потрясения, уже никто, пожалуй, не сомневается. Логично предположить – в будущих потрясениях выживут только самые сильные и сплоченные народы.

Все это и похоже, и одновременно не похоже на время Ликурга. Похоже в том, что то время, когда Ликург начал создавать свою Спарту, было, как и у нас, смутным временем. Ликургу, пожалуй, единственному удалось создать целое государство аристократов духа. Государство, которое просуществовало более 500 лет, пока коррозия имущественного неравенства окончательно не разъела его монолитную структуру. Государство, которое вошло в историю высочайшими примерами человеческой доблести и благородства. Такова была Спарта, которую создал Ликург.

Загадке Спарты посвящено немало серьезных исследовательских работ, равных образом как и художественных произведений. И с годами этот интерес не только не проходит, он усиливается. В свет выходят одна за другой новые книги и новые фильмы о Спарте, вызывая ожесточенные споры. Спарта уникальна в человеческой истории и не имеет прямых аналогов, тем она, собственно, и интересна.

Книга, которую вы видите перед собой, тоже уникальна, поскольку история в ней передается не научным языком, а в живой речи. Основной фокус моего внимания центрируется на времени создания Спарты. Нет, не той архаической Спарты эпохи штурма Трои, а Спарты Леонида и Фермопил, Спарты греко-персидских и пелопоннесских войн. Основную роль в создании той Спарты, которую мы знаем и любим, большинство исследователей – как древних, так и современных – отдают законодателю Ликургу. Вот ему-то и посвящена эта книга, однако это не обычное описание биографии Ликурга и его деяний. Базируясь на методологии феноменологической герменевтики, я попытался вжиться в ситуацию Ликурга и рассказать о том, как создавалась Спарта, от его имени.

Именно поэтому в книге много поэтизмов, ведь Ликург был большим знатоком и ценителем поэзии. И раз уж Ликург обращается с живой речью к современному читателю, он должен знать и понимать ситуацию современного читателя, и прежде всего российского читателя, потому что книга выходит в свет на русском языке. Как бы там ни было, книга в основном придерживается принципа историчности, поскольку все приведенные в ней данные (за некоторыми исключениями во 2-й части) основываются на исторических источниках.

2-я же часть «Из бесед с Заратустрой» посвящена более философии, нежели истории. Мой Ликург встречается с Заратустрой Ницше и недвусмысленно высказывается относительно базовых положений философии последнего. Вопрос этот тоже ведь не праздный: как вечный спор философии разрушения и созидания. От того, по какому пути пойдем, что возьмем за основу, самым непосредственным образом зависит жизнь и счастье каждого из нас и нашей страны в целом.

Пролог

Я, Ликург, сын спартанского царя Эвнома, брат спартанского царя Полидекта, хочу рассказать вам о наших законах, которые сделали Спарту самым сильным государством в Греции, а спартанцев – самыми сильными воинами в мире.

Когда у моего старшего брата родился сын, я оставил свой трон и добровольно передал ему власть. Потому что так велит наш закон, чтобы власть передавалась старшему сыну и далее шла по его ветви. Чтобы не было борьбы и лишних споров, я взял моего новорожденного племянника, положил его на трон и сказал спартанцам: «Вот ваш царь», а сам пустился в странствия. О, это было смутное время для Спарты, и душа моя жаждала для моего народа порядка, но не тиранического порядка одной руки и одной воли, а порядка, в котором власть будет дарована всему народу. Душа моя жаждала этого порядка, но тогда я еще не знал, каким он должен быть и как его осуществить.

Во многих частях земли побывал я в поисках лучших законов для моей Родины. Я побывал в Египте и нашел, что царская власть в Египте священна и покушение на царя есть величайшее святотатство, но вся власть в Египте принадлежит одному человеку, его ошибки будут губительны для всего народа. Еще нашел я, что в Египте все люди разделены по сословиям и особенно почитается сословие воинов, что показалось мне полезным в государственном устройстве. Я побывал в Израиле и нашел правильным, что все иудеи: и цари, и священники, и простолюдины – подчиняются закону, но их закон, запечатленный на их скрижалях, стал слишком жесток и накинул на народ бремена неудобоносимые, и даже самые ревнивые его последователи – фарисеи чтут его более на словах, нежели на деле. Я побывал в Финикии, где властвовало тогда собрание благородных, хороша и правильна была воля благородных, но не могли благородные договориться друг с другом, драгоценное время теряли они в бесплодных спорах. Я побывал в Ионии, но, кроме разжиревших тел изнеженного народа, не нашел там ничего дельного. Нет ничего удивительного в том, что ионийцы в конце концов уступили свои земли лидийцам и персам. Побывал я и в самой Персии, найдя чрезвычайно полезным, что персы чтут за высочайшее благо и воспитывают у детей честность, но в Персии, как и в Египте, народ совсем лишен власти, такого порядка не могло принять мое сердце. Я дошел до самой Индии, где нашел мудрецов, излагающих свои учения в прекрасных песнопениях.

Ликург Спартанский

В своих странствиях я страстно просил Бога дать моему народу лучшие законы. И только на острове Крит, хранящем наследие царя Миноса, нашел я близкий моему сердцу порядок, многое из которого с учетом традиций Спарты я предложил позже своему народу. Однако что толку в одном хорошем законе или даже целом своде законов, если не поменяется образ жизни самого народа. И я понял тогда, что гораздо важнее не создавать и запечатлевать новые законы, гораздо важнее воспитать и образовать народ в духе этих законов.

В смуте и раздорах нашел я свою Спарту после своего возвращения, это было еще хуже, чем 30 лет назад. Границы между сословиями были стерты, народ ненавидел царей за то, что они либо слишком мягки к нему, либо слишком жестоки. Между богатыми и бедными зияла огромная пропасть, все время грозившая угрозой восстания, и этот разрыв все время увеличивался. Вся земля принадлежала кучке разжиревших богатеев, называющих себя благородными. Понятия морали, патриотизма, религиозности и нравственности были в подавленном состоянии. Драки и распри распространились по всему городу.

Ко времени моего возвращения в Спарту моему племяннику Харилаю исполнилось 30 лет, и народ ждал от него проявления царской воли. Царь Харилай поддержал мои предложения, 30 благородных семей Спарты во главе с Артмиадом вызвались нам помочь, ибо смутно было то время и слаба была власть царя. Мы собрали народ у реки Эврот, и я провозгласил народу новые законы и новый порядок.

Часть I. Эвномия. Благозаконие

Пусть народ будет разделен и по месту жительства, и по племенам. Высший совет – герусия[1] – пусть правит страной. Пусть в герусию вместе с царями входит 30 человек убеленных сединами старцев, своей жизнью доказавших доблесть и мудрость, а народ пусть каждый месяц собирается у реки Эврот между Бабикой и Кнакионом[2] на собрания. Там пусть народу предлагают решения, которые он может принять или отклонить. У народа пусть будет высшая власть и сила. Позже поэты воспели деяние это:

Пусть верховодят в совете цари богочтимые,
Коим всерадостный град на попечение дан,
Вкупе же с ними и старцы людские, люди народа,
Договор праведный чтя, пусть в одномыслии с ним
Только благое вещают и правое делают дело,
Умыслов злых не тая против отчизны своей, —
И не покинет народа тогда ни победа, ни сила!

Акрополь. Спарта

Народ поддержал мое предложение. Но я-то знал, что это еще даже не половина дела, а всего лишь его начало. Сегодня они с одобрением кричат мне, а завтра какому-нибудь проходимцу, который пообещает им манну небесную. Тогда я отправился в Дельфы, чтобы вопросить о своих законах волю богов. И я получил ответ. Дельфийский оракул провозгласил, что лучших законов, чем те, которые я предложил народу, не будет ни в одном городе Греции, и пока народ будет их соблюдать, он будет непобедим.

В чем же они заключаются, эти знаменитые законы Ликурга? В чем их сила? Вы не найдете моих законов в письменных источниках. Дело не столько в законах, сколько в образе жизни и ценностях, которые цементируют этот образ. Суть моих законов проста, это, прежде всего, имущественное равенство и равенство в правах, соревнуемся мы только в доблести и благородстве поступков. Суть моих законов – это воспитание детей и юношей нравственными и любящими Родину. Суть моих законов – это единство и единомыслие всего народа.

Ну и что тут нового? – скажете вы. Разве найдутся во всей Греции или даже во всем мире люди, которым были бы чужды эти простые ценности? Проблема не в том, чтобы придумать что-то новое. Проблема заключается в том, чтобы воспитать людей таким образом, чтобы они действительно следовали этим ценностям в своей жизни. Мне это удалось. Пусть ненадолго, всего на 500 лет, но удалось. И даже когда раковая опухоль имущественного неравенства уже проникла в тело моего любимого города, еще и тогда Спарта была будоражащим и восхищающим людские души примером высокой духовности и героизма, как минимум еще 300 лет моя Спарта была той Спартой, которую вы знаете, поскольку был жив в ней спартанский дух.

Как-то один мудрый старик-афинянин сказал: «Все греки знают как надо, и только спартанцы делают». Воистину это было правдой, ведь знать, как делать, и делать – разные вещи. Не так трудно выбить законы на каменных скрижалях, гораздо труднее заставить граждан соблюдать эти законы, а еще труднее побудить их полюбить эти законы и свято чтить. Старику Ликургу это во многом удалось. Как? – об этом книга.

Я обращаюсь к вам, моим потомкам, сквозь толщу веков, потому что вы утратили веру в себя. Веру в то, что можете построить новое, лучшее общество. Ваши сказители рисуют вам мрачные картины будущего, потому что не знают и не понимают, каким оно может быть, чтобы действительно было хорошо, в то время как жажда наживы все больше разрушает и уничтожает вашу жизнь. Роскошь и обжорство подорвали ваш дух. Из мира реального вы все больше погружаетесь в мир вымышленный, придуманный хитрыми дельцами. Но для чистого сердца мои слова будут глотком свежей воды, и, кто знает, может быть, среди вас найдутся смелые, которые решатся предложить своим народам новые законы, по действенности и гармонии подобные моим, ну, а самое главное: у вас хватит терпения и мудрости воплотить их в жизнь.

О культуре. Наша культура идет через святость традиций. Святость закона – вот наша опора и сила. Только не мертвый закон, а живой, на десятки столетий.

Ты спрашиваешь меня, как такое возможно? Святость традиций и живое дыхание жизни как совместить? Есть дух закона, а есть мертвая буква. Мы передаем наш закон устно от отца к сыну. Мы передаем его словом и делом. Поэтому наш закон жив, пока мы сами живы. И даже когда умрем, наш закон будет жить. Наши эфоры следят за тем, чтобы закон свято чтился, каждый подвластен закону – и царь, и геронт.

Главное в нашей культуре – это воспитание; оно продолжается в течение всей нашей жизни: дети учатся у юношей, юноши – у мужей, мужи учатся у старцев – у каждого есть свой достойный наставник.

Памятник Леониду и 300 спартанцам на месте Фермопильского сражения

Наши враги говорят, что в Спарте нет культуры. Больше всего ругают нас афиняне, и это только потому, что мы единственные в Греции не научились у них ничему дурному. Почему же тогда вся Греция ставит за образец наше государственное устройство и воспитанность спартанца? Почему же тогда лучшие семьи Греции (и не только Греции) отправляют своих детей в нашу школу для воспитания? Вместо наблюдения за театральным зрелищем мы поем гимны. Во время пира мы не лежим на ложах, а сидим на твердых скамьях. Наша культура – это культура духа, у нее мало материальных носителей, но это не значит, что ее нет.

Вместо пустых длинных речей мы культивируем краткость и емкость сказанного. По имени нашей земли Лаконии краткий стиль изложения мысли стали называть лаконичным. Враги говорят, что мы безграмотны, но это неправда: каждый спартанец умеет читать и писать. Какой еще город в Греции похвалится этим? Наша система воспитания «агоге» включает в себя обязательное обучение грамотности. На мудрых высказываниях наших царей и полководцев воспитывалась не только Греция, но и великий Рим.

Нас упрекают, что у нас нет изящных произведений искусства, как в Афинах. Это потому, что мы не терпим роскоши, которая порождает зависть. Равенство – наша высшая ценность. Каждый спартанец может сказать другому спартанцу правду – даже царю. Невзирая на лица.

Родину Спарту мы любим и чтим и проносим сквозь время нашу великую преданность Родине духом и телом. Эта любовь есть основа великой спартанской культуры.

О красоте. Недруги рисуют нас грубыми мужланами. Между тем в Спарте ценят красоту: красоту слова и красоту дела. Внешняя красота нам тоже небезразлична. Мы развиваем наши тела физическими упражнениями не только для того, чтобы они были умелыми в бою, но также для того, чтобы они были сильными и красивыми. Забота о здоровом красивом теле распространяется у нас и на мужчин, и на женщин. Мы любим красивое пение, особенно хоровое, красивые церемонии и красивые танцы. Любим хорошие стихи: особенно почитаемы в Спарте Гомер и Тиртей. Божественно красивы в своих красных плащах наши воины на поле боя. Перед боем они тщательно расчесывают свои волосы и приводят себя в порядок. Стройно и спокойно выглядит движущаяся навстречу врагу спартанская фаланга. Она не только внушает ужас врагу, но и восхищает своей красотой.

Статуя «героя», найденная в Спарте

Перед опасными походами мы всегда приносим жертву музам, чтобы рассказы о нас были достойны наших подвигов.

О жесткости тренировок. Иностранцев пугает тяжесть наших атлетических и походных тренировок. Некоторых пугает чрезмерная, на их взгляд, жестокость. Они не понимают, что все эти трудности имеют одну-единственную цель – сохранить воину жизнь во время боя. Именно из-за того, что мы постоянно тренируемся, наши потери в рукопашном бою всегда меньше, чем у врага. Но не только тяжелым тренировкам мы посвящаем наше время. Нам хватает времени и на беседу за дружеским столом, на песни и танцы, на общение с детьми, воспитание которых – святая обязанность каждого спартанца, а не только наставников и государства, как думают некоторые несведущие.

В бой мы идем с песней и радостными лицами. Бой для спартанца – праздник. Играют флейты, и звучат пеаны. Стройна и красива спартанская фаланга на поле боя. Нам глубоко чужда варварская боевая ярость, в которой воин забывает, где свои, где чужие, и не слышит команд военачальников. Мы спокойны перед боем и спокойны в бою. Не яростью мы превосходим наших противников, а силой духа и физической силой, а еще умением и организованностью, поскольку в Спарте все полноправные граждане – профессиональные воины. Спокойны мы и после боя: мы не преследуем бегущего врага, нам не нужна лишняя кровь.

В бой под музыку флейт

Люди должны быть вместе. Спартанцы не ведают, что есть одиночество. В бою и за обеденным столом, во время атлетических упражнений, праздничных церемоний и застольных бесед – всегда рядом с нами наши друзья, те люди, которых мы любим и которым мы доверяем. К вам, современным людям, обращаюсь я, Ликург, сын царя Эвнома, брат царя Полидекта: если вы хотите сохранить единство и здоровье своих людей, оторвите их от пустых занятий, убивающих бесценное время жизни, и соберите их для живого общения. Это действительно важно, ведь только те, кто проводит все время вместе, полностью доверяют друг другу. Единство людей способно творить настоящие чудеса. Когда-то нас немного прижали фиванцы, но Архидам, сын доблестного Агисилая, дал им достойный ответ в битве, получившей название «Бесслезной», где не погиб ни один спартанец, а врагов полегли тысячи. И это в рукопашной битве, где летят стрелы и ломаются копья. Это произошло, потому что все спартанцы в этой битве были одним нерушимым целым.

О пресечении опасности в зародыше. Если государству и народу угрожает опасность, пустые разговоры о нравственности и морали должны быть оставлены в стороне. Если что-то нельзя сделать явно, пусть это будет сделано тайно. Наши тайные операции против врагов породили множество легенд о нашей жестокости. В этих легендах не много правды, но мы не будем оправдываться. Пусть наши враги нас боятся, запугивая самих себя придуманными ими же самими страшными легендами. Наши действия всегда подчинены конкретной цели – предотвращению конкретной угрозы. И нам глубоко чужда жестокость ради жестокости.

О тирании и аристократии. Незнающие часто противопоставляют Афины и Спарту. Афины называют демократическим государством, а Спарту – авторитарным. Забывая, что первая подлинно демократическая конституция в Греции (а может быть, и во всем мире) – это Большая ретра Ликурга. Священной миссией Спарты мы объявили борьбу с тиранией, от которой мы освободили в свое время не только наш родной Пелопоннес, но и многие другие города Греции, включая сами Афины. Само государственное устройство Спарты, в которой два царя и герусия, разрешающая их споры, направлено на предотвращение возникновения тирании. Также не правы те, кто говорит, что власть в Спарте принадлежит аристократии. В Спарте нет какой-то особой аристократии, разве что аристократы духа, ибо лучших из лучших мы выбираем в герусию, а эфором, наделенным правом привлечения к суду царя, может стать любой, даже самый бедный спартанец, ибо даже не выборы, на которые можно повлиять, решают, кто в следующем году станет эфором, а воля богов. Одни лишь боги решают судьбу жребия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В герусию на выборной основе входили 28 старцев (не моложе 60 лет) и 2 царя (не моложе 30 лет). В герусию выбирали на народном собрании (апелле) самых доблестных и самых мудрых пожизненно, и для них это была великая честь.

Вернуться

2

Бабика и Кнакион называются в настоящее время Энунтом. Аристотель говорит, что Кнакион – река, Бабика – мост. Между двумя этими пунктами происходили в Спарте народные собрания. Ни портика, ни другого какого-либо здания там не было: по мнению Ликурга, это не только не делало присутствующих умнее, но даже вредило им, давая им повод болтать, хвастаться и развлекаться пустяками, когда они во время народного собрания станут любоваться статуями, картинами, театральными портиками или роскошно украшенным потолком здания Совета.

Вернуться