# Озноб

Анна Малышева

В самом уютном доме могут поселиться ненависть и преступление, безобидные декорации оказываются запятнанными кровью с изнанки. Молодая женщина надеялась провести новогодние праздники за городом, в тишине и спокойствии, но случай сделал ее участницей сложной семейной драмы. В ее власти наказать убийцу, но это значит – уничтожить человека, в которого она внезапно влюбилась…

## Глава 1

Сегодня она осматривала уже третий по счету дом, шестой – если считать те, что ей показывали за последнюю неделю, и все больше убеждалась в том, что желаемого идеала никогда не найти. «А еще говорят, что все можно купить за деньги!» – устало замечала она про себя, отворачиваясь, чтобы агент не увидел ее разочарованного выражения лица. А тот, будто не замечая затянувшейся паузы, с наигранным вдохновением продолжал:

– Девять комнат, вся меблировка новая, постельное белье, посуда, две ванные комнаты, два гаража… За эту цену в новогодние каникулы вы ничего подобного не найдете! Нам еще повезло, что хозяева решились сдать дачу, они сейчас срочно нуждаются в деньгах… Может, потом и до продажи дойдет, так что, если вам тут понравится…

– Послушайте! – Ирина повернулась, нетерпеливо ударяя сложенными перчатками по лестничным перилам. Они стояли на площадке между этажей. – Вы меня будто совсем не поняли, когда я объясняла, какую хочу снять дачу! Эта слишком большая, чересчур дорогая, и вообще… Не то, что нужно.

– Что же вам нужно? – Мужчина разом сменил тон и заговорил раздраженно, с вызовом: – Я целую неделю вожу вас по всему Подмосковью, показываю варианты, на любой вкус, некоторые сдаются просто даром! Вы ведь не покупаете дом, в конце концов, а снимаете на месяц! Честное слово, вы слишком усложняете!

– Я просила найти небольшой уютный дом с мебелью, удобствами, камином и в тихом месте, поближе к лесу. – Женщина ожидала этой вспышки и потому стойко выдержала ее. – Такого варианта вы мне не показали ни разу. Здесь, например, справа и слева постоянно живут соседи, и я даже отсюда слышу музыку… Под Новый год к ним начнут ездить гости, пойдут шашлыки, фейерверки… А концерты мне и в городе надоели. Мне нужна тишина, понимаете?

– Я думаю, что больше ничем вам помочь не смогу, – справившись с приступом гнева, отрывисто произнес агент. – Только теряю свое время.

– Мое время тоже чего-то стоит, – вполголоса заметила Ирина, спускаясь вслед за ним по лестнице.

Он не ответил, будто не слышал. Только когда они оказались за воротами, рядом с машинами, мужчина, не глядя на нее, бросил:

– Дорогу сами найдете, два раза сверните налево, а там уже шоссе. У меня тут рядом еще один клиент.

– Спасибо.

Ирина замешкалась, отпирая свою машину. Она чувствовала смутные угрызения совести, нечто вроде вины перед этим задерганным человеком, который в самом деле целую неделю пытался ей угодить. «Он мог принять меня за истеричку, капризную стерву, которая сама не знает, чего хочет!» Женщина уселась за руль «фольксвагена-жука» и, пока грелся мотор, с досадой перебирала в памяти все дачи, которые ей пришлось увидеть. Выстывшие кирпичные коробки в полупустых коттеджных поселках, старые деревянные дачи с покосившимися полами, пахнущие сыростью и мышами, даже таунхаусы в пригородах, которые на звание дачи никак не тянули. Все это сдавалось в те сроки, на которые рассчитывала Ирина, и даже примерно за те деньги, которыми она готова была оплатить месяц загородного покоя… Но ничто не соответствовало тому образу, который однажды возник в ее воображении и теперь не давал ей смириться с реальностью, принять какой-то другой вариант.

«Маленький дом, занесенный снегом, из каминной трубы неторопливо струится дым, окна мягко освещены изнутри… В одном из них отдергивается занавеска, показывается женский силуэт – и это я сама, а потом сзади подходит мужчина и обнимает меня – это Егор. Романтическая картинка, зимняя сказка – вроде тех, которые можно увидеть в стеклянных новогодних шарах. Встряхнешь такой шар, и на домик, заключенный внутри, начинает медленно падать снег… Ну не глупо ли с моей стороны искать именно такое?!»

Ирина тронула машину с места и поехала по скверно расчищенной дороге, проходящей через дачный поселок. Начинало темнеть, в воздухе закружился редкий снег, обещающий вскоре перейти в настоящую метель. Включив радио, женщина прослушала прогноз погоды и встревожилась еще больше, взглянув на часы.

«Восьмой час! Домой попаду к десяти, и то, если повезет. Как же я потеряла столько времени с этим агентом, он совсем меня заболтал… Ехать в метель по темному шоссе, да еще в субботу, когда все гоняют, как бешеные! Да что там шоссе, добраться бы еще до него, эту улицу совсем не чистили, я вижу…»

Машина, чьи ходовые качества были очень далеки от внедорожника, начинала ощутимо вязнуть в снегу. Колеса то и дело пробуксовывали, Ирина чертыхалась, крепче сжимая руль и вглядываясь в темную перспективу улицы в надежде разглядеть хоть один фонарь. Внезапно ее посетило недоброе предчувствие.

«Кажется, я заблудилась! Свернула не туда! Когда мы с агентом ехали на дачу, дорога была расчищена, хоть плохо, но… А здесь просто нехоженая тропа, снега по колено! Наверное, я свернула направо, задумалась… Идиотка!»

Затормозив, она с минуту сидела неподвижно, нервно кусая губы, потом попробовала дать задний ход, но так как залепленные снегом фары почти ничего не освещали, не удержалась на колее, и маленький «фольксваген» увяз задом в огромном сугробе, лежавшем на обочине. Несколько раз дернув машину туда и обратно, женщина в отчаянии поняла, что застряла.

– Господи! – причитала она, выбираясь наружу и ловя губами сырой холодный воздух. – И как назло, такой тяжелый, липкий снег!

Позвать на помощь было некого – по обе стороны улицы выстроились темные дома. Уже по этому признаку женщина могла бы и раньше догадаться, что едет не в ту сторону, но она была слишком поглощена своими мыслями и не обратила внимания, что удаляется от населенной части поселка. Звонить агенту, в надежде, что тот еще не уехал далеко, и звать его на помощь было бы нелепо. Ирина с трудом добралась до багажника, разгребла снег, отперла дверцу и, вглядевшись, истерично рассмеялась.

– Ну конечно, лопатку я сама выбросила, сюда так мало влезает, ничего с собой не возьмешь! И что теперь делать?

– Застряли?

Мужской голос, раздавшийся за спиной, не сразу дошел до ее сознания, так она была расстроена. Когда же Ирина поняла, что к ней кто-то обратился, она порывисто обернулась, с надеждой вглядываясь в силуэт, внезапно возникший в синих сумерках:

– Да, и лопаты нет! Помогите, пожалуйста, со мной впервые такое!

Мужчина, чьего лица она никак не могла рассмотреть, приблизился, оглядел увязшую в сугробе машину и вздохнул:

– Уж лучше бы вы не пытались сами выбраться, теперь работы в два раза больше. Сейчас я пришлю сюда человека, он откопает вашу машину. Пока можете посидеть у меня, что тут мерзнуть!

– Спасибо! – Ирина не помнила, когда так сердечно произносила это слово. – А мне казалось, тут никто не живет!

– Никто и не живет. – Сделав пригласительный жест, мужчина двинулся прочь от колеи, оставленной колесами «фольксвагена», прямо по нетронутому насту. Ирина без колебаний поспешила за ним, мигом набрав полные полусапожки снега. – Я один, и то не часто. Вам повезло, что я вышел на задний двор и услышал, как вы причитаете! Собирался уезжать в Москву…

– А эту улицу никогда не чистят? – запыхавшись, спросила Ирина, пытаясь подладиться под широкий шаг своего спасителя. – Как же вы ездите?

– Мой дом другой стороной выходит на чищенную улицу, там и езжу, – не оборачиваясь, пояснил мужчина. – А здесь нет смысла тратить деньги на уборку снега – задворки, соседи зимой не приезжают.

Он с усилием толкнул калитку, наполовину вросшую в снег, и вскоре Ирина ощутила под ногами твердую землю. Точнее, камень – им был вымощен просторный, тщательно вычищенный двор. Двухэтажный дом не освещался с заднего фасада и оттого казался нежилым, но когда они обошли его, Ирина увидела фонарь, горящий на крыльце, и в его свете смогла наконец разглядеть своего спутника.

Он оказался на вид не старше ее самой, Ирина не дала бы ему больше тридцати пяти лет. Лицо с крупными правильными чертами, темные растрепанные волосы, запорошенные снегом, внимательный, дружелюбный взгляд, которым он, в свою очередь, окинул ее, – все это она успела рассмотреть, пока мужчина ждал ответа, поднеся к уху мобильный телефон.

– Валентин? – внезапно очень громко заговорил он, будто пытаясь кого-то перекричать. – Подходи сюда, есть внеплановая работа. Да нет, не после бани, а сейчас! – В его голосе зазвучали приказные нотки. – Машина в снегу увязла, надо выкопать. Позади моего дома, завернешь за угол, сразу увидишь. Нет, не моя… Да заплачу я тебе тысячу, заплачу!.. Вот жук! – выругался он, пряча телефон в карман куртки. – Здешний абориген… Еще ломается, цену себе набивает! Я бы с ним не связывался, но больше тут нанять некого. Есть еще пара мужиков, но у них полно работы в тех коттеджах, у леса. Они разбаловались, ко мне не идут.

– Я сама ему заплачу, – заторопилась Ирина, отряхивая от налипшего снега лаковую сумку. – Я так вам благодарна!

– Спрячьте деньги, – отмахнулся мужчина и толкнул стеклянную дверь, прорезанную в стене первого этажа необычайно низко, вровень с землей: – Идемте выпьем чая.

Она едва не споткнулась, последовав за хозяином, – за дверью оказались ведущие вниз ступеньки. Когда мужчина с секундным запозданием щелкнул выключателем и загорелся свет, Ирина не удержалась от удивленного возгласа. Комната, куда они попали, оказалась слегка утоплена в землю и представляла собой полуподвал, судя по внушительным размерам, тянущийся под всей постройкой. Полукруглые маленькие окна, в которые сейчас смотрели синие декабрьские сумерки, располагались под самым потолком. И все же, несмотря на свой очевидный подвальный характер, эта большая комната не была лишена уюта. Вдоль стен, обшитых темными деревянными панелями, стояли массивные книжные шкафы, антикварные или сделанные под старину, под потолком сияла хрустальная люстра с длинными подвесками цвета шампанского, на полу, от стены до стены, расстелено несколько ковров пастельных оттенков. Но главным, что придавало комнате уют и даже некий шик, был большой камин, облицованный диким камнем, в котором дотлевали кораллово-розовые уголья.

– Не ушиблись? – Мужчина обернулся и запоздало протянул руку, хотя Ирина уже спустилась с последней ступеньки. – Я-то привык к этой дурацкой лестнице, все забываю гостей предупреждать.

– Она не дурацкая, – запротестовала женщина, все еще обводя изумленным взглядом необычную комнату. – Она… Какое же тут все интересное!

Это простодушное восклицание вырвалось у нее невольно, Ирина тут же замолчала, смутившись, боясь, что хозяин примет ее за восторженную дурочку. Тот иронично улыбнулся:

– Один сумасшедший спроектировал, другой все это безумие оплатил. Дверь вровень с уровнем земли, можете себе представить?! Под ней устроена канавка, но в сильные ливни или в оттепель она не спасает, так что герметизирую дверь, и сижу тут, как в аквариуме. Калифорнийский стиль, видите ли… Где была моя голова?

Он жаловался с такой охотой, словно давно не находилось желающих его выслушать. Ирина только кивала (мужчина уже рассказывал о неудачной и дорогой системе отопления второго этажа), а в голове у нее крутился вихрь противоречивых мыслей, и в сердце постепенно рождалась робкая надежда… Этот дом, притаившийся в снегах на тихой темной улице, эта странная комната, где ей было так хорошо и спокойно, будто она попала в некое убежище… почти что в сказку, в гости к гномам – оттуда были маленькие окна под потолком, каменные плитки пола, покрытого коврами, легкий треск догорающих углей в камине. Она встрепенулась и перебила хозяина:

– Нет, вы напрасно жалуетесь, у вас прекрасный дом! Я уверена, что наверху так же хорошо, как здесь! Если бы вы знали, как трудно найти именно такую дачу!

– Именно такую вообще невозможно. – Будто опомнившись, мужчина потер ладонью лоб, тряхнул волосами и рассмеялся: – Что это я вам начал жаловаться? Наболело, наверное. Да, здесь неплохо, особенно зимой, когда тихо, у соседей дети не орут и собаки не лают. Но как раз зимой я тут и не живу, только заезжаю, за порядком слежу. Вот, с утра везде протопил, Валентина заставил двор вычистить, а сейчас в Москву поеду. Ну что, чая?

Рядом с камином оказался чайный столик, и пока хозяин наливал воду в электрический чайник, Ирина решилась. «В конце концов, за спрос денег не берут, а человек он, кажется, хороший…»

– Мы ведь так и не представились, – подойдя к столу, проговорила она. – Меня зовут Ира.

– Сергей! – Мужчина пожал ее несмело протянутую руку. Ирину обрадовало, что не было сделано попытки наградить ее поцелуем. Этой неуместной галантности с незнакомыми людьми она терпеть не могла. – А мне казалось, я назвался… Вам какой чай лучше – черный, зеленый, белый? У меня разный есть!

– Любой.

Женщина следила за умелыми движениями, которыми хозяин ополаскивал кипятком керамический чайник, насыпал заварку из китайской разрисованной чайницы, расставлял чашки… Воду из чайника он плеснул в камин, и там до сих пор рассерженно шипели почерневшие угли.

– Знаете, а я вот, напротив, решила этой зимой вырваться на месяц из города, пожить человеческой жизнью в каком-нибудь дачном поселке… Чтобы тишина, снег по пояс и дом обязательно с камином. Думала, сразу сниму, а оказалось, это не так просто. Я и сюда заехала зря, агент показывал совсем неподходящий вариант.

– Вы бы летом тут прошлись по соседям, сразу бы десяток вариантов на зиму нашли. – Сергей жестом пригласил ее садиться и поставил перед гостьей чашку с бледным дымящимся чаем. – Вас бы еще даром пустили, чтобы хоть кто-то за домом присмотрел. Правда, камин на нашей улице только у меня. Я тут считаюсь страшным богачом. Вот среди новых дачников, у леса, я уже так, середнячок.

– А вы бы меня пустили? – Ирина, так и не сделав ни глотка, с надеждой всматривалась в лицо сидящего напротив человека. – С пятнадцатого декабря по пятнадцатое января. Больше мне не нужно… Я готова заплатить две тысячи долларов, по пятьсот за неделю.

Сергей откинулся на спинку стула и нахмурился, глядя на гостью:

– Шутите?

– Вовсе нет! – Ирина виновато заулыбалась. – Я просто мечтала о таком варианте и понимаю, что другого такого места не найду… Потому и прошу вас, хотя конечно… Я человек с улицы, мне страшно доверить дом…

– Страшно бросать его пустым или не приезжать сюда больше недели, – перебил ее мужчина, внезапно принявшийся размешивать ложечкой чай, хотя сахар, как заметила Ирина, он положить забыл. Сергей явно взволновался, на его лбу проступила испарина. – Валентин однажды заселил сюда своего племянника из Тверской области, парнишка, видите ли, приехал искать в столице счастья… С тех пор я все контролирую сам, хотя это совсем неудобно, ездить каждую неделю…

Повисла пауза, в тишине слышалось лишь ожесточенное звяканье ложечки о фарфоровые края чашки. Взгляд Сергея вдруг опустел, лишившись всякого выражения. Мужчина сосредоточенно смотрел поверх головы своей гостьи, словно войдя в некий транс, и между его густых бровей все резче обозначалась глубокая морщинка. Он напряженно что-то обдумывал. Ирина задержала дыхание, чувствуя, что сейчас будет вынесен приговор. Именно так это и воспринимала женщина – как приговор своей мечте, сознавая, что после того, как она увидела этот дом, ничто другое ее уже не устроит.

– Вы хотите здесь жить одна или с кем-то еще? – Сергей положил ложечку и взглянул Ирине прямо в глаза. Его взгляд был одновременно испытующим и растерянным, он явно пытался справиться с обуревающими его эмоциями.

– Одна! – неизвестно почему, солгала женщина, хотя в своих мечтах представляла совсем иное. Она сама не понимала, почему произнесла заведомую ложь, но почувствовала, что этот вопрос – решающий.

– Если так… – проговорил он еле слышно и после паузы, откашлявшись, заявил: – Я сдам дом на месяц, раз уж вы так хотите!

– Правда?! – вскочила Ирина. – О, вы увидите, я очень аккуратная, в этом отношении…

– Но с условием, – не дослушав, продолжал мужчина таким суровым тоном, что она, разом осекшись, села на место. – Здесь никто, кроме вас, жить не будет! Никаких гостей с ночевками, желательно вообще никаких гостей! Может, вы рассчитывали на что-то другое? Лучше сразу скажите, не обманывайте меня!

– Как скажете… – Теперь Ирина понимала, как была права, заподозрив, что этот пункт является очень важным для хозяина. Тревожные и одновременно радостные чувства, вызванные внезапно заключенной сделкой, понемногу улеглись, и все яснее становилась одна очевидная проблема – как быть с Егором? «Нет, не могу же я ему заявить, что уезжаю на месяц за город одна! Ведь это было ради него тоже…»

– Я вас разочаровал? – Вероятно, на ее лице отражались тайные мысли, так как Сергей насторожился, у него на лбу снова появилась некрасивая глубокая складка. – Мне показалось, вы искали именно одиночества!

– Я не думала о таком условии, – призналась Ирина, решив, что полностью отпираться глупо. – Но в общем, вы правы, этот отпуск мне нужен, чтобы закончить книгу… Так что изоляция даже полезна!

– Вы писательница?

– Переводчик, – с улыбкой поправила она. – И срок сдачи книги – пятнадцатое января, а у меня половины текста просто нет, а другая в таком виде, что лучше бы и ее не было. Я все посчитала и поняла, что в городе мне никто работать не даст, особенно в праздники.

– Зато здесь вам не помешают! – уверенно кивнул Сергей, заметно успокоившись. – Такая тишина, в ушах звенит. Я вам надоедать не буду, Валентину станете звонить по мере необходимости – если много снега выпадет или дров нужно в дом натаскать. Камин топить будете? Тут при желании можно весь дом обогревать электричеством.

– Камин – обязательно! – твердо ответила Ирина, окончательно решившись. Она еще не знала, каким образом справится с условием, поставленным хозяином, но предполагала, что абсолютный контроль тот осуществлять не сможет. «Протащу сюда Егора несколько раз контрабандой, никто не узнает! Часто он ездить не сможет, работа не пустит».

В это время откуда-то сверху раздался глухой стук. Обернувшись на звук, исходивший со стороны входной двери, Ирина разглядела за толстым двойным стеклом некую фигуру. Сергей поднялся из-за стола:

– Это Валентин, откопал, наверное, машину. Сидите, я ему сейчас заплачу.

Дверь между тем отворилась, и на ступеньках лестницы появился маленький сухой мужичонка в непомерно широкой черной куртке, висящей ниже колен, и в огромной кепке, надвинутой до переносицы. На первый взгляд, его фигура показалась Ирине комичной, но она удержалась от улыбки, взглянув в лицо вошедшего. Валентин не понравился ей сразу так же сильно, как понравился с первого мгновения Сергей. У мужичонки было обвисшее, складчатое, как сморчок, лицо, крохотные злые глазки и совершенно безгубый, похожий на еще одну морщину рот. Он начал с некоторой претензией в сиплом голосе, то и дело стреляя глазами в сторону женщины:

– Я полтонны снега перекидал, и снег-то такой тяжелый… Если бы знал, ни за что не пошел бы!

– А ты будто не знал? – сухо бросил Сергей, доставая бумажник. – На тысячу пятьсот, пользуйся чужим несчастьем.

– Мне бы ваши несчастья! – огрызнулся мужичонка, пряча деньги, принятые без малейших признаков благодарности. Теперь он попросту не сводил глаз с Ирины, словно пытаясь запомнить наизусть все ее приметы.

Сергей, заметив, куда он смотрит, спохватился и уже более мирным тоном добавил:

– Кстати, заодно познакомься – Ирина через четыре дня сюда приедет и будет жить. Я дам ей твой телефон, если что, зайдешь, поможешь.

– Звоните… – протянул Валентин и фальшиво заулыбался, обнаруживая полное отсутствие передних зубов. – Конечно, поможем… Я тут все могу, если нужно, – и снег почистить, и камин растопить…

– Иди, иди, в баню собирался? Сергей почти вытолкал Валентина, явно настроившегося на приятную беседу, а то и на угощение, и вышел следом за ним. Он вернулся через несколько минут, в течение которых Ирина выпила остывший чай, оказавшийся очень ароматным, с легким привкусом дымка. У нее сразу прошла разболевшаяся к вечеру голова, и она ощутила необыкновенную легкость. «Я сняла дом! – пело все внутри нее. – Именно такой, какой хотела, и всего за несколько минут, будто он меня дожидался! А Егор еще говорил, что с моей привередливостью ничего не найти!»

– Еле выставил. – Войдя, Сергей подошел к столу и пощупал остывающий чайник. – Все вами интересовался, кто да почему. Я ему сказал, что вы моя жена.

– Жена?! – ахнула Ирина. Она всерьез начинала подозревать в своем новом знакомом эксцентричного чудака. – Боже мой, зачем вы так сказали?!

– Да чтобы вопросов было меньше, и слушался больше, – пожал плечами Сергей. – И про то, что проживете вы тут всего месяц, я умолчал, пусть думает, будто вы постоянно поселились. Главное – не переплачивайте ему за услуги, а то окончательно разбалуется. И так за рубль удавится, видали? Но и торговаться с ним не стоит, а то совсем не придет. Этот Валентин – мое горе.

– А вы вообще женаты? – Ирине все еще было не по себе от услышанного. – Как-то все же странно…

– Я не женат, и настоящая моя жена сюда не явится, не бойтесь! – Сергей снова включил электрический чайник. – Знаете, раз такие дела, я сегодня в город не поеду, надо кое-что прибрать. Столько личного барахла по всем углам накопилось, вам оно ни к чему, верно? Может, пирожных хотите? Я утром купил в Москве, по дороге, и забыл в машине…

– Нет, я поеду. – В панике взглянув на часы, Ирина обнаружила, что время близится к половине девятого. – Давайте оставлю задаток?

– Зачем? – с улыбкой отмахнулся Сергей. Он явно пришел в отличное настроение, как будто теперь мысль о сдаче дома внаем очень его веселила. – Потом рассчитаетесь, не к спеху. Я, честно говоря, не ради ваших денег согласился, мне тоже месяц покоя необходим. Только в городе, чтобы сюда не дергаться. Я ведь пополам разрываюсь!

– Но задаток… – Ирина застегнула раскрытую было сумочку. – Так ведь полагается! Вы не передумаете, нет?

– Если уж я на что-то решился… – Сергей пошел вслед за ней к двери. – Запишите мой телефон, звоните перед переездом, я буду здесь ждать. Давайте провожу с фонарем, а то опять увязнете.

Он светил ей все время, пока женщина разворачивала машину на расчищенном пятачке и выезжала из переулка. Когда «фольксваген» выбрался на свободное пространство, фонарь, отражавшийся в зеркале заднего обзора, потух. Ирина выехала из поселка за считанные минуты, поражаясь тому, как могла заблудиться – расчищенная широкая дорога оказалась единственной, тут даже указания агента были ни к чему. Вскоре она увидела впереди огни фонарей на заправке, у въезда на шоссе. Выбравшись с проселочной дороги, она повернула в сторону Москвы и в течение получаса, пока не оказалась на освещенной Ярославке, видела только участок дороги прямо перед носом своей машины, слабо подсвеченный светом фар. Ее слепили выныривавшие из тьмы несущиеся навстречу машины, и каждый раз на какойто миг она переставала различать приборную доску. Встречных было немало, в субботний вечер многие ехали на дачи. Еще сегодня утром она завидовала таким счастливчикам, но теперь все обстояло иначе. Ирина жалела только о том, что поторопилась уехать, не осмотрев хотя бы мельком весь дом.

«Но он должен мне понравиться ВЕСЬ, как и та чудесная комната! – убеждала она себя. – Как же иначе?!» И с удивлением поняла, что условие, выдвинутое хозяином, почти ее не расстроило. В этом доме она видела только себя – больше никаких романтических сцен и обнявшихся силуэтов в окне ее воображение не рисовало. Ирина даже допускала мысль, что мужу особняк не пришелся бы по душе вовсе.

«Так что, может, он даже не расстроится!»

* * *

Однако Егор расстроился, и очень сильно, прежде всего потому, что Ирина попала домой в одиннадцать. Он встретил ее упреком, а когда она возразила, что не так уж сильно задержалась, учитывая, по каким дорогам пришлось ехать, раздраженно заметил:

– Могла бы и позвонить, я бы не ждал тебя с часами в руках. Неужели телефон украли?

– Сперва я рассчитывала вернуться вовремя, а потом… – Бросив мокрую куртку на спинку стула, Ирина стягивала полусапожки. – У меня ноги промокли, пришлось по сугробам лазить… Давай скорее чая, все расскажу! Ведь я с победой!

– Неужели? – проворчал муж, отправляясь на кухню. Спустя несколько минут, умывшись и переодевшись в халат, Ирина забралась с ногами на диван, получила из рук Егора свою любимую большую чашку с дымящимся чаем и потребовала выключить телевизор.

– Разговор серьезный!

Она в подробностях описала все сегодняшние неудачные поездки с агентом, ссору с ним и свое чудесное избавление из сугроба с помощью незнакомца, оказавшегося к тому же хозяином удивительного дома…

– И представь, я уломала его в пять минут! Он ахнуть не успел, а уже согласился! Остался там собирать вещи, хочет привести дом в порядок к моему переезду. Это просто невероятно!

– Стой, погоди, – перебил Егор, слушавший ее восторженный рассказ без энтузиазма, с настороженным вниманием. – То есть ты сняла дом без посредника? Бог знает, у кого? Да как ты можешь ему доверять? Он взял деньги, а завтра заявит, что не знает тебя! Уверен, ты даже расписки не попросила!

– Сколько пессимизма! – иронично заметила Ирина, откидываясь на спинку дивана и прикрывая усталые слезящиеся глаза. – Да он вообще у меня денег не попросил. Я предлагала задаток, конечно… Надо больше доверять людям, Егор! И потом, ты же его не видел, а я сразу поняла, что он порядочный человек!

– По каким это признакам? – сощурился мужчина.

– Он пришел мне на помощь и сам заплатил тому, кто откапывал машину… Мне даже кошелек открыть не разрешил! Отнесся по-человечески и при этом совершенно не приставал! Даже намеков не было!

– Это утешает. – Егор саркастически улыбался, будто не доверял ни одному ее слову.

Эта манера мужа всегда бесила Ирину, прежде она бы непременно вспыхнула и принялась выяснять отношения, но теперь сдержалась, вспомнив о том, что предстояло сообщить… «Вот сейчас у него появится причина для упреков!»

– Будем надеяться, что этот твой Сергей в самом деле окажется светлой личностью и не будет действовать на нервы, пока мы там живем, – вздохнул Егор, словно приняв неизбежное. – Что сделано, то сделано… Главное, чтобы он не заявился туда под Новый год с кучей приятелей на шашлыки! Посмотрю я, как ты со своим безвольным характером его выставишь!

– Он обещал не беспокоить…

Ирина поставила чашку на столик. Она внезапно разволновалась, то, что казалось таким простым за городом, когда она принимала условие Сергея, теперь виделось совсем в другом свете. «Ведь он мой муж, просто дико не пускать его туда… Не говорить совсем? Нельзя, придется соблюдать конспирацию, прятать его, хотя бы от того же Валентина… Особенно от Валентина, ведь он считает меня женой Сергея!»

– Есть одно «но», – решилась она, рассудив, что тянуть глупо. – Сергей попросил, чтобы я никого с собой не привозила. То есть совсем никого. Он согласился сдать дом только мне – одной.

– Не совсем понял… – протянул Егор изменившимся голосом.

– Я перееду туда одна.

После минутного молчания муж неестественно, скрипуче засмеялся:

– Вот так сюрприз! Дорогая, ты в своем уме?

– Подожди, выслушай, – заторопилась Ирина, борясь с нарастающим волнением. – Я не стала с ним спорить, потому что такого варианта мне никогда не найти, и искать больше нет сил! Но ты, конечно, сможешь туда приехать, спустя несколько дней, когда я осмотрюсь… Нужно только, чтобы никто об этом не знал! Например, после полуночи, в деревне ведь рано ложатся… Машину спрячем в гараж, а ты постараешься не выходить из дома днем. Ты ведь не большой любитель прогулок, тебе все равно…

– Это бред какой-то! – решительно заявил Егор, выслушав ее сбивчивые доводы. – Я должен прятаться, потому что какому-то самодуру так захотелось?! Да ты о чем думала, когда соглашалась?

– О доме, – честно ответила Ирина. – И пойми, он хозяин, имеет право ставить условия. Это еще что, сегодня мне показывали дом, где хозяйка собиралась запереть ванную комнату. Я спросила, где же мне мыться, а она заявила, что не может допустить, чтобы ее ванной пользовался кто-то другой.

– Ты мне зубы не заговаривай! – перебил Егор. Он смотрел на жену с недоверием, будто подозревая какойто розыгрыш. – Поверить не могу, что ты действительно это рассказываешь! Я так и знал, что идея с новогодними каникулами кончится чем-то кошмарным!

– Ты вообще ни в одну мою идею не веришь! – не выдержала наконец Ирина. – Критика, критика, постоянная критика! Одни насмешки и упреки, будто я ничего другого не заслуживаю! Неужели обязательно каждый раз смешивать меня с грязью, как только я принимаю самостоятельное решение?!

– Ты обиделась? – словно не веря своим ушам, осведомился супруг. – Нет, это ТЫ обиделась?! Скажи на милость, а что же мне тогда делать? Согласиться на твои дикие условия и целый месяц просидеть в подвале, пока на мне ростки не появятся, как на картошке?!

Ирина неожиданно фыркнула. Налетевшая было злость мгновенно испарилась, стоило ей вообразить мужа, сплошь покрытого фиолетовыми ростками, как прошлогодний картофель. Она примирительно к нему потянулась:

– Ну прости, не будем ругаться… Так получилось, теперь ничего не переделаешь! Ну попробуй воспринимать это, как игру!

– С ума сойти! – Егор все еще говорил раздраженно, но женщина чувствовала, что он сдается. – Да лучше я совсем не стану туда ездить! Может, это какой-то особенно драгоценный дом, раз нельзя его посещать!

– Можно, можно, – засмеялась она, пытаясь обнять мужа и поймать его ускользающий обиженный взгляд. – Я разрешаю! У меня ведь теперь тоже в некотором роде появились права!

– А тебе не приходило в голову, что этот тип на самом деле заинтересовался тобой, вот и поставил такое условие? – ошарашил ее Егор, мгновенно спустив с небес на землю. – Чтобы было удобнее тебя навещать? Улица, говоришь, необитаемая? Вот приедет однажды, среди ночи, и что ты сделаешь, кто тебя услышит?

Содрогнувшись, Ирина покачала головой:

– Прекрати, что за фантазии! Это ты нарочно, чтобы мне страшно было переезжать! Сергей – нормальный человек, не какой-нибудь уголовник или маньяк, а если бы я ему нравилась как женщина, это было бы видно!

– Как раз маньяки отлично умеют скрывать свое влечение к жертве! – авторитетно заявил Егор. – И до поры до времени выглядят нормальными людьми, к тому же, как правило, сразу вызывают симпатию… Человеческая природа хитра и жестока, а ты… Ты – доверчивый цыпленок!

Встав с дивана, Ирина в сердцах запустила в мужа подушкой:

– А ты уже сам в маньяка превратился из-за своей работы! Не бери ее на дом, сколько можно просить! Добиваешься, чтобы я всех на свете боялась и подозревала? А я верю людям, слышишь? Мир – это не только твоя психбольница!

– Зачем этот пафос? – Поймав подушку, Егор прижал ее к животу, иронически глядя на жену. – Веришь людям – и прекрасно, на здоровье. Только в людях не помешало бы разбираться. Повторяю, мне не нравится условие, чтобы ты жила там одна. Ни один нормальный человек не выдвинет такое требование, и ни один нормальный человек на него не согласится… Нечего сказать, ты нашла исключительный вариант! Хоть бы позвонила мне, посоветовалась…

Он говорил еще что-то, но женщина ушла в спальню и плотно прикрыла за собой дверь. Внезапно почувствовав страшную усталость, она ничком упала на постель и, закрыв глаза, постаралась выбросить из головы последние полчаса и вернуть картину, запечатлевшуюся у нее в памяти, когда она окинула прощальным взглядом дом, который сняла… Вычищенный от снега двор, сплошь вымощенный гранитом, горящий на крыльце фонарь, слабо освещенные изнутри полукруглые окна, расположенные над самой землей, стеклянная дверь, ведущая в полуподвал… С крыльца, как объяснил Сергей, провожая гостью к машине, шла лестница наверх, на второй этаж. Таким образом, дом представлял собой две четко разделенные половины с разными входами, и их обитатели могли бы там жить, почти не сталкиваясь друг с другом.

– Это удобно, – вырвалось у Ирины. Она невольно вспомнила свои скитания с рукописью по двухкомнатной квартире, где то и дело мешала вернувшемуся с работы Егору.

– Ну да, если есть, от кого прятаться, – усмехнулся Сергей, и ей показалось, что в его голосе прозвучала тщательно спрятанная печаль. – С женой поругался, дети достали… Когда архитектор мне это предлагал, то особенно упирал на выгоду такой изоляции. Я и согласился, чтобы в будущем не мучиться… Как видите, пока мне это не пригодилось.

– Все впереди.

Ирина ответила так, потому что восприняла это признание, как скрытую жалобу, но Сергей ее удивил. Обернувшись (он шел впереди с фонарем), мужчина сухо заметил:

– Не дай бог! Совершенно не стремлюсь обзавестись семейством!

Тогда-то он и задал ей вопрос, который заставил Ирину поволноваться:

– А вы-то разве не замужем?

– Что? – Она поперхнулась летящим снегом, который вдохнула вместе с воздухом, и ответила не сразу. – Замужем, но… На ваше условие это не влияет.

– Как же вы бросите на месяц мужа? Детей? – Спрашивая о детях, Сергей сощурился так, что его глаза превратились в две темные щели. Лицо, подсвеченное снизу лучом фонаря, казалось шире и грубее. Если бы женщина впервые увидела его таким, то испугалась бы. Ирина справилась со смущением и попыталась улыбнуться:

– Детей у нас еще нет… А муж сейчас в командировке, вернется не раньше февраля.

Ложь про длительную командировку она придумала на ходу, решив, что полностью отрицать наличие супруга нерасчетливо и глупо – Сергей мог принять ее за свободную искательницу приключений. Поверил мужчина или почувствовал какую-то недоговоренность, она не поняла. Заявление осталось без комментариев. Он повернулся и продолжил путь, освещая истоптанный снег пляшущим лучом фонаря.

Сейчас, вспомнив этот разговор, Ирина прерывисто вздохнула и съежилась клубком на постели. Вдоль позвоночника пробежал холодок, она впервые всерьез задумалась о том, что доверилась человеку, которого совершенно не знает. «У него приятная внешность, хорошие манеры, в комнате я заметила множество книг… Наконец, он просто пришел мне на помощь, когда я была в безвыходном положении! Какие у меня основания чего-то бояться? Видно, он по натуре одиночка, раз не желает заводить семью, и нечего удивляться, что толпа в доме ему не нужна. Все просто… Егор, хотя и психолог, не понимает обычных вещей, таких, как взаимная симпатия. Ему всюду чудится криминал!»

Муж часто проводил экспертизы для судебного отделения психиатрической больницы, где работал, и она страшно не любила и боялась этого вида его деятельности. Ей казалось, что любой, кто копается в душе преступника, сам отчасти становится преступником – во всяком случае, привыкает мыслить иначе… Егор смеялся над этой теорией, но Ирина не могла не отметить, что характер мужа за последние годы, когда таких экспертиз стало особенно много, сильно изменился. Егор стал резче, язвительней в своих суждениях, в нем появился даже некий цинизм, который напрочь отсутствовал, когда они познакомились.

«Почти одиннадцать лет назад, подумать только! Треть моей жизни мы вместе, а кажется, уже век прошел в этих спорах, взаимных претензиях, упреках… Наверное, если наши разговоры записать и дать прослушать кому-то постороннему, человек решит, что мы друг друга терпеть не можем. На самом деле мы любим друг друга, только… Не знаю, почему это так выглядит!»

Она услышала, что дверь спальни отворилась, через секунду скрипнула кровать, на нее присел Егор. Ирина не подняла головы и не открыла глаз, предпочитая хранить обиженное молчание. Муж вздохнул:

– Дуешься? А между прочим, уже полночь почти. Голодная?

Ее давно мучил голод, но женщина промолчала. Егор, вздохнув еще выразительней, предложил:

– Давай сварю пельменей? Я, кстати, твой любимый соус купил.

– Пельмени ночью… – пробормотала она в подушку, силясь справиться с голодными спазмами, раздиравшими ей желудок. – Очень здорово, нечего сказать.

– Нормального обеда ведь нет, – заметил Егор. Это прозвучало, как скрытый упрек, и женщина, откинув растрепавшиеся волосы со лба, сердито взглянула на мужа:

– Когда же мне было готовить? А, ну конечно, ты ведь считаешь, что я потратила выходной на глупости!

– Давай выпьем шампанского! – огорошил ее Егор, протягивая руки и насильно завладевая ее пальцами. Крепко сжав их в ладонях, он примирительно заметил: – Все-таки ты вернулась с победой, и больше не будем это обсуждать. Я же тебя знаю, все равно сделаешь по-своему.

– Ты и этому учился пять лет в университете? – засмеялась Ирина, выбираясь из складок смятого одеяла. – Обязательно под конец мириться?

– Этому я научился за десять лет брака с тобой, – серьезно ответил он, проводя пальцем по ее улыбающимся губам. – Потому что ты ни разу не разозлила меня всерьез!

Егор сдержал слово, и за все время их позднего ужина ни разу не упомянул о заключенной ею сегодня странной сделке. Ирина была ему за это благодарна. Отпивая мелкими глотками ледяное шампанское, остро щиплющее язык, она пыталась справиться с глухой тревогой, возникшей после разговора с мужем, и убеждала себя, что для беспокойства нет никаких причин.

«И потом, я даже не внесла задатка, и всегда могу отказаться», – говорила она себе, прекрасно при этом понимая, что не откажется от переезда, даже если все друзья и родственники хором начнут ее отговаривать.

## Глава 2

Объясняться с самой ближайшей родственницей, а именно со старшей сестрой, ей пришлось уже на следующий день. Они с Егором валялись в постели – именно так оба представляли себе идеальный воскресный отдых. Ирина радовалась тому, что ей не придется вновь созваниваться с агентом и колесить по всему Подмосковью, Егор, окончательно смирившийся с ее вчерашней сделкой, начинал находить в создавшемся положении выгодные моменты.

– Раз уж ты меня бросаешь, я имею полное моральное право устроить мальчишник, позвать университетских друзей, сто лет не виделись! Тебе наши разговоры все равно будут неинтересны, и потом, ты ни с кем не знакома…

– Конечно, зови! – Ирина была довольна уже тем, что он больше не сердится. – Только постарайтесь не разгромить квартиру. Даже не буду спрашивать, как вы собираетесь развлекаться!

– Кто же тебе расскажет! – Он потянулся к жене с поцелуем, но та резко отстранила его, приподнявшись на локте и прислушиваясь:

– В дверь звонят?

– Кто? Показалось!

Но Ирина была права, звонок повторился. Набросив халат, она пошла открывать и не очень удивилась, увидев на пороге сестру. Ольга явилась в сопровождении своих четырехгодовалых близнецов, и, едва взглянув на мальчишек, Ирина поняла, что спокойное утро кончилось.

– Не разбудила? – Втолкнув детей в прихожую, Ольга сама захлопнула дверь и принялась стягивать мокрую куртку: – Ну и зима, дождь пошел! Твой спит?

– Нет, но… Куда это вы так рано? – Ирина с трудом удерживала мальчишек, пытающихся прорваться в комнату, к телевизору, прямо в уличных ботинках.

Мать, освободившись от куртки, ястребом набросилась на детей и несколькими натренированными движениями их раздела:

– Бегите, играйте! – Широким жестом отдав им на разграбление квартиру, она с озабоченным видом повернулась к сестре: – Извини, не предупредила, но у тебя вчера весь вечер телефон был недоступен, дома сидел только Егор. Решила уж с утра не звонить, вдруг спите? Понимаешь, мне нужно увидеться с одним человеком, это насчет работы, нечто вроде неформального собеседования. Садик сегодня закрыт, оставить моих оболтусов негде… Не могу же я их дома запереть! Посидишь с ними часов до трех?

– А что, есть выбор?

Ирина не удержалась от недовольного замечания. Подобные дежурства были одной из причин, по которым задержалась работа над рукописью, – и далеко не последней. Ольга часто просила о помощи, и Ирина не отказывала, понимая, что сестра находится в трудном положении. Та растила детей без мужа, родителей, которые могли бы ее поддержать, несколько лет как не было в живых, единственная родственница, на кого можно рассчитывать, – Ирина. И тем не менее у женщины все чаще возникало впечатление, что ею попросту пользуются, даже без особой нужды.

Ольга взглянула на сестру с упреком:

– Слушай, я же не в парикмахерскую прошусь и не на свидание с мужиком… Мне нужно это место, понимаешь! Я буду зарабатывать в два раза больше!

– Да иди, иди, я не отказываюсь. – Взглянув на детей, успевших самостоятельно включить телевизор, Ирина отправилась на кухню, ставить чайник.

Из спальни высунулся полуодетый Егор:

– Оля, ты? Опять на нас детей повесила, угадал?

– Всего на полдня! – поспешила его утешить Ирина. А Ольга, уязвленная таким явным отсутствием восторга на лице зятя, заметила:

– Вам это полезно, глядишь, своего завести решитесь! Это же стыд, десять лет живете вместе, и до сих пор халтурите!

Егор, поморщившись, скрылся в спальне, а Ольга направилась на кухню, вслед за сестрой. Получив из ее рук чашку растворимого кофе, женщина повела носом:

– В самом деле, у вас до сих пор все, как у студентов! Даже не готовишь ему как следует, и кофе у тебя из банки! Скажи спасибо, он все терпит!

– Каждый живет по-своему, – уклончиво ответила Ирина, задетая упреками, которые, впрочем, слышала не впервые. – А насчет детей ты не права. Мы оба не против, просто до сих пор этого не случилось.

– Разреши спросить, вы обследовались? – Обмакнув сухарик в кофе, Ольга замерла, заинтересовавшись щекотливой темой. – Вы здоровы? Бывает, что люди и не подозревают…

– Здоровы, – бросила сестра, отворачиваясь к плите. Она боялась, что на ее лице слишком ясно отражаются эмоции. Обследование, на которое она решилась больше года назад, закончилось ничем, точно так же, как и у Егора. Оба они были вполне способны иметь детей… Но почему-то их не имели.

– Значит, вы просто не хотите ничего! – авторитетно заметила Ольга, отправив наконец в рот размокший сухарик. – Бывает, что из-за этого не получается. Конечно, дети – это отрыв головы! Особенно такие, как мои, а когда их еще двое, а я одна… И все же не представляю, как бы я без них жила! Прихожу вечером домой, тащу их под мышками из садика, усталая, голодная, еле на ногах держусь… Упаду на диван, лежу, себя жалею… А они с двух сторон прижмутся, как два котенка, – сочувствуют!

– Еще кофе?

Ольга протянула чашку. В это время на кухню вошел Егор, волоча за собой упирающихся племянников:

– Вот бесенята, добрались до моего компьютера, хорошо, не взломали код! Ну-ка, сидите смирно, или я вас в зоопарк сдам! Или вот, с тетей Ирой в деревню на месяц поедете, будете в подвале сидеть!

– Какая деревня? – Заинтригованная Ольга усадила детей за стол и вручила им предусмотрительно заготовленное печенье. – Ир, ты куда-то едешь?

– Она сняла дом, на месяц, с условием, что никто из нас там не покажется! – саркастически улыбаясь, заявил мужчина. Встретив укоризненный взгляд жены, он удивился: – Я что, исказил факты?

– Я вообще не хотела это больше обсуждать, – пробормотала Ирина.

Она предчувствовала бурную реакцию сестры и не ошиблась. Та взвилась, как укушенная:

– Решила уехать, меня не предупредив?! Знаешь, так не делают, я же на тебя рассчитывала! Куда это, зачем? Егор, неужели правда в деревню?!

– Правда, – опередив мужа, ответила Ирина. Она старалась говорить спокойно, но в ее голосе невольно звучал упрек. – Мне ведь тоже надо работать, а здесь я на части разрываюсь. Если не сдам книгу в срок, подведу огромный коллектив, она ведь стоит в плане на январь. Так что, ничего не поделаешь, до пятнадцатого января придется тебе обходиться своими силами.

– До… – Ольга запнулась, ошарашенная услышанной датой. – Целый месяц?! Это мне одной с ними мучиться на праздники?

Она справедливо полагала, что на Егора рассчитывать не стоит. Тот всегда относился к детям как к помехе и только терпел их присутствие. Мужчина, на мгновение задумавшись, кивнул:

– В самом деле, вот еще один плюс! Я здесь тоже от твоих бандитов отдохну, а то бы ты их обязательно притащила к нам за город!

– Эгоист! – в сердцах бросила Ольга и повернулась к сестре: – Это не розыгрыш, нет? Ты уезжаешь одна? А как же Новый год, Рождество?

– Посмотрим, – сдержанно ответила та.

– Ребята… – Ольга переводила взгляд с Ирины на Егора и обратно. – Вы, часом, не поссорились? Может, я чего-то не знаю?

Ирине так и не удалось полностью разубедить сестру, что в их отношениях с мужем по-прежнему царит мир. Ольга уехала, заметно озадаченная и подавленная, явно решив, будто от нее что-то скрывают. Даже мальчишки, обычно шумные, слегка притихли, почувствовав настроение матери, и принялись хныкать, едва та ушла.

– Ну, завели песню! – с досадой бросил Егор, отыскивая на кухонном столе журнал с телепрограммой. – Пропал единственный выходной!

Ирина вскоре утешила племянников. Она отыскала большую коробку пластилина, купленного специально для таких экстренных случаев, и дети под ее руководством принялись лепить зоопарк, где недавно побывали, опять же в обществе тетки. Увлекшись делом, мальчишки окончательно присмирели, их измазанные пластилином мордашки выражали самое сосредоточенное внимание и комичную серьезность. «Они так любят с тобой оставаться! – не раз убеждала ее сестра, не то искренне, не то руководствуясь дальним расчетом. – Потом хоть могут рассказать, что делали, что видели. А со мной орут и безобразничают, им все равно, гости, цирк или утренник в театре! Ты прирожденный воспитатель!»

«Может, и так. – Облокотившись на стол, Ирина наблюдала за племянниками, грустно улыбаясь. – Хотелось бы проверить это на собственном ребенке. Какую глупость она сказала, будто мы ничего не хотим! Егор не раз говорил, что из меня бы вышла отличная мамочка, и я уверена, он был бы счастлив… Мне тридцать четыре, ему тридцать восемь, это, можно считать, еще молодость. Каждый раз, когда становится ясно, что снова ничего не произошло, я говорю себе – ничего страшного, мы еще успеем. Но… Я уже слишком давно повторяю эти слова!»

Она принесла детям сок и печенье и заглянула в спальню к мужу. Тот валялся на разобранной постели и с желчным видом листал журнал. Завидев жену, он поманил ее к себе:

– Подозрительно тихо! Все в порядке?

– Они лепят зоопарк. – Ирина присела на край постели. – Скажи, как по-твоему, мы не слишком грубо даем Оле понять, что она нами злоупотребляет? Если рассудить, что ей делать?

– Если бы мы молчали, дети вообще жили бы у нас, – фыркнул Егор, беря руку жены. – Деликатность тут неуместна, да она и не слишком обижается, твоя сестрица! Если ей так трудно, могла бы провернуть дельце с квартирой. Она живет в вашей родительской, трехкомнатной, ей с мальчишками столько места не надо. Сдала бы ее и сняла двухкомнатную, а на разницу наняла хорошую няню.

– Это только в теории просто! – возразила Ирина. – Вообрази, как она будет проделывать это с двумя детьми, кучей барахла… И кто ей будет искать эти замечательные варианты, кто будет помогать с переездом? Не ты ли?

– Пас, пас. – Мужчина притянул ее к себе, и она устроилась рядом, положив голову ему на плечо. – Я только хотел сказать, что не такое уж у нее безвыходное положение, как может показаться. Многие незамужние женщины с детьми согласились бы поменяться с ней местами! А она все ищет, на кого свалить свои проблемы!

Ирина промолчала, чувствуя, как муж сердит из-за того, что им не удалось остаться одним в это утро. Романтический настрой был безнадежно нарушен. Хотя близнецы и вели себя на удивление примерно, в любую минуту они могли забросить свой пластилин и с дикими криками ворваться в спальню.

– А знаешь, – неожиданно прервал воцарившееся молчание Егор, – ты отлично придумала с этой дачей, на которую никому не будет доступа. Я уж как-нибудь проберусь туда незаметно, но больше чтобы никого! Ни друзей на праздники, ни твоей сестрицы с детьми! Заметила, почему-то все считают, что у нас с тобой слишком много свободного времени!

– Сказать, почему? – Женщина приподнялась на локте и бросила на мужа долгий испытующий взгляд. – Сам не понимаешь? У нас до сих пор нет детей!

– Сомнительно! – поморщился Егор.

– А разве кто-нибудь стал бы просить помощи у той же Ольги? – возразила Ирина, удивленная его несогласием. – Или у твоей заведующей отделением, той, что недавно родила? Или у моей редакторши, которая вотвот уйдет в декрет? Им, наоборот, всякий пойдет навстречу, а мы с тобой идеальная мишень… Самая срочная работа – нам, в гости без предупреждения – тоже к нам, денег просить взаймы – опять-таки у нас! Может, люди делают это бессознательно, но все же они это делают!

– Пытаешься убедить меня родить ребенка? – сощурился Егор, наблюдая за ее волнением. – Ты же знаешь, я давно «за». Может, там, за городом, на свежем воздухе, у нас наконец получится?

Она хотела ответить, что очень на это рассчитывает, разом вспомнив рисовавшуюся ей романтическую картинку – два обнимающихся силуэта в окне заснеженного домика, как вдруг дверь спальни распахнулась, и в комнату с оглушительным ревом влетел один из мальчишек. Кто именно – Ирина не поняла. Она всегда различала их по ямочке на подбородке, которая была у Артема и отсутствовала у Дениса, но сейчас эта примета не помогла, настолько оказалось испачкано лицо мальчика. Кроме следов пластилина на нем присутствовали и другие пятна – интенсивно-лилового цвета и пенистой консистенции. Секрет их происхождения обнаружился немедленно – примчавшийся следом брат сжимал в руках большой баллончик со взбитыми сливками с добавлением черники.

– Ты на самом деле хочешь завести деток? – окликнул Егор жену, спрыгнувшую с постели и потащившую детей в направлении ванной. – Учти, у тебя тоже может быть двойня!

* * *

Ирина позвонила Сергею только в понедельник вечером, боясь показаться слишком навязчивой, ведь переезд планировался на среду. Однако к ее удивлению мужчина осведомился:

– Куда же вы пропали? Я решил, что передумали!

– Не хотела вас торопить, – призналась она. – Скажите, когда я могу переезжать?

– Да хоть сегодня, я упаковал все свои вещи и запер наверху, в кладовой. Она вам, я думаю, не нужна, в доме полно места.

– Тогда… – замялась она, в панике обводя взглядом спальню и заготовленные для сборов пустые дорожные сумки, – …попробую приехать завтра, если успею собраться, конечно.

Сергей немедленно предложил:

– Давайте я вас перевезу, у меня здоровенный внедорожник. За один раз управимся! Говорите адрес!

Ирина принялась отнекиваться, но он оборвал ее робкие возражения:

– Да представьте, сколько вы провозитесь с вашим «жуком»! Не выдумывайте!

Он так настаивал, что, в конце концов, женщина согласилась. Она назначила три часа дня, чтобы Сергей гарантированно не встретился с Егором. Тот в это время всегда был на работе.

Вечером, когда Ирина известила мужа, что уезжает завтра, на день раньше, чем планировалось, тот лишь развел руками:

– Разве тебя удержишь? Смотри, как ты туда рвешься! Неужели я так надоел?

– Не говори глупостей, – примирительно заметила она, роясь в ящиках стола и доставая книги, нужные для работы. Сумка, набитая словарями, справочниками и черновиками, становилась все более неподъемной. Теперь Ирина была очень рада тому, что приняла помощь Сергея. – Как только разведаю обстановку, дам отмашку, и сам приедешь.

– Так, может, я и вещи привезу? – Егор критически осмотрел уже упакованные сумки, стоявшие по всем углам гостиной. – Куда тебе столько, они в машину не поместятся!

– Нет, я справлюсь, – уклончиво ответила она. – Я уже все рассчитала.

Говорить о том, что переезд будет осуществляться с помощью ее нового знакомого, женщина очень не хотела. Она справедливо предположила, что у Егора вновь возникнут подозрения и он окончательно убедится, что Сергей пытается за ней ухаживать. «Егор сам не склонен к альтруизму, вот и не понимает, что можно потратить свое время на другого человека просто так!»

Ирина вспоминала вчерашний день, ярость мужа по поводу того, что дети испачкали взбитыми сливками его новое осеннее пальто, висевшее в прихожей, сцену, которую он закатил Ольге. К несчастью, та вернулась после свидания в ресторане слегка навеселе, отчего он окончательно потерял контроль над собой и выпалил:

– Отлично, мамаша выпивши, детки повеселились, все счастливы! Один только злой дядька недоволен!

– Ты с ума сошел? – весело осведомилась Ольга, целуя подбежавших детей. – Сейчас мы уедем, не переживай. Сколько можно ворчать? Между прочим, я получила эту работу!

– Надеюсь, твоей зарплаты хватит на няньку, потому что наш детский сад закрыт! – бросил Егор, хлопая дверью спальни.

Ирина, оттиравшая мокрой тряпкой кашемировое бежевое пальто, объяснила, что случилось, и Ольга обиженно поджала губы:

– Все равно, можно повежливей! Даже не поздравил по-человечески! И знаешь, что я тебе скажу, сестренка? Лучше растить детей совсем без отца, чем с таким нытиком! Они при нем даже играть боятся!

Наскоро одев близнецов, она удалилась, в свою очередь, хлопнув дверью. Егор весь вечер пролежал на диване перед телевизором и даже не пожелал взглянуть на пальто, которое Ирина, в конце концов, отчистила собственными силами. Женщина не раз ловила себя на мысли, что ей хочется как можно скорее переехать за город, туда, где она никому ничего не должна и ни перед кем не виновата. «Вечно у меня все силы уходят на какие-то пустяки, а на работу времени не остается! Ну как сейчас сесть, собрать мысли в кучу, переключиться с этого сумасшедшего дня на откровения французского диетолога? Я потрачу пару часов, чтобы припомнить материал и сосредоточиться, а там уже и ночь, я с ног валюсь!»

Ирина слегка лукавила, она вполне могла бы поработать несколько часов над переводом. Дело было в другом. Переезд за город настолько ассоциировался для нее с успешным окончанием работы, что сейчас она не бралась за рукопись из какого-то суеверия, будто одно неверное движение могло погубить весь результат.

…И сейчас, упаковывая ноутбук, она обещала себе, что засядет за работу в первый же вечер, как только останется на даче одна. «Одна! Уже это чего-то стоит!» Внезапно женщина передернула плечами. Мысль о полном одиночестве в доме, затерянном на краю зимнего дачного поселка, показалась ей не только притягательной, но и пугающей. Однако Ирина поспешила успокоить себя: «Егор приедет через пару дней, и это будет так забавно – прятать его от людей! Должны же там быть какие-то соседи, в самом деле, кто-то, кроме Валентина!» Общаться с этим человеком, с первого взгляда вызвавшим в ней острую неприязнь, она решила как можно реже.

* * *

Сергей подъехал к ее дому с удивительной точностью, без нескольких минут три. Ирина развешивала на лоджии только что выстиранное белье. Угрызения совести заставили ее затеять стирку с утра пораньше, чтобы не оставлять в ванной полную корзину. Она увидела, как громоздкий черный внедорожник «ауди» вполз во двор, заставленный машинами, неуклюже покрутился, выискивая место для парковки, и, ничего не найдя поблизости, остановился на дальнем выезде из двора, у продуктового магазина. Из джипа выпрыгнул Сергей, и она не удивилась, узнав его издали. Ирина предполагала, что у него должна быть именно такая машина – дорогая, солидная, полная молчаливого достоинства, как он сам.

Женщина отодвинула алюминиевую застекленную раму, окликнула Сергея и помахала ему рукой:

– Поднимайтесь!

Тот услышал, подняв голову, кивнул и вскоре скрылся в подъезде. Ирина торопливо защемила развешанное белье прищепками и отправилась открывать дверь.

– Хотите чая или, может, кофе? – с порога спросила она, пока мужчина отряхивал налипший на куртку мокрый снег. Погода портилась, на фоне оттепели начался снегопад, и Ирина всерьез опасалась за судьбу нынешней поездки. – Дорога, наверное, кошмарная? Устали?

– Да ведь я к вам из Москвы, – возразил Сергей, снимая куртку. – Тут всего полчаса от моего офиса оказалось. Вот сейчас в область поедем, там насмотримся.

– А поедем? – несмело уточнила Ирина. Сергей нахмурился, застыв с курткой в руках:

– Неужели передумали?

– Нет, ни в коем случае, но посмотрите, какая погода!

– Такая может держаться до самого Нового года, – отмахнулся мужчина, – что ж теперь, жизнь отменить? Надо быть смелее!

Ирина согласилась, удивляясь про себя, до чего решительно тот настроен на ее переезд. «Можно подумать, он искал жильца, но ведь нет, даже не собирался! Наверное, здорово его достали еженедельные поездки за город!»

Сергей в два счета перетаскал в машину багаж, отметив при этом, что рассчитывал увидеть большее количество вещей. Женщина рассмеялась:

– А я боялась набрать лишнего, чтобы не быть вам обузой! Что же мне еще взять?

– Вообще-то… – остановившись на пороге с последними сумками, Сергей на миг задумался, – …там есть абсолютно все! Два телевизора, наверху и внизу, дискобар, музыкальный центр с караоке…

Ирина, все еще улыбаясь, покачала головой:

– Боюсь, ничего этого мне не потребуется! Разве, пожалуй, возьму свою подушку и пару одеял – кстати вспомнила!

– Этого добра там полно! Разве что, брезгуете спать на чужом… Но там есть вещи в магазинных упаковках, даже с чеками – не верите, сами убедитесь!

Ирина все же захватила любимую подушку-думочку с вышитыми гладью лягушатами. Эту подушку ей еще в детстве подарила мама, и с тех пор она с ней не расставалась. На думочке было увидено столько снов и пролито столько слез, что подушка стала для Ирины чем-то почти одушевленным. Эта вещь обладала магическим свойством – прижав ее к груди или положив на нее голову, женщина мгновенно успокаивалась и на миг становилась ребенком, беззаботным, жизнерадостным, на удивление веселым. Взрослые проблемы отступали, а когда Ирина вновь о них вспоминала, то обнаруживала, что не стоило из-за них отчаиваться. Егор, с профессиональной точки зрения, комментировал ее состояние так: «Правду говорят, что люди, у которых было очень счастливое детство, автоматически защищены от многих взрослых неприятностей. Они их или попросту не замечают, или не придают им такого значения, как люди, выросшие с комплексом вины или неполноценности. Ты, Ирка, часто проходишь по самому краю пропасти, даже об этом не подозревая, и все тебе сходит с рук! Но однажды – запомни, придет такой день! – тебе очень пригодится чувство опасности! Которого у тебя нет…» – со вздохом заключал он.

…При выходе из лифта ее ждала малоприятная встреча, избежать которой не удалось. Ирина попыталась проскользнуть мимо женщины, исследующей содержимое почтового ящика, однако та обернулась и немедленно воскликнула:

– Это ты? Как хорошо! Иди сюда, что-то скажу!