# Моя незнакомая подруга

Дарья Донцова

По улицам ходит огромное количество наших друзей, просто мы с ними еще не познакомились.

Около шести вечера я, трясясь от холода, натягивала на себя восьмой по счету сарафан. Семь предыдущих валялись на стуле в примерочной кабинке. Клацая зубами, я одернула подол и уставилась в зеркало. Легкое недовольство превратилось в раздражение. Опять не подходит! Ну по какой причине в наших магазинах продают модели, рассчитанные лишь на очень юных девочек? Почему я, дама, так сказать, элегантного возраста, не могу подобрать себе хорошее летнее платье? Да, я сохранила девичью фигуру, и все эти крошечные лоскуты на лямочках великолепно сидят на мне, но я не хочу щеголять в юбочке размером с ладонь и корсете, из которого почти полностью вываливается бюст! Я же не собираюсь искать на улице клиентов, я не торгую собственным телом, мне нужен простой наряд, прикрывающий колени и не обтягивающий грудь. Но я захожу уже в пятый магазин, и везде взгляд натыкается на одно и то же: тонюсенькие тесемочки, к которым прикреплен кусок ткани размером с носовой платок! Кстати, у меня тридцать восьмой размер одежды, но большинство из представленных в торговых залах моделей мне безнадежно малы. Если учесть, что в России женщины в основном носят вещи сорок восьмого размера, а многие девушки имеют пышный бюст, то остается лишь недоумевать, где они покупают обновки. Неужели все ездят за границу?

Я сняла сарафан и торопливо начала натягивать свою одежду, купленную в Париже. Вот вам еще один вопрос: почему в торговых центрах сейчас царит почти минусовая температура? На улице июльская жара, под раскаленными лучами солнца плавится асфальт, продажа мороженого и газированной воды побила все рекорды, люди разделись почти до неприличия. Но стоит войти в магазин, как попадаешь в Арктику. Я могу понять, когда в супермаркете от прилавков с быстропортящимися продуктами веет холодом, и, отправляясь за молоком и колбасой, всегда, даже в жару, прихватываю с собой шерстяную кофточку, но зачем включать кондиционер на полную мощь там, где висят шмотки?! Платья, юбки и брюки не прокиснут!

Обозлившись, я посмотрела в зеркало и решила причесаться.

– Пустите, – тихо сказал женский голос, – я с вами не пойду.

Я вздрогнула и обернулась, в кабинке никого, кроме меня, не было.

– Отстаньте, – прошептали сбоку.

– Шевелись, – приглушенно произнес мужской голос.

– Мне больно!

– Будет еще хуже!

– Не трогайте меня, пожалуйста, я боюсь!

– Молчи!

– Не надо, не надо!

– Заткнись, гадина!

Повисла тишина, и я, поняв, что не очень-то любезный диалог доносится из соседней кабинки, выглянула в узкий коридорчик. В ту же секунду из расположенной рядом кабинки вышла пара: девушка лет двадцати пяти и шкафообразный парень. Молодая женщина была очень симпатичная, рыжие мелко вьющиеся волосы падали на узкие плечи, лицо с молочно-белой кожей покрывали яркие веснушки, а глаза имели изумрудный оттенок. Вдобавок ко всему незнакомка элегантно одета: белое платье с коротким рукавом и темно-синим поясом, а на ногах – дорогие босоножки, состоящие из одних ремешков. Естественно, я тут же обратила внимание на ее модный педикюр. Ярко-розовый лак подчеркивал красивую форму ногтей, не каждая женщина может похвастаться идеальной формой ступни, но это был как раз тот самый редкий случай, когда большой палец является самым длинным, а остальные постепенно уменьшаются.

– Вам помочь? – спросила я.

Девушка резко остановилась.

– Чё надо? – пробасил парень и поднял на меня мутный взгляд.

Красавица стояла молча, опустив глаза в пол.

– Мне показалось, что она звала на помощь, – решительно заявила я.

– Нет, – еле слышно сказала незнакомка, – вы неправильно поняли. Все нормально.

– Правда? – не успокаивалась я.

– Нам некогда болтать, – с угрозой в голосе произнес «шкаф», – мы торопимся! Дома дети ждут. Вам чё, заняться нечем? Пристаете к людям!

И тут девушка наконец-то оторвала глаза от ковра, который устилал коридорчик, и посмотрела на меня. Я вздрогнула, во взгляде незнакомки был даже не страх, а подлинный ужас.

– Вы уверены, что все хорошо? – повторила я.

Она быстро закивала.

– Если кто и позовет сейчас охрану, так это я, – зашипел «гардероб», – вроде дорогой бутик, а сумасшедших пускают.

– Вам лучше уйти, – прошептала девушка, – спасибо, я в порядке.

– Как вас зовут? – не успокаивалась я.

Девушка беспомощно посмотрела на мужчину.

– Ну ваще! – обозлился тот, – тетя, отвали от моей жены!

– Какая у вас красивая сумочка, – цеплялась я за последнюю надежду затеять разговор.

Неожиданно девушка обрадовалась.

– Да, вещь дорогая. Такими торгуют только в «Алонсо», но вам подобную не продадут. Я в бутике постоянная клиентка, этот клатч был сделан по спецзаказу именно для меня, и он существует в единственном экземпляре. Впрочем, загляните в «Алонсо», вам там предложат массу интересного.

– Я не понимаю, мы тут чё, до нового года простоим? – взвился ее спутник. – Дорогая, шевелись! Нас ждут.

С этими словами парень схватил девушку за плечо и толкнул вперед. Я смотрела им вслед, в конце коридорчика рыжая дама обернулась, зеленые глаза, в которых теперь к ужасу добавилось еще и отчаяние, стали наполняться слезами…

– Охрана! – закричала я, кидаясь вперед. – Сюда, скорей, на помощь!

В ту же секунду парень и девушка вышли из коридорчика и смешались с толпой. Я выбежала в торговый зал и растерялась. Повсюду сновал народ, сегодня стартовал сезон скидок, и огромное количество как женщин, так и мужчин решили пополнить свой гардероб. Рыжеволосой девушки нигде не было видно.

– Не подошло? – спросила, материализуясь около меня, продавщица.

Я сообразила, что до сих пор держу в руке сарафан, и быстро ответила:

– Нет.

– Жаль, – искренне расстроилась девушка, – вещь с семидесятипроцентной скидкой.

– Тут не проходила красивая женщина с ярко-рыжими волосами? – перебила я собеседницу. – Она мерила одежду в соседней со мной кабинке.

– Где?

– В маленьком коридорчике, – пояснила я.

– Вы своя? – вдруг спросила продавщица.

– Простите? – не поняла я.

– Родственница кого-то из персонала?

– Нет. Обычная покупательница, а почему у вас возникла мысль о моем родстве с кем-то из сотрудников центра?

– Там вообще-то наша комната отдыха, – улыбнулась девушка, – ее на время сейлов высокой ширмой перегораживают, притаскивают зеркала, и получаются еще две дополнительные примерочные. Вам повезло, что туда попали, об этих помещениях только свои знают, основная масса покупателей вон там толкается!

Девушка указала рукой в сторону очереди, змеившейся в противоположном конце зала. Я глянула на бейджик, который украшал форменное платьице приветливой продавщицы, и спросила:

– Скажите, Стелла, вы не видели здесь рыжеволосую девушку?

– Нет, – помотала головой продавщица, – тут полно народу. А кто вас отвел в примерочную для своих?

– Сама случайно ее обнаружила, – улыбнулась я, – сначала приуныла, когда поняла, что в очереди придется долго стоять, потом решила не тратить времени, хотела отобранные вещи назад повесить, пошла к стойкам и увидела, как из этого коридорчика девушка с вешалками выпархивает.

Стелла засмеялась:

– Вам за аккуратность повезло! Клиенты, как правило, если передумают шмотки мерить, швыряют их где стоят, а вы на место понесли и наши хитрые кабинки обнаружили.

– Девушка! – заорали сбоку. – Эй ты, хватит болтать! Где тут сорок второй размер?

Стелла метнулась в сторону, а я вышла на улицу, села в машину и призадумалась.

Рыжеволосая незнакомка явно боялась своего спутника, и она не ответила на мой вопрос об имени. Почему? Никакого труда не стоило сказать: «Меня зовут Даша».

Но парень фактически запретил своей спутнице представиться, а она подчинилась. Я ошибаюсь, или в глазах красавицы на самом деле плескался ужас? Она сначала молчала, потом робко поддержала парня, с живостью заговорила лишь о сумке из бутика «Алонсо». Если дама столь охотно рассказывает об аксессуаре, да еще хвастается тем, что он существует в единственном экземпляре, вряд ли ей грозит смертельная опасность. Хотя… Дашутка, ты идиотка, а вот девушка оказалась настоящей умницей, она надеялась, что я правильно ее пойму и попытаюсь помочь.

Руки схватились за руль, я очень хорошо знаю, где находится «Алонсо», пару раз покупала там туфли и приобрела Зайке сумку в подарок.

В отличие от торгового центра, в «Алонсо» стояла приятная прохлада, а в уютном зале не было ни одного посетителя. Витрины бутика не украшал плакат: «У нас скидка», и народ не рвался в магазин. Людей можно понять, даже в тот момент, когда по всей Москве цены стремительно обваливаются, ассортимент «Алонсо» остается безобразно дорогим.

– Здравствуйте, Дарья, – живо застрекотал высокий худой парень, одетый, как привидение, во все белое. Мне оставалось лишь позавидовать цепкой памяти юноши, я не являюсь их постоянной клиенткой, заглядываю сюда не так уж часто, но консультант запомнил мое имя.

– У нас новая коллекция, – начал обхаживать меня парнишка, – обратите внимание на зеленые туфли!

– Очень милые, – кивнула я.

– А какие сумочки! – закатило глаза «привидение». – Жаль, что я не могу такие носить.

– Кстати, о сумках, – обрадовалась я, – видите ли… э… простите, как вас зовут?

– Антон, – галантно поклонился юноша.

– Так вот, Антон, моя знакомая купила у вас клатч, темно-синий с белыми вкраплениями и золотым замком, на длинном тонком ремне.

Антон прищурился и ничего не сказал.

– Это рыжеволосая, очень симпатичная девушка, ваша постоянная клиентка, – продолжала я, – сумка была в одном экземпляре, она сделана по просьбе покупательницы. Очевидно, вы регистрируете такие заказы?

Продавец замялся, потом приложил руку к груди и закатил глаза.

– Дарья, поймите меня правильно, если клиент приобретает вещь по своему эскизу, мы не имеем права ее тиражировать. Это невозможно. Но вы, если пожелаете, можете придумать свой вариант, я охотно вам помогу!

– Мне не нужна сумка, – ляпнула я, – мне нужна девушка!

Антон заморгал:

– Простите, не понимаю.

– Скажите мне, пожалуйста, имя и фамилию клиентки, заказавшей клатч, а еще хотелось бы иметь ее адрес и телефон, – нежно пропела я.

– Извините, – растерялся консультант, – подобная информация не подлежит разглашению.

Я вынула кошелек, достала из него купюру, положила на прилавок и сказала:

– Буду очень вам благодарна.

– Уберите деньги, – занервничал Антон, – за нарушение правил я могу лишиться работы. И потом, вы только-только сказали, что девушка ваша знакомая.

– Неправильно выразилась, я видела красавицу только издали. Сделайте одолжение, помогите.

Антон покачал головой.

– Нет, и не просите.

Я оперлась о прилавок.

– Наша семья достаточно состоятельная.

– Знаю, – кивнул консультант.

– Естественно, я не хочу, чтобы в нее затесались проходимки, охотницы за богатыми женихами.

– Вас можно понять, – согласился Антон.

Я приободрилась и стала врать с утроенной силой.

– Мой старший сын нашел замечательную жену. Она, кстати, ваша клиентка. А вот младший мальчик, Игорек, постоянно связывался… э… с легкомысленными особами. Естественно, я его не одобряла и, наверное, перегнула палку. Игорь прекратил приводить девиц в дом. Не так давно моя подруга сказала, что Игорька постоянно видят на разных тусовках с яркой рыжеволосой девушкой, явно обеспеченной, но ведь деньги не главное! Мне удалось выяснить, что красавица ваша постоянная покупательница, вот поэтому я и пришла в «Алонсо». Поймите материнское сердце! Я вся извелась, не сплю ночами, мучаюсь, кто на этот раз подцепил моего наивного, но очень богатого мальчика! Умоляю, помогите!

Антон шумно вздохнул, выдвинул из-под прилавка ящик, вытащил из него толстую тетрадь, раскрыл ее и сказал:

– Вы, прямо, как моя мама! Она пытается все обо мне окольными путями узнавать!

– Мы просто очень любим вас и хотим уберечь от ошибок, – всхлипнув, заявила я.

– Володина Дана Павловна, – сказал Антон, – проживает в Кунцеве, есть телефон, вот только не знаю, чей он. Многие клиенты не хотят свои номера оставлять, дают координаты помощников или охраны. Вы можете не волноваться.

– Почему, дружочек? – спросила я, тщательно записав сведения.

– Дана очень богата, – вздохнул Антон, – а сейчас… Она воспитанная, никогда грубого слова не скажет, интеллигентная.

– Вы знаете Володину? – обрадовалась я.

– Обслуживал ее несколько раз, – пожал плечами Антон, – но в основном черпаю сведения из желтой прессы.

– Боже, она звезда шоу-бизнеса, – закатила я глаза.

– Нет, – усмехнулся Антон, – Дана нигде не работает. Ей отец безотказно деньги давал, а теперь весь капитал ее. Слышали про автокатастрофу? Ну, весной «Майбах» разбился. Погиб Володин Павел Юрьевич, бизнесмен из списка «Форбс».

– Что-то припоминаю, вроде экстремальные погодные условия, – протянула я.

– Ага, – закивал Антон, – в самом начале марта гроза случилась, погода с ума сошла. В газетах писали, что в «Майбах» молния попала. Никто не выжил, все покойники: Володин, его жена, шофер. Дана теперь сказочно богата, но я бы не захотел мать и отца на миллионы поменять.

– Да уж! – вздохнула я.

– Постойте, – вдруг занервничал Антон, – она же замужем!

– Кто? – прикинулась я дурой.

– Дана! Один раз сюда с супругом приходила, он в кресле сидел, журнальчик читал, пока жена туфли мерила. Ваш сын никак не мог ей предложение сделать.

– Так и знала, что у истории будет плохой конец, – трагично воскликнула я, – сколько раз повторяла Игорьку: никогда не связывайся с окольцованными бабами, от них одни неприятности. Спасибо вам. Поеду домой.

Пытаясь правдиво изобразить расстроенную мать непутевого сына, я медленно двинулась к выходу.

– Дарья, – окликнул меня Антон.

Я остановилась и обернулась.

– Что?

– Не переживайте, – попытался утешить меня консультант, – вероятно, Дана уже в разводе.

– Почему вы так думаете? – удивилась я.

Антон пожал плечами:

– Не знаю. Мне показалось, что у нее с супругом не самые хорошие отношения. Обычно женщины меряют вещь и начинают спутника тормошить, бесконечные вопросы задают: хорошо ли сидят, как цвет, не лучше ли красные взять, или зеленые, или синие. Некоторые такие настырные, что мне их мужей бывает жаль. А эти пришли, он сразу сел журнал читать, она быстро туфли померила и в момент купила. Даже ничьи советы не понадобились. Она вообще в тот день странная была, со мной не поздоровалась, дисконтную карту дома забыла, но я, конечно, ей так скидку сделал.

Я пожала плечами.

– За слабую половину обычно расплачивается сильная, вот девушки и стараются, чтобы вещи понравились мужчине, а Дана богата, ей прогибаться не надо. Хотя вы, конечно, правы, если жена не интересуется мнением мужа, брак нельзя назвать особо счастливым.

Я вышла из «Алонсо» и тут же поняла, что хочу перекусить. В нескольких метрах от бутика виднелась вывеска «Ресторан Пуццо». Я подошла к двери трактира и увидела объявление «Требуется повар на мясо». Аппетит моментально пропал. Конечно, я понимаю, что в «Пуццо» не подают котлеты из человечины и повар нужен на кухне для готовки бифштексов и азу, никто его на фарш не порубит, но обедать тут же расхотелось. Решив лучше выпить воды и съесть шоколадку, я подошла к ларьку, купила бутылочку минералки, батончик, быстро уничтожила и то и другое и стала искать глазами ящик из-под фруктов, которые обычно ставят около своих торговых точек аккуратные продавцы. Импровизированной урны не нашлось, я поскребла пальцем в окошко будки, показалось лицо парня.

– Чего?

– Куда деть пустую бутылку?

– Я их не принимаю, – чавкнул юноша.

– Где тут урна? – изменила я вопрос.

– Фиг ее знает, может, у метро есть, – равнодушно ответил ларечник.

– Ты бы хоть пустую коробку поставил, – укорила я неряху.

– Я ее убрал, – ответил продавец, – туда народ мусор бросал.

Я заморгала и озадаченная заявлением юноши спросила.

– Тебе больше нравится, когда вокруг расшвырены обертки и окурки?

– Тротуар Махмуд подметает, а коробку мне выносить, почувствуйте разницу, – заржал торгаш, – кабы я в пафосе стоял, миллионеров обслуживал, тогда да, а за три копейки грязь таскать не намерен. Еще попросите вам товар отложить, телефон оставьте, чтобы позвонил, когда его из Парижа привезут. – Парень захлопнул окошко.

– Спасибо! – воскликнула я.

– За что? – удивился парень.

– За идею, – сказала я, подошла к машине и взяла мобильный. Мне ответили сразу.

– Слушаю, – пропел мелодичный, с легкой хрипотцой голос.

– Вас беспокоят из бутика «Алонсо», можно Дану.

– Я у телефона.

– Дана Володина?

– Да.

– Простите, не узнала ваш голос.

– Не страшно. Слушаю.

– Я старший менеджер Елена.

– И что?

– Мы проводим опрос постоянных покупателей, не соблаговолите ответить на пару вопросов?

– Только быстро.

– Конечно, огромное спасибо.

– Хватит, начинайте, – резко оборвала меня Дана.

– Вам нравится ассортимент «Алонсо»?

– Да.

– Чего вам у нас не хватает?

– Всего достаточно.

– Ваш супруг посещает наш магазин?

– Нет.

– Почему?

– Он предпочитает другие магазины.

– Куда вам присылать наши каталоги?

– По старому адресу.

– В Кунцево?

– Да.

– Скажите…

– Довольно, – решительно заявила Володина, – это уже не пара вопросов, а целый допрос! Я оставила вам свой номер телефона не для того, чтобы вести кретинские беседы. Появится новая коллекция – сообщите!

Трубка противно запищала, я бросила ее на сиденье. Дана находится дома, судя по уверенному голосу, у нее все в порядке. Наверное, полковник Дегтярев прав, я слишком увлекаюсь чтением детективных романов и мне на каждом углу чудится преступление. Ну почему я решила, что рыжеволосой красавице нужна помощь? Девушка смотрела на меня умоляющим взором? Может, у нее всегда такой взгляд! Вот, например, наш мопс Хуч. Если не знаешь, что он с утра хорошо закусил курицей, полакомился печеньем, которым его угостил Аркадий, затем украл малую толику фруктов из спальни Маши, то заплачешь от жалости к несчастной собачке, которая смотрит на тебя огромными карими печальными глазами. У посторонних людей, впервые увидевших Хуча, кусок застревает в горле, и они начинают угощать мопса, приговаривая:

– Маленький! Совсем проголодался, вон как кушать хочет!

Представьте изумление добрых гостей, когда Хучик отворачивает нос от сыра, а Маня радостно поясняет:

– Не давайте ему «Чеддер», Хуч ест только «Трюфель».

Вот вам и ослабевшая от недоедания собачка!

Вероятно, у Даны такой образ: девушка со слезами на глазах. И почему я решила, что рассказ о сумке из бутика «Алонсо» – это попытка женщины назвать свое имя? Она просто хотела похвастаться эксклюзивным клатчем! Все, забудем о глупом происшествии, лучше сделаю педикюр, правда, к моему мастеру надо записываться заранее.

Я позвонила в салон и узнала, что маникюрша Танечка готова принять меня прямо сейчас. Я поехала в сторону Кутузовского проспекта, тихо радуясь невероятной удаче. Попасть в разгар лета на педикюр без предварительной договоренности сродни чуду.

Чтобы клиентка не скучала во время процедуры, Таня дала мне пару глянцевых журналов, и я принялась лениво листать страницы. На фотографиях мелькали одни и те же лица, оставалось лишь удивляться, почему некоторым людям не надоедает безостановочно носиться по тусовкам. Я зевнула.

– Скучное чтиво? – тут же спросила Танечка, ловко орудуя пилкой.

– Точно, – согласилась я.

– Возьмите другой еженедельник, – посоветовала она и сунула мне тоненькую брошюру, – совсем новый, только вышел.

Я раскрыла обложку и увидела фото Даны. Красотку сняли во весь рост, ее стройное тело обтягивало нежно-голубое платье, рыжие волосы были заколоты в высокую прическу, в мочках ушей висели огромные бриллиантовые серьги, а в руках Володина держала тот самый клатч из «Алонсо». Очевидно, на данном этапе жизни он являлся ее любимой сумочкой. Маленькие ножки Даны украшали босоножки, щедро усыпанные стразами, и я опять увидела ее изящные аккуратные пальчики.

– Красивая женщина, – невольно вырвалось у меня.

– Кто? – тут же проявила любопытство Таня.

Я повернула к ней журнал.

– Дана, – коротко сказала Таня.

– Вы ее знаете? – удивилась я.

– Довольно хорошо, – кивнула Танечка, – она была моей постоянной клиенткой. Вот уж не ожидала!

– Чего? – напряглась я.

Таня подлила в ванночку горячей воды.

– Дана в нашем салоне обслуживалась не один год, сюда еще ее мама ходила. Вот уж кто была милейшая женщина, всегда улыбалась, оставляла щедрые чаевые, никогда пальцы не растопыривала, хотя с ее-то деньгами могла нас тут всех построить. И Дана воспитанной казалась. Она очень сильно изменилась после замужества, стала мрачной. Ой, тут такое было! – Таня вдруг испуганно замолчала.

– Говори, говори, – поощрительно закивала я.

Мастер поплотнее закрыла дверь кабинета, взяла кусачки и стала самозабвенно сплетничать.

Салон, который я посещаю, пользуется популярностью у знаменитых людей, не всякий захочет краситься и стричься на глазах у простой публики, поэтому на минус первом этаже здесь есть VIP-кабинет. Как-то раз администратор велела маникюрше:

– Иди скорей, там Володины приехали, мать и дочь.

Танечка поторопилась к лестнице, спустилась вниз и решила на секунду заскочить в туалет. Не успела она шмыгнуть в кабинку, как из предбанника послышались шаги, потом плеск воды и сердитый голос Ольги Михайловны, старшей Володиной.

– Немедленно умойся и не позорь меня перед посторонними людьми! Кому сказано, перестань рыдать.

– Слезы сами льются, – простонала Дана, – мама, если вы с папой не разрешите нам с Сережей пожениться…

– Замолчи, – отрезала Ольга Михайловна, – не бывать этому никогда!

– Мама, я покончу с собой!

– Сергей – альфонс! Жиголо!

– Он любит меня, – заплакала Дана.

– Еще бы, – фыркнула мамаша, – с твоими-то миллионами!

– Нельзя же все мерить деньгами, – с отчаянием воскликнула дочь.

– В нашем случае только так и можно, – жестко ответила Ольга Михайловна. – Сергей прощелыга, он весь в долгах. Ездит на дорогой иномарке, шикарно одевается, но денег не имеет. Нам такой зять не нужен. Не пускай сопли, отец найдет тебе отличного мужа, чем, например, плох Никита Романцев?

– Лучше умереть! – зарыдала Дана. – Он урод! Лысый! Толстый! Страшный!

– Нам не нужен зять мошенник и…

Окончание фразы потонуло в звоне.

– Господи, – закричала Ольга Михайловна.

В голосе Володиной звучал неприкрытый страх, и Танечка, наплевав на осторожность, выбежала из кабинки. Перед ее глазами предстало шокирующее зрелище. На полу осколки зеркала, у раковины стоит бледная, как смерть Дана, из ее левого запястья льется кровь.

Таня метнулась в VIP-кабинет, принесла йод, бинты, перекись водорода и промыла девушке тонкий порез. Поскольку дело происходило в подвале, ни посетители салона, ни работники шума не услышали.

– Танечка, – нежно сказала Ольга Михайловна, когда маникюрша закончила обрабатывать рану, – здесь три тысячи евро, возьмите.

– За что? – испугалась Таня.

– За маленькую услугу, – заискивающе улыбнулась Ольга Михайловна, – вы скажете, что сами разбили зеркало. Ну, поскользнулись, стали падать, случайно стукнули по стеклу кольцом. Наша семья находится под постоянным вниманием прессы, желтые газеты из ерунды вмиг раздуют сенсацию. Услышат про историю с зеркалом, напишут: «Мать и дочь Володины подрались в туалете», увидят перебинтованное запястье и выдадут версию: «Дана хотела покончить с собой». Выручите нас, милая.

– И вы согласились? – спросила я.

– За три тысячи евро? – усмехнулась Таня. – С радостью. Съездила в Италию, шмоток там накупила. А через три месяца Дана вышла замуж, ее жениха звали Сергеем, и я поняла: дочка сломала родителей. Наверное, мать здорово перепугалась, когда Дана зеркало кокнула и попыталась вены вскрыть, поговорила с мужем, и они решили: пусть уж единственное дитятко получит игрушку, им лишнего человека содержать ничего не стоит! Да только родители оказались правы!

– У Даны был плохой муж?

Таня пожала плечами:

– Есть клиентки, которые о себе все расскажут, Дана не из их числа, но она раньше была веселая, потом стала грустная, мужу постоянно звонила, он ей что-то говорил, у нее слезы на глазах. Потом ее мать с отцом погибли, и Дана вообще улыбаться перестала. В нашу последнюю встречу она вдруг спросила:

– Скажи, Таня, у тебя нет знакомого священника? Я исповедаться хочу!

– Я не верующая, – ответила маникюрша.

– Я вроде тоже, – протянула Дана, – да только мама с папой мне каждую ночь снятся, руки ко мне протягивают, я ведь чувствую, понимаю, но…

Клиентка замолчала, Таня вопросительно глянула на нее.

– Лак возьмем цвета фуксии, – перевела Дана беседу на бытовую тему.

– А сегодня вообще, – покачала головой Таня. – Она была записана вот на это время, почему у меня окно случилось! Дана крайне аккуратна, никогда не опаздывает, всегда раньше приходит, если визит откладывается, звонит. Она целых четыре часа себе запланировала: гель на ногтях подправить, педикюр, массаж рук и ног, ванночки, по полной программе оттянуться решила и не пришла! Я прождала полчаса, звоню ей и говорю: «Дана, это из салона, вы придете на процедуры?» И тут!.. – Таня примолкла.

– Что? – воскликнула я.

– Слышу в ответ: «Прекратите сюда звонить, я больше в ваших услугах не нуждаюсь, и вообще, мы завтра с мужем улетаем на свою виллу в Испанию. Сомневаюсь, что после возвращения захочу зайти в ваш салон, где все мастера – и парни и девушки – косорукие». Потом трубку хлоп! Обхамила на ровном месте! Какая муха ее укусила? Может, она заболела? Голос слегка хриплый был, простуженный!

– Вероятно, клиентке не понравился звонок домой, – сказала я.

– Раньше она нормально к ним относилась, – пожала плечами Таня, – и Дана никогда полкана не спускала, она была с людьми подчеркнуто вежлива.

Мастер потянулась к пузырьку с лаком, я переваривала полученную информацию.

– Чем больше думаю о ее словах, тем сильнее удивляюсь, – вдруг воскликнула Таня, – может, я не туда попала? Ошиблась номером?

– Вы же назвали имя: «Дана».

– Встречаются шутники, – вздохнула Таня, – нет, это не она была! Ну как я сразу не догадалась. Даша, разрешите я позвоню, а то как-то тревожно.

– Пожалуйста, – согласилась я, – но почему вы так уверены, что беседовали не с Володиной – из-за хриплого тембра?

– Простудиться легко, – отмахнулась Таня, – странно, что она сказала: «У вас все мастера косорукие, и парни, и девушки».

– Ну и что? – удивилась я.

– Дана великолепно знает, что у нас в салоне мужчины не работают, – пояснила Татьяна, – странная для нее фраза… Алло, Дана? Простите, это из салона. Мы можем для вас зарезервировать любое время и… ага, ага…

Танечка замолчала, ее хорошенькое личико вытянулось, нижняя губа обиженно затряслась.

– Что она сказала? – не выдержала я.

Таня отложила телефон.

– Ну вообще! Матом меня послала! Вот уж не думала, что она подобные слова знает! Орала, как торговка на базаре! Что с людьми творится? Может, она и впрямь грипп подцепила, а завтра лететь в Испанию, вот и наелась антибиотиков, чтобы в самолет сесть. Говорят, некоторые таблетки могут из человека идиота сделать. Какой эмалью ногти покроем?

Я, с огромным трудом сдерживая желание вскочить и убежать, живо ответила:

– Давайте без лака, я тороплюсь на встречу.

У автомобилистов есть несколько верных примет: если ты помыл машину, то непременно пойдет дождь, коли спешишь, то обязательно угодишь в многокилометровую пробку. Встав в толпе машин, я начала звонить полковнику.

– Дегтярев, – устало отозвался приятель.

– Узнай, пожалуйста, каким рейсом вылетает завтра в Испанию Дана Павловна Володина, – затараторила я, – с ней должен быть муж Сергей, его фамилии не знаю. Учитывая материальное состояние пары, они, скорей всего, не полетят рейсом «Аэрофлота», может, они зафрахтовали частный самолет!

– Я устал, как собака, – неожиданно ответил Александр Михайлович, – хотя нет, зная, как хорошо ощущают себя Хуч и его товарищи по стае, сравнивать мое жалкое существование с жизнью домашних псов неправильно. Я вымотался, как… не знаю кто! Меня доконала жара! В кабинете нет кондиционера! А тут ты! С очередной глупой просьбой!

Я быстренько отсоединилась. Когда полковник не в духе, лучше его не трогать. Может, оно и хорошо, что Дегтярев стал занудничать, в аэропортах свои порядки, а один мой приятель, Костя Рябин, как раз работает в Домодедове, от него будет больше толка, чем от Александра Михайловича. Мне надо прямо сейчас побеседовать с Костиком, а потом незамедлительно ехать в торговый центр, где я впервые увидела Дану, и поговорить с продавщицей Стеллой. В моей голове неожиданно возникло одно предположение, его необходимо проверить…

* * *

На следующий день, около полудня, я, одетая в тот же наряд, что и вчера, сидела в зале для VIP-пассажиров в Домодедове. Костя Рябин лениво пил кофе у бара, внезапно он поднес к уху телефон, кивнул и глянул на меня. Я встала, спустилась на несколько ступенек и очутилась перед стойкой, где привилегированные особы сдавали багаж и оформляли паспорта. В глаза сразу бросились ярко-рыжие мелко вьющиеся волосы. Я быстро подошла к девушке и воскликнула: