Город железного гостеприимства
Зарисовки горожанина
Сергей Тулупов

© Сергей Тулупов, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Галерея персонажей из закоулков памяти

Полукрепостной инженер

Где-то в конце семидесятых годов прошлого века, в Череповце, в крупном промышленном городе Вологодской области. Весна уже успела обнажить загаженные за зиму газоны, а коммунальщики по традиции не спешили их убирать, дожидаясь череды ленинских субботников, приуроченных ко дню рождения самого человечного вождя всех времён и народов.

Группа добровольных народных дружинников из вспомогательной службы одного из заводов города железного гостеприимства с красными повязками на рукавах пальто и курток бодренько вышагивали субботним днём плавно переходящим в вечер по улице Краснодонцев, вокруг всё было спокойненько.

Наверное, все потенциальные нарушители общественного порядка, мелкие хулиганы и алкоголики с испугу попрятались «от греха подальше», от бравых дружинников во главе с рьяным секретарём партийной организации, успевшим рассказать двум молодым инженерам, будущим работникам вычислительного центра о своих многочисленных туристических вояжах в страны народной демократии.

Увлечённо и с подробностями поведал мелкий функционер о том как «культурно» он проводил время, попивая чешское пиво или венгерское вино, и сколько и каких импортных вещей привёз в родные пенаты.

Неожиданно партиец прервал свой монолог, обратив внимание на группу молодых женщин с сумками и сетками, наполненными скудным ассортиментом товаров и продуктов, на противоположной стороне улицы. Одна из них что-то выкрикивала, обращаясь в сторону дружинников, а затем направилась к ним, по диагонали пересекая дорогу, благо автомобилей на дороге в выходные дни было немного.

– А я кричу, кричу тебе и руками машу, а ты ноль внимания, – обратилась молодая дама к одному из доблестных защитников правопорядка, не доходя метров десяти. – Ты чего Арсений, не узнаёшь? Мы вместе учились в группе на первом курсе в политехе, а потом мне пришлось уйти в «академку» и доучиваться заочно. Я Таня, с рабфака, – добавила бывшая студентка, и как оказалось, уже мать двоих близнецов и замужем, живёт в Волховстрое.

– Привет! Рад тебя видеть. Извини, что сразу не узнал, очки в общаге забыл, – оправдался бывший студент перед приятной, немного полноватой светловолосой женщиной с зелёными глазами, медленно вспоминая образ стройной девушки, которая на втором курсе как-то внезапно исчезла из поля зрения.

– А как ты оказался в этом городе, чем занимаешься? Семьёй обзавёлся? – защебетала Татьяна, по-женски оценивая бывшего однокурсника.

Главный и рядовой дружинники прошли на несколько метров вперёд по тротуару и остановились в ожидании. Некоторое недовольство читалось на лице партийца, вынужденного прервать свой монолог о путешествиях в соцстраны.

– У меня всё нормально, попал на завод по распределению, недавно назначили старшим инженером-экономистом, живу в общежитии, женат, в феврале родился сын. Супруга оканчивает четвёртый курс нашего факультета. А что ты в нашем городе делаешь? – продолжил молодой специалист, не зная как ему быть, до конца дежурства оставалось более двух часов, а в кармане жалкая пятёрка из наличности – особо не разгонишься.

Это в зарубежных фильмах мужчина красиво приглашает, случайно встретив знакомую женщину в кафе или бар, где они могут продолжить приятную беседу в воспоминаниях за чашкой настоящего кофе и бокалом приличного вина.

В суровой действительности промышленного советского города, а скорее большого рабочего посёлка вариантов практически вообще не просматривалось, ну, если только зайти в ближайшую кулинарию, скорее забегаловку с высокими круглыми столами без стульев, чтобы граждане долго не задерживались. Там можно было выпить стакан кофе с молоком и отведать выпечки.

– А мы здесь на экскурсии по линии профсоюзов, за покупками приехали на автобусе, вот кое-что удалось детям купить и немного продуктами разжиться. У нас снабжение в городе хуже вашего, несмотря на близость к Ленинграду. Да уже через час выезжаем обратно, – ответила молодая мать двоих детей, похорошевшая от встречи с однокурсником из студенческого прошлого.

– Девушка, вы нас извините, но вашему приятелю пора идти. Он на дежурстве и при исполнении общественной обязанности, – прервал парторг диалог бывших студентов, испытывающих когда-то давно, в прошлой жизни небольшие симпатии друг к другу, а теперь только крохотную ностальгию по относительно свободной от обязательств юности.

– Ну, вот, не повезло, а то хотел тебя в кафе пригласить и выпить по чашечке кофе – соврал молодой папаша, мысленно радуясь, что легко отделался от немного назойливой располневшей дамы с сумками и авоськами из бывшей студенческой жизни.

А потом стало стыдно за свои мысли и нынешнее положение полукрепостного инженерно-технического работника, когда сам себе не принадлежишь и от всего и всех зависишь, в том числе от болтливого мелкого партийного функционера. Особенно, когда за душой, кроме койко-места в общаге и неясной перспективы получения когда-нибудь в отдалённом будущем квартиры, ничего нет.

Даже возникшее желание послать партийца куда-нибудь подальше, пришлось с улыбкой подавить. Без членства в партии, пусть и формального в советской стране ИТРу вообще не пробиться.

– Запиши мой телефон и адрес, вдруг в командировке или по какой-то надобности в наших краях окажешься, – продиктовала свои координаты, прощаясь, молоденькая женщина.

Едва успел записать их на клочке бумаги, догоняя своих коллег по правопорядку, «крупный специалист» по дежурствам, субботникам и шефской помощи селу по уборке картошки и сушке зерна, а также любых погрузочно-разгрузочных работ, хотя всего меньше года проработал Арсений на сталепрокатном заводе.

Под неугомонную болтовню партийного секретаря о своих достижениях, дежурство успешно продолжилось. Впереди маячил май месяц, а значит добровольно-принудительное участие в посевной кампании в подшефном совхозе, возможно, и без выходных, но за отгулы.

Всё-таки не пятидесятые годы. Это у них, там, «на загнивающем западе» или развивающемся востоке, в те годы работающий инженер, возможно, был специалистом, уважаемым человеком и свободной личностью.

А в нашей стране к концу семидесятых годов инженеры и научные работники окончательно превратились в бесправных крепостных великой военной империи победившего социализма, а точнее партийной бюрократии.

Была ли альтернатива у людей с высшим инженерным образованием.

Даже две: гегемон-пролетарий или бомж.

ВЕДЬ СЕПЕНЬ СВОБОДЫ ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ НЕ ТОЛЬКО ДЛИНОЙ ПОВОДКА, НО И В ЧЬИХ РУКАХ ОН НАХОДИТСЯ.

Воспитатель

Начало восьмидесятых годов прошлого века, город железного гостеприимства металлургов и химиков, ставший впоследствии для Сергеевича почти родным.

Суббота в рабочей общаге. Делать было нечего. Арсений, старший инженер-экономист вычислительного центра завода резался с приятелем, соседом по комнате в карты, то в «Подкидного дурака», то в «Буру».

Тишину, прерываемую репликами игроков, внезапно нарушил стук в дверь.

Володя, высококвалифицированный рабочий родом из Украины открыл дверь, в которую тут же ввалился чеховский персонаж из позапрошлого века, на вид лет тридцати в очках и мешковатом костюме на вырост, с поплавком на лацкане пиджака.

Персонаж поздоровался и представился: – Я ваш новый воспитатель по общежитию, Константин Константинович, окончил Энский университет, исторический факультет, сегодня первый день на работе. В азартные игры играть запрещается, поэтому ваши карты забираю.

– ПРИЕХАЛИ, какой-то там ПОЦ собирается диктовать, как нам жить и это на третьем году проживания в рабочей общаге, – подумал Сеня.

Ответ последовал в стиле анкеты или автобиографии, которых Арсений уже успел заполнить и написать не менее десятка в короткой трудовой деятельности: – ВО-ПЕРВЫХ, перед вами не дети, а взрослые люди. Володя недавно развёлся, работает в калибровочном цехе, волочильщик пятого разряда, занимается общественной работой, художник-оформитель, ему 27 лет. Мне 28 лет, женат, сыну два года, имею два высших образования: окончил Ленинградский политех и Университет марксизма-ленинизма, член КПСС. Начальник бюро, рационализатор, у меня в подчинении более десяти человек…. Пауза.

– По общественной работе: командир ДНД в вычислительном центре и председатель заводского совета молодых специалистов, аспирант заочник. Вынужденно живу в общаге. Кстати мы оба с моим приятелем служили в армии, он сержант, а я лейтенант запаса. ВО-ВТОРЫХ, играли мы не на деньги, а на счёт. Просто убивали время, а это не запрещено, поэтому карты не отдадим, – закончил почти на одном дыхании монолог Сеня.

Воспитатель от убедительного изложения такой жизненной позиции несколько смутился. Оправдываясь, начал лепетать о проблемах: найти достойную работу и жильё после университета, и что ему обещали комнату в общежитии.

Наслаждаясь полученным эффектом и почувствовав себя на секунду в роли Остапа Бендера, Арсений добил новоиспечённого наставника: – А как насчёт службы в армии? Вы в каком полку служили? Какое у вас воинское звание?

Окончательно обескураженный и добитый последними вопросами об армии, школе жизни для настоящего мужчины в советской империи, Константин Константинович начал оправдываться и мямлить об отсутствии военной кафедры в их университете и, извинившись за беспокойство, повернулся бочком и собрался уходить.

– Постарайтесь случайно к кому-нибудь из «Рексов» не попасть в комнату, а то они непредсказуемы и ваш визит могут неправильно расценить, – последовало вдогонку от артистично разошедшегося Сени.

На вопрос окончательно запуганного воспитателя: – Кто такие Рексы?

Обладатель законного койко-места посоветовал ему обратиться к коменданту общежития с нежной фамилией: Колотушкина и вместе с ней составить список комнат не желательных для проверки.

Больше этого горевоспитателя в заводской общаге увидеть Арсению не пришлось, а вскоре он с семьёй перебрался в двухкомнатную квартиру в новом доме….

«Рексами» в промышленном городе железного гостеприимства называли доблестных тружеников управления Центродомнаремонт, бесшабашных парней, любителей выпить, скандалистов и драчунов. Большинство родом из сельской местности, многие из которых имели судимости.

А главное, у них был свой фирменный знак: нарисованный чёрной краской или углем пёс, который частенько украшал стены заводских объектов, где они пахали. Не имея своего, жили в чужом общежитии по договорённости между руководством их организации и сталепрокатного завода….

В начале этого века Арсений случайно заметил в трамвае знакомое лицо. Почти не напрягаясь, вспомнил бравого воспитателя из общаги, Константина Константиновича, постаревшего, слегка похожего на бомжа, в очках-блюдцах и в потёртом мешковатом на вырост костюме с поплавком на лацкане пиджака ещё с тех времён. В общем, типичная жертва времён перестройки и лихих девяностых годов, каким-то образом выжившая, и не от мира сего.

Вспоминая прошлое, Сене стало немного стыдно за тот свой артистический монолог в форме полушуточного представления. Не раздумывая, уже немолодой мужчина, не сломавшийся в бурной социально-экономической жизни общества, решил немного задобрить знакомца из прошлого, тем более вышли они на одной остановке.

– Константин Константинович»? – обратился он к нему.

– Да, а откуда вы меня знаете? – удивился несостоявшийся Макаренко.

– Вы у нас в общежитии на улице Краснодонцев около полугода воспитателем трудились не покладая рук. Вот возьмите и выпейте пива за здоровье бывших «воспитанников», – подав небольшую сумму денег удивлённому инженеру человеческих душ, Арсений быстро обогнал его и отправился по своим мирским делам.

Вечный оппозиционер

В конце семидесятых годов прошлого века СССР был в зените военного и политического величия. Краеугольным камнем сдерживания беспокойного сознания наиболее активной массы народа в рамках системы оставалась идеологическая работа Компартии Советского Союза в производственных, научных и иных коллективах, а также контроль со стороны соответствующих силовых органов и через кадровые службы.

Виктор Станиславович, около тридцати лет, беспартийный, профессиональный программист об этом, конечно же, знал или догадывался, но в силу своего пытливого ума и неугомонного характера, а также потребности в общении на социально-экономические темы не придавал этому серьёзного значения и не задумывался о последствиях.

Многие из нас «послевоенных» с высшим образованием любили поболтать о противоречиях и недостатков нашего развитого социализма в узком кругу и желательно, не в рабочее время, а где-нибудь на кухне или на даче под хорошую выпивку, иногда с достойной закуской.

Наш герой, имеющий много свободного времени после развода с женой, начитался популярной литературы в основном из доступных источников, а может, наслушался западных радиоголосов – решил поделиться своими соображениями с широкими массами.

В отсутствии интернета, свободной прессы и возможности пригласить народ на внеплановый митинг В.С. как-то незаметно умудрялся собирать около десятка слушателей в офисном помещении, где плодотворно и успешно трудился над заданием по основной специальности.

Благо квалификацию он имел высокую и времени свободного предостаточно. Размеры помещения позволяли в короткие периоды отсутствия начальства принимать несколько гостей из служб информационно-вычислительного центра (ИВЦ), иногда заглядывали и посторонние.

Коллектив ИВЦ был молодой, и долгое время малолюдный, а своей предельной численности под двести человек достиг совсем недавно, да и балластом в виде жён и подруг влиятельных начальников обзавёлся только в последние полгода.

Возможно, поэтому Виктор долгое время удачно выпадал из зоны внимания немногочисленной парторганизации ИВЦ и кадровой службы завода, в те времена не только основного профессионального контролёра, но и барометра идеологического климата предприятий и организаций.

Тем более главным кадровиком нашего завода был бывший 2-й секретарь городского комитета партии, Сергей Михайлович.

Со стороны было интересно наблюдать и ждать, чем закончатся ежедневные вещания из-за своего стола как с кафедры, неоперившегося диссидента.

Подсказки со стороны коллег об аккуратности и умеренности в высказываниях наш глашатай во внимание не принял и продолжал наращивать свою «пропаганду». Балласт же в коллективе был не простой.

ВО-ПЕРВЫХ, в ипостаси инженера-постановщика задач и заместителя по идеологии секретаря парторганизации выступала Светлана, она же жена кадровика завода.

ВО-ВТОРЫХ, в роли инженера по технической информации и старейшего члена в нашей парторганизации – Полина, бывшая сослуживица второго секретаря по горкому партии.

Не дождавшись, Сергеевич был направлен в город герой труда Липецк, на месячные курсы повышения квалификации, которые успешно закончил.

В конце лета в хорошем настроении он вернулся на завод, не подозревая о пронесшейся буре над головой Виктора и административно-партийного руководства вычислительного центра.

Проходя в первый рабочий день после курсов мимо группы курящих сотрудников, поздоровался с каждым за руку, странно только один В.С. не ответил на рукопожатие, а только кивнул. Может, обиделся на что-то, но вроде повода для обид не было. Тем более, больше месяца не виделись.

Заглянул в гости и поинтересовался в шутку у своей коллеги и секретаря парторганизации, Елены, не она ли своему сотруднику выдала такое указание: не здороваться за руку.

В ответ услышал интересный рассказ о том, что он не с кем за руку последние две недели не здоровается, а многих подозревает в стукачестве. Что её вызывал секретарь парткома завода, начальника ИВЦ – Александра Ивановича отчитал «на ковре» директор предприятия, а В.С. пригласили в КГБ города.

Все получили продолжительные и подробные разъяснения: – Откуда и как должны правильно расти ноги и прочие конечности», и какие могут быть для каждого последствия.

Первая и единственная мысль, которая пришла в голову Сергеевичу: – Интересно, кто всё-таки добежала первой и грамотно изложила своему мужчине об идеологическом диверсанте, Полина или Светлана.

О своих подозрениях ни с кем делиться не стал, тем более с пострадавшим. КТО ВИНОВАТ? и ЧТО ДЕЛАТЬ? – всё равно никто не знает в России уже более 150 лет.

А вот Виктор Станиславович мог себя проявить неадекватно. Через некоторое время по мягкому и сглаживающему поведению идеологических дам по отношению к нашему герою стало понятно: наперегонки не сговариваясь, бегали обе подруги, а кто первой добежал уж и не важно.

Никто не ожидал такого жёсткого результата, а женщинам нужно было оправдать балластное существование на блатных должностях и в тёплом для них месте. Если бы не они поторопились, то нашёлся другой «патриот», идеологически больной на голову. Много их тогда таких было….

В начале этого века, Сергеевич как-то созвонился с бывшим коллегой по работе, Сергеем Александровичем. Он рассказал, что к нему заходил Виктор Станиславович и вернул давнишний денежный долг.

Вид у него был бомжатский, живёт в сельской местности и настроен воинственно: у них есть списки «новых русских» в нашем городе и скоро до всех доберутся. В общем – опять в оппозиции.

– Хорошо, что мы с тобой не «новые русские», – в ответ пошутил Сергеевич приятелю, не подумав о том, а какие у них теперь критерии оценки.

Большевики, когда грабили и раскулачивали собственный народ, неоднократно уменьшали нижнюю границу доходов и достатка для экспроприации.

В нашей богатейшей стране мира опасно быть богатым или просто состоявшимся человеком в понимании упёртых и последовательных, вечных оппозиционеров: ИДЕЙНЫХ и БОЛЬНЫХ НА ГОЛОВУ.

Может время, и здравый смысл всё расставят по своим местам….

Найти и обезвредить!

В начале 80-х годов прошлого века Арсению пришлось потрудиться в одном маленьком филиале, то ли проектно-изыскательского, то ли научно-исследовательского московского института, связанного с внедрением электронно-вычислительской техники в управление строительством.

Небольшой трудовой коллектив, в основном женский, численностью примерно 25—30 человек. При маленькой зарплате преимущества заключались в не слишком высокой интенсивности труда и в удачном местонахождении, почти в центре индустриальной части города. Поэтому большинство замужних сотрудниц успевали в рабочее время решать свои маленькие семейные и домашние дела, в то же время, находясь «на объектах».

Самыми блатными считались должности секретарши: как у начальника отдельный кабинет, телефон, в курсе всего и минимум служебных обязанностей и уборщицы помещений: работа по совместительству на пару часов и хороший приработок к основной зарплате.

Что касается мужской части трудового сообщества, то её численность была величиной переменной. Постоянно трудилось несколько инвалидов и неудачников, а трое-четверо здоровяков с амбициями отсиживались в отделе до лучших времён и Сеня в их числе.

Вливание в новую среду прошло успешно, со всеми отношения быстро наладились, если не хорошие, то хотя бы нейтральные. Только секретарша сразу невзлюбила Арсения, наверное, за отказ танцевать с ней впритирку на вечеринке в честь какого-то праздника после трудового дня.

– Яна Михайловна! Что я вам плохого сделал»? – как-то задал ей позднее прямой вопрос Сеня.

– А чего хорошего?! – получил он исчерпывающий короткий ответ.

ЛУЧШЕ НЕ СВЯЗЫВАТЬСЯ! В остальном жизнь в конторе внешне протекала спокойно и без эксцессов. Однако всё хорошее когда-нибудь заканчивается и как-то незаметно мужская часть коллектива почувствовало на себе пристальное внимание прекрасной половины.

Это выражалось в их озабоченных перешёптываниях между собой и непонятных обсуждениях, к которым мужчин не допускали, чего ранее не наблюдалось. А также обязательным посещением туалета кем-либо из женщин сразу после того, как там побывал любой сотрудник мужчина. Арсению даже пришлось дважды столкнуться с разными дамами, едва только выходил из кабинки, закончив естественные потребности и спустив воду, хотя двери в две другие кабинки были открыты.

– Может в этой удобней и уютнее, – подумалось и вскоре забылось.

Через пару недель одного из представителей сильной половины трудового сообщества, Виктора несколько наиболее активных женщин пригласили в одну из комнат офиса, предварительно удалив из неё других мужчин. Что там произошло, остаётся только догадываться. Через пять минут допрашиваемый сотрудник вырвался оттуда с большим трудом и весь пунцовый. Таким никто его не видел ни ранее, ни позднее.

– Что случилось? – спросил его непосредственный начальник Арсений.

В ответ что-то нечленораздельное, затем Виктор удалился умыться. Когда он вернулся, то дольше обычного вытирал руки листами чистой писчей бумаги. Пользоваться общим полотенцем Виктор брезговал, а носового платка, наверное, не имел. От греха подальше Сеня отправил его с заданием в Кустовой вычислительный центр строительных организаций до конца рабочего дня, а сам поехал к заказчику, а оттуда домой.

На следующий день, после окончания работы Анатолий, коллега по работе предложил Сене пройтись пешком, разговорились. Он оказался более информированным о случившемся в тихой обители науки и прогресса.

Просто сотрудница филиала Галя и она же уборщица помещений, включая туалет, пожаловалась секретарше и своим подругам, что кто-то писает мимо унитаза на пол, а иногда и на стенки кабинки.

Так как подобное искусство отправления естественных надобностей практически не под силу любой даме, было установлено негласное наблюдение и жёсткая проверка за всеми сотрудниками мужчинами. Вот Виктор и попался практически с поличным.

Жесткого разговора и серьёзного предупреждения сотрудницам филиала показалось для проштрафившегося коллеги не достаточно. Поэтому в конце работы по их всеобщему решению последовало дополнительное наказание: была съедена копчёная рыба, обнаруженная в столе у Виктора, по-видимому, он купил её в обеденный перерыв в гастрономе на ужин в семейном кругу.

Затем на обёрточной бумаге была сделана фломастером большими печатными буквами надпись: «РЫБА – ГОВНО!!!» Остатки от рыбы завернули в эту же бумагу и положили в стол виновнику.

Вернувшись в офис и обнаружив такой подарок, туалетный экстремист вначале взвыл от злости и долго матерился, но после вызова к начальнику отдела и профилактической беседы с шефом без свидетелей успокоился.

Едва Анатолий рассказал Сене все подробности этой истории, как коллеги чуть не наступили на обронённую или брошенную кем-то на тротуаре рыбу холодного копчения. Прямо мистика какая-то….

Опасаясь более жестокой мести женщин филиала и потери работы, свои туалетные художества Виктор в дальнейшем прекратил. Всё-таки находясь в категории инвалидов и неудачников, особо выбирать – не приходится. Страсти в отделе улеглись, экстремист был обезврежен.

«БУРЯ В СТАКАНЕ ВОДЫ», тихой заводи науки и прогресса улеглась.

Сомневающийся холостяк

Как-то удалось на выходные выбраться семьёй из города железного гостеприимства на природу, в гости к приятелю, моёму тёзке и убеждённому холостяку, с которым познакомились на воинских сборах. Места у него в родной деревне, если ехать в сторону Белозёрска – справа от дороги уж очень красивые и есть, где порыбачить.

Приехали ближе к вечеру, пятилетний сын Семён с дороги подустал, поэтому на рыбалку решено было отправиться с утра на ближайшее озеро, а его уложили спать. Родители Сергея от выпивки отказались и, обеспечив нас всем необходимым, отправились отдыхать.

Супруга, выпив пару рюмок, убрала всё лишнее со стола, вымыла посуду и отправилась спать вслед за сыном.

– Вот сколько подруг не привозил «на смотрины», ни одна «палец о палец не ударила», типа посуду помыть или пол подмести, а у тебя жена хоть и устала, а порядок навела и только потом ушла спать, – с лёгкой грустью высказал тёзка напрашивающуюся мысль вслух. – Некоторые, так и вообще в купальниках только загорали на участке, да купались в озере. Мать сказала, чтобы таких «невест» здесь не нужно, а я откуда знаю, как они себя поведут.

– Ну, у меня супруга, можно сказать, почти деревенская, с детства каждое лето у бабушки в деревне проводила со старшей сестрой Надеждой, так что проблем в семье по хозяйству или с воспитанием детей практически не было. А может, ты Сергей не там подругу для жизни подбираешь, в ресторанах и кафе обычно любительницы красивой жизни или приключений время проводят, – ответил приятелю и, не ожидая ответа, постарался перевести разговор в другое русло.

За пару часов мы с Сергеем осилили пару литров моего фирменного домашнего вина из изюма под неторопливую беседу о прошедших офицерских сборах, о службе в армии, о политике, о рыбалке и грибах. Для двух мужчин среднего возраста интересная тема для разговора всегда найдётся.

С утра, накопав червей и прихватив удочки, с берега озера попытались хоть что-то поймать, но клёва не было. Наверное, намечалась смена погоды.

Приятель предложил порыбачить с маленькой лодки, где втроём было бы тесновато, поэтому я уступил своё место сыну, взяв с тёзки слово: от берега далеко не отплывать, а сам продолжил рыбачить с берега.

За пару часов удалось поймать пару ершей и небольшого окунька, а рыбаки на лодке вроде и не собирались причаливать, только иногда доносился невнятный звук монологов Семёна, да сдержанный смех приятеля.

Покричал и помахал им рукой, чтобы возвращались, а сам с жалким уловом пошёл поправить здоровье.

Через полчаса в дом вбежал возбуждённый сын с ведёрком полным рыбы, а следом улыбающийся Сергей Васильевич.

– Вы тут…, а мы с дядей Серёжей рыбы вам наловили, – тотчас последовало от маленького рыбака….

Примерно лет через семь-восемь как-то встретил приятеля Сергея на улице в компании обаятельной молодой женщины и маленького мальчика с тёмно-серыми глазами.

Тёзка гордо похвастал: – Мой! И даже в паспорт вписан!

Дама с ребёнком прошли дальше, а мы накоротке побеседовали. Выяснилось, что родители у него умерли, он продолжает трудиться там же, на металлургическом комбинате, а женщина – хорошая хозяйка и мать сына, но пока не расписались.

Однако, заглянув в его тёмно-серые глаза, мне показалось, что и это событие не за горами.

Рассказочник

Начало девяностых годов прошлого столетия. Советская империя в преддверии перемен: в магазинах было пустовато, на основные продукты действовала талонная система распределения. Деньги незримо обесценивались.

Позвонил приятель-тёзка, на выходные дни он собрался копать колодец рядом с недавно приобретённым домом в деревне Глины и пригласил составить компанию.

Ехать особо не хотелось, но информация о возможной продаже дома в деревне заинтересовала – давненько подыскивал для семьи что-нибудь подходящее на природе у воды, а тут возможный вариант на реке со старинным русским названием – Молога.

Выехали рано утром на «Шестёрке» с тёзкой за рулём и дочкой лет шестнадцати на переднем сидении – отец прихватил её в качестве кухарки. Нам с его молчаливым другом, брюнетом – брови домиком и явно не в настроении, достались задние сидения.

Добирались почти два часа, по дороге заехали в сельский магазинчик, где приятель по блату затоварился у знакомой продавщицы водкой. В другой деревеньке по пути прихватили его дальнего родственника, светловолосого жилистого паренька с отсутствием интеллекта на лице, внешне просто приспособленного для тяжёлой физической работы.

Прибыли. Последовал быстрый осмотр с хозяином запущенного дома и земельного участка с новым забором. Подкрепились чаем с бутербродами.

Переоделись кто, во что и за работу. К разношёрстной бригаде присоединился местный абориген с опытом земляных работ на селе.

Место под колодец хозяин выбрал заранее и подготовился основательно. Всё необходимое для рытья колодца, включая лом, лопаты, вёдра, топор, лебёдку, верёвку, толстые доски и крепкие жерди оказалось в достатке. Работа как-то сразу заспорилась, а погода в конце августа, к началу бабьего лета благоприятствовала.

К вечеру три из шести запланированных железобетонных колец оказались в земле – жилистый паренёк оправдал ожидания, почти весь день, на дне колодца бессменно вгрызаясь в землю и наполняя ведро грунтом.

У молчаливого брюнета, друга хозяина после обеда даже настроение немного улучшилось, во взгляде появилось что-то затаённое с проблесками предвкушения, возможно обещанной выпивки после бани.

Местный абориген оказался работником меткомбината, у него в Глинах родительский дом, вот и прикатил проведать предков на выходные, а заодно помочь коллеге по работе.

Ужинали в соседской бане, хорошо попарившись и наскоро вымывшись. Слегка перекусив, паренёк выпивать не стал и отправился спать пораньше – ему сегодня досталось больше всех, вконец вымотался.

Коллега по работе выпил сто грамм водки и предложил хозяину план, как избавиться от стоящей под полом в сортире двухсотлитровой бочки с дерьмом, оставшейся от предыдущего владельца дома.

Всё гениальное просто: дождаться морозов и лебёдкой подтащить бочку с замёрзшими фекалиями к заранее выкопанной яме у забора, затем опрокинуть и закопать. Всего и делов то….

Изложив нестандартный проект и приняв пятьдесят грамм на дорожку, с чувством выполненного долга, коллега попрощался и двинулся на отдых в родительский дом.

Водка быстро закончилась, а пить самогонку и слушать пьяные разговоры потенциальных ветеранов меткомбината на производственные темы не самая удачная перспектива продолжения вечера. Отправился спать на одной из пяти металлических кроватей, принадлежащих когда-то со слов хозяина городскому роддому.

День не совсем удался, так как продавец дома в деревне так и не появился, а внешний осмотр почти ничего не дал. Забор отсутствует, и каковы размеры земельного участка не понятно, а ни деревьев, ни кустов нет….

С мыслями о прошедшем дне и возможной покупке незаметно провалился в полусон-полудрёму, продолжавшийся не более двух часов. С шумом ввалилась в помещение импровизированной спальни припозднившаяся парочка в изрядном подпитии.

– Мужики, можно же и тише, а то на завтра из нас работники просто никакие! – попытался я урезонить шёпотом разгорячённых алкоголем и спором ни о чём сотоварищей.

– Серёга, всё нормально – уже молчим и ложимся, – что-то промямлил новоиспечённый владелец дома и не вырытого колодца.

Медленно перевёл взгляд на второго собутыльника и увидел в его глазах лихорадочный блеск, только усилившийся в предвкушении чего-то для меня пока непонятного. На всякий случай слегка напрягся и настроился к любым непредсказуемым неожиданностям….

– Сейчас и я прилягу спать, лишь пару сказок взрослым детям на ночь расскажу и сразу же в кровать, – выдал нескладной скороговоркой тираду полуночник.

– Спасибо, нам не надо. И так заснём, – слабо возразил я нарождающемуся мастеру художественного слова. Бесполезно.

ПРЕДСТАВЛЕНИЕ НАЧАЛОСЬ!

Первой из уст РАССКАЗОЧНИКА последовала народная сказка «Колобок», зазвучавшая как-то не традиционно на разные голоса. Колобок предстал в ней хитрым и жалким созданием, а лиса почему-то добрейшей женщиной. Волк стал похожим на кавказского джигита, а медведь на «Винни Пуха». Затем ночной репертуар дополнили «Теремок», «Красная шапочка» братьев Гримм, «Мойдодыр» Корнея Чуковского и рассказы о «Карлсоне, который живёт на крыше» шведской писательницы Астрид Линдгрем….

Сон, как рукой сняло. Любые попытки как-то закрыться одеялом или спрятаться под подушку оказались бесплодными. Меняющийся по тембру и тональности голос сказителя, казалось, проникал в подкорку мозга, минуя уши. Куда там великому Ираклию Андроникову, профессионалу и признанному мастеру художественного слова, до РАССКАЗОЧНИКА.

Час пролетел на одном дыхании новоиспечённого артиста, который плавно от сказок Ганса Христиана Андерсена перешёл к сценам из жизни Винни Пуха. Все, кроме паренька, у которого на культурные представления был явный иммунитет, не могли уснуть.

Попытался силой уложить любителя детской литературы, да где там – не будешь же связывать вменяемого взрослого человека и вставлять кляп в рот. Да и остальные слушатели могут неправильно понять, тем более такое выступление для них не в первый раз. В чужой монастырь со своим уставом не лезут.

– Дядя Серёжа, лучше не связывайтесь с ним. Пока весь репертуар не выдаст – не успокоится, – подала голос дочка хозяина в подтверждении моих мыслей.

– Или, пока весь алкогольный заряд не закончится, – добавил тёзка.

Незаметно в репертуар РАССКАЗОЧНИКА добавились басни дедушки Крылова. Медленно, но всё-таки провалился в сон или скорее в какие-то фантасмагорические видения, в которых «Баба Яга» пила самогонку с «Серым Волком», им из громадного кувшина беспрерывно наливал «Карлсон», а Лиса и Ворона пели дуэтом: – Нам песня строить и жить помогает….

Проснулся в десятом часу утра с ощущением, что на мне в качестве маленького ослика всю ночь возили воду в большой бочке. Любитель детской словесности всё ещё дрыхнул без задних ног.

После утреннего моциона за завтраком узнал потрясающуюся новость, что в семье у брюнета долго не было детей. Первенец и единственный сын родился, когда обоим родителям перевалило за сорок. Вот они и не чаяли души в родном дитятке, а папаше в столь зрелом возрасте пришлось научиться рассказывать сказки своему сыночку.

Долго копившееся чадолюбие сублимировалось в неожиданную форму декламатора сказок, стихов и басен для детей – РАССКАЗОЧНИКА. А направлялся раскрывшийся талант не всегда на маленького сына, но и на окружающих в случае принятия молодым отцом изрядной порции алкоголя. Так что и обижаться было вроде не на кого и не за что.

Через час молодой папаша, и артист по настроению подтянулся к колодцу, где работа была в самом разгаре, ещё одно железобетонное кольцо установили в колодец. Разговорились за жизнь с артистичной натурой. Информация о чрезмерном чадолюбии подтвердилась. Молодой папаша даже поведал сокровенное, что его пятилетний сын ночью писается в постель, а при разборках утверждает, что вспотел….

В полдень появился продавец частного дома, деловой мужчина средних лет, с которым осмотрели внутренние помещения, скорее напоминавшие трёхкомнатную городскую квартиру с паровым отоплением и канализацией, что по тем временам было большой редкостью. Даже цена за дом устроила, вот только земельный участок маловат, всего четыре сотки вокруг дома, а соток семь под картошку в полукилометре.

Но впоследствии как-то не сложилось. Председатель колхоза, на чьей земле стоял дом при личной встрече в городе заявил: – Дорогой, что ты можешь предложить моему колхозу такого, чтобы я дал согласие на переоформления договора аренды?

Предложить по тем временам мне было нечего, а отдавать изрядную сумму денег хозяину дома под расписку без оформления договора купли-продажи чисто на доверии, с когда-нибудь последующим переоформлением было бы большой глупостью даже в те времена. Тем более родственники, включая мать владельца, были категорически против продажи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.