# Объект ликвидации

Альберт Байкалов

По стране прокатилась волна загадочных преступлений, совершенных с участием зомби. Командиру группы спецназа подполковнику Антону Филиппову удается установить, что на территории Косово существует секретная лаборатория, где под руководством беглого ученого-психиатра Игоря Фролова готовят зомбированных смертников. Похоже, бесстрашные амнезированные убийцы успели рассредоточиться по всей России. Никто не знает, сколько их и каковы их намерения, но у следователей есть предчувствие, что количество зомбированных бойцов вот-вот станет критическим, и тогда произойдет непоправимое. Филиппов получает задание немедленно отыскать и обезвредить подпольную фабрику зомби...

* * *

Подполковник Серегин, командир отряда милиции особого назначения, проснулся ни свет ни заря, а вернее сказать, вывалился из кошмарного забытья, вызванного огромной дозой выпитого с вечера горячительного. Еще бы – из Омска приехал друг, с которым не виделись почти десять лет. Капитан Зайцев уволился после первой чеченской кампании. Поводом послужили два тяжелых ранения. Говоря медицинским языком, офицер покинул ряды горячо любимой армии по состоянию здоровья. Не взорвись тогда при штурме жилого дома в двух шагах от Зайцева граната, ходить ему сейчас, как и Серегину, с большими звездами на погонах. Служил он хорошо, трусом не был и на все невзгоды смотрел с оптимизмом.

Серегин медленно сел в кровати. Пол так же медленно поплыл, потом замер. Подполковник посмотрел на жену. Отвернувшись к стенке, чтобы не чувствовать перегара, она тихо посапывала.

«Даст жару сегодня», – с досадой подумал он, нащупал ногами тапочки, встал и направился на кухню.

Висевшие на стене часы показывали половину седьмого.

Заглянул в комнату. Зайцев спал на диване. Плед валялся на полу.

Вздохнув, Серегин прокрался на кухню, открыл холодильник и некоторое время стоял, глядя то на запотевшую бутылку минеральной воды, то на недопитый коньяк и водку.

«Опохмелиться? – он посмотрел на стол, будто за ним кто-то сидел. – Но ведь через два часа за руль! Тем более – понедельник. Общее построение. Не дай бог, командир бригады почувствует запах».

Рука потянулась к пластиковой бутылке с водой, но в последний момент все же взял водку.

«Сто граммов не навредят, а голову в порядок приведут, потом душ», – твердо решил Серегин и направился к столу.

«Как алкоголик», – наливая рюмку, подумал он. Поискал взглядом, чем закусить. Жена вечером не стала дожидаться окончания банкета и ушла спать. Теперь вся закуска стояла на столе.

Взял дольку лимона, выпил, зажмурился. Тепло потекло от живота к рукам, голове. Сел. Несколько минут прислушивался к оживающему организму. Наконец боль в затылке прошла, сухость во рту исчезла, тошнота отступила, а мысли стали четче.

Воодушевленный таким оборотом дел, направился в ванную. Быстро разделся, встал под упругие струи холодной воды, потом открыл горячую, снова холодную, и так несколько раз. После контрастного душа стало совсем легко. Можно было пойти по другому пути, просто устроить многокилометровый забег. Поначалу очень тяжко, однако организм интенсивно выбрасывает вместе с потом всю накопившуюся за время возлияний гадость и начинает работать как часы. Но возраст уже не тот. Сердце может не выдержать таких встрясок.

Серегин вышел из ванной спустя полчаса. Растирая мощный торс полотенцем, зашел на кухню, где застал присосавшегося к бутылке с минералкой друга в «позе горниста».

– Что, в пьянке замечен не был, но по утрам пил много холодной воды? – процитировал он где-то услышанную фразу и сел на табурет. – Опохмелись, легче станет.

– Ты же знаешь, я этим не злоупотребляю. Сейчас оклемаюсь. – Зайцев сел по другую сторону стола. Он был в трусах и майке.

– О чем задумался? – насторожился Серегин, заметив, что друг решает в голове какую-то задачу.

– Ты помнишь Ольгу? – неожиданно спросил он.

– Петрову? – зачем-то уточнил Серегин, хотя и так понял, о ком речь. До ввода в Чечню Заяц встречался с невысокой кареглазой шатенкой из медицинской роты. Потом все завертело, закрутило, и стало не до любви. К моменту выписки Зайца из госпиталя Ольга уехала к внезапно заболевшей матери. На этом все кончилось. По крайней мере, так считал Серегин. Оказывается, нет. И друг все это время носил в сердце чувства к молоденькой медсестре.

– Знаешь, где она сейчас? – спросил грустным голосом Зайцев.

– Знаю, – подтвердил Серегин. – Была замужем. Развелась, одна воспитывает дочь.

– Я знал, что замужем, – словно эхо повторил Заяц. – Адрес есть?

– Пять минут езды, – кивнул Серегин.

– Отвези.

– Разве тебе откажешь? – Серегин поставил на огонь чайник и отправился собираться. – Только удобно ли в такую рань? – крикнул он уже из коридора.

– Я этого дня десять лет ждал, – охрипшим голосом проговорил Заяц.

Спустя полчаса друзья вышли из подъезда. Машина стояла на площадке посреди двора. Доставая на ходу брелок с ключами, Серегин вдруг почувствовал тревогу. Заяц шел сзади, на ходу застегивая замок кожаной куртки. Было прохладно.

Серегин огляделся по сторонам. Он знал это чувство. Оно возникает на уровне подсознания при наличии угрозы. Научился разбираться в ощущениях.

– Стой! – неожиданно по-военному четко скомандовал он. – Что-то здесь не так.

Заяц остановился и, удивленно хлопая глазами, огляделся:

– Ты чего?

– Не могу понять. – Тревога усилилась.

– Ты до моего приезда пил? – неожиданно попытался найти объяснение странному поведения друга Зайцев.

– Брось, – поморщился Серегин. – Работы выше крыши.

Перед домом бродили со своими дворнягами двое собаководов, преклонного возраста женщина вела из крайнего подъезда упирающегося внука, по всей видимости, в садик.

Серегин развернулся к машинам и обомлел. Прямо на него странной механической походкой двигался худощавый мужчина. Ничего не выражающий взгляд, серое, слегка вытянутое лицо, глубокая ямочка на подбородке. Правая рука опущена вдоль туловища. В ней пистолет. Левой делает отмашку, словно молодой солдат на плацу. Длинный несуразный плащ, джинсы, грязные туфли. По всему выходило, что он здесь провел ночь.

– Заяц! – толкнув друга в сторону подъезда, Серегин успел перебрать в голове всех, кому в разное время доставил проблемы. Среди уволенных за пьянку прапорщиков похожих на этого субъекта не было, отправленный за неуставные взаимоотношения под трибунал сержант был рыжий...

Тем временем мужчина поднял руку с пистолетом в направлении, как ни странно, Зайца.

Расстояние не больше двадцати шагов. Времени на размышления нет. Серегин встал между Зайцем и киллером:

– Беги, брат!

Однако мужчина вел себя очень странно для убийцы. Он опустил руку с оружием и перебежал левее, теперь ему вновь было видно Зайца.

– Да что же это такое?! – не выдержал Серегин. – Ты нас ни с кем не путаешь?

Киллер никак не отреагировал на вопрос. На его лице не дернулся ни один мускул. Он приближался зигзагами, странно вытянув шею, стараясь увидеть находившегося позади Серегина друга.

Серегин в это время, пятясь, лихорадочно искал хотя бы камень, чтобы метнуть в сумасшедшего.

«Может, действительно ненормальный? – мелькнула мысль. – Но оружие настоящее. И чего он так взялся именно за Зайца? Оскорбленный муж?»

Все эти мысли проносились в голове с неимоверной скоростью.

Наконец на глаза попался обломок кирпича.

Серегин присел на одно колено, схватил его и с силой метнул в киллера.

Почти одновременно прозвучал выстрел.

Сзади раздался вскрик.

Подполковник обернулся. Заяц держался за локтевой сгиб.

– Беги же ты наконец! – взревел Серегин.

Но было поздно. Вытянув руку, мужчина уверенной походкой направился в их сторону, делая при каждом шаге выстрел. Сзади вскрикивал Заяц. Озверев, Серегин сорвал с руки массивные часы, шагнул киллеру навстречу и метнул их ему в лицо. Браслет попал удачно, в левую бровь. Мужчина на мгновение зажмурился. Еще выстрел. Пуля пошла намного выше. Серегин бросился на киллера, сбил своим телом с ног, схватил за горло и несколько раз приложил затылком о землю. Мужчина выронил пистолет. Затворная рама была в крайнем заднем положении. Значит, полностью разрядил оружие.

– За что, гад?! – сквозь зубы процедил Серегин, схватил киллера своей ручищей за лицо и в буквальном смысле смял.

Мужчина что-то невнятно говорил, потом завыл. Нужно было бежать к Зайцу. Серегин схватил киллера за одежду на груди, приподнял его над землей, практически усадив, и пушечным ударом правой в висок отключил негодяя.

Когда он подбежал к Зайцу, тому уже с трудом удавалось держать глаза открытыми. Он истекал кровью. Грудь, плечо, живот, локоть, голень – одного взгляда Серегину хватило, чтобы понять: еще немного – и Зайцев умрет.

Подполковник поднял взгляд на дом. В окна выглядывали люди. Кто посмелей, высунулся в балконные двери. Между тем двор опустел.

– «Скорую»! – набрав полные легкие воздуха, заорал он. – «Скорую» вызовите!

Возможно, кто-то и бросился звонить, но Серегин видел эти лица, продолжающие маячить в окнах.

– Серый! – неожиданно четко позвал Заяц. Так отчетливо и уверенно начинают говорить умирающие люди. Серегин столько раз видел смерть, и всегда в такие моменты по телу его пробегали мурашки, сердце сжималось, а сознание замирало.

– Серый, – повторил Заяц, – я знаю, кто это. Они приезжали в Омск неделю назад. Я случайно разминулся. Понял только сейчас. Помнишь Черного Принца? Это месть.

Сразу после этих слов лицо друга исказила судорога. Тело неестественно дернулось, и он затих.

Словно в тумане Серегин видел, как во двор въехала милицейская машина, потом «Скорая». Место трагедии обнесли полосатой лентой. Стали щелкать фотокамеры. Что-то мерили, расспрашивали высыпавший во двор народ. Серегин продолжал сидеть на земле, тупо глядя перед собой.

Черный Принц, сын довольно известного в Чечне человека, отличался особой жестокостью. Зайцу с группой удалось достать его. Он взял бандита прямо дома, ночью, и на глазах отца попросту зарезал. Другого выхода не было. Бандит оказал яростное сопротивление.

Серегин не видел сам, но слышал эту историю много раз. Отец Черного Принца тогда сказал: «Если ты мужчина, назови свое имя. Должен же я знать, кто лишил меня сына». Потом история забылась. Оказывается, помнил все это время старый чеченец своего кровника.

Неожиданно Серегина словно ударило током. Он резко встал.

– Мне нужно задать вам несколько вопросов, – словно издалека раздался голос.

Серегин покачал головой, давая понять, что ему сейчас не до этого, и, раздвигая могучими плечами толпу оперов, экспертов, врачей, направился к машине, в которой уже сидел закованный в наручники негодяй.

– Что он говорит? – спросил Серегин рослого полковника.

Тот поначалу, смерив его взглядом, хотел, видимо, послать куда подальше, но в последний момент передумал:

– Ничего.

– Не хочет?

– По-моему, здесь другое, – полковник сдвинул фуражку с высокой тульей на затылок и почесал лоб. – Мне кажется, он совсем не понимает, что натворил.

Серегин задумался. Любой на месте этого киллера стрелял бы в обоих. Вне зависимости от какой-то вины. Просто Серегин мешал – раз, а во-вторых, был свидетелем. Но он целеустремленно, старательно убивал Зайца. А взгляд!

– Это зомби, – проговорил Серегин.

– Что? – не понял полковник.

– Можно телефон? – Серегин протянул руку.

Несколько лет назад он выручил одного генерала из ГРУ. Тот командовал очень интересным подразделением. Генерал тогда сказал: «Будут трудности, обращайся». Кажется, такие трудности как раз настали. Причем работали по Черному Принцу его бойцы совместно с людьми генерала Родимова. Что-то подсказывало Серегину, что о происшедшем нужно обязательно рассказать этому человеку.

* * *

Метро, словно живое, гудело, выло, тряслось, гремело. В часы пик оно напоминало распираемые кровью артерии и вены. Люди разношерстной сплошной массой бурными потоками неслись по переходам, от перрона к перрону, поднимались и спускались на эскалаторе, уезжали или высыпали из электричек. Специфический запах разогретой пластмассы, железа, человеческих тел, парфюма и еще чего-то такого, непередаваемого, но всегда присутствующего в подземке, щекотал нос. Царила привычная для вечернего времени суета.

Антон Филиппов едва шагнул на эскалатор в надежде вскоре вдохнуть свежего воздуха, умытого дождем города, как неведомая сила бросила его на движущиеся ступеньки. Причем удар был такой, что из легких вылетел воздух. Словно приложили одной огромной подушкой, набитой чем-то намного тяжелей пера. Привычно выставив вперед руки и отвернув голову влево, он тут же охнул от массы наваливающихся сверху людей. Уже хрустели связки, а эскалатор еще полз вверх. Он понимал: это секунды, и терпел, чувствуя, как растягивает тело. Наконец все замерло.

«Этого еще не хватало!» – мелькнула мысль, хотя чего именно не хватало, он пока не знал. Судя по всему, сзади навалилась толпа каких-то сумасшедших, и он, расслабившись, был попросту сбит с ног. Еще какое-то мгновение Антон размышлял, кто это мог быть: футбольные фанаты? Но тех, когда валят гурьбой, за версту слышно. Просто разгоряченная толпа молодежи? Хотя в подземке такие вольности быстро пресекались милицией. Если бы он услышал за спиной хлопок, тогда все ясно: очередной сумасшедший что-то взорвал. Но ничего не было. На подсознательном уровне он контролировал вокруг себя все.

Раздались крики и вопли.

А между тем ощущение было таким, что сверху на нем лежал слон.

«Черт, – он разозлился, – еще раздавят». И со всей силы рванул наверх. Кожаная куртка трещала, готовая лопнуть. Вытаскивая ногу, услышал звук рвущейся материи штанов и поморщился уже не от напряжения, а от досады.

Как и следовало ожидать, прежде чем увидеть свет, ему пришлось свалить с себя человек шесть. Все они оказались, как и он, между бортиками и поэтому в своем положении ничем не отличались от уложенных в банку селедок.

Едва получив возможность осмотреться, увидел сзади странную для метро картину. Пятеро здоровенных парней били ногами кавказца, лежавшего у будки контролера. «Может, опера? – пробираясь обратно, подумал Антон. – Неужели скины решатся устроить потасовку в таком месте, где их однозначно возьмут? А где Джин?» – неожиданно вспомнил Антон про Джабраилова и огляделся. Вахид Джабраилов так же, как и он, направлялся к месту драки, а вернее сказать, избиения.

Сросшиеся на переносице брови, хмурый взгляд и массивная челюсть чеченца в этой ситуации могли осложнить обстановку. Тем более Антону она пока неизвестна. Он развернулся в сторону майора:

– Джин, ты бы пока потерялся!

– Ты что, командир, думаешь, Ваха трус, да? – оголив ряд крепких зубов в широкой улыбке, отшутился майор. – Работать будем!

– Это кто работать будет, чурка? – в сторону Джина развернулся коротко стриженный амбал в кожаной куртке. Антон заметил, как в левом ухе бугая блеснула серьга.

«Точно не милиция», – с горечью подумал Антон и в предвкушении хорошей потасовки сделал к парням последний шаг.

Драчуны не сразу поняли, что на помощь кавказцу идет не один, а два человека. Но это было еще полбеды. Они и предположить не могли, кто этот рослый сероглазый мужчина с мужественным лицом, холодным взглядом серых глаз и странным пепельным цветом волос, которого второй, с характерными чертами кавказца, назвал не иначе как «командир». Филиппов Антон Владимирович – командир группы спецназа ГРУ, подполковник. Следовавший с ним товарищ, здоровый и крепкий горец, – майор Вахид Джабраилов, или просто Джин. А еще все усугублялось тем, что оба разведчика-диверсанта были сегодня очень злы. После трех дней интенсивных занятий и тренировок на полигоне Генерального штаба их группе предписывалось вылететь в район Пятигорска для отработки учебных вопросов уже в горах. А они уже давно не мальчики.

– Ну, ты че, макака! – заорал между тем на Джина парень с серьгой. – Живее! И тебя окучим!

Джин был уже в шаге от него. Бугай бросился навстречу, пытаясь попасть кулаком правой руки Джабраилову в лицо. Джин просто, ловко и как-то незаметно уступил ему дорогу. Бугай по инерции полетел вслед за кулаком уже в пустоту. Дальше – дело техники. Джин просто положил ему на шею руку и, используя его же собственную инерцию тела, направил лицом аккурат в перила ограждения.

Если бы не шум, царивший в метро, Антон мог представить, какой звук он сейчас мог услышать.

– Ах ты, черт нерусский! – немного придя в себя, воскликнул второй, рыжий крепыш, все еще продолжая пинать лежащего на полу парня. Он бросил свое занятие и с перекошенным лицом кинулся на выручку дружку. Последнее, что видел Антон, это то, как рыжий поймал летящего в него бугая с серьгой и со всего размаха рухнул на пол.

Дальше в драку включился Антон. Оставшихся троих, увлеченно работавших ногами, он мысленно поделил на цели первой, второй и третьей очереди, по степени опасности и расстояния. Двоих схватил за отвороты курток, опрокинул на пол и несколько раз двинул каждому с тем расчетом, чтобы больше не поднялись. Пятый, самый худой из всех, мокрый от пота, не придумал ничего лучше, как вынуть обрезок арматуры. Антон даже повеселел.

– Ты бы еще колесо от трактора приволок, – процедил он сквозь зубы, ловя забияку за запястье. Парень, не ожидая такой реакции, немного замешкался. В следующее мгновение Антон просто с силой крутанул его руку против часовой стрелки. В воздух взлетела пара ботинок на толстой подошве, зал огласил дикий, нечеловеческий крик, и через мгновение нападавший рухнул спиной на мраморный пол рядом с выпавшей у кавказца записной книжкой. Антон машинально сунул ее в карман и развернулся к пострадавшему.

Парень, несмотря на сильные побои, держался уверенно. Он отмахнулся от протянутой руки, встал на четвереньки и выпрямился.

Как раз в этот момент подскочили сотрудники милиции. Два сержанта с резиновыми дубинками, тяжело дыша, оглядели место битвы. Один снял кепку, вытер пот, потом посмотрел на стоявшего рядом с Антоном Джина и палкой указал на утиравшего кровь кавказца:

– А вы не земляк этого?

– Не знаю, – спокойно ответил Джин. – Сейчас спросим.

Антон не хотел идти в отделение для разбирательств. Причин тому много. Основная – это жена, не видавшая его уже несколько дней и сейчас выглядывающая в окна. Вторая – это приказ шефа, генерала Родимова. Федор Павлович был категорически против подвигов своих офицеров там, где их должны совершать другие. Для таких случаев есть МВД и ФСБ. Не для того государство вбухало миллионы рублей в подготовку каждого офицера спецназа, чтобы он погиб в подворотне от ножа какого-то отморозка. Ну и самое неприятное – это то, что завтра снова выезд и хотелось бы отдохнуть. Но выхода не было. Поверив заверениям сотрудников, что все будет оформлено быстро, они задержались.

Как выяснилось, чеченца, за которого они вступились, звали Амжи. Приехал в столицу к давно устроившемуся здесь брату. Скинхеды первый раз напали в вагоне. Но Амжи удалось отбиться. Это вывело скинов из себя, и они стали его преследовать. Догнали у эскалатора и, уже ни на что невзирая, принялись сводить счеты.

Разбирательство длилось действительно недолго. Специфика работы метрополитена обязывает к этому. Как это всегда в таких случаях бывает, и Антон, и Джин использовали подставные паспорта на другие фамилии. Наверх поднялись через час после запланированного времени. Москва зажглась огнями, утопив весеннее небо в каком-то розовом свечении. Было прохладно. Несколько дней шли дожди.

– Ну что, Амжи, – Антон протянул для прощания руку, – не попадайся больше.

– Спасибо! – чеченец с сожалением вздохнул и огляделся по сторонам: – Может, посидим где-нибудь?

– Да нет, спасибо, брат, – Джин дружелюбно похлопал его по плечу. – Спешим мы.

– Ну, давайте!

– Значит, ты с Московского? – напоследок уточнил Джин название района Чечни, где, как выяснилось, проживал их спасенный.

– Да, – лаконично ответил Амжи и быстро смешался с толпой.

– Хороший парень, – зачем-то сказал Джин.

– Ты это к чему? – удивился Антон.

– В Чечне много хороших людей, – задумчиво продолжал Вахид.

– Откуда ты знаешь, какой он? – Антона начали злить рассуждения подчиненного, и тут он вспомнил про книжку. – Черт!

– Ты чего? – удивился Джин, глядя, как командир шарит взглядом по толпе людей, уходящих в сторону Дмитровской. Именно туда пару минут назад направился Амжи.

– Записная книжка, – с досадой проговорил Антон и вынул из кармана небольшой, в дерматиновом переплете блокнот. – Выронил он, когда его били, я подобрал. Потом закрутился.

– Да, командир, для спецназовца это серьезный звоночек, – стараясь скрыть улыбку, протянул Джин. – Память – наше главное оружие!

– Помолчал бы! – огрызнулся Антон, быстрым шагом направляясь вслед за спасенным. – Башка забита командировками, жена с ребенком дома ждут, а тут подобрал машинально букварь какого-то хачика, в карман сунул, а ты сразу – «стареешь»!

– Допустим, я так не говорил, – нагоняя Антона, уточнил Джин. – Во-вторых, не хачик, а нохча. Ну, а в-третьих, он первый раз в Москву приехал. Наверняка там все адреса. Теперь трудно придется парню.

– Ты меньше философствуй, больше думай, куда он мог пойти, – огрызнулся Антон.

– Прямо, – лаконично ответил Джин.

– Вы что, все у Дрона курсы клоунады берете? – Антон почти перешел на бег, но нигде впереди Амжи видно не было. – Все, – Антон встал, – поиски окончены. И вообще, я себя не узнаю. Какого черта мне это надо? Завтра, может быть, мир спасать, а я пытаюсь вернуть блокнотик хозяину.

– Послушай, – осенило Джина, – надо посмотреть. Может, у Амжи есть сотовый, а тут номер записан.

– На, сам смотри. – Антон решительно повернул в направлении автосервиса, где сегодня должен был забрать свой джип. – А мне до твоих земляков дела нет.

С этими словами он направился через пешеходный переход.

Немного отстав, Джин на ходу стал листать книжку.

Антон очень торопился. Машину отремонтировали еще два дня назад. Хорошо автосервис круглосуточный. За эти дни он страшно соскучился по своему красавцу. Черный, с никелированной решеткой впереди, именуемый в народе «кенгурятником», «Гранд Чероки» был его гордостью.

Антон прошел под мост. Внизу уже была видна вывеска «ТЭК», там на площадке стоял его красавец. Тем временем Джин отстал безнадежно. Антон обернулся. Используя малейшее освещение, чеченец внимательно вчитывался в странички.

– Джин! – осторожно позвал Антон.

Вахид никак не отреагировал. Напротив, пошел еще медленнее. Решив, что майор с таким увлечением попросту ищет телефон кого-то из родственников Амжи, он пошел быстрее. Чеченцы трепетно относятся к таким моментам, и поэтому Антон не стал ему мешать.

На получение машины ушли минуты. Когда он завел двигатель, на переднее сиденье уселся Джин, все это время стоявший под фонарем с книжкой в руках.

Антон включил передачу, выехал со двора и только после этого посмотрел на подчиненного. Блокнота у него уже не было, однако выражение лица заставило слегка притормозить.

– Джин!

– Мы упустили очень серьезного человека. А записная книжка выпала не случайно. Он избавился от нее, опасаясь, что милиция проверит.

– Подробнее! – потребовал Антон.

– Тебе надо самому посмотреть, – вздохнул Джин.

Антон прижался к обочине и остановил машину. Взял протянутый Джином блокнот, открыл на первой странице. Ничего необычного. Номера телефонов, фамилии.

– С середины смотри, – пояснил Джин.

Через минуту Антон уже был готов оторвать руль своего внедорожника и запустить его куда подальше. Переговорные таблицы, распространенные среди террористов, схемы размещения взрывчатых веществ в салоне автомобиля для достижения большего поражающего эффекта и... Он долго рассматривал нечто похожее на план какой-то части города с точками на перекрестках, но так и не смог ничего понять. В конечном итоге сунул книжицу во внутренний карман куртки и включил левый поворот, намереваясь развернуться.

– Куда? – глядя прямо перед собой, спросил Джин.

– Работать, брат, – Антон вздохнул, трогая машину с места. – Работать.

* * *

Виссар медленно сел. Кровать была сделана из дерева и поэтому не издала ни звука. Некоторое время он разглядывал лежавшую слева девушку. Светлые волосы раскинуты по атласу подушки, бледная кожа, заостренный подбородок. Она спала. Причем все в ней говорило о том, что этот сон тревожный. Ресницы вздрагивают, из груди вырывается едва слышный стон, дыхание было прерывистым. Но она не металась по постели, как это бывает с людьми, видящими кошмары. Статус обязывал не мешать отдыхать клиенту.

«Теперь это твой удел, неверная, ублажать правоверных мусульман, – стал рассуждать Виссар, наблюдая за сном наложницы, одновременно пытаясь представить, кем она была до того, как оказаться в сексуальном рабстве. – Совсем молодая. От силы ей лет двадцать. Мама преподавала в школе», – сделал он вывод и встал. С юных лет у Виссара вызывали неприязнь люди этой профессии, а точнее, женщины-учителя. Причиной тому была молодой преподаватель математики Галина Васильевна. Она была очень красива и очень требовательна. В отличие от остальных русских учителей математичка позволяла себе оскорблять Виссара. Однажды поздно вечером он подкараулил ее у дома и напал с ножом. Убивать не хотел. Просто изуродовать лицо. Однако каким-то образом математичке удалось толкнуть подростка так, что он ударился головой об асфальт. Было темно, но она узнала его. На следующий день Виссар с позором покинул школу и уехал к родственникам в Гудермес, где и доучился. С тех пор минуло почти тридцать лет, а успокоиться он так и не смог.

Виссар оглядел комнату. Обстановка была здесь богатой. Мебель из красного дерева, кожа, ковры. Даже не верилось, что на этой земле много лет шла война. Албанцы воевали с сербами. Победили. Хотя им помогло НАТО. Виссару сделалось грустно. Когда в Чечне все от мала до велика взялись за оружие и полилась кровь, американцы не решились бомбить Москву. Все равно молодцы албанцы! И живут они дружно. Рядом с домом, где поселили Виссара, еще восемь огромных особняков. Все они принадлежат многочисленной родне Джевата Тачи. Крепкий, коротко стриженный мужчина был здесь главный. В любой момент каждый родственник может прийти на помощь. Албанцы полагаются только на родных и близких. Этим они напоминают народы Кавказа. В отличие от неверных любой чеченец знает всю свою родню до седьмого колена. Виссару очень понравилось путешествие на Балканы. Одно плохо: ночью было прохладно, и, если бы не эта русоволосая красавица, он бы замерз насмерть. Ее привел Фуад Ругове, человек из окружения Джевата Тачи. Вернее, приволок сразу двух и предложил выбрать. Виссар просто больше, чем положено, задержал взгляд на светловолосой, и этого было достаточно, чтобы Фуад швырнул вторую обратно в двери, приказав ждать. Они с минуту поговорили. Виссар спросил, кто эти женщины, Фуад ответил: сербские шлюхи. Гарантировал, что они чисты и ему не надо волноваться за свое здоровье. Потом ушел, пожелав хорошо провести ночь.

Ночь он действительно провел прекрасно. Девушка делала все, что он желал. Насытившись, он отбросил ее в сторону и до утра думал, вздремнув лишь пару часов.

В албанский городок в центре Косово под названием Фаризай он приехал накануне из Турции. Его встретил Фуад и привез сюда. Небольшое селение на склоне покрытой лесом живописной горы. А всего две недели назад он был еще в Чечне. Миссия, с которой Виссар здесь, это два ПЗРК «Игла». Пока он не знает, для чего. Его задача – купить ракеты и переправить в Россию. Албанцы сделают это. Он был в этом уверен. В конце концов, им нужны постоянные клиенты. Граница с Грузией стала практически непроходимой. По крайней мере сейчас. Русские построили много застав, спрятали на тропах невидимые глазу электронные приборы, летают на вертолетах. Один за другим проводит внезапные рейды местный спецназ. Сейчас ракеты нужны в России, а не в Чечне, поэтому руководство приняло решение попытаться решить этот вопрос с братьями по вере из Косово. У них большой авторитет в Европе. Оружие, наркотики, женщины. Они практически беспрепятственно возят это здесь. Неужели у них не получится переправить два ПЗРК в столицу неверных? Как заявил Фуад, здесь никогда не применяли русские ракеты такого класса, но косовские албанцы могут решить вопрос с приобретением любого оружия. Поэтому, как только наступил момент и они стали нужны братьям, их тут же нашли. Скоро они будут здесь.

За размышлениями он оказался в ванной. Подошел к зеркалу. Долго разглядывал себя, размышляя, брить или нет щетину, украсившую нижнюю половину лица. Сам он себе таким нравился. Умные глаза, прямой нос, волнистые волосы. Да и силой Аллах не обидел. Виссар отошел от зеркала. Среднего роста мужчина имел крепкие руки, мощную грудь, подтянутый пресс. Вздохнув, посмотрел на часы. До встречи оставались считаные минуты. Виссар разозлился на себя. Его отправили делать серьезную работу, а он, как женщина, любуется на себя в зеркале! Больше не раздумывая, он шагнул в душевую кабину.

Когда Виссар вошел в гостиную, здесь его уже поджидали Джеват и Фуад.

– Как отдохнул, брат? – спросил Фуад, скосив взгляд на не знающего русского языка Джевата.

– Спасибо, хорошо. – Он слегка склонил в знак благодарности голову и коснулся рукой груди.

– Тебе понравился наш отдельный подарок? – не унимался Фуад.

– Слов нет, – кивнул, отчего-то краснея, Виссар. В конце концов, он ведь приехал сюда не за этим.

Словно прочитав его мысли, Джеват знаком дал понять, чтобы он сел.

Виссар прошел к небольшому дивану и устроился на нем.

Воцарилась тишина. Виссар незаметно посмотрел на Джевата. Тот выглядел спокойным и о чем-то сосредоточенно думал. Фуад поглядывал на часы. Виссар понял: они еще кого-то ждут.

Двери открылись в тот момент, когда он уже собирался спросить, в чем дело.

В комнату вошел худощавый, рыжеволосый очкарик в обыкновенной серой рубашке и джинсах.

По тому, как оживились албанцы, Виссар понял, что это и есть причина ожидания. Поприветствовав всех кивком, очкарик прошел к столу, поставил на него свой чемоданчик, который оказался ноутбуком, кашлянул в кулак и внимательно посмотрел на Виссара. Отчего-то чеченцу стало не по себе. Странный взгляд. Они незнакомы, но этот человек глядел через линзы своих очков так, словно знал Виссара до последней косточки.

«Гипнотизер? – почему-то подумал Виссар. – Может, перед тем как доверить какую-то тайну, албанцы подвергают человека проверке?»

От этих мыслей он растерялся. Не зная, как себя вести, сначала отвел взгляд в сторону, потом спохватился, что его могут заподозрить в чем-то нехорошем, наоборот, уставился прямо в эти водянистые, прикрытые дымчатым стеклом глаза.

– Мое имя Джим, – неожиданно, с небольшим акцентом, на русском заговорил очкарик. – Тебе не обязательно знать, кто я. Люди, которые отправили тебя сюда, должны получить от меня инструкцию, которую ты им передашь.

– Мне ничего не говорили об этом, – заметил Виссар.

– Когда намечается контакт со мной, таким, как ты, знать об этом не положено, – спокойно ответил Джим.

Виссар вскипел. Как этот человек смеет говорить с ним в таком тоне?

Он покосился на албанцев. Те сидели, спокойно наблюдая за тем, как развиваются события.

Взяв себя в руки, он приготовился слушать. Еще в Чечне ему сказали, что все должен привезти в голове. Кроме ракет, разумеется.

– Тебя зовут Виссар. – Джим сел на стул, снял очки и стал протирать стекла. – Я правильно говорю имя?

– Да, – подтвердил Виссар и сложил руки в замок.

– Ты жил в России? – то ли спросил, то ли констатировал Джим.

– В Москве, Петербурге, – подтвердил Виссар.

– Значит, имеешь представление, что представляет собой этот народ?

– Еще бы, – Виссар повеселел от такого вывода. – Они считают, что Чечня часть их страны.

– У русских давно запущен механизм самоуничтожения. – Джим выдержал паузу, наблюдая за тем, как отреагирует на его первые фразы новый знакомый.

Догадавшись, чего от него хотят, Виссар кивнул:

– На Кавказе, да и не только у нас, давно известно: этот народ обречен. У нас была война, но нет бездомных детей, мы не бросаем стариков, почитаем старших и знаем свою историю... У русских ничего подобного нет. Когда в наш дом пришла беда, чеченцы все как один, где бы они ни находились, стали помогать своей родине. Русские солдаты гибли на наших улицах, а в это время вся Россия плясала, встречая Новый год. – Виссар выдержал паузу, собираясь с мыслями.

Все, что слетело с его уст, говорил Алихан. Теперь нужно было правильно повторить, чтобы Джим понял: перед ним не слепой фанатик и не нищий, который решил просто подзаработать на смерти, а человек, осознанно выбравший борьбу с русскими делом всей своей жизни. Виссар сразу догадался: этот вопрос задан не просто так, и старался произвести впечатление.

– Они воруют у своего народа, – продолжил он. – И наша земля нужна не России, а горстке богачей, которые хотят продавать нашу нефть!

– Именно. – Обрадованный тем, что оппонент, как и обещали, оказался умным человеком, Джим стал развивать свою мысль дальше: – Я занимаюсь работой, где хочу научно обосновать этот феномен. Они спиваются целыми городами, каждая третья смерть от алкоголизма, употребляют наркотики, не лечат туберкулез, плохо питаются. Попросту живут на помойках, удивляясь большой смертности от рака.

– Значит, так угодно Аллаху! – не выдержал Виссар. – Еще немного, и эти территории опустеют, а мы их займем.

– Не перебивай, когда я говорю! – неожиданно строго сказал Джим, но это уже не показалось так обидно, как в самом начале. – Среди русских очень много тех, кто своими действиями приближает конец этой империи. – Англичанин говорил увлеченно, умело подчеркивал и выделял интонацией основные моменты в речи. – Разбогатев на торговле ресурсами, разбое, взятках, горстка людей противопоставила себя народу. Они тратят на украшения для своих собак деньги, которых хватило бы для лечения всех больных лейкемией детей. Ни один состоятельный человек на Западе не позволит себе подобное, пока в его стране есть нищие. Такое положение дел в стране, которая обладает огромным ядерным потенциалом, волнует Европу и США. Если на фоне этого дисбаланса произойдет социальный взрыв, неизвестно, кто опять придет к власти и в чьих руках окажется арсенал. Нам нужны в руководстве этой страны умные правители. А для этого надо убрать или вынудить уйти нынешних. Причем сделать это руками собственного народа. У нас очень большой положительный опыт такой работы. Мы уже завершили демократические преобразования во многих республиках бывшего СССР. Возьми Грузию, Украину, Прибалтику... В России у нас много работы. У них все еще большой боевой дух, сильное руководство, промышленность, армия. Для того чтобы русские перестали в это верить, нужно доказать, что они уязвимы. Что правительство и президент не в состоянии защитить свой народ. Мы это уже делали, делаем и будем делать. В конце концов, в этой стране все равно начнется хаос. Ни один человек в России не должен чувствовать себя в безопасности. Самый лучший способ шокировать этот сброд – это устроить акцию в день их очередного праздника.

Джим замолчал, словно давая возможность задать вопрос.

– День Победы? – не сводя с него взгляда, попытался угадать Виссар.

– Именно! – оживился очкарик. – В этом году они собираются отметить его с огромным размахом. Будет очень много уязвимых для атаки объектов.

– Главная площадь! – Виссар закатил глаза. Одна только мысль о том, чем может все закончиться, вызвала у него ощущение сладострастия сродни оргазму.

– Хорошо, – Джим взял свой чемоданчик в руку, намереваясь уйти, потом, словно что-то вспомнив, резко посмотрел на албанцев: – Груз русским вы организуете через Польшу. Планы и документы у моего помощника внизу. Кроме того, со мной приехали два человека. Нужно поселить этих людей так, чтобы никто не мог их видеть. Они будут заниматься с нашим общим другом, – с этими словами Джим весело посмотрел на Виссара: – Ты готов стать на время учеником?

– Зачем?! – Виссар заволновался. Вскочил со своего места, посмотрел на безучастно наблюдавших за его волнениями албанцев, потом вновь перевел взгляд на Джима.

– Тебя будут специально учить работать в Москве! – почти по складам сказал Фуад.

– Ну, я знаю этот город как свои пять пальцев! – почти вскричал Виссар. – Я прошел подготовку в лагере самого Хаттаба! Я не выпускал из рук оружия почти с самого начала войны!

– Со мной приехали несколько хороших преподавателей, – насмешливо заговорил Джим. – Один из них женщина. За это время ты должен научиться тому, чему тебя не учили твои бывшие командиры.

– Отправляя меня сюда, Алихан ничего не говорил об этом! – Виссар выдвинул последний и, на его взгляд, самый веский аргумент.

– Ты в розыске, дорогой, – прищурился Джим. – Что было бы, попадись ты русским по пути сюда с такой информацией в голове? Поэтому Алихан не стал посвящать тебя во все дела.

– Неужели вы думаете, что неверные могли развязать мне язык?! – Виссар затрясся от злости, однако на англичанина это ровным счетом не произвело никакого впечатления.

Джим вышел. Находясь под впечатлением разговора, Виссар растерялся. Его использовали! Он здесь не для того, чтобы решить вопрос с доставкой в Россию двух ПЗРК. Нет! Его отправили сюда, как барана. Зачем так с ним поступили? Неужели ему нельзя было все рассказать заранее? Неужели Алихан думает, что, оказавшись в руках русских, он сразу расскажет все тайны? Его долго готовили как диверсанта. У него есть свои люди, и он считал себя хорошо отлаженным механизмом, в котором уже нечего добавлять, менять и переделывать. А здесь такая пощечина!

* * *

Ночью снова прошел дождь, и теперь спешившие по тротуарам люди были вынуждены перепрыгивать через небольшие лужи. Прибавилось хлопот и родителям, разводившим своих чад по детским садам и школам. Дрон веселился, наблюдая за тем, как один карапуз, невесть каким образом избавившийся от маминой опеки, умудрился забрести на середину мутной лужи и несколько раз подпрыгнуть.

Василий посмотрел на часы. Сегодня он раньше обычного подъехал к так называемой точке сбора. Обычно с этого места, от ателье, он забирал двух своих «безлошадных» коллег, почти всегда бритого наголо, с бесцветными бровями майора Туманова, по кличке Туман, и врача группы Рената Хажаева, которого называли не иначе как Москит. Невысокого роста, с азиатскими чертами лица, доктор выбрал себе такой позывной не из-за каких-то личных качеств или как производный от фамилии, просто в арсенале его инструментов есть зажим с одноименным названием. Постепенно это трансформировалось в прозвище, а говоря более профессиональным языком, стало оперативным псевдонимом.

Мимо по тротуару медленно шла длинноногая блондинка. Несмотря на то, что утром обычно все спешат, эта, наоборот, по всей видимости, уже возвращалась с работы. Василий решил скоротать время и надавил кнопку стеклоподъемника. Девушка обратила внимание на звук и посмотрела на машину. Василий нагнулся через сиденья:

– Я смотрю, вы не торопитесь?

– Не тороплюсь, – подтвердила блондинка и остановилась.

«Проститутка», – с досадой подумал Василий, но желание провести время в обществе живого человека пересилило органическое неприятие этого сословия.

– А вот я вообще стою, – выпалил он.

– Ну и стой, – пожала она плечами.

Он любезно открыл перед ней дверцу:

– Присаживайтесь, если не боитесь.

– Это ты бойся, – усмехнулась девушка и плюхнулась на переднее сиденье. – Чем займемся?

– Поговорим, – лаконично и честно ответил Дрон. – Скучно.

– Согласна, – девушка натянула на бедра края джинсовой юбки и поежилась. – Не жарко.

– Работаешь? – на всякий случай спросил Дрон.

– Мужа жду, – ошарашила она. – Ушел в гараж за машиной и как в воду... – Неожиданно она переменилась в лице: – Ой, что гады творят!

Он проследил за ее взглядом и все понял. Вдоль противоположной стороны улицы до сих пор текла вода, если жижу желтого цвета еще можно таковой назвать. Тротуар узкий. Народу на нем прилично. И вот этим воспользовался какой-то негодяй, сидящий за рулем уже не нового «Ниссана». Он на огромной скорости пронесся впритык к бордюру, заливая грязным потоком женщин, детей, старушек, спешащих на работу служащих, и теперь сдавал задом с намерением повторить маневр.

– Ах ты, сука! – Дрон уже видел в зеркало заднего вида вывернувшего из-за угла Тумана, но ждать не мог.

– Закрой дверь, – поворачивая ключ в замке зажигания, жестко скомандовал он девушке.

Словно под гипнозом, она подчинилась. Секунда, и они уже летели по диагонали, через все разделительные полосы на другую сторону дороги.

– А-а! – неожиданно закричала девушка. Она ровным счетом ничего не понимала. Возможно, немного подумав, блондинка приняла Дрона за такого же негодяя, как и тот, что сидел за рулем «Ниссана», а может, за насильника, который увозит ее, невзирая ни на какие правила. Почему не выпрыгнула, а послушно закрыла дверь? Да голос так поставлен у любого разведчика-диверсанта. Похолодеет спина, помутнеет в голове, и сделаешь все, что скажут.

Между тем Дрон с трудом проскочил под самым носом «Газели» и резко затормозил у собирающегося в очередной раз стартануть «Ниссана».

В салоне пятеро. Все выселятся. Водитель, широкомордый парень с короткой стрижкой, смотрит Дрону в глаза и что-то говорит.

Василий вышел наружу. Подошел к двери со стороны пассажира переднего сиденья и рванул ее на себя:

– Вы чего, быки, творите?!

– Это еще что за чудо? – раздался из салона голос с придыханием. – Я думал, он тут случайно встал...

– Из машины вышли! – потребовал Дрон.

Возникло замешательство. Тогда он схватил сидящего на переднем сиденье парня за отворот куртки и рванул на себя. Тот до половины вывалился из салона, однако ноги остались внутри. Двинув ему между лопаток ногой, Дрон развернулся назад, и вовремя. Открылась вторая дверь, и через нее на проезжую часть один за другим ловко выбрались трое крепких молодых мужчин. В руках одного была модная по нынешним временам бита. Дрон на всякий случай скосил взгляд на другую сторону улицы, туда, где стоял минуту назад. Туман с интересом наблюдал за происходящим. Он либо ничего не понял, либо решил, что взбалмошный майор сам справится с машиной отморозков.

– Ты чего, чучело, людям жизнь портить вздумал? – Кучерявый брюнет шагнул к Василию с таким видом, будто собирался его как минимум разорвать. Он был на голову выше и шире в плечах. Мгновение, и Дрон на одном колене, а все, что у этого горемыки имелось внизу живота, уже крепко сжато неимоверно сильной рукой. Парень издал такой рык, что даже находившиеся в конце улицы прохожие замерли и обернулись. Он стоял, боясь шевельнуться. Взгляд остекленел. На лбу выступили крупные капли пота. Хулигана можно было понять. Вся жизнь его теперь была в руке этого странного крепыша. Следующим движением, продолжая держать за причинное место, без особых усилий Дрон опрокинул громилу в жижу. Скорчившись, тот тихо и протяжно завыл. Дрон выпрямился. Парень с битой шагнул навстречу. Но и Василий не отпрянул, на что рассчитывал забияка, а бросился навстречу. Они почти коснулись друг друга животами. Дубина стала бесполезной. Дрон увидел расширенные от страха глаза и ударом локтя в основание челюсти развернул нападавшего вокруг своей оси. Лязгнув зубами, парень рухнул поверх кучерявого. Третий благоразумно побежал.

Но был водитель. Он стоял с другой стороны машины и лишь открывал и закрывал рот.

Дрон поднял выпавшую из рук отморозка биту, подошел к лобовому стеклу и со всего размаха несколько раз двинул по нему. Тут прорезался голос водителя:

– Ты что творишь, лох сраный? Да ты знаешь, на какие бабки попал?!

– Ты тоже, – Дрон показал битой на людей, облитых грязью и с удовольствием созерцавших картину расплаты. – Представь, если они тебя заставят все перестирывать.

– А прическа! – выкрикнула немолодая женщина, у которой после водопада, устроенного молодчиками, на голове красовалась копна мокрой соломы.

– Во! – Дрон назидательно поднял палец вверх и, удовлетворенный тем, что до сих пор никто не соизволил вызвать милицию, стал крушить машину битой с такой страшной силой, что несчастный гонщик зажал уши руками, зажмурился и медленно опустился на корточки. Дрон шел по часовой стрелке. Стекла, правые двери, крыша, капот, левые двери, снова крыша. Грохот, звон битого стекла заполнили улицу. Владелец «Ниссана» не заметил, как этот страшный человек постепенно приблизился и оказался в шаге от него. Сидя на корточках, он находился в какой-то прострации. В довершение Дрон отбросил биту в сторону, отряхнул руки и со всего размаха, как по футбольному мячу, двинул водителю злосчастной машины ногой в подбородок. Парень несколько раз перевернулся в воздухе и растянулся на асфальте. После этого Дрон оглядел толпу, одновременно прикидывая в голове, что, как минимум, в четырех местах он расколол бедолаге челюсть и надо уносить ноги. Но Дрон не был бы Дроном, если бы не ушел красиво. По крайней мере, портить для этих людей небольшой праздник бегством не собирался. Он не спеша обошел свою машину, вынув носовой платок, картинно протер фары и только после этого устроился за рулем. Для чего он это делал, Василий и сам не мог себе объяснить. Может, в него природой заложено снимать напряжение юмором.

– Ну и методы у вас, – охрипшим от волнения голосом проговорила так и продолжавшая сидеть у него в салоне незнакомка.

– Это не методы, – возразил Дрон, – а способы.

С этими словами он завел двигатель и пересек улицу в обратном направлении.

Задние двери распахнулись, и в салон забрались Туман, потом Москит.

– Что, Вася, – Туман посмотрел в окно на результаты его работы, – жена не дала?

– Да пошел ты! – Дрон поморщился.

– Действительно, – хмыкнул Москит, – зачем так? Вместо зарядки? Да по тебе Кащенко плачет.

– Правильно ваш друг все сделал! – неожиданно вступилась все это время молчавшая на переднем сиденье незнакомка. – Они над людьми издевались. Возьми, – она неожиданно протянула Василию визитку. – Была рада познакомиться.

– А с нами! – надул губы Туман. – Если для этого надо кого-то покалечить, то пусть меня Вася тоже через дорогу перевезет. Там вон еще одна машина быстро проехала и людей, кажется, обрызгала.

– Мальчики, я пошла, – засуетилась девушка и выскочила на тротуар.

– Кто это была? – прохрипел Туман.

– Привидение. – Дрон включил передачу и рванул машину с места. Нужно было как можно быстрее проскочить все посты ГАИ, добраться до учебного центра и на всякий случай поменять номера. Благо на его машину было три комплекта документов.

Из города выехали без проблем, и уже спустя час Василий затормозил перед воротами с двуглавыми орлами.

Дежурный капитан с виноватым лицом проверил документы, осмотрел салон и только после этого дал команду стоявшему у окна здания КПП солдату пропустить машину. Туман с Москитом переглянулись. Дрон изменил своей привычке подшучивать над нарядом.

– Дрон, – похлопал Василия по плечу сидевший на заднем сиденье Туман, – а чего это ты сегодня над дежурным никак не поизмывался?

– Погода испортится, – как бы между прочим заметил Москит.

– Не до него мне сейчас, – на полном серьезе ответил Василий, промчался по центральной аллее и свернул на стоянку перед управлением.

Там уже стоял джип Филиппова.

– Слушай, Дрон, – заметив автомобиль командира, оживился Москит. – Тебе не кажется, что здесь какая-то тайна? Уезжаем – Антон здесь, приезжаем – снова здесь. Он что, двужильный? А может, просто у нас два командира? Ведь сам знаешь, в ГРУ до чего хочешь додуматься могут. Нашли близнецов, отучили по полной программе и теперь нам головы кружат. Один уехал, второй приехал, и так каждый день, а на нас Родимов пальцем показывает: смотри, мол, Филиппов, у тебя офицеры к концу недели с ног валятся.

– Не удивлюсь, – усмехнулся Дрон, выбираясь из-за руля.

* * *

– Вон твой развеселый Дрон приехал, – наблюдая в окно, как майор в компании Москита и Тумана направляется в общежитие учебного центра, покачал головой Родимов. – Слушай, ты его врачам отдельно не показывал? Что-то он у тебя постоянно радостный.

Невысокий худой генерал, с заостренным носом и абсолютно седой головой, просто шутил, и Антон это понимал. Но весело им не было. Они всю ночь безрезультатно просидели над «ребусами», которые нашли в записной книжке Амжи. Отправленные для проверки номера телефонов оказались чистой воды липой. По крайней мере, в том виде, в котором они были записаны. Конечно, возможно, боевики используют формулу для определения реального номера, но, пока аналитический отдел разберется с этим, пройдет не один день. Еще большей загадкой оказались рисунки, напоминающие городские кварталы. Антон пытался привязать их к Москве. Нарисованные от руки прямоугольники найденных схем обработал на компьютере, а потом задал программу найти подобный район. Машина выдала семнадцать вариантов. Это походило и на окрестности Пожарского переулка, и на Полтавскую улицу, которая находится на другом конце столицы. Главное, на эскизах, которые оказались у них в руках, не было ни одного номера дома, не обозначены ориентиры, будь то дерево, мост или памятник. Просто разной геометрической формы прямоугольники, какими обычно на картах и разного рода топографических документах обозначают здания.

Оригинал записной книжки был переправлен на Хорошевское шоссе, в главную резиденцию ГРУ, но и оттуда пока никаких известий не поступало.

В общем, ночь прошла, а результатов никаких. В руки спецназа довольно часто попадались подобные документы, но на памяти Антона ни один не вызывал столько вопросов, сколько эта затертая книжица. Генерал делал ставку на то, что удастся каким-то образом разыскать загадочного Амжи. Все указывало на то, что чеченец живет где-то рядом с метро, в котором произошла драка. Конечно, при составлении протокола Амжи указал адрес фактического проживания, но, после того как Антон просмотрел записную книжку, стало ясно, что чеченцу нет смысла быть откровенным с представителями силовых структур. Все равно было решено проверить и этот вариант. По крайней мере, террорист не понял, кто помог ему избежать более сильных побоев, а в милиции его определили как потерпевшего, из чего Антон сделал вывод, что он сейчас спокоен.

В дверь постучали, и на пороге появился Линев. Подполковник военной контрразведки работал с группой давно. Антон помнил Данилу еще лейтенантом. Среднего роста русоволосый крепыш не раз принимал и непосредственное участие во многих операциях. Хотя основная его функция была организация межведомственного взаимодействия, обмен информацией и, в случае крайней необходимости, прикрытие по линии смежников.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – Данила пожал Родимову руку, потом ответил на приветствие Антона и сел за стол для совещания: – Ну что?

– А ничего, – Антон встал и развел руками. – Вот так вот, Данила, дослужился я до подполковника и отбиваю в подземке террориста от скинхедов. Потом еще жму ему лапу и отпускаю на все четыре стороны!

– Не кори себя, – нахмурился Данила. – Может, он и не террорист вовсе. Попросили передать блокнот, вот и поехал...

– Какая разница? – Антон навалился на стол руками, в буквальном смысле нависнув над Данилой. – Ты посмотри, что у него там нарисовано!

Данила подвинул к себе пластиковые папки, в которые были вставлены копии страниц, пробежал по ним взглядом:

– Нужно исходить из того, что на носу праздник...

– Ну, если ты мне еще напомнишь какой! – Антон поставил на стол кулаки. – Я и без тебя знаю.

– Что планируете? – осторожно спросил Данила.

– Искать будем этого Амжи, – ответил за Филиппова Родимов.

– Подключим милицию на этом направлении метрополитена, думаю, найдем, – кивнул Данила.

План действий был составлен быстро, с учетом всех особенностей группы.

Непосредственно у метро Антон решил использовать всех троих имеющихся в его распоряжении офицеров-чеченцев. Кроме Джина, был еще Лече Истрапилов, среднего роста, с волнистыми волосами старший лейтенант по кличке Стропа, и Шамиль Батаев, он же Шаман. С вытянутым лицом и дугообразными бровями, капитан, он пришел в ГРУ из одного отдела внутренних дел с Джином. ГРУ тогда провернуло операцию, в результате которой все чеченцы считались перешедшими на сторону боевиков. Лишь спустя несколько лет родственники узнали, где служат их сыновья, братья, мужья. Несмотря на то что, негласно отбирая себе людей из числа чеченцев, соответствующие службы ГРУ обращали внимание, чтобы они обладали всеми необходимыми качествами, на первых порах кандидатам с Кавказа пришлось туго. Интенсивные тренировки, занятия, тренинги сочетались с выполнением реальных задач. Но все втянулись быстро и сейчас мало в чем уступали остальным разведчикам-диверсантам.

Работать решили по обыкновенной и уже опробованной схеме – в случае удачи выдавать себя за представителей одной из этнических преступных групп, приехавших завоевывать столицу. Так как Антон также засветился перед Амжой, ему отводилась не последняя роль в криминальном квартете.

Банкет, Кот, Туман и Дрон в свободном поиске. В случае, если им удастся первыми обнаружить интересующий объект, они попросту выводят на него Джина. Кроме того, с той же задачей в помощь спецназовцам были выделены десятки оперативных сотрудников других силовых ведомств.

Спустя час переодетые в гражданскую одежду офицеры уже прочесывали улицы, заглядывали в кафе, заезжали на автостоянки интересующего их района.

Антон свернул от метро в том направлении, куда накануне направился чеченец, и медленно покатил по дороге, оглядывая здания.

– Так можно долго ездить, – сокрушенно вздохнул сидевший сзади Стропа.

Он тоже сильно переживал по поводу случившегося.

– Может, этот Амжи в первый раз в этом районе оказался, и то из-за того, что его эти бараны догоняли! – неожиданно выдвинул предположение Шаман.

Довод чеченца показался Антону убедительным. Выбрав удобное для разворота место, Антон повернул в обратном направлении.

Джин сидел молча, не задавая никаких вопросов. Он уже догадался, что решил предпринять командир.

У метро Антон заглушил двигатель и вынул трубку сотового телефона.

– Данила, – едва Линев отозвался, заговорил Антон. – Нужна твоя помощь.

– Говори, – поторопил Линев.

– В подземке есть пост, куда круглосуточно поступает вся информация с видеокамер.

– Знаю, это помещение дежурной по станции, – подтвердил Линев. – И что ты хочешь?

– Нужно сделать так, чтобы нам разрешили там поработать.

– Зачем? – удивился контрразведчик.

– Хочу убедиться, что Амжи действительно каждый день приезжает на эту станцию. То, что он в милиции наговорил, может оказаться липой.

– Согласен, – оживился Данила. – Жди. Но мне надо полчаса, чтобы согласовать вопрос с МВД.

Данила быстро добился разрешения просмотреть запись видеонаблюдения за последние несколько дней. Встретившая старшая дежурной смены проводила в специально оборудованное помещение.

В большой комнате за несколькими столами сидели женщины, одетые в форму сотрудников МВД, и сосредоточенно следили за тем, что происходит на огромных, установленных на стене экранах. Антон скользнул по ним взглядом. Перрон, эскалаторы, переходы, сотни снующих людей. Он знал о существовании подобных подразделений, но впервые оценил тяжесть труда работающих здесь людей.

Их провели в дальний конец помещения. Здесь стоял монитор. Как Антон понял, это было место старшей смены. Она уселась на жесткий крутящийся стульчик и показала на точно такой, стоявший рядом:

– Кто будет смотреть?

– Джин, – Антон ткнул в спину чеченца. – Давай. А то ваш брат для меня как японцы. Все на одно лицо.

– Не утрируй, – заулыбался, усаживаясь, Джин. – Нашел с кем нас сравнивать.

Конечно, Антон шутил. Кто бы стал держать его тогда в разведке? Память на лица была феноменальная. В свое время его тренировали даже на близнецах.

– Какой сектор вас интересует? – между тем спросила женщина.

– Тот, где видно всех пассажиров, выходящих на вашей станции в город, – на секунду задумавшись, сказал Антон. – Желательно два дня назад, вечер. Период с восемнадцати часов до закрытия.

– Пожалуйста. – Тем временем женщина постучала пальцами по клавиатуре, двинула «мышью», и на экране появилось изображение выхода с эскалатора, внизу которого накануне произошел инцидент. Джин уставился в экран. Лицо вмиг стало сосредоточенным. Перед глазами спецназовцев мелькали сотни пассажиров. Поначалу все черноволосые мужчины, появляющиеся на экране, казались Амжи. По первому требованию чеченца оператор то и дело останавливала запись, увеличивала изображение, но при ближайшем рассмотрении оказывалось, что все это не те люди. Антон расстроился. Тем не менее упорно продолжали работать. Через час просмотра все изменилось: теперь, как ни вглядывались в экран, никого похожего на Амжи не видели.

Антон устало вздохнул, выпрямился и оглядел зал.

Девушки продолжали смотреть в экраны. Они словно застыли. Но одна из них, с сержантскими лычками на погонах, заметила растерянность Антона. Она несколько раз скосила взгляд на старшую смены, словно собираясь с духом, и наконец осмелилась, встала и подошла к своей начальнице. Женщины о чем-то зашептались. Антон напрягся. Он понял: разговор касается их проблемы.

Закончив говорить, обе посмотрели на Антона.

– Хотелось бы узнать, вас интересуют люди, участвовавшие во вчерашнем инциденте? – старшая смены назвала время.

– Да, – подтвердил за Антона Линев, отворачиваясь от экрана монитора.

От непривычки у него уже устали глаза.

– В таком случае скажите, что именно вы хотите увидеть? – осторожно спросила сержант. – Возможно, нам будет легче решить этот вопрос.

– Мы хотим узнать, выходил или нет пострадавший на этой станции раньше, или вчера его просто вынудили обстоятельства, – пояснил Антон.

Женщина загадочно улыбнулась и повернулась в зал:

– Оленька, ты вчерашнего мальчика хорошо помнишь?

– Которого в четвертом секторе избили? – уточнила миловидная женщина.

– Да, – подтвердила женщина.

– Ну конечно, – закивала Оленька. – И вот этих красивых мужчин тоже, – она показала взглядом на Антона и Джина.

– Наших гостей интересует, как часто этот человек выходил на нашей станции.

– Ясно – я переключаю на себя архив?

– Конечно.

Каково же было удивление Антона, когда в течение получаса женщина умудрилась прокрутить записи почти за неделю, выявить Амжи в толпе выходящих из электрички, следующего по перрону к эскалатору и наверх, и установить примерное время возвращения.

– Значит, он здесь живет! – облегченно выдохнул Линев, когда они поднялись наверх.

– Надо было сразу с женщинами договориться, чтобы голову не ломать. – Антон потер уставшие за это время глаза.

Все забрались к нему в машину. Правда, ехать Антон пока никуда не собирался. Судя по времени, Амжи приезжал на эту станцию где-то через час.

– Итак, что мы имеем? – Данила потер руки. – Амжи живет в этом районе и сегодня наверняка снова сюда вернется.

– Это мы уже и без тебя поняли, – проворчал Антон. Он сосредоточенно размышлял над тем, как завязать с террористом более тесное знакомство, и теперь разговоры ему только мешали.

– Тогда работайте, я вам больше не буду надоедать своим присутствием, – с этими словами Данила вышел из машины.

– Зачем ты его так? – неожиданно расстроенно проговорил Джин. – Он ведь от чистого сердца помог.

– От чистого сердца нам помогла женщина по имени Ольга, – напомнил ему Антон. – В противном случае неизвестно, сколько бы времени мы портили там себе глаза.

– Для работы на таком экране нужны навыки, – согласился с ним Джин.

– Что ты думаешь по этому поводу? – неожиданно спросил его Антон.

– По какому? – не понял Джин.

– Не дошло? – Антон улыбнулся. – Он вечером снова приедет. Брать его смысла нет.

– Внедряться надо, – как само собой разумеющееся, ответил Джин. – Тем более легенда есть.

Соответствующий отдел уже разработал инструкции на подобный случай и документы. По ним Вахид Джабраилов становился Асланом, а сидевший сзади Истрапилов Лече Усманом. Антону демографические данные не поменяли, лишь биографию, согласно которой с момента окончания школы этот человек ни дня нигде не проработал, зато умудрился отсидеть срок в питерских «Крестах» за разбой.

– У меня идея появилась, – неожиданно заговорил Джин. – Давайте на него еще раз скинхедов натравим и снова спасем?

Антон посмотрел на майора, как на несмышленого ребенка:

– А если они его убьют?

– Ты не понял, – повеселел Джин. – Своих. Банкет, Туман...

– Все, хватит, – Антон замотал головой. – Какие они скины? Имидж не тот, да и возраст. Нет, раз уж один раз отмазали, думаю, достаточно. Просто решили вернуть вещь, которую нашли. С этой целью подъехали. Вчера приблизительно в это же время произошел инцидент. Поэтому наше появление не будет подозрительным. Навяжем разговор, в ходе которого, как бы между прочим, попросим оказать содействие в поиске людей, которым нужны готовые на все работники.

* * *

Сразу после завтрака Джеват и Фуад встали со своих мест и дали понять Виссару, чтобы он следовал за ними. Албанцы вышли во двор. Здесь, напротив крыльца стоял старенький джип, а сын Джевата открывал высокие двухстворчатые ворота.

– Фуад, я вернусь еще в этот дом? – спросил Виссар. Его волновали оставленные в комнате вещи.

– У тебя будет время собраться, – подтвердил Фуад.

– Мне придется еще ехать? – на всякий случай задал Виссар следующий вопрос.

– Скорее идти, – Фуад многозначительно посмотрел на своего босса Джевата.

Тот в свою очередь бросил взгляд на часы и что-то сказал.

– Надо торопиться, – перевел Фуад.

До окраины селения, в котором он провел эту ночь, их довез на машине Джеват. Дальше они отправились пешком. Шли налегке, отчего Виссар сделал вывод, что путь недалекий. Однако ошибся. Спуски чередовались подъемами, леса сменялись лугами, а они все дальше и дальше удалялись от поселка.

Прошли по вершине горы, у подножия которой Виссар разглядел несколько разрушенных домов и руины православного храма. Несмотря на то что он причислял себя к радикальным мусульманам, сейчас вид пепелища вызвал неприятное ощущение тоски.

«Бог един» – всплыли в памяти слова деда.

За время пребывания в Косово ему пришлось увидеть много церквей. Почти все они были разрушены или осквернены. В Приштине, прямо на его глазах, подростки албанцы расписывали стены православного храма разными рисунками, используя аэрозольную краску. Наблюдавшие за этой картиной взрослые лишь одобрительно улыбались. Поначалу и ему казалось, что так оно и должно быть. Но вот сейчас, в горах, увидев эту небольшую разрушенную войной деревеньку и, как надгробие, остатки храма, Виссару стало не по себе. Сказалось внутреннее напряжение, не покидавшее его с того момента, как он узнал, что не является сам себе хозяином. За него все решили. Он даже не знает, что его ждет. Виссар непроизвольно отвел взгляд в сторону.