Патриция Мэтьюз
Укротить беспокойное сердце

Patricia Matthews

Tame the Restless Heart

© Robert Thixton, 2020

© Перевод. Ю. Илиади, 2024

© Издание на русском языке AST Publishers, 2024

* * *

Есть люди, которые очень любят читать и верят, что книги – своего рода чудо. К таким людям относится и моя подруга Челли Китцмиллер, которой я посвящаю эту книгу в знак большой любви. Желаю ей в жизни как можно больше чудес.

От автора

Некоторые герои книги – реально существовавшие когда-то люди. Это Филдс и Вебер, мальчики-комики, снискавшие славу на подмостках одного из известнейших театров водевилей; Финиес Т. Барнум, знаменитый шоумен, и его вторая жена Нэнси Барнум; Джеймс Бэйли, партнер Барнума в цирке «Барнум и Бэйли»; Адам Форпа, главный соперник Барнума; так называемые дикари с Борнео и сиамские близнецы – двухголовая девочка. Не выдуманы также и огромный слон Джумбо, и карликовый слон Том. Все они были широко известны в прошлом веке, поэтому автор постаралась как можно более достоверно рассказать о них.

Описание обители методистов в Пасифик-Гроув, Калифорния, гастролирующей просветительской труппы «Чатакуа», названной по имени города, где она была создана, а также цирка «Барнум и Бэйли», каким он являлся в конце XIX века, основывается на фактах.

Правдивы все истории, связанные с Финиесом Барнумом, кроме таинственной находки – «лесного человека».

Остальные персонажи – плод творческой фантазии автора, который, создавая образы цирковых артистов, стремился описать типичных представителей этой профессии и показать труд разных работников цирка XIX века.

Добро пожаловать в мир цирка!

Парад цирка

А вот и мы!
Наш цирк приехал в город!
Обычный день на праздник стал похож.
Забудьте распри,
Отмените ссоры,
На нас глядите с ярусов и лож!

А вот и мы!
Смешная клоунада
Несет улыбку на гербе своем.
Гремит оркестр.
Публика нам рада.
И мы всех в сказку за собой зовем.

А вот и мы! Отвага акробатов
С лихим смешалась ржаньем лошадей.
Блестят костюмы
Тысячью каратов,
И слышен рев разбуженных зверей.

А вот и мы!
И тигр с усатой мордой,
И преогромный африканский слон.
И укротитель,
Сдержанный и гордый —
Бок о бок с храбростью шагает он.

А вот и мы!
И день сегодня милый,
И двери цирка всем отворены.
Приехал цирк!
И с запахом опилок
Из детства к нам сейчас приходят сны.

Часть первая

Глава 1

Пасифик-Гроув

1881 год

Сэмюел Перселл так стукнул тяжелым кулаком по столу, что задрожали брезентовые стены палатки. Его дочь невольно съежилась и испуганно заморгала. Но он говорил не повышая голоса, сдерживаясь, как бывало всегда, стоило ему только впасть в ярость.

– Никуда ты не пойдешь! Ты прекрасно знаешь мое отношение к подобным вещам!

Он буквально сверлил ее взглядом светло-серых, почти бесцветных глаз, и Лора почувствовала, что он даже готов применить физическую силу, лишь бы настоять на своем.

У нее самой внутри все кипело от гнева, но она не смела выдать себя ни словом, ни взглядом, потому что это только подлило бы масла в огонь. Она никогда не могла постоять за себя. Единственное, что оставалось, – покориться, но с гордо поднятой головой. Поэтому сейчас она старалась сохранять внешнее спокойствие, зная, что отцу доставит огромное удовольствие довести ее до слез, а еще больше – до настоящей истерики. Но желание хоть как-то противостоять натиску было сильнее. Лора все-таки пыталась объясниться. Она не удержалась и обратилась к нему:

– Папа, ты можешь выслушать меня?

Тот выпрямился и скрестил руки на груди.

– Я всегда внимательно тебя слушаю, дочка. Ведь все должно быть по справедливости, не так ли?

Справедливость? Лора чуть было не рассмеялась ему в лицо: ему ли говорить о ней? Но раз так, то она должна попробовать добиться этой пресловутой справедливости. Поэтому девушка продолжала:

– Я знаю, что ты против развлечений, папа, считаешь их легкомыслием, но это вовсе не развлечение. «Чатакуа» основана методистской церковью. Программа этой труппы скорее просветительская, ее даже используют на занятиях в воскресной школе. Они…

Отец только махнул рукой.

– Я прекрасно знаю, чем они занимаются, и все равно считаю всю эту затею пустой и вредной. Я не желаю, чтобы моя жена и моя дочь смотрели на этих актеришек и музыкантов, все они отъявленные шарлатаны. И это мое последнее слово.

Лора бросила отчаянный взгляд на мать, которая сидела в кресле-качалке неподалеку. Она наверняка все слышала, но отвернулась, сделав вид, что ее это не касается. Разве от нее можно ждать поддержки и помощи?

– Ты – настоящая эгоистка! – заявил Сэмюел ледяным тоном, не предвещавшим ничего хорошего. – Прекрасно знаешь, что меня не будет несколько дней, и как раз в то время, когда будет проходить это дьявольское шоу. И тебе известно, что мама нуждается в твоей помощи, ты великолепно знаешь, в каком она состоянии. Даже если у тебя не осталось ни капли уважения ко мне, как ты можешь пренебречь родной матерью и рассчитывать на то, что тебе позволят бесстыдным образом развлекаться?

Лора отвернулась, чтобы скрыть слезы, готовые брызнуть из глаз от злости. Какая ложь! Отец великолепно знает, что ничего серьезного со здоровьем у матери нет, что она сама себе навыдумывала недугов. Так зачем же нужно всегда притворяться и подыгрывать ей?

За спиной раздались шаги отца. Он куда-то собрался.

– Мне надо уйти ненадолго, – сказал Сэмюел. – Вернусь к ужину, и учти, что я больше не желаю слышать об этих глупостях.

Лора дождалась, когда захлопнется дверь, и только тогда повернулась к матери.

– Мама, почему ты никогда не помогаешь мне? Если бы сказала хоть слово в мою защиту, хоть раз в жизни стала на мою сторону! Ты же знаешь, что он не прав!

Мэри Перселл старалась не смотреть дочери в глаза.

– Он – хозяин дома, – произнесла она слабым голосом. – Он – мой муж и твой отец, ему лучше знать, что хорошо для нас.

Услышав ее вечный ответ, Лора, едва сдерживая рыдания, схватила свою шаль, висевшую на спинке стула.

– Пойду прогуляюсь на мыс, – пробормотала она. – Вернусь, чтобы помочь тебе с ужином. А ты тем временем начни хоть что-нибудь делать.

Завернувшись в шаль поплотнее, Лора решительно направилась к выходу. Она почти прыгнула вниз через несколько ступенек крылечка, ведущего в их натянутую на каркас палатку, и бросилась бегом прочь от дома. Сердце ее буквально разрывалось на части от негодования, сознание собственной беспомощности угнетало ее. Лора направилась к живописному мысу, находящемуся недалеко от Пасифик-Гроув, – мысу Христовых Невест, который был, пожалуй, самым красивым местом на побережье. Солнце уже начинало клониться к закату, с океана дул прохладный ветер, и Лоре стало легче дышать.

Достигнув оконечности мыса, Лора взобралась на скалу, на самый верх, откуда открывался чудесный вид на каменистый берег. Она села, обхватив руками колени, и дала волю слезам. Но легче от этого не стало.

Лора всегда приходила сюда, когда у нее делалось тяжело на душе, – здесь можно было пережить свои несчастья, побыть наедине с собой. Вид безбрежного океана и скал успокаивал ее, она наблюдала за чайками, кружившими над головой, за каланами, неуклюже сновавшими внизу между валунами, и постепенно приходила в себя. Окрестности Пасифик-Гроув поражали своей первозданной красотой – величественные сосны, золотой песок, морской простор, пенящийся прибой и щедрое яркое солнце. Лора очень обрадовалась, когда отец купил здесь маленький участок, на котором воздвигли палатку-шатер. Теперь было где провести целое лето, потому что именно в этой части побережья прохладнее всего. Но, к сожалению, переезд сюда не решил ее главной проблемы: отец и мать оставались теми же, что и всегда, – непримиримыми, упрямыми, вездесущими и непонимающими. И вот это Лора как раз и ощутила в полной мере сейчас, после очередной перепалки с отцом. Сегодня морские красоты не помогли – слишком сильны боль и обида.

Почему она вынуждена жить вот так – без любви и почти без всякой надежды на лучшее? Иногда у Лоры возникало чувство, что она, словно белка в колесе, бежит, бежит неведомо куда, и конца не видно. Она – пленница собственного отца, и единственный способ добиться свободы – исчезнуть, скрыться. Только тогда у нее все будет по-другому.

Но перед Лорой всегда возникал вопрос: как это сделать? Многие женщины выходили замуж и таким образом оставляли свои семьи, где были так несчастны. Но отцу непостижимым образом удавалось отвадить всякого мужчину, который проявлял к Лоре хоть малейший интерес. Впрочем, методы его были достаточно просты – он запугивал и травил тех, кто послабее духом, ну а те, кто не сдавался сразу, подвергались такому психологическому давлению, что вскоре тоже исчезали. Ясно как день, что Сэмюел не желает отпускать дочь, и самый естественный путь уйти из семьи – замужество – отрезан. И в то же время ему доставляет какое-то особое удовольствие упрекать дочь в том, что она в свои двадцать пять лет еще не обвенчана.

Лора никогда не понимала отца. Его поступки, поведение в целом не поддавались никакому объяснению. Иногда в его характере проявлялось то, что пугало ее больше всего, – небывалый деспотизм, ничем не сдерживаемое чувство собственности по отношению к родной дочери. Тогда она начинала не то что бояться – ненавидеть отца.

Девушка отдавала себе отчет в том, что не может просто так взять и уйти из дома. Куда ей деваться и что она будет делать? Конечно, у нее есть кое-какие деньги, которые она собирала тайком от родителей. Но их надолго не хватит, придется работать, но кем? Что она умеет? Неплохо считает, у нее способности к математике, и еще играет на фортепиано. Лора не представляла, как ей быть. Если в ее жизни только и остается, что безропотно подчиниться деспотичному отцу и не видеть поддержки со стороны матери, которая печется только о своем драгоценном здоровье, то такая жизнь ей не нужна. Лучше броситься со скалы в волны океана!

– Эй, привет!

Лора вздрогнула и подняла голову. Никого. Обернулась и увидела неподалеку высокого стройного молодого человека. Незнакомец был одет в светлый летний пиджак и темно-коричневые брюки. В руках он держал соломенную шляпу, и ветер трепал его вьющиеся черные волосы. Он стоял и улыбался.

Поначалу Лора рассердилась, что кто-то попытался нарушить ее уединение. Но затем ее разобрало любопытство. Обитель Пасифик-Гроув – маленькое изолированное поселение религиозной общины, народу не так уж много, и с виду все друг друга знают. Лора провела здесь две недели, и лица ей уже успели примелькаться, но этого человека она еще ни разу не встречала. Во всяком случае, его бы она запомнила – слишком примечательная внешность: приятный молодой мужчина лет двадцати восьми – тридцати.

Лора привела в порядок растрепавшиеся волосы и, надеясь, что лицо у нее не очень заплаканное, постаралась улыбнуться незнакомцу.

– Привет, – повторил он. – Надеюсь, вы извините меня за то, что я вот так сразу подошел и заговорил с вами без предварительного знакомства. Но мне необходимо кое-что узнать, а вы, мэм, единственная живая душа на всю округу.

У него был приятный, глубокий голос, слова он произносил отчетливо и неторопливо. Прямо как учитель, подумала Лора. Манера обращения очень вежливая, даже элегантная. Она сразу поняла, что он не из местных.

– Что бы вы хотели узнать, сэр? – поинтересовалась она осторожно.

– Вы не против, если я присяду тут рядом с вами? Мне пришлось идти пешком от самых ворот. Похоже, весь этот лагерь обнесен забором.

Он уселся, не дожидаясь разрешения, взглянул на нее и снова расплылся в улыбке.

– А что, все девушки в Пасифик-Гроув такие красивые? – ошеломил он Лору вопросом.

Она густо покраснела. Этот молодой человек слишком дерзкий. Слышал бы отец, что он говорит! Он разозлился бы еще больше. Подумав так, Лора опустила голову и тихонько усмехнулась. Молодой человек заметил это.

– О, какая прелестная улыбка! – сказал он. – Я, наверное, смутил вас. У меня такое чувство, будто я вас знаю давно. Поэтому и повел себя так открыто, по-дружески. Может, вам покажется странным, но такое иногда случается при встрече незнакомых людей. – И он сокрушенно покачал головой. – И конечно, не стоило упоминать о том, что другие могут обладать подобными достоинствами. Как опрометчиво с моей стороны! Хотите, я уйду?

Лора глянула на него. Меньше всего ей хотелось, чтобы этот красавчик сейчас встал и ушел. Конечно же, он немного дерзок, но не нагрубил же и не имел в виду ничего дурного. А его дружелюбие так подкупает! Не так уж часто выпадает возможность поговорить наедине с мужчиной, поэтому Лора решила воспользоваться ею.

– Вы сказали, что хотите узнать что-то, – напомнила Лора.

– Ах да! Видите ли, я здесь впервые, утром приехал. Мне сказали, что где-то здесь, в лагере, есть аптека.

– Да, точно, – подтвердила она, – на Лайтхаусроуд находится пляжная аптека. Это недалеко, можно дойти пешком.

– Спасибо. Очень любезно с вашей стороны. Только я, пожалуй, передохну немного, а уж потом пойду искать ее. Если вы, конечно, не против. У меня был такой трудный день!

Он поглядел вниз на берег.

– Какой замечательный пляж! Представляю, как здорово тут купаться!

Лора промолчала, а он сверлил ее взглядом своих черных глаз. Но странно, она больше не чувствовала смущения.

– Представляю, как потрясающе вы выглядите в купальном костюме! – заметил он. – Ой, я опять смутил вас, правда?

Он говорил весело, даже игриво, ему ни капельки не было стыдно, что он смутил ее. Его настроение передалось Лоре. Ей стало легко, он все больше нравился ей.

Она рассмеялась, представив себя в своем дурацком купальном костюме, который сидел на ней так нелепо, что хуже не бывает. Конечно, ее смех можно растолковать двояко, но Лоре уже было все равно. Ей хотелось быть раскованной и не выглядеть в глазах этого человека деревенщиной. Сам-то он наверняка живет в городе.

– Боюсь, на вас не произведет должного впечатления фасон наших купальных костюмов. Это же лагерь религиозной общины, и большинство людей здесь строго соблюдают законы морали.

Он кивнул.

– Да, знаю. Я читал «Царство Божие на берегу моря». А вы? – Он наклонился к Лоре и продекламировал:

Есть роща дивная над Тихим океаном,
Там методисты пребывают в покаянье.
Возле Дель-Монта слышны их молитвы,
У Сатаны они выигрывают битвы.
Презрев суетность, позабыв про моду,
Чтят Господа, благодарят природу.

В его исполнении эти строки прозвучали так забавно, что Лора не могла сдержать смеха. Ей было удивительно весело с этим незнакомцем, и хотя ей давно пора домой, расставаться с ним не хотелось.

– Где вы слышали эти стихи? – полюбопытствовала она.

– Мой друг, который живет в Монтерее, прислал мне. Это целая поэма, написанная майором Беном Труменом, она была опубликована в газете «Дель-Монт Уэйв».

– А вы жили в Монтерее?

Он отрицательно покачал головой.

– Нет, это моя первая поездка в Калифорнию. Сам-то я живу в Буффало, штат Нью-Йорк, конечно, когда не разъезжаю по стране.

– Вы случайно не торговец?

В ответ он весело рассмеялся.

– Можно сказать и так, только я торгую необычным товаром – развлечениями и лекциями. Я – лектор из труппы «Чатакуа». Извините, но я совсем забыл хорошие манеры и не представился.

Он встал и грациозно поклонился Лоре.

– Николас Орландо, лектор «Чатакуа», к вашим услугам. А с кем я имею удовольствие беседовать?

Лора тоже вскочила на ноги и сделала реверанс, настроение у нее было великолепное.

– Лора Евангелина Перселл, – представилась она. – Только, боюсь, мне нечего добавить к имени. У меня нет ни титула, ни профессии.

Николас взял ее руку в свои. Хотя Лора и удивилась этому жесту, но не сопротивлялась. Он медленно поднес ее руку к губам и поцеловал, что вдруг невероятно разволновало Лору.

– Мне очень приятно познакомиться с вами, – сказал он. – Должен заметить, вам и не надо ничего больше прибавлять к имени. Ваша красота важнее всяких титулов.

Она вспыхнула и быстро спрятала руку за спину, но комплимент пришелся ей по душе.

– Вы слишком рано… – сказала она. Николас удивленно взглянул на нее.

– Что? – спросил он.

– Рано приехали на постановки «Чатакуа». Они начнутся не раньше следующей недели.

Он пожал плечами.

– Что ж, у меня много свободного времени. И знаете, я столько слышал об этом райском уголке, что решил провести здесь несколько дней. Надо же все спокойно посмотреть, правда? Как только откроется «Чатакуа», у меня не будет ни минуты передышки. А здесь так красиво! Вы живете в лагере?

Лора кивнула.

– Папа купил тут участок с палаткой, чтобы мы могли отдохнуть. Мы тут всего пару недель.

– А где ваш дом?

– В Сакраменто.

– А, понятно. Я там был один раз с… по делу. Приехал, помнится, в июле. Стояла такая жара, скажу вам, что я едва жив остался, хотя в Нью-Йорке было тоже очень жарко.

– Вот поэтому мне так нравится бывать летом здесь, – сказала Лора. – Я плохо переношу жару, вернее, зной. Тут гораздо легче дышится – океанский бриз, зелень деревьев, вода.

Николас слушал и смотрел на нее не отрываясь – вроде бы весь внимание, но что-то в его взгляде вызывало у Лоры волнение, она даже почувствовала, как у нее мурашки побежали по спине.

– Конечно, у вас такая нежная белая кожа! – воскликнул Николас. – Вам просто вредно палящее солнце. А вы живете в Сакраменто потому, что у вашего отца там свое дело?

– Да, он продает оборудование для ферм, – сообщила она. – Даже здесь он продолжает заниматься делами, наводит контакты с местными фермерами и разъезжает по всей долине.

И слава богу! Хоть какая-то передышка от его бдительного ока.

Николас рассмеялся.

– Ну, у него, наверное, дела идут весьма успешно! Такие люди обычно не очень стремятся получить от жизни удовольствия, зато делают хорошие деньги.

– Да, – Лора криво усмехнулась, – уж в этом папа немало преуспел.

Николас озадаченно глянул на нее, и она снова покраснела. Зачем только сказала это? Он же не поймет, почему она так отзывается об отце, и подумает бог знает что. И потом, отношения с родителями – ее сугубо личное дело.

Лора опустила глаза и, увидев заметно удлинившиеся тени на земле, сообразила, что наступает вечер и ей пора домой. Но прощаться с новым знакомым не хотелось. Она очень давно не разговаривала вот так запросто с мужчиной. Пожалуй, и улыбалась она за время их встречи больше, чем за весь год. Одна мысль о том, что надо возвращаться домой, приводила девушку в отчаяние – ее не ждет там ничего хорошего, только напряженная атмосфера и предчувствие очередной ссоры. Но ничего не поделаешь, придется идти в палатку, иначе будет грандиозный скандал.

Она постояла в нерешительности еще минуту, потом взглянула на Николаса.

– Мне пора уходить, – сказала она. – Даже не думала, что уже так поздно. Мама, наверное, хватилась меня и волнуется.

По выражению лица Николаса было видно, что он по-настоящему огорчился.

– Но вы не можете вот так взять и уйти! – воскликнул он. – Мы только что познакомились. Я хотел задать вам множество вопросов.

– Извините, – смущенно проговорила Лора.

А что еще она может сказать ему? Ее состояние даже не поддается описанию.

– Ну подождите хотя бы минутку, пожалуйста! Я же вам объяснил, что хочу посмотреть достопримечательности обители в Пасифик-Гроув и вообще погулять по всему полуострову. Здесь столько интересного! Надо бы съездить в Монтерей и в Китайскую деревню, о которой мне рассказывали друзья. А еще я слышал, что через весь лагерь и по побережью проходит живописная дорога. «Семнадцать миль» – так она, кажется, называется. Мисс Перселл, мне просто необходим гид, и я бы просил вас стать им. Вы разрешите заглянуть к вам домой и познакомиться с вашими родителями?

У Лоры сразу испортилось настроение, все ее веселье улетучилось от одного только упоминания о родителях. Разве можно позволить Николасу появиться перед ними? Отец сразу же поинтересуется, где они познакомились, а потом пустит в ход обычную свою тактику по отваживанию злополучного ухажера.

И тут неожиданно ее разобрала злость. Ну уж нет! На сей раз она этого не допустит. Этот красивый молодой человек – просто подарок судьбы. Если он еще не женат – необходимо поинтересоваться этим, – надо устроить так, чтобы он женился на ней. Довольно смелая мысль! Они только что познакомились, а у нее уже возникают подобные планы… Но Лора помнила свое отчаянное, безнадежное положение и готова была пойти на что угодно, лишь бы освободиться из-под родительской опеки.

Она стояла опустив голову и смотрела на свои руки, судорожно сжимавшие концы шали. Теперь же, когда решение наконец принято, можно взглянуть на Николаса.

– Не думаю, что вам следует нанести визит моей семье, сэр. Отец… очень жесткий человек, у него строгие моральные устои. По некоторым причинам он совсем не одобряет таких вещей, как театр, считая его легкомысленным и почти развратным.

Николаса явно поразили ее слова.

– Но он не может считать «Чатакуа» театром! Всем известно, что это специальная труппа с просветительской программой…

– Знаю, это ужасно неразумно с его стороны, – перебила его Лора, – но ничего не могу с этим поделать.

Он понимающе кивнул.

– Ясно. Если он не приемлет саму «Чатакуа», то уж лектор из этой труппы ему вовсе не придется по душе.

– Да, к сожалению, это так. Кроме того, ему наверняка не понравится то, как мы познакомились. Ну, что нас не представили друг другу и все такое.

– Значит, вы не будете сопровождать меня? И я больше вас не увижу? – расстроился Николас.

Лора гордо подняла голову.

– Я этого не говорила.

Он с надеждой посмотрел на нее.

– Могу же я хоть раз в жизни не посчитаться с отцом и его мнением! – сказала она запальчиво. – Я уже взрослая и могу обойтись без подсказок, как мне себя вести и что делать. Просто вы должны понять, что я не настолько располагаю временем, как бы того хотелось, и должна буду приходить домой вовремя и, может, иногда не смогу встретиться с вами. – Она немного помедлила, затем добавила: – Да, вам следует знать еще одну вещь.

– Только не говорите, что вы замужем! – воскликнул Николас.

– Нет, – засмеялась Лора. – Я бы хотела узнать, женаты ли вы?

– Нет, я свободен как ветер.

У Лоры чуть не вырвался вздох облегчения.

– Так вот что я собиралась сказать. Дело в том, что я в этих местах недавно, а так как мой отец меня почти не отпускает одну, не успела сама все осмотреть. Из всего, что вы перечислили, я видела только «Семнадцать миль». Вы и теперь хотите, чтобы я была вашим гидом?

Николас улыбнулся.

– Итак, мы вместе ринемся в манящую неизвестность. Лучшей спутницы мне и не пожелать. Можно начать прямо завтра?

Лора быстро прикинула свои возможности. Завтра утром отец собирается в поездку по окрестностям дня на два.

– Отлично. Значит, завтра, – сказала она. – В одиннадцать подойдет?

Николас так и просиял от восторга.

– Замечательно! Я закажу экипаж в Монтерее, потом мы там позавтракаем. Встретимся у ворот в лагерь, хорошо?

Лору охватило странное чувство. Наконец-то она решилась хоть что-то предпринять самостоятельно, и ее это вовсе не пугает, а, наоборот, манит и радует.

Глава 2

Николас Орландо провожал восхищенным взглядом молодую женщину, которая торопливо шла по направлению к лагерю. Он отметил ее легкую походку, грациозные движения, замечательную фигуру, которую не могла испортить такая невзрачная одежда, как серое глухое платье.

Несмотря на то что одета немодно, эта Лора – настоящая красавица. У нее такая нежная белая кожа, вы разительные синие глаза и роскошные каштановые волосы. Если ее приодеть да сделать модную прическу, она станет просто неотразима. Как же ему повезло, что в первый же день он встретил здесь такую замечательную девушку!

Ник улыбнулся своим мыслям, бросив последний взгляд на Лору, исчезнувшую за деревьями. Он был не до конца честен, когда сказал, что приехал сюда заранее только для того, чтобы погулять по полуострову Монтерей, который также называют Магическим кругом.

Но он не совсем и соврал: его правда интересует это известное место, как, впрочем, всегда влечет ко всякому новому и интригующему. Но есть еще одна причина досрочного прибытия – некая молодая женщина, оставленная им в штате Нью-Йорк, и ее сердитые родственники. Из-за них пришлось исчезнуть из Буффало быстрее, чем он предполагал.

Ник усмехнулся, надел шляпу и обратил свой взор в сторону города. Монтерей находился в трех милях отсюда и едва был виден. Хорошо, что Ник – сильный и выносливый мужчина и ему ничего не стоило добраться сюда, на этот мыс, пешком. Но его усилия оказались не напрасны, тому подтверждение – сегодняшнее знакомство с Лорой.

Но теперь придется топать обратно до города пешком – по Пасифик-Гроув не ездят ни в экипажах, ни на лошадях, въезд разрешен только служебным грузовым повозкам. Да еще вновь прибывшие могут перевезти свой багаж к палатке или коттеджу. Имеются еще специальные дорожные кареты, которые курсируют от Монтерея до ворот лагеря. Николас и приехал сюда в такой карете, но четкого расписания их движения нет, и дожидаться очередной можно часами.

Не теряя времени, он не спеша пошел по дороге, и только через полчаса его догнала карета, которой молодой человек не преминул воспользоваться.

Уже в карете Николас припомнил с улыбкой устав общины, который был вывешен на воротах. Согласно правилам, в Пасифик-Гроув были запрещены продажа и употребление спиртного, любые азартные игры, танцы как общественное развлечение, а также бранные слова и выражения. Места публичных собраний, залы и гостиные для отдыха должны закрываться к десяти часам вечера, а на окнах жилищ надлежит опускать шторы.

Ник удрученно покачал головой. Надо же придумать такие правила, которые полностью запрещают всяческие удовольствия в жизни! И он с интересом стал смотреть по сторонам. Окрестности удивительно красивы. Вокруг стройные кипарисы и высокие сосны, потрясающий вид на Тихий океан, причудливая линия берега с высокими скалами и пенистый прибой. Обитель в Пасифик-Гроув недаром называли тихой, это живописное место напоминало Эдем. Здесь действительно пробуждалось вдохновение и оживала душа.

Но, по мнению Ника, у человека существуют не только духовные потребности. Поэтому близлежащий город Монтерей как раз способствует удовлетворению его низменных, но живых интересов. Как раз сейчас наступило время пропустить стаканчик виски и подыскать себе женщину для ночного развлечения. Встреча с очаровательной мисс Лорой Перселл разбудила в нем желания, которые хорошо бы утолить до завтрашнего дня. Правда, у него не было уверенности в том, что можно подыскать себе красавицу, подобную мисс Перселл, но что поделаешь? Лора из тех девушек, за которыми нужно еще как следует поухаживать, прежде чем позволить себе что-либо вольное. Времени у него не так уж много, но в деле флирта он непревзойденный мастер, и, если он не ошибается, мисс Перселл, бдительно охраняемая отцом-собственником, не только готова, но и сама желает быть обольщенной таким видным мужчиной, как он. Ник прекрасно осознавал все свои достоинства, которые так привлекали женщин, и способен был очаровать любую, что он частенько и проделывал в прошлом. Ясное дело, мисс Перселл угнетена собственным отцом и мечтает освободиться, а Ник с его романтической внешностью и интеллектом – как раз то, что ей надо.

Представив себя таким идеальным мужчиной, Ник не смог сдержать улыбку. Доктор Николас Орландо, может, и не является образцом добродетели, но вполне разумный человек, способный трезво оценить свои достоинства. Его настоящее имя – Уильям Шуг, родился он в Рочестере, штат Нью-Йорк, в 1851 году. Его отец Ричард Шуг – извозчик, а мать Мэйбл – прачка. Еще в детстве Ник решил, что родители его усыновили, потому что казалось невозможным, чтобы в простой семье работяг, умственно ограниченных людей, родился такой способный, если не сказать, талантливый мальчик. Он не был похож ни на мать, ни на отца, отличался внешне и от братьев с сестрами. В семье все были мелкие, невзрачные, с жидкими волосами пепельного цвета, а Ник – высокий, хорошо сложенный, с тонкими чертами лица и большими темно-карими, почти черными глазами. Правда, у него один глаз немного косит, но он успел убедиться на опыте общения с женщинами, что этот недостаток не делает его менее привлекательным, а даже наоборот.

Однажды маленький Ник отважился задать матери вопрос, действительно ли он ее сын, чем поверг ее в состояние шока. Придя в себя, мать горячо уверяла его, что он – ее дитя, ее плоть и кровь.

Тогда Ник стал искать другие объяснения своей исключительной внешности. Не мудрствуя лукаво, он решил, что мать, очевидно, когда-то соблазнил красивый аристократ и он, Ник, явился плодом грешной любви. Однако ему было трудно представить, как такая простушка и толстушка могла привлечь внимание богатого и знатного мужчины. Но всякое случалось – он слышал истории про горничных и господ, поэтому быстро поверил в собственный вымысел.

Вплоть до шестнадцати лет он приставал с подобными вопросами, пока мать наконец не смекнула, что все дело в его непохожести на остальных членов семейства, что именно это беспокоит мальчика. Тогда она показала ему портрет его прабабки Евгении Лаваль, на котором Ник увидел и темные волосы, и карие глаза, и тонкие черты умного лица. Оказывается, в нем через несколько поколений проявилась кровь предков, что было, конечно, не так романтично, но все равно привлекательно, и ставило его в исключительное положение по сравнению с другими отпрысками. Он утешился тем, что унаследовал от этой экзотичной прабабки более утонченную натуру, чем грубоватые, неотесанные братья и сестры.

Так и держался он среди родных особняком, затем легко оставил родной дом, где никто не понимал его, где ценились в людях трудолюбие, честность и приверженность семейным традициям. Поэтичность же его натуры, богатое воображение не сочетались с тяжелым физическим трудом. В семнадцать лет, чувствуя себя непонятым, Ник ушел из дома и поступил в труппу странствующих актеров, которой требовался подросток для исполнения разных ролей.

Нику, не имеющему актерского опыта, все же удалось убедить нанимателей в том, что он именно тот, кто им необходим, что обладает массой нужных в этой профессии достоинств. Уж чего-чего, а умения уговорить кого бы то ни было ему не занимать! Ник был молод, красив, строен и красноречив, чего еще надо? А уж если прима – дамочка, падкая на привлекательных молодых парней…

Ник проявил себя как способный и одаренный актер, набрался опыта, затем стал наниматься в труппы посолиднее на более значительные роли. Но в театре много денег не заработаешь, и так как Ник понял, что обладает большим даром убеждения и мастерством сыграть кого угодно, он решил попробовать себя на другом поприще, не обременяясь тяжким трудом. Он мог представиться кем угодно: и врачом, и биржевым маклером, и учителем – никто не мог усомниться в правдивости образа. У женщин он пользовался огромным успехом, они верили в любую его байку и с радостью знакомились с ним, а потом с не меньшей готовностью отдавались ему. Ник не особенно гордился своим новым амплуа, но оно помогало ему зарабатывать. Дамы в возрасте ссужали его приличными суммами денег, одаривали дорогими подарками – в общем, щедро оплачивали услуги весьма деликатного характера.

Ник и так был по натуре весьма любвеобилен, но разве можно устоять, когда они буквально падают к его ногам? С опытными женщинами проблем никогда не возникало. Они, как правило, замужем и заботятся о сохранении своей репутации, поэтому весьма реалистично и здраво относятся к любовной связи. Ник помнил «Советы по выбору любовницы» Бенджамена Франклина, где тот совершенно справедливо заметил: «Молодому человеку следует отдать предпочтение любовнице в возрасте, потому что взрослая женщина опытна и осторожна, с ней не возникнет опасности нежелательного потомства, и, что самое важное, она всегда благодарна».

Тем не менее молоденькие девушки так очаровательны, и они, кстати, очень часто не прочь вступить в связь с мужчиной, правда, как правило, ожидают незамедлительной свадьбы после первой же ночи любовных утех.

Ник, конечно же, не был абсолютным противником брака, считал его важным и серьезным шагом в жизни любого мужчины. Но это означало, что придется иметь одну и ту же партнершу в сексе, а также постоянную спутницу жизни, о которой необходимо заботиться. Большинство девушек, с которыми он встречался, не годилось в жены. В постели не важно, глупа женщина или умна, а вот для совместной жизни хочется выбрать такую, с которой можно было бы общаться на равных, ведь не заниматься же любовью двадцать четыре часа в сутки! Та, что подошла бы ему в жены, должна быть умной, внешне приятной, при деньгах, кроме того, хорошей хозяйкой – в общем, это был идеал, который Ник за все годы еще не встретил.

Он понимал, что его образ жизни – серьезное препятствие для женитьбы: все время в пути, в разъездах. Но разве ему от этого плохо? Деньги у него водятся, он легко их зарабатывает, но так же легко и тратит, как же иначе получишь удовольствие от жизни? Иногда Ник задумывался над тем, что бы он мог поделывать, направь он свой интеллект и энергию в другое русло, то есть если бы он решил вдруг подыскать себе какое-нибудь приличное занятие. Но подобные мысли быстро улетучивались, потому что в глубине души он был уверен, что не выдержит рутины.

Во всяком случае, в данный момент у него все складывалось отлично: он находился в самом красивом месте страны, познакомился с очаровательной и, скорее всего, умной девушкой, и впереди у него целый вечер для развлечений в городе. Чего же еще можно желать?

В Монтерей он добрался, когда лучи заходящего солнца расцветили темнеющее небо волшебными оттенками красного, оранжевого и желтого. Небольшой городок из двух-трех улиц, на которых теснились белоснежные дома с красными черепичными крышами, располагался над широким заливом. Все это напоминало Нику вид старинного испанского городка, тихого и уютного, какие он видел на картинах.

Теперь оставалось найти подходящее место, где можно бы поужинать. Ник обратился к прохожему, и тот объяснил, что в городе в этом смысле есть два приличных заведения: отель «Дель-Монт» – там дорого и изысканно, и ресторан «Симоно», где подают еду попроще.

Сначала Ник заглянул в «Симоно», где находилась и парикмахерская, а затем отправился в отель, чтобы отдохнуть, поесть и подыскать приличную женщину, которой он наверняка придется по вкусу. А если повезет и не надо будет тратиться на проститутку, то он прекрасно проведет время с дамой из общества, так спокойнее – не подцепишь никакой болезни.

Отель «Дель-Монт» находился рядом с вокзалом. Большое, величественное здание, построенное в классическом стиле, никак не вписывалось в скучную картину сонного южного городка. Ник поднялся по ступеням, прошел по веранде и, толкнув массивную дверь, очутился в неожиданно роскошном вестибюле. Вокруг сидели, бродили и стояли богато одетые люди. В глубине зала играл струнный квартет, сновали служащие в ливреях. Нику сразу все очень понравилось, в такой обстановке он всегда чувствовал себя как рыба в воде. Он решил заказать столик в ресторане и снять номер на одну ночь.

Ему как члену «Чатакуа» положено жилье на территории обители, но он решил воспользоваться случаем и провести одну ночь в свое удовольствие. Кому захочется после ужина с изрядной порцией спиртного да после любовных утех тащиться обратно в лагерь?

Портье сообщил Нику, что у них как раз имеется свободный одноместный номер, а также обещал заказать столик в ресторане. Отсутствие багажа Ник объяснил просто, впрочем, тут и лгать не пришлось – он приехал в Пасифик-Гроув, но отправился посмотреть Монтерей, где и предпочитает остаться на ночь. Да он и не вызвал никаких подозрений у портье – одет прилично, а уж внешность вполне благообразная.

Ник заметил множество симпатичных женщин, большинство в сопровождении мужчин, но он не терял надежды. Наконец он обнаружил то, что нужно, – двух дам, сидевших на веранде. Обе весьма привлекательные и, что называется, в самом соку, то есть в тех годах, когда внешность не утратила свежести, а некоторый жизненный опыт обещает не одно сладкое мгновение.

Поначалу Ник, облокотившись о перила, приглядывался к ним. Он делал вид, что любуется пейзажем, а на самом деле наблюдал, не подойдут ли к ним их кавалеры или мужья. Кроме того, он предоставил дамам возможность рассмотреть его хорошенько. На их столике стояло всего два бокала, и это доказывало, что с ними никого нет. Ник выждал минут пятнадцать, прежде чем решил, что можно действовать.

Он подошел, одарив женщин чарующей улыбкой.

– Добрый вечер, милые дамы! Я с удовольствием наблюдал за вами и подумал: вдруг вы разрешите мне присоединиться к вам?

Одна из них, пышная блондинка с крупным чувственным ртом, уставилась на Ника с интересом, другая скромно улыбнулась ему. Он ждал ответа, хотя был вполне уверен в нем.

Брюнетка с румяными щеками повернулась к подруге и произнесла бархатистым голосом.

– Похоже, джентльмену здесь скучновато. – Судя по акценту, она была с запада. – Послушай, Элоиза, как ты думаешь, может быть?..

Она сделала многозначительную паузу, блондинка поняла ее с полуслова. Не отрывая взора от Ника, она улыбнулась ему, обнажив крупные белые зубы. Скользнув глазами по всей его фигуре, снова приковала свой взгляд к лицу.

– Хорошо, – прошелестела она наконец вкрадчивым тоном и кокетливо повела плечом. – Конечно, будет жаль, если джентльмен останется один в такой чудесный вечер. Присаживайтесь, мистер…

Ник поклонился, прижав шляпу к груди.

– Доктор Николас Орландо к вашим услугам, милые дамы.

– О, вы доктор! – воскликнула брюнетка и даже захлопала в ладоши.

– Доктор философии, – объяснил Ник, присаживаясь к столу рядом с блондинкой. – А с кем я имею удовольствие беседовать?

– Барбара Хадсон, – представилась брюнетка. – А это моя подруга Элоиза Уоррен. Мы с ней вместе путешествуем.

Ник улыбнулся обеим и помахал рукой проходившему мимо официанту. Судя по всему, его ждет восхитительный вечер и удивительная ночь. В предвкушении удовольствия он даже слегка разволновался.

– О! Мальчик мой, как хорошо… Так… Ласкай меня, ласкай… О! Любовь моя! Пожалуйста, возьми меня… нет сил… Боже, как хорошо…

Ник неистово целовал полные груди Элоизы Уоррен, ласкал ее трепетные бедра и стонал от наслаждения. Но перед тем как перейти к главному, решил секунду передохнуть. Он отстранился и поглядел на распростертое перед ним тело, подрагивавшее от нетерпения.

Элоиза не обманула его ожиданий. У нее оказались изумительные округлые формы, большие груди, созданные для удовольствия, нежная белая кожа. Она позволяла делать с ней все, что ему было угодно, не стеснялась самых смелых его ласк.

Она вся сгорает от вожделения, умоляюще смотрит на него в ожидании момента блаженного слияния, и Ник почувствовал всю силу своей власти над ней. Ему удалось разжечь ее, правда, без особого труда – женщина явно изголодалась по сексу и будет принадлежать ему, Нику. В этот момент она забыла обо всем – и о муже, и о детях, и о других своих любовниках, она мучительно желает отдаться только ему.

– Ну что же ты? – пробормотала Элоиза. – Иди ко мне…

Не в силах больше сдерживаться, Ник бросился в ее жаркие объятия. Она с радостным криком приняла его в себя…

Он понимал, что с ней не надо стараться быть нежным и осторожным. Такие, как Элоиза, любят почувствовать в сексе силу, напор, даже жестокость. Их надо любить не жалея, доставляя как можно больше удовольствия.

Поэтому Ник не стал утруждать себя ухищрениями. Он сразу навязал быстрый ритм движений и упивался собственной силой, слыша, как Элоиза вскрикивает и стонет под ним. Она быстро достигла высшей точки наслаждения, потом еще и еще, и только потом Ник позволил себе удовлетвориться.

Затем он лежал, обессиленный, тяжело дыша, а Элоиза нежно гладила его по спине.

– Боже мой, – вздохнула она. – А мы с Барбарой решили было, что вечер у нас будет никудышный. Ты великолепен в любви, знаешь?

Ник расхохотался.

– Это все ты, Элоиза! Твое тело вдохновило меня. Ты просто создана для любви.

Она хмыкнула.

– Может, оно и создано, да только давненько мне не удавалось испытать наслаждение три раза подряд. Ты всегда способен так долго продержаться?

– Это один из моих талантов.

– Останься со мной до утра, а? Мы уезжаем из Монтерея завтра.

Ник потихоньку подвинулся и скатился с ее размякшего тела.

– Я бы с удовольствием, дорогая Элоиза, но не могу. Должен завтра встать пораньше и ехать в Пасифик-Гроув. Но я всегда буду вспоминать эту дивную ночь с тобой.

В свете луны, проникавшем через окно, он видел, как она улыбнулась.

– Я тоже, это уж точно.

Одеваясь, Ник с удовольствием вспоминал все события этого замечательного вечера. Ужин, за который заплатила Элоиза, был великолепен, а она сама доставила ему такое наслаждение, о котором он и не мечтал. Будет о чем вспомнить.

На прощание он горячо расцеловал неподражаемую Элоизу, вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, и зашагал по коридору.

Несколько минут спустя Ник тихонько постучал в другую дверь, которую отворила Барбара Хадсон. На ней была соблазнительная полупрозрачная ночная рубашка, и он залюбовался ее изящной фигуркой.

– Ах, я уже просто потеряла всякое терпение, ожидая тебя, – сказала она, завлекая его в спальню.

Глава 3

Палатка семьи Перселл ничем не отличалась от других в общине: большой шатер площадью тридцать на шестьдесят футов – на деревянном каркасе натянут тент в синюю и белую полоску специально для того, чтобы ночью, когда в шатре горит свет, на стенах не были заметны отраженные тени; внутри стены обтянуты белым полотном, пол представлял собой деревянный настил, и к двери вело небольшое крылечко.

Напротив входа большой стол и несколько стульев являли собой импровизированный холл и столовую. Спальные помещения отгорожены длинной цветной занавеской из мягкой ткани. Спальня мистера и миссис Перселл и комнатка Лоры разделены между собой также занавеской. Обстановка тоже не отличалась изысканностью: у родителей – простая деревянная кровать, у Лоры – раскладушка да еще небольшие комоды и вешалки для одежды. В глубине палатки расположена кухня, в которой имелись печка, буфет, стол со стульями и огромная ванна для купания и стирки.

В данный момент Лора находилась в своей спальне, в задумчивости перебирая платья. Все они простенькие, немодные – их же выбирал отец, а у него довольно жесткие требования к одежде дочери. Тут ей припомнилось платье, которое она видела на картинке в журнале мод у соседки, миссис Томпсон – отец считал ее безбожницей, но на самом деле она была очень приятной женщиной, весьма набожной, правда, не настолько фанатичной, как Сэмюел Перселл.

Что за чудо это платье! Золотисто-желтый кружевной лиф на основе из голубого шелка, юбка также кружевная на небесно-голубом шелке, а сзади очаровательный турнюр из атласа золотистого цвета в виде банта. Пышные рукава отделаны двойными рюшами, по низу – волан. На такое платье потребовалось бы двенадцать ярдов шелка и ярда два кружев да еще атлас для турнюра и рукавов… Отец никогда не купил бы ей так много дорогой материи.

Лора тяжело вздохнула и в который раз перебрала свой скудный гардероб. Самый модный ее наряд – голубая облегающая блузка и белая юбка. В нем ей не будет жарко, хотя блузка с рукавами и закрытым воротом, но материал довольно легкий. Что ж, симпатично и удобно!

Солнце уже припекает, а днем будет еще жарче. Странно, но здесь, в Пасифик-Гроув, летом гораздо прохладнее. В глубине долины, за полуостровом, воздух раскаляется, и там стоит настоящий зной, а здесь дует приятный ветерок с моря и дышится легче. Те, кто приехал сюда из долины – а таких большинство, – хорошо переносят жару.

Лора разложила выбранные вещи на кровати, приготовила матросскую шляпку, чтобы дополнить наряд чем-нибудь изящным. Когда-то на шляпке красовались ленты и несколько цветочков, но отец велел снять украшения. Лора окинула все критическим взором, подошла к комоду и достала оттуда припрятанные аксессуары. Схватив корзинку с принадлежностями для шитья, она за несколько минут прикрепила украшения на место. А одну ленточку и цветок пришила на блузку. Получился веселенький ансамбль. В довершение ко всему она достала свой любимый летний зонтик. Теперь все, можно собираться.

Отец уехал рано утром, пока еще было прохладно. Лора выждала некоторое время и только потом сообщила матери, что собирается прогуляться по лагерю и навестить друзей. Мать, как Лора и ожидала, сразу же стала сетовать на то, что остается одна, но не предложила сопровождать дочку. Она вообще почти не выходила, разве что на богослужение.

Подумав о матери, Лора нахмурилась. Она убеждена, что с ней все не так плохо, как та утверждает, по крайней мере доктора ничего не могут найти. В глубине души Лора считала, что причина болезни матери – отец, но чем можно помочь ей в этом случае? Да Лоре и не до этого.

Этот человек, Николас Орландо, – ее единственный шанс. Он красив, не женат и, кажется, заинтересовался ею. Теперь только остается сделать так, чтобы он влюбился в нее и захотел на ней жениться, и как можно скорее.

Лора улыбнулась своим мыслям. Конечно, она ни в чем не может быть уверена до конца, но такого случая упустить нельзя.

Ровно в одиннадцать Лора подошла к воротам, надеясь, что Ник Орландо уже появился. Но нет, у ворот было много людей, а Ника там не оказалось.

Лора боялась встретить кого-то из знакомых до того, как приедет доктор Орландо. А приедет ли он вообще? Не забыл ли он случайно о свидании? Или у него появились более важные дела?

Понемногу ее начала одолевать жгучая досада, она даже стала глубоко дышать, пытаясь сдержать слезы. Потом, почувствовав, что начинает сердиться, круто развернулась и зашагала вдоль забора – только бы не стоять в нетерпении на месте.

Сзади раздался какой-то звук, заставивший Лору обернуться. Девушка не сразу поняла, в чем дело. Она подняла голову и увидела маленького мальчика, который, вытянув руки в стороны, осторожно двигался по наклонной доске к вершине забора. Он улыбался, радуясь своей храбрости.

– Генри! А ну, слезай оттуда сию же секунду, пока не свалился и не свернул себе шею! Сколько я должна повторять тебе?

Рассерженная молодая мать подбежала к забору и, глянув на Лору, сняла упирающееся чадо с доски. В другом случае Лора бы только посмеялась над этой семейной сценкой, но сейчас это ее расстроило. Будут ли у нее когда-нибудь семья, муж и дети?

Женщина, отчитывая хныкающего ребенка, потащила его прочь, и голоса их вскоре стихли.

Лора опять пошла к воротам и там увидела Ника, управляющего стареньким, но довольно приличным на вид кабриолетом, в который была впряжена резвая лошадка. Ее лицо озарилось счастливой улыбкой – все-таки приехал!

Ловко спрыгнув на землю, Ник весело обратился к ней:

– Лора! Вы, слава богу, здесь. Извините за опоздание, но я старался найти экипаж. О, я так боялся, что вы передумаете, или забудете о нашем уговоре, или вдруг отец запретит вам прийти!

Он подошел к ней совсем близко, так и сияя от счастья. Лора и сама просто светилась от восторга.

Ночью ей не спалось, она все думала: действительно ли Ник такой красивый, каким она его запомнила? Лора не раз замечала, что при первой встрече многие мужчины могут произвести приятное впечатление, но потом оказываются совсем неинтересными. То есть первое впечатление часто бывает обманчиво.

Но Ник Орландо оправдал ее ожидания. Сегодня он еще более красив, просто обворожителен. Волнистые черные волосы обрамляют лицо с тонкими чертами, глаза сверкают, от него невозможно отвести взгляд. Правда, он выглядит немного усталым. Может быть, у него были дела, которыми пришлось заниматься допоздна? Наверное, что-нибудь связанное с «Чатакуа».

Ник взял Лору за руки и подвел к кабриолету.

– Вот только такую повозку и смог достать, – сказал он. – Ничего лучше не оказалось. Ну, она не очень красивая, зато крепкая, ездить можно.

– Прекрасно. Похоже, с лошадью вам явно повезло.

Ник потрепал лошадь по холке.

– Да, хорошая и выносливая. В отеле я взял корзинку с завтраком для нас. Там прекрасно готовят.

Он помог Лоре подняться в кабриолет, потом сел рядом с ней.

– В отеле? – переспросила она удивленно.

Ей казалось, что Ник остановился в Пасифик-Гроув, где для персонала «Чатакуа» были отведены специальные спальные помещения.

– Да, – улыбнулся он. – Я решил немного отдохнуть вчера и провести ночку в Монтерее. Отель «Дель-Монт» просто великолепен. Вы были там?

– Нет еще, – ответила Лора, поразившись тому, как просто он сказал об этом. – Я слышала об отеле «Дель-Монт», конечно. Здесь все говорят о нем, а некоторые успели и побывать там. Но мой отец…

Ник кивнул и натянул вожжи.

– Понимаю, ваш отец вряд ли одобрит такое место, как «Дель-Монт». Жаль, потому что там есть на что посмотреть. Он такой большой и шикарно обставлен. Я вчера отлично поужинал в ресторане, потом прогулялся, посмотрел интерьер и лег спать.

Лошадь затрусила по дороге. Ворота остались позади.

– А теперь, – сказал Ник, – расскажите мне о себе.

Лора улыбнулась и покачала головой.

– Сначала скажите, куда мы направляемся. Вчера вы назвали несколько мест, которые хотите посетить.

Ник подстегнул лошадь. Лора невольно обратила внимание на его руки: пальцы длинные, ладонь узкая – настоящие руки художника или врача.

– Думаю, мы сегодня посмотрим Китайскую деревню, – ответил он. – Судя по тому, что рассказывал мой друг, это очень увлекательное зрелище. Кусочек настоящего Китая. А теперь выполните мою просьбу, расскажите о себе.

Лора вздохнула.

– Зачем вам нужно это знать? Честное слово, нечего рассказывать. Я никогда ничем особенно интересным не занималась, нигде не была. Боюсь показаться вам скучной.

Ник расхохотался.

– Давайте я сам решу, скучно это или нет. – При этом он хитро взглянул на нее. – Вы красивая и удивительно умная девушка, мисс Перселл. Мне бы очень хотелось узнать вас получше.

Она только пожала плечами, чувствуя себя польщенной и в то же время немного сбитой с толку – ее раньше никто никогда не просил рассказать о себе.

– Так вот, родилась я в Сакраменто в 1857 году. Единственный ребенок в семье. Об отце я уже вам кое-что говорила. Он религиозный человек и придерживается крайне строгих правил. А мать… Ну ее можно назвать настоящим инвалидом, хотя я не верю в то, что она действительно больна. – Девушка замялась и взглянула на Ника.

– Продолжайте, у вас так хорошо получается, – подбодрил он ее с улыбкой.

– Детство мое счастливым не назовешь. Отцу не нравилось, когда я играла с соседскими детьми, поэтому я была очень одинока. Мне оставалось только мечтать о том, чтобы у меня появились братья и сестры и я могла бы играть с ними. Думаю, если бы в семье были другие дети, внимание моего отца не было бы так сосредоточено на мне. От одиночества я стала много читать, мечтать… Да, и еще мои занятия музыкой. Вот что мне помогало. Я была хорошей ученицей, послушной дочерью. – Тут Лора вдруг рассмеялась. – Боже, просто образец для подражания! На самом деле я старалась быть хорошей, потому что так мне было легче и отец не наказывал меня. А вовсе не потому, что мне этого сильно хотелось. Скорее всего трусила, вот и все.

Ник серьезно посмотрел на нее.

– Для того чтобы примириться с таким образом жизни, как вы описали, нужно быть очень храброй. Хотя я и знаю вас недавно, но могу утверждать – у вас большая сила духа. И никакая вы не трусиха.

Лоре понравилась такая похвала. Гордо вскинув голову, она заявила:

– О, я собираюсь стать еще более храброй! Я приняла решение оставить родителей, уйти из дома и начать жить самостоятельно. Не знаю, правда, как мне это удастся, но я найду какой-нибудь выход.

Выпалив все это, Лора вдруг смутилась: как это у нее вырвалось? Она покраснела и отвернулась от Ника.

– Ой, не знаю, почему я вдруг вам говорю такие вещи. Обычно я так не поступаю, держу все мысли при себе.

Ник ласково потрепал ее по руке.

– Я необычайно польщен тем, что вы относитесь ко мне как к другу и доверяете мне. А решение ваше уважаю и поддерживаю. Нельзя же провести всю жизнь в клетке! Вы должны быть свободны.

Несмотря на смущение, Лоре было приятно осознавать, что Ник сочувствует ей. Для начала это хорошо. Но тут она покраснела еще больше, вспомнив о той ловушке, которую ему мысленно уготовила. Но ведь это ее единственный и, быть может, последний шанс! Кроме того, она чувствовала, что начинает влюбляться в него. Эта мысль окончательно успокоила ее совесть. Лора повернулась к Нику и улыбнулась ему.

Китайская деревня, расположенная всего в миле от обители в Пасифик-Гроув, на берегу небольшого залива, была почти точной копией маленькой рыбацкой деревушки, каких полно на реке Янцзы в Китае. В ней довольно беспорядочно располагалось около сотни экзотического вида домиков на тонких сваях, между которыми причудливо вились пешеходные тропы. Все бы ничего, если бы не неприятный запах, витавший над поселением. Но Лора все равно была потрясена – она ничего подобного в жизни не видела.

– Нам лучше пройтись пешком по улочкам, – сказал Ник, привязав лошадь к столбу на стоянке для экипажей на краю деревни. – Надо бы все хорошенько рассмотреть. Надеюсь, на вас крепкая обувь?

– При моем отце у меня другой и быть не может, – усмехнулась Лора.

Ник взял ее за руку, и они смеясь побрели по пыльной дороге в глубь деревни.

Да, здесь было на что посмотреть! Лора во все глаза глядела по сторонам. Двери большинства жилых домов и лавок были открыты, и Лора могла заглянуть внутрь, чтобы рассмотреть обстановку. Она с восторгом взирала на китаянок, одетых в яркие одежды, которые занимались хозяйством, готовили что-то или играли в карты.

Мимо проходили взрослые женщины, походка у них была очень странная – они семенили мелкими шажками. Лору это озадачило, но она вспомнила, что китайцы по традиции перевязывают ноги девочкам, чтобы они ходили именно так. Она сокрушенно покачала головой, проводив их взглядом.

– Что такое? – спросил Ник, заметив это.

– Я вспомнила, что женщинам тут перевязывают ноги. Ужас! Хорошо, что мой отец не китаец…

– Этот обычай отмирает. Его уже не придерживаются в большинстве мест. Никогда не мог понять, зачем люди нарочно уродуют себя, а потом еще это называют эталоном красоты.

Лора кивнула, согласившись с ним.

– Да, а я недавно читала о вреде корсетов. Автор утверждает, что они деформируют грудную клетку.

Господи, опять она сболтнула такое, чем можно поделиться только с подругами! По неведомой причине с этим человеком она чувствовала себя так раскованно, что могла говорить все, что приходило на ум. А вдруг она производит на него неблагоприятное впечатление своей болтливостью? Но сомнения ее тут же рассеялись – Ник так громко расхохотался, что два китайца-рыбака, проходивших мимо, остановились и в недоумении уставились на него.

Лора успокоилась, и они продолжили экскурсию. В этой незнакомой обстановке ее интересовало все. Она примечала малейшие детали: одежду пестрой расцветки, развешанную для просушки на веревках, волосы, заплетенные в косички у мужчин, странные, легкие с виду рыбацкие лодки на берегу, пагоду в центре поселения, украшенную флажками и китайскими фонариками, игорные залы, где мужчины, женщины и даже дети играли в домино и карты. Вот это последнее шокировало Лору, но она быстро поняла: просто это другая культура и другие законы.

Жители деревни впечатлили ее своей внешностью – желтая кожа, раскосые глаза и экзотическая одежда. Они весьма трудолюбивы и живут неплохо, хотя их жилища богатыми не назовешь. Лоре здесь все очень понравилось.

Они и одной трети деревни не обошли, как Ник объявил, что голоден.

– Где же можно сесть и позавтракать? – спросил он. – Я умираю с голоду.

Лора призадумалась. Больше всего она любила бывать на главном пляже и на мысе Христовых Невест. Но там определенно можно встретить знакомых. Тут она вспомнила о пляже Мосс-Бич.

– Я знаю отличное место, вернее, пляж.

– Надеюсь, оно не в Гроув? Я бы хотел побыть с вами наедине, – сказал Ник, глядя ей в глаза.

Его слова взволновали Лору.

– Нет, совсем не там. Я выбрала такое место, где наверняка не встречу никого, кто бы мог доложить об этом папе, – ответила она.

– А далеко ваш пляж?

– Вовсе нет. Доедем быстро.

– Ну хорошо, – улыбнулся Ник. – Показывайте дорогу. Я в вашем распоряжении.

Она зарделась и опустила глаза. Они пришли к кабриолету, и Ник помог ей взобраться на сиденье. Лоре подумалось, что если доктор Николас Орландо проявляет готовность быть в ее распоряжении, то очень скоро может оказаться ее мужем.

Мосс-Бич оказался идеальным местом для пикника: белый песчаный широкий пляж, огороженный высокими дюнами. Здесь во время отлива хорошо собирать ракушки – можно пройти целую милю в море.

– Здесь самая голубая вода, какую я когда-либо видел, – заметил Ник задумчиво.

Они сидели на стареньком одеяле, взятом из кабриолета, и отдыхали после сытного завтрака.

Лора не могла не согласиться с ним и кивнула.

– Да, но посмотрите! Вода разноцветная – сапфир, изумруд, опал словно растворились в ней!

Ник осторожно взял ее ладонь в свои руки.

– Какое поэтическое сравнение, Лора! Вы случайно не пишете стихи?

Лора, чувствуя тепло его рук, покачала головой.

– У меня нет такого таланта. Единственный вид искусства, доступный мне, – музыка. Я играю на фортепиано.

Ник сильнее сжал ее руку и поднес к губам.

– О, я уверен, вы изумительно играете! – восторженно воскликнул он.

Она едва поняла, что он сказал, потому что прикосновение его губ привело ее в необычайный трепет. Надо что-то сказать, ответить, чтобы не выглядеть дурочкой!

Стараясь держаться непосредственно, Лора произнесла как можно спокойнее:

– Да, я играю хорошо. Это одна из немногих вещей, что у меня действительно получается.

– Я думаю, у вас все получается.

При этом Ник придвинулся к ней и обнял за талию.

Волнуясь и в то же время смущаясь, Лора глянула вокруг – нет ли поблизости кого-либо? Но только вдалеке виднелись фигурки рыбаков, собирающих дары моря.

Ник прижал ее к себе крепче, его лицо было так близко.

– Не бойтесь, Лора, – прошептал он. – Я не собираюсь обижать вас. Вы мне дороги, знайте об этом.

От волнения ее сердце бешено колотилось в груди, даже дышать стало трудно. Ник осторожно взял ладонями ее лицо и поцеловал в губы. Какое приятное, замечательное ощущение!

Инстинктивно ей хотелось продлить это мгновение. Ничего больше в жизни не надо! Но голос разума подсказывал иное – надо остановиться. Если она хочет, чтобы Ник полюбил ее, дорожил ею настолько, чтобы сделать ей предложение, нельзя ни в коем случае торопить события. У Лоры не было достаточного опыта в сердечных делах, но она помнила, как однажды, когда впервые у нее появился воздыхатель, мать сказала довольно грубо:

– Мужчина не станет покупать корову, если молоко ему достается бесплатно!

Лора тогда была потрясена этим откровением, ну и растерялась, конечно. С чего бы это матери вздумалось беспокоиться о добродетели дочери, когда отец делал все, чтобы она не имела возможности поцеловаться даже украдкой?

Но теперь, припомнив эти слова да еще добавив кое-какие факты, которые она почерпнула из романов, прочитанных тайком, и из журнальных статей о любви и браке, Лора поняла: в этом что-то есть! Она должна заставить Ника желать ее, но нельзя при этом позволять ему всякие вольности, пока они не станут мужем и женой.

Кроме того, Лору испугало новое, достаточно сильное чувство, зародившееся в ней сейчас. А тем временем поцелуй стал более требовательным, и Лора отстранилась от Ника.

Он не сразу выпустил ее из объятий, и Лора чувствовала, как сильно бьется его сердце. Подняв глаза, она увидела, что Ник покраснел от возбуждения. Он смотрел на нее умоляющим взглядом.

– Лора, дорогая моя! Вы даже не представляете, как обворожительны! – простонал он. – Желания переполняют меня.

От этих страстных речей у Лоры перехватило дыхание. Что она должна сказать сейчас? Что делать? Она была не уверена в себе и ужасно испугана.

Дрожа и задыхаясь, она опустила глаза и пробормотала:

– Думаю, нам пора ехать…

Ник, словно не слыша ничего, наклонился. Не успела она и ахнуть, как он снова впился в ее губы жадным поцелуем. Лора почувствовала, что теряет силы, голова пошла кругом, но она из последних сил вырвалась из его объятий.

– Извините, Николас… Я не могу… – Она запиналась, как школьница.

Ник замер и смотрел на нее некоторое время не отрываясь. Потом словно очнулся и тяжело вздохнул.

– Конечно. Простите меня, Лора, дорогая! Мы знаем друг друга всего один день, а я… Ради бога, простите! Я не хотел вас обидеть.

Она избегала смотреть на него.

– Я не обижена. Просто я…

– Ничего, я все понимаю.

Она бросила на него благодарный взгляд. Ник действительно понимает, ведь он удивительно чувствительный мужчина, другого такого она не знает.

– Вы… мне небезразличны, Николас, – призналась Лора.

– Пожалуйста, называйте меня Ником, и будем на ты, ладно? – попросил он с улыбкой.

Она кивнула.

– Ты очень нравишься мне, Лора. У нас с тобой такое редкое взаимопонимание! Я сразу понял, с первой встречи, что мы созданы друг для друга, но я не должен был торопиться. Только у меня совсем мало времени…

Лора тяжело вздохнула. Да, это проблема – времени и правда мало. Только бы его хватило для исполнения ее замысла!

На обратном пути в Пасифик-Гроув Ник не мог усидеть на месте. Он чувствовал невероятно сильное сексуальное возбуждение. Давно его не мучили подобные страсти! От одного взгляда на Лору его бросало в жар, вид ее руки, локона, носка туфельки приводил в трепет, он отчаянно желал ее, но пока безответно.

Хотя, надо сказать, не так уж все безнадежно. Будучи большим знатоком тонкостей женской натуры, он по многим признакам понял, что очаровательная мисс Перселл испытывает к нему влечение, не меньшее, чем он к ней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.