Сергей Алтынов
Снайпер контрольный не делает

Пролог

Я закрепил зеркальце метрах в пяти от своего укрытия. Затем привязал к нему шпагат. Теперь «приманка» готова. Именно так учил меня изготовлять ее наш инструктор. Переведя дух, я вернулся в укрытие и замер. Мне кажется, сейчас я ЕГО засеку и… До места ЕГО предполагаемого лежбища не более трехсот метров, а в учебном центре я тренировался на мишенях не ближе пятисот. Промахнуться я не должен. ОН, правда, выбрал куда более удобную позицию. Не в камнях, как я, а среди деревьев, в кустарнике. Мне в камнях будет туго. От камней идет рикошет. Дадут по мне автоматную или пулеметную очередь – «слепая» пуля, а то и не одна, достанет обязательно. Однако другого укрытия у меня сейчас нет. Я пока не знаю, а лишь предполагаю, где затаился ОН. Но через пару секунд я буду знать это наверняка. Осторожно, чуть-чуть шевелю с помощью шпагата зеркальце. Сейчас ОН увидит заметные мерцающие блики. Именно такие, какие дает оптический прицел снайперской винтовки Драгунова, резко оторванный от глазной впадины. ОН не заставит себя ждать, тут же выстрелит в сторону зеркальца, и я сумею засечь его. И тогда уж вряд ли промахнусь.

«Господа, вы звери!»

О господи, откуда этот знакомый женский голос? Ничего не понимаю… Так, ОН выстрелил, и я теперь знаю, куда стрелять…

«Солдаты! Вы будете прокляты своею страной!»

Кто это?! Что за баба?! И откуда льется эта знакомая музыка?!

Я дернул головой и почувствовал, что никакой винтовки Драгунова у меня в руках нет. В руках у меня железная банка из-под пива. И сижу я не в каменном убежище, а на собственном диване перед экраном телевизора, на котором мелькают заключительные кадры фильма «Раба любви». Одного из моих любимых… Так и есть – я уснул перед включенным видеомагнитофоном. А я ведь почти снял ЕГО. Впрочем, кого его?! Уже много лет я не на войне и возвращаться на нее не собираюсь. Вот только дурацкие сны вновь и вновь бросают меня в самое пекло… Экран погас, и я вынул кассету, не перемотав. Сунул было руку за следующей – концертом Эрика Клептона, как вдруг послышался громкий продолжительный звонок в дверь. Кто-то бесцеремонный топчется у моей двери и давит на кнопку. Мне ничего не остается, как топать в коридор. В глазок я разглядел нашего участкового Олега, неплохого парня моего возраста, с которым я был в приятельских отношениях, и неизвестного мне мужчину лет сорока. Олег заявился ко мне явно не пиво пить. Скорее всего вновь обворовали каких-нибудь соседей, и Олег уже в который раз решил использовать меня в качестве понятого. А мужик рядом с ним – или прокурорский, или из розыска. Деваться мне было некуда, и я впустил ночных гостей в квартиру.

– Володь, извини, что поздно, – начал с порога Олег. – Но у тебя свет горит в большой комнате, с улицы видно. И тут такое дело… В общем, товарищ хочет с тобой поговорить, – участковый кивнул на своего молчаливого спутника. – Я вас оставлю, – переступив за порог, попрощался Олег. – В случае чего – я в опорном пункте.

Неизвестный, желающий говорить со мною, вежливо кивнул головой, дал мне запереть дверь и лишь после моего приглашения прошел в большую комнату. Разговор он начал довольно-таки официальным тоном:

– Алданов Владимир Константинович?

Молча киваю головой. Интонация незнакомца мне не нравится.

– Позывной – Факир?

– Так точно, – по-армейски отозвался я. – А с кем я имею честь?

– Вот, пожалуйста… – Мужчина протянул мне красную книжицу с гербом.

Так и есть. Он из конторы. Причем не из ментовской, а из лубянской. Целый полковник. Ох, как мне все это не по душе!

– Что же, Володя, – продолжил он мягким отеческим голосом, – не буду заходить издалека. Нам понадобится ваша помощь.

– В смысле? – не очень любезно уточнил я.

– Ваша помощь как специалиста с позывным Факир. Понимаете?

Я понимаю. Полковнику Федеральной службы безопасности понадобился снайпер моего уровня. Зачем? Явно не для стрельбы по воздушным шарикам и не для дурацкой игры в пейнтбол. И это меня окончательно расстроило… Что у них, своих снайперов мало?! Впрочем, скажу без ложной скромности, стрелков-снайперов моего уровня не так уж много.

– Я слушаю вас, – стараясь сохранить невозмутимость, произнес я.

– Вы, конечно, смотрите телевизор, читаете газеты… – начал-таки издалека он.

– Конечно, нет, – откликнулся я.

Это была правда. За прошедшие три дня моей духовной пищей были хорошие книги типа Роберта Шекли, видеокассеты и пиво «Балтика». Кинув взгляд на батарею пустых банок, фээсбэшник меня понял.

– Тогда прочтите, пожалуйста, вот это.

Он положил передо мною утренний номер одной из центральных газет. Мне ничего не оставалось, как углубиться в чтение статьи, выделенной красным фломастером. Статья оказалась довольно большой. Название говорило само за себя – «Снайпер-маньяк в столице. Четыре жертвы за три дня». Сообщалось следующее:

«Четыре явно заказных убийства поначалу никак не были связаны между собой. Что может объединять фельдшера „Скорой помощи“, предпринимателя средней руки, известного телеведущего и инженера-технолога? Тем не менее по данным, полученным нами из неназванных источников, все погибшие были убиты из одного и того же оружия. Специалисты полагают, что убийца – профессиональный снайпер. Неужели в столице появился маньяк-снайпер, нещадно убивающий без всякой логики и мотивов? Органы МВД и прокуратуры не дают ответа на этот вопрос…»

– Подобные статейки только сеют панику, – заметив, что я прочитал статью, произнес полковник. – По счастью, наш народ ко всему привык, ничем не проймешь.

Я лишь развел руками.

– Здесь не все сказано, – кивнул на газету ночной собеседник. – Один из убитых – сотрудник ФСБ. Причем отнюдь не рядовой…

– Это кто же?

– Здесь он обозначен как инженер-технолог. И все жертвы на самом деле были убиты из одного и того же оружия. Болтунов, знаете ли, хватает даже у нас… Взгляните на заключение экспертизы.

Пивной хмель окончательно выветрился из меня, и я начал внимательно изучать протянутые документы.

– Он убивал их из спортивной винтовки, – сказал я, прочитав заключение. – Такую используют биатлонисты, и она в некоторой степени надежней «СВД».

– Почему?

– Если говорить откровенно, то «СВД» хороша для взводного снайпера. Когда я был таковым, то использовал не только «драгунку», но и обычный автомат с оптическим прицелом. Для профессионала же куда лучше биатлонная винтовка. Дальность выстрела у нее, правда, меньше, но зато точность куда выше. Плюс ко всему она компактнее и легче. Это удобнее…

– Для городских условий, – уточнил полковник.

– Да, – кивнул я. – В городе бой редко происходит на больших расстояниях, все больше в пределах квартала. Этот «сумасшедший» явно имеет подобный «опыт»…

– Ты ведь не только снайпер, но был и охотником на них? – неожиданно перешел на «ты» фээсбэшник. – Что скажешь относительно нейтрализации снайпера?

– Самая надежная антиснайперская штука – реактивный огнемет «Шмель». Разок пальнешь – и все… Но в городских условиях это чревато. В здании, где засел снайпер, могут находиться другие люди, зачастую наши же… В городе требуется ювелирная работа.

– Володя, таким ювелиром должен сейчас стать ты. Я изучал твою боевую биографию и… Конечно, ты можешь отказаться, но тогда этот парень заберет еще не одну жизнь.

Ох как льстили мне эти вкрадчивые отеческие фразы! Но в ответ я лишь усмехнулся:

– Ну а вы-то на что? Вы, милиция…

– Разумеется, мы его вычислим и возьмем… Месяца через полтора.

– Что так?

– Видишь ли… – Полковник выдержал некоторую паузу, точно подбирал нужные слова. – О нашей работе все привыкли судить по книгам и сериалам. В жизни все иначе. Не буду долго объяснять, но большая часть преступлений раскрывается с помощью агентуры. Так работаем и мы, и милиция. Поэтому труднее всего вычислить и задержать преступника-одиночку. Иногда их ищут годами.

Это мне известно. Те же сексуальные маньяки совершают свои страшные деяния годами, а милиция бессильна что-либо сделать, так как к сексуальным маньякам нет агентурных подходов и быть не может. В нашем же городе завелся маньяк-снайпер.

– Чем же я могу вам помочь? – спросил я.

– Во-первых, многое говорит о том, что снайпер проходил подготовку в том же учебном центре, что и ты. Он может быть одним из твоих однополчан.

– Из чего это следует?

– Дерзость, изобретательность, грамотное оборудование укрытия. Выбор оружия, наконец… Снайперы такого уровня и… я бы сказал, «стиля» находятся на особом учете. Те, что идут по нашему ведомству и МВД, уже тщательно проверены. Ну а по линии армейских снайперов, ты сам знаешь, лучших готовили в Р-зском учебном центре спецназа ВДВ.

Я кивнул. Факиром я стал именно благодаря Р-зской учебке.

– Мы не сидим сложа руки, Владимир, – продолжал фээсбэшник. – Проверка показала, что у многих бойцов надежное алиби… У некоторых слишком надежное, – при этих словах полковник опустил глаза.

Это без объяснений. Пали ребята, в земле лежат. Самое надежное алиби.

– Твое алиби мы тоже проверили, так что я тебе доверяю. – Полковник пристально посмотрел мне в лицо.

– Благодарю, – кивнул я.

– Так вот, открываю перед тобой все карты! В Москве сейчас находятся и не имеют при этом алиби три человека: Озеров, Терентьев и Шубин. Ты должен знать всех троих.

Отпираться бессмысленно. Ефрейтор контрактной службы Озеров, позывной Роки. Сержант Терентьев, он же Аркан. Младший сержант Шубин, он же Гор… Прибавьте к ним сержанта контрактной службы Алданова, и получится великолепная четверка лучших снайперов отдельного контрактного батальона спецназа ВДВ.

– Повторяю: ты можешь отказаться, – выдержав паузу, произнес полковник. – Но беседа останется между нами.

– Вы хотите, чтобы я снова охотился на вражеского снайпера? Да еще маньяка? Вы не представляете, как мне все это надоело ТАМ! По истечении контракта мне предлагали службу в ФСБ, в погранвойсках, но я отказался! – проговорил я, стараясь не сорваться на крик.

– Мне это известно. Именно поэтому я рассчитывал на твою помощь… Тебе предстоит не воевать, а избавить город от жестокого убийцы. Можешь ответить: сколько еще человек ОН уложит?

Ответить я не мог, поэтому промолчал.

– Речь идет о ювелире, Владимир. Не воспринимай это как комплимент. У тебя есть фантазия. Талантливое образное мышление. Ко всему прочему, ты интересный прозаик и сценарист. Я читал твои произведения.

Я лишь усмехнулся. Скажите это председателю Госкино или министру культуры.

– Но нам с тобой предстоит не кино снимать и не книжки писать, – подвел итог он.

– Увы, – согласился я.

Снимать кино и заниматься литературой мне нравится куда больше, чем стрелять.

– Герои твоих книг и сценариев решительны и изобретательны. Изучив биографию снайпера Алданова, я понял, что в этих героях есть что-то от тебя. Поэтому и обращаюсь за помощью… Сколько суток у тебя уходило на нейтрализацию вражеского снайпера в городских условиях?

– Не более трех суток, – отозвался я и, чуть помолчав, добавил: – В крайнем случае четыре дня.

– Постарайся и сейчас… Не более чем за четыре дня. Со своей стороны, обеспечу тебя полной информацией, окажу любую помощь.

Я лишь тяжело вздохнул. Мне предстояло на трое (если не более!) суток возвратиться в свою старую жизнь. Туда, куда, как мне казалось, возврата не будет уже никогда.

День первый

1

Для начала я хорошенько выспался. Сны мне на сей раз не снились, поэтому встал я со свежей головой. Сегодня начинается мой первый день в качестве охотника на снайпера. Когда я последний раз выступал в этом качестве? Почти десять лет назад. Я тогда уже отслужил срочную и даже отучился полтора года в пединституте на факультете физвоспитания. Но затем начались межрегиональные конфликты на территории России, и меня пригласили в военкомат на беседу. Почему согласился, не знаю, но вскоре я стал одним из первых солдат-контрактников. Тогда мне казалось, что я выполняю важную миссию, которую, кроме меня, некому выполнить. Но вот я потерял одного друга, затем второго, третьего. Сам получил контузию и легкое осколочное ранение. Пока загорал в госпитале, мой контракт истек, и я с огромной радостью вернулся в родной город. Здесь-то и начались проблемы. Сперва пытался работать тренером в стрелковом клубе, но вскоре ушел. Постоянно терзала мысль, что готовлю пацанов для такой же участи, что выпала мне. В охранной фирме работать было скучно – стой да глазами хлопай. Почти такой же неинтересной показалась мне и инкассаторская служба. Год отучился в юридическом, опять сорвался. Что ты будешь делать?

Неожиданно для себя начал писать. Издателям понравилось, читателям тоже. Пошли договоры, гонорары. Но мне опять чего-то не хватало. И тогда я исхитрился поступить на Высшие двухгодичные курсы сценаристов и режиссеров при Госкино. Туда брали исключительно с высшим образованием, но руководство учло мои многочисленные публикации и заслуги перед Родиной, поэтому приняли в порядке исключения… Как здорово завертелась моя тогдашняя жизнь! Теперь я сам буду делать кино! Мне так хотелось сделать простой, но при этом увлекательный фильм! Такой, как «Баллада о солдате»… Или «В зоне особого внимания». Или «Белое солнце пустыни». Мне нравились фильмы «Пираты двадцатого века», «Белый Бим Черное Ухо», «Пацаны». Нравились комедии и сказки…

За два года учебы я приобрел новый жизненный опыт, как это ни кощунственно звучит, в чем-то сродни боевому… Рассказывать подробно не хочется, но многое в кинематографе меня разочаровало. Особенно когда поработал ассистентом режиссера. Не хочу ни про кого из известных людей говорить дурные слова, но так получилось, что по окончании курсов я оказался за бортом кинематографической жизни. Наверное, надо было быть сдержаннее, иной раз смолчать… К счастью, издатели по-прежнему издавали мои романы и повести, поэтому я целиком перешел на писательскую стезю. Повести писал теперь так, чтобы их легко было переделать в сценарии.

И вся эта моя жизнь не укрылась от зоркого ока спецслужбы. И она нашла меня, как только я ей понадобился. Именно я – профессиональный снайпер с фантазией писателя и объемным кинематографичным мышлением.

Я вновь погрузился в материалы, предоставленные вчерашним ночным визитером. Итак, четыре убийства из одного и того же оружия – биатлонной винтовки. Первым был убит предприниматель. Убит прямо у себя в квартире, когда принимал ванну (точнее – джакузи) с двумя любовницами. Стреляли с крыши соседнего дома. Обе проститутки дали первоначальные показания, путаные и не несущие никакой информации. Следующей жертвой был известный телеведущий. Его ухлопали при выходе из ночного клуба «Голубой попугай». Название говорит само за себя, из праздного любопытства человек такие заведения не посещает… И в тот же день снайпер бьет следующую жертву. Здесь вообще непонятно – Л. Рогалева, молодая женщина двадцати шести лет, разведена, дочери семь лет. Сама родом из Тулы, работала фельдшером «Скорой помощи», жила у сестры. Убита, когда возвращалась с ночного дежурства, под самое утро. На сей раз убийца с винтовкой замаскировался в сквере. Когда она проходила мимо, выстрелил прямо в лицо. На приложенной фотографии я без всякого удовольствия рассмотрел обезображенный женский труп. И наконец на третий день снайпер уложил «инженера-технолога». А точнее, подполковника ФСБ Струмилина из Управления по борьбе с терроризмом. Струмилин был убит опять же дерзким способом – прямо во время занятий физкультурой в элитном фитнес-центре. Окна там защищены надежно, кто-то открыл маленькую узенькую форточку, и через нее был произведен выстрел. Убийца замаскировался в соседнем здании, явно заранее просчитав «огневую точку». И вновь никаких следов, кроме данных пулевой экспертизы.

ОН и в самом деле дерзок и профессионален одновременно. Такие люди никак не могут быть маньяками. ОН мой враг, кто бы он ни был. Зачем убил мать-одиночку, фельдшера «Скорой»? Да и остальных… Нас не для этого готовили. Что у них общего? Кто будет следующим? ОН убивает первых попавших в поле его зрения? Нет, ни в коем случае. Мне неизвестный снайпер вовсе не казался душевнобольным. Слишком грамотно и профессионально он работал. Особенно в случае с подполковником Струмилиным… Все четверо погибших ранее не были знакомы друг с другом и вообще не имели ничего общего. Объединило их лишь то, что все они были убиты в течение короткого времени из одного и того же оружия. А сейчас основной вопрос звучит так: КТО следующий? Где и когда произойдет новое убийство?

Сколько еще жизней ОН намерен забрать?

И еще: ОН или ОНИ?

Интуиция мне подсказывала, что все же ОН – одиночка. И действует по какой-то собственной, понятной лишь ему, логике. Но я как литератор (соответственно инженер человеческих душ) должен эту логику разгадать. И я вновь вернулся к личностям жертв. Пожалуй, танцевать нужно от них. Между ними обязательно должна быть какая-то связь.

Меньше всего, как это ни странно, было материалов по Струмилину. Контора не торопилась расшифровывать своего человека даже после его гибели. Единственная возможная зацепка: Струмилин – участник боевых действий в Чечне и Дагестане, имеет награды. Там могли пересечься пути его и будущего убийцы.

Из всех жертв наиболее несимпатичным мне был жирный телеведущий. Он был бездарен и в этой бездарности откровенно омерзителен. Он пытался актерствовать, не имея к этому ни малейшего таланта, поэтому получалось какое-то гнусное, недостойное взрослого человека обезьянничанье. Еще он обожал сальные шуточки, как правило, педерастического содержания, вызывающие приступы идиотского хохота у потомственных дегенератов… Но не убивать же за это?! Достаточно просто выключить телевизор.

Фельдшер Людмила Рогалева. Ничего примечательного: родилась, училась, окончила, вышла замуж, родила, развелась… В Чечне не была, на телевидении не работала, клубы «голубых попугаев» скорее всего не посещала. (Там входной билет немалых деньжищ стоит!)

Предприниматель. Тоже мало интересного. Вот, правда, в начале девяностых был судим за разбой и изнасилование, но в местах лишения свободы вел себя образцово-показательно и потому был досрочно освобожден. Я лишь усмехнулся. Знаем мы эту образцовую показательность. Наверняка был в контактах с администрацией, а то и заведовал «пресс-хатой».[1] Неприятная кабанья физиономия, настоящее рыло. Чего-то там перепродавал и покупал, в свободное время ни в чем себе не отказывал. Пуля вошла точнехонько ему в переносицу.

Уф! Тяжело выдохнув, я отложил в сторону бумаги и закрыл глаза, решив немного перевести дух. И тут раздался телефонный звонок. Я сразу узнал голос моего вчерашнего ночного визитера.

2

– Пятая жертва, Владимир… Но на этот раз человек остался жив, – сообщил полковник.

У меня перехватило дыхание.

– ОН промахнулся?! – спросил я.

– Не знаю… – без былой уверенности в голосе ответил фээсбэшник. – Пуля прошла всего в нескольких сантиметрах от головы жертвы.

– Кто это?

– Полковник Гурьев. Знаешь такого?

Еще бы не знать! Полковник Гурьев из Управления воспитательной работы воздушно-десантных войск. Я его помнил еще капитаном, он был лишь на полтора года старше меня… Периодически у многих контрактников возникало желание набить ему морду. Я исключением не был.

– Оружие… – начал было я.

– То же самое. Спортивная винтовка для биатлона.

Не прошло и получаса, как я уже был на месте преступления.

– Стрелял с крыши гаража, – пояснил находившийся здесь же фээсбэшник.

На ЕГО месте я бы тоже выбрал именно эту позицию. С учетом того, что можно быстро уйти и скрыться в листве кустарника… И, конечно, он промахнулся не случайно. С такого расстояния мы не промахиваемся. Ясно одно – Гурьеву он готов был даровать жизнь, но при этом решил вернуть некий «должок».

– Давно надо было снести эту рухлядь к едреной матери, – весьма к месту высказался один из милицейских оперов.

Эти ребята топтались на приличном расстоянии от нас и, в свою очередь, ушами не хлопали. Ими руководил высокий худой полковник в форме. Он даже не смотрел в нашу сторону, несколько барственно руководя своими многочисленными подчиненными.

– Что скажешь о Гурьеве? – спросил меня фээсбэшник.

– А где он сейчас? – вопросом на вопрос ответил я.

– В госпитале. У человека нервный стресс. Не каждый день пуля в паре сантиметров от темени проходит… Так что он за человек был?

– Вы сами человек служивый, – понизив голос, начал я. – И знаете, что среди служивых три категории. Первая немногочисленная – отличные мужики, офицеры, пришедшие на службу не за пенсией в сорок лет. Такие с солдатом последним глотком из фляги поделятся, последней сигаретой. Подставлять зря не будут. Мало таких, но они есть. Вторая – самая распространенная. И нашим, и вашим. Среди них большинство – выходцы из потомственных армейских династий. Иного пути у них в жизни не могло быть. Иногда такие и доброе дело могут сделать, но чаще ведут себя высокомерно, подчеркивая всем видом свое превосходство над солдатом, да и над тем же офицером, только младшим по званию. И третья категория. По счастью, тоже немногочисленная. Законченные мерзавцы. Такие, как они, продают в Чечне боевикам оружие, думают только о личной выгоде и карьере. Начальства боятся и заискивают перед ним, а солдат, особенно срочников, за людей вообще не считают: быдло, пушечное мясо… Мы, контрактники, для них злейшие враги.

– Потому что можете дать отпор? – спросил фээсбэшник.

– Конечно, не сопливые пацаны.

– И к какой же категории принадлежал замполит Гурьев?

Я пожал плечами.

– Скорее ко второй… Ничего такого особо подлого я с его стороны не помню. Напивался иногда до свинского состояния, мог ударить солдата, обматерить. Не более того, по мелочам. Несдержанный, довольно амбициозный «замполит».

– У ваших сослуживцев Гора, Аркана и Роки бывали с ним конфликты?

– Сейчас не припомню, – сказал я и слукавил.

Замполит Гурьев по пьяной лавочке ударил Аркана. Просто так, ни за что. Не понравилось тогдашнему капитану, что сержант не поприветствовал его в соответствии с субординацией… Аркан ответил, он вообще пацан в этом плане упертый и безбашенный. Странно, что до сержанта дослужился. Но рассказывать про Аркана моему полковнику я не стал. Мало ли кто с кем в пьяном виде схватился. Мы, контрактные, тоже ангелами не были. Зато теперь у меня практически не было сомнений. Убийца и в самом деле кто-то из наших. Из уцелевших, находящихся в Москве и не имеющих алиби, – Аркан, Роки, Гор. Все мои ровесники: семидесятого – семьдесят второго годов рождения. Все асы своего дела. Умеют убивать, сами при этом оставаясь в живых.

А полковник, кажется, просек мою «забывчивость», все понял. Но счел за нужное впрямую об этом не говорить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Пресс-хата– в местах лишения свободы особая камера, где главенствуют уголовники, осужденные за самые грязные, непочитаемые в уголовной среде преступления (изнасилование, убийство несовершеннолетних и др.). В обычные камеры поэтому для них путь закрыт. Администрация использует таких для прессовки других осужденных и делает «пресс-хатовцам» разные поблажки. Те «отрабатывают» с особым рвением.

Вернуться