# Наш хлеб – разведка

Альберт Юрьевич Байкалов

Настоящий спецназовец и в отпуске помнит о долге. Полковник Антон Филиппов во время отдыха на черноморском курорте случайно узнал о существовании подпольной лаборатории биологического оружия в чеченском селении, где он когда-то воевал. Не медля ни минуты, Филиппов поехал обратно в столицу, чтобы доложить начальству и собрать группу бойцов для уничтожения лаборатории. Но все вышло намного сложней. Найти в горах логово террористов оказалось практически невозможно. Зато группу Филиппова боевики обнаружили без труда…

## Глава 1

Прохладный ветерок, словно уставшая нянька, играл с волнами, лениво накатывая их на берег. Над водой резвились чайки.

Несмотря на небо, подернутое дымкой, сквозь которую с трудом пробивалось солнце, еще не осевшую муть и обилие выброшенных вместе с сором медуз, пляж пансионата «Прибой» был переполнен. Шедший несколько дней дождь, вынудивший отдыхающих прозябать в номерах перед телевизорами, топтаться вокруг бильярдных столов в комнате отдыха и вести скучные разговоры с соседями, под утро прекратился.

Невзирая на шторм, все это время Антон с завидным постоянством спускался каждое утро к морю и устраивал заплывы до едва видимых даже в ясную погоду буйков. Редким свидетелям этого казалось, что сероглазый обладатель атлетической фигуры, с волевым подбородком, со шрамом на мускулистой груди попросту пьян либо решил расстаться с жизнью. На самом деле ему доставляло огромное удовольствие неторопливо и уверенно, наперекор стихии, карабкаться по скатам свинцовых волн, погружаться в барашки пены, взлетая на гребне, и стремительно скатываться вниз. Еще бы, впервые за несколько лет командиру группы специальных операций подполковнику Филиппову удалось вырваться так далеко за пределы загазованного и шумного мегаполиса вместе с семьей. Помог случай. Спецназ ГРУ был задействован в совместной с ФСБ и МВД операции по предотвращению теракта в столице. Нити организации, которая его готовила, тянулись до самой Осиновки, небольшого городка, расположенного между двумя покрытыми лесом горами, на самом берегу Черного моря. Изначально в его планы не входил отдых. Он лишь собирался оставить в пансионате жену и сына, а сам должен был заняться работой. Но операция благополучно закончилась раньше того времени, когда его «Лексус» проехал указатель с названием этого райского уголка.

Окрыленный успехом, шеф махнул рукой и разрешил задержаться здесь на неделю.

Сейчас, лежа на шезлонге, Антон наблюдал за тем, как шестилетний сын возится у самой кромки воды, строя из камней какую-то башню. Регина стояла рядом. Уперев руки в бока, стройная голубоглазая блондинка словно магнит притягивала взгляды мужчин.

Антона ничуть это не волновало. Он не сомневался: его жена – самая красивая женщина не только на пляже пансионата, но и на всем побережье.

Появился Лютый. С неизменным мешком в руке, он брел вдоль берега. Всклокоченная, выгоревшая на солнце шевелюра, бессмысленный взгляд с какой-то затаенной в глубине глаз грустью, почти черное от солнца лицо. Надетая на нем рубашка была явно на пару размеров меньше, а закатанные до колен спортивные штаны – в нескольких местах рваные. Этот парень каждое утро, невзирая даже на непогоду, убирал мусор, составлял лежаки, помогал крепить сорванные ветром зонты и навесы. При этом все делал молча. За это ему немного платили.

Подняв смятую пачку от сигарет, он сунул ее в мешок и двинулся дальше, когда на то же самое место полетела пустая пластиковая бутылка из-под пива. Вернувшись, он подобрал ее, однако, едва отошел, там появилась пустая упаковка от чипсов. Сидевшие на брошенных прямо на камни полотенцах молодые люди, в обществе нескольких девушек, явно решили поиздеваться над убогим.

Антон приподнялся на локтях:

– Эй, парни, вам что, заняться нечем?

Бросив в его сторону недовольные взгляды, компания потеряла интерес к уборщику.

Антон достал из лежащих рядом шорт портмоне, поднялся и направился к торговой палатке.

– Холодная минералка есть?

– А как же, – повеселел сидящий в плетеном кресле парень в клетчатых бриджах. – Какую желаете?

– Все равно. – Антон показал глазами в сторону Лютого: – Откуда он?

– Не знаю, – пожал плечами продавец, протягивая бутылку и беря из рук Антона деньги. – С весны здесь. Не в себе он.

– Да я вижу, – вздохнул Антон. – За что его Лютым прозвали? Он, наоборот, кажется спокойным.

– Этот спокойный пару месяцев назад за девчонку на набережной вступился, – парень навалился на прилавок. – Ребята неместные, подвыпили, стали у бара приставать, – он пожал плечами. – Не знаю, что там между ними было, но она крик подняла. Тут он. Троих так отделал, родная мать не узнает. Его самого можно хоть помоями облить, оботрется и дальше пойдет. Про таких говорят: по одной щеке ударили, другую подставляют. А тут как с цепи сорвался.

– А по виду не скажешь! – Антон с нескрываемым восхищением посмотрел вслед удаляющейся фигурке с мешком.

– Документов никаких, имени своего не помнит, только все тело в шрамах, – парень вышел из-под навеса и встал рядом. – Говорят, будто в рабстве он был. Потом, наверное, крыша поехала, стал ненужным. Вот и отпустили.

Вернувшись к своему лежаку, Антон с удивлением обнаружил на нем кучу мусора. Рядом валялась пустая пластиковая урна.

– Кто? – Он посмотрел на соседа, грузного мужчину в очках.

– Не видел, – толстяк надвинул на глаза панаму и отвернулся.

В это время со стороны лестницы, ведущей к расположенному на покрытой лесом горе пансионату, раздался смех. Обернувшись, Антон увидел ту самую компанию, которой недавно сделал замечание. Заметив, что на них обратили внимание, один из парней показал ему кулак с выпрямленным средним пальцем.

– Это тебе? – Подойдя сзади, Регина сокрушенно вздохнула. – Только не надо устраивать разборки.

– Не буду, – пообещал Антон и стал собирать одежду.

– Давай в городе пообедаем? – неожиданно предложила она.

– А мороженое купим? – Сережка выжидающе уставился на мать, словно от нее зависело решение.

– Купим, – Антон потрепал сына по голове.

Своими размерами Осиновка скорее напоминала большое село. Основной доход населению приносил гостиничный бизнес. Сезонная сдача комнат внаем канула в Лету. Лишь на окраинах можно было увидеть аляповатые домики с вывешенными на заборах объявлениями. В основном здесь теперь преобладали непохожие друг на друга двух– и трехэтажные частные коттеджи с десятком комнат для отдыхающих, со своими барами, танцплощадками и даже бассейнами. Все утопало в зелени.

Вскоре вышли на набережную, вдоль которой тянулись кафе под открытым небом, шашлычные и прочие закусочные с самым разным ассортиментом блюд.

– «Жемчужина», – прочитал по складам Сережка название очередного заведения. С десяток столиков было установлено под большим куполом из синего полупрозрачного пластика, напоминающим по форме то ли медузу, то ли осьминога, который опирался на бетонную площадку своими щупальцами.

– Зайдем? – Регина вопросительно посмотрела на Антона.

– Давай, – он пожал плечами. – Только отчего он такого цвета?

– Замерз, – Регина рассмеялась.

Заняв один из свободных столиков, заказали шашлык из осетрины, салаты и сок.

Небо окончательно очистилось от облаков, и стало припекать солнце.

Принесли заказ. Антон ел без аппетита. Что ни говори, а настроение развеселая компания на пляже подпортила. В обычных условиях это было сделать трудно. Он привык не обращать внимания на многое, что остальных выбивало из колеи. Но сегодня все было по-другому. В первый раз вырвался отдохнуть, и на тебе.

– Что задумался? – Регина отодвинула от себя тарелку и взяла стакан с соком.

– Тебе здесь нравится? – Антон выжидающе уставился на жену.

– Конечно, – она удивленно посмотрела на него. – Ты уже хочешь вернуться?

– Да нет, просто спросил.

– Давай Сережку с обезьянкой сфотографируем? – неожиданно предложила Регина, указав глазами на бродившего вдоль ограждения мужчину с фотоаппаратом и приматом на плече.

– Сфотографируй, – Антон безразлично посмотрел на фотографа. – Я пока рассчитаюсь.

Торопливо утерев лицо Сережки салфеткой, Регина взяла его за руку, и они вышли из-за стола.

Антон подозвал официантку:

– Сколько с нас?

Девушка стала выписывать счет. В это время сзади, на выходе из павильона, огороженного невысоким металлическим заборчиком, послышался шум. Антон обернулся. Дорогу супруге перегородил рыжеволосый парень в кепке, бейсболке и шортах. Рядом стояли дружки. Он сразу узнал их. Это была та самая компания, которая веселилась на пляже. Его они не заметили. Все были в изрядном подпитии.

– Слышь, подруга, а мы случайно не знакомы? – Обезобразив себя наглой улыбкой, выпятив впалую грудь, рыжий сверху вниз смотрел на супругу Антона.

– Случайно нет.

– Исправим? – Парень окинул дружков веселым взглядом. – Меня зовут Кощей. А тебя?

Регина попыталась его обойти, но он вновь возник перед ней и схватил за талию. Резкий удар коленом в пах сложил верзилу. Вскрикнув, он присел на корточки, судорожно втянув ртом воздух. Вмиг покрасневшие глаза вылезли из орбит, а на шее от напряжения вздулась вена.

Антон отвернулся и, как ни в чем не бывало, протянул официантке деньги.

– …Ты чего, сучка?! – раздался голос.

– …Шалава!

– Сдачи не надо. – Антон торопливо вышел из-за стола.

Регина стояла в окружении дружков рыжего. Сережка обхватил мать руками за ногу и с испугом смотрел на «злых дядек». Одна из подружек парней, уперев руки в бока, встала напротив жены.

– Эй! – окликнул Антон. – Вы бы поосторожней.

– О-о, – протянул, обернувшись на голос, кучерявый толстяк, в котором Антон узнал парня, показавшего ему пару часов назад непристойный жест.

Вся компания развернулась в его сторону.

– Антон, только не трогай их! – с отчаянием в голосе попросила Регина.

Парни грохнули со смеху.

– Ты бы шла, подруга, – сквозь слезы выдавил из себя толстяк. – Закажи своему муженьку белые тапочки.

Антон махнул Регине:

– Иди.

Сокрушенно вздохнув, Регина подхватила Сережку на руки и направилась прочь.

– Ну, ты чего, мусорщик? – Сунув руки в карманы бридж, толстяк вышел на передний план. – Неймется?

Рыжий тем временем пришел в себя и выпрямился, заняв место в «боевых порядках» своих дружков, которые встали перед Антоном полукругом.

Смерив взглядом расстояние до Регины, Антон двинул ногой в подбородок толстяку. Лязгнув зубами, наглец оторвался от земли и полетел спиной на стоящую позади себя размалеванную, как индеец, девушку. Раздался вскрик, и оба рухнули на землю. Тут же кто-то попытался схватить Антона за отворот рубашки. Поймав запястье, он крутанул его против часовой стрелки, одновременно надавив большим пальцем на внешнюю сторону ладони. Еще один забияка взвыл и упал на колени. Заставив парня замолчать ударом ноги в печень, он отпустил его и локтем освободившейся руки залепил в висок рыжему, бросившемуся на помощь товарищу. Развернувшись вокруг своей оси, тот, удивленно хмыкнув, рухнул на асфальт. Четвертый, с бритым наголо черепом, кинулся на Антона, словно кошка. Убрав корпус чуть в сторону, Антон схватил его за шею и помог перелететь через выставленную вперед ногу. Со страшным грохотом лысый снес теменем ограждение павильона и застыл без движения, распластавшись на асфальте. Пятый член компании не стал испытывать судьбу и отбежал на несколько метров. В это время Антон увидел возникших будто из-под земли милиционеров. Двое сразу подскочили к нему и, схватив за руки, пригнули, словно опасаясь, что он убежит. Один присел на корточки перед бритоголовым.

* * *

Завязшее в зените афганское солнце нещадно палило. Его лучи жгли плечи даже через одежду и накидку, которую дал проводник. С непривычки резало от яркого света глаза. В них словно попал песок. Сайхан на ходу вытер градом катившийся из-под нуристанки – войлочного колпака – пот и, сощурившись, огляделся. Безжизненные скалы, серые горы, выжженная желтоватая трава и раскаленная, избитая копытами ишаков, узкая дорога, которой, казалось, не будет конца.

Они уже три часа в пути. Оставив джип в небольшом кишлаке близ Тарвы, куда приехали накануне вечером, с рассветом, быстро перекусив, двинулись горными тропами на восток. Сайхан Ирисбиев по кличке Хан шел на север Пакистана, в одно из селений пуштунских племен. Туда, где на узкой полосе, протянувшейся вдоль афганской границы, никогда не бывала полиция и куда не совались военные. Неделю назад, в Москве, он со своими верными людьми – угрюмым здоровяком Мансуром Гелисхановым, прозванным Утюгом, и еще молодым, круглолицым Ансалту Бажаевым – сели в душанбинский поезд. Дальше, от столицы Таджикистана, чеченцы за пять часов на старенькой «Ниве» добрались до пограничного кишлака Саринамак, расположенного на берегу Пянджа. Водитель машины одного из лидеров таджикской оппозиции, благополучно миновав несколько милицейских и военных постов, уже в обед передал эмиссара и его сопровождающих на попечение человека, который на протяжении всего времени после развала Союза занимался перевозкой наркотиков. С его помощью они переправились через реку на плоту, сделанном из тонких жердей с привязанными к ним бычьими желудками, наполненными воздухом. На земле Афганистана их уже поджидал Хабибула. Афганец сносно говорил на русском. Он жил в Кабуле, когда была война с «шурави», а потом часто наведывался в Таджикистан. С собой Хабибула привез традиционную одежду афганцев и сразу заставил чеченцев переодеться. В партугах – стянутых у пояса широких шароварах, – в длинных, расклешенных книзу куртках из хлопчатобумажной ткани и безрукавках-садрый горцы поначалу чувствовали себя неуютно. Однако вскоре привыкли.

После небольшого отдыха в одном из домов, расположенных на окраине Таклукана, на старом джипе «Тойота» тронулись в путь. До Баглана эмиссары не встретили ни одного американского патруля или блокпоста. Лишь один раз пролетел высоко в небе вертолет, и все. Дорога пошла вверх. Хабибула ловко управлял джипом, оставляя за собой одну за другой попутные машины. Чеченцы молчали, опасаясь отвлекать разговорами проводника, который, ко всему, накурился гашиша. С опаской поглядывая в ущелья, между кромкой которых и проезжей частью не было никаких ограждений, они молили бога, чтобы афганец не нырнул туда вместе с ними. На обочинах то и дело стали встречаться искореженные корпуса ржавеющей бронетехники. Много ее валялось и внизу. Вскоре потянулись небольшие тоннели, чередующиеся с мощными бетонными карнизами, защищающими дорогу от осыпей и камнепадов. Построенные десятки лет назад еще советскими специалистами, они сейчас находились в плачевном состоянии. Не доезжая нескольких километров до Саланга, оказались в пробке перед шлагбаумом. Машины пропускали группами, по нескольку штук. Через полчаса стояния двинулись дальше. Миновав пост, въехали в тоннель. Он не освещался, а из-за неработающей вентиляции от выхлопных газов слезились глаза. Дорожное покрытие в нескольких местах было разворочено. Треть всего пути оказалась вовсе покрыта льдом. Уже через пять минут езды Хану стало казаться, что они не выедут отсюда, поэтому, когда оказались по другую сторону перевала, он про себя поблагодарил Аллаха. Чем ближе чеченцы подъезжали к столице Афганистана, тем дорога становилась лучше. Первый раз их остановили, не доезжая Кабула каких-то двадцать километров. Это были афганские полицейские. Они не проверили документы и машину, но долго о чем-то говорили с проводником, бросая настороженные взгляды в сторону пассажиров. Однако, чем дальше на юг продвигались, тем чаще встречалась американская техника. Несколько раз их подвергли тщательному досмотру. Как ни странно, обшарив на одежде все складки, американские солдаты не удосужились заглянуть в машину, где под задним сиденьем лежали два автомата. Чеченцы бойко отвечали на стандартные вопросы, благо, что все трое обучались здесь несколько лет назад в одном из лагерей по подготовке боевиков. Целью столь опасного и долгого путешествия Сайхана и его людей была встреча с одним из членов «Аль-Каиды» арабом Кори Мухаммад Джамалем. Так, с остановками на ночь в небольших кишлаках, на четвертые сутки они оказались у границы с Пакистаном.

…Неожиданно проводник остановился. Шедший за ним Мансур едва не налетел на афганца.

– Пришли. – Хабибула вынул из-под полы халата бинокль и протянул Сайхану. – Вон смотри, на гора флаг. Мы уже в Пакистан.

Измотанный жарой Хан отвел руку афганца:

– Так вижу. Долго еще?

– За горой кишлак будет. Там машина ждет…

Ансалту удивленно хмыкнул:

– Если бы мне кто-то сказал, что мы так легко из Москвы доберемся до Пакистана, я бы плюнул этому человеку в лицо. Наши братья на переход в Грузию тратят больше времени и нервов.

Хан задумчиво посмотрел на своего помощника. В чалме, с покрытой густой черной порослью нижней частью лица, чеченец не отличался от коренных афганцев.

– Впереди еще долгий путь, – напомнил он Бажаеву и, словно ища подтверждения своим словам, перевел взгляд на проводника.

Не понимая странной речи, афганец лишь вздохнул, развернулся и направился дальше. Сразу за хребтом взору открылась огромная долина, со всех сторон окруженная горами. По ее границам, у подножий огромных исполинов, наверху которых можно было увидеть снег, расположилось сразу несколько кишлаков. Идти стало легче. Спустя час они оказались на улице селения, образованной двумя рядами сложенных из глиняных кирпичей домов. Лишь в нескольких жилищах были застеклены окна. Некоторые крыши, сделанные с небольшим наклоном внутрь двора, имели по периметру невысокое ограждение. Хан уже знал – ночью в летнее время там спят. Пахло кислым козьим молоком и дымком. Повсюду были дети. Босые и чумазые, в одних драных рубашках, они при виде незнакомцев замолкали и норовили спрятаться за взрослых либо вовсе исчезнуть.

Дойдя до середины улицы, проводник остановился у почерневшей от времени и отшлифованной руками деревянной калитки в сложенном из камней заборе. Оглядев своих подопечных и словно убедившись, что никто не отстал, вошел во двор. Чеченцы последовали его примеру.

В тени хозяйственных построек, сидя на корточках перед расстеленной прямо на земле тряпкой, какой-то подросток собирал автомат Калашникова. Увидев гостей, встал и что-то сказал.

– Пройдите с ним, – обернувшись к Сайхану, едва слышно проговорил проводник. – Здесь живет мой двоюродный брат. Сейчас его нет.

Дом состоял из нескольких изолированных комнат, каждая из которых имела отдельный вход со двора. Пройдя следом за подростком, чеченцы оказались в небольшом помещении с единственным окном. Пол был застелен старым, но чистым ковром. В углу стопкой сложенные курпачи – тонкие стеганые матрацы. В нишах, сделанных прямо в стенах, стояла посуда. Отдельно лежал Коран. Под потолком – лампа «летучая мышь».

– А говорят, что здесь богато живут, – хмыкнул Утюг, усаживаясь на пол у стены. – Ведь всю Россию и Европу героином завалили.

Хан с Ансалту последовали его примеру.

– Просто этим людям достаточно такого быта, – оглядев интерьер, высказал свое мнение Хан. – Да и наркотиком здесь не все занимаются. Он в основном из Афганистана идет.

На пороге появился проводник.

– Машина уже ждет. Сейчас пообедаем, и можно ехать.

* * *

– Значит, ваши документы остались в пансионате? – недоверчиво глядя на Регину, переспросил милиционер.

– Да. – Она приподнялась со стула. – Могу принести.

– Не стоит, – старший лейтенант покачал головой. – В крайнем случае, я могу туда позвонить. – Он вновь перевел взгляд на Антона: – Выходит, эти хулиганы еще раньше шли на конфликт с вами?

– Да ладно, – Антон отмахнулся. – Ничего же не случилось.

– Как же?! – Милиционер откинулся на спинку кресла. – Я так не считаю. У одного из них явное сотрясение мозга, у второго подозрение на перелом челюсти. Если бы не официантка, которая сразу подтвердила факт того, что инициаторами драки были они, я сейчас вынужден был бы вас задержать. Ну, а пока свободны.

Он отодвинул от себя папку, в которую сложил протокол.

– Спасибо. – Антон поднялся, но, сделав шаг, замер и медленно развернулся. – Кстати, а этот парень…

– Лютый? – догадался, о чем хочет спросить Антон, милиционер. – Да как вам сказать? – Он выдвинул ящик стола и достал оттуда несколько листов стандартной бумаги. – Мы его по своим каналам пробили. Нигде не числится. Документов никаких. Живет тут в сарайчике у одной бабки. По хозяйству ей помогает. Я с ним несколько раз общался. Вернее, он сам приходил, – поправился милиционер. – Бормочет что-то, про какую-то лабораторию. Вот, даже схемы нарисовал…

– Можно посмотреть? – Антон вопросительно посмотрел на старшего лейтенанта.

– Пожалуйста. Все равно они никуда не пойдут. Игра больного воображения, – он вздохнул.

Антон взял листки и вновь медленно опустился на стул. На одном были перечислены несколько чеченских имен и фамилий. Чуть ниже – изображенная от руки схема местности. Антон без труда узнал район Чечни и часть Грузии. Пунктиром был обозначен чей-то маршрут движения. На другом, в строгом соответствии с правилами топографии, план какого-то сооружения в горе. Но больше всего Антона поразило, что Лютый нарисовал все это на фоне координатной сетки, составленной, скорее всего, по памяти. Возможно, конечно, что цифры также были придуманы, а если нет?

– Мы его пытались в психиатрическую клинику определить, не вышло, – продолжал между тем милиционер. – Вернее, врачи продержали его у себя с недельку и выпустили. Им ведь тоже нужно основание, чтобы у себя держать. А у него ни родственников, ни документов, ни постановления суда. Бабулька и забрала, у которой он с самого начала обитал. Зовут Алексей, фамилия Иванов.

– С каким диагнозом?

– Я в этом плохо разбираюсь, но что-то связано с травмой, – милиционер пожал плечами. – У него вся голова в шрамах. Помнит, что жил в большом городе. Речь бессвязная. Говорит с трудом.

– Вы не дадите мне это? – Антон повертел листки и вопросительно посмотрел на старшего лейтенанта. – А заодно и адрес, где можно найти Лютого.

– А зачем? – вопросом на вопрос ответил милиционер.

– Я служу в Генеральном штабе, мог бы попытаться проверить, кто он и откуда взялся. Не исключено, что Лютый – бывший офицер. Уж очень грамотно для умалишенного составлены схемы.

– Слушай, подполковник, – задумчиво глядя на Антона, заговорил старлей, – ты меня заинтриговал. Давай поступим следующим образом: завтра сделаешь ксерокопии, а оригиналы вернешь мне. На всякий случай. Мне этот кадр тоже здесь особо не нужен. Лишняя головная боль.

– Идет. – Антон подхватил Сережку, все это время тихо сидевшего рядом с матерью, и направился к выходу.

– И держи меня в курсе, – крикнул уже вдогонку милиционер. – Кстати, неплохо для обыкновенного штабиста дерешься!

– Зачем тебе этот Лютый? – спросила Регина, когда они оказались на улице.

– Возможно, он действительно был в плену у чеченцев. Я хорошо знаю район, который он нарисовал. Сейчас надо просто проверить, правильно ли составлена координатная сетка относительно местности.

– И что это даст? – удивилась Регина.

– Понимаешь, – Антон задумчиво почесал бровь, – это очень специфические знания. Выходит, Лютый когда-то работал с картой и имел прекрасную память.

Уже смеркалось. Набережная заполнилась отдыхающими.

– Может, поужинаем? – Регина вопросительно посмотрела на Антона.

– Давай все необходимое с собой возьмем? – предложил Антон. Ему не терпелось убедиться в своих предположениях.

Спустя полчаса, купив по дороге хлеб, колбасу и сыр, они уже были в номере. Регина сразу поставила чайник и принялась делать бутерброды. Антон взял спутниковый телефон и вышел на балкон. Взвесив все «за» и «против», набрал номер Дрона.

– Ты сейчас где? – едва капитан ответил, спросил Антон.

– В учебном центре, – с тоской в голосе ответил Василий. – Нас шеф опять гонял как тузиков.

– У меня одна просьба будет, – он расправил листок: – Проверь по «сотке» отметку две семьсот пятьдесят один. Это на половине пути между горой Тебуластама и Кал-Хилоем.

– Шеф, ты не перегрелся на солнце? – Голос Дрона сделался вкрадчивым. – Очнись, ты на море, а не в Чечне. Или заблудился?

Капитан был в своем репертуаре.

– Брось свои шутки, – Антон разозлился. – Перезвонишь.

– Зачем перезванивать? – заторопился Дрон. – Передо мной как раз карта… Сейчас… Вот, пожалуйста, 91 – 64, по «улитке» семь. А что?

– Конец связи. – Антон отключился и почесал антенной висок. Все сходилось. Он вернулся в номер и стал одеваться.

– Ты куда? – удивилась Регина.

Антон посмотрел на стол, где уже дымились чашки с кофе и стояла тарелка с бутербродами:

– Потом поужинаю.

На улице совсем стемнело. Набережная утонула в свете рекламных щитов, мигала и взрывалась разноцветьем аттракционов. Отовсюду гремела музыка. Пройдя вдоль моря, он свернул в сторону центра и вскоре был на другой стороне городка. Здесь было тихо. Редкие фонари скупо освещали неасфальтированную улицу. Палисадники небольших домиков распирали деревья, ветви которых нависали над самой дорогой.

Подойдя к невысокому забору, где над почтовым ящиком красовался нужный номер, Антон осторожно постучал в калитку. Тишина. Он приподнялся на цыпочки и заглянул во двор. Деревянный настил, ведущий к увитой плющом веранде, над входом в которую горела лампочка, был тщательно выметен. В дальнем углу – собачья будка. Антону вдруг показалось, что за ней промелькнула какая-то тень, раздался шорох.

– Хозяева! – крикнул Антон и несколько раз ударил носком кроссовки в ворота.

В доме вспыхнул свет, и на пороге появилась невысокая женщина в платье, поверх которого была накинута куртка.

– Кто здесь? – Женщина испуганно огляделась. – Барсик, ты где?

– Извините, – Антон толкнул калитку и встал в проходе, – это я стучал.

– Что вам надо?

– Мне бы с вашим постояльцем поговорить.

– А зачем? – В голосе бабки появились нотки раздражения. – Опять парня мучить будете? Он ведь ничего плохого никому не сделал. Чего вы ходите?

Антон догадался, что хозяйка дома приняла его за милиционера.

– Вы впустите?

– Входи, коль пришел, – сокрушенно вздохнула старушка и направилась к собачьей будке. – Что же собака не лает? Никак отвязался и убег, – проговорила она себе под нос.

Антон неторопливо дошел до крыльца, следя за силуэтом женщины. Неожиданно она встала и запричитала:

– Господи, да что же это такое? Барсик! Ах!

Почувствовав недоброе, Антон бросился к женщине, и вовремя. Едва успев подхватить ее под руки, он увидел лежащего на земле пса. Его горло было обезображено огромным порезом.

– Кто это мог сделать? – Антон огляделся по сторонам. – Может, ваш постоялец? Где он?

Втягивая со всхлипами воздух, бабка подняла руку, показывая в направлении темнеющей в саду постройки.

Придерживая старушку, он провел ее в дом. Здесь пахло геранью, урчал холодильник. Стол, у окна газовая плита и старенький сервант с посудой представляли все убранство кухни, на которой они оказались.

– Где у вас валерьянка?

– В комнате, – едва слышно проговорила женщина. – В шкафу…

Антон усадил женщину на табурет.

– Сейчас принесу воды.

– Погоди, сынок, – бабка ухватила его за руку. – Пойди глянь, что с Лешкой…

– Кто это? – не сразу понял Антон, о ком речь.

– В сарайчике он… Фонарь возьми, – она взглядом показала на подоконник.

– Сейчас, – наконец до Антона дошло, что женщина имеет в виду Лютого.

Выскочив во двор, он осторожно направился в сад. Дверь в небольшую, сделанную из досок постройку была открыта.

– Эй, есть тут кто?! – пожалев, что не прихватил с собой пистолет, крикнул он в темноту.

Изнутри послышался едва различимый шорох. Что-то звякнуло.

Антон огляделся по сторонам. На расстоянии нескольких шагов ничего не видно, но фонарь включать не спешил. Мало ли? Вдруг у Лютого окончательно сорвало крышу? Чего стоит такому сунуть ножом, которым только что убил собаку, в живот уже человеку! Осторожно пошел вперед. У самого порога остановился и присел, весь превратившись в слух. Постепенно глаза привыкли к темноте, и прямо перед собой он различил светлое пятно. Протянув руку, осторожно коснулся его. Это был человек.

– Эй, парень! – Антон нащупал плечо и потряс. Раздался стон.

Это что еще за чертовщина?! Выпрямившись, он отступил на шаг и осветил вход. Лютый лежал в дверях. На нем были та же рубашка и штаны, в которых он был на пляже.

Посветив по сторонам, Антон присел перед ним на корточки и, отложив фонарь в сторону, попытался приподнять парня. Однако едва он обхватил его за туловище, как сразу почувствовал, что живот Лютого в чем-то липком и горячем.

«Испачкался в крови, когда пса кончал, а сейчас в расстроенных чувствах горюет», – усмехнулся про себя Антон, пытаясь найти орудие убийства несчастного Барсика. Однако в руках убогого ничего не было. Антон перевернул его на спину и обомлел. Поперек лица, от самой надбровной дуги до подбородка, через глаз, тянулся порез, из которого текла кровь. На животе рубашка вздулась и набухла кровью. Взял руку за запястье. Пульс едва прощупывался. Погасив фонарь, Антон бросился в дом.

Женщина так и сидела на том самом месте, где он ее оставил. Когда Антон шагнул через порог, она подняла глаза. В тот же момент и без того бледное лицо несчастной исказила гримаса ужаса. Антон посмотрел на себя. Рубашка, руки и брюки были в бурых пятнах.

– Вы только не волнуйтесь, – он вздохнул. – Надо срочно вызвать «Скорую» и милицию. На вашего постояльца кто-то напал.

* * *

Вопреки ожиданию, путешествие на машине оказалось для чеченцев не менее тяжелым испытанием, чем переход через границу. Сначала долго тряслись на стареньком джипе без верха по давно заброшенной дороге. Когда Хан уже стал чувствовать тошноту, наконец выехали на шоссе. Навстречу замелькали разрисованные пестрыми узорами грузовики. По обе стороны дороги потянулись глинобитные кишлаки. То и дело попадались машины с вооруженными людьми. Дорога петляла меж гор, нависая над ущельем. Справа практически отвесная скала. Лишь местами на склонах можно было увидеть одинокое дерево с причудливо изогнутым стволом или порыжевшие от зноя кустики.

Вскоре миновали мост через небольшую, но быструю речку и вновь свернули в сторону границы.

– Долго еще? – не выдержал Утюг.

– Совсем мало, – ответил сидевший за рулем афганец, которому их передал проводник.

«Совсем мало» на деле оказалось еще около двадцати километров по бездорожью. Машина едва тащилась, поднимая колесами клубы пыли. Наконец за очередной горой взору открылся кишлак. Остановившись у второго от края дома, водитель взял автомат и вышел. Его примеру последовали и остальные.

– Здесь будете жить, – входя во двор, пояснил проводник.

– Мы сюда не жить приехали, – Сайхан вздохнул. – Нам Кори Мухаммад нужен.

– Он скоро будет, – уклончиво ответил проводник.

Два дня эмиссары находились в неведении. Мансур с Ансалту, чтобы скоротать время, играли в нарды. Сайхан либо сидел во дворе, либо спал. Это жилище было намного лучше, чем то, в котором они устроили небольшой отдых сразу после перехода границы. Здесь был невысокий деревянный столик, а на вмонтированной в стену полке стояли небольшой телевизор «Sony» и видеомагнитофон. Обычных телевизионных программ не было из-за гор. С десяток старых видеокассет, в основном с записями духовных проповедников и индийскими фильмами, лежали рядом. Три раза в день приходил подросток с закутанной в шаль уже немолодой женщиной. С утра она сворачивала ковер, поливала пол водой и тщательно подметала. После этого убирала во дворе. Потом подросток приносил кувшин, тазик и полотенце. Боевики умывали руки. Он же накрывал на стол. Утром был плов и чай. В обед – суп из домашней лапши, напоминающий лагман.

Наконец на третий день появился мужчина, который привез их в селение. Было еще рано. Чеченцы только закончили утренний намаз.

– Кори Мухаммад ждет вас, – поприветствовав эмиссаров, проговорил вполголоса проводник.

Выйдя на улицу, Сайхан удивился большому количеству вооруженных людей в белых одеждах, толпившихся рядом с машинами у одного из домов на другом конце аула.

– Это охрана Мухаммада? – спросил он проводника.

– Нет, – покачал тот головой. – Свадьба.

– Зачем оружие? – удивился Сайхан.

– Стрелять в воздух будут, – улыбнулся проводник.

Кори Мухаммад Джамаль встретил эмиссаров во дворе большого дома, в буквальном смысле подпирающего скалу. Строение, казалось, было ее частью. Мухаммад был среднего роста, со смуглым лицом и окладистой, выбеленной сединой бородой. В белоснежной чалме и длинной рубахе, он, перебирая четки, о чем-то говорил с каким-то стариком, который опирался на отшлифованный руками посох.

При появлении гостей Мухаммад лишь едва заметным кивком головы ответил на приветствие и показал рукой на вход в дом. Разувшись, боевики прошли внутрь жилища.

– Знаешь, как переводится имя Кори? – усевшись у стены, шепотом спросил Сайхан Мансура.

– Знает Коран наизусть, – ответил Утюг, осматривая закрепленное напротив, прямо на ковре, зеленое знамя и лежащие под ним розовые подушки.

Когда Кори Мухаммад появился в дверях, чеченцы встали. Оставив у порога кожаные сандалии, араб неторопливо прошел в комнату и опустился у противоположной стены.

– Кто из вас Сайхан? – обведя эмиссаров изучающим взглядом, спросил он на хорошем русском.

– Я. – Хан слегка поклонился.

– Устраивайтесь поудобнее. – Мухаммад посмотрел на дверь, занавешенную куском синей материи, и что-то сказал на непонятном чеченцам языке. Затем перевел взгляд на эмиссаров: – Сейчас принесут чай. Рассказывайте, как добрались?

– Спасибо, нормально. – Хан в знак благодарности коснулся правой рукой груди.

– Я не просто так пожелал, чтобы ваш путь лежал именно через Афганистан, – Мухаммад вытер пальцами уголки губ. – Это самый удобный маршрут. Именно так мы будем отправлять груз.

– Что он собой представляет? – Хан испытующе посмотрел в глаза Мухаммаду. – Мы даже не знаем.

Мухаммад открыл было рот, чтобы ответить, но тут из-за занавески появился молодой мужчина с редкой козлиной бородкой, одетый в длинную, почти до колен, рубашку из серого материала. В руке он нес чайник. Быстро разлив красноватую жидкость по пиалам, мужчина вопросительно посмотрел на Мухаммада. Тот лишь махнул рукой, давая понять, что больше ничего не нужно.

– Груз не займет много места, – заговорил араб, после того как мужчина вышел. – Не имеет запаха, потому что герметично запакован. Но требует осторожного обращения. Жидкость находится в стеклянных ампулах, которые в свою очередь спрятаны в корпус из-под фотоаппарата. Если сломать хотя бы одну, будет большая беда.

– Смерть наступает быстро? – Сайхан вытянул шею, стараясь не пропустить ни слова.

– Нет, – покачал головой Мухаммад. – В том-то и вся коварность этого препарата. Пройдет от пяти до двадцати дней, прежде чем у человека резко поднимется температура, а тело покроется язвами. Он будет бредить и очень быстро умрет после появления этих симптомов. Поэтому его надо применить одновременно в нескольких частях этой страны шайтанов. Тогда русские не смогут быстро понять, что происходит. Лечить эту болезнь можно. Но, пока врачи разберутся, с чем столкнулись, много людей покинет этот мир. И еще, – он внимательным взглядом обвел всех троих чеченцев. – Она быстро передается от одного человека к другому. Если кто-то из ваших моджахедов вступит в контакт с зараженным или в его руках сломается ампула, то от него лучше сразу избавиться. Часть жидкости, а те, кто ее ждет, уже знают об этом, должна быть разлита в баллоны с аэрозолем. Нужно будет распылить их в метро. Вы подготовили пленных?

– Да, – медленно кивнул Хан. – Пока их девять. Все из разных частей, как и говорил ваш человек.

– Надо больше. В тот день, когда поступит сигнал, вы должны вывезти их в одно из селений поближе к Грозному и совершить «акт доброй воли», – он пригладил рукой бороду, словно убеждаясь, что она на месте. – Перед этим дайте им зараженной воды. Люди станут опасными, когда большинство из них будет на пути домой в самолетах и поездах.

– Мы давно решили, как поступим. Передача пленных произойдет в Курчалое, – улучив момент, заговорил Хан. Он не хотел тратить время на обсуждение вопроса, который был уже давно продуман. – Уже сейчас я распорядился, чтобы их хорошо кормили и не били. В противном случае после передачи этих кафиров отправят в госпиталя. Как правило, доведенных до истощения военных после освобождения из плена держат там очень долго. А вы сами сказали, что болезнь может проявиться уже на пятый день. Врачи могут обнаружить, что они больны, и никто не доедет до России. Чтобы командование быстрее шевелилось, мы сначала оповестим о нашем решении родственников тех, кто находится в плену. Я уверен, многие матери приедут прямо к месту возврата своих детей. В таком случае они задержатся в Чечне не больше чем на неделю.

В течение нескольких месяцев люди Хана собирали пленников по всей Чечне. Кого-то выкупали в других отрядах и горных аулах, кого-то захватывали сами. Благо в республике царило относительное затишье и военные начали терять бдительность. Все чаще можно было увидеть на рынках одного-двух бойцов или даже офицеров без обычного сопровождения. Стали появляться на дорогах одиночные машины. По условию, которое выдвинул представитель араба Нурды, боевики не брали тех, кто был старше двадцати пяти лет. Он объяснял это тем, что люди в возрасте попросту скончаются в первый же день после заражения. Но Хан был достаточно образован и уже знал, что все дело в прививках, которые перестали делать в конце восьмидесятых годов прошлого века. Не надо было иметь много ума, чтобы догадаться: в руки «Аль-Каиды» наконец попала натуральная оспа, которую тут же было решено испытать в России.

– Денег вам дадут достаточно, – вздохнув, продолжил Мухаммад. – Постарайтесь использовать их по назначению.

– Не беспокойтесь. Каждый доллар превратится в каплю крови неверных, – заверил Хан. – Когда вы помогали нам через посредников, много оседало в карманах нечистых на руку людей. Сейчас этого не будет.

– Я заметил, как в самом начале разговора на ваших лицах появилось недоумение, – взгляд араба сделался насмешливым. – Не ожидали, что обойдусь без переводчика?

– Вы очень хорошо говорите по-русски, – почувствовав переход от делового разговора к обсуждению обычных тем, впервые посмел подать голос Ансалту.

– Я долго учился в Советском Союзе. – Мухаммад выдержал паузу, и, судя по его виду, специально, чтобы насладиться произведенным впечатлением от того, что он скажет дальше: – В середине семидесятых окончил Ленинградский медицинский институт имени Павлова.

Сайхан удивленно хмыкнул:

– Теперь понятно, почему именно вы с нами говорите.

– Жизнь заставила врача превратиться в воина, – развел руками Мухаммад.

## Глава 2

Известие о том, что кроме собаки порезан еще и постоялец, шокировало хозяйку дома. Глядя широко открытыми глазами на Антона, она прикрыла ладошкой рот и попыталась встать, но вновь обессиленно опустилась на табурет.

– Мне нужны бинты и полиэтилен, – доставая сотовый, сказал он и набрал номер дежурной части. Быстро продиктовав ответившему на звонок милиционеру адрес и в двух словах объяснив, что произошло, вернулся во двор. Пройдя к сарайчику, зашел внутрь. Пошарив по стене рядом со входом рукой, нащупал выключатель. Желтоватый свет электрической лампочки выхватил из темноты лежащего на полу Лютого. Полуприкрытые веки слегка подрагивали. Антон оглядел комнатку. Раскладушка, стол, стул. На вбитых в стену гвоздях висели куртка и плащ. Никого. Присев на корточки перед раненым, расстегнул рубашку и оголил живот. Из пореза пузырились зеленоватые канаты кишок. Лютый жалобно застонал и открыл глаза.

– Потерпи, – подбодрил его Антон. – Скоро приедут врачи.

Наконец со стороны дома послышались шаркающие шаги и вздохи. Опасаясь, что вид Лютого еще больше напугает бабку, Антон вышел навстречу.

– Вот бинт, вот пакет, – протянула она руку. – Может, его в дом сначала?

– В таком состоянии нельзя, – разрывая упаковку, покачал головой Антон. – Вы идите, встречайте врачей и милицию, а я пока перевяжу.

– Хорошо, – всхлипнула бабка и, слегка пошатываясь, направилась обратно.

Антон вернулся к Лютому. Парень беззвучно шевелил губами. Приложив к внутренностям полиэтилен, Антон быстро перебинтовал его. Затем похлестал по щекам.

– А-а! Больно, – простонал раненый.

– Кто тебя так? – Антон потряс его за подбородок.

– Джамбулат, – парень жалобно всхлипнул.

У ворот скрипнула тормозами машина. Захлопали дверцы, послышались шаги и приглушенные голоса. Антон поднял голову. Через двор, вслед за хозяйкой, в его сторону спешили несколько человек. У одного из них в руках зажегся фонарь.

– Кто обнаружил тело? – спросил остановившийся рядом с Антоном мужчина.

– Я, – Филиппов выпрямился. – Он живой.

– Разберемся, – отодвигая в сторону Филиппова, мужчина склонился над Лютым: – Ты видел, кто на тебя напал?

Бедняга испуганно таращился на милиционера и что-то мычал.

В это время подъехала «Скорая». Во дворе появились люди в белых халатах.

Милиционеры стали осматривать сарайчик. Врачи, поколдовав над Лешкой, уложили его на носилки и унесли.

– Нам надо с вами поговорить, – наконец подошел к Антону один из сотрудников. – Пройдемте в дом.

Расположившись за столом, молодой кучерявый, мужчина, назвавшийся Быстровым Игорем Васильевичем, быстро, со слов Антона, заполнил протокол.

– А зачем вам понадобился пострадавший? – выслушав рассказ Филиппова с того момента, как он появился у ворот злополучного дома, до приезда оперативников спросил следователь.

– Я хотел подробнее расспросить Лютого о его прошлом.

– Для чего? – Взгляд Быстрова сделался подозрительным.

– Не исключено, что он бывший военнослужащий. – Антон на секунду задумался, собираясь с мыслями, и в двух словах описал события, которые послужили причиной его появления в этом доме.

Вошли двое коллег следователя. Один держал в пакете нож.

– У забора нашли. – Он навалился плечом на дверной косяк.

– Странно получается, – следователь перевел взгляд с опера на Антона. – Потерпевшим, со слов хозяйки дома, никто не интересовался, кроме участкового. Тут в Осиновке появляетесь вы. Днем из-за него у вас возникает конфликт с группой молодых людей, вследствие чего вы оказываетесь в отделении. Там, в ходе разбирательства, вновь проявляете интерес к человеку, которого совершенно не знаете, а вечером того же дня оказываетесь сразу после нападения на Иванова рядом…

– Хочешь сказать, – Антон вскинул на Быстрова удивленный взгляд, – что я сначала грохнул собаку, потом этого Лешу и сам же вызвал милицию? Для чего?

– Все возможно, – следователь зевнул. – Допустим, вы были знакомы до того, как он умом тронулся.

– Это нетрудно проверить, – Антон повеселел. – Можно об этом у самого Лютого и спросить.

– Пока это нереально, – на полном серьезе ответил Быстров. – Кроме того, что он и так плохо соображает, теперь еще и ранен.

– Кстати, шеф, – неожиданно подал голос стоящий у дверей оперативник. – Насчет проблем с головой у потерпевшего. Может, он их ему и создал?

– А что? – Сощурившись, следователь выжидающе уставился Антону в глаза. – Не исключено!

– Угу. – Антон закинул ногу на ногу и вздохнул. – Этот парень пару лет назад на лимон «зелени» меня кинул, а я его нашел. Потом, требуя возврата долга, отшиб мозги, но бедолаге удалось бежать. Теперь вот снова вычислил гада…

– Так или не так, разберемся. – Быстров посмотрел на часы. – А пока проедете с нами.

– Вы что, серьезно?! – Антон опешил.

– Нет. Понарошку, – съязвил опер и достал наручники.

– Погодите! – Антон встал. – Давайте рассуждать трезво. Я понимаю, вам не хочется разбираться до утра, но и я не собираюсь торчать в камере эту ночь. Ответьте на один вопрос. Допустим, я пришел сюда, чтобы свести с Ивановым счеты. Убил собаку, а потом ранил его. Но ведь он жив! Почему, вместо того чтобы довести дело до конца, а потом разыграть из себя человека, случайно оказавшегося сразу после покушения рядом, я оказал ему помощь?

– Все просто, – опер, стоящий у дверей, подошел к Антону и защелкнул на запястье наручник. – Ты не хотел его убивать, а просто решил пообщаться. Только Лютый этого не пожелал, а попытался тебя грохнуть. Защищаясь, ты выпустил ему кишки.

– Просто у вас все, – Антон хмыкнул. – Только с вами я не поеду. Ждите завтра с утра.

С этими словами он выхватил у оперативника второй браслет и, не дав опомниться, убрал руку с наручниками за спину.

– А пока ключи.

– Отстегни его, – неожиданно скомандовал следователь. Скорее всего, в последний момент он почувствовал, что человек, которого они собирались задержать до утра, в случае невиновности не будет, подобно другим, отмалчиваться, а создаст проблемы. – Только мы, на всякий случай, доедем с ним до «Прибоя». Мало ли, – он взял со стола папку и, поднявшись со стула, перевел взгляд на Антона. – Вдруг ты там не живешь?

– Мне еще лучше, – Антон повеселел. – Не придется тащиться пешком.

* * *

Фрэнк проснулся в три сорок. Он знал это точно, даже не глядя на часы. Четвертый день в Кабуле начинался одинаково тоскливо: лежа на двухместной кровати, Фрэнк через полуприкрытые веки наблюдал за выползающим из-за горной гряды светилом. Окно тесного номера гостиницы «Зарнегар» выходило на юго-восток. Из-за того что Афганистан опережает Гринвич на четыре с половиной часа, около пяти солнце уже полностью всходило.

За фанерной перегородкой в соседнем номере послышалась возня. Заработало радио. Сосед, журналист из Англии, что-то напевая себе под нос, вышел в общий коридор. Скорее всего, в туалет, посмотреть, есть ли вода. Фрэнк про себя усмехнулся. Везет же людям. Даже в этой дыре у них хорошее настроение. Он вздохнул и перевернулся на другой бок. Спать не хотелось. Вернее, он боялся уснуть. С завидным постоянством в ночных кошмарах он видел практически одно и то же. Либо себя на электрическом стуле, либо город, усыпанный множеством трупов с обезображенными страшными язвами лицами.

До конца весны Фрэнк был доволен своей жизнью. Преуспевающий специалист в области вирусологии, с хорошим заработком, прекрасной женой и сногсшибательной любовницей, занимался интересным делом в одном из исследовательских центров штата Невада. На выходные выезжал в небольшой, но уютный городок к любовнице. В будние дни разыгрывал из себя любящего мужа в доме, который находился на охраняемой территории центра.

Все благополучие рухнуло с наступлением лета. Именно первого июня его вместе с двумя такими же сотрудниками вызвали в кабинет руководителя проекта.

– На территории одной из бывших республик Советского Союза решено создать центр по противодействию биотерроризму, – усадив всех за стол, заговорил шеф. – Это Украина. Недалеко от Киева уже имеется необходимая база. Рядом аэродром. По замыслу военных, в случае применения бактериологического оружия в странах Азии и Восточной Европы в лабораторию будут доставлены образцы необходимых для исследования материалов. Задача персонала – в кратчайшие сроки определить тип оружия, а также препараты, которые позволят локализовать район, избежать распространения эпидемий, в общем, – подготовить все необходимые рекомендации. В распоряжении центра уже имеется специальный банк данных практически всех штаммов болезнетворных бактерий и вирусов, которые находятся на хранении в России, США, Китае и Корее. Вам предложено первыми поработать там. Пока не торопитесь с ответом. Но заранее хочу сказать, что помимо жалованья, которое вы имеете сейчас, у вас будут хорошие командировочные.

Фрэнк воспринял это как подарок судьбы. Еще бы! Полгода свободного времени. Можно наконец оформить свои труды, систематизировать опыты. Он был уверен, реальная работа им не грозит. Откуда у террористов может взяться сибирская язва или натуральная оспа? Фрэнк сам не раз бывал на объектах, где еще хранится эта зараза, и был убежден, что никто не сможет не только проникнуть за многоуровневую систему охраны, но и вынести хотя бы один снаряд, начиненный смертельным порошком. Наверняка так же обстоят дела и в других странах. Миф же о существовании такого оружия в Ираке давно развеян.

В конце недели под предлогом, как всегда, навестить свою больную диабетом мать Фрэнк выехал в Карсон-Сити. Отметившись у старушки, проведя с ней пару часов за скучной беседой, он распрощался и отправился к Хелен. Роскошная брюнетка с алым ротиком и хрупкой фигурой встретила Фрэнка в сногсшибательном вечернем платье. Она знала об отъезде, и они решили отметить это дома. А утром… Фрэнк никогда так не пьянел. В этот раз он пришел в себя от того, что кто-то теребил его за подбородок. Открыв глаза, увидел перед собой незнакомого мужчину. Это был высокий и смуглый брюнет с серьгой в ухе. До этого Фрэнк никогда с ним не встречался.

– Вставай, дружище! – брюнет улыбнулся одними губами.

– Кто вы? – Морщась от боли в затылке и натягивая на себя одеяло, Фрэнк сел.

– Газонокосильщик, – отрапортовал незнакомец и бесцеремонно опустил свою задницу рядом. – Ты все помнишь, что произошло ночью?

– Какого черта?! – прохрипел было Фрэнк и осекся. Только сейчас он увидел, что его руки перепачканы кровью. – Что это?

– Я так и знал, – вздохнул газонокосильщик и, встав, отошел к стене. – Ты сам вызовешь полицию или доверишь это дело мне?

– Какую полицию? Зачем? – чувствуя, что ночью произошло что-то страшное, едва слышно пробормотал Фрэнк и огляделся.

В спальне все было перевернуто вверх дном. На стенах следы крови. Он вновь уставился на свои руки.

– Я возвращался под утро из бара, – незнакомец вздохнул. – Услышал крики Хелен. Я хорошо знаю эту женщину и ее прислугу – тетушку Сару.

– И что? – одними губами спросил Фрэнк.

– Вошел во двор, поднялся на крыльцо и позвонил. Дверь открыл ты. Спросил «чего надо?». Я сказал, что шел мимо и услышал шум. Ты ответил, что все нормально, – он пожал плечами. – А сейчас я решил зайти. Дверь оказалась незапертой.

– Хелен! – крикнул Фрэнк и, встав с кровати, стал натягивать на себя штаны.

– Ее нет, – с какой-то затаенной тоской произнес незнакомец.

– Как нет? – Фрэнк плюхнулся обратно. – Она ушла, не предупредив меня?

– Ты убил ее, – ошарашил парень. – Служанку тоже.

– Что?! – еще не веря услышанному, вскричал Фрэнк, чувствуя, как от ужаса отнимаются ноги, а в горле пересохло.

– Вот так, – парень развел руками. – Будем звонить в полицию?

– Да, конечно… Постой, – спохватился Фрэнк. – Но я не мог! Где она?!

– В соседней комнате, – спокойно ответил парень. – Служанка в коридоре. Она пришла утром и, застав тебя за тем, как ты режешь несчастной женщине глотку, подняла крик и бросилась прочь. Но разве может старая женщина спастись от молодого, озверевшего монстра? Ты настиг ее в коридоре…

– Нет! – Фрэнк вскочил и, наконец справившись со штанами, выбежал из спальни.

Хелен лежала рядом с журнальным столиком в луже крови. Тонкую шейку обезобразил огромный порез. Ночная рубашка была в крови.

Он медленно опустился на пол:

– Врешь! Это ты…

– Пусть разбирается полиция, – парень направился к телефону.

– Погоди! – вскричал Фрэнк и метнулся к телу. Хелен уже была холодная и чужая…

На негнущихся ногах он прошел в коридор. Прислонившись спиной к стене, здесь сидела служанка. Ее широко открытые глаза глядели в пустоту.

– Так мне звонить? – Фрэнк вздрогнул от раздавшегося над самым ухом голоса. – Выбирай, электрический стул или…

– Что?

– Я могу помочь, – хмыкнул парень. – Но не даром.

– Свинья! – Губы Фрэнка затряслись, а перед глазами поплыли круги. – Это ты сделал! Хочешь, чтобы я заплатил? Не выйдет!

– Ты не прав, – парень говорил спокойно. – Я сейчас сообщу в полицию. Пусть разбираются, чьи отпечатки пальцев на ноже и подсвечнике. Чья на тебе кровь и чья кожа под ногтями несчастных женщин…

Фрэнк посмотрел на руки и все понял:

– Мне крышка…

– Не совсем, – возразил парень. – Я могу сделать так, что никто ничего не узнает.

– Что ты хочешь взамен?

– С этого надо было начинать!

Дальше все происходило как в тумане. Парень заставил его принять душ и одеться. Когда Фрэнк, с трудом приведя себя в порядок, вышел из ванной, то увидел в комнате с трупом любовницы еще человека. Рядом стоял чемоданчик. Не обращая на него внимания, тот протирал бокалы, валяющиеся на полу. Вчера вечером они пили из них с Хелен вино…

– Тебе сейчас организуют алиби, – заговорил, не оборачиваясь, мужчина. – Одна женщина подтвердит, что ты провел у нее остаток ночи. Но это на крайний случай. У твоей подружки был еще один парень. Его найдут застрелившимся в гараже. А здесь появятся орудия убийств с его отпечатками пальцев. Под окном будут следы обуви ревнивца. В общем, не дрейфь. – Мужчина наконец обернулся и весело подмигнул Фрэнку. – Я бывший судмедэксперт. Все организуем на высшем уровне. Вон, Санчос уже оставляет улики, – он показал взглядом на окно.

Парень, который разбудил Фрэнка, топтался по газонам.

– На нем обувь убийцы, – пояснил мужчина. – Несчастный работал водителем. Приехал раньше времени, а твоя подружка занята. Потоптался под окнами до того момента, как ты с ней расстался, и вошел. А дальше, – он обвел комнату взглядом, – тебе все ясно.

– Как же так? – прохрипел Фрэнк.

– У тебя нет выхода, – с сожалением в голосе проговорил мужчина. – Так или иначе один конец. Выбирать не приходится.

– Но ведь это же ваших рук дело…

– Попробуй объяснить это присяжным, – мужчина откровенно рассмеялся. – Здесь нет ни одного моего отпечатка. Впрочем, – он посмотрел через окно на Санчоса, – как и его. Часть улик с твоими пальчиками уже здесь, – он указал на объемистый кейс. – Кстати, есть и фото.

– Как я понимаю, вы хотите денег?

– Как это банально! – Мужчина усмехнулся, вернул бокал на место и почесал бровь рукой, на которой оказалась резиновая перчатка. – Вы обо всем узнаете сразу после того, как в новостях расскажут о результатах расследования этого убийства.

Появился Санчос. В руках он держал пакет с кроссовками, в которых бродил под окнами дома.

– Карсон, ты закончил?

– Да, – мужчина окинул комнату критическим взглядом. – Пошли.

– У меня в гараже машина, – пролепетал Фрэнк.

– Ее уже нет, – покачал головой Карсон. – Вы уехали на ней в два часа ночи. Это подтвердят и соседи. Сейчас она у вашей новой подружки. Кстати, именно поэтому нам придется идти через черный ход.

Новые знакомые доставили Фрэнка на другой конец города в дом молодой женщины по имени Элизабет, а вечером того же дня преуспевающий вирусолог вернулся к жене и детям. Уже на следующее утро в новостях появилось сообщение об убийстве Хелен ее дружком, который после содеянного покончил с собой прямо в кабине своего трейлера.

За свою работу бандиты потребовали контейнер со штаммами натуральной оспы. Попытки убедить их в невозможности этого не увенчались успехом. Фрэнку были предложены деньги, которых было достаточно, чтобы спрятаться от правосудия в той же Северной Корее, где специалисты его уровня в большой цене. Ему удалось вынести из лаборатории необходимый препарат. Все осложнилось тем, что, кроме этого, от него потребовали отправиться в Кабул. Латинос, которые работали на террористов, были хорошо осведомлены о его деятельности. От поездки в Киев пришлось отказаться. Под предлогом необходимости поработать в Афганистане непосредственно в районах, где в данный момент бушевала эпидемия холеры, он выбил у шефа командировку. Не составило особого труда под видом препаратов, необходимых для работы, вывезти и злополучные капсулы с оспой. Вчера прямо в номер какой-то мальчишка принес приспособленный под контейнер фотоаппарат, на котором было выгравировано на английском «Сделано в СССР». Он ловко несколько раз открыл и закрыл крышку, давая понять, что внутри нужно спрятать груз. Теперь Фрэнк ждал людей, которые должны забрать все это и назвать номер его счета с гонораром в один миллион долларов. Они же должны были инсценировать похищение Фрэнка талибами с последующим предъявлением доказательств смерти…

Как и было условлено в разговоре с появившимся утром связным, уже в полдень, трясясь от страха, Фрэнк вышел из гостиницы и направился в сторону квартала Шахри-Ноу. Переполненный посольствами, различными гуманитарными организациями, с одной стороны, он считался относительно тихим и благополучным на фоне хаотичного и грязного Кабула. С другой – здесь чаще гремели взрывы.

На груди Фрэнка болтался злополучный фотоаппарат. Он им не пользовался. Это попросту было невозможно. Поэтому несчастный вздрагивал, когда вездесущие афганцы, считая, что он репортер, просили их сфотографировать. Еще одним неудобством было преследование попрошаек. С криками «бакшиш» или «один доллар» они сопровождали его на всем протяжении пути от гостиницы до магазина «Хабибс».

Остановившись у входа, Фрэнк огляделся. Повсюду сновали люди, не обращая никакого внимания на странного европейца, к которым здесь уже успели привыкнуть.

– Ты Фрэнк?

Голос с сильным азиатским акцентом заставил вздрогнуть. Фрэнку отчего-то захотелось броситься прочь, выкинуть злосчастный фотоаппарат по дороге и, не возвращаясь в номер, прямиком рвануть в аэропорт. Однако вместо этого он лишь натянуто улыбнулся и кивнул.

Перед ним стоял уже немолодой мужчина. Он не походил на афганца. Одетый в рубашку и светлые брюки, этот субъект больше смахивал на турка.

– Да, это я.

Незнакомец протянул руку. Фрэнк снял аппарат и отдал ему.

– Иди в тот машина, – мужчина небрежно указал в сторону старенькой «Тойоты» и, не говоря больше ни слова, направился прочь.

На негнущихся ногах Фрэнк уселся на заднее сиденье автомобиля. Водитель завел мотор. Почти одновременно все дверцы распахнулись, и в салон устремились еще четверо афганцев. В нос ударил запах немытых тел. Но на Фрэнка напала такая апатия, что он не обращал внимания ни на духоту и пыль, ни на другие элементы дискомфорта.

«Наверняка так они организуют мое похищение», – отрешенно глядя в окошко, с тоской подумал он. Машина быстро набрала ход, и, несмотря на хаос, царящий на дороге, они быстро достигли окраины города. Свернув к каким-то развалинам и попетляв между остатками многовековых стен, встали. Люди так же стремительно вышли, как и вошли.