# Прямо по замкнутому кругу

Арина Игоревна Холина

В тридцать пять лет Андрей возглавлял крупную корпорацию. Еще несколько лет назад он и не мечтал о такой квартире, о романах с самыми красивыми девушками, об интервью в деловых журналах, о круизах на арендованной яхте, о членстве в закрытых клубах… Андрей не подозревал, что это случится именно с ним. Но он все-таки попался в ловушку: чем больше денег у него было, тем больше их ему хотелось! И вот результат! Он разорил целую компанию! Всего одна невыгодная сделка. Но зато какая! Внезапно он получает шанс начать все сначала. Но перед ним встает непростой выбор: жить полной жизнью, но умереть молодым или же год за годом бегать по замкнутому кругу?.. Только вот сделать этот выбор оказывается почти невозможно…

> Михаил, менеджер по продажам, 25 лет: «Что лично я считаю трагедией? … Ну, если честно… Моя девушка беременна. Да. Ей двадцать четыре. Она поняла, что будет ребенок, только на пятом месяце! Она, конечно, не модель… ну, в том смысле, что не тощая там какая-нибудь, поэтому было почти незаметно! Она хочет, чтобы я на ней женился, мол, она мало зарабатывает, и говорит, что я должен позаботиться о ребенке. Она тоже ребенка не хочет. Нам рано еще, понимаете? Ненавижу это дерьмо! Почему это случилось со мной?!»

> Настя, журналистка, 22 года: «У меня висит живот. Я занимаюсь спортом, я вообще ничего не ем, но живот все равно есть! У меня такое сложение. Я ненавижу себя! У меня не было мужчины, но это, в принципе, не проблема… То есть… Я себя просто ненавижу. Я могу отжаться на пальцах пятьдесят раз, но пузо торчит, как у борца сумо! Это несправедливо…»

> Арина, дизайнер одежды, 36 лет: «За пять лет мне трижды подтвердили диагноз „бесплодие“. А теперь я беременна. И у меня гепатит С. Отец ребенка… Это мужчина моей жизни, но он женат, и он – настоящий засранец. Жаль, я не записала, как он орал, когда узнал, что у меня гепатит. Он даже не приехал. Сказал, что приедет, но не соизволил. А я, извините, была тогда на четвертом месяце. Хорошо хоть, что у меня свой бизнес, а то бы я рехнулась. Заразили в дежурной стоматологии, понимаете? И я даже в суд на них не могу подать – ничего не докажешь! …»

> Никита, студент, будущий юрист, 20 лет: «Родители не дают мне денег на мотоцикл. Каждый день я приезжаю на Поклонную гору и стою там, как… нельзя матом? …извините… как придурок! … Черт! Они разве не понимают? Да ничего со мной не случится! И даже если я сломаю руку или ногу… я что, просто так сломать не могу? Можно вообще просто по улице идти, упасть и заработать перелом шеи. Так тоже бывает. И что, мне теперь из дому не выходить, да?»

> Елена, продавщица, 52 года: «У меня рак поджелудочной. Если бы я знала, что такое случится, то жила бы по-другому. Вот это трагедия. Я уже привыкла к тому, что умру – это не так страшно, как кажется… ну, не знаю, для меня по крайней мере… но я ничего в жизни не видела. Работа, дом, дача и так по кругу. Вот о чем я жалею».

## Глава 1

Если в один знаменательный день человек узнает, что его дом сгорел, его матери врачи подписали смертный приговор, банки разорились, ребенок попал в автомобильную катастрофу… Человек отчаивается и ругает жизнь, Господа Бога, Аллаха, Будду – но вообще-то он не знает, кого именно винить в том, что он попал под удар судьбы, а его жизнь теперь навсегда будет отмечена клеймом страшной трагедии.

В отличие от всех этих несчастных, Андрей Панов точно знал, кто виноват в том, что с ним произошло.

Виноват он, Андрей Панов.

Он сам разрушил свою жизнь. У него было все, о чем только можно мечтать (кроме разве что яхты, самолета, Жизель Бундхен и личного конкурса «Мисс Мира»).

А теперь у него нет даже надежды.

Он раздавлен.

Раньше он думал, что переживет все, что угодно. Считал себя сильным. Но тогда на него не падала с высоты десяти тысяч метров бетонная плита.

А самое главное, что в жизни больше нет ни малейшего смысла.

Он был у психолога. Ходил в церковь.

Смысл не появился. Как будто за несколько недель кто-то съел его душу, и сейчас он, Андрей Панов, представляет собой лишь телесную оболочку – довольно жалкую, исхудавшую, с сухой кожей и мешками под глазами. Кажется, от него даже пахнет потом и перегаром.

Андрей приоткрыл один глаз и взглянул на часы. Восемнадцать часов три минуты.

С добрым утром!

Сегодня большой день. Самый важный в его жизни. Надо многое успеть.

Заварив кофе, Андрей отправился в спортзал – не очень просторную комнату с универсальным тренажером, беговой дорожкой, приспособлением для накачивания пресса и солярием. Двадцать минут в солярии – и кожа приобретает золотистый оттенок, скрывающий проблемы с психикой и здоровьем.

Вернувшись на кухню к остывшему кофе – он любил его пить едва теплым, – Андрей фыркнул и выплеснул напиток в раковину. Вместо этого налил коньяк и пошел в ванную комнату.

Пока наполнялось стеклянное джакузи, Андрей намазался двумя масками – питательной для лица с эффектом мгновенного восстановления и успокаивающей для глаз.

Прошелся по квартире. По любимой квартире, олицетворявшей его Эго. Темные дубовые полы. Красные стены в гостиной. Серые, с оттенком синего в двух других комнатах. Низкие замшевые диваны. Огромный телевизор. Брутально и стильно.

Ему здесь хорошо?

Трудный вопрос.

Он помнит, что радовался, когда купил квартиру. Потом был долгий ремонт и новоселье, затянувшееся на пару недель. В то время у него было особенно много женщин.

Андрей вернулся в ванную, смыл маски, намазал тело медом, вылил в джакузи полбутылки шампанского, включил «Просто прекрасный день» в исполнении Лу Рида, а не безголосых «Дюран Дюран», лег в ванну и закрыл глаза.

Когда это началось?

В тридцать пять лет Андрей уже четыре года возглавлял крупную корпорацию. Генеральный директор. Лет пять назад он и мечтать не смел о подобной квартире, о капризах: на чем поехать? – на BMW пятой серии, на антикварном «Мерседесе» SL – суперлюкс, на красном «Порше» с классическими круглыми фарами или же на черном пикапе «Ниссан Титан»? Андрей тогда и помыслить не мог об интервью в деловых журналах, о девушках с длинными загорелыми ногами, о круизах на арендованной яхте, о гостиницах, недоступных простым смертным, о членстве в клубе «Квинтэссеншиал»…

Андрей не подозревал, что это случится именно с ним. С кем-то другим – пожалуйста! Но он все-таки попался в эту ловушку, и чем больше у него было денег, тем больше их ему хотелось. Он должен был радоваться, но вместо этого сокрушался, что теперь, когда жизнь удалась, мечты сбываются, он, Андрей, стал самой жалкой козявкой среди тех, кто действительно значит что-то в этом мире. Раньше он был вершиной эволюции, королем среднего класса, но с новой должностью, новыми доходами появились не только новые траты, но и новые знакомцы, новый уровень жизни, другие правила игры.

Андрей очень гордился собой. Тем, что не сдается. Тем, что не останавливается на достигнутом.

Как же можно было так облажаться?

Он разорил компанию. Не напортачил, не доигрался, а разорил целую компанию. Всего одна невыгодная сделка. Зато какая! Возможно, они выкарабкаются, но для этого потребуется столько усилий, что ошибка Андрея войдет в учебники по экономике.

Конечно, совет директоров мог ему не поверить, но ведь он был таким убедительным и, если на то пошло, несколько исказил факты.

В расчете на успех Андрей спустил собственные сбережения в казино. Конечно, сбережений было не так уж много – большая часть ушла на оплату кредита за квартиру. Правда, если бы он не разошелся тогда в «Пальмах», самом «голливудском» казино Вегаса, мог бы заплатить последний взнос. А он не может. И в долг ему никто не даст – все знают о том, что он разорил компанию.

И он связался с этой сукой – Алиной… Это она потащила его в казино, тварь! Даша ушла навсегда…

Он позвонил ей, когда все уже было хуже некуда, а она ответила:

– Андрей, мне потом будет стыдно за мои слова, но я очень и очень рада, что у тебя все плохо. Ты это заслужил.

И повесила трубку.

Может, если бы хоть Даша осталась с ним, он бы попытался утешиться. Но у него ничего не осталось. Жить дальше нет смысла. Это была красивая, но не долгая жизнь, и умереть надо тоже красиво.

Ванна с шампанским, красная от крови вода, Лу Рид. Послезавтра придет домработница и найдет его. Он оставил письмо. Завещать ему, кроме костюмов от «Хьюго Босс», нечего. Разве что несколько украшений от «Барака» и «Картье». Их он попросил раздать на память тем людям, которых мог с большим преувеличением назвать близкими.

Сейчас. Опасная бритва готова. Он пьян в стельку.

Андрей взял бритву, два раза замахнулся наотмашь…

Его удивило, как все просто. Было даже почти не больно. Голова закружилась. Андрей закрыл глаза. Время смерти девятнадцать часов двадцать одна минута.

Но тут вдруг из динамиков вместо трогательного и грустного Лу Рида грянула полная энергии и вульгарного оптимизма «Я буду жить!» Глории Гейнер. Андрей подпрыгнул, поскользнулся, ушел с головой под воду, захлебнулся, вынырнул (топиться он не собирался), закашлялся… и, наконец, открыл глаза.

Напротив него, на диванчике от Филлипа Старка, сидел мужчина среднего возраста. Шатен с залысинами на лбу был одет настолько странно, что Панов на мгновение даже перестал беспокоиться о том, как этот тип оказался в его ванной. Брюки в полоску от костюма ручной работы, спортивная фуфайка с капюшоном от знаменитого Дона Эда Харди (рисунок – татуировка: сложная композиция из роз, черепов и драконов), хорошие кожаные сандалии, а под ними – белые носочки с Гомером Симпсоном и финал-апофеоз – джинсовая куртка с крупными стразами.

В одной руке незваный гость держал бокал с шампанским – его, Андрея, шампанским, «Дом Периньон», в другой – вонючую сигару.

Шатен растянул губы в рекламной улыбке и помахал рукой.

– Привет!

– Вы кто? – оторопел Андрей.

В голову даже пришла мысль, что, возможно, самое худшее у него еще впереди. Он перевел взгляд на собственное тело. Выглядело оно неважно – из порезов все еще сочилась кровь, кожа побледнела.

– Я умер? – Голос у Андрея дрожал, но он решил, что стесняться этого в таких обстоятельствах глупо.

– В общем-то, да, – кивнул незнакомец. – Иди сюда, – поманил он Андрея.

Андрей попытался встать, но так как в джакузи растворилось примерно четыре литра его крови, сделать это ему не удалось.

– Я не могу, – сообщил Андрей.

– Попробуй еще раз. Поэнергичнее, – посоветовал шатен.

Андрей попробовал… и это оказалось очень неприятно. С него будто сдирали кожу, но боль была хоть и чудовищной, зато длилась мгновение. Андрей встал и с удивлением оглядел себя.

– Надо же… – пробормотал он. – Я думал, человек умирает, когда теряет больше трех литров крови.

Незнакомец кивком головы указал на нечто за спиной у Андрея. Тот обернулся и увидел… себя. Бледного и мертвого.

Андрей схватился за горло. Его мутило. Он даже не мог определить собственные ощущения как страх, панику. Мало того, что без тела он чувствовал себя одновременно и свободным, и беззащитным, его совершенно сбило с толку новое, неприятное переживание, какое бывает, если человеку кажется (или же он твердо уверен), что сходит с ума.

– Я… – прохрипел он. – Что со мной?

– Ты не жив, и не мертв, – произнес незнакомец. – Считай, что все это нечто вроде сна. Так будет проще.

– Кто из нас двоих – я? Тот в ванне? – спросил Андрей.

– Ты веришь в бессмертную душу? – усмехнулся странный человек.

Один из Андреев, тот, что жил, дышал и боялся, задумался.

Он не знал. Душа… Иногда он ее чувствовал – когда стал генеральным директором и когда умирала бабушка, а в последнее время ему казалось, что души у него больше нет… Но в целом… Он редко об этом размышлял.

– Душа есть, – сказал блондин. – И сейчас я с ней разговариваю. Ты отделился от тела, и тебе даже было больно. Всегда бывает больно.

Андрею казалось, что все вокруг как будто выцвело, постарело. Тело умирает без души, но и душа без тела, хотя бы в первые мгновения, ощущает потерю. Душа привыкает, что тело помогает ей мыслить, чувствовать, жить, и сейчас Андрей, или то, что от него осталось, ощущал себя покинутым, обездоленным, несчастным. Чувства притупились – его даже не особенно удивляло все, что происходит. Ну, происходит и происходит – и что дальше?

Не выпуская из рук бокал и сигару, незнакомец встал, оказавшись на полголовы выше Андрея, подошел к нему вплотную и произнес:

– Мое имя Герман. Я пришел кое-что тебе предложить.

Андрей уставился на Германа.

– Вы – дьявол? – с трудом произнес он.

Герман закатил глаза и хмыкнул.

– Пойдем со мной, – велел он и ушел из ванной.

Андрей неуверенно двинулся за ним, очутился в темном коридоре… И тут вдруг дверь за его спиной захлопнулась – да так оглушительно, что Андрей подпрыгнул на месте, а уже через мгновение был ослеплен яркой вспышкой света.

– Глаза открой, – услышал он голос Германа где-то рядом.

Андрей послушно открыл глаза и обнаружил, что они находятся в кафе.

– Черт! – воскликнул он и прикрыл причинное место ладошками.

– Расслабься, тебя никто не видит, – усмехнулся Герман.

Люди действительно их не замечали.

– Вот! – Герман указал на дальний столик, за которым сидели две девушки.

Даша. Такая… несчастная.

Дерьмо!

Наверное, он был гадом.

– Присядем, – предложил Герман и направился к столу.

Было как раз два свободных места. Андрей и Герман устроились рядом с Дашей и ее подругой.

– Он просто урод! – говорила Даша подруге. – Почему так? Почему я любила его? С самого начала он мучил меня, спал с другими женщинами, обещал жениться, заставлял надеяться…

– Но ты же знала, что он придурок! – фыркнула подруга.

Даша поморщилась.

– Он не придурок… – с грустью произнесла она. – Он возвел эгоизм в культ.

– Да-а? – с издевкой отозвалась подруга. – А в чем разница?

– Разница в том, что он прекрасно понимал, что делает! – отрезала Даша. – В отличие от настоящих придурков, которые не ведают, что творят. У нас же был разговор… Андрей сказал, что либо я принимаю его таким, какой он есть, либо ухожу и не насилую ему мозг. Он знал, что ведет себя, как задница, что мне больно, плохо, но он ничем не хотел жертвовать… ради нас…

– Да не было никаких «вас»! – разозлилась подруга. – Была ты со своими идиотскими надеждами, и он… Он знал, что Даша всегда рядом, что ее всегда можно поманить на сахарочек, и она прибежит, вся такая наивная… Черт… Неужели ты его так любила?

– Как «так»? – передразнила Даша. – Я его просто любила…

Герман покосился на Андрея.

– Что?! – рявкнул тот. – Я знал, что она меня любит.

– И он меня любил, – прошептала Даша. По щеке у нее скатилась слезинка.

– Ага! – усмехнулась подруга.

– Любил? – полюбопытствовал Герман.


Андрей познакомился с Дашей полтора года назад на дне рождения своего друга. Отмечали на природе, всего человек десять, и сестра друга привезла приятельницу, Дашу. Андрей был недоволен – вместо того, чтобы отдыхать где-нибудь на частном пляже в Серебряном Бору, он проводит время на общественных угодьях Клязьменского водохранилища. Да и компания подобралась унылая: две супружеские пары – слава богу, без наследников. Одна из жен все время рассказывала о миланских распродажах, как будто надеялась кого-то этим удивить, а другая в тридцать три года выглядела на пятьдесят и носила пятьдесят второй размер одежды.

Мужчины обсуждали Путина и Буша, а также девиц из группы «Виагра», и если бы не Даша, Андрей сошел бы с ума.

– Какая пошлость! – воскликнул он, когда они отошли подальше и сели у берега.

– Обычные простые люди, – ответила Даша.

– Убежим? – поитересовался Андрей.

Даша немного испугалась.

– Прямо сейчас? – она сделала большие глаза.

– Нас никто не видит! – убеждал Андрей. – Ну, давай же…

И они сбежали. Оказалось, правда, что все видели, как они, на полусогнутых, драпают подальше от пляжа, но это никого не обидело, а развеселило – все эти скучные друзья детства радовались тому, что Даша с Андреем нашли друг друга.

Он уложил ее в койку в первый же вечер. И самое интересное, что ему не очень-то и хотелось. Просто Андрей так старался показать Даше, как сильно он отличается от своего прошлого – в лице друзей детства, так блистал остроумием и изящными манерами, что жаль было ничего этим не добиться. К тому же Даша смотрела на него, как на идола, млела и готова была отдаться прямо в машине.

Она влюбилась. А он всю ночь проклинал себя за то, что забыл надеть презерватив. Было неплохо, но… Милая светлая девочка. Такие плохо разбираются в сексе. Он уже вычеркнул было Дашу из памяти, как позвонил тот самый друг детства, у которого был день рождения, и рассказал, кто у Даши папа, где она учится и какие у нее перспективы. И Андрей смилостивился. Он позволял Даше себя любить, ухаживать за собой, спать рядом, терпеть его измены, прощать несостоявшиеся свидания.

Он знал, что Даша – хорошая. И что она была бы замечательной подругой. Но он не мог отказаться от блестящих возможностей – всех этих новых, красивых, веселых женщин, вечеринок, спонтанных выходных в Лондоне, Амстердаме… О том, чтобы ходить на вечеринки вдвоем не могло быть и речи.

* * *

Андрей пожал плечами:

– Любил… В определенном смысле. Мне просто это было не нужно.

– Я так надеялась… – слезы текли у Даши по щекам. Подруга протянула ей салфетку. – Что он изменится… Ему тридцать пять лет и, кроме меня, у него не было ни одного близкого человека…

– Таким, как он, не нужны близкие люди, – сказала подруга. – Они понятия не имеют, что такое близость. Он гад, Даш, выкинь его из головы.

– Ага, – кивнула Даша. – Выкину.

– Как это? – опешил Андрей. – Вот так возьмет и выкинет?

– И даже на похороны твои не придет, – не без злорадства уточнил Герман.

– Ну ни фига себе! – возмутился Андрей. – Все бабы – суки!

Герман расхохотался.

– Пошли, умник! – распорядился он, поднимаясь со стула.


Они вышли из кафе, и опять – хлопок, вспышка света… и вот они уже в квартире у Алины. От таких перемещений Андрея немного подташнивало, но он слишком устал, чтобы всерьез удивляться.

У Алины была скромная вечеринка: суши, вино, две подружки и мальчик-гей.

– Да он, блин, просто лох! – хохотала Алина. – Хотел на мне жениться!

Подружки рассмеялись.

– Псих! – заявила одна. – Ну, где ты и где он?

– Вот! – Алина вытянула руку и показала кольцо, которое ей купил Андрей. «Булгари», двенадцать тысяч евро. – Его максимум.

– Ты, Алина, корыстная жаба… – томно произнес мальчик-гей.

Алина легонько его шлепнула.

– Никакая я не жаба, – сказала она. – Просто смешно… Да я в месяц на ногти больше трачу, чем стоит это кольцо! Но дело даже не в этом. Ну, Андрей, ну, Панов… И что? Он скучный, как салат из редиски!

– И еще потом отрыжка! – добавила одна из подружек.

– Уж не без этого! – усмехнулась Алина. – Он просто меня достал! Мне даже появиться с ним на людях стыдно было… Он же клерк! Все бы подумали: «Плохи дела у Алиночки, раз уж она взялась за менеджеров»…

– Ой, ну, Алин, ты сейчас рассуждаешь, прямо как содержанка… – вздохнул гей.

– Да ну тебя, зануда! Сколько ты членов отсосал ради своего «Кайена», а?! – И Алина бросилась щекотать мальчика-гея, который завизжал, задергался и заорал дурным голосом:

– Ничего я не сосал! Я его сам… этими руками… – он вытянул руки. – Заработал!

– Ты меня подстрижешь? – Алина сделалась серьезной.

– Да пошла ты на фиг, проститутка! – Мальчик надул губки. – Тебя бы под ноль остричь и на зону, за грехи твои, к злым потным лесбиянкам!

Они опять завозились, пока подружки не предложили выпить еще шампанского и обсудить, кому в какой цвет красить волосы.

* * *

После знакомства Даша прожила у Андрея целую неделю. Он ненавидел ее и злился на себя за то, что не может выгнать ее вон. Она была такая нежная, ласковая, податливая, что он никак не мог найти подходящий случай, чтобы отказать ей от дома.

Даша ходила в магазин, готовила, делала ему массаж – и была счастлива, а он задыхался.

Это было очень и очень глупо, но он ее обманул: сказал, что уезжает в командировку. Даша рвалась в аэропорт, и ему пришлось снова врать, что водитель заболел, поэтому он едет на своей машине и не может допустить, чтобы Даша осталась одна в аэропорту и возвращалась с местными таксистами или еще хуже – на общественном транспорте…

И когда она сдалась и пролепетала, что будет ждать его, ждать и скучать, Андрей понял, что ждать и скучать она намеревается в его квартире. Честное слово, он готов был ее убить. Схватить за волосы и вытащить на улицу. Спустить по лестнице и еще плюнуть с балкона.

Но он лишь жизнерадостно сказал:

– Даш, тебе нужно вещи собрать.

Она посмотрела на него с недоверием:

– Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?

И он сорвался:

– Да я хочу, чтобы ты ушла из моей квартиры, еб твою мать! Ты что, не понимаешь, что это ты здесь живешь, а не мы с тобой и теперь уже даже не я? Я наврал тебе – нет никакой командировки, я просто хочу, чтобы ты убралась отсюда!

Он много еще чего говорил, а потом попытался смягчить тон – обвинял, что она на него давит, что его не спросила, что сама здесь поселилась, что они так не договаривались… Андрей собрал ее вещи, отвез вместе с ней домой, а потом отправился в «First» и встретил Алину. Он был так опьянен свободой, что не побоялся снять эту телку, какой бы крутой она ни казалась.

В девяностые Алина была очень популярной певицей. По крайней мере, она такой себя считала. Тощая, наглая, мускулистая. Она ездила по Москве на «Хаммере», выступала в кожаном лифчике и кожаных шортах, демонстративно появлялась в обнимку с подружкой-лесбиянкой…

У нее были романы с самыми-самыми: актеры, режиссеры, певцы, продюсеры, главные редакторы журналов, один симпатичный политик… А потом она вышла замуж за какого-то французского миллиардера и уехала жить в замок. Написала автобиографический роман из серии «Сквозь тернии к звездам», где подробно описала, с кем, где и как занималась сексом, выпустила эротический фотоальбом, развелась и уехала в Австралию заниматься серфингом. В Австралии познакомилась с известным голливудским актером второго плана, с которым жила два года, разорила какого-то музыкального продюсера из Нью-Йорка и вернулась в Москву ничуть не изменившейся, такой же молодой и красивой. По слухам, во Франции у нее остался ребенок.

Петь она больше не пыталась – денег у нее было завались.

Андрей угостил Алину шампанским, смеялся над ее шутками, позволил всем ее подружкам потрогать свой пресс – его гордость, ровные кубики, а ночью три раза подряд довел Алину до оргазма. На следующий день он купил ей смешной «Купер»-кабриолет. Он дарил ей подарки каждый день. Шуба. Кольцо. Серьги. Лас-Вегас.

Алина оказалась азартным игроком – правда, за чужой счет. Вместе они спустили сто тысяч долларов. Еще столько же он потратил на нее.

А она его стеснялась.

* * *

– Уходим! – велел Герман.

Они вышли в прихожую и… очутились в ресторане, где Андрей имел обыкновение собираться с друзьями.

– Черт, Панову хана, – сокрушался Петя, такой же, как Андрей, топ-менеджер.

В состраднии Пети был и страх за себя – «от сумы и от тюрьмы не зарекайся», и восторг – одним конкурентом меньше, и немного искреннего сочувствия.

– Предсказуемый финал, – усмехнулся их приятель Сергей, банкир. – Ты сам подумай! Зарвался Панов.

– Ну, не совсем… – смутился Петя.

– Да ладно! – В голосе Сергея было столько снисхождения, что Андрея передернуло. – Не сопоставил свои возможности со способностями.

– В чем-то ты прав… – вздохнул Петя. – Андрея, конечно, занесло маленько…

– Нет, ну ты подумай – кому придет в голову связаться с Алиной?! – воскликнул банкир-всезнайка.

– Гм-м… – задумался Петя.

– Алина – тигровая акула! – пояснил Сергей. – Даже я ее не потяну, а Андрей решил, что справится. Да Алина – это так, деталь… Я тут с ним разговаривал полгода назад, мы обсуждали дома в Испании. Андрей облизывался на особняк за пятьсот тысяч, а месяц назад уже воротил нос от виллы за полтора миллиона! Ты подумай! – Сергей в который раз выдал любимую присказку. – Надо же понимать, камо грядеши…[Куда идешь? (церк.– слав.)] Вот и все. Ты на «Металлику» собираешься?

Вот так. Пять минут на Андрея Панова, десять – на «Металлику», четверть часа – на айфон и с полчаса – на критику нового «Инфинити».

Андрей закрыл глаза. Голова закружилась.


– Очнись! – услышал он голос Германа.

Они были в его гостиной. Андрей сел на диван, опустил голову.

– Чего ты хочешь? – спросил он демона.

– Доволен ты своей жизнью? – усмехнулся Герман.

– Я так доволен жизнью, что покончил с собой! – отрезал Андрей.

– Ну… – демон с шумом втянул воздух. – А не хотел бы ты… скажем… начать все сначала?

– С какого начала? – повторил за ним Андрей. – С детства?

– Зачем с детства?! – удивился Герман. – С того момента, когда все пошло не так. Когда это случилось?

Андрей задумался. Полгода назад ему предложили ту самую роковую сделку. Он согласился, убедил совет директоров и… сорвался. Возомнил себя богом. До заключения договора он чувствовал себя неудачником, последним среди первых и жаждал власти, признания, несметного богатства, но это были только мысли, ощущения, переживания… К решительным действиям он приступил шесть месяцев назад.

– Значит, ты бы хотел вернуться к первому апреля? – вкрадчиво поинтересовался Герман.

– Я лично ничего не хочу, – Андрей сделал независимое лицо и, сложив руки на груди, откинулся на спинку дивана.

Но тут же вспомнил, что не одет, и снова скрестил руки на коленях.

– Ты не умер, – сказал Герман. – Время остановилось. У нас осталось две минуты в запасе. Решение надо принимать быстро. Спустя сто двадцать секунд бритва полоснет по венам, и тебя найдут через неделю, когда домработница вылечится от гриппа. Ты будешь выглядеть не столь импозантно, как предполагал.

– Какая разница? – улыбнулся Андрей. – Благодаря тебе я знаю, что душа существует, а значит, все остальное неважно. А вот что действительно важно, так это то, чего ты добиваешься. Если ты, Герман, демон, то я что, должен продать тебе душу?

– Нет, – ответил Герман улыбкой. – Пока что у тебя есть два варианта. Ты умрешь и отправишься в ад. Во второй круг… или третий… В общем, все это довольно грустно. Но ты можешь заключить со мной сделку и вернуть свою жизнь, а взамен я попрошу тебя время от времени выполнять незатруднительные поручения. Мелочь! Ты и не заметишь. Иногда надо будет приехать в какой-нибудь клуб, попросить зажигалку у симпатичной девушки, заказать ей коктейль, поговорить немного и уйти. Иногда – и того проще! – закрыть машиной чужой автомобиль на стоянке.

Андрей молча смотрел на демона.

– Что? – хмыкнул Герман.

– И все?

– И все. Но я не хочу тебя обманывать – это не так уж и мало. Вся наша жизнь – череда мелочей.

И вдруг Андрею очень захотелось еще пожить. Это так заманчиво – прожить полгода, все зная наперед. Удивительная возможность. А потом… Он разберется с этой сучкой Алиной и сделает так, чтобы умник Сережа пожалел о том, что сказал сегодня вечером. Даже если это предсмертная агония, видения, то он ничего не теряет.

– Двадцать секунд, – напомнил Герман.

– Согласен! – воскликнул Андрей.

– Руку! – Герман вскочил и протянул ему руку.

Андрей вложил ладонь в руку демона, и его мышцы свело от боли. Боль пульсировала в голове, обжигала кожу и ломала кости. Он провалился в черную пустоту. И вдруг в этой темноте послышался ненавистный пульсирующий звук. Андрей открыл глаза и увидел перед глазами огненные линии, которые постепенно сложились в красные цифры «08.00».

## Глава 2

Каждый день он просыпается в восемь. Умывается, мажет лицо маской с витаминами, выпивает стакан свежего апельсинового сока, с четверть часа занимается на беговой дорожке, принимает душ, увлажняет лицо кремом, укладывает волосы, пьет кофе с круассаном с малосольной семгой и салатом и уходит на работу, согласовав с домработницей Татьяной Ивановной меню.

Сегодня обычный день или… особенный?

Возможно, вчера он перебрал спиртного, и вся эта история ему привиделась. В этом случае стоит всерьез задуматься о последствиях белой горячки. Или же ему приснился кошмар – правдоподобный, внедрившийся в душу, от которого нелегко отделаться даже наяву.

В любом случае это ничего не меняет: вчера он собирался покончить с собой.

Хорошее настроение, длившееся секунд двадцать, мгновенно испортилось, и не испортилось даже, а превратилось в болезненную депрессию с острым желанием завершить начатое вечером.

Это была горячка. Чудес не бывает, как бы ни хотелось. А если и бывают, то происходят они всегда с другими людьми – в шоу «Битва экстрасенсов».

Андрей встал и голый поплелся на кухню. Может, там найдет, чем отравиться…

– А-ааа! – заорал Андрей.

– А-ааа! – вторила ему Татьяна Ивановна.

Андрей схватил кухонное полотенце и прикрыл наготу. Полотенце было мокрым и не очень чистым, что привело Андрея в раздражение. Просил ведь Татьяну не приходить сегодня!

Он нахмурился. Домработница смотрела на него так, будто он уже привязал ее к кровати железными цепями, а сейчас, поигрывая отверткой, спрашивает, под какую музыку она предпочитает долго мучиться от невыносимой боли. Такое лицо у Татьяны Ивановны бывало, когда она разбивала чашку, тарелку или выкидывала вилку в помойку. И еще когда капнула отбеливателем на коврик в ванной, оставив на нем радужное пятно.

– Что случилось? – поинтересовался Андрей.

Глаза ее наполнились слезами.

– Татьяна Ивановна… – строго начал он.

Домработница без лишних слов протянула вперед руку, в которой держала небесно-голубой шерстяной комок.

– Никуда не уходите! – распорядился Андрей и бочком, чтобы не усугублять ситуацию сиянием голой задницы, протиснулся к выходу.

Побежал в сторону ванной, но решил, что это слишком далеко, вернулся в спальню, опрокинув что-то по дороге, выкинул из гардероба три полки с трикотажем, но так и не нашел спортивные штаны. Пришел в отчаяние, пнул шкаф, схватил брюки от делового костюма, влез в них и, на ходу застегивая «молнию», возвратился на кухню.

Татьяна Ивановна тут же вернулась в исходную позицию – вытянула руку и взглянула на Андрея с мольбой. Андрей забрал у нее комок, опознав недавно купленный свитер из чистого кашемира, который обошелся ему в целое состояние. Эта дура постирала его в машинке с горячей водой и теперь от свитера остались только чек и пакет.

Но самое интересное заключалось в том, что купил он его двадцать восьмого марта, а второго апреля эта курица свитер угробила, и случилось разбирательство, и угрозы вычесть стоимость из зарплаты, и слезы домработницы, и клятвы… А вчера было второе октября.

А это значит…

– Хрен с ним, со свитером, Татьяна Ивановна, – сказал Андрей. – Дайте я вас лучше обниму…

И он прижал к себе всполошившуюся домработницу, которая от таких душевных щедрот совершенно расстроилась.

Андрей с тоской посмотрел на бутылку виски, что стояла на столе. Переварить случившееся без алкоголя было невозможно. Но и заявиться на работу к десяти утра с запахом легкого, но свежего перегара было бы неумно.

И Андрей позвонил знакомому человеку.

– Толик, есть чего? – поинтересовался он.

– Андрей, ты с ума сошел звонить в такое время? – пробурчал знакомец.

– Не гони! – усмехнулся Андрей. – Ты еще и не ложился…

– И что с того?

– Ты в центре?

– Ну, – ответил мрачный Толик.

– Приезжай ко мне, не обижу! – обнадежил Андрей.

– Втройне! – Толик, конечно, проявил несусветную наглость, но Андрея сейчас такие мелочи не беспокоили.

– Не вопрос! – обрадовался он и заручился обещанием Толика объявиться через полчаса.

Переговоры по телефону совершенно его вымотали: сердце часто-часто билось, руки дрожали, а дыхание превратилось в мучительный и сложный процесс.

Андрей добрался до ванной, где попытался отвлечься на рутинные процедуры: надо умыться кремом-пенкой, сделать увлажняющую маску, почистить зубы… Но, похоже, всему нужно учиться заново – Андрей озадаченно разглядывал тюбики и флаконы, пока, наконец, не осознал, что уже минут пять читает состав зубной пасты.

В дверь постучали.

– Андрей, к вам пришли, – пропищала Татьяна Ивановна.

Она была из тех, кто не умеет повышать голос. Если случалось крикнуть – без злости, раздражения, просто позвать Андрея к телефону, домработница брала высокие ноты, сипела, визжала, но ни в коем случае не кричала.

Андрей встретил Толика, пообщался с ним пару минут, после чего заперся на своей замечательной террасе и раскурил лучшую в мире траву. Как только реальность стала такой же странной, путаной и невыносимой, как и его внутренний мир, он почувствовал облегчение. Это было правильное, взрослое решение – позвонить дилеру и одурманить себя с утра пораньше.

Андрей потянулся на шезлонге. Апрель был необыкновенно теплый, и все же не настолько, чтобы загорать, но двигаться, суетиться ради того, чтобы прикрыть от ветра обнаженный торс, было, по меньшей мере, глупо. И пошло.

Неожиданно все вдруг стало таким ясным и очевидным…

Он – король мира!

Если все правда – и у него все же не было ни белой горячки, ни бреда, ни иного помутнения рассудка, тогда он, Андрей Панов, знает наперед, что случится с ним в ближайшие полгода.

Двенадцатого апреля пройдет гроза, о которой будут вспоминать долгие годы. Нужно поставить машину в гараж – иначе на его любимца «Порше» рухнет тополь.

Второго мая разобъется рейсовый самолет Москва – Анкара. Пятнадцатого Андрей попадет на Кутузовском в пробку и не успеет на деловую встречу – надо выехать пораньше.

«О боже, боже…» – думал Андрей.

Он – счастливчик.

В приподнятом настроении он ворвался на кухню и рявкнул:

– Татьяна Ивановна!

Вышло громко и нелепо – куда-то исчезла координация между мыслями и действиями.

Домработница к тому времени совершенно успокоилась на предмет загубленного свитера. Андрея уже не первый раз удивляли дружеские отношения домработниц с совестью – угроза расплаты их так пугала, что они рыдали, стопками употребляли валокардин, обещали, что сын или дочь будут отказывать себе во всем, даже в лекарстве от астмы, только бы расплатиться… Но стоило даровать им прощение, как они немедленно принимались с пылом бить посуду, стирать цветное белье с белым, протирать «Кометом» антикварную мебель – и милосердная совесть не мучила их, пока их не ловили с остатками фарфора «Ville– roys Boch», который они пытались выкинуть из окна. Андрей считал себя демократом. С Татьяной общался на равных. Но эта странная ее особенность опровергала всю его систему либеральных ценностей и принуждала время от времени вести себя как рабовладелец.

Татьяна Ивановна с укором взглянула на Андрея.

– А нет ли у нас… пирога? – поинтересовался он.

– Пирога? – растерялась та. – А вы заказывали…

– Нет! – Андрей замахал руками. – Просто я решил, что вдруг… ну, совершенно неожиданно, случайно, по воле судьбы… пирог все-таки есть! Представляете, как замечательно проснуться утром и обнаружить теплый пирог с капустой! В постели. Я бы проснулся и обнял его, – и он захихикал. – Можно как-то так рассчитать, чтобы поставить вечером в духовку сырой пирог, и чтобы утром он только– только приготовился?

Татьяна Ивановна, кажется, немного испугалась.

– Нет, пирога нет, но если вы скажете…

– Да ладно! – Добрый Андрей улыбнулся очень дружелюбно. – А давайте закажем пиццу?!

– Пиццу? – Татьяна Ивановна, кажется, утратила способность понимать родную речь.

– Все! – Андрей поднял руки, как бы говоря «сдаюсь». – Не надо пиццы. Куплю по дороге. Отличную пиццу с сочными, жирными тигровыми креветками, рукколой, на средней подошве. Да, Татьяна Ивановна?

Та лишь кивнула.

Добравшись до ванной, Андрей с восторгом огляделся. Джакузи, душевая кабина, сауна… Мысли о горячей воде, геле с ароматом морского бриза и чего-то парфюмерного от «Кензо» щекотали душу в предвкушении наслаждения.

По рассеянности не сняв брюки, он встал под душ и пустил воду. Выяснилось, что мыться в одежде весьма приятно. Андрей от души повеселился, намылив пеной брюки от «Поль Смит» и протерев их мочалкой. Он никак не мог понять, сколько же времени провел в ванной, но все это сейчас представлялось такими пустяками…

Из дому он выбрался без четверти десять, предполагая опоздать на работу и ничуть по этому поводу не беспокоясь. Может, и работы-то никакой нет. Может, ему все снится.

– Что за запах такой? – поморщился таксист.

Андрей устроился на заднем сиденье и все ерзал, не понимая, как люди ухитряются выжить в этих российских машинах, в которых и прямо-то толком не сядешь – голова упирается в потолок. Андрей уставился на свою сигарету и сообразил, что только что прикончил остатки травы. Это было зря. Мягкий приход немедленно превратится в жесткий загруз, но Андрей ничуть не огорчился.

– Понимаете… – каким-то странным голосом произнес он. – Купил сигареты в ларьке, и они вот явно поддельные, пахнут соломой… Если не хуже! Неизвестно еще, что производители туда запихивают! Помните, в детстве были истории о бритвах в жвачке? Смерть советским детям? Ха-ха-ха! Может, в сигаретах отрава, яд, или наркотики, или так, какая-нибудь крапива с пестицидами…

– С пестицидами? – удивился водитель.

– Ну да, – подтвердил Андрей. – О чем я сейчас говорил?

Пока Андрей корчился от смеха (это ведь очень весело – напрочь позабыть о чем только что рассказывал), таксист поддал газу и довез его до работы за рекордный срок.

Очутившись на улице, Андрей растерялся. Он уже привык ехать в машине и не понимал, что сейчас надо делать. Его прекрасный мир был полон неожиданных и серьезных проблем – нужно, во-первых, перейти улицу, во-вторых, войти в опасную крутящуюся дверь, преодолеть в лифте пятнадцать этажей…

– Настя! – Андрей позвонил секретарше. – Ты не могла бы спуститься?

Настя была около него минут через пять. Она с удивлением разглядывала босса, который выглядел странно: растрепанные волосы, черные очки, вместо рубашки – футболка…

– Насть, слушай, а почему ты вообще решила покрасить волосы в такой цвет? – произнес странный босс.

Это было очень важно – понять, отчего люди с таким типом лица, как у его секретарши, красят волосы в цвет воронова крыла. Это было делом всей его жизни – получить ответ на сей вопрос.

– Мне не идет? – обиделась Настя.

– Не-а… – Андрей покачал головой. – Он тебя старит.

Настя, казалось, была не просто оскорблена, но и шокирована тем, что начальник увидел в ней человека – пусть и с неудачным цветом волос.

– Не вешай нос, Анастасия! – Андрей потрепал ее по плечу. – Вот… – он достал бумажник и вытащил несколько купюр. – Иди в салон… – он всучил девушке визитку. – Скажи, что от меня и срочно! Дай руку! – Он взял Настю за руку. – Переведи меня через дорогу, – попросил он.

Секретарша старалась не смотреть на него, но послушно сопроводила к зданию, помогла прорваться через крутящиеся двери и усадила в лифт.

На работе все было как обычно. Никто ничего не знал об увольнении Андрея.