Альберт Байкалов
Уничтожить взрывом

Глава 1

Антон Филиппов раньше почувствовал приближение человека внутренним, понятным ему одному чутьем, чем тот успел выдать себя.

Он осторожно раздвинул густую траву и в образовавшийся просвет увидел Джабраилова.

Мягко ступая, Вахид крадучись пробирался по кромке болота, вдоль зеленого камыша. Следом, словно материализовавшись из воздуха, появился Полынцев. Камуфлированная одежда, спрятанные под повязкой из того же материала волосы и «грим» делали их почти невидимыми. Антон опустил взгляд, опасаясь, что его может почувствовать «условный противник». Капитаны Джабраилов и Полынцев сегодня находились в роли «диверсантов». В их задачу входило десантироваться в ночных условиях с вертолета, совершить двадцатикилометровый переход в район условной базы боевиков и осуществить корректирование работы армейской авиации.

Командир группы майор Филиппов, старший лейтенант Завьялов, лейтенанты Иса и Шамиль Батаевы «играли» за противника.

Седьмой боец их подразделения – Василий Дорофеев – временно был отстранен от практических занятий ввиду травмы, полученной на занятиях по рукопашному бою. Еще двое в отпусках.

Лето было в самом разгаре. Больше месяца группа Филиппова не привлекается ни на какие мероприятия, сутками оттачивая свое боевое мастерство. Местом тренировок мог быть как Солнечногорский учебный центр, так и какой-нибудь район столицы, с лабиринтами подземных коммуникаций, либо судно Балтийского пароходства. На прошлой неделе под видом журналистов и работников аэровокзала они нейтрализовали «террориста», который пытался проникнуть на самолет.

Уже почти год, как Антон вернулся в армию и возглавил сформированную по новому типу группу «Кавказ». За это время молодым подразделением было проведено несколько блестящих операций в рамках «антитеррор». Сейчас временное затишье.

Вообще, новой она считалась не столько из-за того, что в ее составе впервые были выходцы из Чечни, а по причине увеличения функций, хотя появление чеченцев также сыграло свою роль в изменении стратегии ее использования командованием.

Бывший капитан милиции Вахид Джабраилов еще год назад возглавлял отделение внутренних дел в Курчалоевском районе. Это был невысокого роста, коренастый мужчина, тридцати двух лет, со сросшимися на переносице густыми черными бровями и массивным подбородком. В группе он был самым старшим и уже по годам имел критический для такой работы возраст. Однако с присущим кавказцам самолюбием умело скрывал от своих земляков и бывших подчиненных, что раньше их утомляется при совершении маршей и больше тратит времени на запоминание огромного количества необходимой для разведчика информации. Два брата – Шамиль и Иса Батаевы, до того как оказались в группе, работали в его подчинении. Шамиль был оперуполномоченным, а Иса – водителем патрульно-постовой службы. Несмотря на родственную связь и внешнюю схожесть, Батаев-старший был более рассудителен, чем его брат. Иса же своей гибкостью и подвижностью больше подходил под образ танцора кавказских фольклорных групп. Черные брови, тонкий с горбинкой нос и острый подбородок делали его похожим на мальчишку-подростка. По-видимому, зная об этом, он постоянно носил небольшие усики.

В результате умело спланированной операции, в ходе которой чеченские милиционеры убедительно сыграли роль предателей, якобы перейдя на сторону боевиков, был уничтожен отряд полевого командира Магомеда Шамаева. Войдя в доверие к Арви Евлоеву – эмиссару Эдрисса, арабского наемника, имеющего большое влияние на положение дел в Чеченской республике, им удалось в конечном итоге организовать его пленение. Были проведены операции на территории самой России и в Англии. Несмотря на небольшой возраст группы и то, что чеченцам попутно с выполнением боевых задач приходилось одновременно учиться, приобретая новую специальность, авторитет у подразделения был большой.

Организационно оно входило в состав специальных подразделений ГРУ, но большей частью задействовалось для выполнения задач объединенного контртеррористического штаба, в который были включены представители всех силовых ведомств.

Антон трижды постучал по микрофону переговорного устройства ногтем, что означало «внимание»:

– Второй, ориентир три, вправо двадцать, «гости».

– Понял, Первый, – едва слышно отозвался Иса. – Встречаю.

Расстояние до Батаева-младшего было метров сто. Он находился сейчас как раз на пути движения условного противника. По замыслу тренировки, «противник» будет считаться уничтоженным, если из специального травматического пистолета, выполненного под «АПС», по нему будет произведен выстрел с расстояния, не превышающего двадцати пяти метров. Причем необходимо попасть резиновой пулей в один из расположенных на груди и спине кружков, размером чуть больше диаметра пивной банки, сделанных из специального, легко деформируемого материала. Такие мишени были у всех. Задача осложнялась тем, что Шамиль, заняв с вечера позицию на дереве у кромки болота, был далеко от Исы. Тот, в свою очередь, вряд ли сможет быстро поразить обоих «диверсантов», так как каждый из них вооружен аналогичным пистолетом и не хуже его владеет им. Ко всему данный тип оружия относился к спецсредствам и, несмотря на бронежилет, запросто мог свалить человека, а попаданием в глаз сделать и инвалидом.

Так что «мандраж» у офицеров был почти такой, какой бывает при выполнении реальных задач.

Первые положительные баллы подгруппа Антона уже получила, с высокой точностью разгадав маршрут движения «диверсантов». Дело оставалось за малым – уничтожить их.

– Третий, я Первый, как меня слышишь?

– Хорошо, – отозвался Шамиль.

– Клиентов видишь?

– Минут пять веду...

– Нагнать можешь, пока они до Исы доберутся?

– Постараюсь, – ответил чеченец.

В наушнике ПУ послышались возня и шорохи. Антон догадался, что Шамиль, которому с легкой руки сослуживцев прикрепилось прозвище Шаман, ставшее его позывным, спускается с дерева.

– Второй. – Антон поискал взглядом островок густо растущего кустарника прямо на опушке леса, под которым укрылся Батаев-младший. – Все понял?

– Понял...

Несколько минут спустя по тому месту, где прошли Джабраилов с Полынцевым, прокрался Шамиль.

Прошло еще несколько томительных минут, когда эфир вновь ожил:

– Второй, я Третий, на счет «три»...

Через некоторое время одновременно перед изумленным Вахидом вынырнул Иса, а позади раздался шорох поднявшегося из зарослей Шамиля. Два одновременных хлопка и вскрика поставили точку в занятиях.

– Как ты нас вычислил, командир? – стирая специальной салфеткой с лица маскирующую краску, тяжело дыша, спросил Полынцев.

Антон весело взъерошил его соломенного цвета волосы, мокрые от пота, и улыбнулся:

– Просто. Ты думаешь так, как бы я думал в реальной, боевой обстановке. – Он уселся прямо на землю и принялся перешнуровывать ботинок. – После высадки у вас было два варианта. Либо идти через болота, практически непроходимые, при этом делая большой крюк, либо через лес, где скорость передвижения выше и большая вероятность остаться незамеченными. Способов вашего обнаружения также было два: поиск либо расчет маршрута выдвижения, и организация на нем засады. Предсказать действия противника, хорошо зная его качества, применяемую тактику, нелегко, но можно. Изучив меня, ты был уверен, что я не клюну на преимущества леса, а буду ждать тебя там, где наиболее сложный маршрут. Зная, что это ты знаешь, я поступил наоборот.

Антон рассмеялся.

– Неинтересно с тобой, командир, – смущенно пробормотал Джабраилов.

– Интересно или нет, дело не в этом. Мы потратили уйму времени на то, чтобы нашпиговать на всякий случай сигналками и болото. – Филиппов посмотрел на Шамиля: – Сейчас берем схему в зубы и идем их снимать, заодно обрадуем Завьялова, что ему сегодня не удалось отличиться.

Он встал с земли и принялся поправлять на себе снаряжение.

Антону было тридцать пять лет. Сверстники, не прерывающие службу, давно ходили подполковниками. Среднего роста, с фигурой атлета, светловолосый, майор был профессионалом своего дела. Даже взгляд его серых глаз был оружием. Не раз разведчики были свидетелями того, как отъявленные отморозки терялись и уступали дорогу этому человеку, напрочь теряя желание даже находиться рядом, если он этого не хочет.

* * *

Шагнув из прохладного чрева самолета на трап, Кивинов Олег Юрьевич на секунду закрыл глаза и задержал дыхание.

Ослепительное полуденное солнце, жар, исходивший от раскаленных бетонных плит взлетно-посадочной полосы, на мгновение шокировали.

– Из огня да в полымя! – недовольно пробурчал он и снял со стоящего сбоку своего телохранителя Степана очки.

– Скорее наоборот, – пробасил тот и, окинув взглядом окрестности, ткнул пальцем в сторону здания аэропорта, размытого и колыхающегося в мареве горячего воздуха:

– Вон, Губа на машине едет!

– Почему едет? – начав не спеша спуск, проворчал Олег Юрьевич. – Он уже у трапа стоять должен.

– Меры безопасности новые. Пока самолет не покинет экипаж, машину к нему не выпускают, – виновато развел руками начальник охраны, следя, как размытое черное пятно на бетонке по мере приближения приобретает формы лимузина.

Он всучил стоящему у трапа турецкому таможеннику паспорт. Не глядя на фотографию, тот открыл нужную страницу, шлепнул печать и вернул его обратно.

– А чего эти обезьяны в этот раз снаружи нас встречают? – немного отойдя от трапа, Кивинов с интересом посмотрел на Степана.

В ответ на это тот лишь пожал своими могучими плечами и, вынув носовой платок, вытер пот со лба.

Кивинов Олег Юрьевич, высокий, крупный мужчина, со слегка одутловатым лицом, маленькими черными глазками и крупным, широким носом, больше напоминал комедийного артиста, нежели депутата Государственной думы. Прозванный за глаза Киви, он особо ничем не выделялся в кулуарах думских коридоров от своих собратьев, в свое время наобещав своим избирателям, в одном из округов за Полярным кругом, золотые горы и выкинув их из головы после получения мандата.

Наверняка и избиратели, большинство из которых представляли малые народы, ответили взаимностью, забыв, за кого отдали свои голоса, связывая предвыборную кампанию с обилием дармовой водки и долго качающейся, словно палуба огромного корабля, тундрой.

Депутатский портфель на первом этапе политической карьеры Олегу Юрьевичу был необходим, как спасательный круг тонущему в океане человеку. Ему нужна была депутатская неприкосновенность.

Его стремительный взлет к богатству и власти был типичен для подавляющего большинства современных миллионеров, умудрившихся не сесть в тюрьму, пережить отстрелы девяностых и научившихся переносить осуждающие взгляды представителей старшего поколения.

Хорошо вникнув в неразбериху сначала советского, а потом и российского законодательства, директор небольшого строительного кооператива за каких-то десять лет превратился в преуспевающего бизнесмена. Начав с перепродажи небольших партий строительного материала, в конечном итоге приобрел один из морских портов за стоимость, равную двум автомобильным покрышкам. Все бы ничего, но постепенно государство стало проявлять все большую активность. С недвусмысленными вопросами, пока еще к помощникам директора корпорации «Титан», стали обращаться представители налоговой полиции и прокуратуры. Но это были еще цветочки и вполне закономерное желание менее благополучной категории людей поживиться за счет более богатых представителей новой русской прослойки. Когда подул ветер со стороны Счетной палаты, океан, относительно спокойный, неожиданно заволновался, предвещая шторм. Прижатый тяжелыми мыслями о своей трагической судьбе и будущем «Титана», который в любую минуту грозил стать «Титаником», Киви быстренько озадачил своих помощников, а те, в свою очередь, оперативно состряпали ему предвыборную программу. На выборах главную роль играют деньги. У кого они есть, у того и власть. Пришлось стать сочувствующим КПРФ, перечислив на счета этой организации крупную сумму «зеленых».

Однако, постепенно втягиваясь в закулисные интриги, Олег Юрьевич стал осознавать, что не получится у него, как он думал раньше, ограничиться протиранием штанов и периодическим нажатием на одну из кнопок электронного голосования.

Олигархи, криминалитет, иностранные компании и правительства считали Думу своим противовесом российскому президенту. Незаметно для себя Олег Юрьевич оказался в группе подобных ему политиков, представляющих интересы капитала. Все чаще приходилось показываться перед публикой и выступать в защиту «незаслуженно» подвергшихся гонениям олигархов, ставить под сомнение президентские инициативы, лоббировать прохождение невыгодных для России законопроектов.

Он и ему подобные видели в своей стране лишь дойную корову и занимались поиском оптимальных способов, как и чем ее лучше доить.

Постепенно большая часть капиталов Кивинова перекочевала на заграничные счета. Год назад он стал собственником французской парфюмерной фабрики. Но на временно ставшем безоблачном небе благополучия вновь появились тучи. Президент предпринимал все новые и новые попытки навести в стране порядок и не на шутку напугал этим не только российских промышленников, но и транснациональные компании, долгое время тянувшие из России дармовое сырье. Заигрывая с ним, иностранцы напрямую требовали от «пятой колонны» решительных мер.

Для обсуждения этих проблем было решено организовать встречу, подальше от глаз российских спецслужб, с наиболее решительными противниками президентских инициатив и рассмотреть вопрос о его пребывании у власти.

Технические стороны встречи взял на себя опальный олигарх Бабичев Павел Борисович. Этот человек накануне прилетел в Турцию и ждал прибытия Кивинова в небольшом портовом городе Мерсин, расположенном в ста двадцати километрах западнее от Адена, где приземлился самолет Олега Юрьевича.

Из затормозившего «Линкольна» вышел Троегубов, услужливо указывая на открытые двери.

Нырнув в салон лимузина, наполненный прохладным воздухом работающих кондиционеров, Киви сразу расслабил галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

– Ну и жарища! – Он показал Троегубову взглядом на небольшой, встроенный между сиденьями бар: – Достань чего-нибудь безалкогольного.

Лимузин плавно тронулся и, развернувшись, устремился к выезду с территории аэропорта.

– Как у нас дела? – отпив минеральной воды из запотевшего бокала, услужливо поданного Троегубовым, Олег Юрьевич вопросительно уставился на своего помощника.

– Нормально, – беря обратно из рук босса стакан, пожал тот плечами. – Сегодня с утра проверили номер.

– И как?

– Прослушек нет. – Не зная, как поступить с остатками недопитой минералки, помощник принялся устанавливать бокал в подстаканник, прикрепленный к дверце небольшого холодильника. – Гостиница не очень комфортна, но все необходимое есть.

– Ничего страшного, – отмахнулся Кивинов. – Во времена коммунистов в клоповниках приходилось жить, так неужели турки меня чем-то могут удивить?

Троегубов Михаил Игнатьевич был правой рукой Кивинова. Числился он помощником депутата, одновременно курируя часть капитала, находящегося за границей. Олег Юрьевич иногда называл его «закордонным экономом». Судьба свела этого человека с Кивиновым два года назад. Именно этот рыжеволосый, крупного телосложения мужчина первым предупредил Олега Юрьевича о надвигающейся угрозе его бизнесу. Тогда еще молодой пенсионер, оказавшийся ввиду организационно-штатных мероприятий за бортом всемогущего ФСБ, дал понять директору корпорации «Титан», что имеет неопровержимые доказательства повышенного интереса к его делам со стороны спецслужб. Все последующие инициативы спасения Кивинова исходили большей частью от него, включая депутатское кресло.

– Сделаем небольшой крюк через город, – наконец избавившись от стакана, Троегубов поднял взгляд на босса. – Там к нам пристроится машина охраны.

Олег Юрьевич пропустил слова помощника мимо ушей. В Турции он был впервые, отдавая предпочтение европейским городам, и сейчас с интересом смотрел в окно на проносившиеся мимо пейзажи пригородов Адена.

На относительно высоких холмах, за которыми виднелись горы, роились одно-двухэтажные строения с небольшими окнами. Между постройками зеленели невысокие, с замысловато кривыми стволами деревья. Местами ввысь устремились кипарисы. Они чем-то напоминали такие же высокие башни мечетей, увенчанные сверху куполом с традиционным мусульманским полумесяцем. На фоне серых, одноликих жилых построек мечети выделялись не только высотой, но и синими, и зелеными орнаментами. В узких улицах, поднимающихся вверх от автострады, по которой ехал «Линкольн», то и дело можно было увидеть небольшое стадо баранов или коз. Людей почти не было видно. Несколько женщин в белых платках, закрывающих лоб и подбородок, стояли на автобусной остановке. Олега Юрьевича поразили видневшиеся из-под длинных платьев шаровары.

– Во дают! – Он мотнул головой. – В такую жару штаны, а сверху еще и платье!

– Традиция, – ответил помощник.

Однако по мере приближения к центру города становилось многолюднее, а женщины в национальной одежде и вовсе исчезли, уступив место турчанкам, одетым по европейской моде.

Двух-трехэтажные дома с черепичными крышами чередовались с современными постройками, ничем не отличающимися от домов Берлина или Парижа. Разница была лишь в том, что здесь нельзя было увидеть высотных зданий. Вдоль тротуаров росли причудливые деревья. Особенно красиво смотрелись на фоне стекла и бетона пальмы. Выехав за город, они оказались на шоссе, с двух сторон к которому подступали горы, покрытые кустарником и небольшими буковыми рощами.

– Через час будем в Мерсине, – посмотрев на часы, вздохнул Троегубов.

– Чем это пахнет? – Потянув носом, Кивинов удивленно посмотрел на него.

Помощник бросил взгляд в окно. Вдоль дороги простирались заросли вечнозеленого кустарника маквиса, земляничного дерева, лавра, мирта, фисташек, олеандра. Он перевел взгляд на босса:

– Здесь полно растений, которые содержат эфирные масла.

– А я сначала подумал, что это искусственный ароматизатор, – хмыкнул Киви. – А это что? – он ткнул пальцем в синюю гладь, появившуюся слева по ходу от машины. – Средиземное море?

– Почти, – подтвердил помощник. – Залив Искендерон. Скоро будем на месте...

* * *

Антон проснулся от едва слышного звяканья посуды, донесшегося с кухни. Для убедительности, не открывая глаз, провел рукой справа от себя. Так и есть, Регина уже встала. Перевернувшись на бок, посмотрел на часы. Было восемь утра. Перевел взгляд на окно. По стеклу на фоне хмурого неба стекали капли дождя.

«Как выходной, так погода никуда», – безрадостно подумал он, поднимаясь с кровати.

Накануне вечером собирались с Региной отвезти Сережку в зоопарк. Трехлетний малыш за все лето не видел ничего, кроме дома и песочницы во дворе, а из всех животных знал только соседских болонок и ротвейлеров, называя их «бабаками».

Антон накинул домашний халат и побрел в ванную. Погода отразилась на настроении. Не хотелось даже делать зарядку. Однако не успел он выйти из спальни, как телефон, стоящий на журнальном столике у дивана, словно увидев хозяина, издал радостную трель.

Из кухни выскочила Регина. Столкнувшись нос к носу с мужем, улыбнулась и, убрав тыльной стороной ладони со лба золотистую прядь волос, привстав на цыпочки, чмокнула его в щеку.

– С добрым утром!

Антон поморщился и, глядя в синие, смеющиеся глаза, взял трубку.

– Слушаю, Филиппов.

– Это я, – раздался голос генерала Родимова. – Здравствуй.

– Здравия желаю, – пробурчал Антон, давая Регине рукой знак, что звонок не ей, а ему.

– Тебе Линев не звонил еще?

– Нет, – Антон напрягся. Данила Линев был представителем ФСБ. Если этот майор выходил на связь, то явно не для того, чтобы предложить съездить на шашлыки. Последствиями общения с ним были спецоперации у «черта на куличках».

– Ладно, – вздохнул генерал, – давай прямиком ко мне.

– В Управление? – уточнил Антон.

– А куда же еще? – усмехнулся Федор Павлович. – Ты думал, я тебе культурную программу на выходные предложу?

Наскоро приведя себя в порядок, через полчаса Антон уже свернул на Хорошевское шоссе, во дворах которого располагалось огромное здание ГРУ, из-за своих прямоугольных и лаконичных форм ставшее своеобразным памятником архитектуры времен соцреализма.

Всю дорогу он ломал голову, куда на этот раз придется ехать или лететь. То, что намечается срочная командировка, говорил сам за себя экстренный вызов в Управление. Обычно контакт с Федором Павловичем осуществлялся в помещении центра «Кавказ», оборудованного в одном из жилых домов на Профсоюзной. Вызвано это было тем, что многие террористические группы имели в своем составе и разведку, и контрразведку. Руководство ГРУ не исключало возможности скрытого наблюдения за комплексом служебных зданий в целях выявления и установления личностей сотрудников.

Сунув на проходной руку во внутренний карман пиджака, Антон чертыхнулся. Пропуск с электронным штрихкодом остался в форменном кителе. Он поднял взгляд на дежурного офицера.

– Что, временный выписывать? – насторожился тот. – Тогда звоните тому, к кому идете, и давайте документы.

Немного поколебавшись, Антон вышел на улицу и достал сотовый.

– Я внизу, Федор Павлович. – Он вздохнул. – Пропуск дома оставил.

– Стареешь, – усмехнулся в трубку генерал. – Ладно, жди меня в кафе, на старом месте...

– Ты правильно сделал, что на временный не оформился. – Пожав через стол руку, генерал окинул почти пустой зал «Садко». – У нас есть подозрение, что имеет место утечка информации. Сейчас негласно проверяют всех – от дежурных до начальников отделов.

– Вас, значит, тоже? – усмехнулся Антон, намекая на должность Родимова.

– Я это инициировал. – На его лице появилась пренебрежительная улыбка и тут же пропала. – Хотя, наверное, ты прав. Меня, возможно, больше всех шерстят.

Начальник отдела планирования и проведения специальных операций был невысокого роста пожилым мужчиной с абсолютно седыми волосами и уставшим, но проницательным взглядом. Несмотря на внешнюю хилость, как результат шестидесяти лет жизненного пути, Федор Павлович имел отменную память, ежедневно пробегал не меньше десяти километров, а иногда баловал себя различными испытаниями на полосе препятствий учебного центра.

– Майор Линев, когда ты подъехал к Управлению, позвонил мне уже с Профсоюзной. Все твои бойцы сейчас там. – Он выдержал паузу и, дождавшись, когда подошедший официант, поставив на стол чашки с кофе, удалится, внимательно посмотрел на Антона: – В десяти километрах севернее Сержень Юрта, в уже знакомом тебе и твоим людям районе, обнаружен интересный схрон. – Он выдержал паузу, словно собираясь с мыслями, отпил кофе: – Замаскирован отлично. Блиндаж в несколько накатов бревен, на десять-пятнадцать человек. Банька, пищеблок...

– И что тут необычного? – удивился Антон. – Боевики основательно их готовят. Тем более в рабочей силе у них проблем нет.

– Это на первый взгляд. – Родимов посмотрел за спину Филиппова, где за столиком о чем-то беседовала молодая пара, и слегка наклонился к нему: – Схрон был построен сравнительно недавно, в конце весны. С того времени им никто не пользовался. Пять человек охраны из чеченцев-подростков и старший – некий Руслан. Двоих удалось взять живыми. Долго ничего толком не говорили. Ссылались на какой-то отряд под командованием полевого командира по имени Рахим. Якобы к зиме его подготовили.

– Готовь сани летом, а телегу зимой, – усмехнулся Антон. – Обустроили базу для зимовки или раненых, а сами лазят в равнинной части, изредка бомбя колонны.

– Не все так просто. – Генерал отодвинул от себя уже пустую чашку. – Там же были спрятаны два автомобиля «Нива». Под завязку заправленные бензином, плюс канистры в багажнике. На каждую по два комплекта номеров и документов. При детальном осмотре были обнаружены вещи и оборудование, назначение и цена которого заставили по-другому посмотреть на положение дел.

– Например? – Антон насторожился.

– Оружие штучного производства для агентурной разведки. – Генерал испытующе посмотрел на Антона и еще раз повторил: – Слышишь? Агентурной! Причем нашего производства. Средства связи, радиомаяки, одежда, а главное, готовые документы офицеров силовых ведомств России и журналистов. Самое интересное, рожи на фотографиях рязанские.

– Все славяне? – удивился Антон.

– Почти. – Генерал откинулся на спинку стула. – Есть там журналист и фоторепортер арабского информагентства. Мужчина и женщина. Те, по всей видимости, кавказцы. Принялись по полной программе трясти пленных. Один из них сказал, что они ждали людей, которые после небольшого отдыха заберут машины и уедут. После всего охрана должна была покинуть объект.

– Значит, на территорию Чечни ожидается проникновение какой-то группы террористов из славян, – подвел итог услышанного Антон.

– Причем очень высокого уровня подготовки, судя по оборудованию, которое будет у них в распоряжении. Сейчас прогоняем по всем базам данных их фотографии. Ждем к обеду результат.

– Что требуется от нас?

– Выдвинуться в район и встретить террористов.

– То есть мы должны выдать себя за тех, кто до этого там был? – Антон на секунду задумался. – А если до прибытия этих «славян» появится еще какой-нибудь встречающий?

– Поэтому я тебя и задействую для разгадки этого ребуса...

* * *

Стоя рядом с рубкой на верхней палубе яхты, Олег Юрьевич с наслаждением вдыхал прохладный утренний воздух, подставляя лицо морскому ветру. В цветастой рубахе с коротким рукавом, застегнутой на заметно выпирающем животе, шортах и соломенной шляпе он выглядел, по меньшей мере, забавно. Загоревшие кисти рук и лицо резко отличались от остальной части рыхлого, болезненно белого тела. Издали казалось, будто этот человек стоит в коричневых перчатках и такого же цвета маске. Виной всему было его категорическое неприятие солнечных ванн. Вычитав где-то, что это очень вредит здоровью, он избегал пляжи и солярии, отдавая предпочтение саунам и баням.

Город едва начал просыпаться под громкие, разноголосые зазывания с мечетей на утренний намаз, когда яхта «Евфрат», принадлежащая арабскому принцу Бен Аль Фазиму, приняла на борт дорогих гостей и взяла курс в открытое море.

Кроме стоящего на палубе Киви и его помощника Троегубова, одетого в белую рубашку и такого же цвета легкий костюм, на яхте, не считая ее хозяина, команды и прислуги, было еще четверо мужчин европейской наружности.

Бабичев Павел Борисович и Хорин Яков Абрамович со своими помощниками, в отличие от Кивинова, давно пресытились прогулками по морю и сейчас находились в своих каютах, занимаясь каждый своим делом.

Седьмой гость, рослый сорокалетний араб Салех Зарзур, сидел в компании хозяина яхты Аль Фазима на средней палубе. Расположившись в удобных плетеных креслах, они обсуждали вопросы предстоящего разговора с русскими.

– Мне кажется, твоя затея в очередной раз будет обречена. – Салех посмотрел на принца, устремившего свой взор в сторону размытого в дымке берега. – Бабичев вновь предложит заумные проекты с привлечением интриганов, засевших в Думе и правительстве. Находясь за пределами своей страны, изредка облаивая порядки из Англии, он все больше теряет свой авторитет, который ко всему приобрел за деньги. Хорину главное – создание нестабильности в Каспийском регионе руками чеченцев, а Кивинов попросту трус. Все они лишь готовы, скрепя сердце, давать деньги, но не заниматься реальной работой.

– На этот раз Бабичев настроен решительно, – возразил ему Аль Фазим. – С этой целью он выдернул из России даже Кивинова, считая его своей рукой в этой стране. В свою очередь, мы поставим их в известность о своей работе и затратах на Кипре. Это должно подтолкнуть их к более решительным действиям. Стыдно налаживать свое благополучие чужими руками.

– Паша авантюрист и смелый, пока находится под защитой англичан.

– Посмотрим. – Аль Фазим подозвал стоящего неподалеку молодого стюарда: – Совещательная комната готова?

Получив утвердительный ответ, он встал. Его примеру последовал и Салех.

– Через час встречаемся там. – Принц окинул напоследок взглядом морскую гладь и спустился к себе в каюту...

Над морем светило жаркое солнце, слепя отражением солнечных зайчиков. Верхняя палуба раскалилась от его жарких лучей, а в совещательной комнате яхты, отделанной красным деревом и инкрустированной серебром, расположившиеся за большим овальным столом мужчины чувствовали себя вполне комфортно. Последние достижения электроники обеспечивали не только конфиденциальность разговоров, которые велись в этих стенах, но и поддерживали микроклимат.

Кивинов сидел по правую руку от Бабичева, в аккурат напротив араба Салеха Зарзура. Он уже успел принять прохладный душ и сменить свой шутовской наряд на деловой костюм. Троегубов и его коллеги устроились на кожаных диванах позади своих хозяев, приспособив на небольших столиках ноутбуки и бумагу для записи.

Аль Фазим обвел всех присутствующих взглядом:

– Я еще раз хочу поблагодарить вас за то, что вы откликнулись на мою просьбу и приехали на эту встречу, рискуя не только карьерой, но и своей свободой. – Он дольше, чем положено, задержал взгляд на Бабичеве и Кивинове. – Но процессы в России и инициативы ее президента заставляют нас идти на это. Сейчас, здесь, мы собрались для того, чтобы окончательно решить, будем помогать друг другу или по-прежнему ограничимся финансовой поддержкой малоэффективных и слабо организованных отрядов оппозиции как на Северном Кавказе, так и в самой России. Что ты на это скажешь, Паша? – он посмотрел на Бабичева.

Бросив по сторонам быстрый взгляд, словно убеждаясь, что, кроме него, здесь действительно нет больше людей с таким именем, Бабичев вздохнул:

– Положение критическое и именно сейчас требует экстраординарных мер. Последнее решение назначать губернаторов – это удар ниже пояса. Он попросту создаст команду единомышленников, что ему не удавалось сделать за первый срок.

Ведь кого выбирает народ? – задал Бабичев вопрос и сам принялся на него отвечать: – Того, кто выгоден нам. Никому еще не удавалось без поддержки финансовых кругов влезть в кресло хозяина региона. Люди в России – это в большинстве своем необразованное быдло, глядящее на происходящие события сквозь бутылку. Голосование направляется в нужное русло легко и быстро. Лишь единицы осознанно ставят крестики, которые ничего не решают. Тяжело продвигаются дела с военно-промышленным комплексом. Президент прислушивается больше к мнению стоящих одной ногой в могиле военных конструкторов и профессоров, которые горлопанят о растаскивании военного потенциала, чем к нашим людям в министерствах...

– Что ты предлагаешь? – устав слушать то, что и так знал, неожиданно перебил Бабичева Хорин.

Сидящий позади Кивинова Троегубов заметил, как при этом напрягся принц, а в глазах Салеха Зарзура появился интерес к тому, что ответит Бабичев.

– Давно предлагаю организовать телемост с Масхадовым, охватив как можно большее количество стран, и заключить перемирие. Решить вопрос с возвращением пленных и этим доказать несостоятельность Кремля в решении подобных вопросов. Убедить народ в том, что война нужна именно нынешней власти, чтобы отвлечь внимание от других проблем и списать побольше денег.

– Чем собираешься компенсировать убытки чеченцев? – вмешался в разговор Салех Зарзур.

– Деньги найдем. – Ища поддержки, Бабичев покосился на Хорина. – Добьемся досрочных выборов нового президента, который без всякой волокиты на выгодных чеченскому народу условиях заключит мир. И все, проблема решена!

– Есть кандидат? – удивился Аль Фазим.

– Я бы скорее сказал, что у президента почти нет единомышленников. Их давно всех купили. Уже на следующий год усилиями только собственников нефтяных компаний будет добито сельское хозяйство. Осталось лишь чуть-чуть приложить усилий в нужном направлении. Парадокс уже есть, в России самое дорогое топливо. А в стране с огромными территориями от стоимости энергоносителей зависит все.

– Насколько мне известно, у некоторых деятелей этого бизнеса сейчас большие проблемы, – заметил Аль Фазим.

Бабичев криво усмехнулся:

– Государству просто необходимо показывать свою работу.

– Все это снова напоминает мне разговор ни о чем, – вздохнул Аль Фазим. – Вы, русские, большие демагоги. Почему бы вам просто не ликвидировать этого человека?

Несмотря на то что смысл всего, что говорилось на этом судне, сводился именно к этому, вопрос Аль Фазима заставил Бабичева вздрогнуть.

Заметив это, Салех Зарзур едва заметно улыбнулся:

– Между прочим, мои братья по вере неоднократно пытались сделать это и до сих пор не расстаются с этой мыслью.

– Почему же не получается? – осторожно спросил Хорин.

– А ты попробуй, приедь в Турцию из России и доберись до премьер-министра. – Он сокрушенно вздохнул. – Без помощи внутри страны решить проблему с ее президентом очень тяжело.

– Сейчас на севере Кипра развернуты два лагеря подготовки боевиков для проведения террористических актов на территории самой России, – неожиданно сменил тему Аль Фазим. – Эти люди будут в большинстве своем подготовлены не хуже американских солдат элитных подразделений. Мы постараемся охватить всю Россию. Для этого нужны очень большие деньги. Но игра стоит свеч. Для того чтобы не быть голословным, я и предложил вам это путешествие вдоль северного побережья острова.

Глава 2

Спустя всего двое суток после разговора с генералом Родимовым группа Филиппова уже высадилась в окрестностях селения Ца-Ведено, в пятнадцати километрах западнее от которого была обнаружена законсервированная база боевиков. Филиппов сразу отверг предложение воспользоваться шоссейной дорогой, проходящей через Сержень-Юрт, опасаясь, что в районе, где уже длительное время царит относительное спокойствие, появление группы российских военных быстро заметят. Возможно, даже из-за ожидания на этом направлении какой-то важной команды полевые командиры свели к нулю боевую активность.

За ночь, обходя стороной населенные пункты и открытые участки, они вышли на противоположную сторону некоего подобия ущелья, по дну которого протекала небольшая речушка Хулхулау. Вдоль нее шла шоссейная дорога.

Поднявшись на несколько километров в гору, Антон объявил привал. Джабраилов и Завьялов, назначенные в боевое охранение, тут же растворились в предрассветном тумане. Остальные принялись вынимать и распаковывать сухие пайки, готовясь к завтраку.

Полынцев с минуту изучал карту, затем вопросительно уставился на Антона:

– Зачем привал? Час ходьбы оставался.

Антон некоторое время смотрел на него, словно не понимая смысла сказанного. Затем опустился рядом:

– Не хочется что-то мне сейчас туда.

– Почему? – На лице Полынцева появилось недоумение. – Там же наши!

– В том-то и дело. Я сейчас связался с Линевым. – Он отогнал от лица комара. – Рэбовцы засекли станцию, работающую на частоте разведчиков, которые нас ждут, в режиме дежурного приема. А мы, по условию, должны с ними выйти сначала на связь, чтобы они нас за «духов» не приняли.

– У них что, глаз нету? – удивился Иса, примостившийся с другой стороны дерева.

– При чем тут глаза? – усмехнулся Полынцев. – Ты, кстати, со своим братом и Джабраиловым походите больше на боевиков, чем на офицеров спецназа. Просто пасет кто-то «точку». – Он перевел взгляд на Антона. – А координаты он не дал? Мы бы проверили...

– В том-то и дело, что нет. – Антон снял рюкзак и, достав из него галеты и банку каши, вздохнул: – Работает на прием, пару раз, видимо, случайно нажали на передачу. Где-то в районе Беной.

– И что это может означать? – осторожно спросил Шамиль.

– Не исключено, что кто-то узнал об обнаружении схрона, и сейчас в этом районе организовано наблюдение за ним.

– Хочешь сказать, что разведчиков вычислили?

– Думаю, что так.

– А почему не предпринимают попыток выбить их оттуда? – облизав ложку, спросил Иса.

– Смысл какой? – Антон взял из рук Полынцева планшет и, посмотрев на карту, вздохнул. – Отсюда разделимся на две группы. Полынцев и Батаевы, обойдете базу с юга, а я с остальными – с севера. Встретимся у отметки 852,0. Особое внимание уделить местам, откуда хорошо просматривается объект и которые противник может выбрать для наблюдения.

– А эти, – Полынцев настороженно посмотрел на Антона, – которых мы меняем, по нас не долбанут?

– У них приказ никак себя не обнаруживать, – успокоил его Антон и поднялся. – Все, трехминутная готовность. Шамиль, сообщи охранению...

Бесшумно ступая, Антон шел, внимательно осматривая россыпь огромных валунов справа, одновременно следя за шедшим впереди Завьяловым.

Пот застилал глаза. Куртка промокла и неприятно прилипала к телу. Плечи резали ремни разгрузки и лямки рюкзака. Неожиданно Игорь поднял левую руку вверх и медленно присел.

Антон продублировал сигнал шедшему позади него Джабраилову и последовал примеру Завьялова, пытаясь определить, что послужило причиной остановки и сигналу «внимание».

– Командир, – раздался едва слышный голос в наушнике переговорного устройства. – Вижу двоих.

– Понял. – Антон обернулся к Джабраилову и дал ему знак рукой, чтобы он и Дорофеев рассредоточились для прикрытия справа и слева от основного маршрута.

Убедившись, что офицеры поняли команду, он осторожно двинулся в сторону Завьялова.

– Ну, что? – одними губами спросил он старшего лейтенанта, напряженно всматривающегося в заросли кустарника на небольшом возвышении.

– Не пойму ничего, – шепотом ответил тот. – Два типа в камуфляже драном, с каким-то ружьем...

Он растерянно посмотрел на Антона и пожал плечами.

Антон постучал по микрофону. Возможности переговорных устройств, которые были у них, позволяли вести радиопереговоры в УКВ-диапазоне на дальности не больше полутора километров, и то при условии отсутствия естественных препятствий. Примерное расстояние до группы Полынцева было около километра, и он должен был услышать его:

– Полынь, я Первый, прием.

– Слушаю, Полынь, – сквозь шум и треск донесся голос Сергея.

– Доложи обстановку.

– Пока все чисто... Нахожусь в полукилометре от конечной точки.

– Понял. Конец связи.

Филиппов многозначительно посмотрел на Завьялова.

– Значит, говоришь, двое?

– Да. На чеченцев не похожи. Ободранные...

– Джин, Дрон. – Антон выдержал паузу и, дождавшись, когда Джабраилов с Дорофеевым ответят на свои позывные, коротко обрисовал обстановку и поставил задачу обойти вызвавший подозрение кустарник, каждому со своей стороны.

Минут через двадцать оба спецназовца доложили, что вокруг все тихо.

– Пошли, – Антон кивнул головой Игорю и, пригибаясь, осторожно двинул в том направлении, где, по словам Завьялова, скрылись двое неизвестных.

Пройдя с полсотни метров, он расслышал негромкие голоса и присел. Его примеру последовал и Завьялов. По обрывкам фраз стало понятно, говорили на русском.

Антон с Игорем, сливаясь с землей, преодолели еще несколько десятков метров, прежде чем увидели впереди, в тени огромного бука, двоих лежащих на траве обросших и грязных мужчин. На обоих были одеты обветшалые, сплошь рваные камуфлированные куртки и штаны.

Между ними валялось некое подобие карабина.

– Слышь, Макс, – отчетливо донеслось до Антона. – А не знаешь, какое сегодня число?

– Я с весны счет дням потерял...

Антон приподнялся над землей, весь превратившись в слух.

Один из парней был неимоверно худой. На ногах какие-то калоши. Второй вовсе босиком. Он был меньше ростом своего товарища. Длинные волосы, обросшие лица, ставшие от долгого пребывания на солнце бронзовыми, делали их похожими друг на друга.

– Жрать охота, сил нет, – прохрипел длинный и посмотрел в сторону, где, по всем расчетам, находился схрон, куда направлялась группа Филиппова. – Интересно, эти урюки скоро обедать будут?

– Не знаю. Кстати, ты заметил, у них почти вся жрачка из нашего сухпайка.

– Крысы тыловые толкают им за бабки, – зло сплюнул длинный. – Уроды...

Антон перевел удивленный взгляд на Игоря.

– Это наши бойцы, – усмехнулся тот. – А разведчики тоже хороши. Кормят еще двоих живущих прямо под носом и рылом не ведут.

– В общем, так, – Антон вновь посмотрел в сторону странной парочки. – Парни наверняка натерпелись, и нервы у них ни к черту. Поэтому брать будем как положено. Говорить с ними бесполезно. Я эту публику знаю. Никому не верят и второй раз в плен не хотят. Джин, – позвал он Джабраилова. – Вы все слышали?

– Да, – ответил за Вахида Дорофеев. – Кстати, мне легче к ним подобраться вплотную.

– Действуй, – одобрил Антон.

– На счет «три» пошумите.

– Хорошо.

Спустя несколько минут Антон увидел, как едва заметно дернулась ветка в каких-то семи-восьми шагах от парней. Немного правее появилась и исчезла голова Джабраилова. Тем временем беглецы как ни в чем не бывало рассуждали о прелестях жизни на воле.

В наушнике послышался легкий щелчок, один, второй... Антон взял за основание ствол какого-то куста и резко дернул его на себя, после чего прижался к земле.

Оба парня, как по команде, повернули головы в его сторону. Одновременно сзади, в два прыжка преодолев расстояние, на них навалились Джабраилов с Дорофеевым...

– Кто такие? – рассматривая раритетную винтовку времен царя Гороха, задал Антон первый вопрос пленникам.

Солдаты, еще не до конца пришедшие в себя, сидели, прислонившись спинами друг к другу, и не сводили глаз с Исы и Шамиля, которые стояли рядом с Филипповым. Они все еще не верили, что перед ними российские офицеры, а не боевики, решившие «поиграть». Документов, подтверждающих личность, ни у кого из группы Филиппова не было. Личные номера не внушали парням никакой уверенности в том, что их не обманывают.

– Так и будем в молчанку играть? – Антон передал винтовку Полынцеву и, уперев руки в колени, нагнулся к долговязому: – Как тебя зовут?

– Максим...

– Что вы здесь делаете?

Руки на всякий случай им связали. Поерзав, выбирая положение поудобнее, тот, что был босиком, шмыгнул носом.

– Я рядовой роты материального обеспечения сто восемнадцатого полка Ефим Игнатьев. Двадцатого марта наша рота перевозила топливо в Курчалой... Попали в засаду... Так оказался в плену.

– А ты? – Антон перевел взгляд на длинного.

– Максим Шнякин. Младший сержант.

– Вы вместе служили? – вступил в разговор Полынцев, которого стала раздражать тряска и неуверенность солдат.

– Не-а, – Шнякин отрицательно покачал головой. – Я во Владикавказе...

– Так, – протянул Антон, поправив на плече ремень автомата. – А здесь как оказался?

– На рынок пошел... Уже возвращался, двое парней попросили машину толкнуть...

– И дотолкал ты ее до Чечни, – усмехнулся Филиппов. – Где встретились?

– Горный аул, – вновь заговорил Игнатьев. – Названия не знаю. Жил в яме... То есть в зиндане. Потом его поселили, – он кивнул в сторону своего напарника.

Несмотря на трагичность ситуации, слово «поселили» вызвало улыбки на лицах офицеров.

– Как бежали?

– Я дом убирал, – продолжил Игнатьев. – И за стариком ухаживал. Ему лет сто, не меньше. Он уже ни ходить, ни говорить не мог. У него под койкой ружье надыбал. Выкинул во двор. А там он. – Ефим толкнул затылком своего товарища.

– Я его в тачку с мусором сунул.

– Не тачка, а арба, – уточнил его напарник. – Там сарай во дворе строили. И мы камни на ней с реки возили. Охранял нас подросток, лет двенадцати... По ушам ему настучали, связали и ушли.

– Здесь давно?

– Дня два.

– А почему дальше не идете?

– Сил уже нет. Да и не знаем, куда. На чеченца нарвешься, опять рабство... Здесь пока остались. Эти урюки много объедков выбрасывают.

– Там не урюки, – усмехнулся Антон. – А что ни на есть свои...

– Нет, – Игнатьев замотал головой. – Чехи там...

– Откуда знаешь? – опешил Антон.

Этого не могло быть, но, судя по тому, как уверенно говорил Ефим, он смог убедиться в этом.

– Я сам видел, вечером. – Он почесал плечом скулу. – Оттуда наш солдат выходит с парашей. К ноге веревка привязана. А один из «духов», прямо от входа, его на прицеле держит...

– Да, – спохватился Шнякин. – Метрах в ста отсюда, – он кивнул головой в сторону спуска, – видно, будто зарыто что-то недавно. Задерновано. Там зверье копается и запах...

Антон с Полынцевым переглянулись...

Пленников в конце концов развязали, но оружия Антон решил им не возвращать. Вытащив затвор, его забросили далеко в чащу и направились к тому месту, где парни наткнулись на захоронение.

Через час Антон уже был уверен в том, что бывшие пленные говорят правду. Под полуметровым слоем земли они обнаружили изуродованные тела четырех бойцов и молодого лейтенанта.

Антон достал спутниковый телефон. Определив точные координаты могилы, он набрал номер Родимова.

– Значит, там «духи», – вздохнул в трубку генерал, выслушав доклад Антона. – Какое решение принял?

– Штурмовать, – хмыкнул Антон, удивившись вопросу начальника. – Замысел боевиков мне понятен. Они узнали, что разведчики ждали смену, и оставили одного в живых, для работы на радиостанции...

– Действуй, – немного подумав, ответил Родимов. – Как закончишь, сразу доложи.

– Значит, так. – Сложив антенну, Филиппов обвел взглядом спецназовцев. – Штурм начнем в тот момент, когда пленник окажется снаружи, у ямы для отходов.

– А если нам снова изобразить из себя боевиков? – неожиданно предложил Джабраилов.

– Ты уверен в том, что среди находящихся в схроне нет того, кто знает вас? – Антон напомнил, кем совсем недавно работали недалеко от этого места чеченцы. – Хотя, – он хитро посмотрел на Полынцева, – над этим стоит подумать.

Боевики, засевшие в бункере, не исключали возможности скрытого наблюдения за ними. Поэтому внешне старались все представить так, как будто разведчики по-прежнему продолжают нести службу.

Солдат, выносивший кастрюлю в специальную яму, закрывающуюся сверху крышкой с уложенным на нем куском дерна, как оказалось, был даже с автоматом. Если бы не телефонный провод, тянущийся от лодыжки, и настороженный взгляд тщательно выбритого боевика на выходе, который для убедительности надевал кепку с кокардой, то могло показаться, что в схроне по-прежнему отделение разведчиков мотострелкового полка.

– Теперь ясно, – оторвавшись от бинокля, прошептал Полынцев. – Автомат разряжен. Хороший театр.

– Поступим следующим образом, – собрав всех вместе, спустя некоторое время проговорил Антон. – Нужно убедительно сыграть нападение боевиков. Вахид, – он посмотрел на Джабраилова, – сменишь свой наряд на прикид моджахеда. Позицию занимаешь в кустарнике правее ямы для отходов. Иса, ты тоже повязку зеленую на голову – и в саму яму...

– Я что, в помойке сидеть буду? – ужаснулся чеченец.

– Извини, надо будет, и в выгребную яму нырнешь, – строго посмотрел на него Филиппов. – Когда боец снимет крышку, хватаешь его и дергаешь на себя. Сделай так, чтобы мельком тебя увидел сторож. – Ты, – он вновь развернулся к Вахиду, – с криком «Аллах акбар» встаешь во весь рост и начинаешь поливать из автомата так, чтобы тот, кто будет выводить пленника, толком не смог тебя рассмотреть, но понял, что ты – чеченец. Шамиль, одновременно кричи на русском, что предлагаешь сдаться. У тебя акцент хороший. Нужно убедить тех, кто находится внутри, что они атакованы своими, и заставить их выйти наружу. Вопросы есть?

– Так точно. – Полынцев поерзал, собираясь с мыслями. – Я понимаю так, бойца чехи держат на тот случай, когда мы выйдем на связь и сообщим о своем приближении. Верно? – Он обвел взглядом сидевших вокруг офицеров.

– Безусловно, так, – подтвердил Антон. – Это послужит сигналом для боевиков покинуть схрон и организовать засаду.

– Так почему мы не воспользуемся этим? – Он вопросительно уставился на Антона. – Охранения у них нет. Подойти вплотную, выйти на связь и сказать, что на подходе. Они наружу, а мы...

– А мы спустя некоторое время, – перебил его Антон, – констатируем гибель еще одного российского солдата. Ты об этом не подумал?

– Ты думаешь, после сеанса связи они его того?

– Зри в корень, – Антон усмехнулся. – Я даю сто к одному, что солдат попытается предупредить нас о засаде. Терять ему нечего. В этом случае ему перережут горло сразу. Пока есть возможность спасти его, нужно это сделать. Сейчас рассредоточиться по парам до утра: один отдыхает, второй бодрствует...

* * *

Яхта «Евфрат» приблизилась к острову Кипр и уже около получаса шла от мыса Андреос вдоль полуострова Карпас.

Кивинов с восхищением рассматривал в бинокль скалы, казавшиеся на солнце почти белыми, и живописные берега, вслух восхищаясь обилием птиц.

– Это «страна фантом», – раздался позади него голос Аль Фазима.

Вздрогнув от неожиданности, едва не выронив бинокль, он обернулся.

Принц сделал вид, что не заметил замешательства Олега Юрьевича, и встал рядом, взявшись за поручни ограждения палубы.

В этот раз Кивинов прислушался к совету Троегубова, надев однотонную рубашку и такого же цвета шорты. Шляпу с несуразно большими полями сменила кепка с длинным козырьком.

– Почему фантом? – удивился он, оправившись от внезапного появления хозяина яхты. – Там миражи часто бывают?

– Она признана только Турцией. – Аль Фазим посмотрел на Кивинова как на несмышленого ребенка. Было заметно, что ему тяжело дается скрыть улыбку, вызванную вопросом Олега Юрьевича. – Как Приднестровская Молдавская, Турецкая республика Северного Кипра существует де-факто, но не признана международным сообществом де-юре. С Республикой Кипр граница также никем не признана. Ее здесь называют Зеленой Линией.

– Никогда бы не подумал, – удивленно протянул Кивинов. – Я всегда думал, что Кипр – это один большой курорт.

Подошедший вместе с Аль Фазимом Салех отвернулся, чтобы скрыть гримасу, вызванную невежеством Кивинова.

Яхта тем временем взяла курс к небольшому пирсу, рядом с пятачком песчаного пляжа, прижавшегося к скалам.

Аль Фазим развернулся к Кивинову:

– Сейчас нас ожидает небольшая прогулка пешком. – Он посмотрел на его пляжные тапки. – Смените их на что-нибудь попрактичнее...

– Меня поражает его необразованность, граничащая с кретинизмом, – проводив угловатую фигуру Кивинова взглядом, задержав его на огромных, заскорузлых пятках, покачал головой Салех.

– Поэтому он с нами, – спокойно ответил принц по-арабски...

Спустившись в каюту, Олег Юрьевич надел носки и кроссовки.

– Мне с вами? – поинтересовался Троегубов, по своему обыкновению сидевший у ноутбука.

– Нет, – вспомнив требование Аль Фазима, что на берег идут все без своих помощников, ответил он и вышел.

К удивлению Кивинова, за то время, пока он отсутствовал на палубе, яхта уже пришвартовалась к неширокому, уходящему в море пирсу, а на его бетонной площадке появился невесть откуда взявшийся вертолет. Морщась от шума его двигателей, к опускающемуся трапу уже подошли Бабичев и Троегубов.

К всеобщему удивлению, летчик, при приближении Аль Фазима в компании гостей, вышел из кабины и протянул ему головные телефоны.

– Вы сами будете управлять вертолетом? – испуганно спросил Кивинов.

– Да, – улыбнулся араб. – А что здесь такого?

С этими словами он ловко взобрался в кабину на место пилота.

С опаской посмотрев на медленно проплывающие над головой винты, Кивинов вздохнул и последовал примеру Бабичева и Хорина, которые уже втиснулись в пассажирский салон.

– Грузоподъемность этой машины не позволяет взять нам с собой шестого человека, – пояснил усевшийся рядом с местом пилота Салех. – Поэтому летчик подождет нас на яхте.

Аль Фазим проворно защелкал тумблерами. Свист и посапывание турбины начали с угрожающей быстротой нарастать. Вновь замелькали лопасти винтов, а корпус, казавшийся игрушечным, завибрировал с такой силой, что Кивинов, ухватившись за край жесткого сиденья, зажмурился. Он очень боялся летать даже с профессиональными пилотами, а тут и вовсе потерял от страха рассудок.

Неожиданно его внутренности словно провалились куда-то вниз, а вертолет мягко качнуло. Вибрация стала слабее. Открыв глаза, Олег Юрьевич увидел улыбающиеся лица Хорина и Бабичева, сидевших напротив. Дверь, через которую они вошли, осталась открыта. Кто-то, наверное, оставшийся на земле вертолетчик, лишь застегнул карабин страховочного троса.

Глянув вниз, Киви ахнул. Яхта, превратившись в игрушечную на фоне лазурной синевы моря, была уже далеко под ними. Еще минута, и она вовсе исчезла из виду, скрывшись за цементного цвета скалами, тянувшимися вдоль береговой линии.

Он перевел взгляд себе под ноги и принялся про себя молить бога, чтобы полет завершился благополучно. Поскольку Олег Юрьевич задумывался о вечном намного реже, чем о вполне реальной жизни за решеткой, молитв он, естественно, не знал. Поэтому в голове, кроме как «Боже, прости мою душу грешную» и «Смилуйся надо мной», больше ничего не звучало. Он клялся, что, если вернется домой, первым делом, отложив все свои дела, посетит церковь.

Вертолет так же быстро приземлился, как и взлетел. Не дожидаясь остановки винтов, Олег Юрьевич с неожиданным проворством отстегнул карабин и бросился прочь.

В воздухе они находились не больше десяти минут. Но местность, на которой оказались, коренным образом отличалась от побережья.

Скалистый хребет сейчас оказался с севера. Дальше простирался редкий лес. Вертолет приземлился на небольшой возвышенности. С юга, над верхушками кипарисов и каких-то странных, похожих на пихту деревьев, можно было различить синюю полосу моря.

– Нам туда, – тронул его за плечо Салех Зарзур.

Олег Юрьевич развернулся на голос. Все уже направлялись по узкой тропинке, ведущей в узкую расщелину между скал.

Только сейчас он заметил появление десятка людей в камуфлированной форме и с автоматами, рассредоточившихся вокруг места посадки.

Шли около получаса. Тропинка постепенно уходила вверх. Почти отвесные стены известняковых скал немного пугали. Кивинову казалось, что вот-вот они обрушатся, навсегда погребя под своими обломками всех, кто с ним шел.

«По-моему, клаустрофобией стал страдать», – мелькнула у него мысль, когда наконец скалы расступились и они оказались на небольшой площадке. Дальше проход упирался в кирпичную стену, в которую была вмонтирована массивная железная дверь.

Салех Зарзур нажал на несколько кнопок кодового замка и потянул за массивную ручку.

– Прошу. – Аль Фазим сделал приглашающий знак рукой.

Кивинов, Хорин и Бабичев прошли внутрь огромного помещения. По сути, это была гигантская расщелина правильной формы, перекрытая сверху железными фермами, поверх которых была натянута огромная, сшитая из нескольких десятков кусков, маскировочная сеть песочной расцветки. Длиною около ста и шириной с футбольное поле зал, стенами которого служили реальные, грубо обработанные скальные породы и известняк, освещался естественным светом, проникающим через импровизированный потолок. В этом наполовину естественном помещении взору гостей открылись несколько этажей какого-то сооружения с множеством комнат, соединенных между собой переходами и лестницами. Вся конструкция была собрана из труб разного диаметра, оргстекла, пластиковых панелей и фанеры.

– Впечатляет? – Аль Фазим, взявшись за поручни небольшой площадки, на которой они стояли, и обведя взглядом зал, посмотрел на Бабичева. – Это своеобразная полоса препятствий для отработки быстрого перемещения по зданиям со сложными конструктивными особенностями. Людям, которые здесь тренируются, в последующем будет легко ориентироваться на объектах химической промышленности, атомных станциях, больших океанских лайнерах. Каждые два дня бригада монтажников меняет конструкцию. Добавляет или уменьшает количество этажей, протяженность лестниц. На маршруте обучаемому показывают большое количество мишеней, которые он должен поразить. А теперь посмотрите сюда. – Аль Фазим показал взглядом правее и ниже.

Размерами с два теннисных стола подставка была сверху заставлена муляжами зданий, одна из стен которых отсутствовала. Внутри их можно было увидеть какие-то агрегаты, соединенные между собой трубами, операционные цеха и даже маленьких человечков, имитирующих персонал.

– Это макет атомной станции, – пояснил араб, следя за реакцией гостей.

– Откуда вы знаете, как все это выглядит на самом деле? – удивился Кивинов.

– Мы собирали информацию по крупицам. За основу взяты станции, которые строят российские специалисты за рубежом. Оттуда основная масса чертежей и схем. Они аналогичны тем, что уже давно работают в России, за исключением небольших тонкостей. Так ведь? – Аль Фазим перевел взгляд на Салеха.

– Да, – подтвердил тот. – Основная проблема была достать схемы охраны. Разобраться в ее организации. Большую ценность для нас представляют устройства и механизмы аварийной остановки реактора. Важно знать, как они выводятся из строя. Без этого невозможно успешно провести захват. Сейчас эти проблемы позади. Теперь мы в состоянии подготовить людей для проведения терактов на атомных станциях.

– Для этих целей мы создаем специальную команду, которая, кроме совершенного оборудования, будет иметь в своем распоряжении огромные деньги, – сказал Аль Фазим, недвусмысленно сделав ударение на слове «будет».

– Обстановка в России позволяет сейчас покупать любую информацию и должностных лиц, – вновь заговорил Салех Зарзур. – Поэтому мы считаем, что, имея мощную финансовую поддержку и соответствующую подготовку, небольшой отряд в состоянии осуществить захват атомной электростанции. Думаю, при нынешней нищете в вашей стране это удастся.

– Что вы закончили, если не секрет? – поморщившись при фразе «в вашей стране», спросил Бабичев.

– Кембридж, – пожал плечами Салех. – Обучался по специальной программе в Турции. Это имеет какое-то значение?

– Нет, просто ваше знание русского...

– А, вот вы о чем. – Салех переглянулся с Аль Фазимом. – Практически всему Востоку трамплином к вершинам познаний служил Университет дружбы народов.

– Вы тоже там учились? – перехватив взгляд Салеха, Кивинов посмотрел на Аль Фазима.

– И блестяще его закончил, – улыбнулся тот. Неожиданно его лицо сделалось серьезным. Он посмотрел на Зарзура: – У тебя все готово?

Едва заметно тот кивнул головой.

Принц окинул взглядом гостей, словно убеждаясь, что все они на месте:

– Сейчас вам будет показано, как действуют группы, которые мы подготовили здесь, в случае если им удалось проникнуть на АЭС. – Он многозначительно посмотрел на Зарзура.

Поднеся к губам портативную радиостанцию, тот бросил туда несколько отрывистых фраз на арабском.

На верхней площадке появились люди, одетые в белые халаты и шапочки. Быстро перемещаясь по переходам и лестницам, они миновали сеть коридоров, стены которых были из оргстекла, чтобы лучше контролировать их действия, и разделились на двойки и тройки. Две группы практически бесшумно начали спуск вниз, где был расположен макет реактора. На всем пути, в переходах, стали появляться цели. Макеты людей в камуфлированной форме поднимались от пола. Практически одновременно звучали хлопки выстрелов пистолетов, приглушенные глушителями. На верхнем этаже, имитирующем центральный пост, тройка поразила мишени и, рассредоточившись у пультов управления, принялась щелкать тумблерами и переключателями.

– Почему они в белых халатах? – осторожно спросил Хорин.

– Это как один из вариантов, – принялся пояснять Салех Зарзур. – Не исключено, что так будет легче дезорганизовать внутреннюю охрану и подразделение, которое прибудет для того, чтобы помешать нашим специалистам довести дело до конца.

Внизу тем временем одна группа принялась колдовать над каким-то гигантским сплетением труб и агрегатов, вторая установила на некое подобие подъемников взрывные устройства и отбежала в сторону. Раздались несильные хлопки сработавших муляжей взрывных устройств.

– Все, – принц развернулся в сторону гостей, – с этого момента аварийная остановка реактора невозможна. Механизмы подъема и опускания активной части разрушены. Это первый и основной этап.

– А дальше? Что будет дальше? – Кивинов удивленно-испуганно захлопал глазами, словно был свидетелем реальных событий на настоящей атомной станции. – Неужели будет взрыв?

Бабичев сделал вид, что кашлянул в кулак, на самом деле таким образом попытался скрыть улыбку.

– Ты где учился? – Хорин посмотрел сначала на Павла Борисовича, затем уставился на Кивинова.

– Как где? – удивленно захлопал тот глазами. – В институте... Строительном...

– Сейчас третья группа подготовила взрывные устройства на насосных узлах и внутреннем контуре охлаждения реактора, – вновь заговорил Аль Фазим. – Причем такое количество, которое полностью выведет систему из строя в случае взрыва.

– После того как реактор будет лишен отвода тепла, быстро начнет расти температура, которая и приведет к его разрушению и пожару, – пояснил Салех.

– У вас есть конкретный план проникновения на станцию? – спросил Хорин, когда все вновь оказались на улице.

– В том-то и дело, что мы надеемся с вашей помощью решить и этот вопрос. Он, кстати, самый главный, – вздохнул Аль Фазим. – После признания некоторых представителей Министерства атомной промышленности о слабой охране данных объектов у вас есть повод организовать депутатскую комиссию, а мы, в свою очередь, позаботимся, чтобы в нее были включены соответствующие эксперты.

Он многозначительно посмотрел на Кивинова. Почувствовав это, Олег Юрьевич развернулся в его сторону:

– Вы хотите, чтобы моя фракция инициировала это?

– Безусловно, – кивнул головой араб. – Сейчас одна из очень авторитетных журналисток занимается подготовкой к такой поездке, твердо уверенная, что российские власти пойдут навстречу. Только на последнем этапе ее вместе с помощниками заменят двойники...

* * *

Кивинов, вопреки обыкновению, не полез после прогулки по острову под душ, а, усевшись у себя в каюте, открыл бутылку коньяка.

– Вас чем-то удивили на Кипре? – осторожно поинтересовался Троегубов, подсоединяя к ноутбуку модем.

Осушив треть стакана и закусив долькой лимона, Кивинов долго смотрел на своего помощника каким-то вялым взглядом. Наконец вздохнул:

– Я с сегодняшнего дня чувствую себя хуже смертника.

– Так что же произошло? – не унимался Михаил Игнатьевич, одновременно перебирая клавишами компьютера. – О, наши акции подскочили на полпроцента! – неожиданно воскликнул он.

Радости боссу это не прибавило. Оглядев роскошно отделанные стены каюты, Киви плеснул себе еще коньяку:

– Короче, жопа!

* * *

Из Турции, распрощавшись с Кивиновым, Троегубов направился в Германию. Причиной послужило сообщение, поступившее из Потсдама, от одного из адвокатов «Титана» о небольшом инциденте с представителями местной налоговой полиции.

Измотанный перелетом, сменой часовых поясов, Троегубов, однако, сразу из аэропорта Шонефельд направился в офис филиала. Несмотря на свой довольно высокий статус, бывший полковник ФСБ очень редко пользовался автотранспортом компании. Даже сейчас, чувствуя, что усталость уже мешает сосредоточиться, он отказался от мысли вызвать в аэропорт машину. Причина была банальна: на одной из станций айсбана он должен был встретиться с представителем берлинской резидентуры и за время переезда от станции Шоневайде до станции Карлсхорст передать основные результаты поездки.

В запасе было еще сорок минут. Зайдя в один из гаштетов, он заказал обед и задумался.

Четыре года назад майору Троегубову, работающему в Португалии под прикрытием сотрудника торгового представительства России, вручили две шифрограммы. В одной говорилось о присвоении ему очередного воинского звания «подполковник», в другой – о том, что он должен в трехдневный срок передать дела и должность новому сотруднику и вернуться в Москву. Сразу по возвращении на родину его вызвал к себе сам Директор.

Ничего из ряда вон выходящего в этом он не видел. Стал подполковником, поэтому наверняка аудиенция связана с назначением на новую должность. Однако его ждал сюрприз.

«Олигархам и многим политикам не нравится направление развития страны, которую выбрало новое руководство. Есть прецеденты создания антипрезидентской группировки. Нам нужен там свой человек, и этот человек должен быть не из тех, кто уже прорвался в политику, а абсолютно новый, искусственно созданный», – с этих слов начал тогда разговор генерал. Троегубову было предложено заняться решением этого вопроса. Одним из кандидатов оказался Кивинов. Предприниматель средней руки по своим морально-деловым качествам подходил под эту роль. Он был жаден, труслив, не особо разбирался в политике. Природа преподнесла его в виде куска хорошей глины, из которой Троегубову нужно было слепить существо, необходимое конторе. Добиться того, чтобы он стал своим среди политиков.

Найти слабые места в бизнесе Кивинова не составило труда. По большому счету, его можно было смело отправлять за решетку, когда в работу включился Троегубов, изображая из себя «доброго дядю». Постепенно он приобрел в глазах Кивинова огромный авторитет. Слегка подталкиваемый в спину ФСБ, сам того не зная, Олег Юрьевич очень быстро попал в поле зрения тех людей, которые очень интересовали контору, но к которым подступиться через плотную, создаваемую годами защиту из адвокатов, служб безопасности, консультантов и связей с зарубежными политиками было уже невозможно.

Одновременно, с другой стороны, Бабичеву и Хорину, не любившим забирать жар своими руками, нужен был исполнитель, занимающий одно с ними положение. Многомиллиардные денежные операции, подкуп чиновников самого высокого уровня, создание благоприятной для них политической обстановки – эти и многие другие заботы так или иначе вышли на геополитические масштабы и пересеклись с большой политикой. Хочешь выгодные условия в банке США – повлияй на создание удобного таможенного кодекса для этой страны. Нужно выиграть тендер на поставку нефти через Турцию, приложи руку к ухудшению обстановки на Северном Кавказе. Баш на баш. В мышеловке дядюшки Сэма оказался золотой сыр. Постепенно все замкнулось на Востоке и Северном Кавказе. На фоне раздутой борьбы с террором нахождение рядом с такими людьми, как Аль Фазим, не прибавляло авторитета. Перечислять деньги на секретные счета – да, покупать журналистов и телеканалы – без проблем, но открытое участие в обсуждении способов свержения существующей власти выходило за рамки относительно безопасной деятельности. В конечном итоге случилось то, что должно было случиться. Аль Фазим увидел в Кивинове свою правую руку в России, а Хорин и Бабичев панацею от Лубянки.

Троегубов посмотрел на часы. До условленного времени оставалось ровно столько, чтобы дойти до остановки. Рассчитавшись с официантом, он вышел на улицу. Было душно. По дороге проносились «Фольксвагены» и «БМВ». По тротуарам, выложенным еще сто лет назад отесанным камнем, сновали люди. Поднявшись на платформу, проходившую на уровне третьих этажей зданий, Михаил Игнатьевич сразу увидел Потапова.

Несмотря на очень теплые отношения между Россией и Германией, особенно в период после вывода войск с территории восточных земель, немецкая контрразведка со своей неизменной педантичностью и аккуратностью держала в поле зрения соответствующую категорию работников посольств и представительств. На всякий случай они не стали выдавать интерес друг к другу на перроне и больше по привычке, чем из опасения, перепроверились на предмет слежки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.