Черный ход
шизо-поэзы
Дмитрий Борисович Тараторин

© Дмитрий Борисович Тараторин, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Балаган 2016

В шумном балагане кончилось веселье
Девки еще пляшут,
Но уже грустят.
Фокусы не катят, словно б на прицеле
Бармены за стойкой
Не живы стоят.
Скоро все исчезнет, скоро все растает
В лужах придорожных
Кровь или вода
Тяжким шагом новый год в страну вступает.
Проживи, попробуй,
Раз и навсегда.

Пополам

Полумрачная страна
В полу-жизнь погружена
Полу-дождь и полу-снег
Здесь как будто бы навек
Полулюди полузвери
Полу бродят полу бредят
Взмах клинка – и пополам —
Брат на брата, сам на сам…

Круги

Буря бритвой небо вскроет
И заплачет кто-то в небе
И реальна кровь на хлебе
Поколеблены устои

Кто не знал, и не узнает
Как, куда, зачем он канул
И какую точно рану
Врач смертельной назовет

Кто кого поставит ставкой
И зачем его подставят
И как не было, раздавят
Кровь сочится тонкой струйкой

Из распахнутого дома
Позовут, поманят в гости
Сложат черепом на кости
И как будто не знакомы

Громоздится мирозданье
Снова здесь подвох таится
Мир, прощаясь веселится,
Потеряв свое сознанье

Бесконечное круженье —
Круги ада
Всем здесь рады,
Всем, кто ценит наслажденья.

Тайна

Простые русские бабы лучше всех!
Особенно, лучше всех – их смех.
Адский по сути, дикий по звуку
можно использовать в пытках как муку.
После сенсорной депривации
врубить как за родину агитацию.
И тут уж врагу не устоять —
он будет в конвульсиях умолять
выключить эту бессмысленность беспощадную,
вернуть ему депривацию отрадную.
Но ватная глухота хохочет
и останавливаться не хочет.
Ведь хохот не бабы отнюдь выбирают,
а он ими полностью управляет.
Они собственно и присутствуют здесь для этого —
хохотать от заката и до рассвета,
днем, утром и вечером, зимою и летом.
Этим они и необычайны,
в этом и скрыта их тайная тайна…

Новогоднее

Скоро будем веселиться
до упада, до распада
Что положено, случится,
неизбежно, как и надо.

Так заведено издревле,
так диктует нам природа
в крепостной своей деревне
люто водим хороводы.

А потом прыжки и пляски,
распиванья, завыванья,
диких уркаганов сказки
и в сугробах кувырканье.

Наш народ, как встал на лыжи,
так и катится под горку.
И конец все ближе, ниже —
тормозить уже без толку.

Быструю езду мы любим,
И никто нас не догонит!
Не простим и не забудем —
Вьюга белым мраком стонет.

Еда

Они ж, суки, едят родину!
Скажете и мою? Вроде бы,
На первый взгляд безусловно так.
Но регулярные погруженья во мрак
Свидетельствуют: не все однозначно,
И стоит взглянуть на тему иначе.
Тут, надо внимательней – кто и что ест.
Вопрос – кому какой выпадает крест?
Оттуда же, собственно из мрака —
Проверить, ты человек или собака?
Ломоть тебе со стола положен,
Или крохи с пола, и еще будешь должен
По жизни
и после, разумеется.
Там от долгов никто не отвертится.
Я ухожу, на ваш взгляд от темы?
И наверняка, в оправданье измены…
А на деле, все совершенно не так.
Просто, чтобы не впасть в блудняк,
На все смотри через перекрестье…
Креста
Без гнева и чувства мести.
Но и без компромисса
Чтоб не могла оправдаться крыса
Служебным долгом или приказом.
Ел ли ты человеков по куску или сразу?
Во имя отчизны, если даже,
Это никак не отменяет пропажи
В существе этом Образа Распятого.
Вот, это конкретная тема, ребята.

Годы-гады

Наши годы. Мы в них блуждаем как в клетке
Новые, старые, счастливые редки.
Чаще – это на фото юные лица
Ну, и то, что верим, еще случится.
Некуда бежать, только призраков звать.
И грустным животным по кругу блуждать,
Как на тюремной прогулке.
А шаги расстрельной команды гулки.
Посвистывая, Похохатывая
Близится к твоей хате.
Говорят, мол, шалишь,
от себя ты не убежишь.
Но, чтоб вырваться прочь из плена,
Надо для начала перестать быть тленом —
Галереей фото, списком воспоминаний
Перечнем исполненных или нет заданий.
Но если это все – ты без остатка – конец.
Надзиратель похвалит: молодец,
Баланду скушал,
режим не нарушил.
Отклонена апелляция —
– Аннигиляция.
А могло быть иначе – вошли – тебя нет,
Кругом только клочья фото, писем, газет…

Налет

Сквозь вселенную летят
Орды красных дьяволят.
В горны яростно трубят —
Ильича будить хотят.
Облетят вокруг Земли —
Пошатают корабли.
Космонавты от испуга
Начинают грызть друг друга.
А орда летит в Москву
Не во сне, а наяву.
«Эй, Ильич, замшелый хрыч!
Просыпайся и не хныч.
Слышишь, вызывает ад
Поднимать пролетариат!
Мы несем тебе заданье
На бесовское восстанье».
Ильичу вставать не в жилу, —
Закопали бы в могилу, —
Думает который раз,
Продирая, левый глаз.
«Что вы черти раструбились?
Иль совсем ума лишились?
Вышел весь пролетарьят,
Я и сам тому не рад».
Те в ответ: «Что за отмазы?
Исполняй, давай приказы!
Для чего ж ты в Мавзолее?
Для чего тут надпись Ленин?
Для того, чтоб не ленился,
А при случае сгодился».
Но Ильич глядит сурово,
И в ответ чертям – ни слова.
Сколько раз уж пожалел,
Что он в топке не сгорел,
Как герой Сергей Лазо,
А лежит здесь на позор.
Сталин вовремя сбежал,
А то б тоже отвечал
За империи пропажу,
И за прочую за лажу.
К счастью колокольный звон
Раздался со всех сторон.
Октябрята-дьяволята
Разом сгинули куда-то.
Почесал свой бок Ильич
И опять впал в паралич
Вплоть до следующей побудки
Будет в снах бродить он жутких.

Новое счастье

С новым вас счастьем люди!
А, кстати, какого рожна вам еще надо?
Прям, чтоб еще нового, а хрен вам на блюде-
Живы пока что и ладно.

Удивительна сама по себе претензия —
Мол, желаю себе счастья.
Мыслящая, да и то не всегда инфузория
Сторонится грозы и ненастья.

Что это, как это может вообще,
С вами реально случиться?
С тем, кто всю жизнь тщетно
Лбом в стену небытия долбится?

Стратегия барана
У новых ворот
Верите – поздно иль рано
К счастью вас приведет.

Да к тому же, Голубые раз в год огоньки
Ночью заманчиво светят
Голубые в них пареньки
Вам поют, что все просто на свете.

Эта дикая оргия
Веселящегося напропалую праха
не просто горькое горе
Но высшая концентрация страха —

– Задуматься хоть раз самому
В перспективу конца своего глядя.
Но вы давно решили – не по уму
Лучше экранного послушаем дядю.

Сверхплотная материя —
Черная в голове дыра
Всасывает чужие мнения
Про завтра и про вчера

Просто совсем пропащие
Смотрят в мертвые ящики,
Пока не сыграют в другие
Конструкционно совсем простые.

Под кроватью

Человек ложится спать
Дыбом вдруг встает кровать
И оттуда вылезает
Тот, кого давно он знает —
Из ужасных детских снов,
Тот, кто съесть его готов.
В детстве, помнишь, был ты трезвым,
Убегал от жути резво.
Не мешал и лишний вес.
Два прыжка – и страх исчез.
И скорей, скорей бежать —
Маму на спасенье звать.
А теперь кому помочь?
Только ты, твой страх и ночь.
Да, и степень ожиренья…
Где тут шанс на избавленье?
А его и правда нет
Обнаружит труп рассвет.

Признание

Все хотят, чтоб другие их уважали,
Чтобы достоинства признавали.
И пусть другие, как известно, ад,
А все равно, несмотря – хотят.
За это могут даже убить,
Особенно, если как следует выпить.
И если разобраться, хоть то и нелепо,
Но даже эти строки отчасти из-за этого.
Но в том то и дело, что чем нелепей,
Тем трудней разбивать подобные цепи.
И пусть даже по ходу сужается понимающих круг,
Но полная отрешенность, прямо скажем, дается не вдруг.
Хотя, должно было б быть давно безразлично —
Оценят тебя на неуд или на отлично.
В идеале то, должно быть вообще напропалую все равно.
За одним исключением – оценка тебя теми, кто платит бабло.

Полярная фауна

Бакланы крайнего севера
Не знают во что им верить —
В глобальное потепление
Нового поколения,
Или в старину Левиафана,
Что сожрет их поздно иль рано.
И остается бакланить —
Друг друга клювами ранить.
Но это лучше, чем быть пингвином
Южным, с виду таким невинным,
А на самом деле конченым извращенцем,
Со злым и порочным сердцем.
Даже в оргиях олигархов замечены,
чем морально полностью изувечены.
Однако репутация милых и странных
Сохраняется за ними еще в разных странах,
Несмотря на научные разоблачения
Люди мало знают об их развлечениях.
И знать не хотят, что вдвойне опасно-
заражаются незаметно помыслом страстным.
Вот так и внедряются поведенческие модели
Всем, кто розовые (лево-либеральные) очки на себя надели.
Так бейте очки и смотрите на мир как он есть —
Ведь только так сбережете вы смолоду честь.

Жир

Радость чувство совсем незнакомое
Для Данте и других бездомных
Изгнанников, память о рае хранящих,
Но в ад не мигая всю жизнь глядящих.
В окружении сплошь непрерывно моргающих
Смотрятся они сами, конечно пугающе.
И неуместно,
Как смерть крестная
Для человека простого, веселого, честного.
Который любит баню и шашлыки,
Для кого шибко умные все – дураки.
Который сбивается в коллективы

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.