# Маскировкой седину не скроешь

Сергей Евгеньевич Алтынов

Разведчики бывшими не бывают.

Случилось так, что Валерий Касаткин, в недавнем прошлом служивший в разведке спецназа ВДВ, подвез на своей машине Ильдара Самарского, крупного криминального авторитета. Руководство Центра по борьбе с наркомафией решило использовать это знакомство в своих целях. Касаткин должен через Самарского выйти на руководителя «черных спецназовцев», неуловимого Директора. Есть информация, что этот человек контролирует крупные поставки наркотиков в Россию.

Касаткин наладил контакт с авторитетом и вышел на след наркомафии, даже не подозревая, что Центр ведет свою игру, и его используют втемную…

> На излете века

> взял и ниспроверг

> злого человека

> добрый человек.

> Из гранатомета

> шлеп его, козла!

> Стало быть, добро-то

> посильнее зла!

> Евгений Лукин

> …Если жизнь припрет, хорошие люди

> станут плохими,

> и это может случиться в самый

> неподходящий момент.

> Чтобы не быть застигнутым врасплох

> такой переменой,

> лучше с хорошими не водиться. Лучше

> иметь дело с теми,

> кто сейчас плохой. По крайней мере,

> знаешь, чего от него ждать…

> Виктор Суворов, «Аквариум»

## Пролог. Середина 90-х годов прошлого века

– Не так страшна боевая машина десанта, как ее пьяный экипаж.

– Похвальное высказывание… – отозвался комроты, повернув голову в сторону худощавого брюнета, лежавшего чуть поодаль от командира. – Кто автор?

– Гвардии прапорщик Касаткин, – ответил худощавый брюнет. – То есть я.

– Колонна пошла, – сообщил третий боец, лежавший в засаде и ведущий наблюдение за вечерним шоссе с помощью специальной оптики.

В самом деле, через пару секунд комроты и прапорщик Касаткин также увидели вереницу машин. Впереди милицейский «Форд», он же «сникерс», с мигалкой. Следом за ним фура, нагруженная, что называется, под завязку, за ней другая фура, между ними джип с тонированными стеклами, за ним третья фура, и замыкал автоколонну милицейский «уазик». Машины двигались неспешно и торжественно, точно дело происходило в кино.

– Красиво движутся, – только и произнес ротный, глядя на едущую в свете заходящего лилово-оранжевого солнца автоколонну.

Давать команду «минутная готовность» не было смысла. Боевая тройка работала не первый год, и на ее счету был уже не один десяток боевых операций. Поэтому действия в режиме «засада на движущуюся автоколонну» были отработаны до автоматизма. Правая рука прапорщика Касаткина уже лежала на пульте взрывных устройств. Наблюдатель точно окаменел, оптика снайперской винтовки, казалось, вросла в его глаз.

– Морали нет, есть красота… – произнес словоохотливый прапорщик.

– Где-то я это слышал, Касаткин, – откликнулся командир, хотя сейчас прапору следовало бы заткнуться. – Или опять твое авторство?

– Никак нет, товарищ майор. Это Савинков Борис Викторович.

– Помню такого, – проговорил майор, любивший, чтобы последнее слово оставалось за ним, а не за прапорщиком.

Между тем автоколонна поравнялась с засадой. Их разделял какой-то десяток метров.

– Один! – начал отсчет майор.

– Два! – тут же отозвался Касаткин.

«Три» вслух не произносилось. Вместо того чтобы назвать ему цифру, прапорщик Касаткин нажал на кнопку пульта дистанционного управления. Взрывы грохнули одновременно, подорвав первую и третью фуры, майор точно рассчитал расстояние, лично устанавливая радиоуправляемый фугас. В то же самое мгновение снайпер-наблюдатель выстрелил по головной милицейской машине, чей бензобак тут же взорвался, объяв «сникерс» пламенем. Майор же, в свою очередь, выстрелил из гранатомета по второй фуре, разворотив водительскую кабину. Касаткин вскинул укороченный десантный «калашников» и дал длинную очередь по замыкающему «уазику»…


Утром следующего дня майор спал дольше обычного, его разбудил прапорщик Касаткин, когда настенные часы показывали без трех минут десять.

– Послушаем новости? – спросил Касаткин и тут же щелкнул телевизионным пультом.

Снайпер-наблюдатель, светловолосый, северно-скандинавского типа высокий парень с аккуратно подстриженной бородой, занял свое традиционное место в кресле. Майор скинул одеяло, уселся на кровати.

– Срочное сообщение из Р-ской области, – произнес диктор. – Крупнейшая мафиозная разборка, в результате которой была уничтожена автоколонна, в которой под видом бытовой техники перевозились сразу несколько тонн наркотиков. Расстреляны также коррумпированные сотрудники милиции, которые сопровождали наркокараван, давая возможность избежать досмотра.

– Возбуждено уголовное дело, – с ударением на «у» в слове «возбуждено» прокомментировал Касаткин.

– Главный вопрос, который сейчас интересует следствие, кто мог уничтожить наркокараван? – продолжал тем временем телеведущий. – Две основные версии – конкурирующая бандитская группировка, имеющая собственный интерес в наркобизнесе, или ставшая уже легендарной таинственная организация «Белая стрела». Если кто-то не знает, сообщаю: «Белая стрела» – это объединение, созданное офицерами различных силовых структур, которые желают вершить правосудие собственными методами…

Майор зевнул, вяло махнул рукой прапорщику Касаткину и стал натягивать спортивный костюм. Дескать, ничего нового и тем более интересного, можешь выключать.


Вечером того же дня все трое, уже не в спортивных костюмах, а облаченные в форму с символикой воздушно-десантных войск, сидели в кабинете перед высоким, одетым в полковничью форму человеком, во внешности которого выделялись гусарские усы с легкой проседью и импортные темные очки, скрывающие почти всю верхнюю часть лица.

– Майор Шаинский, прапорщик Касаткин, прапорщик Тамм! Вам объявляется благодарность и десять суток отпуска, – произнес полковник. – Лихо сработали, ребята! Вся наркомафия на ушах, коррумпированные менты трясутся, рапорты об отставке пишут.

– Служим отечеству и спецназу, – отозвался за всех словоохотливый Касаткин.

– Расслабьтесь, мужики! – полковник окончательно перешел на не предусмотренный субординацией тон. – У вас есть повод немного нарушить боевой режим!

С этими словами полковник открыл потайной бар, находящийся прямо в несгораемом шкафу, достал оттуда бутылку дорогого коньяка и четыре рюмки.

– Вы окончательно приняты в штат нашего оперативного центра! – объявил полковник. – Вы, Леонид Григорьевич, – обратился начальник к майору, – назначаетесь командиром специального подразделения активных действий! Ребята, соответственно, старшие оперативные сотрудники. Постараемся аттестовать их на офицерские звания.


Кабинет полковника десантники покинули в приподнятом настроении.

– Оперативный центр создан для противостояния наркомафии и оргпреступности, – пояснил своим подчиненным майор Шаинский. – Собрали лучших сотрудников из всех ведомств, ФСБ, МВД, армии… Без нашего брата-десантника никак.

– Давно пора, – отозвался Касаткин.

– Без кого точно никак, так это без Валеры, – покосился на Касаткина обычно немногословный снайпер эстонец Тамм.

– Отморозки всякий страх потеряли, – продолжал Леонид. – Наркотой уже в открытую рядом со школами торгуют. А менты наркоторговцев прикрывают.

– Полковник мне понравился, – проговорил Валера, кивнув на начатую бутылку коньяка, которая в данный момент находилась у прапорщика за пазухой.

Майору Шаинскому тоже нравился полковник с гусарскими усами. Они познакомились в боевой обстановке, в самом начале первой чеченской. А спустя полгода после той успешной спецоперации между Леонидом и полковником состоялся следующий разговор.

– Наша главная задача – показать нашей доморощенной наркомафии, что она не столь всемогуща и неуязвима, сколь кажется.

– Одним словом – мафия смертна?

– Вот именно! – не заметил нарушения субординации полковник. – Поэтому мы обратились за помощью к вам, армейским офицерам ВДВ.

– Получается, все остальное…

– Наркомафия наладила связь с высокопоставленными сотрудниками МВД, ФСБ… и даже ГРУ. Служба в оперативном центре сугубо добровольная. Вы можете отказаться. Хотите – прямо сейчас, или можете некоторое время подумать.

Леонид позволил себе некоторые раздумья, но потом дал согласие. Он и сам прекрасно понимал важность создания такой вот структуры, которая могла бы оперативно и, главное, быстро реагировать на возрастающую активность разных ОПГ,[1] связанных с торговлей наркотиками. С тех пор в течение нескольких лет Леонид Шаинский и его подчиненные выполняли поручения полковника, связанные с силовыми акциями против оргпреступности. Однако так называемый Оперативный Центр не торопился становиться официальной госструктурой. Тем не менее все его акции были успешны. Шаинский и его подчиненные готовы были выполнить самые невероятные и рискованные задания. Едва они получали по рации или по мобильнику так называемую команду 88, немедленно приступали к действию. И вот наконец кто-то в верхах осмелился подписать нужный указ.


Отведенные полковником десять суток отпуска десантники не догуляли ровно на один день. Утром все трое были вызваны в штаб-квартиру созданного месяц назад Оперативного Центра. Вид у полковника был теперь отнюдь не гусарский: немногословный и неприветливый в сером штатском костюме.

– В общем, так, – поздоровавшись, начал полковник. – Еще трое суток дополнительного отпуска, и вы все трое отправляетесь в свою воинскую часть, на прежние должности.

– Не понял, товарищ полковник, – отозвался Леонид.

– Вы кем являлись, майор? Командиром отдельной разведроты спецназначения ВДВ? Вот и продолжайте в том же духе.

– Но мы ведь…

– Никаких «мы», забудьте об этом! – оборвал Шаинского полковник. – Оперативного Центра больше нет… Будем считать, что никогда и не было!

– Будем считать, – довольно дерзко вклинился в беседу старших по званию Валера Касаткин.

Полковник сверкнул в его сторону темными стеклами очков, но промолчал.


– Извините, Леонид Григорьевич, но я рапорт подаю, – сказал майору прапорщик Касаткин, когда они покинули уже несуществующий Оперативный Центр.

– Из войск увольняешься? – уточнил Шаинский.

– Да, – кивнул Валера. – Не могу больше так. Сегодня одно, завтра другое, послезавтра третье. Не по мне это. Вспомните, как в Чечне было? То приказ валить «чехов», а на другой день мир и дружба, только что целоваться с бородатыми не приказывают. А потом по новой их валить. А я так понимаю – или война, или дружба… Ну не могу я так… Теперь вот с этими наркоторговцами. Вчера передачка идиотская была, так там один очкастый жлоб заявил, что наркотики – это вовсе не зло. Сформулировал хитро так – человек, дескать, имеет право распоряжаться собой и своим телом как угодно. Никто, дескать, ему в этом мешать не должен.

– Вот и не будем мешать! – как всегда, в сдержанной манере отозвался прапорщик Тамм.

– Ты, Рейн, тоже рапорт подаешь? – спросил эстонца Леонид.

– Да, Леня, – ответил Рейн. – Ты знаешь, я с Валерой не всегда соглашаюсь, но сегодня…

Майор Шаинский молчал. Что он мог сказать своим сослуживцам?! Что сам готов уволиться из войск, даром что рвался в свое время в ВДВ так сильно, что исхитрился скрыть от медкомиссии вырезанные гланды и поломанную за пару лет до поступления в десантное училище ногу.

– Ваше дело, мужики… А я еще послужу немного, – только и сказал Валере и Рейну Леонид Григорьевич.


С тех пор прошло много лет. В стране сменился президент, закончились боевые действия в Чеченской республике. Судьба раскидала гвардейцев-десантников по разным городам и даже государствам. Они ни разу не встретились, даже не созвонились. У каждого была своя жизнь.

Наркомафия между тем в гроб не торопилась… По крайней мере на сегодняшний день.

Так продолжалось до тех пор, пока к Валере Касаткину, зарабатывающему частным извозом, не сел в машину один интересный пассажир.

## Часть первая. Наши дни

### 1

Что губит самурая? Всякие красивые вещи – гейши, саке, харакири. А что губит русского десантника? Да то же самое – бабы, водка, поножовщина. Такой анекдот утром рассказал Валере Касаткину один из сослуживцев по таксопарку. Валере анекдот не сказать что сильно понравился, но настроение поднял. И день начался весьма удачно – приветливые, не угрюмые клиенты, редкое отсутствие пробок на магистралях. Отвезя вежливого, профессорской внешности мужчину в подмосковный дачный поселок, Касаткин отметил, что рабочий день уже движется к завершению. Неплохо было бы, возвращаясь в столицу, подвезти туда кого-нибудь денежного и не наглого. Касаткину нравилась его работа, единственное, что смущало, это частые хамовитые пассажиры, ни в грош не ставящие того, кто готов отвезти их в третьем часу ночи вдребадан пьяных из ночного клуба на другой конец Москвы, да еще и проводить до дверей. Чтобы не обидел кто или сам по пьяному делу в суровую зиму не рухнул в сугроб. Всякое бывало у Валеры, впрочем, как и у каждого таксиста. Не доезжая километров пятнадцати до МКАД, Валера заприметил одинокую голосующую фигуру. Уже темнело, кругом высился частоколом смешанный лес. Осветив фарами голосующего, Валера увидел, что это мужчина средних лет, широкоплечий, спортивного телосложения, в порванной рубашке и с кровавыми следами на лбу и левой части лица. Поначалу у Валеры было желание проехать мимо. В конце концов, он никому ничего не должен. Однако подействовала выработанная годами жизненная установка «не быть дерьмом». Мужику в порванной рубашке помощь нужна, это невооруженным глазом видно. Если бы чего замышлял, то, напротив, надел бы чистый костюмчик, очки, ссутулился бы. Тут же ясное дело – беда у человека.

– Парень, выручай! – произнес затормозившему Валере мужик в порванной рубашке. – Денег нет, говорю сразу…

– Садись!

Что еще было сказать Валере? Можно резко дать по газам и через полчаса забыть о мужике с окровавленным лбом, как о дурацком сновидении. И стать дерьмом, которым Валера быть не желал. Мужик-то неплохой, сразу чувствуется, честно о деньгах сказал. Точнее, об их отсутствии.

– В больницу или куда? – спросил Валера, когда мужик сел на заднее сиденье.

– До Москвы, там решим, – в голосе пассажира неожиданно появилась властная хозяйская интонация.

«Вот так всегда! – невесело подумал Валера. – Как еще в машину не сел, так „парень, выручай!“. А как уселся, так сразу барином себя почувствовал». Тем не менее делать нечего, Касаткин на второй скорости тронулся в сторону столицы. Мужик тем временем достал носовой платок и приложил к кровоточащему лбу.

– У меня аптечка есть, – сообщил Валера.

– Ты лучше поезжай быстрее, – уже совсем по-хамски отозвался пассажир.

– А что, опаздываем? – поинтересовался Валера, стараясь сам не сорваться и нахамить в ответ.

– Хочешь, чтобы хвост вырос? – вопросом на вопрос откликнулся мужик, продолжая держать платок у разбитого лба.

«Ну и дела! – подумал Валера. – Стало быть, за мужиком гонятся, и это не местная шпана…» Глянув в зеркало заднего обзора, Касаткин убедился, что за ними никого нет. Может, мужик от волнения мандражирует?

– И не останавливайся, даже если менты дорогу перегородят, – продолжил тем же хозяйским тоном пассажир.

– Не круто ли берешь, господин хороший? – не оборачиваясь и не снижая скорости, спросил Валера.

Ответом ему было появление джипа, который и в самом деле перегородил дорогу. Рядом стояли двое в штатском и милиционер в бронежилете и с автоматом. Объехать препятствие было крайне трудно.

– Гони, пацан! – заорал пассажир на заднем сиденье.

Сбить милиционера или покорежить дорогостоящий джип было для Валеры Касаткина незавидной перспективой. Поэтому он надавил на тормоз, однако двери при этом заблокировал.

– Мудак ты, пацан, – послышалось за спиной сдавленное шипение. – Обоих нас жмурами сделал…

Далее все разворачивалось стремительно. Вместо дежурного милицейского приветствия раздался выстрел в воздух, одновременно с ним последовал мощный удар по переднему стеклу, далее быстрая тренированная рука отжала дверные блокираторы, Валера получил сильный удар в голову, и его выволокли на шоссе. Далее удар в живот.

Валера отключился…


– Таксист? – чуть придя в себя, услышал Валера злой, срывающийся на крик голос. – Что-то не похож на таксиста.

Говорившего Валера не видел, так как тот, что был в милицейской форме, упер Касаткину в поясницу свой тяжелый ботинок и, щелкнув автоматным затвором, приказал смотреть в землю.

– Таксист не таксист, какая разница? – более спокойно, чем предыдущий оратор, произнес третий мужчина в штатском. – Главное, мы Ильдара не упустили.

После этих слов послышались звуки возни, матерщина, после чего оба штатских загыгыкали неестественным злым хохотом.

– А еще говорили, что Ильдара на колени никому не поставить! – произнес один из них.

Тут же послышался щелчок, и Валера краем глаза увидел отблеск фотовспышки.

– Ну вот, фотокарточка на память – Ильдар Саратовский у наших ног, – продолжали штатские. – А ну не дергаться!

Вновь шум, глухой звук, похожий на удар, и стон, явно принадлежащий бывшему Валериному пассажиру. «Надо было таранить, остальное все на …!» – подумал задним умом Касаткин.

– А ты чего застыл? – голос штатского был обращен к милиционеру, который контролировал Касаткина. – Я же сказал, таксист не таксист…

После слов, сказанных с таким выражением, обычно следует выстрел. Это Валера отлично усвоил за годы службы в разведке ВДВ. Поэтому дожидаться этого выстрела он не посчитал нужным. Милиционер убрал ногу, и в ту же секунду Касаткин перекатился на спину и ударил ногой по вскинутому в сторону его головы оружию. Отработанный прием удался, автоматная очередь ушла вбок. Милиционер на секунду опешил, открылся, силясь удержать в руках автомат, и Валере удалось ударить его ниже пояса. И не просто ударить, а попасть, что называется, в самое «яблочко». Несостоявшийся убийца вскрикнул и упал, не в силах стерпеть пронзившую его боль. А Валера был уже на ногах. Первый штатский успел выстрелить, но Касаткину удалось укрыться за джипом. Из-за самоуверенности ребятишки забыли его запереть и поставить на ручной тормоз. Валера мгновенно очутился в машине и включил зажигание. Над его головой прошли сразу две пули, Касаткин пригнулся и направил машину прямиком на ее недавних владельцев. Первого он поднял на капот, заставив при этом выронить пистолет, и на полном ходу закинул на крышу, где штатский пробыл недолго и с воплем рухнул на шоссе. Чуть приподняв голову над рулем, Валера увидел, как второй штатский пытается каратистским ударом в голову свалить поднявшегося с коленей мужика в порваной рубахе. Однако тот показал себя опытным бойцом, сумел блокировать удар и, несмотря на раненую голову, взял штатского «на калган», то есть изо всей силы ударил его в физиономию собственной окровавленной головой.


– Плачу три счетчика, парень! – произнес недавний пассажир, когда Валера нажал на тормоз и выглянул из джипа, оглядывая поверженных врагов.

Тот, кого называли Ильдаром, был явно опытен в боевых делах. Очень быстро в его руках оказались оба пистолета, принадлежащие штатским. Не прошло и пары секунд, как, не сходя с места, Валерин пассажир трижды выстрелил, после чего во лбах всех трех владельцев джипа появилось по пулевому отверстию.

– Что смотришь? – усмехнулся Ильдар, ставя оружие на предохранители и деловито рассовывая его по карманам. – Это не люди были, парень… Это… Даже не звери. Черти это, хоть и без копыт и рогов. Бывают, парень, знаешь ли, такие… Ну поехали, что ли?

С этими словами Ильдар распахнул дверцу такси Касаткина.

### 2

– Ильдар.

Пассажир протянул широкую тяжелую ладонь прежде, чем Валера тронул свою машину.

– Валера, – произнес Касаткин, и машина вновь двинулась в сторону столицы.

– Ты, Валера, я смотрю, не из пуганых. И лишних вопросов не задаешь.

– Как раз из пуганых. Поэтому и не задаю.

– Чалился?

– Было дело.

– Где?

Голос Ильдара стал требовательным. Точно не его, всего битого-перебитого, вез и спасал таксист Валера, а он вез Валеру.

– В «красной офицерской зоне», – ответил водитель. – Всего год.

– Рамзес? – с заметным разочарованием в голосе продолжил Ильдар.

– Считай, что так, – произнес в ответ Валера.

Дело было прошлое, можно сказать, случайное, судимость недавно была погашена, однако Ильдар точно определил этот факт биографии гвардии прапорщика Касаткина.

– Чего молчишь? Думаешь, я отморозь какая? Так вот, за четверть рубля, тройную мокруху сотворил? – Ильдара явно понесло на «задушевный разговор».

– Ничего я не думаю, – честно ответил Валера и тут же напомнил: – А ты что недавно насчет трех счетчиков говорил?

– От своих слов не отказываюсь, все будет, Рамзес.

– И Рамзесом не называй, а? – вежливо заметил Касаткин. – Все-таки не на зоне…

– Не любишь «зоны», – примирительно-философским тоном откликнулся Ильдар. – Сейчас деньжат нет, скажи, когда и куда привезти?

– Да ладно! – отмахнулся Валера.

Он с огромным трудом представлял, как теперь сложатся дальнейшие события.

– Или стволы возьми! Загонишь, пятьдесят счетчиков будет! – продолжил Ильдар.

– А ты как же… Без них? – невольно усмехнулся Касаткин.

– Как-нибудь уж…

– Ну вот мы и в Москве! – кивнул за окно Валера и чуть снизил скорость. – Что дальше, Ильдар?

Мужчина всмотрелся в зеркальце заднего обзора, убедился, что никаких «хвостов» за их машиной нет, затем произнес с вновь появившейся властной интонацией:

– Ты сейчас машину остановишь, дашь мне свой мобильник, сам из машины выйдешь и три минуты подождешь, пока я буду говорить.


Между тем почти в это же самое время на другой подмосковной трассе происходили следующие события. Трое молодых людей в маскировочных халатах лежали вдоль трассы и рассматривали ее в полевой бинокль. Двое из них были не просто молоды, а скорее юны, а третий был заметно старше их, но внешне выглядел почти таким же юным благодаря тренированной, поджарой фигуре и прическе без намека на лысину или седину.

– Мы его действительно убьем? – тоненьким голоском поинтересовался один из молодых людей.

– Должны, Настя, – ответил тот, что постарше. – Или тебе его жалко стало?

Девушка ничего не ответила. В маскировочном военном наряде Настя была похожа на щупленького подростка, эдакого современного сына полка.

– Он жулик, полстраны ограбил, – согласился со старшим второй молодой человек, который был заметно крупнее Насти и голос имел басовитый. – И противный, рожа толстая, свиная… Ганс, кажется, шум моторов? – кивнул он в сторону трассы.

– Минутная готовность! – отозвался сугубо армейской командой старший – Ганс.


Валера топтался в паре шагов от своего таксомотора чуть больше пяти минут. К беседе Ильдара даже не пытался прислушаться. Раз взялся помогать человеку, помогай от души. Этот Ильдар явно из какой-то бандитской группировки, с манерами авторитета. Валера от таких группировок последние годы был далек и так же далеко желал бы и оставаться. А завалить его хотели бандюги из конкурирующей фирмы, вот и все дела.

– Не фартит мне сегодня, Валера, – произнес Ильдар, возвращая таксисту мобильный телефон. – Только что друга моего единственного лучшего завалили… Некуда мне теперь ехать. По всей Москве и области искать будут.

«Ну а мне что за дело?» – мысленно огрызнулся Валера.

– И кто тебя будет искать? – вслух спросил Касаткин.

– Гады редкие и отборные.

Ответ был исчерпывающим.

– Может, тебе в милицию обратиться? – понимая, что дает абсолютно дурацкий совет, проговорил Валера.

Ильдар ничего не ответил.

– Ладно, не впервой, – после длительной паузы проговорил Ильдар и совершенно неожиданно для Валеры молча покинул салон машины.

Касаткин и слова не успел сказать, как Ильдар, не прощаясь, растворился в наступивших сумерках.

Точно его и не было.


Валере Касаткину ничего другого не оставалось, как поставить машину в гараж и вернуться в свою однокомнатную холостяцкую квартиру. Для успокоения нервов он залпом осушил полтора стакана водки (что делал не очень часто, а лишь при сильных стрессах и перегрузках), затем включил телевизор. И не зря!

– Два громких покушения за один день! – тревожным тоном начала вечерний выпуск новостей хорошенькая дикторша. – Обстреляна машина известного мецената и предпринимателя Анатолия Груздева, по счастью, сам Анатолий Львович остался жив. А также совершено нападение на квартиру так называемого «криминального генерала» Ильдара Самарского. Была убита его любовница, сам Ильдар исчез. Скорее всего, он также был застрелен и уже мертвым куда-то вывезен и тайно похоронен. Так, по крайней мере, предполагают следственные органы. На данный момент они никак не связывают между собой эти два покушения.

– Ну и х… с ними! – вслух произнес Валера, выключив телевизор.

Все забудется, совсем скоро забудется, точно страшный и несуразный сон. С этой мыслью Валера, не раздеваясь, свалился на диван и тут же заснул мертвым сном.


Проснулся он от того, что ясно услышал чьи-то негромкие голоса. Приоткрыв глаза, Валера увидел, что по его комнате ходят какие-то люди.

– Проснулись, Валерий Константинович? – негромко спросил кто-то. – Резких движений делать не надо… Не узнаете меня?

Касаткин окончательно проснулся, приподнялся на локтях. Перед ним стоял высокий, худой, немолодой мужчина, на лице которого явственно выделялись седеющие гусарские усы.

– Вроде как… Забыть вас был приказ, – только и произнес Валера.

В ночном визитере гвардии прапорщик Касаткин узнал полковника, под руководством которого прошло несколько силовых операций так называемого Оперативного Центра, который был создан с целью противостояния организованной наркомафии. А потом в один день ликвидирован и распущен.

– Команда 88, две восьмерки, вам о чем-нибудь говорит? – продолжил полковник с гусарскими усами.

– Особый период, – ответил Касаткин, поднявшись с дивана.

Правила воинской вежливости сыграли свою роль, неудобно лежать перед полковником.

– Совершенно верно, – кивнул полковник. – Сегодня утром, с десяти ноль-ноль, наступил особый период. Вы, Валерий Константинович, с данной минуты являетесь призванным из запаса. Вопросы есть?

– Да имеются… И, уж извините, товарищ полковник, в немалом количестве.

### 3

Прошедшим днем в ближнем Подмосковье (только в другом районе, не на северном направлении, где подвергся нападению Ильдар Самарский, а на южном, но ровно в то же время) произошли следующие события. Известный предприниматель и меценат, недавний член кабинета министров Анатолий Львович Груздев (более известный в народе как Рыжий Толик) собирался покинуть свою подмосковную резиденцию и отправиться в свой столичный офис. Помимо личного шофера и двух телохранителей, Анатолия Львовича всегда сопровождало боевое отделение сотрудников отряда милиции специального назначения (бывшего СОБРа). Такой договор был вполне законно заключен с руководством управления «Т», в функции которого входили борьба с терроризмом, оргпреступностью и с недавнего времени охрана наиболее влиятельных персон политической и бизнес-элиты. Милицейский спецназ был куда надежнее любого самого навороченного ЧОПа,[2] потому как бойцы в нем были натасканные, тренированные и, самое главное, имеющие право на ношение и применение любого боевого оружия. У чоповцев же в лучшем случае «ижи» и помповики, а то и вовсе пугачи. Анатолий Львович ездил в бронированном джипе, рядом с его водителем всегда сидел старший группы спецназа, в данный момент им был Сергей Ушаков, имеющий прозвище Адмирал. Джип с охраняемым лицом сопровождал милицейский джип (купленный, впрочем, на средства Груздева), сидящие в нем бойцы были вооружены так, точно ехали не по подмосковной элитной трассе, а по горной дороге Закавказья.

– Сережа! – окликнул Ушакова Груздев, как только машина тронулась. – Сегодня вечером у меня корт и бассейн.

– Я помню, – отозвался Адмирал, стараясь быть максимально любезным.

Часов до двенадцати ночи господин Груздев будет то шарик через сетку перекидывать, то в теплой водичке бултыхаться, а Ушаков и его ребята должны будут смотреть в оба, как бы в бассейне, под водой, не сотворили что с Рыжим Толиком какие-нибудь морские диверсанты, как бы в теннисный мячик не вмонтировали гранату Ф-1. Все это входило в функции бойцов, которые по старинке именовали себя собровцами.

– Сережа! – вновь окликнул Адмирала Анатолий Львович, как только машина выехала на основную магистраль.

– Слушаю вас, Анатолий Львович. – Ушаков повернул голову в сторону Груздева.

Тот успел произнести слова «А скажите-ка мне…», и в ту же секунду джип подбросило вверх, у Адмирала заложило уши, шоссейный пейзаж за окном запрыгал и задергался в разные стороны. «Радиоуправляемый фугас!» – тут же понял Адмирал, прошедший и первую и вторую чеченские войны. Далее командир собровцев действовал чисто автоматически. Распахнув дверцу джипа, выкатился из машины, держа наготове свой «Кипарис».[3] О господине Груздеве теперь позаботятся сидящие рядом с ним личные охранники. Сергей успел отметить, что бронированный джип хоть и подбросило, но колеса и стекла целы, да и внутренности, скорее всего, лишь тряхануло. И тут же со стороны леса послышались хлопки. Адмирал пригнулся, перекатами ушел в кювет, стараясь определить, откуда ведется стрельба. Милицейский джип сопровождения проехал чуть вперед, закрыв собой охраняемую машину, трое бойцов выскочили из него и тут же открыли огонь по кустарнику. Видимо, они немногим раньше командира сумели определить, откуда раздавались хлопки. За спиной Адмирала послышался громкий неприятный звук. Обернувшись, он увидел покореженный дорожный знак «Осторожно, дети!», именно в него попала пуля. «Неприцельно бьют, – отметил командир. – Палят в белый свет, как в копейку!» Раздался еще один хлопок, подчиненные Ушакова дали еще пару выстрелов по кустам, и на некоторое время на шоссе воцарилась тишина. Так продолжалось около минуты, пока Адмирал не счел нужным осторожно приподняться из траншеи.

– Не, ну ты видал, чего творится?! – услышал Сергей за спиной голос капитана Кузнецова по прозвищу Кузьма.

– Шестнадцать км, – только и произнес Адмирал, по-прежнему держа наготове «кипарис».

– Чего? – не понял приблизившийся к командиру Кузьма.

– До резиденции господина Груздева шестнадцать км, – пояснил Адмирал, чуть расслабившись.

– Намекаешь, что могут штурмом взять? – сообразил Кузьма.

Адмирал лишь молча махнул рукой. Пару дней назад они с Кузнецовым внимательно изучали маршрут движения груздевской машины и никак не предполагали засаду в столь неудобном месте.

– Мина, как в Чечне, – сообщил собровец, имеющий саперно-пиротехническую подготовку и уже осматривающий место взрыва. – Судя по всему, кустарной сборки, но с радиопередатчиком.

– Кто-то знал наш маршрут, установил фугас, но не рассчитал мощность, – продолжил Кузьма, ранее служивший в угрозыске. – А стреляли по нам чуть ли не из обрезов. Или из самопалов…

– Стреляли или полуслепые, или обделавшиеся с испугу, – кивнул Адмирал. – Погляди, вон в знак попали, – указал он в сторону знака «Осторожно, дети!». – А он чуть ли не в полутора метрах над нашими головами.

– Дилетанты хотели завалить Рыжего? – вполголоса спросил Кузьма.

– Нет, отряд техасских рейнджеров, – зло отозвался Ушаков. – Только к нашему климату адаптироваться не успели.

– Сергей Михайлович, – к командиру подошел его подчиненный по имени Андрей. – Я, кажется, одного зацепил. Не насмерть, но зацепил…

– Успел заметить? – с сомнением в голосе поинтересовался Адмирал. – Или, кажется, заметил?

– Не совсем, но чувствую.

Расстояние до огрызнувшейся огнем неудавшейся засады было приличное, заросли густые, однако старший лейтенант по имени Андрей был одним из лучших стрелков в отряде и галлюцинациями не страдал.

– Вы трое! – кивнул Адмирал самым молодым бойцам. – Остаетесь с Анатолием Львовичем и ждете подкрепления.

– Через пятнадцать минут подъедут! – кивнул на рацию один из лейтенантов.

– Вы, Анатолий Львович, из машины пока не выходите, – произнес в открытую дверцу бронированного и оттого ничуть не пострадавшего джипа командир.

– А вы уверены… – раздался возглас из чрева броневика.

– Анатолий Львович, – не очень вежливо перебил охраняемое лицо Адмирал. – Покушение провалилось, все позади, иначе мы все здесь сейчас уже остывали бы. Через пятнадцать минут подъедут дополнительные машины из нашего управления и вашей «лички». А мы сейчас по местным больницам и медпунктам проедемся. Вы ведь хотите знать, чьих это рук дело.

Некоторое время в чреве броневика молчали.

– Вот что, Сережа, – произнес наконец Анатолий Львович, – если вы сумеете выйти на тех, кто стрелял… Сообщите об этом сперва мне, а потом вашему милицейскому начальству. Как вы понимаете, я не поскуплюсь!

Ушаков кивнул и тут же вместе с Андреем и остальными бойцами спецназа занял места в не пострадавшем во время скоротечной стрельбы джипе сопровождения.


– Не может быть! – полушепотом произнес Кузьма после минутной беседы с дежурной медсестрой.

В самом деле – редкое везение. В первой же районной больнице раненый с огнестрельным, причем говорит, что баловался с папиной двустволкой.

– Сейчас разберемся, – кивнул Андрей, в котором проснулся охотничий азарт.

Как-никак, дичь подстрелил именно он, а не более опытные и матерые Кузьма с Адмиралом.


– Тихо, парень!

Андрей быстрыми движениями обыскал только что перевязанного парня и жестом дал знать Ушакову, что оружия у раненого нет. На вид подозреваемому было не более двадцати лет. Обычный парнишка, без особых примет. Не сильно накачанный, без серьги в ухе и кольца в носу.

– С папиным ружьем баловался? – миролюбивым тоном поинтересовался Кузьма.

– Ну да… – кивнул тот, не глядя на собровцев. – Получилось так, я же не думал…

Кузьма переглянулся с командиром. Может, не врет пацан?! Не верилось, что вот такой вот парниша мог менее получаса назад обстрелять кортеж самого Груздева. Будь Кузьма уверен, что стрелял в них именно этот парень, то он для начала слегка «погладил» бы его по перебинтованному плечу. Между тем в дверь заглянула пожилая медсестра и жестом попросила Ушакова, как старшего, выйти в коридор.

– Он ведь не один пришел к нам, – негромко сообщила женщина, когда оказалась с Адмиралом наедине. – С ним еще девчонка была… Когда его бинтовать начали, она ушла. А сейчас вернулась.

– И где она? – спросил Ушаков.

– Да вон, в коридоре сидит-дожидается, – кивнула медсестра на дверь, ведущую в приемный покой.

Ушаков, в свою очередь, кивнул двум своим бойцам.


Девушка была такой невысокой и худенькой, что Ушаков поначалу сильно смутился – перед ним на больничной кушетке сидела даже не девушка, а девочка-восьмиклассница, никак не старше. Если бы сообщником раненого стрелка был бугай с бычьей шеей, Адмирал привычным движением шарахнул бы его сперва по печени, потом стриженым затылком о больничную стену, затем сомкнул бы на широченных запястьях наручники. Такую процедуру Адмирал проделывал не один, не два и не три раза, но так вот обойтись с маленькой девочкой… Как ни крути, времени на раздумья не было, и Адмирал шагнул навстречу девице.

– Все в порядке, дочка! – только и произнес он, зафиксировав одной рукой тонкую шейку девушки и одновременно проведя второй рукой по худенькому телу.

Девушка вздрогнула, попыталась отшатнуться, но Адмирал слегка надавил ей на шею, и она села на прежнее место, лишь ойкнула. Свободная рука Ушакова тут же прошлась по ее джинсам, и Адмирал отметил, что и в них оружия (по крайней мере огнестрельного) не было.

– Ну, ну, ну… – успокаивающе произнес Сергей Ушаков, стараясь не делать девушке слишком больно.

И тут же извлек из внутреннего кармана легкой весенней курточки документ, оказавшийся студенческим билетом. С двух боков от девушки тут же выросли два бойца из адмиральского спецназа.

– Денисенко Анастасия Васильевна, полных шестнадцати лет, – прочитал Ушаков в студбилете. – Студентка второго курса медицинского колледжа. Что же вы, Настя, в людей стреляете? – тут же перешел к делу Адмирал.

– В кого?! – изумленно переспросила Анастасия Денисенко.

– Дурочку не валяй, – встрял в беседу один из бойцов, взяв на себя роль «злого следователя». – Горя не видала, сейчас увидишь! Руки! – гаркнул боец и тут же ударил Настю ногой по пальцам правой руки.

Девушка попыталась было сунуть руку в карман, но после удара пискнула и, закрыв лицо руками, тихонько заплакала. Ушаков жестом показал бойцам, чтобы девушку больше без нужды не трогали.

– Твой приятель чуть меня не застрелил, – сохраняя спокойствие, продолжил Сергей. – А ты рядом с ним была… Да перестань ты реветь!

– Мы ведь твоего дружка прямо сейчас пристрелить можем, – продолжал играть свою роль «злой следователь». – При попытке к бегству. И с тобой, голуба моя, церемониться не будем.

– Мы… – дрожащим голосом залепетала и осеклась девчонка, точно пыталась найти нужные слова.

– Вы два джипа сорок минут назад обстреляли? – не повышая голоса, спросил Ушаков.

– Да, но понимаете…

Понимать Адмирал решил чуть позже. Девчонка Настя если там и была, то вряд ли в своих ручонках что и держала, окромя окровавленного плеча приятеля. И, видимо, определила, как будущая медсестра, что с таким огнестрелом лучше в больницу, иначе заражение крови и мучительная смерть. Сейчас надо все вытрясти из стрелка. Как говорится, «по горячему».


С Настиным приятелем Ушаков более не церемонился. Сорок минут назад этот парень стрелял лично в него, Ушакова Сергея Михайловича, поэтому сейчас у Адмирала руки были развязаны и угрызения совести не мучили.

– Ну, гаденыш. – Адмирал ухватил паренька за горло и поднял его с кушетки. – Где твои сообщники? Где оружие?!

Тот в ответ лишь захрипел, и Ушаков убрал руку. Парень опустился обратно на лежак, молча затряс слипшимися патлами.

– Когда спрашивают, надо отвечать. – Адмирал слегка, но при этом очень болезненно смазал парню ладонью по носу.

Допрашиваемый всхлипнул. Почти так же, как девочка Настя. «Они же совсем дети!» – с удивлением и брезгливой жалостью подумал Ушаков.

– Я… Я один стрелял, – пробормотал паренек.

– А оружие?

– В-выбросил, – заикаясь, закивал допрашиваемый.

– Тебя как зовут?

– С-степа.

– Степа, – кивнул Ушаков. – Дядя Степа, получается, ты у нас…

Ничего другого на ум Адмиралу не приходило. Вместо матерых обученных киллеров попались Сергею Михайловичу Настя и Степа.

– Степа, ты понимаешь, во что влип? – спросил после некоторого молчания Адмирал.

Парень кивнул.

– Ты отвечай, когда спрашивают! – рявкнул Ушаков.

Молчавший до сего момента Кузьма положил свою тяжелую ладонь на худенькую Степину шею.

– Понимаю, – как и советовали, ответил Степа.

– В кого стрелял, знаешь?

– В этого… Рыжего, его вся страна ненавидит.

Ушаков усмехнулся, отметив, что в глазах Степы сверкнули огоньки дерзости и отчаяния. Кузьма же лишь покачал головой, дескать, ни фига ж себе, командир, террористы нынче развелись!

– Ну, не преувеличивай, не вся страна его ненавидит… Откуда ты узнал, что Рыжий ездит по этому маршруту?

Адмирал задал самый главный вопрос. Ну не могли запросто так Степа с Настей получить информацию о передвижениях одного из самых богатых людей страны.

– Парень один сказал, он местный, здесь живет.

– Что он сказал?

– Что Рыжий этот по соседству в коттеджном поселке живет. Да это весь район знает.

«Земля слухом полнится, но парень сейчас врет», – отметил Ушаков и продолжил:

– И где этот местный живет, ты, конечно, не знаешь?

– А мы случайно познакомились…

«Все, беседа пошла под откос, как эшелон после диверсии!»

– Ты, Степа, врешь мне здесь и сейчас, – очень спокойно, стараясь не выходить из себя, произнес Ушаков. – Вот что ты заговоришь, когда с тобой в другом месте другие люди поговорят…

«В самом деле, ЧТО? – размышлял в боевом темпе Адмирал. – Анатолий Львович просил сдать предполагаемых покушавшихся лично ему… Связаться с ним и выполнить обещанное?! Что он будет делать с этим мальчиком и девочкой Настей?» Ответ на свой вопрос он получил пару секунд спустя. Дверь без стука отворилась, и на пороге появились двое штатских ребят, повыше Адмирала и потяжелее весом.

– Этот, что ли? – не поздоровавшись, кивнул на Степу один из них.

– Вы кто? – в свою очередь, спросил Адмирал.

– Анатолий Львович прислал! – сообщил визитер.

«Вон оно как! Не успел я связаться, а Рыжий уже все знает!» – Ушаков лишь досадливо дернул нижней челюстью. Тем временем визитеры подошли к Степе, и тот, что завел беседу, саданул пацана по перевязанному плечу:

– Шевелись, ублюдок!

– А ну стоп! – скомандовал Ушаков посланцам Анатолия Львовича.

Еще пять минут назад Адмирал сам беседовал со Степой примерно таким же образом, но сейчас Ушакова тон визитеров задел за живое.

– Я вас, ребятишки, не знаю! – продолжил Сергей. – Отойдите-ка от парня!

В руках Ушакова тут же появился пистолет Стечкина, точно шарик или цветок в ладони иллюзиониста.

– Слушай, мусорила… – начал один из посланцев, но договорить не успел.

Ушаков ударил его стволом Стечкина в солнечное сплетение, и тот, кудахтнув, не удержал равновесия и растянулся рядом со Степиной койкой. Почти одновременно свободной рукой Адмирал подхватил за спинку стул и ударил его ножкой второго визитера по коленному суставу. Тот плюхнулся задом на койку, чуть не придавив вовремя отодвинувшегося в сторону Степу. А в палате оказались трое вооруженных бойцов спецназа.

– Андрей, звони в управление, вызывай следователя, оперов, конвой. Парня и девчонку повезем в ИВС[4] управления, – скомандовал подчиненным Ушаков.

– А как же… – недоуменно пробормотал Андрей, и Адмиралу окончательно стало понятно, кто поспешил связаться с уважаемым Анатолием Львовичем, опередив при этом собственного командира.

– Ты их знаешь? – кивнул на поверженных визитеров Ушаков.

Андрей молча помотал головой.

– И я нет! Оба на пол и руки на затылок.

Когда Адмирал отдавал такую команду своеобразным, присущим лишь одному ему голосом, лишних телодвижений никто не делал.

Спустя двадцать минут в больницу приехали сотрудники прокуратуры и управления МВД по борьбе с оргпреступностью и терроризмом, которые без лишних расспросов увезли Настю и Степу в свою штаб-квартиру.

– В следующий раз, Андрюша, не лезь вперед батьки в пекло, – сообщил Ушаков старшему лейтенанту.

– Так ведь уговор был. Вы же сами…

– Вот именно, что я, а не ты.

Спорить со старшими по званию, тем более с Адмиралом, себе дороже, поэтому Андрей извинился и с виноватым видом отошел в сторону.


Сергей Ушаков вернулся на базу управления. Настроение было препоганым. Он, конечно, мог отправиться домой. После таких вот боевых стрельб сотрудникам всегда давали несколько суток отдыха, но домой Адмирала не тянуло. Он взял у дежурного офицера ключ и отправился в спортзал, где в течение часа сперва колотил по боксерской груше, потом по сделанному в полный рост одетому в камуфляж манекену с бородой, изображающему исламского террориста-ваххабита. Немного устав, вытянулся на мате, закрыл глаза и стал делать расслабляющее упражнение.

– Серега! – вывел Ушакова из транса голос капитана Кузнецова.

Кузьма вытянулся перед Адмиралом и выполнил полагающийся в восточных единоборствах поклон ритцу-рэй.[5] В ответ Ушаков, не поднимаясь в полный рост, выполнил поклон дза-рей.

– Новости? – наигранно небрежным тоном поинтересовался Адмирал.

– Да гнусней некуда, командир, – отозвался Кузьма. – Знаешь, кто такой Степа?

– И кто же?

– Сын Лени Шаинского. Помнишь спеца из разведки ВДВ?

Адмирал помнил. СОБР и спецназ ВДВ одно время работали в Чечне бок о бок. И командиром десантников был майор Леня с совсем не десантной фамилией Шаинский и соответствующим фамилии позывным Композитор. Как-то собровцы, среди которых были Кузьма и Адмирал, угодили в засаду боевиков из отряда самого Басаева. И если бы не Леня и его бойцы, прилетевшие на «вертушке», Ушаков сейчас не сидел бы на матах спортивного зала, не отдавал бы сидячие поклоны дза-рей и не беседовал бы с Кузьмой.

– У Леонида ведь сыновей не было, – вспомнив, заметил Адмирал.

– Да этот Степа ему не родной. Леня женился на женщине с ребенком. Семь лет назад… А десять минут назад Леню поехало брать наше боевое отделение. А тебя сейчас вызовет к себе генерал и настоятельно порекомендует до окончания следствия лишнего не болтать, вести себя тихо и спокойно.

– Ясно, – только и ответил Ушаков.

А сам думал о том, какой несуразной бывает жизнь у офицеров спецназа. Готовишься воевать против террористов, вооруженных бандитов, а приходится иной раз сражаться с тонкошеими девчатами. Такой «противник» был уже однажды у Сергея Ушакова. Только тогда с Леней они были плечом к плечу…


Молодежное кафе «Улыбка». Пригород Грозного. Пулеметные точки на крыше. И несколько снайперских точек в соседнем здании. Спецназ ВДВ штурмовал этот пригород, превращенный в укрепрайон, совместно с СОБРом.

– На усиление прислали, – отрекомендовался старший группы СОБРа, он же Сергей Ушаков.

Шаинский ранее знал его. И прозвище, и радиопозывной. И то, что этот молодой офицер милиции имел солидный боевой опыт.

– Вот послушай, Адмирал. – Леня Шаинский протянул Сергею рацию.

– Эй, ну кто там? – послышался из рации женский голос. – Чего замолчали? Скучно без вас…

Адмирал вопросительно посмотрел на Леню.

– Хорошая девушка, – кивнул Леонид. – Точнее, целых две хорошие девушки – Таня и Люся. Да скажи ты им пару слов, Серега.

– Здорово, девчата, – проговорил в рацию Ушаков. – Чем порадуете?

– Смотри ты, еще один, новенький появился! Тебя как звать?

– Сергей.

– У меня братишка тоже Сергей. Я тебя поэтому убивать не буду, только руки-ноги отстрелю…

– Что?! – Сергей уже вторично вопрошающим взглядом уставился на Леонида.

– Хорошая девушка Таня, – пояснил десантник. – Мы на волну боевиков попали. И болтаем с девчонками уже целые сутки. Они вон там! – Леонид кивнул в сторону укрепрайона. – Тань, а с Люсей можно поговорить?

– Ну чего тебе? – послышался другой голос, более глухой и раздражительный. – Зае…л ты меня уже.

– Не надо грубить, Люся, – произнес Шаинский. – Лучше расскажи, какая ты из себя?

– Хороша, сил нет, – вновь послышался голос Тани.

В этот момент гулко ударило орудие, и по другой рации Леонид получил боевую команду.

– За мной, Адмирал, – скомандовал Шаинский.


– Среди этой болтовни кое-что я выяснил, – сообщил Леонид Сергею, когда они заняли надлежащую боевую позицию. – Это две снайперши. Не прибалтийки. Или соотечественницы, или с Вильной Вкраины, воюют автономно, без прикрытия. Точнее, одна работает, другая ее на этот момент прикрывает с тылу.

– С чего так решил? – уточнил Сергей.

– Будь с ними рядом кто-нибудь из мужиков, тем более из местных, не дали бы им столько болтать. Бывает, конечно, что выйдешь на их волну, перебросишься парой слов с этими повстанцами, но не более того… И засели они вон в том крыле! – Леонид указал в сторону дальнего строения.

Ни вспышек, ни бликов оптики разглядеть было невозможно.

– У меня уже троих подстрелили, – пояснил Шаинский. – В голову, насмерть. И у меня, знаешь ли, над самой башкой дважды свист был. Бить могли оттуда… Или третий, или четвертый этаж. Выше не пойдут, в случае чего сматываться дольше, да и обзор не тот. Прицеливаться придется с поправкой на высоту и низкорасположенную цель.

– Ликбез по контрснайпингу можно не проводить, – отозвался Ушаков. – Хочешь, чтобы я с ребятами их оттуда выкурил?

– Это не приказ, хоть ты сейчас и под моим командованием, – пожал плечами Леонид. – Сам-то что думаешь?

– Попробовать можно, – проговорил Сергей. – Для начала подойдем поближе, ну а потом… Как-нибудь они себя да и проявят…

– Как? Хорошо, если оптика сбликует, а если нет, фильтры у них германские по полторы штуки баксов каждый. Насчет рук-ног Таня пошутила, они обычно в другое место стараются бить. Или в голову, чтобы наверняка. Выбить их оттуда необходимо. Через два часа подойдут мотострелки с техникой. Чтобы взять основной укрепрайон. – Шаинский кивнул в сторону «Улыбки», приземистого здания, забаррикадированного со всех сторон, – мы должны будем развернуть основные силы именно в зоне обстрела, где эти две твари засели. – Леонид перестал называть снайперш «хорошими девочками». – Вряд ли дадут развернуться, нескольких офицеров как пить дать выкосят.

– Командир, есть план, – подал голос молчавший до сей поры высокий, скандинавского вида боец спецназа ВДВ.

– Говори, Рейн, – кивнул Леонид.

План Рейна не слишком вдохновил Сергея. Он и раньше слышал, что Композитор любит всякие нестандартные решения. Сработает ли выдумка этого эстонца? Кто знает, однако ничего другого никто не предлагал.

– Ну пошли, Рейн, – чуть подумав, согласился Адмирал.

До корпуса, в котором засели «хорошие девушки», Рейн и Сергей сумели добраться без особых проблем. На руку им сыграл утренний туман, развалины и остовы сгоревших автомобилей и автобусов. Трудно было поверить, что совсем недавно это был заурядный район типовой застройки. В окнах невозможно было что-либо разглядеть.

– Третий этаж, четвертое окно, – полушепотом произнес Рейн.

Ушаков же ничего не заметил.

– С чего так решил? – спросил Сергей.

– Окурки, – кивнул Рейн.

В самом деле, под окном на мерзлой позднеосенней земле лежали несколько окурков. Издали разглядеть их было непросто, но прапорщик Тамм оказался зорким.

– Снайперы из девок ничего получились, но вот насчет маскировки…

– Просто они аккуратистки, потому что бабы, – перебил Рейна Ушаков. – Не хотят мусорить на рабочем месте.

– Наверное, – кивнул прапорщик Тамм. – Ну, встаем?

Ушаков неопределенно усмехнулся. То, что снайперши в четвертом окне, это лишь предположение. Можно, конечно, подождать, когда из окна вылетит очередной окурок, но за это время «девчата» могут уложить еще нескольких бойцов.

– Встаем! – кивнул Ушаков.


Рейн шел первым и что-то отрывисто и эмоционально говорил на родном языке. Сергей двигался за ним, не сводя глаз с четвертого окна. Он прекрасно понимал, что для «девчат» самое простое решение – уложить обоих незнакомцев парой выстрелов. Для общего душевного спокойствия… Тем не менее не прошло и минуты, как сверху послышался женский голос:

– Кто такие?

Сперва вопрос прозвучал на русском, потом на чеченском. Рейн в ответ произнес короткую эстонскую фразу, затем добавил по-русски:

– В помощь вам, девушки! Русские сюда танк выдвинуть решили, радиоперехват сообщил. Уходить вам надо!

# Примечания

1

ОПГ – организованные преступные группировки.

2

ЧОП – частное охранное предприятие.

3

«Кипарис» – пистолет-пулемет, имеющийся на вооружении у спецподразделений МВД.

4

ИВС – изолятор временного содержания.

5

Поклон делается исключительно стоя, в полный рост.