Считалочки для детей предпенсионного возраста
и совсем другие новые стихи
Павел Сурков

© Павел Сурков, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Из моей головы

Ты мне,
Конечно,
Не сможешь
Поверить,
Но ты мне снишься
Каждую
Ночь.
Я закрываю окна
И двери
В надежде
Себе
Хоть как-то
Помочь,

Выгнать
Ко всем
Чертям собачьим
Любые мысли
О том,
Что ты
Где-то
Ходишь,
Летаешь,
Плачешь
Как символ вечной
И злой
Красоты.

Наши дороги
Не пересекутся,
Мы тысячу лет
Как с тобой
На «вы».
Но мысли
Когтями
В затылок
Скребутся —
Уходи
Из моей
Головы!

Нет ничего
Опасней страдания —
Не спрятаться
Даже
В полночном сне,
Ведь ты,
Вопреки
Моему желанию,
Все снишься,
И снишься,
И снишься
Мне.

Считалочка для детей предпенсионного возраста

Покажи мне, родная, что там у тебя внутри,
Рассчитаем на раз-два-три
И, как мыльные пузыри,
Рассыпаются в прах все мечтания, оседая пылью на пустыри.

Расскажи мне, милая, что у тебя в голове —
Там бывала мысль или даже две,
Про объятия на траве,
И про нежных ангелов где-то там, в заоблачной синеве.

Ты приснись мне, нежная, в полночь, среди зимы,
В этом жутком круговороте тьмы,
Где уже позабыто короткое слово «мы»,
Где два шага от странной тюрьмы до чужой сумы.

Поцелуй меня в губы, я знаю, что я не прав,
Я перелопатил наново устаревший устав,
И, слегка затерявшись в разноточеньи глав,
Я пишу нашу книгу, все по косточкам разобрав…

Редактор субтитров

Я кажусь себе сильным, спокойным и хитрым,
Я кажусь себе даже красивым, но
В моей жизни есть вечный редактор субтитров,
Что всегда выбирает что-то одно —

То, что можно забыть, пропустить и даже
Выкинуть прочь из потока дней.
Он обрежет, закончит и правильно скажет,
Он знает, как будет точней.

И нелепый зритель моего сериала
Попросту не успеет понять,
Что из жизни моей, чуть ближе к финалу,
Редактор что-то решил убрать,

И слова, что растут, как головы гидры,
Расцветают, зреют, рассыпаются в прах
Обрезает безжалостно редактор субтитров,
Незаметный на первых порах.

Это он искажает длинные фразы,
Их сжимая до точки, без запятой,
Он, конечно, хочет, быть понятым сразу —
И не важно, что я не такой,

И в моей лаконичности, в краткости битвы,
В том, что я говорю нелепость и бред,
Виноват не я, а редактор субтитров,
Которого, кажется, нет.

Не ищите меня в другом человеке,
Я давно растерял и жалость и грусть —
Пусть редактор субтитров уйдет навеки,
Как-нибудь и сам обойдусь…

Черная музыка

Город заснул, не видать ни зги, машины скопились в пробках.
Сладкою жалостью переполняя мозги – жгу остатки последней надежды в топке,
Так не бывает, жизнь тягуча, как блюз, нет ни малейшего шанса на импровизацию,
Но я уже вообще ничего не боюсь, выпью еще, а дальше впаду в прострацию.

Так получилось, все ненормально, я все рассчитал, и мне
Хочется рассчитаться со всеми и вся немедленно.
Так получилось: по макушку застрял в говне, и как выбираться отсюда, увы, неведомо.
Но ничего – нормально, нормально, все боли фантомны, вся радость ушла в песок,
Вся жизнь сосредоточена где-то в спальне, но, кроме этого, я ничего не смог.

Но ты по-прежнему королева, а я не тяну даже на шизоидного шута.
Я читаю, как в зеркале, справа налево, и вся жизнь моя – безразмерная суета.
Я превратился в собаку, в тузика, вою и вою, пока не откроешь окно.
Слушай, милая, это черная, черная, черная музыка.
Это черная музыка.
И на душе черно.

Страх

Как хорошо снова чувствовать страх.
Страх за тебя, где бы ты ни была.
Горькие слезы на воспаленных губах,
Твой силуэт за мокрым лицом стекла.

Думать о том, что ты уже далеко,
И кто-то другой способен с тобой говорить —
Ты на прощанье коснулась меня рукой,
Но я уже ничего не могу изменить.

Нет ничего такого, что было б ясней —
Просто пора убедиться, что нам пора
Строить дома и снова седлать коней,
И убегать – из вечера во вчера.

Ты в первых рядах танцуешь, я у стены
Стою соляным столпом, на тебя смотрю,
И в этом нет ни твоей, ни моей вины,
Но ты боишься услышать мое «люблю».

И вот, в ночной тишине, посреди облаков —
Мой грешный ангел, не верь, не проси, не трусь,
Я справлюсь сам – от обрывов до берегов,
Ведь я за тебя ужасно прекрасно боюсь.

Песня Винни-Пуха

В душе засела зависть, в душе засела боль,
Такая, что, возможно, не поможет алкоголь,
И чаша переполнена по самые края,
А если ты не выстрелишь, тогда испорчусь я.

Мы надуваем шарик, я в небеса лечу,
И ничего безумного проделать не хочу,
Я вижу, где кончаются дороги и моря,
Но если ты не выстрелишь – тогда испорчусь я.

Ругаемся и миримся, прошло так много лет,
Что можно не рассчитывать на завтрак и обед,
Всегда в медведя целится далекая свинья —
И если ты не выстрелишь, тогда испорчусь я.

Не надо! Пусть испорчено на свете все и вся,
Пускай чужая жизнь проходит наперекосяк,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.