Арина Холина
Дорогой, я стала ведьмой в эту пятницу!

Посвящается моей подруге Аглае Смирновой, которая во время написания этой книги не дала распуститься моей мнительности и редактировала мои тексты.

Моему любимому мужчине Паше Галкину, который любит меня даже тогда, когда я третий день подряд требую жалости и сочувствия – за то, что бездарность и ничего у меня не получается.

Марии Мишкорез, которая честно читала эту книгу перед экзаменом – вместо пропедевтики, потому что у меня был приступ самобичевания.

Моему папе Игорю Холину и моей маме Ирине Островской.

И моему другу Дмитрию Гранкину – одному из лучших людей на свете.

– Вы же знаете, я всегда обожала свой целлюлит! – громко воскликнула Лиза. Разумеется, люди за соседними столиками обернулись и уставились на нее. Привычное дело – она всегда привлекает внимание. Во что бы то ни стало. – Мне нравится моя задница, даже если она шире, чем у Дженифер Лопес, – особенно когда она в этом непристойном… («непристойный» – любимое словечко Лизы) жокейском костюмчике с галифе. Но! Я первый раз в жизни подумала, что далека от совершенства, когда эта самка жирафа подползла к нему и попросила зажигалку! У-уу! – Лиза погрозила воображаемой жирафихе кулаком. – Девочки, какой мужчина! Какой мужчина!

Она закатила глаза и сползла со стула.

Варя и Маша покорно ждали, когда Лизе надоест ломаться и шокировать публику и она продолжит увлекательный рассказ об очередном мужчине всей ее жизни.

– Это навсегда! – Лиза приложила руку к сердцу. – Он лучший. Его зовут Федор. Продает газ или что-то в этом роде. У него плечи, как у Брэда Питта. А секс… – простонала она, предупреждая вопрос. – У меня никогда не было такого секса! Он творит чудеса.

Она замолчала, а Варя с Машей скривили губы и отвернулись. Лиза не принадлежала к строгим девушкам, которые считают личную жизнь личной именно потому, что о ней не треплются направо и налево. Интимные подробности она всегда радостно выкладывала подругам – будь то секс с мужем (когда она еще была замужем) или со случайным любовником.

– Короче, – оживилась Лиза. – У него самый прямой, красивый и твердый член, который я видела в своей жизни!

У мужчины с залысинами, как у Микки-Мауса, покраснела шея, а его спутница – дама, напоминавшая Камиллу Паркер Боулз, – сверкнула глазами и навострила уши.

– Просто жеребец, – понесло Лизу. – Девочки, вы не представляете, какое у него тело! Мечта! Крупный, спортивный, мускулы – железо, а кожа гладкая-гладкая… И он весь такой горячий, заводится с полуоборота, мы с ним из постели не вылезали – у него эрекция круглосуточно…

– Да-а… – перебила Варя. – Чувствую, тебя и правда пробрало.

– А я о чем говорю? – с восторгом согласилась Лиза. – Вы же мне не верите… Вы вообще меня всегда обламываете: «Ой, не смеши нас, это у тебя до следующей пятницы!» – передразнила она. – А я, наконец, влюбилась, могли бы порадоваться!

– Мы радуемся, – заверила Маша.

– Безудержно радуемся, – подтвердила Варя. – И где он сейчас?

– Уехал в Лондон по делам на неделю, – с гордостью ответила Лиза, словно Федор уже был ее мужем.

– А что, вообще планы какие? – небрежно поинтересовалась Варя.

– Ну… – задумалась Лиза. – Не знаю. Мы когда прилетели из Сан-Марино, он поехал домой переодеться, а потом обратно в аэропорт. Приедет – позвонит.

Девушки помолчали.

– А вдруг не позвонит? – мрачно произнесла Лиза.

– У тебя ведь есть его телефон? – с сочувствием спросила Маша.

– А если он не снимет трубку? – еще более мрачно предположила Лиза.

– Я знаю, где достать смертельную дозу мышьяка, – прошептала Варя.

– А я могу испортить тормоза в твоей машине, – с улыбкой матери Терезы сообщила Маша.

– В общем, чтобы потом не было мучительно больно, поехали в «Гараж» – пить, знакомиться с легкомысленными красавцами и отмечать мой отпуск! – Варя хлопнула по столу рукой и помахала официантке.

* * *

– Вы гадкие, противные, наглые эгоистки! – шипела Лиза в такси. – Вам наплевать на мое личное счастье. Вам бы только тусоваться, а я вам нужна как приманка для половых извращенцев!

– А ты носи юбки ниже талии, тогда мы перестанем тебя использовать в корыстных целях! – хихикнула Маша.

– Между прочим, когда ты была замужем, твое личное счастье заключалось в том, чтобы увильнуть от мужа часа на два, за это время ты умудрялась напиться, погрязнуть в разврате, протрезветь и потом закатить мужу скандал за то, что он купил тебе такую машину, которая вечно попадает в пробки! – воскликнула Варя. – Так что мы, как настоящие подруги, рады хотя бы тому, что ты стала меньше врать.

– Все равно мне кажется, что вы – подлые гадины, – упрямствовала Лиза.

Они подъехали к клубу.

– Ой… – Лиза высунулась из окна. – Какой пупсик… Вон тот, в белой кожаной куртке. Девочки! Ну что вы копаетесь! Упустим ведь парня!

Глава 1

Пять лет назад Варя открыла дверь женской комнаты в клубе «Студия» и наткнулась на девицу, которая стояла, привалившись спиной к двери кабинки – в одной руке сигарета, в другой стакан, на плече две женские сумки.

– Что?! – рявкнула девица в ответ на удивленный взгляд.

Варя пожала плечами, отвернулась и протиснулась в свободный туалет.

– Если ты немедленно не выкинешь этого подонка из головы, я прямо сейчас пилкой для ногтей сделаю тебе лоботомию! – завопила развязная девица.

В кабинке кто-то тихо всхлипнул. Девица шмякнула кулаком по двери.

– Ты меня слышишь? Или мне выломать дверь?

– Слы… – всхип, – шу… – промямлил за дверью девичий голосок. – Но… Я так его любила-аа!.. А-аа!..

Из-за стены, отделявшей Варю от убежища девушки, понеслись вопли, рыдания и стоны.

– Что-то случилось? – спросила сердобольная Варя, когда вышла из туалета, у девицы со стаканом и двумя сумками.

Она до сих пор не могла объяснить, почему тогда полезла не в свое дело, как решилась обратиться к этой грубиянке, но вопреки здравому смыслу Варя сделала это и в итоге получила двух самых любимых подруг.

– Случилось, – ответила девица. – Если так интересно, я скажу, в чем дело. Ее парень… – она ткнула стаканом в сторону кабинки, где укрывалась ее приятельница, – пропал на неделю. На седьмой день позвонила какая-то шлюха и потребовала, чтобы Маша… Она – Маша. – Стакан снова взметнулся и чуть не столкнулся с дверью. – Я, кстати, Лиза.

– Варя, – представилась Варя.

– Маша, поздоровайся с тетей! – велела Лиза.

– Привет, – пискнула Маша.

– Так вот, – продолжила Лиза. – Эта мерзавка потребовала, чтобы Маша уложила его вещи. Мистер Шустрый Член притащился, упал на колени и попросил… произношу по слогам: по-тер-петь! Сказал: «Ах, дорогая, я так тебя люблю, в моей душе одна ты, пожалуйста, потерпи, пока я не сотру член об эту похотливую самку, а потом я снова удостою тебя такого неземного блаженства, как секс со мной и моим непоседливым другом, который мешает мне ходить, лишь только в поле зрения попадается дешевка с сиськами, как дыни!» Выходи немедленно, иначе скажу охране, что ты нюхаешь кокаин! – завопила она Маше.

– Мы встречались три года! – крикнула невидимая Маша.

– Да я за три года вышла замуж, развелась, еще раз вышла замуж и опять развелась! – парировала Лиза. – Встречались! Ха-ха-ха! У тебя есть мужчина? – обратилась она к Варе.

Неделю назад Варя рассталась с молодым человеком, который понимал совместную жизнь так: Варя кормит, готовит, убирает, стирает – за свой счет, разумеется, а он ложится в шесть утра, спит до трех, слушает музыку, читает, роется в Интернете и презирает то, чем занимается Варя. Варя писала сценарии для сериалов – молодой человек называл эту работу поденщиной, но усердно проедал гонорар за двадцатисерийный фильм «Ложные чувства». Через месяц Варя депортировала молодого человека в Бутово – к его маме, бабушке и трем вонючим кошкам.

– Ну… – смутилась Варя. – Был. Не понимаю, что я в нем нашла, – полное ничтожество…

Дверь скрипнула – из кабинки выползла зареванная девушка с размазанной по лицу тушью. У нее были светло-русые волосы с рыжим отливом, тонкие черты лица, светло-карие глаза и стройная фигура.

– Ой, ты похожа на невесту Чаки, – вздохнула Лиза. – Умывайся давай.

Маша послушно смыла косметику, причесалась, припудрилась, убрала волосы в хвост.

– Значит, так, – заявила Лиза, залпом допив коктейль. – Едем отсюда в тихое место, где мы можем спокойно пообщаться на тему «Мужчины – мерзкие подонки, которые заслуживают кастрации».

Варя попыталась вежливо улизнуть, но Лиза резко окликнула ее:

– Э-ээ! Ты куда это? Мы свидетелей не оставляем. Едешь с нами.

* * *

– Неделю у нас был секс, секс, секс и еще раз двадцать секс! – жаловалась Варя. – Потом выяснилось, что он очень устает, пока едет из своего Бутова…

– Как ты вообще могла связаться с парнем из Бутова?! – возмутилась Лиза.

– Слушай, я как-то не думала о том, что мужчину выбирают по территориальному признаку… – Варя всплеснула руками.

– Зря, – строго ответила Лиза. – Никаких Бутово, мало того – никаких москвичей в первом поколении. Только третий помет, в пределах Садового кольца, и только при условии, что ни его родители, ни тем более прародители не жили в коммуналке.

– Это еще почему? – удивилась Варя.

– Послушай-послушай, – усмехнулась Маша. – Тянет на Нобелевскую премию в области сексуальных отношений.

– Значит, так. – Лиза отмахнулась от Маши. – Если его прадедушка был одним из тех, кто во время революции приехал в столицу, вселился к какому-нибудь бывшему профессору, грабил награбленное, писал мимо унитаза, то какой у него мог получиться внук? Такой же мародер? Ты вот что сделаешь, если в твою квартиру поселят какого-нибудь чмошника, который будет есть из твоих тарелок, пить из твоих чашек, и каждый вечер на твоей кухне станут жрать ханку пять-шесть Шариковых? Выйдешь замуж за одного из них? Ты уверена, что из их внуков получатся достойные люди?

– Ой, – вздохнула Варя. – Но в коммуналках жили ведь не только мародеры. Довлатов жил в коммуналке. И Булгаков, между прочим.

– Именно поэтому, прежде чем начинать отношения, я выясняю происхождение. – Лиза потянулась к сигаретам. – А Довлатов, кстати, пил, жил бедно, и, судя по книгам, у него были непростые отношения с женой, которая страдала от неустроенности. Также говорят, что он был совершенно невыносим. А Булгаков не выдержал и умер.

– Ты два раза разводилась, – буркнула Маша. – Сильно тебе помогла твоя евгеника?

– По крайней мере, я разводилась с приличными, культурными мужьями! А не с какими-нибудь бармалеями, после которых можно недосчитаться серебряных ложек! Вот твой альфонс из Бутова, как туда попал? Наверное, жил в центре, а потом их разменяли и отселили к черту на куличики? – Лиза бросилась на Варю.

– В общем, да, – мужественно призналась Варя. – Но, по-моему, ты все-таки не права.

– Для себя я права. Мне так удобно. Это моя жизнь, – надулась Лиза. – Не хочу якшаться с хамами и неудачниками.

– Первый муж оставил Лизе дом в Переделкине, второй – пожизненное содержание, – заметила Маша.

– А ты говоришь, моя теория не работает! – расхохоталась Лиза.

– Ты, кстати, не дала Варе договорить, – укорила ее Маша.

– Ну, сначала был секс, – продолжила Варя. – А потом он переехал ко мне и вообще перестал шевелиться. Ел, пил, страдал, жаловался на творческий кризис…

– Чем он занимался? – поинтересовалась Маша.

– Журналистикой, – вздохнула Варя. – Внештатно. Писал рецензии на книги. Вроде как. В общем, полный бред. Иногда сочинял стихи. Жуткие.

– Фу! – вздрогнула Лиза.

– Не знаю, как я с ним связалась. – Варя пожала плечами. – Просто я писала сценарий, очень нервничала, личной жизни вообще не было, а тут он со своим секс-марафоном…

– Девушка! – закричала Лиза официантке. – Мы когда-нибудь увидим меню?

* * *

Лиза начала работать от скуки. Ее третьему мужу принадлежало издательское дело; Лиза пробовала писать, но для этого пришлось слишком долго сидеть задницей на стуле и ломать глаза об экран ноутбука. Тогда она купила фотокамеру и таскала ее на все светские сборища – светская хроника в двух глянцевых журналах, четырех газетах и трех еженедельниках (собственность мужа) публиковала только ее фотографии. Потом Лиза переключилась на моду: к удивлению мужа, она делала необычные, интересные и шокирующие фотографии.

– Значит, так, – распоряжалась она. – Все идут в туалет, снимают трусы, брызгают на себя водой, а потом уже надевают одежду. Без трусов. Секса мало.

Модели в белых летних нарядах, прилипших к бедрам, выходили более чем сексуально, а когда Лиза повадилась вместо манекенщиц нанимать стриптизерш, читатели завизжали от восторга. В отличие, кстати, от рекламодателей, которые постоянно ворчали, что их товар неправильно позиционируется. Поэтому Лиза хоть и была знаменита, но в узком кругу, и работа ей перепадала от случая к случаю. Но это Лизу не смущало – ей нравилось, как она говорила, быть в андерграунде, к тому же муж удовлетворял все ее прихоти.

– Понимаешь, – говорила Маша Варе. – Ей даже в голову не приходит, что у нее что-то может не получиться. Я ей по-хорошему завидую. Она придумывает себе всякие теории вроде мужчин из коммуналки, и почему-то у нее все выходит. Третий раз вышла замуж, всю жизнь баклуши била, а тут вдруг принялась работать, и сразу же все получилось… А внешность?!

Лиза была красавица. Огромные ярко-голубые глаза, полные, как у Софи Лорен, губы, фарфоровая кожа, высокие скулы, аккуратный круглый подбородок, светлые волосы – казалось, невозможно быть такой красивой и совершенной. К тому же она была высокой – метр семьдесят пять, с полной грудью, и единственное, что немного портило ее фигуру, – широкие бедра, но Лиза и это считала достоинством.

Маша познакомилась с Лизой в магазине. Она получила зарплату за первый месяц работы в качестве заместителя коммерческого директора на радио и собиралась усовершенствовать свой внешний вид. Когда она остановила выбор на сером костюме из буклированной шерсти и темно-синей блузке в горошек, какая-то девушка в собольей шубе подошла к ней и сказала:

– Если вы это купите, я задушу вас собственными руками.

Они три часа провели в магазинах, и за это время Маша навсегда вычеркнула из жизни строгие деловые костюмы, туфли на низком каблуке и серо-коричневую гамму.

– Машка потрясающая, – с нежностью уверяла Варю Лиза. – Она такая целеустремленная… Она точно знает, что хорошо, что – плохо. И никогда не пойдет против своих убеждений. Поэтому она единственный человек, которого я уважаю.

У Маши когда-то был муж – они жили три года. Потом муж занял должность продюсера развлекательных программ на молодежном ТВ и заявил Маше, что, раз уж она зарабатывает меньше, будет справедливо, если свои деньги он станет тратить на себя. Потому что ему хочется ощутить свои достижения, а не покупать Маше вещи, которые она когда-нибудь потом сама себе купит. Он в нее верит, но просто не хочет ее испортить, не хочет, чтобы она чувствовала себя обязанной. А вскоре нашлась женщина, достойная его. С Машей ведь невозможно появляться в обществе: она выглядит как бедная родственница и честно краснеет, встретившись с Ильей Лагутенко.

Маша благородно вывезла свои вещи, а потом дозвонилась в прямой эфир молодежного канала и сказала, что хочет передать привет бывшему мужу, продюсеру развлекательных программ, мерзавцу, импотенту и просто засранцу.

Вышел скандал, но Маша предусмотрительно уехала в Гоа, где провела полгода в размышлениях о жизни и о мужчинах.

* * *

– Лара Крофт, – сказала Лиза.

– Один в один, – подтвердила Маша.

Они стояли в примерочной и смотрели на отражение Вари в шортах цвета хаки и белой майке. Смуглая кожа, карие глаза с длинными ресницами, мускулистое тело, каштановые волосы ниже лопаток.

Лиза, признанный в их узком кругу эксперт по одежде, повела всех на весенний шоппинг.

– Разве вас одних отпустишь? – ворчала она, пока они пробирались сквозь затор на Ленинском проспекте. – Эта… – она кивнула в сторону Маши, – тут же нарядится в какую-нибудь хламиду, а ты, Варя, прекрасно одеваешься, только не в своем стиле.

Они дружили уже пять лет. Лиза участвовала в фотобиеннале и продала все работы англичанам, Маша купила квартиру, Варя из неизвестной сценаристки превратилась в известную, но личная жизнь у всех троих разваливалась. Лиза балансировала на грани развода, муж второй месяц намекал: если они тихо и мирно разведутся, он купит ей загородный дом. Маша год назад рассталась с молодым человеком и чуть было не завела кошку – подруги отговорили, убедив ее в том, что от одиночества кошек заводят женщины, поставившие крест на сексе и мечтах найти единственного и неповторимого. Варя едва выбралась из запутанных отношений с мужчиной, который через полгода признался, что женат, а потом выяснилось, что женат он не был, но они опять не расстались, пока Лиза не увезла Варю к себе и не убедила ее в том, что она все еще молода, красива, талантлива, даже несмотря на то, что мужчины этого не понимают и не ценят.

– А может, мы просто не хотим быть с кем-то? – предположила Варя.

Несмотря на то что календарь показывал март, на улице было холодно, шел снег, дул гадкий, ледяной ветер, и уже казалось, нет никакой надежды, что весна когда-нибудь наступит.

– То есть? – лениво спросила Лиза.

Они сидели у нее в доме, уставившись во французское окно на сугробы.

– Ну, если мы не можем удержать ни одного мужчину, может, нам это пока не нужно?

– Мне нужно, – буркнула Маша.

– Так в чем же дело?! – воскликнула Варя.

– Дело в том, что при всем моем большом желании найти себе пару… – Маша заговорила так, словно объясняла генеральному директору радиостанции, почему годовой рост доходов от рекламы не соответствует его ожиданиям, – меня действительно не устраивают те мужчины, с которыми я встречалась. Непреодолимые разногласия.

– О чем мы говорим, если все вокруг разводятся! – воскликнула Лиза.

– Кстати, да, – согласилась Маша. – Я много раз могла выйти замуж – надо было стать не такой придирчивой, пойти на компромисс, пожертвовать чем-то ради чего-то… Но в моей жизни не было ни одного мужчины, ради которого мне хотелось чем-то жертвовать.

– Я три раза ходила замуж, и что? – Лиза пожала плечами.

– Ты же еще замужем, – изумилась Варя.

– Суд послезавтра, – вздохнула Лиза. – Собственно, это прощальная вечеринка в этом доме. Завтра соберу остатки вещей – и домой… Блин, он такой милый, что даже жалко как-то. Такой воспитанный и начитанный… Чудо, а не мужик.

– Зачем же ты разводишься? – поддела Маша.

– Не хватает чего-то. – Лиза пощелкала пальцами. – У меня еще ни разу не было так, чтобы влюбиться и забыть обо всем на свете.

– Ну, конечно, ты ведь все планируешь – родословная, доходы, расходы, культурные увлечения… – хихикнула Варя. – Тут уж не до романтики.

– Может, я бы изменила точку зрения, если бы простой официант заставил мое сердце биться быстрее, но такого пока еще не случилось, – отрезала Лиза. – Кстати, у меня был один официант – он пригласил меня на фильм «Я, снова я и Ирэн» и ржал так, что соседи то и дело оборачивались. А потом купил мне в палатке кофе «три в одном» и занял денег на такси. Простите, но этот кофе отравил мою любовь.

– Я понимаю, что хочет сказать Лиза, – вмешалась Маша. – Мне тоже постоянно чего-то не хватает. Сначала есть секс, а когда секс заканчивается, то ничего не остается. Вылезает всякая дрянь по мелочи, и ты понимаешь, что ничего, собственно, и не было, кроме кратковременной гормональной бури.

– Давайте устроим танцы. – Лиза вскочила и бросилась к CD-проигрывателю. – Ну их, мужчин. Быстро переодеваемся и оттопыриваемся.

Они побежали наверх, в Лизину спальню, нацепили самые блестящие, короткие и провокационные платья, которые только нашлись в гардеробе, накрасились, начесали челки, поставили Бонни Тайлер (которую Маша, пока была трезвая, называла певицей для домохозяек) и устроили в безразмерной гостиной «лихорадку субботнего вечера».

* * *

Спустя десять дней Варя сдала последнюю серию, купила билет до Ко Пангана, Лиза познакомилась с новым парнем – таинственным Федором, а Маша купила «Ниссан Микра».

После того как они все это бурно отметили, Варю слегка мутило, но на то она и рассчитывала. В самолете лучше спать, чем бодрствовать, – лететь все-таки пять часов.

Лиза вчера весь вечер зудела о своем новом друге – прорвалась вслед за Варей в туалет и пытала ее рассказами о том, как ей хочется возвращаться к кому-то, как надоело включать в пустой квартире свет, ложиться в слишком большую кровать…

Маша же набралась сверх обычного и познакомилась со всеми одинокими мужчинами, причем каждому через пять минут говорила следующее: «Я ищу мужа. Так что, если у вас несерьезные намерения, лучше нам прямо сейчас расстаться».

– Маш, что ты мелешь? – Варя зажала ее в углу и попыталась образумить.

– А что? – сопротивлялась Маша, с трудом фокусируя на ней взгляд. – Все так на самом деле думают. Надоело притворяться!

Варя приняла аспирин, пристегнула ремень и отключилась до самого Бангкока.

* * *

На острове, шлепая за служащим отеля по белому песку, Варя еще на ходу, с несессером в руках начала отдыхать. Пряный воздух, прозрачное море, яркая зелень и тишина пьянили. Она предвкушала три недели в полном, восхитительном одиночестве – от волнения даже засосало под ложечкой. Это было прекрасно. Никаких разговоров. Никаких мыслей. Никаких вечеринок, мужчин и проблем.

Ура!

Ей хотелось упасть на песок и болтать руками-ногами, хотелось, высоко поднимая колени, бежать по воде и нелепо бултыхнуться с разбега, хотелось вопить и визжать, но она боялась напугать худенького тайца и отложила увеселительную программу на потом.

Ее бунгало было крайним. Она не пожалела денег на самый дорогой отель, в котором останавливалось мало народу, но главное – бунгало располагались на порядочном расстоянии друг от друга.

Домик был отличный – со сдержанным восточным дизайном, просторной ванной, огромным телевизором и большой верандой.

Таец что-то пробормотал насчет обслуживания в номере, получил чаевые и ушел, пожелав хорошего отдыха.

Варя вышла на веранду, вдохнула воздух, осмотрелась, а потом все-таки разбежалась и плюхнулась в воду – прямо в одежде и сандалиях.

«Это счастье! – думала, барахтаясь у берега, она. – Счастье!»

Выбравшись из воды, стянула одежду и бросилась в море голой – чтобы всей кожей впитать теплую соленую воду. Вода обласкала – тело казалось легким, воздушным и свежим, словно не было ночного пьянства, самолета и отвратительного переезда из столицы на остров.

«Три недели – я, только я и я, – восторгалась Варя, сидя на песке и обсыхая на ветру. – Ура!»

Глава 2

Спустя неделю Варя поправилась на три килограмма, разучилась читать, думать и говорить и решила остаться здесь навечно.

«Как там у тебя?» – прочитала она Лизину SMS-ку.

«Лучше не бывает. Ем, сплю, иногда шевелю пальцами рук. Это счастье. Выхожу замуж за тайца и остаюсь здесь», – ответила Варя и бросила телефон в сумку.

Связь с миром раздражала: так хотелось верить, что ни сериалов, ни телевидения, ни баров, в которых полно зазнавшихся, холеных, самоуверенных и снисходительных мужчин, не существует. Варя наконец чувствовала себя самой собой, а не автором популярных сериалов, которому следует держать марку; не модной циничной девицей, которой якобы все равно, с кем уйдет домой красавец из рекламы жвачки – с ней или с моделью; не преуспевающей женщиной на хорошей машине в дорогой шубе, на которую не без зависти пялятся девицы в пуховиках и синтетических брюках. Она была просто Варей, девушкой, которая обожает часами валяться с детективом или женским романом, может тоннами лопать креветки с фруктовым салатом, подолгу разглядывает фотографии Мадонны в журнале «Хэлло», млеет и дуреет от Робби Уильямса и считает, что манекенщицам весь целлюлит убирают с помощью компьютера, а на самом деле они толстые и страшные…

Жизнь казалась простой и понятной.

Дома ее грызло недовольство: платят хорошо, но другие получают больше; ее уважают как сценариста, но до Татьяны Устиновой ей далеко; гардероб забит тряпками, а надеть нечего; все приличные люди ходят в последнем «Маккуине», а она все еще закупается в «Мотиви»; квартира в центре, но однокомнатная – приличные люди не обедают в спальне, она же кабинет и гостиная…

Здесь, на острове, Варя просыпалась рано – оттого, что не хотелось зря тратить секунды и минуты жизни, полной удовольствий. Открыла глаза, увидела море – отлично. Потянулась, сварила кофе, налила его в большую голубую чашку, разбавила молоком – уже кайф. Вышла с чашкой на пляж: каждый шаг, каждый луч солнца, каждое прикосновение ноги к теплому сухому песку, дуновение ветра, движение волны – все это отзывалось в ее душе таким восторгом, что внутри живота щекотало, тихо ныло под ложечкой и хотелось смаковать каждое мгновение.

* * *

В десять утра Варя валялась в шезлонге, разомлев под ласковым утренним солнцем, как вдруг увидела, что по ее пляжу шлепает незнакомый мужчина. Формально пляж был общий, но гости отеля ходили на цивилизованный пляж с баром, рестораном, прокатом скутеров, а обитатели бунгало ревностно относились к уединению и за невидимую границу, отделяющую территорию одних постояльцев от других, не заходили.

Появление незнакомца Варю возмутило: «Ничего себе! – бурчала она про себя. – Ходит здесь, как по тротуару! Деликатности никакой».

Но тут незнакомец подошел ближе, и Варины мысли потекли в другом направлении.

Это был очень красивый мужчина. Высокий, спортивный, с золотистой кожей, с плоским мускулистым животом – он был так сексуален, что Варя сглотнула и отвела глаза. Смутившись и разозлившись на то, что смутилась, Варя нахально уставилась на нелегала, от чего совершенно разволновалась. Короткие русые волосы, светло-карие глаза, впалые скулы, волевой подбородок, широкая челюсть, выгоревшие брови, полные капризные мальчишеские губы… «Уф! – выдохнула Варя. – Да по сравнения с ним Брэд Питт – щенок».

Он остановился рядом и поздоровался по-английски:

– Привет.

– Привет, – буркнула Варя.

Он посмотрел на книжку, перевернутую обложкой.

– Вы русская? – спросил он все еще по-английски.

– Вроде бы, – ответила Варя, глядя на книжку.

– Здорово! – на чистом русском языке воскликнул тот. – Из Москвы?

– Это что, так заметно? – нагло поинтересовалась Варя.

– Да, – серьезно ответил он. – Меня всегда удивляет, почему москвичи так не любят, когда за границей встречают русских. Им кажется, что они какие-то особенные, культурные, европейские русские, а остальные – деревня, нувориши и азиаты. Странно.

Варе стало стыдно. Она чуть было не принялась извиняться, подробно распространяясь на тему того, что она просто предпочитает одиночество, но вовремя передумала и решила, что пусть уж лучше он считает ее хамкой и снобкой, чем у них начнется совершенно лишний, ненужный, глупый курортный разговор и еще более глупый курортный флирт, переходящий в бездарный роман.

Других романов ни у Вари, ни у Маши, ни у Лизы никогда не было.

А некоторые девушки уезжали в Италию, надевали элегантные платья и сидели там на террасах при свечах, загадочно улыбаясь остроумным мужчинам. А потом незаметно выскальзывали из кружевного белья за триста долларов комплект и томно вздыхали в крепких мужских объятиях…

Мало того, что Варя в магазинах дорогого белья впадала в ступор и уходила без покупок, озадаченная тем, что такая вот фигня, которая половину жизни проводит под одеждой, а другую половину валяется на полу, зачем-то стоит таких бешеных денег, так она еще и не видела в своей жизни мужчину, ряди которого готова была на короткий миг предстать в кружевах ручной работы.

Вот, например, кульминацией самых романтических Машиных отношений была поездка в Париж на выходные. Она надела элегантное платье, посидела при свечах, прониклась атмосферой, слегка перепила, в номере налила красного вина, поставила два высоких фужера на тумбочку, скользнула под простыню, взмахнула шелковым покрывалом – стаканы полетели в кровать, вино пропитало матрас, а остаток ночи они пытались уничтожить следы преступления с помощью мыла, шампуня и фена.

Лиза же после ужина за городом с идеальным мужчиной, в идеальном костюме, на идеальной машине так возбудилась, что забыла выключить сигнализацию – в самый ответственный момент нагрянула милиция, молодой человек скис – он был известной в деловом мире личностью, а в паспорте, который у него потребовали вредные милиционеры, пока забывчивая Лиза искала свой (который оказался в косметичке, которая лежала в чемодане, который уже месяц спокойно лежал в кладовке после того, как Лиза приехала из Нормандии), оказалась пометка о браке… Милиционер так запросто и поинтересовался, не она ли Марина Якушина, расписавшаяся с Антоном Якушиным в 1993 году… Пока счастливый муж и, как выяснилось, отец рассказывал Лизе, что не живет с женой уже три года, мстительная Лиза заявила милиционерам, что знать его не знает, что он затолкал ее в машину и пытался изнасиловать. Опытные милиционеры не поверили Лизе, зато идеальный мужчина разуверился в их отношениях и минут десять орал, что она склочница и сука.

Варя год ухаживала за актером, с которым познакомилась на съемках сериала «Место свободно», вытянула его на свидание, надела полупрозрачное белое платье из шифона, а в ресторане у нее начались критические дни, и она лихо убегала от кавалера, прикрыв задницу ладонями.

Поэтому от курортного флирта с загорелым незнакомцем Варя ничего хорошего не ждала – она знала, что на пути к счастью в личной жизни ее подстерегают разочарования, приступы самобичевания, позор и унижение. А всего этого она желала избежать – хотя бы на три недели в году, отчего хмуро посмотрела на красавца, пожала плечами и потянулась за книжкой.

Красавец ухмыльнулся и пошел дальше по берегу.

Открыв рот, Варя смотрела ему вслед. Ей хотелось крикнуть:

– Эй, постой! Как же так? Это все? А кто же будет меня уговаривать, клеить, настаивать и приглашать на ужин, несмотря на мое отчаянное сопротивление? Назад!

Но молодой человек удалялся, не оглядываясь, а Варя пялилась на его великолепную мускулистую спину, на мощные руки и упругие ягодицы, которые даже в просторных боксерах выглядели так соблазнительно, что ей стало стыдно за свои порочные мысли.

– Какой мужчина!.. – простонала Варя.

Но, решив, что любить и страдать с удвоенным энтузиазмом начнет в городе, Варя попробовала выкинуть молодого человека из головы (не вышло) и пошла купаться.

Вечером Варя, чтобы вконец не одичать, отправилась в кафе на пляже, заказала «лонг айленд», устроилась в плетеном шезлонге и занялась любимым делом – созерцанием горизонта.

– Здрасте, – услышала она сзади.

Обернувшись, встретилась глазами с красавцем с пляжа. Он был в светло-голубых брюках и трикотажной темно-серой рубашке в оранжевую полоску с короткими рукавами.

– Я вас не обидел утром? – вежливо поинтересовался он.

– Да нет, в общем-то… – промямлила Варя. – С какой стати…

– Я на работе не привык церемониться, поэтому иногда меня заносит, – пояснил красавец. – Простите. Не хотел быть грубым.

– Вы, наверное, большой начальник, – догадалась Варя. Произнесла она это так ехидно и так при этом глупо ухмыльнулась, что чуть не заплакала от стыда.

– Я очень большой начальник, – улыбнулся тот. – Просто огромный.

Повисла пауза.

– Ну, ладно. – Он пожал плечами. – Приятного вечера.

Он развернулся и пошел к столику, за которым его ждала роскошная блондинка – настолько роскошная, что Варя почувствовала себя хромой, одноглазой карлицей. У девушки были длинные платиновые волосы, огромные глаза, аппетитный бюст упакован в умопомрачительное платье из летней коллекции Роберто Ковали – такое Варя видела в последнем «Космополитен». Варя хорошо глотнула коктейля и уставилась на прекрасного незнакомца, который улыбался и прикасался к Мисс Сверхсексуальность.

Варя погрузилась в уныние. «Конечно, она нежная и чувственная, она три часа утром приводит себя в порядок, она не знает о том, что можно проснуться за десять минут до выхода, нацепить майку наизнанку и в таком виде завалиться на собеседование с английскими инвесторами, – зловредничала она. – А он так привык ко всему первоклассному, что даже и не подозревает, что на свете есть женщины, которые одеваются на распродажах и неделями не выметают из-под кровати рассыпавшиеся из пепельницы окурки. Идеальная пара. Ой-ей-ей… – застонала она. – Неужели все мои мужчины меня достойны? Неужели даже тот алкоголик, который год жил за мой счет, а потом выяснилось, что он гомосексуалист? То есть я только его и достойна?..»

Пока Варя не без содрогания вспоминала все свои самые сомнительные интрижки, небожители расплатились, поднялись с места и прошествовали мимо нее. Варя подняла голову, попробовала состроить на лице отрешенное выражение, но красавец мужчина посмотрел на нее с пониманием и подмигнул, отчего она почувствовала, как краснеют, просто полыхают уши.

«Козел…» – с презрением подумала Варя и приняла мечтательный вид.

* * *

В час ночи Варя так близко подружилась с бутылкой рома «Малибу», что валялась с той в обнимку у костра, который развела в честь «Пиратов Карибского моря».

– Сегодня ты пья-аан, а завтра бога-ат… – распевала Варя, не смущаясь тем, что отчаянно фальшивит.

– Я смотрю, вечеринка идет полным ходом, – послышался мужской голос.

Варя лениво обернулась и уставилась на небожителя, который по непонятной причине избавился от небожительницы и очутился здесь – на ее пляже.

– Вход на вечеринку… – Варя попробовала установить, заплетается ли у нее язык, не установила и приподнялась на локтях, – через фэйс-контроль.

– А я его, наверное, не прохожу? – расхохотался он.

– Я лучше, чем это кажется с первого взгляда, – обиделась Варя. – Садитесь. Будете нашим… – она встряхнула бутылкой, – гостем. Хотите?

– Давайте. – Он взял ром, сделал глоток и зажмурился. – Хорошо.

– А где ваша… – Варя чуть было не сказала «цыпа», но осеклась, – подруга?

Небожитель наклонился к ней и доверительно прошептал:

– Подруга – жена моего старшего экономиста. Я проявляю корпоративную поддержку – развлекаю жену сотрудника, пока тот мучается от ожогов.

Секунду Варя чувствовала подвох. Внутренний голос возмущался: «Так не бывает! Роскошные блондинки в умопомрачительных тряпках не оказываются женами старших экономистов! Не случается таких замечательных совпадений!»

Но все это длилось ровно секунду, а в следующую Варя уже глупо улыбалась прекрасному незнакомцу, говорила, что она – Варя, восхищалась тем, что его зовут Богдан, и пыталась так устроиться на песке, чтобы были видны соблазнительные бедра, тонкая талия и тонкая щиколотка, которой Варя особенно гордилась.

* * *

Она не знала, что так бывает. Или забыла. Или всю жизнь она была скованная, зажатая и робкая, а сейчас вдруг что-то прорвалось.

Они сразу потянулись друг к другу, и Варя ощущала такую легкость, такой всплеск сексуальной энергии, такую гармонию своего тела с горячим, нежным, большим и мускулистым мужским телом, что по рукам, губам, бедрам неслись мурашки, кожа горела, а в голове пульсировала мысль: «Как хорошо… Боже мой, как хорошо!»

Теоретически Варя очень любила секс. Но при этом она тайно любила женские романы, в которых все заканчивается сексом на пятнадцать страниц и нигде нет предупреждений, что в реальной жизни у любовника может вскочить прыщ на спине, он может не почистить зубы на ночь, а на его «мужском достоинстве» может образоваться раздражение от твоей неудачной эпиляции линии бикини.

Конечно, Варя смирилась с тем, что зимой иногда невозможно заниматься любовью без носков, что приходится вступать в переговоры: «Сейчас, дочитаю до конца главы» – «Ну, ладно, я пока белье постираю», но в душе она осталась пятнадцатилетней девицей, которая уверена, что любовь – это фейерверк, импровизация, романтика… Она каждый раз напрягалась, когда очередной мужчина говорил: «Ты не могла бы подвинуться, а то мне неудобно» или: «Подожди, мне надо в туалет»… Варя считала, что глупо обращать внимание на такие естественные вещи, но все же каждый раз приходила в уныние.

Но с Богданом она не чувствовала, что это – секс. Варя ощущала близость, пронзительную, глубокую… Она жадно прижималась к нему, гладила его бедра, кусала губы – то яростно, то, одумавшись, нежно, гладила его затылок, который отчего-то сводил ее с ума, целовала в ключицу, впивалась в шею и так отзывалась на его ласки, что соседи могли бы подумать, что в ее бунгало совершают ритуальное убийство… Вдыхала запах его кожи – запах солнца, соленой воды, пота, духов… Она, уткнувшись носом в его плечо, дышала им, пока он не находил ее губы своими – крепкими, горячими и сухими. Ей казалось – если прямо сейчас все это не закончится, она не выдержит, но в то же время не могла представить, что у всего того, что происходит, должна быть развязка, что есть финал. Но когда он немного затих, она готова была его задушить:

– Давай… – простонала она. – Сейчас…

И тут же почувствовала, как мир теряет границы, – не существовало ни кровати, ни бунгало, ни Таиланда, ни планеты Земля, – они парили в невесомости, их несло в сторону каких-то новых галактик, где нет ни конца, ни начала. Варя вцепилась в Богдана и не отпускала, несмотря на то что все закончилось, и уже страшно хотелось пить, и даже курить, и вытереться простыней. Она лежала с закрытыми глазами, в которых мелькали вспышки, и ощущала, что время остановилось.

Варя почувствовала – он на нее смотрит. Открыла глаза и совсем близко увидела его – такого понятного, с капельками пота на смуглой, гладкой коже, с яркими, словно нарисованными губами, с карими глубокими глазами, которые смотрели на нее удивленно и томно.

– Ой, дева-ачки, – произнес он мечтательно, – я, кажется, влюбилась…

– Смотри, аккуратней… – строго ответила Варя. – Я совершенно бессердечна.

– Ах, какое это имеет значение, – отмахнулся он. – Делай со мной что хочешь. Я лишен силы воли и трезвого разума.

Варя хихикнула, а он предложил:

– Пойдем, искупаемся?

– Пойдем… – согласилась Варя.

Не одеваясь, они вышли на улицу, с радостью приняли на грудь теплый ночной ветерок, бросились в воду, а потом еще долго качались на двухместном матрасе, пили ром и наслаждались друг другом до полного бессилия.

Глава 3

– Девочки, – коричневая от загара Варя закатила глаза, вдохнула и выдержала паузу, – это был самый настоящий секс-марафон! Мы два дня не выходили из бунгало!

– И?.. – спросила Маша.

– Никакого такого «и». – Варя пожала плечами. – Он уехал, я еще неделю провела в неземном блаженстве, вот и все.

– Он что, даже не позвонил? – нахмурилась Лиза.

– Вы забыли, что я вчера прилетела? – всплеснула руками Варя.

– Ну… – Маша подняла брови. – Неужели тебе не хочется продолжения?

– Не знаю… – Варя задумалась. – Все было так идеально, что в жизни он просто обязан оказаться занудой, педантом и латентным гомосексуалистом.

– Но мой Федор ведь не оказался, – с гордостью заявила Лиза.

– Значит, теперь он «твой» Федор? – хихикнула Варя.

– Конечно. Я мечу свою территорию, – призналась Лиза. – Ставлю на мужчинах клеймо.

– Это уже не та Лиза, которую мы знали и любили. – Маша склонилась к Варе. – Это типичная патриархальная домохозяйка, готовая пожертвовать вечеринкой с обнаженными голливудскими знаменитостями ради того, чтобы приготовить мужу сациви и хачапури.

– А ты, Маша, говоришь сейчас, как типичная старая дева, которая даже не представляет себе, что с таким страшным, грубым и похотливым животным, как мужчина, может быть хорошо. И что это животное хочется накормить сациви и создать ему домашний уют! – вспылила Лиза.

– Де-воч-ки! – прикрикнула Варя. – Вы тут без меня что, распустились совсем? Что вы вообще привязались к этому сациви? Мужчина – это бог секса, еда тут ни при чем.

– Ну вот, и ты туда же! – разозлилась Маша. – Я просто не могу больше выслушивать, как ОН спит, как ОН смотрит в окно, как ОН трогает ей грудь и гладит по волосам! Для всего есть мера! Извините. – Она встала. – Раз у вас столько общего, то я, пожалуй, посмотрю телевизор – сегодня отличная передача по «Культуре», а вы оставайтесь – вам ведь нужно обсудить, стоит ли гладить носки или можно растянуть их на сушке!

Она схватила сумку и бросилась к двери, оставив подруг сидеть с открытыми ртами.

– Что это с ней? – ахнула Варя.

– Что-то с ней происходит в последнее время, – мрачно сказала Лиза. – Может, у нее кризис среднего возраста?

– Он обычно в сорок, – сообщила Варя.

– Может, это ранний кризис среднего возраста. Или женский, – выдвинула гипотезу Лиза. – Она уже неделю не в себе. Стоит мне заговорить о Феде – начинается скандал, а когда я позавчера отказалась идти в «Гараж», потому что мы с ним запланировали ужин в «Павильоне», она меня чуть не растерзала.

– Вы тут без меня что, без конца пререкались? – нахмурилась Варя.

Лиза вздохнула:

– Ну… В общем, да.

– Понятно, – буркнула Варя. – Может, в кино сходим?

– Давай! – оживилась Лиза.

Но тут Варе на трубку пришел звонок.

– Алло, – сухо ответила Варя, предполагая, что звонят с работы.

– Варя, привет, – трубка заговорила приятным мужским голосом. – Это Богдан. Ты меня помнишь?

– Нет, извините, – разволновавшись, ответила Варя и жестом показала Лизе, чтобы та прикурила ей сигарету. – Мы встречались на СТВ?

– Э-ээ… – расстроился голос. – Ну, мы познакомились в Таиланде…

– Богдан, конечно, я все помню! – расхохоталась Варя. – Причем в подробностях.

Лиза заинтересовалась и энергично затрясла головой, словно спрашивая: «Он?» Варя ответила кивком и погрузилась в беседу.

– Ну, здорово, – ответил Богдан. – Тогда, может, поужинаем?

– Отлично, у меня как раз свободный вечер, – согласилась Варя.

Лиза выпучила глаза.

– Куда за тобой заехать? – спросил он.

Едва Варя закончила разговор, Лиза набросилась на нее:

– Мы же в кино собирались!

– Лизочка, милая, любимая моя подруга, – умасливала ее Варя. – Пойми, это самый красивый и умный мужчина за всю мою жизнь! Ну, разве могла я ему отказать?

– Ну, ладно, – смилостивилась Лиза. – Но только я все равно чувствую себя обманутой… – Она задумалась. – Позвоню я Машке, наверное, она не успела еще далеко отъехать.

– Ну вот, – надулась Варя. – Группируетесь у меня за спиной.

– Ну что ты, – улыбнулась Лиза. – Я так рада, что у тебя есть мужчина, с которым тебе хорошо…

Варе показалось, что и в улыбочке, и в самом замечании проскользнуло нечто фальшивое, но ей некогда было уточнять.

– Лиз, я оставлю денег, а ты расплатись потом, ладно? – попросила она. – Ой, что это? – Из кошелька потянулась золотая цепочка. – Ах, крестик! – обрадовалась Варя. – А я-то думала, куда его дела! Снимала, перед тем как в море купаться, – пояснила она. – А то вдруг потеряется.

– Если потеряется, можно другой купить. – Лиза пожала плечами.

Варя с ужасом посмотрела на нее:

– Ты что, не понимаешь? Меня в нем крестили, я его всю жизнь ношу, он же намоленный!

– Ты же вроде не религиозная? – Лиза подняла брови.

– Религиозная, не религиозная… – произнесла Варя, надевая пальто. – Есть вещи, в которые надо верить…

Она наскоро расцеловала подругу и побежала к Грибоедову. Почему-то Варя решила, что лучше назначить встречу здесь – она не стремилась показывать Богдана подругам, пока еще ничего не ясно. Не то чтобы она не была уверена в подругах… Просто не хотелось.

«Может, это любовь?» – очень серьезно задумалась Варя, подходя к памятнику.

* * *

– Ты что, собираешься перехватить у меня сто тысяч долларов до зарплаты? – спросил Богдан.

– Что за вопрос? – вздрогнула Варя.

– Ну… – Богдан прищурился и внимательно ее осмотрел. – Ты выглядишь так, словно сидишь на гвоздях…

Варя нервно захихикала. Она намеревалась сказать что-нибудь непринужденное и остроумное, но ничего – совершенно ничего – не приходило в голову.

– Я сейчас. – Она схватила сумку и поднялась с места. – Что-то в глаз попало… Где здесь туалет? – Варя бросилась к официантке, которая, испугавшись резкого броска, едва не выронила поднос с коктейлями.

– Что за хренота?.. – В туалете Варя швырнула сумку на умывальник и уставилась на себя в зеркало.

Еще там, у Грибоедова, она поймала себя на подозрительном желании сбежать.

«Курортный роман! – в отчаянии размышляла она, нарезая круги вокруг памятника. – Сейчас он припрется в костюме с пузырящимися коленками, в галстуке с трахающимися свинками, и мы поедем в грузинский ресторан с фальшивым киндзмараули! Зачем я во все это ввязалась?!»

Но не только возможное разочарование при виде того, как курортный красавец превращается в нелепого, незаметного в городской толпе увальня, пугало Варю. Она не могла понять причину необычайного возбуждения и беспокойства, и причина эта была не в том, что она рисковала пару часов провести в обществе глупого пижона и ловеласа. Пижона можно было затащить в кино и там посидеть в темноте, без разговоров. Было что-то еще – странное и незнакомое, вроде страха или клаустрофобии, когда все внутри сжимается, сжимается, и ты вдруг становишься маленькой, как точка, а весь мир – большим и тяжелым…

– Привет. – Он подошел сзади.

Варя так резко обернулась, что даже подпрыгнула.

На нем был стильный кожаный плащ чуть выше колен (потом Варя подсмотрела, что от Берберри), из ворота плаща выглядывал ярко-голубой свитер.

– Ты меня в одежде узнаешь? – спросил он, наблюдая за тем, как Варя, забыв о приличиях, разглядывает его.

– Нет… – призналась Варя.

– Раздеться? – предложил Богдан.

– Да, – согласилась Варя.

Он обнял ее за плечи и потянул за собой.

– Варь, ты что, напилась? – мягко спросил он.

– Нет, что ты, – жеманно ответила Варя и сама испугалась своего тона.

Ей хотелось провалиться сквозь землю. Она чувствовала себя идиоткой в кубе, но ничего не могла сделать – ей казалось, что ее вытолкали из-за кулис на сцену играть главную роль, а она не знает слов и вообще случайно сюда попала…

Богдан подошел к синему внедорожнику «Мицубиси», усадил Варю на сиденье, отвез в итальянский ресторан на Краснопресненской набережной, заказал что-то аппетитное… А она все никак не могла расслабиться, и ей нечего было сказать, и кусок не лез в горло…

– Что за хренота? – повторила она.

Самый красивый, элегантный, соблазнительный и обаятельный мужчина привез ее ужинать в дорогущий ресторан, а она ведет себя, как школьница, которую подозрительный армянин угощает кофе глясе и намекает, что лучший кофе – у него дома!

Ужин прошел мучительно, и, когда они с Богданом вышли на улицу, Варя вздохнула с облегчением, представляя, что скоро окажется дома, заползет в ванну и смоет с себя весь этот позор.

– Я только что переехал в пентхауз, не хочешь посмотреть на город с высоты восьмидесяти метров?

– Я… – Варя хотела сказать, что устала, но почему-то не сказала, – с удовольствием.

Богдан обнял ее и поцеловал в щеку – от этого поцелуя девушку бросило в жар, но не в жар страсти, а как-то странно залихорадило, как будто от высокой температуры, когда ломит все тело и опухает гортань.

Он привез ее в Строгино, к знаменитым новым домам на набережной Москвы-реки. Они прошли через огромный холл, поднялись на самый верх, и тут Варя хоть на секунду, но забыла о дурном настроении. С террасы пентхауза перед ней расстилался город. По лиловому весеннему небу мчались синие облака, а Варе, которая стояла, облокотившись о перила, казалось, что это не облака плывут, а дом и она сама.

– Чувствуешь? – прошептал Богдан.

– А? – встрепенулась она.

– Кажется, что летишь… – тихо продолжил он. – Свобода. Простор. Ветер. И ты.

– Да-а… – протянула Варя, которая глаз не могла отвести от реки, от бесконечного леса, на который будто накинули прозрачный шифон – распускалась молодая листва, и от отблесков города – сверкающих окон домов, фонарей и шоссе, мерцающего красными и желтыми огнями.

Богдан обнял ее сзади, и они постояли так некоторое время. Потом они оказались на широком диване, и он обнимал ее так же, как тогда, на острове, и его руки опять были сухие и горячие, от губ пахло карамелью, и она все восхищалась, какой же он красивый… Но на этот раз отчего-то было тяжело в груди – словно застрял ком и голова стала свинцовая…

Богдан запутался в золотой цепочке с золотым крестиком.

– Сними, – попросил он.

Варя покорно сняла, положила на тумбочку. А Богдан взял ее голову в ладони, приподнял и поцеловал – так жарко и нежно, что ком, наконец, растаял. Тяжесть отпустила, тело стало легким и послушным, она раскрылась – устремилась ему навстречу, и движения вновь стали непринужденными, страстными, и ей опять, как тогда, до судорог захотелось его, захотелось принять его тело, двигаться навстречу, любить его, обнимать, надеяться, что это навсегда, что этот мужчина станет родным и понятным…

Когда он был сверху, когда она чувствовала, что их кожа слипается и что он уже не чужой, не другой, не отдельный, а что они вместе – одно целое, что их нельзя разделить, Варя открыла глаза и едва все не испортила. Тени, огни, луна – все причудливые отблески большого города словно превратили его лицо в маску, сделали страшным, черным, острым и злым – он стал похож на демона, на призрака… Но Варя встряхнулась, догадалась, что все дело в светотени, закрыла глаза, снова почувствовала его и свои движения, забыла о секундном ужасе, от которого все внутри заледенело…

Но все же, о чем она и сама не знала, где-то в душе осталось смутное подозрение, ощущение беспокойства, и это чувство, как она поняла уже потом, тикало в ней, как часы.

* * *

Лиза ехала на свидание с несвойственным ей волнением. Она так разволновалась, что минут пять не могла припарковать машину. А умением ловко втиснуть свой мини-«Ровер» в сантиметре от соседних машин Лиза гордилась особенно – подруги решались на парковку лишь тогда, когда до соседних авто было не меньше полутора метров, а она ни разу не поцарапала бампер! Но вот сейчас ее как будто подменили: Лиза вертелась, потела, пыхтела, а ее «малышка» никак не желала устраиваться на ночь. Наконец, кое-как пристроив «Ровер» на тротуаре, Лиза промокнула лоб влажной салфеткой, схватила сигарету, сделала несколько затяжек, разозлилась на себя, раскрошила окурок в пепельнице, взяла сумку (красную «Биркин» от Гермес – утешительный приз после второго развода) и, задрав нос, пошла к подъезду четырехэтажного нового дома в Гагаринском переулке. Толкнула стеклянную дверь и очутилась в холле, отделанном деревянными панелями. Посреди холла лежал ковер, стояли диваны, горел камин, а за красивой, из настоящего дуба стойкой сидел портье. За спиной портье маячил охранник.

– Добрый вечер, я к Федору Лифанову, – надменно сообщила Лиза. – Он вас предупреждал.

По ее тону портье должен был понять, что не предупредить о ее визите Федор Лифанов не мог. Но вся глупость была в том, что Лиза очень боялась, что не предупредил Федор о поздней гостье, что сейчас портье вежливо, но высокомерно предложит ей подождать на этих самых диванах, что рядом с камином, и она, сгорая от стыда, не будет знать, что делать – ползти домой или покориться и ждать.

«Я веду себя, как идиотка! – злилась Лиза. – Я же не родственница из деревни, в конце концов!»

– Я провожу вас, – сказал портье и вышел из-за стойки.

Лиза едва сдержала вздох облегчения.

Федя сказал, что освободится поздно, но закажет ужин из ресторана и даст ей ключ. «Ключ – это почти кольцо», – внезапно подумала Лиза и покраснела от собственной глупости. Она никогда – никогда! – не вела себя как «глупая баба», а тут вдруг разобрало. Просто любовник дает ей ключ от квартиры, чтобы она там его ждала – желательно уже без трусов…

Но тут опять ниоткуда возникло это нелепое кольцо – на этот раз с бриллиантом, в платиновой оправе, и Лиза даже задумалась: от Гарри Уинстона или от Тиффани? Продается у нас вообще этот Гарри Уинстон?

Лиза чуть было не выругалась вслух, но сзади кашлянул портье, и она взяла себя в руки.

Они поднялись на четвертый этаж, вышли из лифта и оказались в просторном холле с двумя квартирами. Портье подвел ее к дверям с латунной табличкой «Лифанов», пожелал спокойной ночи и спустился не на лифте, а по лестнице.

Замок открылся бесшумно, дверные петли даже и не подумали скрипеть, и отчего-то Лиза тоже бесшумно, на цыпочках, вошла в квартиру и, воровато озираясь, прикрыла дверь. Из открытых дверей по правую и левую сторону в прихожую проникал лунный свет – в нем все казалось зловещим и мрачным. Лиза сняла туфли, чтобы не топать каблуками, и тут же пожалела – громкое цоканье могло бы оживить эту странную, безжизненную тишину. Но обратно влезать в туфли было лень – слишком много ремешков, да и глупо, поэтому она принялась ощупывать стены в поисках выключателя.

Наконец, вспыхнули лампочки и осветили большую квадратную прихожую со старинной мебелью, бронзовой люстрой и старомодным восточным ковром.

«Прямо Агата Кристи», – подумала Лиза, разглядывая обстановку, напоминающую интерьеры в фильмах о «настоящем английском убийстве».

Сначала она пошла в комнату по правую руку – это была гостиная. Камин, кожаные диваны, все те же старомодные ковры, шкура тигра – это Лизу впечатлило, она с опаской покосилась на страшные белые клыки, старинные мрачные картины на стенах. Одна ее особенно удивила: краски так потемнели от времени, что изображение сливалось в сплошную буро-черную массу.

Она решительно направилась в комнату, что располагалась слева от холла, – это была столовая с массивным длинным столом, с буфетом с зеленым бутылочным стеклом на створках, с горкой, натюрмортами на стенах, стульями, обитыми вишневым бархатом.

По коридору Лиза дошла до кухни, которая поразила ее только своими размерами, заглянула в ванную – она была совершенно черной, даже раковина и ванна из черного мрамора.

«Сколько же у него денег?» – подумала Лиза и перебралась на вторую половину квартиры, в которую из холла вел довольно узкий коридор. Одна дверь была заперта – в замочную скважину Лиза разглядела стол и решила, что это кабинет. Еще здесь были спальня, комната для гостей, гардеробная, небольшая душевая, а из второго холла наверх вела винтовая лестница с перилами, покрытыми сложным узором, – создавалось впечатление, что этой самой лестнице не меньше тысячи лет и что ее привезли сюда неизвестно откуда.

Лиза осторожно поднялась наверх, в мансарду, приоткрыла дверь, которая удивила ее тем, что истошно скрипнула, и заглянула в комнату. Она успела лишь краем глаза углядеть полки с книгами, как вдруг услышала сзади:

– Привет.

Лиза чуть не свалилась вниз по ступенькам – она подпрыгнула, обернулась, зашаталась, но Федор успел ее поддержать.

– Фу! – с облегчением и возмущением выдохнула Лиза. – Что ты подкрадываешься? Думал, я тут ищу фамильные ценности?

– Я не подкрадываюсь, – улыбнулся он, обнимая девушку. – Я нормально подошел, просто ты не слышала.

– Что у тебя там наверху? – поинтересовалась Лиза, когда они спустились в столовую.

В столовой был накрыт ужин для двоих: блюда закрыты серебряными крышками, букеты в хрустальных вазах, около белых тарелок с античными рисунками лежат массивные серебряные приборы…

– В моей семье всегда собирали книги, – ответил Федор, наливая вино. – Есть очень старые, они требуют бережного ухода. Приходится поддерживать постоянную температуру, и все такое…

– Ух ты! – одобрила Лиза. – А книги по черной магии есть?

– Почему ты спрашиваешь? – усмехнулся Федор. – Хочешь кого-то угробить?

– Так, значит, есть? – оживилась Лиза.

– Пойдем, я тебе покажу настоящую магию, – сказал Федя, отодвигая стул.

Заинтересованная Лиза поспешила за ним и оказалась в гостиной, перед той самой мрачной картиной, где ничего нельзя было разглядеть.

– Что ты видишь? – спросил молодой человек.

– Ничего, – призналась Лиза.

– Сядь. – Федя усадил ее в кресло на гнутых ножках. – Теперь смотри внимательно, но только не суетись и не поворачивайся ко мне каждую секунду, чтобы сказать, что ничего не видишь.

– О'кей. – Лиза покорно уставилась на картину, заметив про себя, что никогда не любила дурацкие картинки в журналах, на которые нужно полчаса таращиться, чтобы в узорах разглядеть какую-нибудь чушь.

Некоторое время она бездумно пялилась в черные краски, но вдруг увидела, что черный цвет… расступается. Небо вдруг стало синим – просто оно было затянуто тучами, и вообще стояла ночь. В правом углу нарисовался особняк – мрачный, облупленный (Лиза могла поклясться, что облупленный). На балконе кто-то стоял – Лизе показалось, что девушка. А внизу, в кустах, обозначилась таинственная фигура… Лиза почувствовала запах желтой травы, высушенной солнцем, вдохнула густой предгрозовой воздух, откуда-то, то ли из подвала, то ли из кустов, пахнуло сыростью…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.