# Точка возврата

Альберт Юрьевич Байкалов

Неподалеку от Москвы обнаружен тренировочный лагерь боевиков-террористов. По всем признакам, готовится крупный теракт. Группе спецназа ГРУ под командованием подполковника Филиппова – позывной Филин – удалось выйти на след банды и даже внедрить в нее своих людей. Но объект и цель теракта по-прежнему неизвестны. В тени остаются и главари боевиков – их никто не знает в лицо. И тогда Филин идет ва-банк: террористов надо вызвать на решительные действия и разом покончить с ними…

## Глава 1

Время близилось к полудню. День был солнечный. Измученная ненормально жарким летом, природа встречала наступавшую осень. Лес, окружавший остовы зданий давно брошенного городка ракетчиков, замер в безветрии. Воздух словно застыл от напряжения. Как-то тише и вкрадчивее стало пение птиц и стрекот кузнечиков. Оставленный военными гарнизон был выбран для показа гостям из ближнего зарубежья примерной организации взаимодействия групп спецназа сразу трех силовых ведомств при решении задач по освобождению заложников, захваченных террористами. Несколько пятиэтажных, некогда жилых домов, казарма, столовая и здания хозяйственного назначения тоскливо смотрели пустыми глазницами оконных проемов на суету затянутых в камуфляж людей. Стекло, дерево, кабель, а местами и железобетонные плиты дорог давно были растащены и вывезены жителями близлежащих деревень. Чудом сохранившийся в центре небольшого сквера бюст Королева, стела с изображением лишившихся краски флагов пятнадцати республик и выдавленным на бетоне текстом присяги, запах кострищ, разбавленный ароматом хвои и луговых цветов, вызывал ностальгические чувства.

Приглашенная на мероприятие молоденькая журналистка телепрограммы «Разрыв» едва заметно толкнула в бок оператора и показала взглядом на стоявшего неподалеку сероглазого мужчину в полевой форме, поверх которой был накинут разгрузочный жилет. На вид ему было тридцать с хвостиком. Мужественное лицо, умный взгляд, коротко стриженные, пепельного цвета волосы и атлетическая фигура. Никого лучше к заставке репортажа и не найти. Воплощение всех положительных качеств настоящего защитника Отечества.

Черноволосый косматый телевизионщик заговорщицки кивнул ей и повел в сторону мужчины объективом лежащей на плече, словно РПГ, видеокамеры.

Заметив это, командир группы спецназа ГРУ подполковник Филиппов поправил головной телефон, надетый поверх маски с прорезями для глаз и рта.

– «Абакан», – почти сразу раздался в наушнике голос руководителя, – я «Набат», «Атака»!

Антон не участвовал в «шоу», поэтому выбрал место неподалеку от смотровой площадки. Лицо спрятал сразу, как только заметил, что вездесущая журналистка дала оператору команду запечатлеть его для своего сюжета. Режим секретности обязывал соблюдать инкогнито, даже для коллег, не говоря уж о пишущей братии.

«А она ничего, – насмешливо глядя на расстроенное личико кареглазой шатенки в джинсовой куртке и штанах, подумал он, одновременно, по привычке, мысленно сравнивая ее с женой. – Регина красивей».

Уже почти восемь лет как Антон не может найти женщину, которая составила бы конкуренцию голубоглазой блондинке со слегка вздернутой верхней губкой. Супругу он нежно лелеял и считал почти святой. Особенно после того, что ей пришлось испытать, живя с ним.

Между тем, мягко урча и переваливаясь с боку на бок, бронетранспортер спецназа МВД, словно доисторическая рептилия, неторопливо покатил к центральному входу в здание. Прикрываясь его корпусом, следом семенили облаченные в сферы и бронежилеты, похожие на «черепашек ниндзя» бойцы, именуемые в народе «краповыми беретами». С левого фланга к фасаду потянулось облако белого дыма, под завесой которого устремилась еще одна небольшая группа. Это СОБР. Захлопали винтовки снайперов. Они заняли позиции на крыше соседнего корпуса и вдоль опушки леса. Сектора обстрелов и цели были распределены между ними заранее. Фанерные мишени появлялись в окнах, на заранее установленных радиоуправляемых подъемниках, работавших от небольших аккумуляторов, либо выстреливались сжатым воздухом в виде надувных человеческих фигур. Вынырнувший из-за леса вертолет, перемалывая лопастями воздух, завис над крышей, имитируя высадку штурмовой группы. Из открывшихся дверей вылетели несколько мешков с камнями. Шум от их падения должны были услышать находящиеся внутри пятиэтажки люди. По мнению какого-то умника, этот звук убедит террористов, что наверху противник. Антон улыбнулся: хорошо, что теоретики сейчас на пушечный выстрел не подпускаются к спецоперациям. В реальной обстановке бандиты обязательно установят над крышей контроль. Более того, если вокруг нет высоких строений, оборудуют там огневые позиции.

– Внимание противника отвлечено, – стал пояснять действия бойцов сводного отряда антитеррористического центра генерал Родимов, стараясь перекричать в мегафон металлический лязг винтов. – В данный момент он вынужден распылить усилия по удержанию здания. Угроза с трех направлений. Нами приняты меры, которые должны заставить главарей бандитов считать, что наземные группы выполняют отвлекающие действия, а штурм начался с высадки на крышу. Конечно, такие приемы эффективны, если за пределами захваченного объекта нет работающих на террористов людей. В подобной ситуации они в состоянии корректировать их действия и информировать о шагах спецподразделений. На этот случай в зоне проведения операции параллельно проводятся мероприятия по подавлению работы станций малой мощности, отключается сотовая связь. Сотрудники МВД пресекают работу представителей СМИ, оттесняют зевак…

Антон вновь посмотрел на журналистку. Девушка, щурясь, наблюдала за разворачивающимися событиями.

«Интересно, сколько ей лет? – неожиданно вновь отвлекся он от баталии, ловя себя на мысли, что раньше подобного с ним не происходило. Были мимолетные интрижки, но он не замечал за собой ярко выраженного интереса к противоположному полу. – Может, старею? Седина в голову, бес в ребро?» – он усмехнулся своим мыслям и вновь переключил внимание на поле.

Стоявшие на небольшой бетонной площадке два десятка военных в форме разных стран бывшего Союза с деланым интересом смотрели то на невысокого седого генерала, то на остов здания. Организованные на базе учебного центра Генерального штаба учения по обмену опытом в противодействии современным угрозам ничем не отличались от предыдущих мероприятий. Проводились они в основном не из-за необходимости поделиться опытом, а для напоминания о существовании обязательств государств Содружества в случае глобальной угрозы объединить усилия. После распада сверхдержавы в каждой республике остались специалисты старой школы, и подобными тактическими приемами их не удивишь. Интерес к этому мероприятию вызывали лишь разработки одного из закрытых НИИ, которые и послужили причиной приезда коллег из других республик. По замыслу, на засевших в здании «террористов» воздействовали новым типом светошумовых гранат «Молния-М». Со стороны эффект разрыва этой гранаты казался слабее, но продолжительность последствий от ее взрыва значительно возрастала. Кроме этого, гостям показали новый вид защитного снаряжения, более качественно предохраняющего бойцов от осколков и пуль.

Сзади, из-за насыпи, по которой проходила дорога, ломая массивными «кенгурятниками» густой кустарник, выехали два «Гусара».

Генерал развернулся в сторону машин.

– По плану объединенного штаба, вводится четвертая команда, – продолжил он пояснять разворачивающиеся события. – Бросок осуществляется по открытой местности, на легкобронированных автомобилях «УАЗ». Местность хорошо простреливается, поэтому противник наверняка был уверен, что с этого направления угроза минимальна. Кроме того, в случае выдвижения штурмовых групп пешим порядком и на БТР, он имеет возможность успеть перегруппировать силы и организовать перенос огня. Скорость легковых автомобилей значительно превосходит БТР и сводит на нет эти действия. Одновременно принятыми мерами управление бандитов парализовано.

Последняя фраза утонула в разрывах вышибных зарядов дымовых гранат, которые с ювелирной точностью стали падать у стены. Молочная пелена дыма сделала дом невидимым. Теперь засевшие в нем «террористы» были лишены возможности видеть приближение автомашин.

Тем временем левые задние двери автомобилей распахнулись. Уцепившись за их верхнюю кромку, из салонов стали проворно выбираться облаченные в серые комбинезоны крепкие парни. Антон вздохнул. На крышах были люки. Просто и сердито. Но, по мнению организаторов, трюки с таким выходом смотрятся более эффектно. До тыльной части здания меньше полусотни метров. Дым уже рассеялся. Изнутри бойцам помогают, придерживая за ноги, выбраться на крышу. Мгновение – и вот они уже наверху. Расстояние сократилось вдвое. Зацепившись за турели пулеметов одной рукой, другую опускают вниз и помогают выбраться вторым номерам. Не сбавляя скорости, внедорожники лихо развернулись и встали у окон первого этажа. Теперь их крыши практически на одном уровне с подоконниками. В тот же момент бойцы с треском влетают вслед за полетевшими в оконные проемы гранатами. С разрывом в несколько секунд устремляются еще две пары. Джипы тут же стремительно отъезжают назад. Еще какое-то время изнутри дома слышатся выстрелы. В оконных проемах мелькают фигурки спецназовцев, после чего на свет божий выволакивают одетых в черные комбинезоны «террористов».

Начался разбор. Стрельба и разрывы прекратились. Вертолет улетел. Родимов положил мегафон на стоявший рядом стол, развернулся к гостям и стал что-то объяснять. Выждав еще немного, Антон направился к дому, который только что его группа освободила от «супостата». Спецназовцы имитировали работу. Сортировали «раненых» и «убитых» боевиков. Осматривали помещения.

– Все, сваливают! – Дрон проводил взглядом автобус, в который уселись Родимов и зрители, отпустил руку стоявшего на коленях Джина, стянул с головы маску с прорезями.

Вахид встал и зло посмотрел на Василия:

– Ты мне чуть голову не проломил!

Он был весь перепачкан в земле.

– Тяжело в ученье, легко в бою, – как всегда, попытался отшутиться Дрон, разглядывая свисавший меж сросшихся на переносице бровей чеченца лоскут кожи. Ссадина кровоточила. Отливавший синевой массивный, квадратный подбородок горца был в саже.

В этот раз вместе с десятком манекенов, расставленных напротив окон, Вахид Джабраилов по прозвищу Джин, прапорщик Лаврененко и майор Котов играли роль засевших в жилом доме боевиков. Ученья проводились по сценарию, который написала жизнь. Милиция и ФСБ все чаще стали находить конспиративные квартиры сепаратистов. Уничтожение и разгром таких гнезд происходили едва ли не каждую неделю. Это говорило не только о повышении качества работы спецслужб, которые стали активно выявлять организаторов и участников экстремистских группировок, но и об усилении деятельности террористических организаций.

Бойцы спецназа МВД быстро построились и двинулись прочь, в направлении стоящих на краю поля «КамАЗов». БТР плавно развернулся и поплыл вслед за уехавшим автобусом. Собровцы не спеша двинули в сторону опушки леса, где на проселочной дороге их поджидал крытый тентом «ЗИЛ».

– Достали этой показухой! – Лаврененко чертыхнулся. Его слегка волнистые рыжие волосы были мокрыми от пота. Невысокий, крепкого телосложения прапорщик, по укоренившейся традиции носивший кличку Лавр, смахнул с шеи жука и вопросительно посмотрел на Филиппова: – Все?

– Отбой, – подтвердил Филиппов и направился обратно, в сторону площадки, где только что толпились зрители. В горле першило от едкого запаха дымовых шашек и выхлопных газов.

– Вроде возились не долго, а вонища, словно танковая дивизия прошла, – резонно заметил Дрон, догоняя Антона. – Что теперь?

– На базу. – Антон одарил самого веселого офицера группы равнодушным взглядом и остановился.

Надо было собрать людей, проверить оружие и произвести небольшой разбор. Подкатили микроавтобусы.

– Шаман, Стропа, давайте живее! – крикнул Кот в сторону здания, штурм которого только что закончился.

Шамиль Батаев, он же Шаман, и Лече Истрапилов по прозвищу Стропа тащились в самом конце выдвигающихся к месту сбора спецназовцев. Оба капитана были чеченцами. Как и Вахид Джабраилов, они пришли в спецназ ГРУ из МВД.

Услышав оклик, все заторопились, и через минуту группа разобралась в одну шеренгу напротив своего командира.

Антон окинул взглядом строй:

– Мне, как и вам, не очень приятно участвовать в подобных игрищах. – Он зло сплюнул. – Будет глупо отрицать, что в данной ситуации мы выполняли задачу, не свойственную нашей специфике. Но приказы не обсуждаются. Большая часть спецподразделений МВД и ФСБ находится на Кавказе. Поэтому привлекли нас. Здесь стоят не мальчики. Однако с утра, как всегда, Дрон недоволен. Лаврененко рассуждает о смысле жизни, а Москит и вовсе во время штурма не спеша прогулялся с первого на третий этаж. Мне тебя в окна лестничных клеток хорошо было видно.

– Так внутри! – Ренат Хажаев захлопал глазами. Среднего роста, с азиатскими чертами лица, капитан был врачом группы и имел позывной Москит. С его слов, так назывался один из хирургических зажимов.

– Видели, не видели. – Антон расстроенно вздохнул, неожиданно придя к выводу, что отчасти подчиненные правы. Обыкновенное театрализованное представление не давало по-настоящему отработать ни один из вопросов. Возможно, тем, кому оно предназначалось, так не казалось, но после того, как спецназовцы ворвались внутрь здания, их миссия была окончена. Все было рассчитано на показ выдвижения к объекту. Однако давать повод осуждать стоящих за всем этим начальников нельзя, и он сделал строгое лицо: – Используйте время с пользой. И так целый день коту под хвост! – Он показал взглядом на микроавтобусы: – По местам!

Желание устраивать разгон вдруг пропало.

– Джин, а как ты умудрился лоб расшибить? – неожиданно спросил Вахида Банкет.

Всегда наголо бритый крепыш с выгоревшими на солнце бровями с интересом заглянул в хмурое лицо чеченца.

– Там на площадке гильз стреляных по колено, – ответил за него Дрон. – Я его чуть толкнул, он на них как на роликах и поехал.

– Каких гильз? – машинально переспросил Антон. – Вы внутри почти не стреляли.

– До нас постарались, – вступил в разговор Кот. – Здесь как минимум год кто-то тренируется. Только не пойму, – майор вдруг задержался в дверях «Форда» и повернул голову в направлении дома, – а где они мишени устанавливают?

– Кто? – Антон проследил за его взглядом. – Здесь впервые занятия провели. Только на прошлой неделе наконец городок по документам перестал существовать. И то, если бы не возникла необходимость в инфраструктуре для показухи, век бы здесь ему стоять нетронутым.

– Я в этом сомневаюсь, – неожиданно возразил Лаврененко и снял с плеча ремень «АКС».

– Стоп! – Антон поднял руку вверх. – Давайте по порядку. Дрон!

– На всех этажах гильз от стрелкового оружия по щиколотку. – Василий забросил на плечо «Винторез» и, словно ища поддержки, посмотрел на Кота. Заместитель Антона передумал забираться в микроавтобус и вновь развернулся к нему спиной.

– Не утрируй. – Кот потер рукой в беспалой перчатке подбородок. – Но гильз прилично.

– Между прочим, есть и от «вальтера», – заметил Банкет и нахмурился. Все вдруг замолчали.

Действительно, поначалу никто не придал значения, что повсюду попадаются следы интенсивных тренировок. Каждый вдруг что-то вспомнил. У столовой полно небольших воронок. Рядом с остатками волейбольной площадки – сколоченные из фанеры щиты, на которых черной краской нарисованы фигуры, просвечивающие от множественных пулевых отверстий. В здании кучи гильз. У магазина валяются пеналы от вышибных зарядов РПГ. Обрывки бинтов…

– Осмотреть территорию. – Антон вынул из кармана разгрузочного жилета трубку спутникового телефона. – Доклад через десять минут.

Он отвернул антенну, посмотрел на высветившиеся цифры часов. Генерал проехал лишь треть пути. Докладывать или нет? Некоторое время колебался. В кулуарах ГРУ ходили разговоры о возможности существования в окрестностях крупных городов баз подготовки террористических групп. Антон относился к ним скептически, хотя с подобными вещами ему уже приходилось сталкиваться. Он еще раз посмотрел на недавно взятое штурмом здание. Теперь оно выглядело зловеще. С укоризной глядя провалами оконных проемов на возвращающихся для осмотра местности спецназовцев, пятиэтажный дом будто пытался загипнотизировать их и заставить повернуть назад. Антону даже показалось, что он чувствует некий мистический холод, исходивший от него.

Больше не раздумывая, он решительно надавил на кнопку автоматического набора номера.

– Слушаю тебя, – не представляясь, ответил Родимов.

– Мы задержимся.

– Причина?

– Есть мнение, что на базе этого городка кто-то проводит интенсивные тренировки с боевой стрельбой из стрелкового оружия.

– Ну и что? – хмыкнул генерал. – Сейчас огромное количество самых разных охранных структур, школ телохранителей. Взяли, приехали, постреляли, чтобы не платить за использование реального полигона.

– А если это националисты? – уперся Антон. – Или бандиты?

– Тебе-то какое дело? – Генерал вздохнул. – Расскажи Линеву. Пусть их контора разбирается. Это кухня кого угодно, только не наша. У нас – что, мало своих проблем? И почему не было доклада от тех, кто готовил ученья? Они там неделю возились. Мишени устанавливали, площадку готовили, дорожки песком посыпали…

– Я уже отправил офицеров осмотреть местность. – Антон огляделся по сторонам, словно кто-то из подчиненных мог игнорировать приказ и остаться рядом. Он прекрасно знал: этого быть не могло. Любое его распоряжение воспринималось со всей ответственностью. Кот тут же, без напоминания, разделил городок на сектора и в каждый назначил человека. Быстро проинструктировал, на что обратить внимание. Хотя все и так знали. Сейчас облазят все: от чердаков до канализации, запомнят серии на стреляных гильзах и название сигарет на окурках.

– Ну, смотрите, – сдался генерал и отключился.

Антон задумался.

Данила Линев, о котором говорил Родимов, был представителем ФСБ в объединенном контртеррористическом штабе. Он организовывал взаимодействие между ведомствами, обеспечивал, в отдельных случаях, информацией. Нередко коренастый русоволосый подполковник принимал участие в операциях в составе группы.

– Шеф, – ожил наушник переговорного устройства голосом Дрона, – я нашел листочки из блокнота. На них схемы дистанционных взрывателей. Такие в Чечне применяют.

– Так, неси сюда. – Антон насторожился. Это уже серьезная улика, говорившая о том, что здесь далеко не в «Зарницу» играли.

– Вся беда в том, – вздохнул Василий, – что ими кто-то зад подтирал.

В эфире раздался смешок.

– Ты хочешь, чтобы я пришел? – Антон разозлился. Пытаясь отыскать Василия взглядом, огляделся.

– Я за зданием котельной, – словно прочитав его мысли, ответил Дрон. – Мужики, у кого есть полиэтиленовый пакет?

– Филин, это Банкет. – Голос майора был встревоженным. На фоне казуса Дрона с листками, которые использовали в качестве туалетной бумаги, тон этого подчиненного насторожил Филиппова. Он прижал к губам указательным пальцем микрофон и поправил наушник.

– На связи.

– Я в здании насосной. Тебе стоит посмотреть.

Теряясь в догадках, Антон направился между домами. Одноэтажное кирпичное сооружение без крыши было сильно захламлено. С трудом пробравшись внутрь через засыпанный перекрытиями проход, Антон очутился в помещении с узкими, похожими на бойницы окнами. Скудный свет освещал остовы насосных узлов и бетонные основания для электромоторов с торчащими обрезками труб. Треть зала занимала бетонная прямоугольная яма. Там тоже были какие-то металлические конструкции, от которых наверх тянулись кишки труб. Когда-то здесь располагалась станция, обеспечивающая городок водой.

Банкет стоял у дверного проема, ведущего в другую часть здания. Антон уловил сладковатый запах разлагающейся плоти.

– Чего у тебя? – уже догадавшись, что его примерно ждет в следующем помещении, спросил он.

– Полюбуйся. – Банкет проскользнул в двери. Антон прошел следом. Трупный запах усилился. Можно сказать, он стал невыносим.

Эта половина станции скорее служила складом. Среди остатков стеллажей в полу был устроен прямоугольный люк. Крышка немного сдвинута. Антон сразу обратил внимание на бурые следы волочения. Мухи в буквальном смысле выбивали глаза. В углу прошмыгнула здоровенная крыса.

Почти не дыша, он направился к яме. Банкет, обгоняя его, на ходу вынул из кармана разгрузочного жилета и включил небольшой фонарь. Антон остановился у кромки и посмотрел вниз. Банкет встал напротив и направил луч в прямоугольный смердящий провал. Взору открылись самые настоящие врата ада. Зрелище не для слабонервных. Там, на трехметровой глубине, лежали в неестественных позах трупы мужчин. Сколько, разобрать было невозможно. Одно было ясно: все они находились в разной стадии разложения, но погибли в течение последних нескольких месяцев. Антон отчетливо разглядел на некоторых лицах с леденящими душу оскалами огнестрельные и колото-резаные раны.

– Эти убийства здесь не в один день произошли, – ошарашенный увиденным, пробормотал Антон.

– Менты нас долго проклинать будут, – выдавил из себя Банкет.

– Такое побоище – дело скорее для ФСБ. – Антон развернулся к выходу. – Пошли. А то сейчас натопчем, потом греха не оберешься.

Они вышли наружу. Здесь, у выхода, уже собралась почти вся группа.

– Судя по вашему лицу, шеф, вы только что увидели дьявола, – попытался сострить Дрон. – Можно пройти насладиться тем, что произвело на вас такое впечатление?

– Там гора трупов. – Антон пропустил его слова мимо ушей. – Лучше не топтать. Что у вас?

– На первом этаже крайнего дома нечто похожее на борцовский зал. – Лаврененко показал большим пальцем себе за спину. – Все в крови. С десяток обыкновенных гимнастических матов. Пара боксерских мешков. Планшеты…

– Химическая лаборатория, – заговорил Москит, сразу, как только прапорщик замолчал. – Вернее, стол, на котором остатки различных реактивов, пара разбитых колб, пробирки, ступа. Коробка с селитрой, на полу рассыпана алюминиевая пудра… Повсюду следы марганца.

– Ясно, учились делать из подручных средств взрывчатку, – кивнул Антон.

– Не только. – Доктор разжал ладонь и осторожно развернул медицинскую салфетку, которую до этого держал в руке. На ней лежали несколько красных таблеток, пара маленьких и одна большая ампула.

– Что это?

– В принципе абсолютно безвредные лекарства, – стал пояснять Москит. – Однако если их в определенных пропорциях смешать, получится яд.

– За казармой я нашел четыре пусковых трубы от РПГ-18 «Муха», – заговорил Банкет. – Номера переписал. Трогать особо не стал.

– Этот городок стали готовить к ученьям неделю назад. – Кот закатил глаза к небу.

Итоги осмотра превзошли все ожидания. По всему выходило, что здесь тренировались какие-то неведомые бойцы, причем очень долго и с большим размахом.

* * *

Элиходжаев Амирхан, высокий, хорошо сложенный чеченец, сидел в жестком, похожем на огромный стул, кресле и слушал Нусона. Его веки были слегка прикрыты. Он будто дремал. Прямой нос, слегка заостренный, отливающий синевой подбородок, высокий лоб и густые, нависшие над глазами брови. Несмотря на подернутые сединой виски, Амирхан был еще молод, но мудр и имел большое влияние в мусульманском мире. У него были обширные связи, во многих странах он мог быстро поднять и поставить под ружье сотни воинов. По-другому и быть не могло. Именно поэтому сейчас перед ним сидит этот рыжеволосый очкарик.

Сорокалетний, с нескладной фигурой англичанин мало походил на сотрудника спецслужб. Но Амирхан знал: люди, работающие в секретных организациях, – полная противоположность своим киношным прототипам с мускулистой фигурой и волевыми лицами.

Амирхан второй день находился в Берлине. Квартира в доме на Хохмейстер-штрассе принадлежала турку Сембилу, который работает в Германии уже пятнадцатый год. Амирхан впервые оказался в этом городе и был несказанно удивлен огромным количеством живших здесь мусульман. Оказалось, что столица страны, которая чуть больше полувека назад была примером самого ярого борца за чистоту расы, занимает третье место по количеству турок, после Анкары и Стамбула! До этого он был в Париже. Там тоже много единоверцев. Есть среди них и чернокожие. Амирхан был чеченцем, совершил хадж, но у него не укладывалось в голове, что негры могут быть мусульманами. Он закончил школу давно, в начавшем разваливаться Союзе, и чернокожие казались ему чем-то невероятно далеким. Амирхан ассоциировал их то с прыгающими вокруг костров дикарями, которые охотятся копьями и разрисовывают лица, то с угнетенными темнокожими жителями США. Оказывается, что среди них тоже есть приверженцы всемогущего Аллаха! Они вовсю диктуют властям европейских стран, где проживают, свои условия. Эти братья по вере – мощь, с которой считаются зажравшиеся европейцы! Попробуй в Париже оскорбить мусульманина! Они добились для себя субсидий, хороших пособий, бесплатного жилья! Они без боя завоевывают жизненное пространство. Вот что увидел в Париже, Берлине и Югославии Амирхан и совершенно по-другому стал понимать свое предназначение. Он частица огромной силы, благословленной небесами. Скоро весь мир окажется у их ног! Радость переполняла его. Здесь более благоприятный климат. Разве Эмираты станут процветающими государствами, когда там закончится нефть? Аллах дал арабам богатства, чтобы набраться сил для завоевания всемирного господства. Неверные, предавшиеся всем смертным грехам, недостойны хорошей жизни. Их удел – рабство. Они построят для мусульман города, создадут инфраструктуру, облагородят землю и вымрут как мамонты. Пройдет еще немного времени, и мусульман в большинстве европейских стран станет больше, чем коренных жителей. Повторится сербская история. Америка и Англия, которые отделены от основного мира морями, помогут в этом исламскому миру. Ведь, по сути, США боятся сильной Европы. Да, они делают вид, будто эти страны – их союзники по НАТО. Но они в первую очередь конкуренты. Совсем недавно Европа стала объединенной, а ее валюта уже стабильнее доллара! Как только развалится Россия, Евросоюз повторит историю великой Римской империи. Сейчас эти глупые люди помогают мусульманам в священной войне против русских, а потом будут кусать локти!

«Интересно, понимает ли это Нусон?» – Амирхан перевел на него отрешенный взгляд.

– В Москве большое количество мусульман, – продолжал между тем англичанин. – Миграционная служба даже примерно не может сказать, какое количество там проживает азербайджанцев, таджиков, узбеков. Надо активней делать из этих людей притесняемых. Благодаря твоим усилиям из России идут гробы с убитыми якобы на почве национальной неприязни, но этого мало.

– Я так думаю, что вы приехали сюда не для этого. – Амирхан уперся взглядом в продолжавшего стоять англичанина. Он почему-то подумал, что тот попросту еще только подбирается к основной теме, делая это постепенно, с целью изучить его реакцию.

– Ты, как всегда, проницателен. – Нусон вернулся на свое место. – Настало время снова всколыхнуть Кавказ.

– А чем, по-вашему, я занимаюсь? – фыркнул Амирхан, ожидавший чего угодно, только не этого. – С наступлением лета и по сей день мы активизировали свои действия на всех направлениях. Разве вы не видите, с экранов новостей не сходят репортажи из Ингушетии, Дагестана, Осетии…

– Не горячись, – перебил его Нусон. – Это все так. Но согласись, стреляют лишь те, кому платят. Нужно сделать так, чтобы за оружие взялись все. Для этого необходимо разбудить народ. На Кавказе много факторов, которые делают решение этого вопроса не очень трудным. Кровная месть, родство, память о депортации, традиции…

Он замолчал, словно давая возможность продолжить перечисление Амирхану. А может, почувствовал вину, что неожиданно резко прервал его.

– Для этого надо столкнуть русских военных и чеченцев, а это уже было, – воспользовался паузой Амирхан. – Мало кто верит в особые группы спецназа, ликвидирующие религиозных и общественных деятелей. Устарела, даже смешно выглядит, месть родственников за погибших.

– Почему ты сразу начинаешь перебирать варианты с Чечней? – неожиданно спросил Нусон. – Разве на Кавказе мало других народов?

– Мы всюду проводим свои акции! – Амирхан удивленно вскинул брови.

– Ваша республика быстро восстанавливается. Мало у кого поднимется рука снова превращать города в руины, – вздохнул Нусон. – А если попытаться столкнуть лбами ингушей и чеченцев?

– Пробовали, – покачал головой Амирхан. – Ты ведь знаешь, скольких мы уже отправили в ад? И что толку?

– Вы ограничиваетесь покушением на отдельных людей. Часто русских, которые живут там. А если взять и напасть на целое село? Потом сделать так, чтобы ингуши ответили тем же?

– Кто пойдет на это? – Амирхан посмотрел на Нусона как на несмышленого ребенка. – Ноги потом не унесешь.

– Подумай над моим предложением. Сейчас у тебя много дел.

– Как бы ни критиковали милицию и ФСБ, они хорошо работают, – предпринял вялую попытку оправдаться Амирхан. – Тяжело организовать акцию с убийствами. Мало кто на такое решается. Но мы работаем, – заверил он, стараясь приблизить конец беспредметного обсуждения этой темы.

Он знал: Даниэль Нусон не для этого назначил ему встречу. До сих пор он не спросил, как продвигаются дела с боевыми группами, которые созданы прямо в сердце России. На носу выборы. Нужен хаос, а это деньги, которые Амирхан любит не меньше родины.

– Мы имеем возможность оказывать влияние на большое количество политиков, от которых зависит ситуация в России. – Нусон слегка подался вперед. – За деньги они с радостью бросаются претворять в жизнь даже самые ущербные законопроекты. А те, у кого монополия на продукты питания, лекарства, услуги и социальные блага, и вовсе не нуждаются в наших подсказках. В России сложилась парадоксальная ситуация. Безумно разбогатев или получив власть, люди начинают ненавидеть свою родину и в прямом смысле уничтожать ее. Я серьезно задумываюсь над научным обоснованием этого феномена. Мне кажется, что у этой нации самой природой запущен механизм самоуничтожения. Вкладывают огромные деньги в чужую экономику, презирая свой народ. Такого нет ни в одной стране. Англия сквозь пальцы смотрит, как новые русские миллиардеры за фантастические цены скупают в центре Лондона дворцы. Ты не задумывался почему?

– Думал, – подтвердил Амирхан.

Он действительно удивлялся спокойствию населяющих туманный Альбион людей. Самые дорогие дома в исторической части Лондона принадлежат олигархам, женам, детям и содержанкам из России. В его понимании продать дворец, в котором когда-то жил английский король, человеку из другой страны – почти то же самое, как если бы в мусульманских странах продавали мечети американцам.

– Они постепенно выводят свой народ из себя, – стал пояснять Нусон. – Мало того, что основная часть русских травится водкой, наркотиками, недоедает и вымирает от болезней, которые давно побеждены в других странах. Ты посмотри, что показывает их телевидение! Во времена железного занавеса мы и мечтать не могли о такой пропаганде и разложении. Я не говорю, что развратом и насилием они оскорбляют мусульман, которых в России очень много. На фоне повальной нищеты горстка обезумевших от шальных денег людей кривляются и дразнят русского медведя. А голодный медведь злой и страшный зверь! Чего стоят эти шоу! Даже в богатой Америке многие вещи считаются не этичными. Но есть люди, в которых эти полуголодные и спившиеся твари верят. Они кость в горле.

– Президент, – то ли спросил, то ли констатировал Амирхан.

– Он тоже, – уклончиво ответил Нусон. – Сейчас тебе придется сконцентрироваться на Москве. Там у нас большие планы. У тебя все готово?

– Почти да. – Амирхан едва заметно кивнул. – Нет конкретной задачи. К тому же мне обещали возместить часть расходов.

– Об этом не беспокойся, – заверил Нусон. – Мы перечислим всю оговоренную сумму.

Амирхану надоел затянувшийся диалог, и он задал вопрос в лоб:

– Так кто основная цель?

– На ближайшее время не только «кто», но и «что», – не сводя взгляда с чеченца, Нусон встал, зашел за кресло и поставил на его спинку локти: – Посольство и президент Грузии.

По мере того как смысл сказанного доходил до сознания, цвет лица Амирхана менялся со смуглого на бледно-серый. Некоторое время он молчал, глядя на Нусона. Потом перевел взгляд в окно:

– Ваша страна желает использовать моих людей сугубо в своих целях? Какой я имею в этом интерес?

– Во-первых, – Нусон выпрямился, провел по спинке кресла ладонью, – мы тоже вкладывали в них деньги, поэтому они скорее наши. Во-вторых, резонанс от акции должен, прежде всего, сыграть негативную роль для России.

– У меня в московской группе почти все мусульмане. Стоит кому-то оказаться в руках ФСБ – и все станет явным.

– А ты сделай так, чтобы либо твои люди не попались, либо акцию провели славяне. Заплати любой молодежной организации и спи спокойно. Они не только обстреляют посольства или закидают его бутылками с зажигательной смесью, перенесут, куда скажешь. Это страна, где за деньги можно сделать все.

– Я имею в виду президента, – уточнил Амирхан.

– Это намного проще, чем ты думаешь. Надо устроить все таким образом, будто покушение организовано силами грузинской оппозиции. Параллельно займись прессой и телевидением. Раздуй ажиотаж, будто Москва финансирует деятельность неподконтрольных руководству Грузии партий, а на территории России готовят боевиков для переворота в этой стране. Нужно наращивать усилия на всех направлениях. А эта работа очень тонкая и требует много сил.

– Хорошо, – выдавил Амирхан. – Посольство Грузии и его сотрудники с этого дня перестанут спать спокойно. Пощекочем и обычных, рядовых грузин, которые живут в Москве.

– Смотри, не перестарайся. – Нусон едва удержался, чтобы не пригрозить чеченцу пальцем.

Этот вопрос был самым деликатным. Вся его пикантность заключалась в том, что сами грузины и заказывали эту музыку, естественно, с подачи США, но кто об этом говорит вслух? Ставшая филиалом ЦРУ по работе с Россией, страна имела полностью управляемого, а главное, одиозного президента. Раболепство этого человека перед заокеанскими спонсорами уже вызывало тошноту у тех, кто его вскормил и посадил на трон. Теперь настало время сместить его. Грузинский лидер до того рьяно взялся за исполнение приказов своих хозяев, что по всем параметрам перегнул палку, включая отношения с Россией. Это было необходимо делать, но не так активно и глупо. Выход нашли быстро. Было принято решение извлечь из этой ситуации двойную пользу, сделав главу этого государства мучеником в глазах цивилизованного мира, а заодно освободить занимаемое им место. В октябре планировался неформальный саммит глав стран – участниц СНГ в Москве. В кулуарах западных спецслужб на этот случай был разработан план, который должны были претворить в жизнь подконтрольные Амирхану люди.

Спустя два часа после этого разговора Нусон уже стоял у огромной стеклянной секции, отделявшей второй этаж аэропорта Шенефельд от посадочных терминалов. Здание имело идеальную звукоизоляцию, и все, что происходило на летном поле, напоминало немое кино.

– Я буду в Москве вечером. – Стоявший рядом высокий мужчина, со слегка волнистыми, черными волосами и широким, похожим на картофелину носом, посмотрел на часы. – Сегодня уже не смогу ни с кем переговорить.

– А зачем торопиться, Ладо? – провожая взглядом беззвучно поднимающийся в небо «Боинг», пожал плечами Нусон. – Люди Амирхана получат от него инструкции не раньше чем через два-три дня. А пока этого не случится, тебе нет смысла пытаться налаживать с ними контакт. Они и не знают, что ты в курсе всего. Я устроил все таким образом, будто инициатива взаимного сотрудничества с вами будет исходить от чеченцев.

– Мы тоже вкладываем в них деньги. – В голосе человека, которого назвали Ладо, появились нотки обиды и недовольства. – Причем немалые. – Он огляделся по сторонам и заговорил тише: – Уже почти полгода мой человек работает с представителем Амирхана в России Паду Абдуразаковым. Моего человека зовут Бидзин Казалишвили. Когда-то он служил в Советской армии. Был прапорщиком. Именно по его совету сейчас чеченцы тренируются на территории одной из брошенных частей. Почему я всегда должен работать с оглядкой?

– Неужели ты хочешь взвалить на себя подготовку к акции? – Нусон удивленно посмотрел на Ладо. – Зачем тебе это надо? Разве тебя не устраивает роль стороннего наблюдателя? В случае неудачи основная ответственность за теракт ляжет на чеченцев. Они граждане России, пусть с ними там и разбираются. Это будет выглядеть как внутренние дела.

– Не мое дело. – Ладо слегка смутился и опустил взгляд. – Но все-таки хотелось бы знать: как повел себя Амирхан, когда вы попросили его помочь грузинам?

– Без особого энтузиазма, – не стал скрывать Нусон. – Хотя, по сути, разве это помощь? Он просто зарабатывает деньги. Пройдет еще немного времени, и с этого человека слетит вся идеологическая мишура. Он как страшный сон забудет про то, как скитался по горам Чечни, потом прятался в московских коммуналках, бежал на Запад. Сколотит состояние и для вида станет иногда напоминать о себе негромкими и глупыми заявлениями, которые будут стряпать не очень умные люди. – Англичанин выдержал паузу, пристально глядя в глаза Ладо, и неожиданно добавил: – Если, конечно, останется в живых.

* * *

– Всегда так! – Глядя вслед удаляющемуся автобусу, Даша в сердцах топнула ногой и закусила нижнюю губку. Было обидно. Снова намечался разгон у редактора. Кроме «картинки» с бегающими военными, зависшего вертолета и ползающего по полю БТР – ничего. Еще ее трехминутный монолог.

Невысокий генерал, судя по всему, организатор учений, с самого начала запретил не только снимать, но и близко подходить к иностранным наблюдателям. Дашу особенно разозлило это определение. Узбеки, таджики, казахи, а главное, белорусы стали иностранцами! Как будто они никогда вместе не жили. У нее самой мама из Бреста. Значит, она шпион? По правде говоря, Даша смутно помнила времена СССР, но все же не только школу закончила. За плечами престижный МГУ, и кое-что она о прошлом знала.

– Не серчай. – Петр свернул провод, уложил видеокамеру в сумку, взял штатив, которым так и не воспользовался. – Поехали.

– Ну, хоть одно интервью! – Она закатила глаза к небу. – Базаров убьет. Опять начнет орать, что я бездарщина и на эту рубрику надо назначать мужика!

– Не умеешь ты свои женские прелести использовать, – полушутя-полусерьезно сказал Петр и посмотрел в сторону зданий, которые совсем недавно штурмовал спецназ. – Пошла в журналистику, смирись, что это самая древнейшая…

– Да заткнись ты! – Она чуть не расплакалась. – Перед этими баранами хоть стриптиз танцуй! Видел, с какой самодовольной миной вон тот маску на морду напялил?

Петр проследил за ее взглядом. Военный, которого они пытались снять в начале учений, сейчас вышел на площадку, где недавно стояли представители стран Содружества. Окруженный такими же крепкими, как и сам, мужчинами, он о чем-то говорил. Рядом стояли два микроавтобуса «Форд».

– Скорее всего это их командир, – прищурился Петр. – Разбор полетов устроил. А ребята не простые. Транспорт у них импортный, и оружие специальное, и экипировочка – закачаешься.

Он не первый год работал на телевидении и объездил все «горячие точки» последнего десятилетия, поэтому знал, о чем говорил.

Даша вздохнула, одернула куртку и посмотрела в сторону площадки. Запретивший себя снимать спецназовец был красив. Она даже разозлилась. Он был явно чем-то озабочен. Возможно, ему не понравилось, как его подчиненные освобождали заложников. План учений ей дали в самом начале. Он был отпечатан на стандартном листке и укладывался в несколько строк. Неожиданно она почувствовала, что не хочет уезжать. Украдкой бросила взгляд в сторону машины телекомпании. Их «Жигули» десятой модели стояли на дороге, за небольшим шлагбаумом, метрах в ста от площадки. Водитель уже увидел направляющегося в его сторону оператора, вышел наружу и открыл багажник.

Даша нащупала в кармане куртки плоский корпус цифрового диктофона. Погладила его подушечкой большого пальца. В это время военные вдруг разошлись веером в разные стороны. Вид у всех был такой, словно они что-то потеряли.

– Странно, – проговорила она одними губами, наблюдая за тем, как понравившийся ей мужчина вынул из кармашка пятнистого жилета спутниковый телефон, отвернул толстую, похожую на сигару антенну и стал говорить по нему.

– …националисты, – неожиданно донеслось до ее слуха. – …отправил людей осмотреть…

Несмотря на относительно небольшой журналистский стаж, у Даши уже выработалось особое чутье на сенсации и чрезвычайные происшествия. Ничего удивительного в этом она не видела. Их телекомпания совсем недавно закончила монтировать фильм ее коллеги об экстрасенсорных способностях человека, едином информационном пространстве и прочих таинственных штучках. Она присутствовала при монтаже. Да и раньше приходилось об этом слышать.

На всякий случай Даша решила не испытывать судьбу, а, медленно пятясь задом, зашла за небольшое кирпичное здание. Трава здесь была особенно густой и высокой. Она присела, практически скрывшись в ней. В воздух взлетели полчища комаров. Почти сразу зазвонил сотовый.

– Черт! – Чувствуя приближение какого-то события, Даша вдруг ощутила страх. Ей показалось, что если этот странный военный заметит ее, то обязательно прогонит. Не сводя взгляда со спецназовца, торопливо достала трубку и приложила к уху.

– Дашка, – раздался знакомый голос Петра, – ну ты чего?

Она посмотрела в сторону машины. Водитель и Ханин уже забрались внутрь.

– Вы подождите, а я попробую еще интервью взять.

– Так иди и бери! – В голосе Петра проскользнули нотки растерянности. – А чего ты прячешься? А… – Он неожиданно стушевался. – Извини, мы отворачиваемся.

– Да ты не о том подумал! – Она вдруг почувствовала, как к лицу прилил жар. Мужская половина группы посчитала, что она отошла по нужде. – Я спряталась! – пояснила она громким шепотом и слегка привстала. Пусть видят, что это именно так, а не иначе. А то потом будут подтрунивать.

– Зачем? – не унимался Ханин.

– Надо! – Она отключила телефон и выглянула из-за укрытия.

Теперь военный стоял к ней спиной, уперев руки в бока, и смотрел в сторону городка. Время тянулось медленно. С каждой минутой ей становилось все страшнее. Постепенно стали затекать ноги. Она выпрямила их, продолжая оставаться согнувшись в рост с травой, а руки уперла в колени. Так продолжалось около четверти часа. Даша то садилась на корточки, то вновь становилась в довольно пикантную позу, бросая злой взгляд в сторону наблюдавших за ней из машины мужчин. Между площадкой и шлагбаумом сохранились остатки кирпичного забора, по обе стороны которого рос кустарник. Из-за этого никто из военных не заметил автомобиля. Иначе они бы уже догадались, что кто-то находится поблизости.

Стало стыдно. Она словно подглядывала в чужое окно.

«Интересно, Иван испытывает нечто подобное, когда за своими звездами охотится?» – подумала она о знакомом папарацци, работающем в модном журнале.

Неожиданно спецназовец встрепенулся и развернулся к ней боком. Лицо его стало сосредоточенным. Он сдвинул микрофон к губам и заговорил. Сердце забилось так, что ей стало страшно. Вдруг он услышит его стук? Интересно, что могло случиться? Потеряли что-то? При чем тут националисты? Хотя ведь может быть, что кто-то просыпал патроны. Теперь, опасаясь, что боеприпасы найдут бандиты или националисты, их пытаются найти. Версия показалась ей правдоподобной. Ничего такого, что еще как-то объясняло в этой ситуации поведение военных, она придумать не могла.

Между тем спецназовец вдруг направился в сторону городка. Она обошла свое укрытие и выглянула с другой стороны. Вот он поравнялся с домом, который недавно штурмовали. В его окне мелькнула фигурка одного из военных. Однако этот прошел дальше и свернул к следующему строению. Она огляделась и быстрым шагом направилась следом. Почти бегом добежала до длинного, похожего на барак здания и заглянула в оконный проем. Пустынный, заваленный осколками битого стекла, обломками мебели зал. Это была столовая. Она уже прилично разбиралась в инфраструктуре воинских частей. Тем более ей было известно, что это бывший городок ракетчиков. С другой стороны тоже были окна. Не раздумывая, она влезла внутрь, перебежала зал и выглянула наружу. Взору открылась волейбольная площадка, за которой располагалось следующее здание. Оно оказалось наполовину разрушенным. Скорее это либо кочегарка, либо насосная станция. Рядом, в паре десятках метров, торчал остов трансформаторной будки.

Неожиданно слева раздался хруст битого стекла под подошвами ботинок. Кто-то направлялся в ее сторону. Даша отпрянула от подоконника и прижалась спиной к стене. В квадрате солнечного света на полу промелькнула тень человека.

– …серьезные ребята в войну играли, – донесся до слуха обрывок фразы. По всей видимости, военный говорил, используя микрофон и наушник, которые были здесь на всех.

– …может, террористы…

Даша напряглась.

Здесь, бесспорно, происходит что-то из ряда вон выходящее. Это уже не походит даже на продолжение учений. Поиском утерянного имущества тоже не пахнет. Она неплохо разбиралась в людях. Лица, мимика, интонация – все говорило о том, что они чем-то сильно обескуражены. Причем это вдвойне интриговало ее, поскольку она была уверена – таких парней вообще трудно удивить.

Пригибаясь под окнами, Даша прошла в дальний конец зала. Теперь было лучше слышно обрывки фраз столпившихся у выхода из насосной военных. Она вся превратилась в слух. По мере того как смысл разговора доходил до нее, она понимала, что не зря поехала на эти ученья. Возможно, сделанный сейчас репортаж окажется самой серьезной «бомбой» с начала ее карьеры. Спецназовцы в ходе учений нашли много предметов, указывающих на то, что в этом городке кто-то проводил занятия по стрельбе и рукопашному бою, учился производству взрывчатки и ядов. Но самое страшное еще не это. Они нашли большое количество трупов. Теперь рассуждали, что все это может значить. Версии с сектой и результатами криминальных разборок военные исключили сразу. Трупы были в разной стадии разложения. Одежда отличалась от той, которую предпочитают носить бандиты. Скорее это – живые мишени.

Она отчетливо слышала, как понравившийся ей военный уточнил по телефону, сколько времени осталось до приезда следственной бригады. Из обмена репликами Даша также поняла, что его зовут Антон. Есть среди них Дрон и, судя по всему, несколько чеченцев.

«Ну, конечно! – неожиданно осенило ее. – Это и есть тот самый спецназ, ориентированный на Кавказ, о котором недавно писала „Новейшая газета“.

Даша прочитала статью в Интернете. Автор рассуждал по поводу принятого Государственной думой для рассмотрения закона о предоставлении права спецслужбам проводить за пределами страны операции по ликвидации террористов. Политолог пытался предположить, кто именно будет выполнять подобные задачи. Среди прочих ведомств упоминались специальные подразделения Генерального штаба. Они состоят из офицеров и прапорщиков. Якобы есть среди них и чеченцы.

«Значит, эти парни нашли лагерь подготовки боевиков! – осенило ее. – Надо уходить. Срочно. Еще немного, и здесь будет негде яблоку упасть. Меня поймают, вынудят написать расписку о неразглашении, и тогда – хана!»

Она стала осторожно уходить назад, одновременно перебирая в голове варианты заголовка сенсационной статьи.

– Ты чего так долго? – Петр услужливо открыл дверь.

Даша плюхнулась на сиденье позади водителя и с шумом выдохнула:

– Быстрее в редакцию!

Ханин обошел машину и уселся впереди.

– Ты чего такая грязная?

– Пришлось полазить по этим руинам. – Машина резко взяла с места. Даша только сейчас заметила, что ее водолазка промокла от пота, и быстро расстегнула куртку: – Там такое!

Договорить она не успела.

– Братцы, гляньте! – Вадим, их водитель, как раз повернул в сторону трассы, до которой было около километра.

Она наклонилась и посмотрела вперед. С шоссе свернуло сразу пять автомобилей. Это были «Волги» с мигалками, микроавтобусы и обыкновенный «УАЗ», с характерной для милиции раскраской. Процессию замыкала машина МЧС.

– Приехали! – Она в сердцах двинула по подголовнику Ханина кулачком, словно он был виноват в том, что не смогли убраться раньше. – Как они успели?

– Здесь до областного центра рукой подать, – ответил Вадим.

– Ты скажи, что случилось?! – не выдержал Ханин и всем телом развернулся на сиденье.

– Некогда, надо свалить! Там такое нашли! – Даша стала крутить головой, пытаясь найти выход из создавшегося положения. Попадаться на глаза следственной бригаде им нельзя ни при каких обстоятельствах. Даже если сразу не остановят, потом хватятся.

– Куда ведет эта дорога?! – неожиданно почти выкрикнула она.

– На трассу, – выдавил из себя вконец растерявшийся водитель.

– Нет! – Она потрепала его за плечо. – Если назад по ней поехать?

– Не знаю, – откровенно признался он. – Судя по всему, в ту сторону давно не ездят. Наверное, там как раз и была ракетная база.

– Поехали!

– Зачем?! – в один голос воскликнули водитель и Ханин.

– Надо! – чуть не плача, закричала она.

Водитель подчинился, и через минуту они мчались по изъеденному дождями, потрескавшемуся от солнца и холода запыленному дорожному покрытию. Местами сквозь асфальт пробились трава и кустарник.

По обе стороны пустынной дороги тянулся густой сосновый лес. Даше стало не по себе.

– А карта дорожной сети есть? – засуетился Ханин.

– Зачем? – удивился Вадим.

– Вдруг эта дорога на трассу выходит?

– Брось, – покачал тот головой. – Секретная часть.

– Так что там? – вновь развернулся к Даше Петр.

Она в двух словах рассказала о том, что ей удалось увидеть и услышать.

– Давай встанем здесь и переждем? – неожиданно предложил Вадим.

Даша оглянулась.

Они уже отъехали от городка на приличное расстояние, но на покрытом слоем пыли и песка асфальте отчетливо проступали следы их машины.

– Мне кажется, они догадаются, – покачала она головой.

– Сейчас все уже наверняка у насосной станции, – выдвинул предположение Ханин. – Может, вернемся и проскочим к шоссе?

– Нет. – Она решительно покачала головой и посмотрела вперед.

Тем временем водитель стал сбавлять скорость. Впереди оказался еще один шлагбаум. Выкрашенная когда-то в красно-белые полосы труба была опущена. Справа, среди сосен, высилось небольшое, наполовину разрушенное кирпичное строение. Слева виднелся обвалившийся и заросший травой окоп.

Не сговариваясь, мужчины вышли из машины и стали возиться со шлагбаумом. Вскоре проезжая часть была свободна. Снова тронулись в путь. Дорога стала постепенно принимать вправо и как бы спускаться в низину. Лес стал гуще. В открытые окна потянуло сыростью.

– Ни души, – пролепетала Даша. – И это рядом с Москвой!

– Сто двадцать километров от Кольцевой, – уточнил водитель. – Я расстояние засек.

– Что, так и будем кататься? – не выдержал Ханин.

– Лучше остановиться и переждать, – согласился с ним Вадим. – Я уже уверен, этой дорогой мы на шоссе не выедем. Тем более бензина мало.

– Ой, мальчики, смотрите! – взвизгнула Даша и показала пальцем вперед.

Через несколько десятков метров дорога круто уходила влево. Сразу за поворотом, на небольшом взгорке среди деревьев, виднелось небольшое бетонное сооружение с небольшими, под самой крышей, окошками. Рядом стояла «Нива» и группа людей.

– Охотники? – насторожился водитель.

– Какая разница?! – удивилась Даша. – Они как-то сюда проехали. Значит, с той стороны есть выезд!

По-другому и быть не могло. Дорога, которой воспользовалась съемочная группа, была давно брошена. Судя по слою пыли и опущенному шлагбауму, последний раз по ней проезжали минимум месяц назад. Значит, «Нива» приехала в этот район другим путем.

Вскоре они свернули с асфальта на грунтовку. Через пару десятков метров проехали между двумя бетонными столбами с остатками колючей проволоки и закрепленными на них петлями ворот.

– Вот и «точка», – догадался Вадим.

Промелькнул еще один ряд проволочного заграждения. Ржавая, казавшаяся черной, колючка провисала, а местами была попросту порвана. В траве были видны спирали МЗП. Кое-где на столбах сохранились фарфоровые чашечки крепления электрических проводов и тарелки фонарей. Ни снаружи, ни на внутренней территории лес был не тронут. Повсюду высились громадные ели и сосны, росли березы и кустарник. Слева, между стволами деревьев, замелькали какие-то серые бетонные колпаки. Местами на них остались следы зеленой и коричневой краски.

– Ребята, мне жутко, – неожиданно призналась Даша. – Вдруг здесь радиация?

Она зажала ладони коленями и поежилась. Вечерело.

– Ага, – хохотнул Петр, – а это брошенные здесь мутанты.

Нервный смешок оператора выдал, что он тоже сильно нервничает.

Они выехали на прямой участок дороги, в конце которого стояла «Нива».

Вадим затормозил в нескольких метрах от бампера внедорожника. Некоторое время все сидели молча, глядя вперед.

– Странно, – выдавил наконец из себя Ханин. – Ведь я четко людей видел! Четверо мужиков!

– Интересно, что они тут делают? – озираясь по сторонам, прошептала Даша. Она окончательно испугалась. Мало того, что подло подглядывала за спецназовцами, а потом уехала, скрываясь от следователей. Ко всему, по ее вине мужчины заехали в какую-то глухомань. А вдруг здесь действительно запретная зона? Сколько их повсюду! Чернобыль, район завода «Маяк» под Челябинском…

– Прямо летучий голландец какой-то! – охрипшим от волнения голосом сказал Ханин.

В тот же момент слева одновременно щелкнули замки дверей, и они распахнулись. Даше показалось, что ворвавшийся снаружи воздух выбил из глаз искры, и она, выдернутая из автомобиля неведомой силой, полетела, словно пушинка. Состояние невесомости было прервано ее собственным вскриком, вырвавшимся при падении со всего размаха на землю. На нее нахлынула густая темнота, в которую она провалилась и полетела.

* * *

Представители МВД, ФСБ и прокуратуры, узнав о страшной находке, приехали одновременно. Как Антон и предполагал, они недолго рассуждали, кто возьмет дело в производство.

Осмотр места стихийного захоронения занял несколько часов. Столько же ушло на то, чтобы поднять все трупы на поверхность, разложить их в один ряд, описать и начать укладывать в привезенные пластиковые мешки. В воздухе висела адская взвесь разлагающейся плоти. От запаха резало глаза. На оперативных сотрудников, врачей, судмедэкспертов и спасателей было страшно смотреть. Маски не избавляли от зловония. Жужжание мух походило на страшный концерт расстроенных скрипок. Казалось, что сам дьявол водит смычком по превращенным в струны нервам. Под извлеченными трупами с раздутыми головами и отслаивающейся кожей образовывались коричневые лужи, в которых плавали черви. Часть сотрудников изучала превращенный в полигон городок. Сначала спецназовцы в качестве свидетелей дали показания, потом выступали в роли консультантов и экспертов. Москит во второй раз доходчиво, уже более обстоятельно, рассказал, для каких целей могли быть использованы обнаруженные в химической лаборатории препараты. Дрон выдвинул предположение, кто является автором схем дистанционных взрывателей. Они с Лавром изучили их и пришли к выводу, что лишь трое из известных ГРУ инструкторов подрывного дела широко применяют светодиоды и микросхемы определенной группы.

На начальном этапе милиция и ФСБ работали сообща. Обследовали здания, прилегающую местность, собрали часть гильз, контейнеры, пеналы, остатки реактивов, сделали слепки отпечатков обуви, которые могли принадлежать людям, ставшим участниками страшных событий, взяли образцы грунта. В общем, все, что, по мнению оперативников, могло помочь при расследовании этого кошмара, было детально описано, замерено, запротоколировано, после чего уложено в пакеты и ящики, которые загрузили в машины.

На небе зажглись первые звезды, а лес за дорогой растворился в темноте, когда из-за угла столовой вывернули еще две машины. Эти были с московскими номерами. Захлопали дверцы. На бетонную площадку вышли сотрудники в штатском. Среди них был и Линев. Данила выглядел удрученным. Пожал Антону руку, кивком поприветствовал оказавшегося поблизости Кота и сразу направился к коллегам.

– Пора сворачиваться. – Антон посмотрел сначала на небо, в котором зажглись первые звезды, потом на часы. – Ну что, Владислав Аркадьевич, мы, наверное, поедем? Тем более приехал ваш коллега, который находится с нами в постоянном контакте.

Рослый, седой полковник ФСБ, с ходу давший понять, что отвечает за организацию следственных действий, едва заметно кивнул:

– Валяй, Зорро!

Антон усмехнулся, ответил на рукопожатие, поднял над головой руку и, очертив в воздухе указательным пальцем круг, показал находившимся поблизости спецназовцам в направлении микроавтобусов.

Зорро полковник обозвал его за то, что никто из разведчиков-диверсантов с момента приезда следственной бригады не снял маски, а при оформлении протоколов они указали лишь свои оперативные псевдонимы.

– Заря, всем «Сбор» у машин! – продублировал тем временем команду по переговорному устройству Шаман.

В учебном центре оказались за полночь. Еще некоторое время ушло на сдачу оружия, душ, переодевание. Часть спецназовцев решили остаться ночевать в общежитии. Все имели резервное жилье – комнаты на двух человек со всем необходимым.

Антон въехал в Москву около трех ночи. Улицы были пустынными. Несмотря на насыщенный день, спать не хотелось, хотя он знал: стоит прикоснуться головой к подушке, как провалится в глубокий, но чуткий сон. Город сиял рекламами, огнями, витринами магазинов. Навстречу то и дело проносились дорогие иномарки. Наступило время богатых людей, бандитов и проституток. В казино, закрытых клубах, барах, ресторанах резвилась, просаживала деньги, нюхала героин, жрала наркотики и купалась в спиртном, предаваясь плотским утехам, зажравшаяся нечисть, обзывавшая себя гламуром, элитой, чем угодно, только не народом уставшей от трудового дня, борьбы за выживание и сейчас отдыхающей страны.

Промелькнул освещенный неоновыми огнями щит партии «Единая Россия», сразу за ней ЛДПР, напомнив о грядущих выборах. Для конторы, в которой работал Филиппов, такие мероприятия как для лошади праздник – голова в цветах, а жопа в мыле.

Он улыбнулся своим мыслям и перестроился в правый ряд, уступая полосу «Линкольну». Не хотелось выдерживать скоростной режим. Ехал, отдыхая, не спеша. По черному капоту «Ленд Крузера» скользило разноцветье огней. Ночной город манил какой-то таинственностью. Иллюзия сказки, которую создавала искусная иллюминация, расслабляла, окутывая все романтическим дурманом.

Неожиданно из бокового проезда выбежала длинноногая, с роскошными, спадающими по спине волосами брюнетка. Остановившись у обочины, она огляделась по сторонам и подняла руку. Антон машинально надавил на тормоз. Джип встал прямо напротив красотки.

«А может, оторваться?» – неожиданно мелькнула шальная мысль.

Свою еще не состоявшуюся измену он быстро оправдал в собственных глазах довольно смешной причиной – нежеланием нарушать сон супруги среди ночи. У него хоть и есть ключи от входной двери, но жена спит чутко и обязательно проснется. А ведь ей скоро на работу. Он тут же вспомнил, что в банке очередной аврал и Регина снова проводит там большую часть времени.

– По Покровке поедете? – В опущенном окне появилось красивое, немного вытянутое лицо. В меру косметики. Слегка раскосая. Тонкие губы, на вид двадцать пять – тридцать. Но кто их, женщин, разберет? Единственное, что почти всегда вводило его в заблуждение, это возраст слабого пола. Однако такая неопределенность была временной и длилась недолго. По манере говорить, поведению, привычкам, парфюму он мог быстро сузить этот диапазон до нескольких лет. Потом, если в этом была необходимость, не задавая бестактных вопросов, создавал условия, при которых дама была вынуждена сама рассказать о себе все, что его интересовало. Ничего удивительного, ведь на подготовку спецназа брошены самые перспективные способы обучения. Каждый был психологом, немного гипнотизером, экстрасенсом, мастером разговорного жанра и не понаслышке знал, что такое, к примеру, нейролингвистическое кодирование.

– Не ехал. – Антон перегнулся через сиденье и открыл дверцу. – Теперь прокачусь.

Ему предстояло сделать совсем небольшой крюк.

Женщина сначала отстранилась, скользнула взглядом по заднему сиденью, по-видимому, намереваясь усесться туда, но потом передумала и открыла переднюю дверцу. Вместе с ней в салон ворвался великолепный аромат Tirri Mugler Alen.

– Вы чем-то расстроены? – отъезжая от бордюра, спросил Антон.

Вопрос он задал просто так, чтобы завязать разговор. Женщина выглядела вполне обычно. Было заметно, она куда-то или откуда-то спешила, не выглядела огорченной, и вообще к алхимии аромата жасмина в сочетании с теплотой и нежностью древесных нот духов добавился легкий запашок коньяка.

Она провела по волосам рукой, убирая их с лица, заглянула в сумочку, потом посмотрела на дорогу.

– У вас хорошие духи, – решил зайти с другой стороны Антон. – Знаете, такой волнующий, загадочный аромат…

Неожиданно он осекся. Почему-то ему стало противно от сказанного. Он вдруг представил, будто на заднем сиденье едет Дрон и все слышит. Его бы кондрат хватил.

– Вы занимаетесь парфюмерией? – вопреки ожиданию, поддержала разговор женщина и бросила на него изучающий взгляд. – По вам не скажешь.

– Почему? – Он сделал вид, будто удивлен.

– Если бы не тачка, которую современный бюджетник себе позволить не сможет, даже если проживет на одном хлебе и воде три жизни, то могла бы предположить, что вы военный или милиционер. А так – либо начальник службы безопасности из комитетчиков, либо…