Виктор Буйвидас
ФОРМУЛА УДАЧИ

Как я умер

Раньше, в бурной молодости, я очень любил выпить. По этой причине от меня ушла жена. Короче, я жил вдвоем с глуховатой пожилой матерью в трехкомнатной квартире. Да, зовут меня Виктор. Хоть и неудобно расписывать такое некрасивое событие, но в тридцать лет с каждым может случиться.

Однажды после работы я сильно назюзюкался с друзьями. Домой пришел на автопилоте. Мать смотрела в гостиной телевизор. Звук на всю катушку. Я тихо прокрался в свою комнату, поднял диванное сидение, чтобы достать постельные принадлежности… Но тут последние силы меня покинули — я упал кулем в диванные недра, а сидение надо мной опустилось. Роста я среднего, короче, прекрасно уместился в диванной коробке и крепко заснул.

Мама, посмотрев кино по телику, заглянула в мою комнату. Никого. Решила, что ее Витя где-то загулял. Она закрыла на замок входную дверь и легла на кровати в спальне. В квартире воцарилась мертвая тишина.

В два часа ночи я проснулся от страшной жажды. Голова раскалывалась, все тело болело, ногу свела судорога и хотелось в туалет. Я открыл глаза — темно. «Где я? — спросил я сам у себя. — Надо срочно опохмелиться, или сдохну!»

Я оперся руками о твердое ложе и попытался сесть. Бах! — ударился лбом о фанеру. «Что за черт?!»

Я обследовал треморными ладонями окружающее пространство. Сверху крышка, по бокам — доски… «Господи! Да я в гробу! — Мои глаза полезли из орбит от ужаса. — Где-то нажрался, отрубился, и меня по ошибке похоронили живьем!..»

— Нет! Выпустите меня!! Я живой!!! — Я заорал в панике и принялся колотить конечностями в верх ящика… Однако тугая на ухо мама ничего не услышала. Ее безмятежный сон мог нарушить только орудийный салют, произведенный прямо в спальне.

Обессилев, я горько заплакал в своем «гробу». «Какой страшный конец! — причитал я. — Закопали живьем в тридцать лет!»

Однако, наревевшись, я все-таки взял себя в руки. «Так, может еще не все потеряно? — Во мне шевельнулась слабая надежда. — Сам Сашкин гробешник забивал. Крышку чуть гвоздями прихватил и все… И земля, может, рыхлая — закапывают-то пьяные лентяи абы как, сильно не трамбуют… Ведь если сам не вылезу — амба! Кранты на хрен!!!»

Я собрал в кучу последние силы, напрягся, уперся ногами и руками в «крышку» и надавил по-штангистски!.. Тяжелое сидение дивана приподнялось… Я ринулся в светлую щель, как пробка из шампанского!..

Больно ободрав спину, я вывалился из деревянного заключения на паркетный пол.

— А-А-А!!! — Совершенно дикий, душераздирающий крик вырвался из моей травмированной водкой груди.

— Спасите!! Спасите меня!!! Я не умер! Я живой!!!

Мозги лихорадочно сканировали окружающее мутное НЕЧТО. Никакого грязного грунта рядом не ощутилось. Я почему-то врубился: это же морг…

Вой раненого медведя, сравнимый по децибелам с атомным взрывом, разбудил не только мать, но и соседей…

Заполошная мать прибежала на зов, включила свет.

— Витечка, что с тобой?!

Она была в моем поле зрения в тумане. Но я перестал кататься по полу, уставился на родительницу стеклянным безумным взором… Налетела откуда ни возьмись тошнота, противно замутило. Я, отгоняя руками всю эту гадость, подумал, что встретился с мамой в солнечном раю!..

— Ты тоже умерла? — Я спросил с надрывом и снова заплакал.

Ну, мать, конечно, бросилась к своему чаду, стала гладить меня по голове, крепко прижала к себе, как в детстве, и часто заверещала, утешая:

— Никто не умер, сыночек! Все мы живы! Это тебе плохой сон приснился. Ну погляди, это же твоя комната. Узнаешь?

Потихоньку ко мне вернулось самообладание. Я подполз к тюремному дивану, ощупал его и наконец-то «прозрел» — сообразил, в каком «гробу» ночевал…

Ну, выпил я, конечно, двести грамм с лимоном. И поклялся завязать… С тех пор прошло много лет. После того ночного кошмара не пью. Ну, пиво иногда позволяю с корешами. Счастливая жена мигом припорхнула в мои объятья, родила наследника. В общем, жизнь наладилась…

Итальянский синдром

Несколько любопытных первоапрельских розыгрышей вошли в мировую историю наряду с биографиями монархов и описаниями пунических войн.

Так в одной итальянской газете 1 апреля была напечатана заметка о садах спагетти, открывшихся в местечке Мачипороне. В статье так подробно и живописно описывалась процедура сбора бесплатных макарон с деревьев счастливыми рабочими и ткачихами, что в сонный провинциальный городок ринулись сотни любителей поесть на халяву.

В Англии популярный телеведущий утреннего ток-шоу убедил зрителей, что сегодня пятница, а не суббота, и тысячи одураченных граждан поехали в метро на работу.

В Аргентине по радио было сообщено о великом научном эксперименте. Дескать, наши биологи скрестили курицу и шимпанзе. В результате несколько курпанзе снесли пятнадцать огромных яиц, которые выставлены в орнитологическом музее в Буэнос-Айресе. Любознательный народ так бурно атаковал место необычной выставки, что многих арестовала полиция.

В Португалии 1-го апреля спортивная газета выдала сенсацию: «Сборная Ирана снята с чемпионата мира по футболу по техническим причинам. Благодаря этому решению ФИФА в финальную часть прошла наша команда!» Обезумевшие от радости фанаты три дня бегали по улицам Лиссабона с национальными флагами.

Известный мне первоапрельский розыгрыш из владикавказской действительности тоже довольно интересен. Итак, жила-была красивая девушка Лена на улице Мамсурова. Она помешалась на итальянском «сапоге» и поставила перед собой цель выйти замуж обязательно за макаронника. Она смотрела фильмы с Мастрояни и Стефанией Сандрелли, Альберто Сорди и Челентано, факультативно учила итальянский язык и ела исключительно спагетти в томатном соусе.

Еще Лена была студенткой филфака университета и очень нравилась Славику, студенту сельхозакадемии и заядлому кавээнщику. Друзья ему оперативно объяснили: «Выбрось ее из головы — осетину ловить тут нечего!»

— Нет проблем! — принял вызов находчивый парень. — Представьте меня ей как итальянца, поступившего в наш мединститут. Сегодня 1 апреля, если проколюсь, скажу, что пошутил.

Кореша так и сделали. Лена чуть не умерла от счастья. Еще бы! Она ломала голову над тем, как ей раздобыть достаточно «зеленых», чтобы отправиться на Аппенинский полуостров по турпутевке, а тут вожделенный итальянец сам прибыл к ней во Владик!

Она спросила у Славика на чистом римском диалекте, откуда он приехал и какие у него жизненные планы? На что кавээнщик уверенно залопотал:

— Перке? Бене куатро энцо онданте. Вы, Лена, говорить на древний язык, я с трудом понимать. В Италия давно все другой. Давайте говорить русский. Мне надо тренировайся.

Так была решена языковая проблема. В остальном Славик был полным миланцем: брюнет, загорелый, все вещи импортные. Назвался он в запарке Андреа Боччолли. Однако Лена еще не добралась до изучения имен оперных теноров и проглотила грубую ложь, как любимую макаронину.

И все было у них волшебно и прекрасно. Лже-Андреа гулял с Леной по парку, она кормила его дома итальянскими трубками. Они уже стали обниматься и целоваться…

Но однажды на проспекте пылко влюбленная парочка столкнулась с двоюродным братом Славика Казбеком. Он не был в курсе кардинальной перемены в имидже родственника и радостно заорал на всю пешеходную магистраль:

— Славик! Привет! Куда пропал? А это твоя невеста? Знакомь скорей, и пошли в кафе — приглашаю!

Лена резко выдернула свою руку из ладони спутника и, побледнев от негодования, спросила:

— Что это значит? Почему он назвал тебя Славиком?

Парень растерялся. Зато встрял развеселый Казбек:

— А как я еще должен называть своего брата? Славик, что она говорит? Я ничего не понимаю!

— Каз, я потом все объясню, — наконец к Славику вернулся дар речи. — Лена, извини, я не итальянец. Я пошел на этот обман, чтобы ты меня сразу не отфутболила.

Обиженная в лучших чувствах девушка ничего не хотела слышать — она вскочила в подвернувшийся трамвай и поехала домой переживать крушение заветной мечты.

Однако без остряка Славика она уже долго не протянула. Вскоре они встретились вновь. Лена поставила перед шутником жесткое условие:

— Я выйду за тебя, если ты будешь учить язык Петрарки и Сабрины, и в свадебное путешествие мы поедем на Аппенины!

Теперь Славик нашелся мгновенно:

— А я женюсь на тебе, если ты будешь петь, танцевать и играть в нашей команде КВН!

Через месяц они поженились, а про поездку в Италию было как-то забыто.

Тринадцатый апостол

последнее открытие теологов

Да, теперь точно доказано, что учеников у Иисуса Христа было 13, а не 12. Тринадцатого апостола фарисеи вычеркнули из черновика библии, чтобы Книга Книг выглядела благопристойней: все-таки «13» — чертова дюжина, а Сына Бога на Земле ничто не должно было связывать с коварным Дьяволом.

Итак, этим 13-м Христовым спутником была самарянка Марлена. С ней Спаситель познакомился возле колодца в жаркий день. Она набрала кувшин воды, а Иисус попросил дать ему напиться.

— А чем расплачиваться будешь? — грубо спросила женщина. — У тебя же ни шиша нету!

— Без рупий-драхм, да не калека, — ответил Иисус на эзоповом языке, в то время понятном только ушлым дамам.

— Ладно, пей авансом, а то силенок в тебе не очень.

Иисус напился и расплатился с Марленой длинной проповедью об опасности внебрачных связей. Богатую женщину так глубоко потрясло это событие, что она отказалась от обеспеченной жизни в селе и отправилась скитаться за Учителем прямо с полным кувшином на плече.

Вдвоем им было весело гулять по просторам, и первым делом они зашли в гости к Моисею, который отдыхал на персональной пенсии после того, как привел евреев из Египта в Израиль.

Пока Марлена готовила мацу, мужчины решили сыграть в хоккей на воде. Моисей стукнул клюшкой, мяч улетел в Красное море. Моисей прошел по морю как посуху, и вторым ударом загнал мяч в ворота. Иисус тоже шваркнул как следует по круглому снаряду, тот плюхнулся в волны, и его сразу проглотила мурена. Но рыбу схватила чайка и взмыла в небо, а там ее поймал когтями орел. Но когда он пролетал над игровым полем, ударила молния. От испуга рыбу стошнило, и мяч упал строго в сетку. Результативная атака повторилась много раз подряд. Таким образом, Иисус одержал победу со счетом 20:1.

— Опять твои еврейские штучки! — обиделся Моисей. У него пропал аппетит, а Христосу с Марленой досталось больше еды, и они довольные пошли дальше.

Голодный Петр как раз удил рыбу в речке. Иисус подошел и спросил:

— Что? Не клюет?

— Не клюет зараза, — горестно ответил Петр.

— С такой рожей разве клюнет! — язвительно воскликнула Марлена и отняла у небритого мужика снасть.

Она быстро наловила зеркального карпа. Петр наелся и понял, что без этих молодых людей ему конец.

— Можно я с вами? — попросился он.

— Валяй, третьим будешь, — как всегда с намеком сказал Иисус, и троица пошла пить вино в Вифлием.

Через неделю Учитель, Марлена и Петр брели по каменистой пустыне и наткнулись на озеро. Женщина разделась догола и собиралась уже нырнуть, как из-за камня выскочил Фома.

— Простите, но в этом водоеме купаться запрещено!

— Ну, надо же! — возмутилась Марлена. — Только почему ты не предупредил меня до того, как я разделась?

— А раздеваться здесь не запрещается, — ответил туповатый Фома.

Но Иисус сообразил, что он влюбился в Марлену, и сказал:

— Да пусть купается, а ты пойдешь с нами по белу свету. Все лучше, чем сидеть тут в захолустье за булыжником.

— И то правда, — согласился стражник воды.

Так потихоньку и набралось у Христа 13 учеников. Только с приемом в пешую группу Иуды вышла заминка.

— Берем с собой Искариота? — бодро спросил Иисус у апостолов.

— Берем, — поддакнули они.

Только Марлене новичок не понравился.

— Не бери ты его, — сказала она. — Он какой-то ядовитый.

— Ядовитый! — испугался Иуда. — Вот черт, а я язык себе прикусил!

— Да пусть идет с нами, — пожалел его добрый Христос. — Будет нашим казначеем — у такой змеи деньги будут в полной сохранности, как в швейцарском банке.

Так Иуда стал полноправным членом команды. Но, конечно, марлениной догадки он не забыл и стал под нее незаметно копать. Например, идут они вдвоем с Иисусом по пустыне, а Иуда вдохновенно ему врет:

— Ой, я вчера Марлене такой анекдот рассказал, что она от смеха с моей кровати упала!

— Ты что-то путаешь, брат, — говорит тогда честный Христос, — мы вчера все спали на полу.

— Прости, Учитель! — повинился Искариот. — Это мне в голову напекло.

Иуда, конечно, притворялся. Никакого раскаяния он не испытывал, а вот зуб на Иисуса вырастал у него все больше.

В Капернауме Левий пригласил всех к себе в дом. Ученики и Спаситель стали уплетать за обе щеки мясо, сыр, хлеб, и пить молодое виноградное вино. А прохиндей Иуда побежал к фарисеям и наябедничал: дескать, апостолы с Христом чревоугодничают. Те ворвались нагло в чужое помещение и давай ногами топать:

— Ты, Иисус, коль называешь себя Сыном Бога, выбирай одно из двух:

Или служба Господу и самоограничение, или мясо и вино!

— А сколько мяса и вина? — спросил Христос, чтобы развеселить компанию.

И все за столом схватились за животы от смеха. А фарисеи закричали: «Грешник! Грешник!» И убежали в страхе.

Учитель же встал и блеснул очередной нетленной эпохалкой:

— Пока мы все вместе, и у нас не выпали зубы, и крепки все нужные органы, пусть с нами будет Праздник! А с ними — старческий маразм!

Вот так он пропесочил ортодоксов-книжников. Все присутствующие устроили ему бурную овацию, а Марлена даже послала воздушный поцелуй.

Но, тем не менее, ее дни в божьем коллективе были сочтены. Проклятый Иуда распустил в Иерусалиме сплетню о том, что Марлена подослана Сатаной для распространения среди людей вредного заблуждения: мол, можно при жизни ничего не делать, а после, в прекрасном загробном царстве все равно все получат отдельную квартиру и транш на карманные расходы.

— Прощай на время, дорогая, — сказал ей Иисус. — Расстанемся, пока не улягутся страсти. Злые клакеры фарисеев могут побить тебя камнями, если ты будешь с нами.

— Какой же я была дурой, дав тебе водички! И не только! — воскликнула Марлена, обманутая в лучших чувствах.

— Да, но я был так увлечен тобой, что этого не заметил.

Вскоре Кающаяся Магдалина встретила подругу на улице. Грустная Марлена несла в руке авоську с пустыми бутылками.

— Ты что, тару идешь сдавать? — спросила Магдалина.

— Да нет, — рассеянно ответила Марлена. — Мой Бог сказал: бери свои вещи и уходи.

Безутешные женщины сели, обнявшись, на теплый камень и проплакали до вечера. Вернулись они к страшной действительности лишь тогда, когда прочитали в первой еврейской газете, написанной мелом на доске, сенсационное сообщение: «Пойман преступник Варрава, съевший пятилетнего ребенка в сыром виде».

— Да разве можно жить в этом кровавом Израиле?! — в сердцах возопила Марлена, вскинув к небу изящные длани.

— Можно! — заявил Иуда, возникший рядом, словно из-под земли. — С бабками можно жить везде, — горячо зашептал он бедной женщине. — Я получил 30 сребреников за голову Спасителя — этого нам с тобой хватит на полвека, если не сильно шиковать.

— Дудки! — гневно вскрикнула Марлена. — Достаточно я натерпелась, таскаясь с учителем по пустыням. Пора перейти от шекелей к шеншелям!

На мелочь, вырученную в пункте приема посуды, она купила билет на триеру и уплыла в Европу, где вышла замуж в седьмой раз за короля галлов, имя которого не могла выговорить шесть лет. И немудрено — его звали Верцингеторинг Ангедикумститовофф.

Затем Иисус вознесся без всякой анестезии к Папе на облачные выси, а Иуда получил по справедливости ломом судьбы. Он купил на свои сребреники магазин, днем дал объявление о ночном стороже, а вечером его обокрали. Так что Искариот повесился с горя на осине.

Только еще один раз в мировой истории Иисус встретился с Марленой. Он любил, нарядившись горожанином, погулять по какому-нибудь земному мегаполису. И вот на узкой улочке Парижа к нему подбежала какая-то сухонькая старушка и чмокнула в щеку.

— Как поживаешь, Христосик? — спросила она.

— Спасибо, хорошо, — ответил Спаситель, никак не обнаруживая своей полной растерянности, ибо он не мог припомнить эту пожилую каргу.

— А как мама? Мария живет все там же, в Назарете?

— Все не там же, уже намного выше, — сказал Иисус, а сам внутренне содрогнулся: «Боже! Она знает и мою маму!»

Уже подлетая к горе Синай, Христос подумал: «Наверное, я знавал ее еще очень молодой».

Когда же Отец позвал его, чтобы сыграть в пинг-понг, довольный Иисус торжественно объявил: — Папа, я теперь понял, почему ты сначала создал мужчину, а потом женщину.

— Ну и почему? — спросил Бог, сосредоточенно выбирая ракетку по руке.

— Потому, что женщина очень быстро стареет, и Адаму Ева могла совсем не понравиться, сотвори ты раньше ее!

Не делайте себе нервы — катайтесь зайцем

Зима — скверное время для путешествий. Эта необыкновенная история, безусловно, поможет кому-то выйти из экстримного тупика. Вояжировать нынче дорого, но голь на выдумки всегда… Был у меня маленький грешок. А у кого нет хоть одного недостатка? Раньше я очень любил поиграть на деньги: в рулетку, покер, блэк-джек. Не брезговал сразиться и с расплодившимися в городе игральными автоматами. Мне казалось, что любой азартной игрой я овладел в совершенстве. В родном Владикавказе мне несказанно везло, потому что я сначала знакомился с крупье, и мы грубо делили выигрыш после случайной встречи за зеленым столом. Короче, я окончательно обнаглел. В моей голове совсем тронутого комбинатора родилась дерзкая идея сыгрануть по-крупному в Первопрестольной. Однако, совершенно неожиданно безжалостный тертый крупье в московском казино ободрал меня, как липку. Короче, в один миг зарвавшийся последователь подвигов Джузеппе Калиостро опустился ниже плинтуса, до положения неимущего Кисы Воробьянинова…

После сокрушительной неудачи я кое-как наскреб в карманах рублей триста. Мелочь потратил на метро, добрался до Казанского вокзала и купил с горя две бутылки водки и пирожки. Задача передо мной образовалась нешуточная — проехать «зайцем» аж до южного Владикавказа. А это целых 36 часов шпионского риска! Пить один я не привык, плеснул сотку бомжу на перроне, рассказал о своей нерешаемой без пяти тысяч проблеме.

Сердобольный бомж за стакан белой благословил меня в дальнюю дорогу. Научил:

— Ты скажи проводнице, что тебя обокрали ворюганы-отморозки, а по приезде расплатишься с благодетельницей в тройном размере.

Осмелев от принятой дозы, я кинулся на штурм первой леди с желтым флажком. Та была непреклонна:

— Я тебя возьму, а контролеры поймают. Мне придется выплатить штраф в 20 окладов, а то и вообще выпрут меня с работы. Спасибо, но такие «радости» в мои планы не входят!

— Ну, возьмите, я же тут с голоду помру — ни знакомых у меня в Москве нет, никого! — Я клянчил и врал очень старательно. Станиславский с распростертыми принял бы в театр.

— Нет, нет и нет! И никто не возьмет. И вообще идите к начальнику поезда Рогнеде Николаевне — я человек маленький.

Я вернулся к бомжу-наставнику с сакраментальным вопросом: «Что делать?» Мы принялись распивать последнюю поллитру.

— Эх, до отхода поезда пять минут. Андрей Владимирович, выручайте! Я уже ничего не соображаю.

Многоопытный покоритель российских пространств тут же выдал гениальный совет:

— А ты не иди к начальнице. Неизвестно, что она за человек. Может, она вообще мизантроп. Ты иди к другой проводнице и скажи: «Рогнеда Николаевна велела разместить на свободном месте».

Я так и сделал. Вторая проводница даже не проворчала для порядка, а вежливо проводила меня-зайца в вагон:

— Ваше место № 50.

Еще не веря своему счастью, я втиснулся в веселую компанию новобранцев, ехавших в Моздок. Салагам я бурно поведал об опасностях жизни в «горячей точке», а бойцы за это меня напоили, накормили и спать уложили.

Вот, собственно, и все. Через 36 часов я широко шагал по проспекту Мира во Владике. Кто-то сделает заключение: раз в жизни повезло. А я с тех пор уверен, умным и предприимчивым удача всегда улыбается. Конечно, если он не жадина и нальет страждущему мудрецу. Бродяга Андрей Владимирович так и сказал на посошок: — Вообще-то обманывать нехорошо, но ради собственного спасения иногда можно.

Любовь нечаянно нагрянет…

Организм человека заточен на выживание любой ценой. В экстремальной ситуации у нас где-то внутри включаются мощные резервные силы. Как это реально бывает? К чему приводит загадочная метаморфоза? Никто точно не знает, потому что в момент Z в центре управления щелкает тумблер, и наступает полная амнезия…

В школе гремел оркестром концерт самодеятельности. На сцене актового зала танцевали юные балерины. За кулисой настраивался на выступление серьезный мальчик в костюме. Он стоял с закрытыми глазами. Рядом привалилась к стенке большая эстрадная гитара. Это я в третьем классе. Через опущенные ресницы я видел ее сексапильную обнаженную спину. Под прозрачной материей органди. Также видел прикольные белые трусики. Красивая девочка в платье феи подкралась на цыпочках к инструменту…

Это Ира Попова — дочь военного. Соседка. Она же — моя первая тайная любовь. Я понимал, она делает с гитарой что-то нехорошее. Это ее какая-то очередная пакость. Но я не смел шугнуть проказницу. Когда она появлялась рядом, я попадал в жаркий ступор, просто пялился на нее и получал кайф. Красивая! Очень! Движения полны королевской грации! А рассердится — убьет! Однажды Ира бросила в гневе ножницы. С пяти метров. Колющий предмет попал в лоб.

Почти. Я еле успел его отдернуть. «Пуля» просвистела у виска. А то пришлось бы выпиливать пику из репы лобзиком. Но и тогда, при смерти, я бы не обиделся на Иру. Потому что был тихо счастлив от возможности видеть дерзкое нежное существо…

Я наконец распахнул глаза.

— Ой, Вить! Я хотела у тебя спросить! — Фея лживо воскликнула, резко пряча за спиной руку. — Что такое лысый кактус?

Я честно задумался.

— Иди, тебя объявили! — Ира вытолкнула меня на сцену.

Под бурные аплодисменты музыкант величественно дошагал до стула на авансцене и отвесил публике глубокий поклон. Зал битком. Публика опять осторожно захлопала.

— Давай, Паганини! — Ира крикнула сбоку.

Я откинул полу пиджака, опустился на краешек стула, сделал мечтательное лицо, отвел в сторону трепетную кисть… Трам! — взял я аккорд. И дзынь! — отлетели струны.

Я выпучил от удивления глаза и почесал затылок: мол, вот еще незадача… Стало ясно: Ира перегрызла кусачками струны на инструменте.

— Ха-ха-ха! — Детвора в зале дружно засмеялась.

— Технические неполадки, — Я сказал в микрофон, покрывшись липким потом. Но поставил гитару на стул и внушительно добавил: — Тогда я спою бельканто.

Я снова оправил костюм, принял благородную позу: ноги в третьей позиции, руки в «замке» чуть ниже живота… И повернулся на сильный шум слева.

За кулисами Фея лупила балалайкой конферансье, который пытался закрыть занавес. В бой вступили дружинники, Иру кое-как скрутили, но малиновый бархат все равно прошуршал за стулом и спиной выступающего меня. Я ощущал себя, как голый, внезапно залетевший из бани на сцену…

Я скривился, как от зубной боли, открыл пошире рот и громко выкрикнул: — Композитор Страус!.. То есть Штраус…

Зал взорвался от хохота, а я рухнул на подмостки, сбитый с ног злополучной гитарой — это предательская рука Иры через занавес выдернула из-под нее стул. Сверху горе-певца еще и прихлопнуло подставкой с микрофоном.

Зрители совсем обезумели, некоторые катались от смеха по полу…

Я поднялся и страшно сморщился, схватившись за поясницу. Дальше все происходило как в бреду. Я ничего не соображал, просто упорно пытался спасти свое лицо от позора…

— Искусство требует риска, — простонал травмированный я.

— Браво, Витёк!!! Молоток!!! — Мои хулиганистые школьные кореша хлопали руками и топали ногами.

В общем, дальше ничего не помню. Черный провал. Память вырубилась, ведь организм человека заточен на выживание любой ценой. Мой мозг зафиксировал только следующее.

Я вернулся за кулису помятый, но с пестрым букетом астр.

— Это тебе, — Я машинально протянул цветы задиристой Ире. Она сначала собралась показать мне язык, но от неожиданности удивилась и смягчилась.

— За что? Я же тебе все выступление испортила!

— Наоборот. Отличная интермедия получилась.

— А что такое лысый кактус? — Гордая Ира все-таки спросила с издевкой.

— Огурец, — ответил я.

— Ну и гад же ты, Витек! — с ненавистью выпалила Фея. — Все ты знаешь! Все у тебя получается!! Тупая скучища!! Не нужен мне твой веник!!!

— Нет! Не все!!! — Я выкрикнул, схватив ее за локоть. — Я не знаю, как найти в Инете одну фигню.

— Правда? Не загибаешь? — Она посмотрела на меня с подозрительностью шерифа из вестерна.

— Зуб на операцию отдаю! — Я браво чиркнул ногтем по резцу.

— Ладно, пойдем ко мне, неумеха! — Ира сказала покровительственным тоном и полетела вперед, небрежно помахивая букетом. — И чтоб ты делал без меня, Витек?! — Она победно бросила через плечо.

— Ох, и не говори, Попова! — Я, безмерно довольный, притворно-тяжко вздохнул, еле поспевая за длинноногой подружкой…

Между двух мачо

Влюбилась я поздно. В двадцать пять лет. «Гормоны бесятся, а Германа все нет!» — посмеивалась я сама над собой, пока Светка не познакомила меня с Генри. Он был лидером рок-группы «Рожи». Несерьезная аббревиатура в расшифрованном виде звучала вполне прилично: «Рок-н-ролл жив!»

Лицом, гривой и размерами Генри напоминал Элвиса Пресли, ходил чуть в раскорячку — «моряк в развалочку сошел на берег» — заразительно смеялся и плевал на все, что имело хоть отдаленное отношение к препятствию или проблеме. Рубаха-парень уже тридцать лет жил бессмысленно и празднично, как елка, увешанная вместо игрушек юными красотками.

Матримониальных шансов у меня не было никаких, но тянуло к нему магнитно. И в конце концов я рискнула попробовать прием «Кошмарная наколка». Я неожиданно приклеилась к бас-гитаре Роману (20 лет). Тот запал на меня после первого поощрительного взгляда. В подвальной студии очарованный мальчик посвятил мне хит Робби Уильямса «У моей девочки есть маленькая штучка!»

Мой мачо на секунду отвлекся от поглощения пустой воркотни баскетболистки Милы и посмотрел вопросительно: дескать, что же ты делаешь? Отбиваешь парня у собственной наперсницы Светки, а еще педагог!

Я скорчила глупую физиономию: ничего не знаю — курица хромая. И захохотала громче усилителя. Так у нас и пошло: я не обращала на Генри никакого внимания, а он все чаще хмурил высокий лоб: «Странная баба эта Галя — набросилась на ребенка, как Бобик на ливер, когда рядом испускает флюиды мужик потоварней, то есть я!» Бедная Мила уже была вынуждена запускать коготки в его челюсть и поворачивать мордашку-избушку к себе передом, а к моей спине затылком.

До первого дня пикапной атаки я резвилась в бомжевом прикиде: водолазка, джинсы и кроссовки. Голова обросшая, как у хиппи, лицо пресноватое, косметики — по мазочку на глазик. Неухоженная и нехоленая училка.

Волшебно перевоплотившись, я сидела на скамье бульвара. Солнце, запахи цветов сквозь выхлопные газы. На мне модная короткая стрижка «Новая волна», цвет волос — огненный и рыжий в полоску. Помада и лак на ногтях с бриллиантовым блеском, тушь на ресницах, конечно, Maxfactor. Топ из хлопка с откровенным V-образным вырезом, микроюбочка, босоножки на десятисантиметровых каблучках со шнуровкой. Кругом на мне набивной пестрый рисунок, имитирующий неравномерную покраску материала вручную. Меня можно одновременно рассматривать и как произведение талантливого художника, и как сексапильную женщину, решившуюся гульнуть вместо скучной работенки.

Пройти по аллее и не заметить меня невозможно. Картины с аукциона Кристи’с у нас еще на скамейках не валяются.

Генри всегда топает на репетицию в Хохловский переулок по бульвару, и всегда опаздывает на десять минут, словно оперная примадонна.

— Гала!!! Я тебя еле узнал!

Генри остановился перед авангардистским произведением искусства в моем исполнении. Он удивленно вытаращил карие шарики глаз. Как они только не посыпались на дорожку!

— Привет, — лениво произнесла я, слегка пошевелила пальчиками в колечках с нефритом, александритом и изумрудиком. — Сдвинься, ты мне солнце заслонил.

Впервые он назвал меня по имени. Причем сказал «Гала». Так Сальвадор Дали обращался к своей русской музе. Кстати, внешне она мне сильно проигрывает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.