С. Тухолка
Процессы о колдовстве в Западной Европе в XV–XVII веках

© ООО «Остеон-Пресс». Оцифровка текста. 2016

© Л. Зданович. Редактирование. 2016

От издательства

В наши дни отношение к инквизиторским процессам в средневековой Европе со времён 500-летней давности весьма изменилось. Действительно – трудно объяснить общественным психозом массовые казни людей на основании обычных психопатических бредней. Тем не менее С. Тухолке удалось провести определенные параллели массовым жестким экзорцизмом Средневековья и Нового времени и чисто политическими мотивами их организаторов.

«Охота на ведьм» в Средние века преследовала те же цели, какие преследовали сталинские партийные чистки или американские антикоммунистические процессы 50-х годов – одни получали возможность выдвинуться по карьерной лестнице, заработать дешевую популярность, другие служили угрожающим примером для народных масс, а народ… Для народа это было бесплатное развлечение, адреналин и острастка. Во времена, когда театры были в диковинку, пьесы разыгрывались раз в год по великим церковным праздникам, книги были дороги, вечерами ни радио, ни телевидения, хорошее показательное аутодафе само по себе являлось праздником и поводом посудачить.

Да и объектами преследований чаще всего становились люди, в народе малопопулярные, уродливые старухи или жертвы политических интриг (наподобие Урбана Грандье).

Инквизиторы полагали, что их процессы имели громадное значение для нравственного воспитания нации, сохранения ее духовного здоровья. Однако как оказалось, инквизиторы не смогли спасти Европу ни от кальвинизма, ни от протестантизма, ни от англиканства, не уберегли ее ни от войн, ни от революций. А в XVIII столетии инквизиция и вовсе отжила – ее время ушло. Но экзорцизм в наши дни по-прежнему популярен, приняв уже иные – коммерческие основы.

Л. Зданович Сентябрь 2013 г.

1. Булла папы Иннокентия

Я считаю небезынтересным сделать краткий очерк преследования в Европе колдовства, так как здесь мы видим пример удивительного заблуждения человеческого рассудка, доходящего под влиянием фанатизма до явных нелепостей.

Как известно, начало преследования колдовства, как такового, положила знаменитая булла папы Иннокентия VIII Summis desiderantes affectibus, изданная в 1484 г.

И до того времени власти преследовали колдунов, но эти преследования были направлены главным образом против действительных преступлений, совершенных колдуном.

При этом светские власти не без скептицизма относились к установлению связи между несчастьями какого-нибудь лица и заклинаниями колдуна.

Но булла Иннокентия VIII установила, как непреложный факт, что колдуны имеют магическую власть причинять смерть и болезни людей и животных, вызывать град, пожары и другие бедствия, лишать мужчин половой силы и прочее.

Kpoме того, булла говорит прямо о ереси колдунов и об их отречении от Бога и Св. Троицы, а также о половых сношениях колдунов и колдуний с дьяволом (суккубами и инкубами).

Эта булла подтверждает и расширяет данный монахам – инквизиторам Крамеру (Инститорису) и Шпренгеру полномочия искоренять ересь и колдовство в Германии и предписывает всем светским властям и судам признавать авторитет этих инквизиторов.

Через пять лет после этой буллы Шпренгер издал свое знаменитое руководство к преследование колдуний «malleus maleficarum.»

Колдуном признается, согласно инквизитору Nider, тот, кто делает зло, или не соблюдает своей веры; а не соблюдать своей веры значило быть еретиком, и посему эти два понятия – колдовство и ересь – часто смешивались и считались дополняющими друг друга.

Bodin в своей Demonomanie приписывает колдунам следующие преступления: оскорбление Бога, богохульство, поклонение дьяволу, посвящение дьяволу своих детей и, даже принесение ему их в жертву, пропаганду в честь сатаны, клятву во имя и честь дьявола, кровосмешение, убийство с целью добыть части тела, необходимые для приготовления разных снадобий на шабаш, антропофагию во время шабаша, употребление ядов и колдовских напитков, заговор на животных, заговор на уничтожение жатвы и, наконец, совокупление с дьяволом.

Но в процессах о колдовстве обвинения главным образом касались заключения договора с дьяволом, посещения шабаша и отречении от Бога.

Процедура суда против колдунов поражает своею жестокостью, несправедливостью и нелепостью.

Она исходит из мысли, что колдовство есть исключительное преступление, crimen exceptum et atrocissimum, и потому против него допустимы все меры.

В прежнее время власти начинали преследование против кого-нибудь обыкновенно только по жалобе потерпевшего. Но уже при Людовике IX во Франции было введено правило, что судьи сами должны расследовать преступления.

А в духовном мире еще при папе Иннокентии III были введены тайные наблюдения и расследование жизни духовенства через особых лиц, называемых инквизиторами.

Одним из средств для расследования являлся донос.

Сначала донос носил более публичный характер, при чем и обвинитель, и доносчик подвергались наказанию в случае недоказательства их обвинений.

Но в процессах о колдовстве не только доносчиков объявляли безнаказанными, но поощряли даже анонимные доносы.

Так прибывшие в какой-нибудь город инквизиторы в церкви объявляли народу о своем намерении преследовать колдунов и под страхом отлучения требовали от каждого донести все, что он знает подозрительного о своих соседях.

А демонолог Bodin рекомендует и для Франции похвальный шотландский обычай, называемый «Indict», и состоящий в том, что в церкви выставлялся закрытый ящик для доносов.

Ранее основанием всякого судебного преследования были свидетельские показания, но инквизиторы понимали трудность найти свидетелей касательно сношения колдуна с дьяволом. И поэтому для возбуждения преследования по обвинению в колдовстве считалось достаточным иметь подозрение, основанное на доносе или на разных указаниях, а потом уже сам обвиняемый сознавался в колдовстве.

Понятно, кроме маньяков, никто не сознавался добровольно, ибо это сознание вело прямой дорогой к костру; но здесь на помощь инквизиторам выступала пытка, в сравнении с которой и самая смерть являлась облегчением.

Всякая мелочь могла служить основанием к преследованию колдуна и давать повод к подозрению.

Тот, кто не донесет на колдуна, был под подозрением, но и тот, кто доносил слишком усердно, возбуждал подозрение, ибо он делал это, по мнению Дель-Pиo, с целью отвлечь внимание от самого себя.

Небрежность в исполнении обязанностей или слишком большая набожность были одинаково подозрительны.

Вообще же женщины считались более склонными к колдовству, чем мужчины.

Между другими причинами Шпренгер объясняет это тем, что женщины чувственнее и лживее, нежели мужчины, ибо, говорит он, женщина была создана из ребра человека, а так как ребро это было кривое, то женщина склонна ко лжи. И затем, он прибавляет, что слово Femina (женщина) происходит от слов fe (по-испански «вера») и minus («менее»), что явно-де указывает на её меньшую твердость в вере.

Если одна женщина скажет другой: «смотри у меня» или «ты за это поплатишься», или что-нибудь в этом роде, то она уже достойна подозрения; но если после этого у второй женщины случится какое-нибудь несчастье (болезнь её или семейных, смерть домашнего животного, или уменьшение молока у коровы), то доказательство колдовства налицо.

Если женщина тронет ребенка или корову, она – подозрительна, но если те заболеют, то она колдунья.

Если она долго гуляет по берегу озера или реки, то это подозрительно, но если вскоре после этого будет град или дождь, то виновность её – несомненна.

Привязанность к собаке и её ласки тоже подозрительны. Так, современники утверждали, что черная собака, всюду следовавшая за Корнелием Агриппой, была самим дьяволом.

Но держать у себя черную кошку было, понятно, еще опаснее, ибо всякому известно, что это любимое животное колдуний.

Согласно демонологам, для осуждения колдуньи достаточно малейшего подозрения. Так как колдовство совершается ночью и втайне, то по отношению к нему обыкновенная процедура – неприменима, говорить de Lancre, a Дель-Рио поясняет, что несправедливо добиваться очевидности в преступлении, самый характер коего не допускает её.

De Lancre признает, что при таких условиях иногда можно осудить и невинного, но, по его мнению, это не имеет значения в сравнении с освобождением хотя бы одного колдуна, который потом-де совратит или повергнет в несчастие сотни людей.

К тому же демонологи считали себя орудиями Бога, и потому Бог сам-де уже разберется в том, кто из сожженных виновен или нет, при чем невинные будут вознаграждены райским блаженством.

Хотя свидетели, как мы видим, не были обязательны в процессе о колдовстве, но судьи все-таки охотно к пим прибегали.

Шпренгер советует иметь не менее трех свидетелей, но он весьма нетребователен по отношению к их характеру. В делах о колдовстве все принимаются в свидетели: и родственники, и слуги, и преступники, и далее отлученные от церкви, но при одном условии – если они показывают против, а не за обвиняемого.

Кроме того не рекомендуется допрашивать свидетелей перед обвиняемой (разве только они сами этого пожелают). Вообще же не следует сообщать колдунье даже имен лиц, показывающих против нее, ибо она может отомстить им.

Обвиняемая не имеет права выбирать себе адвоката, но судья может назначить ей такового. Однако Шпренгер советует воздерживаться от этого, особенно молодым и неопытным судьям, объясняя это тем, что адвокат легко может смутить их своими доводами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.