# Признание моджахеда

Александр Александрович Тамоников

Съемочная группа телеканала «Экспресс плюс» в составе трех человек отправилась на съемки фильма в Афганистан… и попала в лапы банды Исмаил-Хана. Среди телевизионщиков девушка Валентина Туркина – дочь известного бизнесмена-нефтяника. Она-то и являлась главной целью банды. Отец Валентины чуть запоздал с выплатой выкупа, и Исмаил-Хан лично перерезал оператору телеканала горло. Спасать оставшихся в живых телевизионщиков отправляется российский спецназ…

Все изложенное в книге является плодом авторского воображения. Всякие совпадения непреднамеренны и случайны.

А.Тамоников

## ЧАСТЬ I

### Глава 1

Ближнее Подмосковье.

Охраняемый коттеджный поселок «Марьин ручей», пятница, 8 июля, 15:00.

Серебристая «Ауди» въехала на территорию одной из многочисленных усадеб, раскинувшихся на берегу большого чистого озера, носившего название Родниковое. Из автомобиля вышла молодая женщина в джинсах и короткой розовой майке. Валентина Туркина, журналист по образованию и роду деятельности, дочь известного и влиятельного как в России, так и за ее пределами нефтяного магната Бориса Анатольевича Туркина, вернулась домой из редакции телеканала «Экспресс плюс». Вернулась оживленная и взволнованная. Настроение Туркиной объяснялось просто: наконец-то съемочной группе, в которую входила и Валентина, разрешили вылет в Афганистан. Переговоры относительно этой командировки велись давно. С момента, как в редакцию пришел немолодой афганец и передал главному редактору письмо бывшего полевого командира моджахедов, Абдула Асадани. В письме пораженный смертельной болезнью, умирающий полевой командир сообщал руководству телеканала о готовности раскрыть одну из многих страшных тайн прошедшей войны. А именно поведать широкой общественности подробности гибели пятнадцати советских десантников, попавших в засаду душманов в августе восемьдесят третьего года, до последнего патрона отражавших яростные атаки превосходящих сил моджахедов и подорвавших себя, когда кончились боеприпасы, предпочтя достойную воина смерть позорному плену. Гибель советских десантников потрясла Абдула и его подчиненных. Павших десантников похоронили с почестями. После чего Абдул ушел в Пакистан, и советское командование так и не узнало о судьбе пропавших офицеров и солдат разведывательной группы N-ского парашютно-десантного полка. И вот спустя десятилетия вернувшийся в Афганистан Абдул решил открыть еще одну тайну, из череды многих трагических тайн той уже забывающейся, необъявленной войны. Почему Абдул выбрал для исповеди телеканал «Экспресс плюс», являлось загадкой для всех. И для руководства канала, и для официальных властей. Но раз появилась возможность получить информацию о гибели наших солдат и месте их захоронения, то ею журналисты не воспользоваться просто не могли. И добились своего. Съемочной группе телеканала в составе режиссера Антона Сергинского, оператора Владимира Дольского и комментатора Валентины Туркиной разрешили вылет в Афганистан. Правда, после того, как сам Абдул гарантировал полную безопасность и радушный прием журналистов. Валентина понимала: узнай отец о ее намерениях, то тут же, используя свои связи, не только перекрыл бы ей возможность отправиться в командировку, но и убрал из телеканала. Поэтому все время переговоров держала в тайне предстоящую поездку. Она и сейчас не могла ни с кем из домочадцев поделиться тем, что послезавтра, десятого числа, вылетает в Ташкент. Да и делиться-то, в принципе, было не с кем. Мама умерла два года назад. Внезапная болезнь сразила ее, красивую, жизнерадостную женщину, за каких-то полгода, превратив перед кончиной в высохшую, как сломанная тростина, беспомощную старуху. Отец, похоронив маму, установил на ее могиле дорогой памятник, а вскоре женился на одной из своих секретарш. Молодой, старше Валентины на два года, длинноногой, манерной и не блистающей умом, Кристине Баниной, ставшей Туркиной. У него раньше не хватало времени заниматься дочерью, а сейчас, когда под боком молодая сексапильная женщина, тем более. То, что надо, отец о дочери знал, а мелочи, типа того, чем живет его родное дитя, Туркина особо не интересовали. Хотя, когда подвернулся подходящий женишок, сынок высокопоставленного чиновника Эдуарда Семеновича Шахристова, также владевшего через молодую жену несколькими крупными туристическими фирмами и модельными агентствами, папаша тут же вспомнил о доченьке. Валентину познакомили с Шахристовым-младшим, Сергеем, упакованным, избалованным, себялюбивым, расчетливым эгоистом, который во всем слушался своего папеньку. Сергей при первой их встрече умело сыграл роль галантного кавалера, чему-чему, а лицемерить его научили неплохо. Да и Валентина профессионально подыграла ему. Так что богатые родители остались очень довольны и друг другом, и своими чадами, которых решили соединить брачным контрактом и роскошной, показательной свадьбой. А заодно создать совместное предприятие, дабы молодые имели собственный доход.

Смотрины закончились, Шахристовы не беспокоили Туркиных, лишь Сергей с упорным постоянством слал Валентине дорогие букеты экзотических цветов и всевозможные подарки. Валентина же с головой ушла в работу, тем более, что пошел процесс подготовки командировки. И совершенно забыла, что сегодня к ней должен был приехать Шахристов-младший. Приняв душ и пообедав, Валентина, включив кондиционер в своей комнате, решила отдохнуть. Дабы быстрей уснуть, взяла со стола цветной женский журнал. Она всегда, когда не шел сон, провоцировала его чтением не заставляющих напрягаться и думать, пустых по смыслу статей и очерков, какими были заполнены подобные периодические издания.

Но даже задремать Валя не успела. В комнату вошла мачеха:

– Лежим?

– Ну и что? Тебя это раздражает?

– Меня, девонька, уже давно ничего не раздражает!

– Даже я?

– Ты… исключение.

– Тогда чего пришла? Неужели соскучилась? Или решила в дочки-матери поиграть? Не получится. Я тебе не дочь, ты мне не мать!

Кристина присела в кресло, распахнув полы длинного восточного халата. Закурив тонкую сигарету, спросила:

– Ты ничего, дорогая, не забыла?

– Надеюсь, нет! Ты ляжки-то свои прикрой. Не перед отцом сидишь! Меня твои телеса не привлекают.

Мачеха фыркнула:

– Подумаешь, цаца! С каких это пор стеснительной стала? А! Поняла, ты завидуешь.

– Чему?

– Да хотя бы красоте моих ног!

Валентина усмехнулась:

– Кто тебе сказал, что они красивы? Две шпалы, упирающиеся в плоскую, худую задницу.

– Завидуешь! Это хорошо. Но разговор не об этом. Ты забыла, что в пять часов должен приехать Сережа?

Валентина поднялась, села на край софы:

– Черт! Действительно, забыла.

– Вот-вот! Поднимайся, детка, готовься встретить жениха. Не знаю, что этот мальчик нашел в тебе, но, кажется, он влюблен.

– Если кажется, перекрестись! А любовь его мне до фонаря. Мне этот красавец безразличен!

– Да что ты? Чего ж тогда в прошлый раз любезничала с ним? Только не говори, что не хотела расстраивать отца, не поверю!

Валентина вздохнула:

– Дура ты, Кристина. Была дурой, дурой и останешься.

– Я дура, ты умная! Смотри, умная, счастье свое не проворонь!

– Ты называешь счастьем отношения с Шахристовым?

– По крайней мере, он не голодранец.

– А голодранца полюбить нельзя?

– За что?

– А разве любят за что-то?

– Эх, Валька, посмотрела бы я на тебя, не будь ты дочерью нефтяного магната. Когда имеешь все, легко рассуждать о том, чего не знаешь.

– Ты не ответила на вопрос!

– Насчет любви? Конечно, любят за что-то!

– Ты подставилась отцу ради денег, ради того, чтобы в высшем обществе задницей вертеть, впрочем, тебе вертеть нечем, но там многие такие. И хочешь сказать, любишь отца?

– Да, девонька, люблю!

– В зеркало взгляни!

– Зачем?

– Затем, чтобы перед тем, как лгать, физиономию хотя бы слегка изменить. А то слишком явно врешь, даже через косметику заметно.

– Да пошла ты, умная!

– Нет, Кристина, это ты пошла. Догадываешься, куда?

Супруга отца Валентины похотливо улыбнулась:

– Туда, дорогая, с превеликим удовольствием!

– Ну, в этом никто не сомневается!

– Пока, доченька, до встречи на приеме твоего кавалера. Посмотрю, как ты при нем борзеть будешь! Но не увижу, а жаль! Ведь ты ж перед Сереженькой стелиться станешь. Это в словах ты смелая, а сама давно прикинула, что надо хомутать этого жеребенка, пока его к тебе за узду тянут. Так что передо мной правильную не строй! Не надо! Ты такая же, как и все. Хищница из высшего общества. Со мной, доченька, дружить надо. А то папенька накажет. В угол поставит.

Рассмеявшись, Кристина вышла из комнаты Валентины.

Валентина встала с софы, подошла к трельяжу. Села на пуфик.

Черт, и несет сегодня сюда этого женишка! Как бы сделать так, чтобы он до десятого числа больше в «Марьином» не появлялся? Десятое июля – это у нас воскресенье. Плохо. Сергей может предложить пикничок на выходной. Хотя… почему плохо. Рано этот мальчик не встает, значит, если предложит отдых на природе, то после обеда. А Валентине уже в 9 утра следует быть в Домодедово. Вылет в Ташкент по расписанию в 10:30. Так что после обеда в воскресенье она будет уже далеко от дома, в жарком Узбекистане. А вот дальнейший маршрут ей неизвестен. Его знает руководитель съемочной группы Антон Сергинский. В принципе, какая разница Валентине, каким образом их, журналистов «Экспресс плюс», доставят в Афганистан? Как-нибудь доставят. Антоша все устроит в лучшем виде. Так что надо и сегодня подыграть Шахристову-младшему. Чтобы успокоить всех до вылета. Иначе ее командировка сорвется к чертовой матери!

Молодая женщина, взглянув на часы, принялась приводить себя в порядок, чего, в принципе, могла и не делать. Природная красота Валентины не требовала применения даже губной помады. Но Валя решила немного подкраситься и уложить волосы. То есть сделать минимум из того, что ежедневно делает подавляющее большинство женщин, наводя красоту.

В комнату вошел отец:

– Здравствуй, Валя!

Подкрашивая ресницы, не опуская щеточку, Валентина ответила:

– Здравствуй, папа! Ты сегодня раньше освободился. Случилось что? Или опять давление?

– Да нет! Со здоровьем все в порядке. А вернулся раньше потому, что нам Сережу Шахристова принимать.

– Я бы и сама справилась! Или с ним приедут и его родители?

– Только мачеха!

– Вот Кристине будет с кем поговорить. Они, кажется, спелись. Но Людмила вряд ли станет вмешиваться в нашу с Сергеем теплую беседу в парке.

Туркин присел в кресло у журнального столика:

– Я хотел бы, Валя, чтобы ты внимательно выслушала меня, а выслушав и поняв, сделала то, что пойдет на пользу всем!

Валентина отложила косметичку:

– Ты интригуешь меня, папа?

– Возможно. Так ты готова выслушать меня?

– Конечно. Но тебе следует поторопиться, Сергей с мамочкой могут объявиться уже через час!

– Успеем!

– Ну тогда говори, я тебя слушаю!

Туркин резко поднялся, прошелся по комнате, подошел к окну, раздвинул тюль, посмотрел на озеро:

– И все же как оно красиво.

Развернувшись, подошел к дочери, спросил:

– Тебе нравится Сергей Шахристов?

Валентина невесело улыбнулась:

– А разве это имеет какое-то значение? Ты решил, что он должен стать моим мужем, а в нашей новой семье все решаешь ты один. Если, конечно, можно назвать семьей те отношения, что сложились между тобой, Кристиной и мной.

– О ней не будем, поговорим о тебе. Я задал вопрос и жду на него ответа.

Валентина взглянула в глаза отцу:

– Нет, не нравится. Но и откровенно негативных чувств не вызывает.

Борис Анатольевич закурил.

– И тем не менее во благо всех, а главное себе, ты должна стать женой Сергея! – заявил он.

– Вот как? Должна? И что это за благо жить с человеком, которого не любишь?

Отец, усевшись в кресло, затушил окурок:

– Я не сказал, чтобы ты всю жизнь мучилась с избалованным Сереженькой, я сказал, что всего лишь должна выйти за него замуж. Это позволит мне развить дело, подняться в бизнесе до таких высот, которые позволяют влиять на политические процессы внутри страны, претендовать на… но не будем об этом. Мне нужен твой брак с Шахристовым. Тебе он также выгоден, так как по условиям брачного контракта ты становишься владелицей крупной туристической фирмы. К тому же я увеличиваю долю твоего наследства. К тебе после моей кончины перейдет более половины всего того, чем сейчас владею я. Эта уютная усадьба в том числе. Но это еще не все. Если ты выйдешь замуж за Сергея, я перепишу на тебя двадцать пять процентов акций компании «Северный путь». И заметь, я ни слова не сказал о том, чтобы ты жила с Шахристовым. Долго.

Валентина спросила:

– Скажи мне, папа, неужели тебе мало того, что уже имеешь? И что с тобой случилось? Я помню, как мы жили раньше, до того, как ты стал богатым. В небольшой, но уютной квартире, мы были счастливы. Вместе, в кругу семьи встречали Новый год, ты дарил мне и маме подарки, мы с ней тоже готовили тебе сюрприз. И в обычные дни вечером дома было уютно, спокойно, хорошо. Что с тобой произошло? Неужели удачно провернутые сделки, сделавшие тебя одним из богатейших людей России, и есть причина твоего перевоплощения? Ведь ты же сейчас не живешь, не наслаждаешься жизнью, ты все время в работе, в заботах, у тебя на уме – цифры и доллары. Ты готов пожертвовать судьбой собственной дочери, чтобы стать еще богаче. Зачем тебе это богатство? Столько денег? Или это уже болезнь?

Туркин воскликнул:

– Да я же для тебя стараюсь, дочь! Чтобы ты была обеспечена и не отиралась рядовым сотрудником в какой-то паршивой телекомпании, а жила в свое удовольствие.

– Во-первых, папа, ты и так уже обеспечил не только меня, но и свою молодую жену Кристину. Во-вторых, телекомпания, где я работаю, не паршивая, а приличная организация. Ну и в-третьих, я не желаю быть заложницей денег, рабыней в золотой клетке, подчиняться тем законам, которые устанавливают тебе подобные. Ведь я же понимаю, для чего тебе нужен мой брак с Сергеем. Тебе стало мало одного только бизнеса. Ты захотел еще прорваться во власть, чтобы еще более расширить свое дело.

Туркин вздохнул:

– Мы можем бесконечно долго обсуждать эту тему и не прийти к единому мнению. Да, мне нужен твой брак, чтобы использовать связи и полномочия Шахристова в собственных целях. Но я не жертвую тобой. Тебе надо сделать самую малость. Выйти замуж за сына высокопоставленного чиновника, прожить с ним максимум два года. Возможно, меньше. Ровно столько, сколько потребуется мне, чтобы получить с Шахристова то, что мне нужно. После чего можешь разводиться. Или продолжить жить, вдруг понравится? Хотя жить с Сергеем совершенно не означает, что ты не можешь иметь связи на стороне. Согласен, я поступаю подло. Но сейчас просто нельзя поступать иначе, если хочешь добиться поставленной цели. И я добьюсь ее!

– А если я откажусь выйти замуж за Шахристова?

Туркин тяжело взглянул на дочь:

– Ты не сделаешь этого.

– Почему? Из-за боязни потерять то, что имею? Или то, что смогу иметь в перспективе? Ошибаешься! Забываешь, что я твоя дочь, а значит, и характер у меня не менее упрямый, чем у тебя. Хочешь, я прямо сейчас откажусь от наследства и от доли в бизнесе? Более того, немедленно уеду из усадьбы, и не в квартиру, что ты подарил мне на двадцатипятилетний юбилей, а пока к друзьям.

Туркин поднялся:

– Не говори глупостей, Валя. Я никуда не отпущу тебя.

– Так почему ты решил, что я не откажусь выйти замуж за сыночка Эдуарда Семеновича Шахристова?

– Потому что… потому, что мы с тобой остались вдвоем в этом страшном, перевернутом мире, потому, что я твой отец, а ты моя дочь, потому что я прошу тебя помочь мне!

Валентина взглянула на часы:

– Ладно, папа, можешь не переживать. Я стану женой Шахристова, вот только ему придется обходиться без моей ласки. Спать с ним я не буду. Пусть проституток снимает.

Туркин облегченно вздохнул:

– Как вы будете жить, не касается никого. Ваши семейные дела – это ваши семейные дела, и никто в них вмешиваться не будет.

– Ты уверен?

– А кому вмешиваться? Сергей боится своего отца так, что не посмеет пожаловаться. Тот мужик крутой. Разнесет в момент, и так, что мало не покажется. Людмиле, как, впрочем, и Кристине, сама понимаешь, не до вас. У них одна цель – выдоить как можно больше из своих пожилых мужей. Так что вмешиваться в вашу будущую семейную жизнь будет некому!

Валентина подошла к отцу:

– Ты только что сказал, что Кристина живет с тобой лишь для того, чтобы доить тебя. Ты действительно так считаешь?

– А разве я не прав?

– Ну, не знаю. Но ты-то любишь ее, раз женился?

– Нет, Валя, не люблю. Да, с ней хорошо в постели, ее можно вытащить в свет, показать, смотрите, я такой же, как все, у меня молодая жена, что сейчас модно, но в своей жизни я любил как женщину только твою мать. Если бы не ее смерть… все было бы по-другому.

– Значит, Кристина для тебя лишь игрушка?

– Можно сказать и так, но… Валюша, время разойтись. Тебе надо приготовиться к встрече жениха. Не буду мешать. А я отдохну с книгой на балконе.

Валентина неожиданно обняла отца:

– Какой же ты у меня несчастный, папа! Может, бросишь все свои дела? Я выйду замуж за человека, которого полюблю, у нас будут дети, жить есть где. Будешь с внуками играть. Любимый футбол смотреть…

– Нет, доченька, не получится! Слишком поздно для того, чтобы что-то кардинально менять. Тот локомотив, на который я когда-то удачно заскочил, набрал слишком большую скорость, чтобы с него можно было спрыгнуть, не сломав шею. Будь я один, возможно, и решился бы на последний прыжок, но я не могу оставить тебя. А посему должен и дальше мчаться на этом локомотиве. Только вперед, в неизвестность. Вот так! Готовься, я пойду переоденусь.

Туркин, как-то старчески сгорбившись, вышел из комнаты дочери, а Валентина впервые за все годы жизни почувствовала, что до сих пор совсем не знала, не понимала своего отца. И только сейчас он предстал перед ней таким, каким был на самом деле. Богатым, но глубоко несчастным человеком, официально женатым, но фактически не имеющим семьи. И то, что она, Валентина, не безразлична ему.

Подойдя к трельяжу, она подумала: «Как же тяжело вот так жить, по сути, постоянно играя чужую для себя роль. Но отец сам выбрал свой путь. И он дается ему тяжело. Однако изменить уже ничего нельзя. В этом он прав. Как журналист телеканала, она знала, вопреки мнению отца, что происходит с теми, кто пытается выйти из игры, задевая чужие интересы. Большой игры, большого бизнеса и большой политики. Сейчас отцу нужна помощь, значит, она поможет ему. Тем более что брак с Шахристовым по сути будет фиктивным и никому вреда не принесет. За свои двадцать пять лет Валентина Туркина еще не встретила того, ради которого могла бы пожертвовать всем. Она еще не любила никого. Мимолетные увлечения, скоротечные, приносящие больше разочарования, нежели удовольствия, связи не в счет. Настоящей любви Валентина еще не познала. Так что, выходя замуж за Шахристова, она никого не обманывала, никому не изменяла. Равно как и жить с этим золотым мальчиком не собиралась. А штамп в паспорте? Кто на него смотрит?»

В комнату вошла домработница Лиза, миловидная, застенчивая, стеснявшаяся своей полноты деревенская девушка:

– Валентина Борисовна, приехал Сергей Эдуардович Шахристов. Он с огромным букетом цветов, просил узнать, примете ли вы его?

Валентина усмехнулась:

– Смотри, какой кавалер. Сама элегантность. Он тебе нравится, Лиза?

Девушка смутилась:

– Вы спросите тоже, Валентина Борисовна?! Что ответить, не знаешь!

– Правду, Лиза!

– Правду? Ну если по правде, Сергей Эдуардович, конечно, человек достойный, красивый, холеный, воспитанный, но, знаете, Валентина Борисовна, все же он какой-то ненастоящий. Не мужик. Нет в нем стержня. Одна красивая оболочка, как обертка от конфетки.

Валентина рассмеялась:

– Как ты точно заметила, Лиза! Обертка от конфетки. А ведь более точной характеристики моему жениху, пожалуй, и не дашь.

– Вы уж извините меня, Валентина Борисовна, если сказала не то, что надо, но вы…

– Да все нормально, Лиза! Не переживай. А Сергею Эдуардовичу передай, пусть пройдет в беседку. И немного подождет. Я приду туда. Совсем скоро!

– А может, проводить его?

– Не заблудится. Он же здесь не первый раз!

Девушка ушла. Валентина выглянула в окно. Возле черного нового джипа стоял прилизанный, ухоженный Шахристов-младший. Он был в летнем костюме и держал в руках букет цветов. Лиза подошла к нему, что-то сказала. Не ответив девушке, Сергей пошел к беседке. Надев легкое, короткое платье, удачно подчеркивающее красивую фигуру, Валентина прошла через каминный зал к тыловому выходу из особняка. Обошла кустарники сирени, подошла к беседке:

– Привет!

Присевший на скамейку Шахристов вскочил:

– Валя?! Так неожиданно, я ждал тебя от центрального входа. Здравствуй! – Он похотливым взглядом пробежал по фигуре невесты. – Как же ты красива! С ума сойти! С таких женщин великие художники самые лучшие картины свои писали. Взять, к примеру…

Шахристов явно желал блеснуть поверхностными знаниями в живописи, но Валентина не захотела это слушать:

– Не надо ничего брать, Сережа! Какой у тебя шикарный букет. Не иначе, под заказ собирали.

– Конечно! В самом лучшем цветочном магазине Москвы.

– Он для меня? Или для мачехи, Кристины?

– Ну что ты? Конечно, для тебя.

Валентина вошла в беседку. Шахристов протянул ей букет:

– Держи, дорогая!

– Спасибо! Признаюсь, очень приятно!

– Но это еще не все! – Сергей попытался изобразить загадочное выражение на лице, что удалось ему плохо… – А еще прошу принять вот это!

Он протянул Валентине красную бархатную коробочку.

Валентина открыла коробку. В паз подушечки из голубого щелка было вставлено осыпанное мелкими бриллиантами кольцо.

– Кольцо? Интересно!

Шахристов-младший поправил костюм:

– Это обручальное кольцо. Прошу принять его с предложением стать моей женой!

– А не слишком ли ты торопишься, Сережа?

Шахристов принял важный вид и стал как две капли воды похож на своего отца, высокопоставленного чиновника:

– Я, дорогая, привык принимать решения быстро. Полюбив тебя с первого взгляда, я не могу ни о ком и ни о чем думать, кроме тебя и всего того, что тебя окружает. Я влюблен, а посему вправе совершать любые поступки. Они оправданы любовью и страстью. Ты, конечно, можешь отказать мне, но тогда… тогда я не смогу жить. И это не пафос, это правда. Я без ума от тебя, Валя. Будь моей женой, и, клянусь, я превращу твою жизнь в рай!

Валентина усмехнулась:

– Да я вроде и так неплохо живу. – Но, вспомнив разговор с отцом и скорую командировку, тут же добавила: – Что не означает желания остаться старой девой. В отличие от тебя сказать, что люблю, не могу, но ты нравишься мне. А любовь начинается с симпатии. Я… принимаю подарок, – она надела кольцо на безымянный палец, – но… как женщина строгих правил, – при этих словах Валентина улыбнулась, – должна подумать перед тем, как принять или отвергнуть твое предложение. Ведь семья – это серьезно!

– Да, да, конечно! Я понимаю, что тебе надо все обдумать, посоветоваться с папой. И я готов подождать.

– Спасибо, Сережа, ты очень чуткий человек. А кольцо очень красивое. Мне оно нравится.

– Я долго выбирал его. Пытался угадать твой вкус. И счастлив, что угадал!

– Еще раз спасибо!

Валентина, увидев домработницу, крикнула:

– Лиза, подойди, пожалуйста!

Подошла Лиза. От Туркиной не укрылось, как ее фигуру оценивающе осмотрел Шахристов.

Валентина передала девушке букет:

– Отнеси, пожалуйста, в мою комнату!

– Хорошо!

Шахристов небрежно сказал:

– И не забудь, девица, поставить букет в вазу с водой!

– Я знаю!

– Вы, прислуга, много чего знаете. Особенно того, что вас не касается. И сейчас не надо бросать реплик. Все, что от тебя требуется, это выполнить распоряжения хозяев. Ты поняла, Лиза?

Девушка покраснела:

– Да, поняла!

– Ступай, любезная!

Лиза чуть ли не побежала к дому.

Туркина с упреком взглянула на жениха:

– Ну зачем ты так грубо с ней?

– С прислугой, Валечка, по-другому нельзя. Иначе на шею сядут, станут проявлять своеволие, что недопустимо. Прислуга должна бояться хозяев, только тогда в доме будет порядок.

– А разве прислуга не такие же граждане России, как ты, я, наши отцы?

– Дорогая, тебе ли объяснять, что глупость о всеобщем равенстве давно канула в Лету. И слава богу. Наступили новые времена. Мы – элита. Так распорядилась судьба. Она выбрала нас в качестве новых хозяев жизни. И не наша вина, что другие люди, большинство других людей такого подарка судьбы не получили. И это нормально, что одни живут лучше, другие хуже. Ведь так было всегда! И при царизме, и при Советской власти. Разве партийная номенклатура жила так же, как остальной народ? Нет! Она жила лучше, потому что правила. Сейчас наступило время править нам. Нашим родителям, нам с тобой. А тех, кто правит, управляет, имеет деньги, должны обслуживать те, кто не смог подняться. Но они не бесплатно обслуживают нас. Мы им за это деньги платим. Неплохие деньги. А раз платим, то имеем право знать, за что. Требовать качества обслуживания.

– Ты как будто оправдываешься, Сережа?

– Я? Оправдываюсь? Нет, дорогая, я хочу объяснить тебе свою жизненную позицию. Если ты с чем-то не согласна, скажи! Подискутируем. Я, честно говоря, люблю дискутировать и, не желая быть нескромным, все же замечу: мало кому удавалось опровергнуть мои доводы.

Валентина улыбнулась:

– А еще, кроме дискуссий, ты чем-нибудь занимаешься?

Шахристов взглянул на невесту. Если бы не приказ отца жениться на этой правильной журналистке, то Сергей давно послал бы ее подальше. Ни одна баба для Шахристова-младшего не стоила особого внимания. Да, дамочка привлекательная, сексуальная, наверняка и в постели страстная, но таких можно ежедневно получать из модельных агентств молодой мачехи. Пачками. Да и Людмила, супруга отца, не отказывала Сергею в ласках. Но отец приказал, а его приказ для сына был закон! Посему, зная, какую выгоду от брака с Туркиной получает Шахристов-младший, последний вынужден был играть роль влюбленного до безумия жениха. Вздохнув, он произнес:

– Ты, кажется, подкалываешь меня?

– Ну что ты, Сережа? Может быть, не так выразилась? Извини. Я не хотела тебя обидеть!

– Тебе, дорогая, простительно все!

– Ну, ладно, ладно, Сережа. Ничего я не забыла. Просто ты так увлеченно пытался доказать мне очевидное, что я сделала неправильные выводы. Больше этого не повторится. Честное пионерское!

Шахристов выдавил из себя улыбку:

– Будем считать, проехали. И ну их всех к черту! И хозяев, и прислугу. Я вот что хотел спросить, как ты смотришь, чтобы в воскресенье отдохнуть у меня дома? Я живу один. Никто нам не помешает. Приготовим шашлык под французское шампанское. Вернее, приготовлю шашлык я. И такой, что пальчики оближешь. Вечером потанцуем, у меня прекрасная импортная аппаратура и набор шикарных дисков. А потом… потом мы подарим друг другу наслаждение. Ведь по сути, для чего живет человек? Чтобы наслаждаться жизнью. Так насладимся и мы. А я сделаю для тебя такое… но это пусть останется пока секретом. Так как? Что скажешь?

– Почему бы и нет?

Глаза Шахристова заблестели:

– Ну и отлично! Может быть, тогда ты и ответ на предложение стать моей супругой дашь?

– А он тебе нужен? По-моему, с согласием провести ночь у тебя дома ты получаешь и ответ на свое предложение!

– Дорогая! Ты, ты просто прелесть. А любовь и страстное желание разрывают меня буквально на куски.

– Надеюсь, до послезавтра ты все же как-то справишься со своей яростной страстью?

– Справлюсь, но кто бы знал, каких усилий мне будет это стоить.

– Эти усилия и оценены будут по достоинству! Но давай договоримся! К тебе поедем после обеда.

– Почему не с утра?

– Потому что, дорогой, – и запомни это на будущее, – я по выходным отсыпаюсь.

– Понял, запомню. После обеда так после обеда. Если в 14:00 заеду, будет нормально?

Валентина ответила:

– Лучше после трех!

– Хорошо! Значит, в воскресенье, в 15:30, моя машина будет стоять у ворот вашего дома!

– И мы тут же поедем к тебе.

– Прекрасно! Договорились!

К беседке подошел старший Туркин:

– Рад приветствовать тебя, Сережа, как твои родители? Собственные дела?

Шахристов ответил:

– Здравствуйте, Борис Анатольевич, папа и Людмила в порядке, просили вам привет передать. У меня тоже все нормально.

– За привет спасибо, и от меня передай родителям пожелания всяческих благ. – Изобразив улыбку, Туркин задал последний вопрос: – Как у тебя, Сережа, в личной жизни?

– А в личной еще лучше, Борис Анатольевич, я сделал предложение вашей дочери, и она…

Валентина продолжила за Сергея:

– И она взяла время подумать, практически уже приняв это предложение.

– Ну и прекрасно! Лучшего супруга своей дочери я и пожелать не мог. Рад! Очень рад! Значит, мы с Эдуардом Семеновичем можем обсудить дату свадьбы?

Валентина обняла отца:

– Можешь, папа! И дату, и место!

– О, место уже определено. Вся Россия узнает о вашем бракосочетании.

– А может, сыграем ее скромно?

– Скромно? Я отдаю замуж единственную дочь и скромно? Ну нет! О ней долго будут говорить в высшем свете! И, пожалуйста, не пытайся переубедить меня!

Валя, притворно вздохнув, согласилась:

– Ну ладно! Делайте, как хотите! Да, папа, Сережа в воскресенье пригласил меня к себе. Думаю, раньше ужина понедельника в «Марьин ручей» не вернусь. Поеду на работу от Сергея. Ты не против?

– Ну как я могу быть против? Конечно, поезжай. А насчет работы? Подумай, стоит ли она того, чтобы тратить на нее и здоровье, и нервы, получая какие-то гроши.

Голос подал Шахристов:

– После свадьбы, Борис Анатольевич, все изменится. Через какое-то время Валентине будет не до работы.

Туркин рассмеялся:

– Да, да, конечно. О внуках я как-то сразу не подумал. Ну что, побудете еще в парке или пройдем в дом? Там стол накрыт.

Валентина взглянула на жениха:

– Что будем делать, Сережа?

– Пройдем в дом, а то здесь жарко.

Туркин согласился:

– Да, июль в этом году выдался жарким. Вновь леса гореть будут. Пойдемте.

Старший Туркин, Валентина и Шахристов-младший прошли в дом, где в столовой был накрыт изысканный стол. Борис Анатольевич выпил коньяку, Валя пригубила вино, Сергей ограничился минеральной водой, ему предстояло еще вести машину. Пообедали. После чего все вместе проводили жениха. Кристина все время присутствия в доме Сергея на люди не вышла, прикинувшись больной. Она не хотела встречаться с молодым человеком, с которым на завтра у нее было назначено свидание в одном из номеров дорогого столичного отеля. Шахристов-младший успевал везде. В смысле чрезмерно увлекался женщинами.

Оставшись у фонтана вдвоем с дочерью, Туркин спросил ее:

– На какую дату назначить свадьбу, Валюша?

– Мне без разницы, папа. Этот вопрос решай без меня.

– Хорошо!

Туркин увидел кольцо на руке дочери:

– Сергей подарил?

– Да! Обручальное!

– Красивое кольцо. И дорогое!

– При папиных деньгах и собственном завышенном самомнении ему делать дешевые подарки просто неприлично.

– Будь помягче с ним, Валя. Такие, как Сереженька, жить не могут без того, чтобы им не уделялось повышенного внимания, чтобы их постоянно не хвалили.

– Ну уж нет. Покорности и дифирамбов он от меня не дождется. Как и близости.

– Так ты разрушишь брак раньше времени.

– Не волнуйся! Нужный тебе срок Сережа Шахристов будет моим мужем. Я знаю, как вести себя с такими, как он.

– Ты действительно вся в меня!

Валентина вздохнула:

– Вот только не знаю, хорошо это или плохо. Все же я женщина.

– Иметь твердый характер, уметь добиваться поставленной цели – качества, присущие сильным людям. А в наше время быть слабым нельзя, даже женщинам.

– Ладно, папа, пойду я отдохну, а то от вина или от общения с Сереженькой голова разболелась.

– Иди, дочь, иди! Отдыхай!

Валя прошла в свою комнату, легла на прибранную софу. Кондиционер приятно охлаждал тело. Спустя несколько минут Валентина Туркина уснула.

А Туркин прошел к озеру. Выйдя на причал, достал сотовый телефон, нашел в памяти аппарата нужный номер, нажал клавишу вызова. Послышались длинные гудки. Затем строгий, властный голос:

– Борис Анатольевич? Добрый день!

– Здравствуй, Эдуард Семенович!

– Мой оболтус был у вас?

– Был! Недавно уехал!

– И как наши дела?

– Все нормально. Сергей сделал дочери предложение, Валентина приняла его. Воскресенье и ночь на понедельник собираются провести в доме твоего сына.

Шахристов, а это ему звонил Туркин, проговорил:

– Это хорошо! Это очень хорошо! Теперь мы можем назначить дату свадьбы? Думаю, не следует затягивать этот вопрос.

Туркин сказал:

– Сначала, Эдуард Семенович, я должен получить то, что было оговорено ранее.

– Помню. На ближайшем совете директоров интересующей тебя компании ты будешь избран его председателем.

– Без единой акции?

– С контрольным пакетом, который приобретешь на закрытом аукционе, что состоится во вторник 12 числа в 10:00 в малом зале Промышленного комитета. Приобретешь по номинальной цене, практически даром.

– Отлично. Вот как только я приобрету этот пакет и займу кресло председателя совета директоров интересующей меня компании, мы и согласуем дату свадьбы наших детей! А заодно обговорим и твою долю в прибыли нового предприятия!

– Согласен!

– Мы встретимся на аукционе?

– Нет! Там будет мой заместитель.

– Костя?

– Да! Он проконтролирует проведение аукциона.

– Что ж! Прекрасно!

– До свидания, Борис Анатольевич!

– Всего самого наилучшего, Эдуард Семенович!

Туркин выключил телефон. Резко выдохнул из легких воздух:

– Ху!

Подумал: вот так! Во вторник он станет еще богаче. А по осени можно будет начать спонсирование ведущей в стране политической партии. Пора пробиваться во власть. Дабы не зависеть от таких деятелей, как господин Шахристов. Настанет время, и Туркин посмотрит на его физиономию, когда тот поймет, что его банально обвели вокруг пальца. Но что-либо менять будет уже поздно. Не пойдет же уважаемый Эдуард Семенович в Генеральную прокуратуру или в ФСБ сдавать самого себя? Придется отойти на второй план. И отойдет ныне высокопоставленный, влиятельный чиновник. Никуда он на хрен не денется. А Валентина бросит его сопляка, оттяпав самую крупную и доходную туристическую фирму. Шахристов решил прибрать к рукам его, Туркина, бизнес, а в итоге отдаст свой. Не весь, конечно, но задуманная им операция будет для афериста ощутимым ударом. Ничего не поделаешь, среди хищников выживает и главенствует сильнейший. И умнейший. А Шахристов явно недооценивает Туркина, наверняка считает его наивным в политических играх дилетантом. Заблуждается Эдуард Семенович. Ну и пусть продолжает заблуждаться. Тем сладостней будет миг победы. «Так, надо вызвать адвоката, пусть начинает составлять брачный контракт. Его следует составить так, чтобы потом ни один суд не смог признать недействительным. Иосиф составит. Он мастак на подобные штучки. Собаку в этих делах, можно сказать, съел. Да, надо вызывать адвоката».

Туркин, подойдя к кромке причала, вновь достал свой дорогой сотовый телефон.

* * *

В это же время в тридцати километрах от Москвы с шоссе к придорожному кафе съехал черный «Форд». Водитель, немолодой уже человек, открыл чемоданчик, лежавший на переднем сиденье, достал из него телефонную трубку со сложенным толстым и коротким стержнем антенны. Привел спутниковый телефон в рабочее состояние. В 17:30 набрал длинный номер. Ему ответил хриплый голос с ярко выраженным восточным акцентом:

– Слушаю!

– Ассолом аллейкум, уважаемый Исмаил-Хан!

– Ва аллейкум ассолом, друг. Говори, что хочешь сказать!

– Интересующая вас съемочная группа вылетит в Афганистан послезавтра в воскресенье.

– Это хорошая весть. Наша золотая птичка вошла в состав съемочной группы?

– Да!

– Это проверенная информация?

– Да!

– Очень хорошо. Маршрут следования русских телевизионщиков в Афганистан тебе известен?

– Известен, Исмаил-Хан! В 10:30 московского времени съемочная группа вылетит в Ташкент. Далее следует в Термез, откуда вертолетом будет переброшена в Кабул. Из Кабула тем же или другим вертолетом группу доставят в квадрат… той карты, что ты владеешь. Это плато между барриярской «зеленкой» и горным перевалом. Там телевизионщиков должны встретить люди Абдула, чтобы доставить в Баррияр.

– Я понял тебя, друг! Благодарю за работу. Как только птичка будет у меня, на твой счет в Испании я переведу всю оговоренную сумму. У тебя все?

– Да!

– Проконтролируй вылет группы из Москвы, от Ташкента ее поведут уже мои люди!

– Хорошо! Мне сообщить вам, когда самолет поднимется в небо?

– Не надо! Связь поддерживаем только в экстренных случаях, но надеюсь, таковые обойдут нас стороной!

– Я все понял, саиб!

– До свидания, друг, и еще раз спасибо!

– Удачи вам, уважаемый Исмаил-Хан!

Водитель черного «Форда» отключил станцию, положил обратно в чемодан. Вышел из салона. Присел за столик, стоявший в тени развесистой березы. Подошел официант. Немолодой человек заказал три порции шашлыка из баранины и банку холодного безалкогольного пива. В ожидании выполнения заказа закурил, задумавшись. Свое дело он сделал, теперь все в руках Всевышнего и влиятельного в Афганистане полевого командира Исмаил-Хана! Через полчаса «Форд», развернувшись, отправился обратно в Москву.

### Глава 2

Ближнее Подмосковье.

Охраняемый коттеджный поселок «Марьин ручей», суббота, 9 июля.

Сотовый телефон Валентины Туркиной издал сигнал вызова в 9:20, когда молодая женщина еще нежилась в постели. Иногда в выходные она позволяла себе это.

Туркина, определив по дисплею абонента, директора телеканала Ненашева, ответила:

– Да, Юрий Павлович?

– Ну, во-первых, доброе утро, красавица, не разбудил?

– Доброе утро, не разбудили, что во-вторых?

– А во-вторых, тебе надо приехать в студию. В 13:00 я решил провести совещание. Как тебе такой сюрприз?

– Сюрприз отменный, спасибо! Если не секрет, чем вызвано ваше решение о проведении совещания?

– Поездкой съемочной группы в Афганистан.

– Вот как? Возникли какие-нибудь проблемы с командировкой?

– Нет! Но не будем зря тратить деньги на телефонный разговор. Обсудим ситуацию в офисе.

– В 13:00?

– Именно. Сейчас в столице пробок нет, так что прошу, Валентина Борисовна, прибыть в офис без опоздания.

– Вам когда-нибудь встречалась женщина, которая не опаздывала бы на встречи?

– Уверен, ты будешь первой! До встречи, Туркина!

– До свидания, Юрий Павлович.

Валентина отключила телефон, стерев из «телефонной книжки» последний звонок, поднялась с постели, прошла в душ.

Около двадцати минут наслаждалась прохладными, упругими струями воды. Высушила феном волосы, длинные, светлые, густые. Уложила их в пучок, оставив завитушки на висках. Надела джинсы, майку без бюстгальтера, обулась в новые кроссовки. Вышла на балкон, опоясывающий весь дом. Увидела рабочего гаража. Крикнула:

– Дядя Степа!

Рабочий в форменной одежде поднял голову:

– Здравствуй, хозяйка!

– Да какая я тебе хозяйка, дядя Степа?

– Ну как же, самая что ни на есть настоящая.

– Настоящая Кристина Арнольдовна, а я… так себе.

– Нет! Это Кристина Арнольдовна так себе…

– Ну, ладно, не будем спорить. Я хочу попросить тебя, дядь Степ, проверить мою машину. Заправить, если надо. Через полчаса поеду в город.

– И ты тоже в город?

– А кто еще?

– Да вот и Кристина Арнольдовна в Москву собралась, правда, попозже, после обеда, но тоже только не попросила, а потребовала подготовить ее красный «Пежо». А чего его готовить? Новая машина и не «Жигули».

– Интересно, куда Кристина собралась? Впрочем, какая разница. Так ты посмотришь машину?

– Конечно. Это же моя обязанность. Могу к дому подать.

– Лучше к воротам, если не затруднит.

– Будет сделано, Валентина Борисовна!

– Спасибо, дядя Степа, хороший ты человек!

– Не за что!

К Валентине подошел облаченный в халат Борис Анатольевич Туркин:

– Здравствуй, дочь! И далеко ты собралась?

– Здравствуй, пап. В офис телеканала. Директор объявил совещание на 13:00.

– Твоему Ненашеву больше делать нечего, как отрывать людей от отдыха в нерабочее время?

– Папа, ну тебе ли объяснять, что распоряжения начальства не обсуждаются, а выполняются. Сам-то никогда не вызывал подчиненных на работу в выходные дни?

– Сравнила корпорацию с каким-то телеканалом. У меня производство, а у вас что? Сплошная болтовня?

– Ты забываешь, что СМИ – четвертая власть!

– Ну, конечно, если она не контролируется первыми тремя властными структурами. А у нас в стране независимых СМИ не было, нет и никогда не будет.

– Считай, как хочешь, мне пора ехать!

– Когда обратно ждать-то?

– Я позвоню, как поеду домой!

– Не забудь, как всегда.

– Не забуду, пока!

– Пока!

Чмокнув отца в щеку, Валентина спустилась во двор, прошла к воротам пропускного пункта, и вскоре ее серебристая «Ауди», миновав пост общей поселковой охраны, поехала к шоссе, ведущему в столицу.

Она прибыла в офис в 12:50.

Сразу прошла в кабинет директора, минуя студию, где монтировались передачи эфиров ближайших дней.

В кабинете находился один Ненашев:

– Еще раз здравствуйте, Юрий Павлович! Кажется, я прибыла первой?

– Как это ни странно, да! Кофе, чай, прохладительные напитки?

– Кофе! Но только готовить его вам придется самому. Приемная пуста.

– А где Виктория?

– Вы у меня спрашиваете?

– Черт-те что, опять упорхнула в студию развлекательных программ.

– Мультфильмы смотреть? Мой вам совет: возьмите в секретари пожилую женщину. Понимаю, сегодня это не модно, зато надежно.

– Я учту твои пожелания!

Ненашев включил аппарат селекторной связи. Крикнул в микрофон:

– Секретарю директора немедленно прибыть на свое рабочее место.

Связь сработала. Миниатюрное личико молоденькой Виктории появилось в дверях кабинета:

– Извините, Юрий Павлович, я отлучилась ненадолго. Что прикажете?

– Во-первых, без разрешения больше никуда не отлучаться, а во-вторых, сделать нам с Туркиной по чашке кофе.

– Секундочку!

Секретарша скрылась в приемной. Валентина спросила:

– У Виктории вообще бывают выходные или она по контракту лишена их?

– К чему ты клонишь?

– К тому, что девушке хочется погулять.

– Мне тоже много чего хочется, однако я…

Валентина прервала директора:

– Не продолжайте. Вспомните, сколько владелец платит вам и сколько получает секретарь.

– Я ее в приемную силой не тащил. Сама пришла и работой своей довольна.

– Ну, раз довольна, то пусть пашет, как лошадь. Однако вам, как человеку образованному и порядочному, должно быть известно, что секретарь у нас в стране имеет равные права и с вами, и со мной, и с депутатами разных уровней, и самим Президентом. Права, закрепленные Конституцией. А что такое Конституция? Правильно – Основной Закон Государства.

Вошла Виктория, поставила на журнальный столик поднос:

– Ваш кофе, Юрий Павлович!

– Спасибо! И скажи мне, Вика, когда у тебя в последний раз были выходные дни?

Девушка пожала плечами:

– Не помню! Недели две или три назад!

– А погулять, наверное, хочется?

Вика улыбнулась:

– Кому же погулять не хочется?

– Так почему ты молча выходишь каждый день на работу? Вот сегодня, например, суббота, а ты в офисе. Разве я приказывал тебе выйти сегодня на работу?

– Но, но… если работаете вы, то должна работать и я.

– Кто тебе это сказал?

– Никто! Вы… вы недовольны мной? Я делаю что-то не так?

На глазах у Виктории выступили слезы.

Ненашев указал Туркиной на секретаря:

– Вот, полюбуйся. Я спрашиваю, почему она на работе в выходной день, а в ответ слезы.

Валентина подошла к секретарю:

– Ну, что ты, Вика?! Юрий Павлович не хотел тебя обидеть. И он очень доволен твоей работой. Просто он иногда забывает, что ты, как и все, имеешь право на отдых. И не надо без официального приказа или личной просьбы директора выходить на работу в выходные дни.

Девушка всхлипнула:

– Да, не надо выходить. А потом выставят за дверь, где я еще такую работу найду?

Тут уж не выдержал Ненашев:

– Ну о чем ты говоришь, Вика! Не выгоню я тебя, не… вы-го-ню! И в выходные отдыхай, вот только сегодня прошу остаться, пока не закончится совещание, договорились?

– Да, конечно!

– Тогда приведи себя быстренько в порядок и иди в приемную. Пригласи в кабинет тех, кто уже собрался там!

– Хорошо! Будет сделано, Юрий Павлович. Вы совсем о кофе забыли.

– Ничего. Все в порядке!

Дождавшись, когда секретарь выйдет, Валентина укоризненно покачала головой:

– Зашугал девочку, деспот!

– Ой, не надо, Валя, ладно? Никто…

Договорить он не успел.

В кабинет начали входить вызванные на совещание сотрудники телеканала, а именно: заместитель директора Галимов Рамазан Галимович, старший съемочной группы, отправляемой в Афганистан, режиссер Сергинский Антон Дмитриевич и оператор Дольский Владимир Алексеевич. Ненашев предложил всем занять места за столом совещаний. Валентина устроилась рядом с оператором Дольским, с которым поддерживала приятельские отношения. Спросила шепотом:

– Как дела, Вова?

Дольский ответил обычной для себя фразой:

– Могло быть гораздо лучше, Валя! А ты как?

– Терпимо!

– Ну, если у тебя терпимо, что говорить обо мне?

Ненашев попросил тишины:

– Успокойтесь и прекратите разговоры. Я собрал вас сегодня здесь потому, что завтра мы уже не увидимся. Имею в виду съемочную группу. А посему решил, как и положено, проинструктировать вас. Все вы прекрасно понимаете, что Афганистан не просто государство, с которым у нас установлены дипломатические отношения. Афганистан – воюющая страна, разделенная и практически неуправляемая официальным правительством. Американцы хоть и пытаются делать хорошую мину при плохой игре, но уже всем ясно, войну в Афганистане они проиграли и сохраняют свое присутствие там для того, чтобы не опозориться по полной программе. Сохраняют присутствие, по сути, закрывшись в укрепленных фортах, отбивая нападки противника. Вновь подняли голову талибы. Их отход в Пакистан явился отвлекающим маневром. Талибан сохранил свою мощь и по-прежнему опасен. Для чего я все это говорю? Для того, чтобы вы, Сергинский, Дольский и Туркина, ни на секунду не забывали, где работаете. Главное – это ваша личная безопасность. И если бы не гарантии Абдула, пригласившего нас в Афганистан, я ни за что не послал бы туда съемочную группу. Группе, находясь в Афганистане, ни в коем случае не проявлять никакой самодеятельности. Ваша задача – встретиться с Абдулом, взять у него интервью, заснять место захоронения десантников и покинуть страну. Все! Никакие события, какими бы сенсационными они ни были, не должны вас интересовать. Лишь определенное задание командировки. Теперь еще раз о маршруте переброски съемочной группы в Афганистан. До Термеза, я думаю, все понятно. Используем гражданскую авиацию России и Узбекистана. Из Термеза в Кабул группу доставит вертолет Красного Креста. Договоренность с представителями этой международной организации в восточном регионе достигнута. А вот из Кабула до места встречи с людьми Абдула придется лететь на вертолете весьма сомнительной частной авиакомпании Афганистана. Но Абдул гарантировал надежность и этого этапа маршрута.

Заместитель директора произнес:

– Не много ли берет на себя бывший полевой командир моджахедов Абдул? С его слов получается, что он может гарантировать все и вся! Так ли это на самом деле?

Директор ответил:

– Я связывался с ФСБ, когда решался вопрос о разрешении вылета в Афганистан съемочной группы канала. На Лубянке мне ответили, что Абдул в настоящее время является заслуживающим доверия, авторитетным человеком в провинции, где расположено его селение. Думаю, он работает на ФСБ. Открыто мне об этом, понятно, не сказали, но вроде как намекнули, заверив, что Абдулу мы можем доверять полностью! И еще: то, что его люди действительно реально контролируют обстановку в своем районе.

Галимов пожал плечами:

– Ну, если ФСБ доверяет Абдулу, то вопросов по нему нет.

Директор обвел взглядом членов съемочной группы:

– Понимаю неординарность предстоящей командировки, я не хочу кого-то силой отправлять в Афганистан, и если кто-нибудь из присутствующих не желает лететь за «речку», настаивать не буду. Правда, это отложит командировку на несколько дней для переоформления документов, но я готов пойти на это. В Афганистане мне нужны добровольцы, письменно подтвердившие свое согласие лететь в воюющую страну. Поэтому спрашиваю, отказники есть?

Первым ответил Сергинский:

– Я готов подписать любые бумаги и лететь в Афганистан.

Ему вторил Дольский:

– Да чтобы упустить такую возможность заснять настоящих духов, никогда. Я лечу!

Ненашев взглянул на Туркину:

– Валентина?

– Наивный вопрос. Конечно, лечу! Давайте ваши бумаги.

Директор облегченно вздохнул. Замена даже одного члена съемочной группы обошлась бы ему из-за переоформления документов потерей как минимум недели. А за это время в Афганистане многое могло измениться. И в итоге рухнуть сенсационное дело.

Он раздал сотрудникам канала по листу стандартной бумаги. Члены съемочной группы в произвольной форме заявили о своем добровольном желании участвовать в мероприятиях телеканала на территории Афганистана.

Заполучив нужные, страхующие директора документы и спрятав их в несгораемый сейф, Ненашев сказал:

– А теперь предлагаю немного выпить за успех предстоящего дела, которое сделает вас знаменитыми. Если мы получим качественный материал, по информации Абдула, то он привлечет внимание всех ведущих СМИ, и электронных, и печатных. А что это такое, мне вам объяснять не надо.

Оператор радостно потер руки:

– Выпить не помешает! Это по-нашему, по-русски! Только где? Здесь в кабинете как-то несерьезно, да и для других пример плохой.

Директор сказал:

– Всем известен ресторанчик, что находится через квартал. Туда и предлагаю пойти. В это время нам никто не помешает!

Сергинский согласился, Галимов сослался на работу и личные дела, Валентина ответила:

– Мне пить нельзя, за рулем! Но компанию поддержу, тем более спешить мне в отличие от Рамазана Галимовича некуда!

Ненашев, как истинный журналист, любивший иногда хорошо выпить, сказал:

– Ну вот и договорились. Идем в ресторан.

Дольский спросил:

– По скольку сбрасываемся?

Директор делано обиделся:

– Ну о чем ты, Володя. Все расходы берет на себя телеканал.

Оператор улыбнулся:

– Тогда можно вырубить ограничитель. И набраться по полной. Лишь бы успеть предупредить официанта организовать такси по нужному адресу.

Валентина одернула приятеля:

– Я тебе нажрусь. Лично следить за тобой буду!

– Сколько угодно, мадам. Но я шучу, Валя. Завтра же лететь. А с бодуна я очень плохо переношу различные перегрузки. Так что ограничитель оставлю включенным!

– Вот это другое дело!

Журналисты прошли в уютный ресторанчик. Заказали спиртное, прохладительные напитки, горячее на обед и всевозможную закуску.

Около пяти часов Валентине позвонил отец. Она отошла к балкону и ответила на вызов:

– Да, папа?

Туркин спросил:

– Слушай, а ты не в курсе, куда поехала Кристина?

– Нет! Наверное, шатается по магазинам. Она до них большая любительница. Да ты ей на сотовый позвони.

– Пробовал. Недоступна.

– Могла нечаянно выключить телефон, Кристина же забывает обо всем на свете при виде дорогих шмоток.

– Ладно, вернется, никуда не денется. Ты-то когда подъедешь?

– Папа?! Тебе скучно одному дома? Пригласи друзей!

– Я тебя понял. Будь осторожна. Пока!

– Пока!

Отключив телефон, Валентина подумала:

«Действительно, где может быть Кристина? Да, она любительница дорогих магазинов, но долго бродить по ним не может. Устает. Или ей надоедают слащавые улыбочки продавцов. Но подолгу она в магазинах никогда ранее не задерживалась и, объехав три, четыре супермаркета, часам к трем возвращалась домой. А сейчас задержалась. Да в принципе и черт с ней!»

Валентина, а тем более ее отец, Борис Анатольевич, даже предположить не могли, что в это самое время в одном из номеров дорого отеля супруга Туркина, Кристина, стонала от ласк жениха Валентины, Сергея Шахристова.

Положив сотовый телефон в сумку, Валя услышала:

– Ленчик, ты посмотри, какая аппетитная телка нарисовалась!

Женщина обернулась на голос. За столиком в углу сидели трое здоровых, короткостриженых, то ли пьяных, то ли находящихся под действием наркотиков парней.

Тот, кого назвали Ленчиком, цокнул языком:

– Да, бабенка что надо!

Он обратился к Валентине:

– Девочка, бросай свою зачуханную компанию, присаживайся к нам. Посидим немного да на природу поедем. Трахнемся. Так, что на всю жизнь запомнишь. Мы умеем доставлять женщинам наслаждение.

Валя брезгливо поморщилась:

– Шли бы, недоноски, в притон. К малолеткам. Таким же безголовым, как и сами.

Ленчик поднялся, взглянул на друзей:

– Кот, Сера! Вы слышали, что эта сучка вякнула?

Ответил Кот:

– По-моему, послала нас на хер!

– Да?

В глазах Ленчика возник стальной блеск:

– Тебя, дурочка, не учили, что за базар отвечать надо?

– Да пошел ты!

– Слушай, сука, да я тебя прямо здесь, на этом вот столе, отымею!

Валентина рассмеялась:

– А есть чем иметь-то? Но если хочешь, попробуй! И ближайшую ночь гарантированно в «обезьяннике» проведешь. Вместе со своими дружками.

Кот попытался успокоить товарища, понимая, что женщина может вызвать охрану, а та милицию. С милицией же троице бездельников встречаться резону не было.

– Да брось ты ее, Ленчик! Телка просто не врубается, с кем базарит. Хрен с ней, пусть валит, такие, как она, у ресторана толпами кружат.

Ленчик указал пальцем в сторону Валентины:

– Вали, но учти, мы еще встретимся. И тогда я порву тебя, как грелку, тварь!

Валентина ответила:

– Грозить пальчиком будешь своим шлюхам, недоносок.