# Казино «Пляшущий бегемот»

Дарья Александровна Калинина

Ох уж эти мамаши, мечтающие выдать замуж единственное чадо!.. Лесина родительница, например, убеждена, что женихи должны видеть в дочке девушку со средствами. А значит, ее квартира обязана сиять новым ремонтом. Поэтому вот уже несколько недель «невесте» в страшных снах снятся обои, плитка и мастера-молдаване. Но представилась-таки жертве ремонта достойная возможность отвлечься. У соседки тети Клавы похитили дочь Наташку, называвшую себя более романтичным именем Жоржи. И теперь Леся на пару с подругой ищут следы похищенной девушки. Они находятся в самых неожиданных местах. В одном из модных казино Жоржетту знают как азартного игрока, а в деревушке Козельки как торговку коноплей. Ну как тут, спрашивается, разобраться, кому лихая Наташка перешла дорогу? Шулерам, барыгам или мафии?..

## Глава 1

Иной раз лучше иметь мало, но свое, твердо законное, на которое никто больше не претендует. Именно эта мысль вертелась в голове у девушки, когда она перебегала от одного куста к другому. Делала она так не по врожденной странности характера или из желания подурачиться, а потому что пряталась от двигающегося параллельно с ней высокого мужчины.

Боже! Боже! Что же она наделала?! Что натворила! Знала бы сейчас ее бедная мама, что происходит с ненаглядной дочуркой, с ума бы сошла! Разве для этого она ее рожала? Для этого воспитывала? Ах, какой неблагодарной она была по отношению к своей матери. Не ценила ее заботу. А теперь уж поздно! Поздно! Поздно! Страшно! Страшно!

Между тем преследующий ее мужчина был девушке хорошо знаком. Но сейчас меньше всего на свете она бы хотела его видеть. Этому было много причин. Однако в голове у испуганной девушки был лишь один вопрос к самой себе: и зачем она только связалась с ним? Не связалась бы, не пришлось бы сейчас ей прятаться за колючими и, что там говорить, давно не чищенными пыльными кустами. И не пришлось бы, уродуя новенькие туфельки, скакать по каким-то подозрительным кочкам и сухим сучкам.

Больше девушка себя не винила ни в чем. Абсолютно ни в чем. Она все сделала как обычно. Но на этот раз привычная схема почему-то дала сбой. Всегда все отлично прокатывало, а теперь вот… Из-за чего? Из-за него, разумеется, из-за этого высокого мужчины. Значит, в чем она-то виновата? Правильно! Только в том, что неправильно выбрала очередную жертву.

Конечно, именно в этом и заключается корень всех ее проблем! Неправильный выбор! Вот в чем дело! А ведь подсказывало ей чутье, что не стоит связываться с этим типом. Нет, не послушалась! Вот теперь, как говорила ее бабушка, и кушайте полной ложкой, пока из ушей не повылезет!

– Что же мне делать?! – прошептала девушка. – Что? Он мне тут совершенно не нужен! Какие черти его сюда притащили?

Впрочем, ответ она хорошо знала. И не черти притащили этого мужчину. Он сам притащился. За ней. Потому как, видите ли, был ей необходим. То есть он так считал. И совсем забывал спросить у нее!

– Господи, как же он мне надоел! – тоскливо прошептала девушка. – И как мне от него избавиться? Стоп! Кажется, знаю!

Но додумать мысль до конца не успела. Потому что на ее шее сомкнулись чьи-то руки. А сдавленный крик, который она попыталась издать, был быстро приглушен. Два тела скрылись в темноте. И все, больше ни шороха, ни звука.

Высокий мужчина, который двигался в это время по ярко освещенной аллее, почувствовал неладное. Остановился и огляделся по сторонам. Но что он мог увидеть? Только густые высокие кусты. И ничего больше. Постояв немного и поразмышляв, мужчина пожал плечами и двинулся в обратном направлении. К тому месту, где за воротами старого парка начинался город с его обычной вечерней суетой, шумом проезжающих машин и зазывно сверкающей рекламой.

Мужчина вышел на хорошо освещенную людную площадь и вздохнул полной грудью. Итак, жизнь продолжалась. Только девушка, за которой он зашел в этот темный парк, больше в ней не участвовала.


Леся открыла глаза и тут же привычно зажмурилась от яркого солнца, которое било в окно. Солнце было таким ярким и беспощадным, словно Леся находилась не в своем родном до отвращения северном Питере, а за тридевять земель от дома, где-нибудь на Средиземном или Эгейском море. А на улице было не северное и довольно прохладное лето, а самый разгар южного сезона.

Повертевшись под одеялом и убедившись, что спрятаться от солнечных лучей все равно не получится, Леся простонала:

– И когда же это все кончится?!

Впрочем, вопрос был риторическим. Леся и сама прекрасно знала, что ремонт в ее квартире закончится еще очень не скоро. И значит, очень не скоро она сможет повесить на окна новые красивые занавески. Красивые и, главное, плотные! Леся специально подобрала в магазине такую ткань, которая гарантированно спасла бы ее от утренних беспощадных лучей. Потому что даже зимой по утрам, когда градусник на балконе показывал температуру под тридцать градусов ниже нуля, а уж весной, летом и осенью при любой температуре в утренние часы ее квартира превращалась просто в одну большую раскаленную консервную банку.

И Леся никогда не знала, как же ей одеваться, чтобы выйти на улицу. Там мог дуть весьма прохладный ветерок, да и вообще стоять холодрыга. Но градусник на балконе и воздух в ее квартире убеждали хозяйку, что глобальное потепление наконец-то накрыло их город с головой. И смело можно выдвигаться в одном сарафане и легких сицилийских сандалиях прямо на голую ногу.

Восточные окна – это далеко не подарок для любителей подольше поспать. Вот западные – дело совсем другое. Очень даже приятно, возвращаясь после работы домой, убеждаться, что солнце еще светит. И даже весьма активно. Но по утрам… Нет уж, избавьте от этого кошмара!

В обычное время Леся закрывалась от утренних лучей с помощью плотных штор. Но черт ее дернул снять их, когда начался ремонт. Запачкать она их боялась, видите ли! Да и плевать! Мастера все равно пролили на них светло-кремовую краску, которой планировали покрасить плинтуса в комнате. Таким образом шторы украсились нежными потеками, а потом и вовсе слиплись в один уродливый ком. Разодрать их не представлялось никакой возможности. И Леся, чертыхаясь в душе, выкинула их в мусоропровод.

Это был первый урон, который она понесла по вине мастеров. Первый, но далеко не единственный. Потом посыпались и другие проблемы. При сдирании старых обоев на кухне заодно с ними отвалился и кафель возле плиты и мойки. Оказалось, что последние три года он держался исключительно за счет тех самых обоев. Пришлось покупать новую плитку, искать кафельщика, а потом торговаться с ним, так как он за свою работу называл совершенно несуразную цену.

Не успели поклеить обои в прихожей, как там испортился выключатель. Электрик, который явился его починить, выдрал старый, а на его место поставил новый, значительно меньшего размера. Дыру пришлось замазывать, а обои пришлось доклеивать. Получилось все равно уродливо, потому что дыру окончательно замаскировать так и не удалось.

Потом выяснилось, что газовые трубы мешают повесить шкафчики от новой кухонной мебели. Старой они непостижимым образом не мешали, а вот новой помешали.

– Не выкидывать же кухонную мебель?! – возмутилась Леся. – Пустите трубы по низу.

– В полу? – с готовностью откликнулись мастера.

Леся уже изучила их характер и теперь твердо знала, что такая готовность мастеров идти ей навстречу чревата лично для нее огромными незапланированными издержками. И осторожно ответила:

– Зачем же в полу. Пустите по полу.

Мастера так и сделали. Им-то чего? Им сказали, они и сделали. Но не успели они пустить проклятущие трубы по полу и повесить чудесно вписавшиеся в новый интерьер шкафчики, как в дом явился газовый контроль. В первый раз в жизни!

Леся даже не подозревала, что подобная организация существует. А если существует, то ходит по домам и проверяет, все ли в порядке с газовым оборудованием у жильцов. И вот они явились к ним в дом. Чтобы поменять изношенное газовое оборудование. Бесплатно! Ну, и оштрафовать тех, кто это самое оборудование уже поменял на свой страх и риск, без соблюдения установленных норм. Леся и ее мастера как раз их и нарушили.

К счастью, Леся была заблаговременно предупреждена соседками. И поэтому дверь никому не открывала. Только по предварительно условленному стуку. И домой к себе шла, бдительно поглядывая по сторонам. И к своей двери подходила, только если рядом не было подозрительных посторонних.

– Очень мне надо штраф за эти проклятые трубы платить или все назад переделывать! – бурчала она себе под нос, прокрадываясь в собственную квартиру и дрожа словно заячий хвост, как бы не нарваться на строгий газовый контроль.

Одним словом, проблем было так много, что Леся даже и забыла про выкинутые ею занавески. Купила новые, но вешать их не стала. Зачем? Чтобы мастера что-нибудь с ними сделали? Да и погода стояла ненастная. А потом вдруг взяло и выглянуло солнце. И жизнь Леси окончательно и бесповоротно превратилась в сущий ад. Мало того, что ей каждый вечер приходилось пылесосить и отмывать от пыли и побелки собственное ложе, так теперь она еще и была вынуждена вскакивать ни свет ни заря, потому что кровать больше напоминала огромную раскаленную сковородку, а не уютное лежбище.

– Я свихнусь. Еще несколько дней в этом аду, и я точно сойду с ума.

Казалось бы, вывод напрашивался сам собой. Надо уносить ноги. Но в том-то и дело, что уехать из родного дома на то время, пока в нем шел ремонт, Леся не могла. Некуда ей было податься. К Кире? Лучшая подруга, конечно же, приютила бы ее. Но вся проблема заключалась в том, что у Киры появился жених. И этот жених ошивался на территории Киры. А мешать личному счастью молодых Леся не хотела. Как известно, третий всегда лишний. Даже если этот третий и лучшая подруга.

Податься к своей маме Леся тоже не могла. Во-первых, далеко. Каждый день в Финляндию, в город Турку, не наездишься. А во-вторых, именно Лесина мама и обязала дочурку затеять ремонт в ее квартире. Дала денег, наняла бригаду плохо говорящих по-русски молдаван, обрисовала свою концепцию нового жилья дочери и… и смылась обратно в свой Турку.

– А мне теперь приходится расхлебывать!

Никакой благодарности к своей мамуле Леся не испытывала. Ее вполне устраивало ее прежнее жилище. И большого смысла в том, чтобы поменять светлые обои на кухне на более практичные оранжевые в крапинку, а в спальне налепить вместо белых в полоску желтые в огромных нелепых цветах, ошибочно принятые ее мамулей при покупке за авангардистские разводы, она не видела.

И чем лучше пол из беленого дуба, чем тот березовый паркет, что лежал у них в квартире столько лет и никому не мешал? Но когда Леся заикнулась об этом своей маме, та вскипела, словно перестоявшая на газу пароварка:

– Как ты не понимаешь! Нет, ты явно ровным счетом ничего не понимаешь! Дело не в том, нравится тебе это или нет. А в том, как на это посмотрят люди!

– Какие люди?

– Те, кто будет приходить к тебе в гости. Молодые люди!

– Женихи, что ли? – осенило наконец Лесю, ради кого весь этот сыр-бор.

Едва она это поняла, как ощутила, что ее буквально затопила жаркая волна гнева. Вот из-за кого все ее несчастья. Из-за пресловутых женихов!

– Молодые люди, – многозначительно повторила ее мама. – Они должны видеть, что ты девушка со средствами. И ни в чем не нуждаешься.

– Это поможет мне выйти замуж?

– Обязательно, – с непоколебимой уверенностью кивнула ее мать. – Только бедные девушки остаются в старых девах. Богатым или, во всяком случае, обеспеченным всегда удается подыскать себе мужа. Если, конечно, они не полные уродины. Но ты, – и мать критически оглядела свою дочь, словно сомневаясь, – но ты выглядишь еще вполне ничего.

– Спасибо тебе, мама.

Но мама сарказма, скрытого в словах Леси, не услышала. И совершенно искренне расцеловала ее и ответила:

– Не за что, дочка. Ради тебя стараюсь. Ведь ты у меня одна!

Огорчить маму отказом после того, что она ради нее сделала, Леся не решилась. И так мама сильно переживала, что у нее самой личная жизнь удачно сложилась только во второй раз. А дочка до сих пор еще ни разу не побывала замужем.

– Хоть бы за кого замуж вышла, – вздыхала мама. – Все не так обидно. Может быть, сходишь? Потом ведь всегда развестись можно.

Но Леся не хотела замуж для того, чтобы потом развестись. Она вообще не так уж хотела замуж. Верней, хотела. Но хотела сначала встретить своего мужчину. Того самого, с кем хоть на край света – и в омут, и в полымя. Лишь бы вместе. Вот тогда можно уже и замуж. Тогда уже будет все равно, куда и зачем. Лишь бы вместе.

А пока такой человек Лесе не встретился, ей было очень хорошо и в ее старой квартирке, со старым дизайном. И зачем соблазнять потенциальных женихов ремонтом? Им ремонт нужен или она, Леся? Но стоило Лесе заговорить об этом с мамой, как та начинала пить сердечные капли и жалобно стонать:

– Какая же ты у меня непутевая! Другие женщины в моем возрасте уже давно бабушки! А от тебя этого не дождешься!

Одним словом, ради мира в семье Леся согласилась и на ремонт, и на потенциальных женихов, которые на этот ремонт, по мысли ее мамы, должны были слететься, словно мухи на мед. И на все остальное.

– Может быть, среди мастеров найдешь себе кого-нибудь, – тоскливо добивала Лесю ее мамуля.

Но и тут надеждам бедной женщины не суждено было оправдаться. Мастера были, правда, ничего себе. Но они почти не говорили по-русски, а Леся, в свою очередь, не знала молдавского. Так что их общение было сведено к минимуму. Да и то сказать, после двух недель ремонта мастера уже так надоели Лесе, что она видеть их не могла. Не то чтобы выйти за одного из них замуж.

В общем, ситуация в доме у Леси сложилась критическая. И она старалась как можно меньше времени проводить у себя в квартире. Вот и сейчас, наспех выпив чашку своего любимого утреннего напитка – растворимого кофе с молоком, сахаром, двумя ложками сухого молока и мягким рогаликом в придачу, – Леся выскочила из квартиры. Успеть бы до прихода мастеров. Не хочется с ними столкнуться. Даже просто видеть их физиономии уже невозможно!

Леся так торопилась, что почти не глядела по сторонам. И, спускаясь по лестнице, случайно налетела на медленно поднимающуюся по ступеням женщину.

– Ой! Тетя Клава! Простите, пожалуйста! Я вас просто не заметила!

Леся выпалила эти извинения, подняла глаза и буквально застыла на месте. Перед ней была какая-то другая женщина, а не хорошо знакомая ей тетя Клава. То есть, с одной стороны, это была, конечно же, она, давняя Лесина соседка. Но с другой – какая-то совсем незнакомая Лесе тетя Клава.

Бывают такие светлые жизнерадостные люди, которые умеют извлекать удовольствие из каждой мелочи. Вас выгнали с работы, но при этом на улице светит солнышко – разве это не замечательно? Появился повод, чтобы немножко передохнуть и погулять при чудесной погоде. Сын в виде исключения принес домой в ранце не двойки, а целых три тройки – умница! Взялся за ум. Дочка нашла себе кавалера – безработного и без жилья. Ну, так зато здоровый парень. Косая сажень в плечах и по виду – кровь с молоком. Так что и детки от него здоровенькие пойдут.

Одним словом, тетя Клава была редкостным оптимистом. Но тут с ней явно что-то происходило. Такого серого, отрешенного лица Леся у нее не видела никогда.

– Что у вас случилось?! – вырвалось у Леси.

Тетя Клава подняла на девушку помертвевшие глаза, и сначала Лесе показалось, что соседка ее не узнает. Но затем тетя Клава стряхнула с себя одурь и тихо произнесла:

– А, это ты, Лесенька. Здравствуй.

– Здравствуйте, здравствуйте. Я вас толкнула. Извините.

– Толкнула? Я и не заметила. Я сейчас вообще ничего не замечаю.

– А что случилось?

– День такой ужасный! Сейчас в милицию ходила, так обратно возвращалась, со стройки на меня кирпич свалился. В последний момент отпрыгнуть в сторону успела. Еще секундочка – и размазало бы меня в лепешку.

– Сволочи косорукие! – от души посочувствовала ей Леся, тем более что у нее самой дома обитали такие же.

Лесины молдаване уже успели проявить себя, уронив из окна пару мешков с мусором. И в довершение всего догадались выбросить с балкона старую чугунную ванну, которая выдолбила в асфальте во дворе внушительную яму. Еще хорошо, что никого не убило. Так что сейчас Леся очень хорошо понимала тетю Клаву.

– А в милицию вы зачем ходили? – спросила она у женщины.

– Наташка моя пропала!

И, выговорив эту фразу, тетя Клава неожиданно залилась слезами. При виде ее слез Леся даже опешила. Ей и в голову не приходило, что ее всегда жизнерадостная соседка умеет плакать – разве что от радости.

– Погодите, тетя Клава! Как пропала? Я буквально на днях видела Жоржи.

– Вот! Была, и нету! Письмо только оставила!

И тетя Клава помахала в воздухе каким-то изрядно пожеванным конвертом.

– Письмо? Какое письмо?

– В милицию с ним сейчас ходила, – не обращая внимания на Лесин вопрос, зачастила тетя Клава. – Да что толку? Только посмеялись надо мной там! Идите, говорят, мамаша. Ваша дочка в таком возрасте, что пару дней вполне способна позаботиться о себе сама. Идите и не морочьте нам головы. Представляешь?

– Что?

– Так и сказали!

Возмущение тети Клавы было так велико, что на время у нее даже высохли слезы на щеках.

– А что за письмо-то? – попыталась внести ясность Леся.

– Письмо от моей Наташки! Пишет, чтобы я не волновалась. Что она скоро вернется. И всякое такое.

– Ну, так это же хорошо.

– Ничего хорошего! – гневно воскликнула тетя Клава. – Да ты сама почитай! Мигом поймешь, неладно дело!

Но так как читать на лестничной клетке было неудобно, да и к тому же существовал риск для Леси столкнуться со своими так надоевшими ей мастерами, то девушка с удовольствием приняла приглашение соседки зайти к той домой.

Дома у тети Клавы было всегда чисто и как-то удивительно просторно. В принципе квартирки в их доме самые обычные. Типовые. С квадратной кухней. Небольшой прихожей. И разумно спланированными, но опять же совсем небольшими комнатами. Однако тете Клаве каким-то образом удалось создать у себя иллюзию простора. Как? Ну, некоторые декораторские хитрости были очевидны. Большое зеркало в простенке. Минимум мебели в комнатах. Художественные обои в гостиной вместо второго окна. И вот, пожалуйста! Скромная квартира приобрела удивительное очарование и простор.

Во всяком случае, Леся всегда бывала здесь с удовольствием. Конечно, богатством тут и не пахло. Откуда и взяться у тети Клавы этому самому богатству, если растила она свою дочь одна, без всякой помощи мужа.

Однако сейчас Лесе было не до того, чтобы разглядывать квартиру соседки. Насколько она знала тетю Клаву, та не впадала в панику по пустякам. Даже когда ее дочка – горячо любимая и даже обожаемая Наташка – свалилась с мотоцикла Кольки, ее тогдашнего кавалера, и сломала себе руку, тетя Клава не плакала и не причитала над стонущей дочерью. Она действовала. Немедленно поймала такси. И отвезла Наташку в травму, где той сделали рентген и наложили ловкий беленький гипс.

И было еще немало случаев, когда тетя Клава проявляла присущее ей здравомыслие. Оставшись одна, без мужа, которого унесла прочь загадочная болячка под названием «лихоманка», тетя Клава сумела неплохо управиться и с хозяйством, и с дочкой, и про себя не забывала. Крутилась, вертелась, но все как-то успевала, и все у нее получалось отлично. И ремонт она своими руками делала. И дачу достраивала. И за своей матерью, совсем сдавшей после исчезновения отца внучки, успевала ухаживать.

Так что если сейчас она взахлеб рыдала, значит, у нее был на то серьезный повод.

– Просто ума не приложу, что могло случиться с моей Наташкой.

– Покажите мне письмо, тетя Клава.

– Вот!

Леся взяла простой бумажный конверт без марок и почтовых штемпелей и извлекла из него смятый листок бумаги с неровными буквами. Строчки прыгали вкривь и вкось. Письмо было написано красным толстым фломастером, что тоже выглядело довольно странно. Неудобно же писать таким толстым стержнем. Совсем короткая записка занимала почти весь вырванный из тетрадки листок.

– Ну, что ты думаешь?

– Похоже, Жоржи писала это в большой спешке.

– Нет, что ты про содержание думаешь?

Прочесть толком письмо Леся еще не успела. И сейчас начала читать.

«Славная моя мама! – писала Жоржи. – Прошу тебя, не сердись на меня, а постарайся изменить свое представление об этом мире. Скоро после этого и я вернусь. Твоя Жоржета!»

Прочитав эту короткую записку, Леся не знала, что и думать.

– И что? – допытывалась у нее тетя Клава. – Как тебе это? Странно?

– Очень странно. Совсем коротенькая записка. И ровным счетом ничего не объясняет. А больше Жоржи ничего вам не оставила?

– Нет. Мне и этого достаточно. Разве ты ничего не заметила?

– Что?

– Буквы! Прочитай, что получится, если сложить первую букву каждой строчки.

Леся послушно поднесла письмо к глазам. Строчки, написанные толстым жирным фломастером, были такими кривыми, что трудно было понять, какая верхняя, какая нижняя.

Но все же Лесе удалось сложить из первых букв каждой строчки слово.

– СПАСИТЕ?! – поразилась она.

– Вот! – воскликнула тетя Клава. – Вот именно! Наташка зашифровала записку. Написала всякой чуши! А на самом деле хотела только одного! Чтобы я поняла: она в беде!

– Не может быть, – покачала головой Леся. – Наверное, это просто совпадение.

– Никаких совпадений! Наташка у меня редкая аккуратистка и зануда.

– Правда? – усомнилась Леся.

Лично ей ее хорошая приятельница и соседка Жоржета, которую мать звала Наташкой, никогда особо занудной не казалось. Совсем даже напротив. Наташка была той еще штучкой. Некоторые ее замечания и реплики позволяли думать именно так. И Леся подозревала, что о многих своих приключениях она просто умалчивает.

Тут надо пояснить, что девушка, которую ее мать назвала Натальей, с шестнадцати лет носила вычурное имя Жоржета, а короче – Жоржи. И Леся как-то сомневалась, что особу, которой в шестнадцать лет вдруг вздумалось переименовать себя в Жоржету, можно считать занудой.

– Да? – повторила она с еще большим сомнением.

– В том, что касается грамоты, моя Наташка – педант, – пояснила тетя Клава, и Леся успокоилась.

Возможно, грамматика и являлась для Жоржи отдохновением от ее бурной натуры. Этакий островок мира и спокойствия в стихии страстей.

– И чтобы моя Наташа стала вдруг так небрежно писать?! – продолжала возмущаться тетя Клава. – Да ни за что не поверю! Они там, в милиции, мою Наташку совсем не знают. А я знаю! У нее все писульки строчечка к строчечке, буковка к буковке. Даже на простых белых листах она пишет аккуратно. А уж на разлинованных и подавно!

В том, что касалось утверждения про милицию, где Жоржи там совсем не знают, тетя Клава несколько заблуждалась. Леся несколько раз видела, как Жоржи выходит из их районного отделения. Конечно, можно было предположить, что девушка в паспортном столе оформляла какие-нибудь документы. Но этому предположению как-то мешал молоденький оперативник, увивающийся рядом с Жоржи и не скрывающий своих теплых чувств к девушке.

– Может быть, это письмо – просто чья-то глупая шутка? – выдвинула Леся новую версию.

На мгновение тетя Клава заколебалась.

– Почерк-то ее, – пробормотала она наконец. – Наташкин. Очень неаккуратно, это верно. Но это ее рука. Точно! Я Наташкины работы с первого класса проверяю. Так что не спутаю!

– Хм. Может быть, она вовсе и не вам писала?

– Как это не мне? Тут же написано: «Славная моя мама!» А кто ее мама? И нечего тут придумывать!

Леся больше бы и не смогла ничего придумать при всем своем желании. У нее просто не хватило бы фантазии. Вот Кира, та бы да, та бы придумала. И стоило Лесе вспомнить про свою подругу, как та моментально появилась. Позвонила Лесе на трубку и каким-то печальным голосом осведомилась:

– Ну, что поделываешь? На работу идти собираешься?

– Уже иду. Верней, шла.

– Шла? А теперь уже не идешь? И что случилось?

– Тетю Клаву встретила.

– Какую еще тетю Клаву?

– Соседку.

– А! И что она? – зевнула в трубку Кира. – Как у нее дела?

– Плохо.

– А что так? – давила зевок Кира.

– Представляешь, ее Наташка пропала!

– Наташка? – удивилась, но ничуть не встревожилась Кира. – Кто такая? Племянница из Актюбинска? У них, кажется, были там родственники.

– Какая племянница! Наташка – это наша Жоржи!

– Жоржета пропала? Что же ты до сих пор молчала?!

– Я и не молчала! Я тебе прямо так и говорю: наша Жоржи пропала.

– Ты где сейчас? – не слушая подругу, допытывалась у нее Кира. – У них? У тети Клавы? Дома? Вы там обе? Все! Ждите меня! Уже бегу!

И в трубке зазвучали отчетливые короткие гудки. Было их немного. Ведь всем известно, сотовая связь – это вам не домашний неторопливый телефон. По последнему говори и гуди сколько хочешь. А тут каждая секунда на счету. Особенно не погудишь.

## Глава 2

Кира материализовалась на пороге квартиры тети Клавы буквально через пару минут. Она тяжело дышала. И на крыльях носа у нее выступили мельчайшие капельки пота.

– Ты что, бежала? – удивилась Леся.

– Ага!

Кира с трудом перевела дыхание и сказала:

– Ну, рассказывайте! Как пропала? Куда пропала? С кем?

Кире была изложена все та же история. Как Жоржета ушла с утра из дома и больше не вернулась. И было показано письмо.

– Ух ты! – воскликнула Кира. – Акростих!

– Что?

– Ну, это так называется, когда из первых букв письма складывается еще одно послание. Знаете, теперь я точно уверена, что это письмо написала Наташка.

– Почему?

– Потому что буквально на днях она заходила ко мне в гости. И видела у меня книжку, которая была открыта как раз на том эпизоде, где похищенная героиня настрочила своему возлюбленному письмо. И в этом письме она, между прочим, акростихом сообщила, где ее искать.

– И он ее нашел?

– Она очень подробно ему все описала. Конечно, нашел!

– Наташка ничего такого не сообщала, – вздохнула Леся. – Только написала «спасите»! Сама видишь.

– Вижу. Тетя Клава, – тут Кира повернулась к несчастной матери, – а вы больше никаких писем от Наташки не получали?

– Нет.

– Точно?

– Только что специально в почтовый ящик заглянула. Ничего там, кроме бесплатных газет с рекламой, нету.

– Жаль.

Тетя Клава развела руками. Мол, и рада бы помочь, да нечем.

Письмо снова оказалось в руках у Киры, и она принялась его задумчиво разглядывать.

– Хм, хм. Конверт чистый. Без штемпеля и даже без адреса. Это значит, что письмо положили прямо в почтовый ящик. Тетя Клава, вы ведь его там нашли?

– Да.

– Значит, похитивший Жоржи человек отлично знал, где она живет!

Тетя Клава побледнела еще больше. А Леся съехидничала:

– Очень ценное замечание! Если Жоржи похитили, конечно, преступник знал, где она живет! Он же должен был за ней следить!

– Не скажи! – возразила ей Кира. – Я вот тут на днях читала еще одну книжку, так там маньяк набрасывался на первую встречную. Просто выходил из дома, присматривал себе подходящую девушку и убивал ее. Даже не знал, где она живет, кто такая и прочее!

– А зачем же тогда убивал?

– Потому что маньяк! Крови хотел.

– И что тот маньяк делал со своими жертвами?

– Убивал! Со всякими извращениями.

Тетя Клава побледнела еще заметней. И теперь явно была близка к обмороку. К счастью, Леся заметила это и торопливо произнесла:

– Но к нашей Жоржи это не имеет никакого касательства! Во-первых, мы не знаем, может быть, ее даже не похищали. И это письмо просто тренировка в этом… как там ты говорила, Кира?

– В чем?

– В этом акростихе!

– Ну… Допустим.

– А если даже Жоржи и похитили, то с похитителем у нее установились ровные и дружеские отношения. Ведь он дал ей возможность написать это письмо. И даже специально приехал, чтобы опустить его в почтовый ящик.

Тетя Клава слегка порозовела. И падать в обморок, во всяком случае прямо сейчас, раздумала.

– Наверное, на письме остались его отпечатки пальцев, – задумчиво произнесла Кира. – По ним можно было бы найти преступника.

– Нам об этом нечего и мечтать. Тетя Клава сказала, что в милиции у нее отказались принять заявление о пропаже Жоржи. А без заявления они никакие конверты на предмет отпечатков пальцев или чего другого проверять не будут.

В этом Леся была абсолютно права. Следовало подбираться к истине с другой стороны.

– Тетя Клава, – снова обратилась к матери пропавшей девушки Кира, – а что-нибудь еще вы добавить можете?

– Что добавить?

– Ну, может быть, Жоржи говорила вам в последнее время, что ее кто-то тревожит?

– Как тревожит?

– Ну, преследует? Надоедает?

Тетя Клава покачала головой:

– Нет, дочка мне не жаловалась. Все у нее было хорошо.

– Может быть, какой-нибудь настойчивый кавалер? Был у Жоржи такой?

– И верно! Вот поклонников у Наташки пруд пруди! – оживилась тетя Клава. – Может быть, с кем-то из них она и сейчас?

– А такое возможно?

– А я знаю? – развела руками тетя Клава. – Из Наташки не больно-то много чего вытянешь. Я иной раз даже ворчала на нее. Звонят и звонят целыми днями. Отдохнуть девчонке не дают! То туда зовут, то сюда! То на Валаам, то в Финляндию, то в турпоход с палатками, то на футбол. И зачем столько парней приваживать? Один, два, ну, максимум три. И все! Если на больше разбрасываться, то ни с кем ничего серьезного не построишь!

Однако интересно рассуждала тетя Клава! Построить серьезные отношения можно одновременно только с одним мужчиной. Если у девушки появляется на горизонте еще и второй кавалер, то это уже само по себе доказательство несерьезности намерений этой особы. Про третьего и говорить нечего. Но, кажется, тетя Клава считала, что если сил и времени хватает на троих, то можно и с тремя выстроить отношения или даже выйти за одного из них замуж.

– А где Жоржи работает?

– В фирме, – охотно ответила тетя Клава. – Очень хорошая фирма. И зарплата по большей части хорошая!

– По большей части?

– Ну, Жоржи там на окладе. Но оклад – это копейки. А основной заработок от процентов с продаж. Сколько удастся в месяц торгового оборудования продать, столько и денег заработаешь.

– А что за торговое оборудование?

– Ну… Я точно не знаю. Весы, наверное, всякие. Прилавки, холодильные камеры. Ну, что, вы сами не понимаете?

В голосе тети Клавы теперь слышалось раздражение.

– А как называется эта фирма?

– Я не знаю.

– Что же, – изумились девушки, – вы до сих пор ни разу не звонили Жоржете на работу? Даже когда Жоржета пропала?

– Нет. А зачем? Если уж она дома перестала появляться, то что ей делать на работе? Да у меня и телефона-то нету.

– Как нету?

– Так, нету! Я всегда Наташке на трубку звонила. Она говорила, что в офисе бывает редко. Все больше в разъездах. Оно и понятно, пока это торговое оборудование разным лохам пристроишь, все ноги сотрешь. Не даром Наташке ее денежки доставались. Иной раз как с утра уйдет, так и до позднего вечера. А потом звонит, извини, мама, меня в гости на дачу к друзьям пригласили. Вернусь только завтра или даже послезавтра утром.

– На дачу? К кому на дачу?

– К кому-то из кавалеров. Говорю же вам, они Наташке буквально проходу не дают. Ну, и как тут мне на них не сердиться? Девочка целый день по городу бегала, устала, умоталась. А они ее на дачу какую-то тащат! Дали бы отдохнуть ребенку! Дома полежать, с матерью по душам поговорить!

Ох, что-то подозревали подруги, что именно от таких вот «задушевных» разговоров и сбегала Жоржета из дома. Знают они по личному опыту, что это за разговоры такие. Сначала тебя пилят, что ты слишком много работаешь или, наоборот, слишком мало работаешь. Что ты совсем не следишь за собой или же слишком много времени проводишь у зеркала. Что ты не умеешь вести домашнее хозяйство или что ты погрязла среди кастрюль и запеканок. Но, за что бы вас ни пилили, итог всегда один. Ты далеко не совершенна, а молодость-то уходит!

Это в том случае, если дочка не замужем. Если замужем, то тут имеется еще более обширное поле для нравоучений. Муж! Просто нескончаемый Клондайк материнских упреков и поучений. Трудно себе даже представить, о чем бы говорила мать с дочерью, если бы не было на свете мужей, молодых людей и просто любовников! А так всегда есть, на ком душу отвести.

Но пока что следовало остановить свое внимание на тех кавалерах, которые крутились возле Жоржеты. Возможно, кто-то из них, раздосадованный ее легкомысленными порханиями, взял и скрутил бабочку. Этакий паук, который муху уволок в уголок.

– Тетя Клава!

– Аушки?

– Постарайтесь вспомнить, с кем все-таки чаще всего встречалась Жоржета.

Но обычно благодушно настроенная тетя Клава неожиданно взвизгнула. И даже ногой топнула.

– Перестаньте!

– Что?

– Перестаньте называть Наташку этим ее дурацким именем!

– Но, тетя Клава…

– Для меня она всегда была, есть и останется моей милой Натулькой! Никакой Жоржи или там Жоржеты я не приемлю!

Подруги переглянулись и кивнули. Уж такую малость сделать для измученной матери они в состоянии. Хочет тетя Клава, чтобы Наташка называлась Наташкой, ее дело. Захочет тетя Клава, чтобы подруги звали ее дочь Чубчиком или Косточкой, они и на это пойдут. Лишь бы дочка тети Клавы нашлась целой, здоровой и невредимой. А то ведь жаль бедную женщину. Никого, кроме дочери, у нее нет.

– Ладно. Пусть будет Наташка.

– Так что там насчет кавалеров?

– Что кавалеры? – буркнула тетя Клава. – Я их не считала. Много их у Наташки было. И все бестолковые.

– В смысле?

– В смысле, что замуж она за них не собиралась.

– Ах, в этом смысле. А вы кого-нибудь из них лично знали?

– Ну, был один, – недовольно проворчала тетя Клава. – Только не нравился он мне.

– Почему?

– Скользким каким-то показался. Вроде бы и ничего из себя парень. Рослый, широкоплечий, одет прилично. А взгляд нехороший.

– А как его звали?

– Ваня.

– И где живет этот Ваня?

Тетя Клава явно колебалась с ответом.

– Ну, тетя Клава! Говорите! Где он живет?

– Не знаю, не могу вам сказать.

– Почему?

– Понимаете, Наташка мне запретила за ней шпионить, – откровенно призналась тетя Клава.

– Шпионить?

– Ну, она же мне совершенно ничего не рассказывает! – с каким-то детским отчаянием воскликнула тетя Клава. – Решительно ничего! А я так не могу! Я же мать! Я должна знать, что происходит с моим ребенком!

– И вы взялись следить за дочерью?

– Не постоянно! Не подумайте, что я какой-то доморощенный шпион-самоучка или что я вконец свихнулась. Просто очень уж мне этот Ваня не понравился. Вот я и решила приглядеть за ним. Выяснить, что и как. Мало ли что там Наташка мне наговорила. Она у меня доверчивая. Ее обмануть – раз плюнуть. Может быть, у этого Вани вовсе и нету отдельной квартиры. Или есть, но там еще куча родни проживает.

– Так вы из-за квартиры за ним следить стали?

– И из-за квартиры, и вообще.

– И что выяснили?

– Не врала мне Наташа, он в самом деле живет неподалеку. И квартира у него имеется. Вот только жить этот Ваня там не живет.

– А где живет?

– Бог его знает. Я по их двору почти час шныряла. Но так толком ничего и не поняла. Одни говорят, у бабки этот Ваня обитает. Другие, что в деревне. А третьим вовсе начхать и на Ваню, и на бабку, и на деревню.

– А еще кого-нибудь вы можете вспомнить по имени?

– Еще Паша был.

– А это кто?

– Тоже несерьезный молодой человек, – отмахнулась тетя Клава. – Вместо того чтобы учиться или работать, все гулял. Как ночь, так он Наташке названивает. А днем никуда ее не звал. Разве это подходящий кавалер для девушки?

Подруги не знали, что и ответить. Ну, конечно, не слишком приятно, когда ваш будущий муж постоянно тусуется по ночным заведениям. Но с другой стороны, у этого Паши с Наташкой просто могла быть на тот момент конфетно-букетная стадия ухаживания. И он элементарно хотел произвести приятное впечатление на девушку, вот и шиковал перед ней почем зря, приглашая с собой на ночную программу. А во-вторых, опять же не один он по этим ночным тусовкам шастал. Он и Наташку с собой звал. Значит, хотел с ней развлекаться, а не сам по себе.

– Не знаю, не знаю, – осуждающе поджала губы тетя Клава. – На мой взгляд, это несерьезно, когда кавалер постоянно шастает по ночам. А дети пойдут, тогда как? Наташка дома с детьми сидеть будет, а этот все по ночам по кабакам таскаться?

– Но ведь можно же нанять няню.

Но тетя Клава про такие далекие прогнозы и слышать не желала. К тому же, раз начав, она начала вспоминать кавалеров своей дочери одного за другим. Оказалось, что она знает не так уж и мало. Даже много. Подруги слушали и только диву давались, откуда у этой Жоржеты оказалась такая тьма-тьмущая мужчин. И вроде бы особой привлекательностью не отличалась. Ну, симпатичная, миниатюрная брюнеточка. Очень ловкая и энергичная. На это, что ли, велись мужики?

Что касается Паши, то тетя Клава успела сообщить номер его машины. А также то, что он ездит на темно-синей «Хонде».

– Откуда деньги у парня, я не знаю. Но он их точно не зарабатывает в поте лица. Всегда чистенький, сытенький, пальцы наманикюренные, рожа выбритая. Тьфу!

Тетя Клава не скрывала своего недоброжелательного отношения к Павлу. Впрочем, проживающий в соседском дворе Ваня тоже ей не нравился. И мотивировала она свою неприязнь следующим образом:

– Целый час крутилась, а никто мне про него ничего определенного сказать не смог. Подозрительно это!

Кроме Паши и Вани, возле Жоржеты крутились еще Дима и Костя.

– Костя еще ничего мальчик, – снисходительно признала тетя Клава. – В СЗПИ учится. Сам сказал. И зачетку я у него видела. Хорошие отметки. Все больше пятерки и четверки. Но и он не вариант для Наташки.

– Почему же?

– Иногородний!

Тетя Клава одним этим словом буквально припечатала будущего зятя. Оставался еще некий Дима, который возник у Наташки совсем недавно. И вызывал самые большие опасения со стороны тети Клавы. Почему? Объяснялось это просто.

– Очень уж она на этого Диму запала, – недовольно сказала тетя Клава. – Наташка у меня вообще влюбчивая. А тут ее словно переклинило. Только и слышно: Дима да Дима. Дима то сказал. Дима то сделал. Дима туда поехал. Дима ее туда зовет. Слушать противно!

– А вы бы и не слушали! – не удержалась от язвительного замечания Кира.

Но тетя Клава ее язвительности не поняла. И от души возмутилась:

– Как это не слушать?! Ведь родное же дитя! Как это я – ее мать – и буду не в курсе, с кем ребенок встречается? Разумеется, я слушала. Плевалась, а слушала. И телефончик этого Димули я имею. На всякий случай влезла в записную книжку Наташки и к себе на бумажку переписала!

Да уж! Инициативности тети Клавы можно было только позавидовать. Или ужаснуться, если представить себя на минутку на месте Наташки. Каково же ей было, бедной, жить под таким постоянным присмотром? Понятно, что тетя Клава желала своей дочери только добра, но очень уж навязчиво она это делала.

– Вот, следила, следила, а не уследила! – снова залилась слезами тетя Клава. – Девоньки мои! Что же делать? Неужели не найдем мы Наташку мою?

Видеть слезы бедной женщины было невыносимо. И хотя в мозгах у подруг шевелились неясные сомнения: а уж не удрала ли Жоржета от бдительного присмотра своей мамочки, но они быстро их изгнали. К чему тогда ее более чем странное послание? От кого она просит ее спасти? И каким образом появился у них в доме этот конверт с письмом.

– Помогите, девоньки. Что мне делать? Скажите!

– Не плачьте, тетя Клава. Мы поищем вашу Жор… вашу Наташку.

Тетя Клава оторвала руки от зареванного лица и с надеждой взглянула на подруг:

– Поищете?! Правда?

– Правда.

Тетя Клава мигом оживилась. И принялась давать подругам кучу указаний, как им лучше действовать:

– Оно и верно, кто со мной, со старой клячей, из Наташкиных кавалеров разговаривать захочет? Да никто! А вы девушки молодые, из себя видные. На вас любой хлопец польстится. Вы им уж наплетите с три короба, но куда они мою Наташку задевали, узнайте!

Подруги клятвенно пообещали, что ни один из упомянутых тетей Клавой кавалеров ее дочери не уйдет от них. И только после этого были милостиво отпущены тетей Клавой.

– Но вечером я жду вас с отчетом! – сурово произнесла она им вслед.

И подруги почувствовали себя так, словно сегодня стали военнообязанными. И служба им выпала весьма трудная и опасная.


Выйдя от тети Клавы, Кира внезапно произнесла:

– Слушай, а чего это нам с Жоржетиных мужиков начинать?

– А с кого?

– Может быть, парни совсем и не виноваты. Эта тетя Клава кого угодно своим негативным отношением ко всему мужскому полу загрузит.

– А ты считаешь, что Жоржи похитил не мужчина?

– Вовсе не обязательно! И потом, нельзя же все беды на свете сваливать на мужчин.

– А тетя Клава…

– А тетя Клава именно так и поступает! – воскликнула Кира. – Я прекрасно помню, как она третировала собственного мужа.

– Ну, ругались они иногда.

– Иногда! Да весь двор знал, что она его лупит!

– Лупит?

– Ну да! Лупит! Бьет! Истязает!

– Тетя Клава? Такая милая и приветливая? Ни за что не поверю.

– А ты поверь! Это она с нами и с другими соседками такая приветливая. А с мужиками у нее разговор короткий. Она считает, что мужиков нужно держать в ежовых рукавицах!

– Била своего мужа, – все еще не в силах поверить в услышанное, пробормотала Леся. – Кира, ты в этом уверена?

– Да! Да!

– Может, это всего лишь слухи?

– Какие слухи! Лупцевала она его. Сколько раз тебе повторять! У тети Клавы пунктик по поводу мужчин. Ты не заметила?

– Ну… Пожалуй, она была несколько агрессивно настроена против кавалеров Жоржеты.

– Она за ними следила! Подозревала во всех смертных грехах! По-твоему, нормальный человек станет так себя вести? Вот ты станешь?

– Что?

– Бить своего мужика. Или следить за кавалерами дочери?

Леся прикинула про себя. Конечно, дочери у нее нет. Да что там говорить про детей, у нее и мужа-то до сих пор не имеется. Но если бы у нее был муж, то бить она его точно не стала бы. Да и как это бить? Он же сдачи дать может.

А что касается дочери, то тут у Леси тоже были сомнения. Ну, проследит она за неприятным кавалером, ну, убедится, что он куда хуже, чем ей представлялось. И дальше? Держать в себе свою тайну? А смысл какой ее узнавать? Ясное дело, мамуля пойдет и доложит своей малютке, так мол и так, твой бойфренд изменяет тебе с Анютой из шестнадцатой квартиры, а тебе вешает лапшу на уши. И ты ему веришь? А что будет дальше? А будет следующее. Дочурка пулей метнется к своему женишку, передаст ему слова матери, тот все примется отрицать. И дело закончится о-о-огроменным скандалом.

– Нет, я бы не стала никого бить, и следить за знакомыми своих детей я бы тоже не стала, – сказала Леся. – Пусть разбираются сами.

Но Кира уже думала о другом:

– Нам надо начать с того, чтобы наведаться на работу к Жоржете.

– На работу? Но мы же не знаем, где она работает.

– Вика может знать.

– Какая Вика?

– Задушевная подружка Жоржеты.

– Из второго подъезда?

– Да. Странно, что тетя Клава до сих пор к ней за помощью не обратилась. Они с Жоржи до седьмого класса были просто неразлейвода. Если кто и знает, куда делась Жоржи, то это именно Вика.

Вика оказалась дома. Но дальше порога она их не пустила. А услышав, что подруги хотят навести справки про Жоржи, тут же задрала нос и фыркнула:

– Знать ничего про эту особу не знаю. И не хочу знать!

– Как же так? Ведь вы же дружили?

– Дружили. Ну и что? Когда это было? В школе еще!

– Вика, Жоржета пропала. Ее мать в панике. Вот мы и подумали, что ты можешь знать, где сейчас Жоржи.

– И совершенно напрасно подумали. Сказано же вам, я ничего про Жоржету не знаю и знать не хочу!

Такая реакция была весьма странной. Похоже, Вика за что-то здорово обижалась на подругу. И своей обиды отнюдь не скрывала.

– Вика, – обратилась к ней Кира более настойчиво. – Что случилось?

– Где? – захлопала глазами Вика.

– У тебя и Жоржеты?

– Ничего.

– Врешь!

– А хоть бы и так! Вам-то какое дело?

– Мы же тебе говорим: Жоржи пропала, – терпеливо повторила Кира. – А потом прислала матери очень странное письмо, где просит ее спасти.

На некоторое время Вика замолчала. Подруги решили, что им придется уйти несолоно хлебавши, как вдруг девушка отмерла.

– Это точно? – произнесла она странным голосом.

– Что, точно?

– Ну, что Натаха вляпалась в какую-то крупную неприятность?

– По всей видимости, так.

Лицо Вики исказилось. А потом она выкрикнула словно выплюнула:

– Ну, так и знайте, что я очень этому рада!

– Рада?! – поразились Кира с Лесей. – Рада тому, что с твоей подругой случилась беда?

– Говорят вам, Жоржета мне никакая не подруга! Раньше-то я с ней дружила, а потом разобралась, какая она змея подколодная!

– Зачем ты так?

– Вы хоть знаете, чем наша Жоржи промышляет себе на жизнь? – закричала в ответ Вика. – Вот скажите, знаете?

– Она работает в какой-то фирме. Распространяет торговое оборудование.

– Три ха-ха!

– А что, нет?

– Нет! В том-то и дело, что нет! Нигде она не работает! Совершенно! Проводит жизнь в развлечениях, отдыхе и прочих приятных вещах. Я это точно знаю! Ни в одной фирме в городе вы не найдете сотрудницу по имени Жоржета. А если и найдете, то это точно будет не наша Жоржи.

– А как же?.. Откуда тогда у Жоржи брались деньги?

Вика кивнула:

– Вот в том-то и дело!

– Ты знаешь?

– Идите сюда, – посторонилась наконец с порога Виктория. – Я сейчас вам все расскажу. Я ведь и сама раньше думала, что Жоржи порядочная, вроде нас с вами. А оказалось, что это не так.

Дружба Вики и Жоржи, тогда еще носившей простоватое имя Наташа, началась в школе. До средней школы девочки держались друг за дружку и всегда ходили парой. Но постепенно Вика стала замечать, что ей все трудней удается находить с Жоржи общий язык. Интересы девочек совершенно разошлись. Вика твердо считала, что нужно хорошо учиться, поступить в престижный вуз, а потом долго доказывать путом и кровью своим работодателям, что ты достойна продвижения и повышения по службе. И как следствие этого – более высокого оклада, полного социального пакета и прочих льгот.

У Жоржи был несколько иной подход к жизни. Она твердо знала: чтобы иметь много денег, высшее образование совсем необязательно. А уж горбатиться с восьми утра и до шести вечера или даже позже в какой-нибудь убогой конторе – боже избави! От такой жизни даже мухи дохнут. А Жоржета совсем не хотела походить на дохлую муху.

– Ты, Вичка, рассуждаешь как последняя лохушка! – твердила она подруге. – Надо делать ставку не на образование или усидчивость, а на фарт! Надеяться на удачу. И не только надеяться. Надо ей еще немного и помогать. Вот, к примеру, я вчера шла по улице и нашла вот этот браслетик! Правда, прелесть?

И подружка покрутила перед носом у оторопевшей Вики тоненьким, но необычайно красивым браслетом.

– Нравится? – допытывалась она у нее. – Хочется тебе такой же?

– Хочется, – откровенно призналась Вика, у которой никогда не было лишних денег, чтобы купить себе подобную вещь.

– Вот то-то и оно! И мне хотелось. И я его получила!

– Повезло.

– Повезло, – согласилась с ней Жоржи. – Но я сама помогла своему везению.

– Как это?

– А так! Браслетик этот был не сам по себе, не на земле валялся, он на руке у одной дамочки был. Я за ней в магазине как раз стояла. Мать меня за каким-то паршивым российским сыром в гастроном послала. Гадостнее и не придумаешь ничего.

– Зато дешево, – рассудительно заметила Вика.

– Верно. Дешево. За то и покупаем. Мать этот сыр в лепешки кладет и говорит, что хачапури. Ха! Да она настоящих хачапури сроду не ела! Если бы ее стряпню настоящие повара попробовали, они бы со смеху поумирали.

Жоржи говорила так быстро, что Вика даже не успела вставить вполне уместный вопрос: а откуда сама-то Жоржи знает про настоящие грузинские блюда, которые в нашем городе можно отведать только в дорогих ресторанах? В каких это ресторанах ей довелось их попробовать? И на какие шиши?

Но Жоржи уже тараторила дальше:

– Я пока за своим сыром стояла, эта тетка, что передо мной в очереди была, чего только не набрала. И салями! И ветчину! И балык! И бастурму! Я прямо диву давалась, пока она покупки делала. Больше, чем на тысячу рублей разной вкуснятины набрала! Во как! И сыр взяла! Не такой, как мне мать заказала, а самый дорогой. Бри! Объедение!

– Ты-то откуда знаешь? – снова не удержалась от вопроса Вика.

– Да уж знаю. Пробовала.

– Где? Мама с получки купила?

– Хорошие люди угостили, – отрезала Жоржи. – Но не о них речь. Я тебе про браслетик рассказываю. Очень уж он мне понравился. Я прямо глаз от него оторвать не могла. И ведь что обидно! Рука у этой тетки толстая, на салями отъеденная. А браслет тоненький, изящный. На девичью ручку надеть впору.

– На твою, стало быть? – не удержалась от ехидного замечания Вика.

Но Жоржи не обиделась.

– На мою, – серьезно кивнула она. – Именно на мою. Как увидела, так сразу и поняла. Мой! Мой шанс получить этот браслетик! Он у этой бабы на руке болтался без замка. Того и гляди зацепится и порвется. Ну, я ему и помогла.