# Когда горит вода

Сергей Федорович Кулаков

Щедрость и благородство – хорошие качества, но способность превращать воду в горючее ценится куда выше! Американский профессор хотел как лучше: подарить вьетнамскому народу, с которым он когда-то воевал, уникальный источник дешевого топлива и тем самым искупить свою вину. Но шила в мешке не утаишь: в пещеру-лабораторию, затерянную в непроходимых джунглях, уже спешат вооруженные до зубов люди в камуфляже. Они понимают, что мирное изобретение легко может стать оружием массового террора. Заинтересовались новой разработкой и российские спецслужбы. Задача у тех и других одна: убрать свидетелей, выкрасть ученого и чертежи устройства…

Стены пещеры были гладки и отливали то малахитом, то бирюзой, – в зависимости от того, под каким углом на них посмотреть. Но ближе к сходящемуся куполом потолку они становились темно-серыми и совсем уж чернели в самом верху, который вздымался над землей не меньше, чем на три десятка метров. Черным купол казался еще и потому, что лампы, установленные по всему периметру пещеры, освещали только нижнюю ее часть, где находились лаборатория, оборудование и жилой отсек. А в потолок светить – какая надобность? Туристов здесь не водилось, а мощности двух попеременно работающих электрогенераторов и так еле хватало на жизнеобеспечение всего довольно сложного научно-исследовательского хозяйства пещеры и людей, за этим хозяйством приглядывающих.

Сегодня пещера принимала гостей – троих вьетнамцев. Один из них, пожилой, круглолицый, в генеральской форме, сидел за столом, поставленным на возвышение у стены. По обе стороны от него вытянулись в струнку двое офицеров. Все трое внимательно следили за тем, что происходит внизу. Один из офицеров держал в руках видеокамеру, второй приготовился делать отметки в блокноте.

– Начинайте, мистер Брэксмар, – отрывисто сказал генерал на хорошем английском.

Стоявший возле странного вида установки высокий старик с бледным, носатым лицом и клочковатыми бакенбардами кивнул.

– Включай, Фам, – приказал он своему помощнику, коренастому, мускулистому вьетнамцу.

Фам, поблескивая голым черепом, защелкал клавишами компьютера. Что-то загудело в установке, послышалось журчание бегущей по трубам жидкости.

– Сейчас мы производим забор воды, – комментировал мистер Брэксмар. – Вода набирается прямо из залива. Вот по этой трубе она попадает в первую камеру синтезатора, где происходит дифференцирование молекул по системе Кларка…

– Это чистая вода, профессор? – спросил генерал.

– Да, генерал, – сказал Брэксмар, – это чистая морская вода.

Он подчеркнул слово «морская», подняв при этом указательный палец, и генерал понимающе кивнул.

Один из офицеров быстро писал в блокноте, второй фиксировал все происходящее на камеру.

Профессор Брэксмар, проверив датчики и обменявшись с Фамом несколькими короткими фразами, продолжил комментарий.

– После того как вода проходит через первую камеру, – говорил он, делая размашистые жесты, – она через систему труб попадает во вторую камеру. Строго говоря, это уже не совсем вода, потому что после прохождения первой камеры с ней происходят необратимые структурные изменения. Я понятно излагаю, генерал?

– Можно без технических подробностей, – ответил генерал. – Я думаю, все это есть в документации.

– Да, это, безусловно, есть в документации, – согласился профессор. – Вы правы, я напрасно теряю ваше время. В общем, отбросив сложную терминологию, вода, пройдя поступательно все четыре камеры синтезатора, перестает быть водой и превращается в топливо, не уступающее по своим горючим и энергетическим качествам бензину с октановым числом двадцать восемь. Но со временем, внеся некоторые усовершенствования, это число можно повысить до семидесяти шести и даже до девяносто двух.

Генерал недоверчиво прищурил узкие глазки.

– Сейчас я вам все покажу, – торопливо заговорил Брэксмар. – Я понимаю, мои предыдущие опыты вас не впечатлили. Но за минувший год мне удалось добиться значительных сдвигов… Фам, ты готов?

Фам, повернув на секунду голову, кивнул.

– Тогда по моей команде.

Брэксмар подскочил к четвертой – последней – металлической емкости, проверил показания датчиков, подкрутил один из вентилей.

– Давай! – крикнул он.

Фам защелкал клавишами. Послышался нарастающий гул, емкость задрожала. Оба офицера тревожно переглянулись, тот, что снимал, опустил камеру. Гул заполнил своды пещеры, вызывая неприятное ощущение, предупреждающее, что стены сейчас обрушатся и погребут под собой и генерала, и установку, и самого профессора.

Брэксмар что-то прокричал, махая рукой, но что – из-за гула не разобрать. Один из офицеров тронул генерала за плечо, и когда тот поднял глаза, указал рукой на выход. Генерал сердито отмахнулся и ткнул пальцем в камеру – делай, мол, свое дело.

Устыдившись, офицер поднял камеру, ловя в видоискатель суетящегося возле установки высокого старика, который не обращал на грозящую опасность ни малейшего внимания и азартно проверял показания датчиков, делая Фаму быстрые, загадочные знаки.

Гул меж тем начал затихать. Через минуту в пещере снова стало тихо, установка гудела равномерно и уже совсем не пугающе.

– Все, генерал, – сказал Брэксмар, – синтез окончен. Извините за этот шум, я заставил вас поволноваться…

Генерал махнул рукой.

– Все в порядке.

– Я в десять раз увеличил мощность последней фазы синтеза, – пояснил Брэксмар, – из-за этого в несколько раз усилилась вибрация. Это, конечно, небезопасно, но, если говорить упрощенно, благодаря увеличению мощности я добился того, что на последнем этапе трансформации из несовершенного вещества, можно сказать сырца, появляется практически готовое к употреблению горючее.

– Вы хотите сказать, что вода, которую вы набрали из залива, может теперь гореть… как бензин? – спросил генерал.

– Не совсем, как бензин, – засмеялся профессор. – Но тем не менее она горит.

– Покажите, – без улыбки потребовал генерал.

При этом он покосился на офицера с камерой: снимай каждую мелочь!

– Хорошо, – посерьезнел Брэксмар. – Фам, налей нам немного водички.

При этом глаза его лукаво блеснули, но, покосившись на хмурого генерала, он сдержался.

Фам выбрался из-за компьютера, взял пластмассовое ведро, открутил кран в четвертой камере и налил на дно прозрачной жидкости.

Генерал при этом невольно потянул носом.

– Ничем не пахнет, – весело сказал Брэксмар. – Можете сами понюхать. Экологически это идеально чистое топливо. Конечно, при сгорании выделяется некоторая часть токсинов, но это не идет ни в какое сравнение с тем, что выбрасывают в атмосферу бензин, керосин или их различные производные.

Поколебавшись, генерал спустился с возвышения и осторожно понюхал жидкость. Оба офицера по пятам следовали за ним и тоже поочередно сунули плоские носы в ведро. По лицам всех троих было видно, что они удивлены.

– Это та же самая вода, – сказал генерал, озвучивая мысли своих подчиненных.

– По виду – да, – согласился Брэксмар. – Но по сути это уже совсем не вода. Впрочем, сейчас вы увидите.

Он взял ведро у Фама и плеснул из него на стену. Прозрачная жидкость потекла по камню, и стало видно, что это уже совсем другая субстанция, отличная от воды. Обыкновенная вода, пусть себе даже и морская, мгновенно стекает по камню, быстро впитываясь в пористую поверхность. Жидкость же из ведерка была гуще, маслянистей и в свете ламп отливала серебристым металлическим блеском. И капли срывались с выступа медленно, тяжело.

– Фам! – сказал профессор.

Его молчаливый помощник достал зажигалку, чиркнул, выждал несколько секунд и поднес огонек к темному пятну на камне.

Генерал невольно поднял руку и отклонился.

– Это не опасно, генерал, уверяю вас, – быстро произнес профессор.

Пятно вспыхнуло, над огнем поднялось белое облачко. У офицера с блокнотом вырвалось громкое восклицание. Но генерал этого не заметил, настолько был поражен увиденным.

– Оно… горит, – сказал он, взглянув на Брэксмара.

– Да, – подтвердил тот. – Горит. И уже давно. Но это не главное. Оно – или акванон, как я назвал этот новый вид топлива – пока не работает так эффективно, как хотелось бы. Вот, видите.

Профессор указал на пятно. Пламя, столь задорно вспыхнувшее, уже погасло. И только легкий дымок указывал на то, что разлитая по камню жидкость еще выделяет какую-то часть тепла.

– Фаза чистого горения занимает примерно втрое меньше времени, чем у бензина, – сообщил Брэксмар. – То есть акванон пока не слишком годится в качестве основного топлива для двигателей. Хотя, если под рукой нет углеводородов, любой ДВС может работать на акваноне от нескольких минут до часа, в зависимости от марки двигателя…

– Покажите, – снова потребовал генерал.

Брэксмар обернулся к Фаму.

Тот кивнул и неторопливо направился к генератору.

– Прошу вас, генерал, пройдемте сюда, – пригласил профессор. – Это один из наших генераторов. Сейчас в нем нет горючего. Фам, будь добр, продемонстрируй господину генералу.

Фам постучал ключом по топливному баку генератора. Бак ответил пустотелой гулкостью. Для убедительности Фам открутил топливный шланг, показывая, что бак совершенно пуст.

Генерал отдал короткое приказание одному из офицеров, который держал в руках блокнот. Тот тщательно проверил генератор на наличие второго, тайного бака, и покачал головой.

– А теперь мы зальем в бак акванон, который только что был изготовлен на ваших глазах, – сказал Брэксмар, сдерживая лукавую улыбку. – Вы позволите, генерал?

– Давайте, – бросил генерал.

– Фам.

Молчаливый помощник профессора набрал из четвертой камеры синтезатора полное ведро (оба офицера по знаку генерала тщательно обнюхали содержимое ведра) и неторопливо перелил его в бак генератора. Генерал терпеливо ждал, внимательно наблюдая за действиями Фама. Время от времени он косился на снимающего офицера, указывая ему едва заметным движением бровей, на что следует обратить особое внимание.

– Предупреждаю, генерал, будет дымно, – сказал Брэксмар. – Генератор проработает совсем недолго, и Фаму придется потом долго отлаживать карбюратор…

– Включайте, – потребовал генерал.

Брэксмар кивнул Фаму. Тот щелкнул тумблером и, чуть помедлив, нажал кнопку пуска.

Двигатель захрипел, закашлял, вместо привычного ровного гудения послышался прерывистый треск. Из-под кожуха потянуло густым белым дымом, в котором, казалось, двигатель окончательно захлебнется. Но нет! Треск постепенно выровнялся, хотя хрипы и кашель не прекращались. Генератор натужно, с трудом, но РАБОТАЛ. Прошла минута, вторая – он все еще не смолкал. Правда, сбои участились. Дым повалил гуще, отдавая какой-то сладковатой тухлятиной. Однако гостей это не смущало. Они зачарованно смотрели на работающий генератор. Им казалось, что попали в пещеру чародея, и они благоговейно вдыхали этот ни с чем не сравнимый аромат.

– Фантастика! – сказал генерал, задрав изумленное личико к Брэксмару.

– Никакой фантастики, генерал, – отозвался тот, явно довольный произведенным эффектом. – Голая наука, и только. В принципе, человечество рано или поздно пришло бы к чему-нибудь подобному. Просто мне удалось это сделать первым. Впрочем, говорить о полном успехе несколько преждевременно.

Двигатель начал чихать все громче и вскоре совсем затих.

– Как видите, над акваноном еще надо хорошенько поработать, – машинально глянув на часы, сказал Брэксмар. – Сейчас его хватило на семь минут. Еще полгода назад он едва заводил двигатель. Если провести ряд дополнительный исследований, то, я думаю, вскоре он сможет работать не хуже бензина…

– Сколько вам потребуется времени, профессор? – перебил его генерал.

– Думаю, еще с полгода придется повозиться, – пожал плечами Брэксмар. – Ну, или год. В зависимости от того, насколько верно будет выбрано направление. И мне понадобится кое-что из оборудования. Что именно – я указал вот на этом диске.

– Хорошо, – кивнул генерал, забирая диск. – Работайте. Все необходимое будет доставлено в самые короткие сроки. А может, вы хотите перебраться ближе к цивилизации? Мы готовы предоставить вам лабораторию в любом городе…

– Нет, благодарю. Меня здесь все устраивает.

– Может быть, вам нужны помощники?

– И в этом я не нуждаюсь, – улыбнулся Брэксмар. – Мы с Фамом вполне справляемся вдвоем.

Генерал помолчал, покачиваясь на каблуках.

– Тогда я распоряжусь усилить охрану. Пожалуй, теперь это не помешает.

– Вы же знаете мои принципы, генерал, – резко возразил профессор. – Я не могу работать в окружении армии охранников. Их здесь и так слишком много…

Он сделал раздражительный жест. Бледные его щеки пошли розовыми пятнами, глаза сверкнули.

– Хорошо, хорошо, – сразу же сдался генерал. – Мы помним ваши принципы, профессор. Никто не собирается их нарушать. Можете спокойно работать.

– Благодарю, – кивнул, быстро остывая, Брэксмар.

– Есть какие-либо личные просьбы? – поинтересовался генерал.

– Нет.

Брэксмар и генерал посмотрели друг на друга – и губы генерала тронула едва заметная улыбка. То, чему он стал свидетелем, было одним из величайших событий в истории человечества. Мир если и не повернет вспять, то уж точно встанет на дыбы. И тем удивительнее казалось поведение профессора. Он мог бы требовать за свое открытие все, что угодно, и получил бы это незамедлительно. Но чудак отличался монашеской скромностью. Джинсы на нем были заношены чуть не до дыр, а дужка старомодных очков замотана скотчем.

«Или я чего-то не понимаю, – подумал генерал, – или он еще скажет свое слово».

– Желаю удачи, профессор.

– И я желаю вам того же, генерал.

Со стороны эта пара представляла собой забавное зрелище. Рослый широкоплечий европеец с длинным и угловатым, точно вырубленным из куска скалы лицом, и низенький круглолицый азиат, похожий на пожилую обезьянку.

Впрочем, обоим было сейчас не до забавы.

Через двадцать минут над горным хребтом, густо поросшим непроходимыми джунглями, поднялся гидроплан и взял направление на север.

– Ну что, Фам, – рассеянно сказал профессор Брэксмар, глядя вслед гидроплану, – кажется, мы с тобой имеем право на стаканчик виски?

Они стояли у каменистой отмели, спускающейся к узкому серпообразному заливу. Наверх тянулся крутой склон. Его сплошь покрывали заросли кустарника, идеально маскируя вход в пещеру. Где-то в кустах сидели охранники, но профессор Брэксмар сейчас о них не думал. Он пристально смотрел на зеленоватую воду залива, и по лицу его было видно, что мысленно он сейчас находится очень далеко, а визит генерала остался для него не более чем эпизодом, одним из многих в его долгой жизни.

Крикнула чайка – и профессор очнулся. Он с улыбкой глянул на Фама, невозмутимо ожидающего, когда можно будет вернуться в пещеру.

– Пойдем, дружище, – опустил профессор руку на мускулистое плечо помощника. – Выпьем виски, пообедаем и примемся за работу. Кажется, у меня появилась одна любопытная идея.

## Неделей позже, Вьетнам, Ханой

Трое мужчин сидели вокруг квадратного столика, инкрустированного перламутром. Перед ними стояли пиалы с чаем, сладости, лежала коробка сигар.

Двое были одеты в военные мундиры, носившие генеральские знаки отличия. Третий был в строгом костюме цвета маренго, в белоснежной сорочке и в модных очках и представлял, без сомнения, элитную чиновничью когорту, имеющую по всему миру схожие вкусы в одежде, в прическе и в манерах.

– Еще чаю, господин Ву?

– Благодарю вас, генерал Нгок, – наклонил разделенную аккуратным пробором голову чиновник.

Генерал Нгок, сидевший между господином Ву и другим генералом, поднял старинный фарфоровый чайник и налил зеленого, пахнущего жасмином, чая в пиалу своего штатского соседа. То, что он сам обслуживал гостя – а дело происходило в кабинете Нгока, – говорило об огромном уважении, которое он к нему питал.

– Вы очень любезны, генерал, – поблагодарил тот.

– Не стоит благодарностей, господин Ву. Берите сигару, прошу вас. Это из Кубы, посылка от моего старого друга.

– Спасибо, генерал. Я не курю.

– Это не от Хуана ли? – спросил веселым голосом второй генерал, плечистый крепыш с головой, густо усыпанной сединой.

– От него самого, генерал Фыонг, – подтвердил с улыбкой Нгок.

– Ты смотри-ка, помнит старых друзей, – приятно удивился Фыонг.

– Ну, еще бы не помнить, – возразил Нгок. – После того, что мы вместе пережили.

– Да, славные были денечки, – закатил глаза генерал Фыонг.

Господин Ву мелкими глотками прихлебывал чай и терпеливо ждал, когда старые вояки покончат с воспоминаниями.

Генерал Нгок перевел взгляд на гостя, спохватился, подавил улыбку.

– Итак, господин Ву, что вы скажете о нашем проекте? Он вас заинтересовал?

– Надо подумать, господин генерал, – ответил чиновник, скрывая взгляд за стеклами очков.

– Как долго вы собираетесь думать? – осведомился генерал.

– Это, как вы понимаете, требует некоторого количества времени. Информация, полученная мной, довольно неожиданна. Она требует детального изучения. Кроме того…

– Да? – обратился в слух генерал Нгок.

Генерал Фыонг не спеша выбрал сигару, раскурил с ухватками заядлого курильщика, выпустил густое облако дыма. Но глаза его неотрывно следили за выражением лица господина Ву.

– Кроме того, меня несколько смущает завеса секретности, которой вы окружили ваш проект, – закончил тот свою мысль.

– Но, господин Ву, – мягко улыбнулся генерал Нгок. – Как вы сами понимаете, проект имеет колоссальные перспективы. Достижения профессора Брэксмара уже впечатляют. А что будет, когда он усовершенствует свой синтезатор?

– Будет ли это вообще, вот в чем вопрос? – с кривой улыбочкой проговорил господин Ву. – И потом, все это напоминает… э-э… некий фокус, что ли. Обычная вода – и вдруг горит. Не знаю, не знаю….

– Но я же показывал вам запись, – развел руками Нгок. – Вы видели: я сам присутствовал при эксперименте. И мои ассистенты тоже. Все было проверено лично мной. Никакого обмана, уверяю вас. Да и…

Он помолчал, выбирая слова.

– Профессор не тот человек, чтобы вводить нас в заблуждение, господин Ву. Это настоящий ученый, чудак, который жаждет принести пользу человечеству. Кроме его работы, ему ничего больше не нужно. Такие люди не умеют хитрить, понимаете меня?

Господин Ву еле заметно покачал головой.

Генерал Фыонг недовольно нахмурился. Этот штатский с самого начала вызывал его сомнения. Но без него в задуманном деле не обойтись, поэтому приходилось терпеть. Генерал Фыонг сделал глубокую затяжку и с силой выпустил дым.

– Скажите, генерал Нгок, – не замечая недовольство Фыонга, спросил господин Ву, – а почему вы не сделаете доклад о вашем профессоре на пленуме? По-моему, это дело государственной важности, и нет смысла утаивать его от руководства партии и страны. Более того, это в известной степени незаконно.

Оба генерала быстро переглянулись. Они ждали этот вопрос и были готовы к нему. Но как отреагирует господин Ву, услыхав ответ?

Тот, между тем, ждал, наклонив голову. Его тонкая шея, когда он так сидел, выдавала возраст. Он был не моложе обоих генералов, и только тщательный уход за собой, вегетарианская диета и отказ от вредных привычек позволяли ему дистанцироваться от своих лет. И потом, мало кто знает, как незаменима порой бывает для мужчины краска для волос.

– Видите ли, господин Ву, это долгая история, – начал генерал Нгок.

– Ничего, господин генерал, я не тороплюсь, – сказал гость.

В подтверждение своих слов он поднял пиалу и сделал крошечный глоток чая. И тщательно покатал его во рту, прежде, чем проглотить.

– Дело в том, – сказал генерал Нгок, – что с профессором Брэксмаром мы знакомы очень давно.

– Вот как?

– Да, – подтвердил генерал. – Только тогда он не был профессором. А я не был генералом. Я командовал ротой и носил звание капитана.

– Вы говорите о войне с американцами? – уточнил гость.

– Именно так, господин Ву. О войне с американцами… Шел второй год войны. Мы несли тяжелые потери. Янки оттесняли нас все дальше. Нам приходилось очень нелегко.

– Да, я хорошо помню историю той войны, господин генерал, – сказал господин Ву.

– Питер Брэксмар, – перешел к сути Нгок, – тогда студент Чикагского университета, прибыл во Вьетнам добровольцем. Он был уверен, что должен защищать принципы демократии. В первом же бою он был ранен и попал в плен. Он мог бы умереть, поскольку был слаб и неопытен. Но я помог ему выжить. Он пробыл в плену шесть месяцев и за это время многое увидел и многое понял А потом его в числе прочих обменяли на наших пленных. Долгие годы я о нем ничего не слышал. И вот, спустя четыре десятка лет, он нашел меня и предложил к рассмотрению свой проект.

– Любопытно, – пробормотал господин Ву.

– Вы о том, что он нашел меня?

Господин Ву кивнул.

– Да, я сам был немало удивлен. Но еще больше поразился, когда он познакомил меня со своим проектом. Делать из обычной морской воды горючее – это очень смелая идея. Разумеется, я знал, что в этом направлении ведутся активные изыскания. Существуют различные смеси воды и бензина, и им пророчат большое будущее. Но все это требует громадных затрат и равно не освобождает человечество от нефтяной зависимости… Впрочем, господин Ву, вы, как специалист в этой области, знаете о данной проблеме больше меня.

Господин Ву согласно наклонил голову.

– Меня поразила смелость и масштабность проекта профессора Брэксмара, – продолжал генерал Нгок. – Если бы он сумел воплотить его в жизнь, наша страна получила бы поистине неисчерпаемые богатства.

– Почему он пришел к вам? Почему вообще он решил облагодетельствовать именно Вьетнам?

– Он объяснил. Он разочарован американской демократией. Эти захватнические войны во имя нефти, этот грабеж всего мира идут вразрез с его нынешними принципами. Он хочет дать миру самое дешевое и самое экологически чистое топливо, и тем самым лишить Соединенные Штаты необходимости проводить и далее свою захватническую политику. А Вьетнам, по его мнению, больше прочих пострадал от американской агрессии. Поэтому профессору кажется весьма символичным вручить именно нам свое изобретение – он назвал его акванон, – чтобы таким образом загладить вину своей страны перед нашим народом.

– Весьма похвальное желание, – пробормотал господин Ву. – Гм, акванон.

Генералу Нгоку показалось, что гость произнес эти слова не без иронии. Но лицо господина Ву было очень серьезно, и слушал он теперь гораздо внимательнее, чем в начале беседы.

– Теперь по поводу того, почему мы скрываем нашего профессора, – переглянувшись с Фыонгом, сказал Нгок. – Во-первых, он сам поставил такое условие. Во-вторых, до той поры, пока его установка не начнет производить топливо, идентичное по своим качествам бензину, никто не должен знать о его работах.

– Не могу с вами не согласиться, – заметил Ву. – Едва эта новость станет достоянием гласности, на нашу землю слетится разведка всех стран НАТО. Да и Россия вряд ли позволит нам единолично пользоваться таким открытием.

– Теперь вы понимаете, – кивнул генерал. – Поэтому с самого начала мы окружили пребывание профессора Брэксмара в нашей стране самой глубокой тайной. Чем меньше людей знают о его работе, тем лучше. Стоит мне, как вы предлагали, сделать доклад на пленуме, и тут же это станет известно нашим врагам.

– Да, вы правы, господин генерал, – снова согласился Ву. – Чем больше людей посвящено в эту тайну, тем меньше вероятность, что она будет оставаться таковой.

– Что знают двое, то знает свинья, – глубокомысленно изрек генерал Фыонг.

Его замечание осталось без ответа. Господни Ву отпил чая, помолчал.

– Почему же вы решили довериться мне?

Генерал Нгок пристально глянул на него.

– Вы, господин Ву, имеете репутацию твердого и честного человека. Вам можно доверять.

– Приятно слышать, господин генерал.

– Кроме того, вы возглавляете нефтедобывающий концерн, господин Ву. Работа профессора Брэксмара близка к завершению. Он просит нас предоставить ему установку гораздо большего размера, чем та, которой он располагает в пещере. Он хочет на промышленном уровне продемонстрировать возможности своего синтезатора. Сами мы не в состоянии собрать агрегат подобного рода. Поэтому нам нужна ваша помощь. Только вы в состоянии, сохранив тайну, помочь нам выполнить требование профессора.

В кабинете повисла долгая пауза. Оба генерала ждали, что скажет гость. Лицо Нгока было невозмутимо. Зато Фыонг не мог скрыть беспокойства.

– В конечном итоге, это ведь нужно нам всем, не так ли? – спросил господин Ву. – Я думаю, товарищи из правительства без сомнения нас простят, когда поймут, какими мотивами мы руководствовались.

– Я рад, что вы именно так это поняли, – улыбнулся генерал Нгок.

– Хорошо, – кивнул господин Ву. – Когда нужно подготовить установку?

– Профессор Брэксмар сообщит дополнительно. Он не хотел бы начинать широкие испытания до того, как доведет свой синтезатор до совершенства.

– Сколько же ждать?

– Точно он не знает. По его словам, полгода, максимум – год.

– Хорошо. Мы будем готовы.

– Следует ли это понимать, что вы согласны сотрудничать с нами?

– Да, – коротко ответил Ву. – Как только профессор будет готов, дайте мне знать. И сразу начнем собирать синтезатор.

– Я очень рад, что нам удалось договориться, – просветлел генерал Нгок.

– А уж как рад я, и слов нет, – вмешался генерал Фыонг, истомленный молчанием. – Этот синтезатор, господин Ву, даст нам такие козыри, какие американцам и не снились. Мы начнем продавать всему миру самое дешевое топливо в любом количестве. И поставим этих проклятых янки на колени! Их экономика и так похожа на мыльный пузырь. А когда мы выбьем из-под их ног золотого тельца в виде нефти, которую они воруют по всему миру, они лопнут в один миг. Вспомнят тогда нашу Сонгми… (деревня, сожженная вместе с жителями американскими солдатами в 1968 г. –Прим.)

Старый генерал задохнулся от нахлынувших чувств и замолчал.

Господин Ву выслушал его с невозмутимым видом. Зато генерал Нгок, кажется, был не очень доволен пылкой речью своего товарища. Впрочем, по его лицу трудно было разобрать, о чем он сейчас думает.

– Вот копия записи испытаний, – протянул он диск господину Ву. – Я думаю, вы захотите еще раз ознакомиться с подробностями эксперимента.

– Конечно, генерал. Благодарю.

Господин Ву положил диск в карман пиджака.

– Разрешите мне на этом откланяться, – поднялся он со своего места. – Хотел бы задержаться, но не могу. Дела.

Поднялись и оба генерала.

– Итак, мы можем на вас рассчитывать? – спросил на прощание генерал Нгок.

– Всецело, – твердо сказал господин Ву. – Во всех смыслах. Всего хорошего, господа. И – благодарю за доверие. Поверьте, я сумею его оценить.

Он осторожно пожал обоим генералам руки и вышел из кабинета. Когда дверь за ним закрылась, генерал Нгок перевел взгляд на генерала Фыонга.

– Мне кажется, дорогой друг, вы были несколько излишне откровенны.

## США, Лэнгли, штаб-квартира ЦРУ

Когда запись подошла к концу, Алан Спунер, шеф Юго-Восточного отдела, щелкнул клавишей компьютера и посмотрел на обоих своих собеседников.

– Ну, что скажете, господа? – внушительно спросил он.

Внушительности тона соответствовал и облик Спунера. Он был еще далеко не стар, с могучими плечами и атлетической шеей. За последние годы у него обозначилось солидное брюшко, но это не уменьшало ощущения властной силы, идущей от него. Впрочем, взгляд у него был вкрадчивый, как у лисы, и голос, когда требовалось, звучал слаще меда.

– Запись подлинная, мистер Спунер? – тыча в стоящий перед ним экран ноутбука, спросил Тед Маршалл, начальник оперативного отдела, подвижный легковес-холерик, одетый в нарочитом спортивном стиле.

– Подлинная, Тед. Можешь не сомневаться.

– От кого поступила? Источник надежный?

– Надежней не бывает. Это наш проверенный агент, и внедрен он очень глубоко.

– Тогда, мне кажется, не мешало бы нам наведаться в эту милую пещерку.

Спунер кивнул и взглянул на Пола Орсака, своего главного аналитика.

– Твое мнение, Пол?

– Сдается мне, этот профессор затеял грандиозное дельце, – неторопливо сказал Орсак, полный блондин в светлом костюме. – То, что обычная вода после десятиминутной обработки способна запустить двигатель и поддерживать его в рабочем состоянии, уже говорит о многом. Этот профессор – гений, нет сомнений. Одного не понимаю: какого черта он сунулся со своим изобретением к вьетнамцам? Он же стопроцентный американец.

– А может, это липа? – вставил Тед, вертя головой.

– Смысл? – вскинул тяжелый подбородок Спунер.

– Провокация. Хотят, чтобы мы купились и послали своих людей. А там их уже будут ждать вьетнамские товарищи.

Тед неприятно осклабился, показывая неровные зубы.

– Исключено, – твердо возразил Спунер. – Источник, предоставивший мне эту запись, уверен, что подделки быть не может. Кроме того, мы навели кой-какие справки относительно профессора Питера Брэксмара. Он ветеран Вьетнама. Полгода был в плену. Когда вернулся в Штаты, стал ярым противником войны. Выступал на демонстрациях пацифистов и все такое. Потом затих, работал в Чикагском университете.

– Чем он там занимался? – спросил Орсак.

– Какой-то фигней, связанной с гидротехникой.

– И что же, не было ничего известно о его опытах по превращению воды в горючее?

– Представьте, ничего. Ковырялся себе в лаборатории, как все эти ученые, но и только. Последние годы жил у себя на ферме, и, естественно, никто понятия не имел, что он там делает.

– Где находится ферма? – спросил Орсак.

– В лесу, возле залива Мэн.

– Ему нужна была морская вода для опытов. Много воды. И отсутствие посторонних.

– Умеет прятать концы в воду, – скаламбурил Тед Маршалл, скаля зубы.

– Похоже, он хорошо все обдумал, – заметил аналитик.

– Очень хорошо, Пол, – кивнул Спунер. – И время у него было.

– Про…ли профессора, – подытожил Тед Маршалл, не стесняясь присутствующих.

– Эта старая сволочь, видите ли, считает, что Штаты виноваты перед Вьетнамом, – сказал, играя желваками, Спунер, – и желает искупить вину, подарив ему свое изобретение.

– Хорошенький подарок, – усмехнулся Орсак.

– Но это не все. Со своим проектом он вышел на генерала Нгока, некогда державшего его в плену.

– Встреча старых друзей?

– Что-то вроде того. Нгок не дал Брэксмару загнуться в плену, ну и тот не забыл спасителя.

– Просто залиться слезами, – хихикнул Маршалл.

– Когда это произошло? – уточнил Орсак.

– Примерно год назад. Естественно, Нгок уцепился за предложение Брэксмара двумя руками. Сохраняя все в строгой тайне, военные организовали Брэксмару лабораторию в пещере, где тот и продолжил свои опыты.

– То есть о разработке Брэксмара знает только генерал Нгок? – сообразил Тед Маршалл.

– Ну, и еще один генерал, соратник Нгока по войне. Некто генерал Фыонг. Но никого более, включая правительство, генералы в известность не поставили.

– Разумно, – одобрил Орсак. – Чем меньше людей знает о пещере, тем больше шансов довести дело до конца.

– Ну да, – кивнул Маршалл, – поэтому и мы целый год ничего об этом не слышали.

– Хуже всего то, что генералов обуяли реваншистские настроения, – сказал Спунер. – Они просто-таки жаждут поставить экономику США на колени, одаряя весь мир баснословно дешевым топливом.

– Черт побери! – воскликнул Тед Маршалл.

– Похоже, что у них есть шансы, – помолчав, сказал Орсак.

– Еще какие, – кивнул Спунер. – Через полгода, максимум через год, Брэксмар закончит свои опыты. Он полагает, что его акванон по своим показателям не будет уступать бензину. Он уже планирует пробное производство акванона в промышленном масштабе. Если его планы осуществятся…

Он замолчал, обводя присутствующих тяжелым взглядом.

– Они не должны осуществиться, – негромко сказал Орсак.

– Само собой! – поддержал его Маршалл. – Хорошенькое дело: Вьетнам начнет из ничего делать бензин. Да нам тогда крышка! Штаты развалятся быстрее, чем «Катрина» разрушила Новый Орлеан.

– Но если мы первые заполучим разработку Брэксмара, у нас в руках окажется грандиозный козырь на случай, когда нефть по всей земле выкачают до последнего барреля, – заметил Орсак.

– Верно, Пол, – кивнул Спунер.

Глаза Теда Маршалла заблестели.

– Когда начинаем операцию, шеф?

– Нам пока неизвестно, где находится пещера, – с досадой ответил Спунер. – Генералы держат ее местоположение в строгой тайне. Надо ждать, когда Брэксмар соизволит предъявить свой синтезатор миру. А это произойдет не раньше, чем он закончит свою работу.

– Мы не можем пассивно ждать, – сказал аналитик. – Нас могут опередить. Те же русские не меньше нашего заинтересованы в том, чтобы отсрочить на как можно более долгий срок появление альтернативного топлива.

– Возможно, они уже ведут поиски пещеры! – воскликнул Тед Маршалл.

– Не исключено, – кивнул Спунер. – У них могут быть свои источники информации. Поэтому, господа, давайте хорошенько подумаем, как нам первыми оказаться в пещере Брэксмара. Тем более что кое-что у нас есть.

## 16 июня, Таиланд, Паттайя, 15.30

Расправившись с грудой бананов и выпив две чашки кофе, Роман почувствовал, что окончательно проснулся. Телефон пока молчал, но это было и к лучшему. Чем позже Стокк выберется из дому, тем ближе вечер, когда станет чуть прохладнее. Разница даже в два градуса позволяла чувствовать себя гораздо комфортнее в этих широтах, где температура изменялась по шкале от «очень жарко» до «невыносимо жарко», без каких-либо отклонений в сторону «прохладно» или хотя бы «тепло».

В номере тихо гудел кондиционер, создавая максимум комфорта, и вышвыривать свое разнеженное тело в уличное пекло совсем не хотелось. Однако служба есть служба. Как только поступит сигнал от Лака, надо брать ноги в руки и – марш-марш левой.

Вчера Стокк без толку проторчал в ресторане – до половины шестого утра, между прочим, – и вероятность того, что его встреча с резидентом состоится именно сегодня, была очень высока. Затягивать свой визит в Паттайю со стороны бельгийца неосмотрительно. Он слишком заметная фигура. Во всех смыслах. Поэтому Роман предполагал, что не далее как сегодня Стокк выйдет на контакт. Ну а как там сложится дальше, будет видно.

Зазвонил мобильный. Роман глянул на дисплей.

Ага, начальство пожаловало. Подполковник Дубинин, любимый куратор, собственной персоной. Неспокойно им с генералом Слепцовым, начальником отдела, в матушке-Москве. Переживают, как бы чего не вышло. Бедные вы мои.

Ну, Дубинин человек свой, он в капитане Морозове уверен, как в себе. А вот о генерале Слепцове этого не скажешь. Он, если в чем и уверен, так это в том, что капитан Морозов в очередной раз выкинет какой-нибудь фортель и подведет его под монастырь, лишив всех выстраданных сорокалетней службой званий и привилегий. Оттого и отношение к капитану со стороны начальника отдела было, мягко говоря, настороженным.

А если не мягко, то были они с самого начала на ножах. Генерал не мог простить капитану тотального разгильдяйства (читай, повышенной инициативности), склонности к аморальному образу жизни (читай, желания свободное от работы время проводить в точном соответствии со своими вкусами и привычками) и непочтительного отношения лично к нему, ветерану ГРУ (так и читай). Капитан же не любил генерала за скудость мысли, раболепие перед вышестоящими и нудное буквоедство, недопустимое в такой творческой работе, как внешняя разведка. Было, понятно, и еще кое-что, но это уже частности, лишь дополняющие основные положения и потому не требующие каких-то отдельных пояснений.

Тем не менее оба как-то сосуществовали, что лишний раз доказывало верность тезиса о единстве и борьбе противоположностей.

– Слушаю вас, товарищ подполковник, – сказал, сладко потягиваясь, Роман.

– Это я тебя слушаю, Морозов, – вздохнул Дубинин.

Вздох оттого, что ну никак не мог постичь капитан незамысловатых истин армейской субординации. Вот ведь вроде и по форме отвечал, а все не так, как полагалось. Точно не он у Дубинина, а Дубинин у него находился в подчинении и должен был отчитываться в своих действиях. Да еще эти неистребимые барские интонации коренного, до двадцатого колена, москвича. (В Управлении поговаривали, что в родне у капитана числилась сама боярыня Морозова, та самая, суриковская.) Вот и поди, поговори с таким.

Но, надо отдать должное Дубинину, от родословной капитана он не тушевался, как не смущался вообще ни от чего, и спрашивал с подчиненного по полной, снимая, если требовалось, стружку во-от такой толщины. А если и вздыхал порой, то только лишь из дружеского участия. Мол, бьюсь, бьюсь я над тобой, а толку никакого. Как был великовозрастным обалдуем, так и остаешься. И кому, спрашивается, от этого хуже?

– Слушать пока нечего, – заметил Роман, не обратив, как всегда, внимания на вздох начальства. – Клиент гуляет куда хочет и с кем надо пока не встречается.

– Ты уверен?

– Все под контролем, командир!

– Ой ли?

– На что намекаете? – насторожился Роман.

– Да все на то же, – сухо сказал Дубинин. – Не гуляешь ли ты сам куда хочешь в то время, когда клиент встречается, с кем надо?

Роман горько усмехнулся. Все понятно. Происки Слепцова. Намек на что, что «любитель сладкой жизни» капитан Морозов «кинулся в омут наслаждений» (у Слепцова была слабость к пышной риторике) и начисто забыл о задании Родины.

Раньше Роман от подобных намеков взвивался на дыбы, протестуя и вопия, но со временем попривык и силы на ненужные оправдания не тратил. Время – арбитр беспристрастный и оттого самый справедливый – все расставляло на свои места. Если Роман Евгеньевич и не дожидался извинений, чего не могло быть в принципе, то отсрочка на неопределенное время его немедленного увольнения, чем грозил Слепцов, была лучшим доказательством его правоты.

– Да, подполковник, – сказал Роман. – Так оно и есть. Я не вылезаю из go-go баров, а клиент давно убыл в неизвестном направлении.

– Откуда не вылезаешь? – спросил Дубинин.

– Так, – теперь уже вздохнул Роман, – из ниоткуда.

– Не выпендривайся, Морозов, – сказал Дубинин скучным голосом. – Дело серьезное, старика уже дергали сверху. Советую собраться.

– Вас понял, товарищ подполковник, – еще скучнее отозвался Роман. – Разрешите идти?

– Куда идти? Ты вообще где сейчас? – мгновенно среагировал Дубинин.

– Я сейчас там, где надо, – твердо ответил Роман и нажал кнопку отбоя, пресекая дальнейшие расспросы дотошного куратора.

Подождал, не перезвонит ли.

Не перезвонил.

Ну, Дубинин! Не может без этих копаний. Вечно желает знать, куда да где. Казенная душа.

Однако и нюх же у него!

В данный момент Роман должен был находиться в непосредственной близости от объекта. То есть сидеть в раскаленной машине невдалеке от бунгало Стокка и ждать, пока тот не соизволит выбраться на свою очередную гастроэротическую прогулку.

По инструкции, это занятие наиважнейшее и строго обязательное. По сути же, наипустейшее и обязательное далеко не всегда. Конечно, если правильно организовать процесс. А поскольку Роман все организовал верно, то и надобности в его сидении не было никакой.

Хватит того, что дежурство несет Лак, парень весьма даже толковый. И, кстати говоря, молодой, что служило достаточным основанием надеяться на его выносливость. К тому же он был местный, и климат никак не влиял на его состояние. Вот почему Роман позволил себе после долгой жаркой ночи завалиться в своем кондиционированном номере в постель и честно выспаться перед очередной не менее жаркой ночью. Прознай об этом в Москве, крику не оберешься. А так и отдохнул, и клиента из-под наблюдения не выпустил. Лаку в опасном деле все равно не участвовать, а себе Роман Евгеньевич нужен был сегодня ночью бодрый и веселый. Получалось, что силы были разделены по наиболее рациональному принципу, о чем Москве вовсе знать не полагалось.

Э-хе-хе, вздохнул Роман. Труды наши тяжкие. А там еще Леня со своим спецзаказом…

Телефон снова ожил. Леня. Легок на помине. Впрочем, о нем Роман не забывал никогда. Даже во сне.

– Здравствуй, Лёньчик, – прощебетал Роман, меняя тональность, по сравнению с предыдущим разговором, на два тона выше.

Выказывал радость, так сказать. В местном языковом колорите. Тут ведь не разговаривали, а пели. Вот и Роман, всегда моментально поддающийся ассимиляции, пошел этим жизнеутверждающим путем.

– А если короче? – спросил Леня, изъясняясь в своей самой что ни на есть обычной тональности – деловитой и довольно-таки хмурой.

Впрочем, случалось, что и он был настроен более игриво, но на то должны были иметься очень веские причины, связанные исключительно со сферой приложения его главных интересов.

Несколько лет назад Роман спас биржевого брокера Леонида Пригова от нескольких лет тюрьмы, а то и от чего похуже. Завязалась дружба, результатом которой стало тесное и взаимовыгодное сотрудничество. Капитан Морозов, используя личные связи и профессиональные навыки, добывал горячую информацию, а Леня использовал ее в своих финансовых манипуляциях.

Поскольку был он человеком без малого выдающимся, то Роман очень быстро вкусил сладость быстрых и больших (для недавнего-то босяка!) денег.

Это, в свою очередь, позволило ему в короткие сроки обзавестись рядом широких привычек, свойственных обеспеченным и холостым людям (когда-то был женат, но жена, прельстившись заокеанскими богатствами, давно и безболезненно его бросила, благо детей и состояния нажить не успели, а любовь исчахла сама по себе).

Именно эти привычки – одно пристрастие к рулетке чего стоило! – генерал Слепцов именовал «сладкой жизнью» и каленым железом пытался выжечь их из подчиненного. Но Роман считал, что, пока закона не нарушает, он может жить так, как ему вздумается, и двумя руками держался за Леню, своего благодетеля и кормильца.

Со своей стороны, Леня полагал, что самой дурной привычкой Романа является его служба в Конторе, и всячески старался его от этой привычки отвратить. Но тут уж Роман стоял насмерть, ибо только в защите Родины видел единственный смысл своей в общем-то непутевой жизни. А без смысла жить русский человек не приучен.

Леня злился (особенно, когда «горел» очередной важный заказ), грозил односторонним расторжением конвенции, язвил не хуже Слепцова, но все же терпел, тешась надеждой когда-нибудь заполучить Романа в свои руки целиком и полностью.

Так Роман и мыкался между двумя начальниками, формальным и теневым, то разрываясь пополам, то вполне удачно гармонизируя ситуацию. Все зависело от того, как ляжет карта, то есть, как всегда, от Ее Величества Удачи. Считать себя баловнем последней Роман вряд ли имел серьезные основания, но все же иной раз удостаивался ее благосклонного взора.

– Если короче, то работаю, – выбрал самую осторожную формулировку Роман.

– На кого, Рома? – тут же уточнил Леня.

– Как обычно – на нас, – еще осторожнее ответил Роман.

– «На нас» – с кем? – копал все глубже неутомимый работодатель.

– Ну, Леня, ты же понимаешь, что я сейчас на задании, – пошел в наступление (довольно-таки робкое) Роман. – Временно, конечно. Но это не мешает мне заниматься нашими общими делами…

– Заниматься, Рома, можно онанизмом, – перебил его Леня, бесцеремонный, как все работодатели. – Или вязанием, на худой конец. А дела надо делать.

– Я же не против, Леня…

– Не хватало еще, чтобы ты был против! – возмутился тот. – Три года я тебя кормлю, пою и воспитываю. А ты – против?

– Да нет же, Леня, я совсем не о том…

– А я о том, Рома. Я каждый раз о том и только о том. Другой бы на твоем месте уже двести раз все понял и не вынуждал старого, больного человека повторять снова и снова прописные истины.

– Ну так и не повторяй, – буркнул Роман.

– А, заело! – торжествующе заметил Леня. – Значит, что-то наподобие совести в тебе все-таки шевелится.

Про совесть можно было бы поговорить отдельно. Но Роман предпочитал не трогать сей хрупкой материи. И вообще, Леню лишний раз лучше не заводить. В отличие от Слепцова, он долго грозить не будет, а просто возьмет да и выкинет за борт. И пищи потом, барахтайся, махай руками – поздно. И бесполезно. Так и пойдешь ко дну, пуская пузыри, и кто тебе будет виноват?

Ответ был один, и более чем очевидный, поэтому Роман в подобные моменты норов свой натуго перетягивал веревочкой и ответные реплики из уст своих не исторгал. Пусть уж учит, коли есть охота.

И потом, для кого Леня-сан старается, как не для него?

– Ну что, будем работать, Рома? – помолчав, ласково спросил Леня.

– Будем, – сказал Роман.

– Тогда будь добр, напомни, о чем я тебе говорил перед расставанием?

– Оловянная руда, вольфрам, тиковое дерево, – четко выговорил Роман. – Но в первую очередь – нефть из Сиамского залива…

– Ты моя умница, – одобрил Леня. – Хоть памятью тебя бог не обидел. Ну и что же тебе удалось узнать? Хотя бы не в первую очередь?

– Леня, честное слово, ни минуты не было свободной. Но как только…

– Все с тобой ясно, – холодно произнес благодетель. – Я, конечно, понимаю, что наши дела для тебя вроде стрельбы по тарелочкам…

– Леня, ну зачем ты так!

– Как, Рома?

– Так, как будто я отказываюсь работать.

– Но, Рома, выходит, что это так! Ты вот уже больше суток находишься в таком хлебном месте и, вместо того чтобы порадовать меня толковой информацией, лепечешь что-то невразумительное. А скажи мне, не ты ли третьего дня спустил в казино все свои наличные, а также и безналичные капиталы?

– Ну, не то чтобы все, – снова сдулся Роман.

– А после, – не слушая его, продолжал Леня, – ты будешь сидеть на мели и просить меня выручить тебя «в последний раз». Так, Рома?

– Леня, я все понял!

– Сильно на это надеюсь, – сделав внушительную паузу, сказал Леня. – Когда возьмешься за дело?

– Прямо сейчас, – поспешно ответил Роман.

– Мо-ло-дец. Надеюсь на тебя, Роман Евгеньевич.

– Надейся, Леня!

– Все, пока. Завтра буду звонить.

Последние слова были сказаны не без грозного намека. И попробуй этого намека не учесть!

– Хорошо, Леня. Жду…

Роман хотел присовокупить еще что-нибудь, но трубка уже запикала отбоем.

Ну и ладненько. Все вроде обошлось чинно, без битья посуды и хлестания по щекам. Легкий втык – это баловство, без этого в любой работе никуда. А завтра будет видно, что и как.

Отбросив надоевший мобильник, Роман встал с кровати и неторопливо прошлепал босыми ногами к большущему, от пола до потолка, окну.

Из него открывалась дивная панорама. У горизонта темно-синим стеклом лежала океанская гладь, смыкаясь в необозримой дали с прозрачной небесной лазурью. Белела девственным песочком линия прибоя, вдоль нее густо зеленели взбиваемые бризом кучеряшки пальм. Далее картину несколько портили городские застройки и кишащее транспортом шоссе. Но внизу, под стенами отеля, лежал бассейн, такой чистый, голубой и прохладный, что Роману немедленно захотелось сигануть в него со своего девятого этажа.

Он вышел на балкон, на горячую мраморную плитку, свесился вниз и принялся разглядывать загорающих у бассейна. Зрение у него было еще ого-го, практически орлиное, и он без труда разглядел пару-тройку женских тушек, выгодно выделяющихся из числа других стройностью форм и ровностью загара. Он уже принялся с увлечением намечать приоритетное направление, когда снова зазвонил мобильный.

На этот раз курлыкал он на волне Лака, и Роман понял, что пора выдвигаться. С сожалением оторвавшись от сравнительного анализа, он вернулся в номер и взял трубку.

– Слушаю тебя, Лак, – сказал он строго.

Как-никак, хоть тут он был начальником.

– Они собираются ехать, шеф, – соловьиной трелью прощебетал его молодой помощник.

«Щебетал» Лак, природный таец, на английском, до неузнаваемости коверкая этот благородный язык, и слово «chief» у него выходило скорее как «thief». Роман пытался объяснить подчиненному разницу, но проще было изменить свое отношение к лукавой фонеме, нежели исправить выговор Лака.

«Thief так thief», – решил Роман Евгеньевич, и ни «боссом», ни каким-нибудь там «патроном» величать себя не повелел. В конце концов, не отражало ли это обращение истинную суть его нынешнего задания? Тем более что Лак, по простоте душевной, вкладывал в плохо поддающееся ему словцо самый что ни на есть рьяный и чинопочитательный смысл.

– Хорошо. Держись от них неподалеку, – приказал Роман. – Но не светись. Я скоро буду.

– О’кей, шеф, – горячо отозвался Лак. – Но… я и так не включаю днем фары.

Роман не сразу сообразил, что выражение «не светись» его смышленый помощник понял слишком буквально.

– Не светись значит – не лезь им на глаза, – терпеливо пояснил он.

По напряженному молчанию Лака стало понятно, что очередная русская идиома, переведенная на английский язык, ввела бедного тайца в состояние легкого мозгового ступора. А может, и не легкого.

– В общем, поезжай за ними, – торопливо сказал Роман, выбирая самые простые слова из своего словарного запаса. – Я тебя найду.

– О’кей, шеф, – приободрился Лак. – Я буду за ними ехать.

– Едь, – согласился Роман и нажал отбой, чтобы, не дай бог, снова не сбить Лака какой-нибудь непредсказуемой лингвистической каверзой.

Гардероб для выхода был подготовлен заранее, так что облачение в маскхалат не заняло и пяти минут.

Поскольку вчера Роман щеголял в накладной бородке и остроконечных усиках, смахивая на героя-любовника из романов Мериме, то сегодня он решил свой лицевой эпидермис не утруждать и пошел налегке.

Из одежды выбрал туристический минимум: шорты-хаки, бесформенную майку с логотипом Принстонского университета и парусиновые кеды. Плюс дурацкая панама, в которой узнать его вчерашнего – в цветистой шелковой «гавайке», золотых цепочках и лаковых туфлях – смог бы только гений из отдела биометрической экспертизы.