Ирина Хрусталева
Новогодняя байка из склепа

Глава 1

К машинам, стоявшим у центрального входа Домодедовского кладбища, медленно возвращались люди, о чем-то тихо переговариваясь. Несколько особняком шли два молодых человека, тоже перебрасываясь фразами. Один из них был менеджером по рекламе в компании «Салют-777», а другой был начальником аналитического отдела той же компании. Молодые люди возвращались с похорон своего шефа, Ступина Кирилла Николаевича, которого только что похоронили в фамильном склепе его семьи.

– До сих пор не могу в себя прийти и поверить, что нашего шефа больше нет, – вздохнул Коновалов. – Ведь совсем здоровый мужик был, никогда не жаловался на сердце, а тут вдруг, в один миг, раз – и нет человека. Вот она, жизнь-то какая, непредсказуемая! Бегаем, суетимся, чего-то добиваемся, спорим, ругаемся, а в один прекрасный момент… Вот и наш шеф – на износ работал, миллионы свои зарабатывал, а в результате ничего ему теперь не нужно.

– Да, это ты верно сказал, ему больше ничего не нужно, ни работы, ни денег и никаких других благ, – согласился с другом Смирнов. – Если честно, я всегда восхищался шефом, мне казалось, что он двужильный, и вдруг такой неожиданный исход! А ведь он совсем не старый был.

– Как видишь, не выдержали эти жилы, – нахмурился Коновалов. – Смерть ведь не разбирает, кто перед ней, молодой или старый. Что теперь говорить об этом? Человека нет… одним словом, царство ему небесное и земля пухом. Как ты думаешь, что теперь с компанией будет?

– А что с ней будет? – пожал плечами Смирнов. – Небось вдова продаст все с молотка нашим конкурентам за хорошие деньги, вот и все дела.

– Не хотелось бы, чтобы так случилось, шеф столько лет строил этот бизнес, столько препятствий ему пришлось преодолеть, пока на такой уровень компанию вывел. Помнишь, нам с тобой Хабаров об этом рассказывал?

– Отлично помню, – вздохнул Смирнов. – Хабаров вместе с Кириллом Николаевичем, можно сказать, у самых истоков «Салюта» стояли. Попыхтеть шефу пришлось, мама не горюй!

– И после этого отдать компанию чужому дяде, – болезненно сморщился Коновалов. – Нехорошо как-то… неправильно.

– Не нам это решать, мы с тобой люди маленькие.

– Согласен, только все равно…

– Володя, успокойся. Нам-то что переживать по этому поводу? В принципе, какая нам разница, кто в начальники попадет? – пожал плечами Смирнов. – Мы люди подчиненные, как работали, так и будем работать, лишь бы зарплату исправно платили.

– Не скажи, Витя, ой не скажи, – возразил Коновалов. – Еще не факт, что нас вообще теперь в компании оставят. У нового начальства наверняка свои люди найдутся, чтобы их на наши должности поставить.

– Ты так думаешь?

– А что здесь думать-то? Так испокон веку было: «Новая метла по-новому метет». Вот и нас могут этой самой метлой – да за дверь.

– Да уж, неприятно будет, – согласился с другом Виктор. – Может, все-таки вдова не сделает такую глупость и не продаст компанию?

– Продаст, как пить дать, продаст. Руководить она не сможет, женщине это не под силу, поэтому… сам понимаешь. Разве до компании ей сейчас?

– Может, ты и прав. Когда человек привык жить и ни о чем не думать, зная, что за него все решат, все сделают, и вообще… Понятное дело, не потянуть вдове такой тяжелый воз, здесь мужская рука нужна, а они вдвоем с дочерью остались. Говорят, даже родственников никаких у них нет, вон на похоронах были одни сотрудники и друзья-знакомые.

– Дочку шефа, Екатерину, жалко, на ней прямо лица нет. Мне Анфиса рассказывала, что у них с отцом всегда были очень доверительные отношения, сейчас это большая редкость. Ясное дело, его смерть для девушки – большой удар.

– Анфиса, говоришь? – усмехнулся Смирнов, хитро глянув на друга. – Да, хорошенькая секретарша у нашего шефа! У тебя с ней как?

– В каком смысле?

– Ну, я имею в виду, серьезно у вас или просто развлекаетесь?

– Я не могу сказать, как там с ее стороны, серьезно или нет, не разобрался еще, а что касается меня… скрывать не буду, она мне очень нравится, – откровенно признался Коновалов. – Анфиса хорошая девушка и, главное, порядочная, а в наше время это дорогого стоит. Сам знаешь, что современным девушкам в первую очередь нужно. Деньги, снова деньги и еще раз деньги! И, если они у тебя есть, остальное совсем не важно, даже если ты – последнее дерьмо.

– И ты уверен, что Анфиса не такая?

– Да, уверен, и если у нас все получится, возможно…

– Смотри, вон вдова с дочкой идут, – перебил Виктор друга, кивнув в сторону кавалькады машин. В одну из них садились две женщины. Девушка едва держалась на ногах, и мать с охранником поддерживали ее под руки, чтобы она не упала.

– Я слышал, Екатерина вроде в Англии учится? – спросил Смирнов.

– Да, в Англии, в каком-то престижном Лондонском университете образование получает, только позавчера на похороны отца оттуда прилетела, – ответил Владимир, наблюдая за скорбной картиной. – Еще повезло, что как раз новогодние каникулы начались, хоть подольше с матерью сможет побыть. Плакала она очень сильно, прямо навзрыд, – сочувственно вздохнул он. – Я, глядя на нее, чуть сам не разрыдался.

– Да, я тоже видел, как дочь плакала, а вот мамаша ее как каменная у гроба стояла. Ты заметил, что вдова даже ни одной слезинки не проронила? Платочек к глазам прикладывает, а они сухие.

– Нет, представь себе, не заметил, у меня же глаз нет, в отличие от тебя, – с сарказмом заметил Коновалов. – Это ты у нас физиогномист, а я так… случайно мимо проходил, – усмехнулся он.

– Нечего иронизировать, – огрызнулся Смирнов. – Да, физиогномика – это мое хобби, и ничего смешного я в этом не нахожу, даже наоборот, горжусь им! У кого-то страсть к собирательству картин, марок или вообще примитивных спичечных коробков, а у меня совсем другое увлечение. Что в этом плохого? – обиженно насупился он.

– Да ладно тебе, Витек, обижаться-то, я же пошутил, – похлопал Коновалов друга по плечу. – Да и неподходящее время и место, чтобы спорить, у кого какое хобби. Я чувствую, что нам стоит совсем о другом подумать.

– О чем это?

– О том, где новую работу искать.

– Ты считаешь, что уже пора?

– Не уверен, конечно, на все сто процентов, но прикинуть все заранее, мне кажется, стоит.

– Слушай, а ты случайно не в курсе, что это за щеголь рядом со вдовой крутился?

– Тот, что в машину садится? – кивнул молодой человек на черную «Ауди».

– Да-да, именно он.

– Кажется, это личный адвокат их семьи, если я не ошибаюсь.

– Адвокат, говоришь? – усмехнулся Смирнов. – Молодой, да ранний.

– В каком смысле?

– Да это я так, к слову, – пробормотал Виктор, внимательно разглядывая молодого мужчину, садившегося в машину. – Мне показалось, что у этого адвоката и…

Договорить ему не удалось. К ним подошла девушка с опухшими, зареванными глазами, которые она вытирала носовым платочком.

– Привет, Витя, Володя, – тихо проговорила она. – Вы, наверное, позже приехали, что-то я вас не видела?

– Привет, Анфиса, – кивнул головой Коновалов, с участием глядя на девушку. – Да вот, припозднились мы с Виктором немного, приехали, когда уже панихида началась, в пробке целых сорок минут простояли.

– Ой, мальчики, не могу поверить, что все это происходит на самом деле! Что же теперь будет-то? – всхлипнула Анфиса. – Как же мы теперь без Кирилла Николаевича?

– Что же делать, Анфиса? Все там будем, только в разное время. Жалко, очень жалко шефа, но, раз уж так случилось… и все прочие блага, – грустно проговорил Владимир. – А насчет того, как мы без него теперь будем… свято место пусто не бывает. Такую компанию, как наша, с руками у вдовушки оторвут. Небось она еще и аукцион устроит, чтобы подороже продать.

– А с чего ты взял, что она собирается продавать компанию? – удивленно посмотрела на него Анфиса. – Я своими ушами слышала, что компания будет продолжать работать так же, как и работала при шефе. Его жена так и сказала: «Я все сделаю для того, чтобы компания процветала, и это будет дань памяти Кирилла Николаевича». Хотелось бы верить, что так и будет. Катю, дочку его, очень жалко, на ней просто лица нет, врач ни на шаг от нее не отходил. Пару раз даже уколы делать пришлось, когда она едва сознание не потеряла.

– Ты хочешь сказать, что Ступина сама собирается руководить компанией? – в свою очередь, удивился Смирнов, пропустив мимо ушей замечание насчет обмороков дочери шефа. – Надеюсь, ты шутишь? Что она может понимать в таком сложном бизнесе, как наш? Это не по бутикам бегать и шмотки примерять, здесь незаурядные способности нужны! Да и не только способности, мозги тоже не помешают.

– Откуда тебе известно, какие у нее способности и какие мозги? – нахмурилась Анфиса. – Мало, что ли, женщин, управляющих большими компаниями?

– И тебе, конечно, известно, что одной из таких бизнес-вумен является госпожа Ступина? – с сарказмом поинтересовался Виктор.

– Врать не буду, насчет вдовы мне ничего неивестно, – пожала девушка плечами. – Бизнес-вумен она или наоборот? Сама она будет руководить или наймет кого-то? Об этом у меня никакой информации нет. Если даже она ничего и не умеет, как ты говоришь, то этот пробел всегда можно восполнить. Поставить надежного и умного человека на место исполнительного директора, а самой контролировать процесс. Думаю, именно так она и поступит.

– Да, ты, наверное, права, – согласился Виктор. – Главное, чтобы она сотрудников не трогала и оставила прежний состав. Мы вроде уже сработались все, каждый хорошо знает свое дело.

– Да вам-то чего бояться? Вы неплохие специалисты и всегда были на хорошем счету у Кирилла Николаевича, а вот я… просто секретарша, которую заменить – раз плюнуть. Наверняка она меня уволит, – нахмурила бровки девушка.

– Почему ты так думаешь? За что тебя увольнять-то? Вроде с шефом ты шуры-муры не крутила, или я чего-то не знаю? – прищурился Коновалов.

– Что за глупости? – возмутилась Анфиса. – Я что, похожа на пресловутую Левински? Если я с тобой сходила пару раз в кафе и приняла приглашение на твой день рождения, это еще не говорит о том, что я со всеми подряд… тем более с начальником! Да как тебе вообще такое в голову пришло?

– Да ладно, Анфиса, что ты разошлась-то? Я же пошутил, – смущенно начал оправдываться молодой человек, поняв, что он действительно ляпнул что-то не то.

– В каждой шутке есть доля шутки, остальное правда, – не сдалась та. – И если ты обо мне такого мнения, тогда нам вообще не о чем больше разговаривать.

– Ну, Анфиса, прости меня, дурака, я правда не хотел тебя обидеть, как-то нечаянно получилось. Сам не понимаю, как вырвалось, – взмолился Владимир, сожалея, что он вовремя не прикусил свой язык. – Давай не будем ссориться в такой день, ни к чему это. Ты, кстати, на поминки поедешь? Мария Станиславовна всех приглашала, – поторопился он переменить тему разговора и отвлечь девушку. – Мы с Виктором решили зайти ненадолго, чтобы не обижать вдову, и помянуть шефа. Поедешь с нами?

– Нет, я не могу, – отказалась Анфиса. – Мама плохо себя чувствует, мне домой нужно.

– Снова болеет? – участливо спросил Коновалов.

– Да, болеет, – вздохнула девушка. – Уговариваю ее в больницу лечь, а она – ни в какую. Все беспокоится, как же я без нее буду жить. Ей кажется, что я непременно буду опаздывать на работу, в институт и вообще заморю себя голодом, – грустно улыбнулась она.

– Да уж, родители, наверное, все одинаковые, моя мать тоже все время думает, что я без нее обязательно пропаду. До нее почему-то никак не доходит, что ее сын – уже давно большой мальчик и в состоянии позаботиться не только о себе, но и о ней тоже.

– На то они и родители, чтобы волноваться о своих детях. Вон Катя без отца осталась, а он для нее был дороже всех на свете, – сочувственно вздохнула Анфиса. – Представляете, они с ним каждый день обязательно созванивались и болтали по полчаса. Мне шеф на это время запрещал его соединять с кем бы то ни было. Очень часто мне о Кате рассказывал, какая у него замечательная дочь. А я вот никогда своего отца не видела и даже не знаю, какой он, – нахмурилась она. – Мама запрещает мне говорить на эту тему, поэтому я всегда завидовала Кате, глядя на Кирилла Николаевича. Он действительно был хорошим отцом, и вдруг… так внезапно… И знаете, что я хочу вам сказать, мальчики? Мне кажется, что он совсем не своей смертью умер! – неожиданно выдала девушка.

– В каком смысле умер не своей смертью? – удивленно вскинул брови Смирнов.

– Как это не своей, когда у него сердце? – вторил ему Коновалов.

– Сердце – это только ширма, – махнула рукой Анфиса. – Не мог такой крепкий и молодой мужчина умереть от сердечного приступа. Ему ведь сорок три года только-только исполнилось. Я уверена, что его убили!

– Ну, девочка моя, ты даешь! – ахнул Владимир. – С чего вдруг такие странные и страшные предположения?

– Он не мог умереть от сердечного приступа, – упрямо повторила Анфиса. – Я ему всегда напоминала о том, что пора выпить таблетку – он же гастрит лечил! И, будь у него проблемы с сердцем, сами понимаете, я бы все знала!

– Может, он и сам не знал, что у него больное сердце? – предположил Виктор. – А что? Такие случаи в наше время встречаются сплошь и рядом. А инфаркт, между прочим, здорово помолодел за последнее десятилетие. И ты, Анфиса, лучше всех знаешь, что шеф работал на износ, можно сказать, круглосуточно. Шутка ли таким бизнесом ворочать! Да от этих сумасшедших денег, которые он зарабатывал, у кого хочешь сердце остановится. При этом конкуренция бешеная, нужно всегда держать руку на пульсе, чтобы тебя не обскакали. А чиновники всякие, которые шагу ступить не дают без их дебильных резолюций? А налоговые инстанции? Попробуй-ка, останься здоровым при такой-то жизни, и не захочешь – помрешь раньше времени.

– А я говорю, что его убили, – стояла на своем Анфиса. – И его сердечный приступ был спровоцирован, я уверена.

– Ты только где-нибудь не ляпни о своем «открытии», – усмехнулся Смирнов. – А то неровен час… Короче, держи язык за зубами, здоровее будешь.

– Я уже… Наверное, ты прав, что-то меня занесло, болтаю, сама не знаю что. Это все нервы, – нахмурилась девушка. – Ладно, мальчики, может, я действительно ошибаюсь, мне пора, – вдруг заторопилась она. – Побегу на остановку, автобус идет.

– Постой, Анфиса, какая остановка? – попытался остановить ее Владимир. – Зачем тебе трястись в автобусе? Вон моя машина стоит, я тебя подвезу.

– Нет, я на автобусе поеду, меня в машине укачивает, – отказалась она и побежала на остановку. – Завтра на работе увидимся, пока, – крикнула она на бегу и махнула молодым людям рукой.

– Витя, ты что-нибудь понял? – спросил Коновалов у друга, все еще с удивлением глядя вслед убегавшей девушке.

– Если честно, то не очень, – растерянно ответил тот.

– Вот и я не очень.

Глава 2

Элегантная женщина вышла из дорогой импортной машины, приподняла воротничок норкового манто, сунула под мышку дамскую сумочку и прошла к зданию. Она в нерешительности остановилась перед дверью и посмотрела на вывеску: «БЮРО ДЕТЕКТИВНЫХ УСЛУГ – ТРЕТИЙ ГЛАЗ».

«Да-да, именно третий глаз, – подумала женщина. – Немного странное название выбрали себе детективы, но это то, что мне нужно. У меня ситуация тоже довольно странная, поэтому мне это подойдет. Вот только правильно ли я делаю? Стоит ли мне вообще к ним идти? Нет, пожалуй, схожу, узнаю, смогут ли они мне помочь. Раз уж приехала, отступать не следует», – решила она и вошла в дверь.

В приемной за столом она увидела миловидную девушку, возбужденно болтавшую по телефону. Увидев, что в дверь вошли, она торопливо произнесла:

– Я тебе перезвоню, – и бросила трубку.

– Здравствуйте, – проговорила посетительница. – Я не ошиблась, это именно детективное бюро?

– Добрый день, да, вы пришли по адресу. Чем могу помочь? – приветливо улыбнулась секретарша. – У вас какие-нибудь проблемы?

– Проблемы? – растерянно переспросила женщина, потирая пальцами висок. – Да-да, пожалуй, вы правы, у меня проблемы, – закивала она головой. – Вот, пришла посоветоваться с вашими специалистами. Надеюсь, это возможно сделать прямо сейчас?

– Конечно, возможно. Одну минуточку, я доложу о вашем приходе. А вы пока присядьте, журнальчики полистайте, – ответила девушка и тут же, вскочив с места, юркнула в дверь, ведущую в другую комнату.

Посетительница села в кресло.

– Галина Алексеевна, Люсьена Николаевна, к вам, кажется, клиентка пришла, – возбужденно выпалила секретарша. – Первая, представляете?! Сама пришла, без всякой записи, фантастика, правда?

– Женщина, значит? – сморщила носик Люсьена. – Это плохо. Я очень надеялась, что первым клиентом у нас будет мужчина, это принесло бы удачу.

– Хватит верить во всякие предрассудки, – одернула ее Галина. – Удача зависит не от принадлежности к тому или иному полу, а от нашего отношения к тому делу, с которым к нам пришли. Машенька, проводи клиентку сюда и не забудь предложить ей чаю или кофе, – велела она секретарше. – Ну что, Люся, начнем, помолясь? – повернувшись к подруге, проговорила девушка, поправляя руками прическу. – Как-никак это наша первая ласточка. Попробуем не ударить в грязь лицом и показать, на что мы способны?

– Нужно не пробовать, а действовать, – ответила та, со страхом глядя на дверь. – Ой, Галя, что-то меня колбасит не по-детски, волнуюсь до дикого ужаса! Как нарочно, Альбины с Надей нет, с ними было бы намного спокойнее.

– Через три дня они приедут, не переживай, – отмахнулась Галя. – Новый год на носу, в Париже не останутся.

– Мне кажется, мы все-таки поторопились, открыв бюро раньше времени и без девчонок. Ведь мы договаривались – после праздников, все вместе, а сами…

– Что сделано, то сделано, назад дороги нет, – перебила подругу Галина. – Ты же сама была в восторге от этой идеи – сделать девчонкам новогодний сюрприз, а теперь на попятную? И прекрати, ради бога, дрожать, как новорожденный щенок, возьми себя в руки. Что о нас подумает клиентка? Мы не имеем права подкачать, нас же тогда Алька с Надеждой засмеют. Ты вспомни, сколько нам пришлось их уговаривать и убеждать, чтобы открыть это бюро! Если мы облажаемся, они нас со свету сживут.

– Не дождутся, – буркнула Люсьена в ответ. – Мы еще всем покажем, чего стоим!

Она тряхнула кудрявой головой, бросила мимолетный взгляд в зеркало, стоявшее на столе, расправила плечи и, вздернув нос, очень серьезно посмотрела на дверь. Дверь словно только этого и ждала: она широко распахнулась, и на пороге снова возникла секретарша Машенька. Рядом с ней стояла симпатичная женщина с неестественно бледным лицом, но с гордо поднятой головой.

– Пожалуйста, проходите, – пригласила ее секретарша. – Вот наши детективы, Галина Алексеевна и Люсьена Николаевна.

– Так они что же, женщины? – удивленно спросила клиентка, посмотрев на секретаршу. – Да и молодые совсем…

– Спасибо за комплимент, добрый день, проходите, присаживайтесь, – приветливо улыбнулась Галина.

– Здравствуйте, – кивнула женщина, все еще недоуменно глядя на сыщиц. – Нет, вы знаете, у меня дело серьезное, мне нужны детективы… тоже серьезные люди, а у вас… Наверное, я пришла не по адресу, простите, но я лучше пойду, – вяло улыбнулась она и повернулась к выходу.

– Успокойтесь, проходите, присядьте, – остановила ее Галина. – Давайте познакомимся, а потом уж и выводы будете делать, оставаться вам у нас или уйти. Вас ведь насильно никто удерживать не собирается, – проговорила она, выходя из-за стола и направляясь к клиентке. – А насчет того, что мы женщины и, значит, люди не совсем серьезные, позвольте с вами не согласиться. Тем более что вы тоже женщина, и мне странно слышать от вас такие обидные вещи. Разве вы не знаете, что, по статистике, женщины превосходят мужчин по сообразительности на двадцать пять процентов?

– По статистике, говорите? А что, пожалуй, вы правы. Ваши доводы вполне справедливы… я остаюсь, чтобы убедиться в этом на своем примере. Если вы сможете мне помочь… впрочем, не будем забегать вперед, посмотрим, на что вы способны, леди детективы, – изобразила клиентка подобие улыбки и прошла к столу, за которым продолжала сидеть Люсьена, наблюдавшая за их разговором.

– Может быть, хотите кофе или чаю? – спросила Галина.

– Чаю, если можно. Я пью зеленый… и без сахара.

– Машенька, завари, пожалуйста, зеленый чай, а нам с Люсьеной Николаевной приготовь по чашечке кофе, – велела секретарше Галя. – Присаживайтесь к столу, – обратилась она к женщине. – Простите, как ваше имя-отчество?

– Меня зовут Мария Станиславовна Ступина, – представилась дама и села на предложенный стул. Положила сумочку на колени, нервно сминая ее руками. Галя обратила на это внимание и поняла, что клиентка крайне взволнована.

– Очень приятно познакомиться, Мария Станиславовна, – как можно приветливее улыбнулась она. – Нас вам Машенька уже представила: я – Галина Алексеевна, а это Люсьена Николаевна, мой компаньон. Кстати, очень профессиональный детектив, – показала она на подругу. Люсьена нервно сглотнула и кивнула головой в знак подтверждения, продолжая со страхом таращиться на первую клиентку. – И, если вам так будет удобнее, вы можете называть нас просто по именам, – добавила Галина. – Итак, мы вас внимательно слушаем. Что же у вас случилось, Мария Станиславовна? Почему вы решили обратиться к нам? – по-деловому спросила она.

– Даже и не знаю, с чего начать, – нахмурилась клиентка. – Все как-то странно… загадочно и неприятно, я даже боюсь, что вы мне не поверите и примете за ненормальную. Кстати, а почему у вашего детективного бюро такое странное название – «Третий глаз»? – задала она неожиданный вопрос, в упор взглянув на Люсьену.

– Ну-у, просто… – замялась девушка под пристальным взглядом посетительницы. – У нас есть еще одна сотрудница, Альбина… Альбина Борисовна, так вот она…

– Да, у нас есть еще одна сотрудница, мастер на всякие выдумки, – перебила подругу Галина, бросив на нее многозначительный взгляд. – Детектив должен везде иметь свои уши и глаза, и желательно не два, а три, чтобы все замечать и ничего не пропускать, – засмеялась она. – Отсюда и такое немного необычное название. Не будем отвлекаться от главной темы, мы вас слушаем, Мария Станиславовна. Что же у вас такого загадочного и странного случилось? – поторопилась Галя направить разговор в нужное русло.

– Да-да, не будем отвлекаться, – сказала дама со вздохом. – Понимаете, не так давно умер мой муж, Ступин Кирилл Николаевич, – начала она рассказывать и, вынув из сумочки носовой платочек, промокнула им сухие глаза.

– Примите наши искренние соболезнования, – сочувственно произнесла Галина, внимательно наблюдая за клиенткой.

– Спасибо, – вздохнула та. – Кирилл был весьма удачливым бизнесменом, у него своя компания, причем достаточно крупная. Может быть, слышали, «Салют-777» называется?

– Да, что-то такое слышала, – подтвердила Галина. – И что же дальше?

– Кирилл умер от сердечного приступа прямо в ванной комнате, в нашем загородном доме. По выходным дням он часто туда уезжал, чтобы отдохнуть от работы, от городской суеты, подышать свежим воздухом, а в зимнее время пройтись на лыжах. Вот и в этом году на удивление много выпало снега, и Кирилл поехал за город, чтобы не пропустить благоприятного момента и прогуляться по лесу на лыжах. У нас там огромный лесной массив, кругом сосны и ели, замечательное место для отдыха. Он уехал в пятницу, уже поздно вечером, сразу же после работы, чтобы в субботу с утра пойти на лыжную прогулку. Приехал и сразу же позвонил мне, сказал, что все в порядке, пожелал спокойной ночи – и все… больше я его не видела… живым, – всхлипнула Мария.

– Как вы узнали, что он… что его больше нет? – спросила Галина, с жалостью глядя на клиентку.

– В субботу я пыталась дозвониться ему, но он почему-то не брал трубку. Тогда я позвонила его охране и была несколько удивлена ответом. Якобы Кирилл отпустил охрану на все выходные и сказал, чтобы до утра понедельника он никого не видел.

– И как он им это объяснил?

– Вроде он хочет побыть один, ему нужно отдохнуть и подумать, а посторонние люди будут его раздражать.

– А раньше такое бывало? Я имею в виду, чтобы он отпускал охрану?

– Да, но крайне редко, – кивнула Мария. – И каждый раз это происходило, когда Кирилл был чем-то очень раздражен.

– Например?

– Один раз, когда акции компании упали на десять процентов, второй раз, когда умер его отец. Мать его умерла за девять лет до этого. А вот в третий раз… я не знаю, по какой причине, он мне ничего не сказал, как я его ни просила. Думаю, это снова было связано с работой, незадолго до того он вернулся из Чехии, куда ездил по делам. И вот теперь та же песня: распустил всю охрану и остался один.

– Значит, последний случай был четвертым?

– Да.

– И вы не знаете, чем ваш муж был огорчен или раздражен на этот раз?

– Нет, к сожалению, не знаю. В субботу он целый день не отвечал на звонки, естественно, я заволновалась, села в машину, поехала туда и… и нашла мужа в ванной… мертвым, – снова всхлипнула Мария. – Вы даже не представляете, что мне пришлось пережить! Я до сих пор не могу нормально спать, мне все время снится Кирилл. Я его вижу именно вот так – в ванной комнате мертвым, и я не знаю, как мне избавиться от этого кошмара. Мне очень нужна ваша помощь, я не знаю, к кому еще могу обратиться…

– Нужна наша помощь, чтобы избавиться от кошмара? – удивленно приподняла Галина брови. – Похоже, вы действительно пришли не по адресу. Вам не к детективам надо, а к психологу, – недовольно произнесла она, посчитав, что к ним явилась действительно какая-то психически неуравновешенная женщина. – Мы-то чем вам можем помочь с этими кошмарами, уважаемая Мария Станиславовна?

– Нет-нет, дело совсем не в этом, вы неправильно меня поняли, вернее, это я не с того начала, – торопливо заговорила клиентка. – Я об этом рассказала, чтобы вы были в курсе происходящего… Настоящий кошмар начался сразу же, как только исполнилось девять дней со дня смерти моего мужа.

– И что же именно началось? – приободрилась Галина.

– Дело в том, что… я расскажу вам предысторию, с чего все началось, чтобы вам было понятно, – предупредила Мария. – Дело в том, что Кирилл очень увлекался Египтом, хобби у него такое было… Интересовался пирамидами, раскопками, особенно ему нравилось, как хоронили фараонов и знатных людей. Запоем читал книги об этом и всегда восхищался тем, с каким почетом провожали усопшего.

– Странное какое хобби, – удивилась Люсьена.

– Да, действительно странное, но я никогда не возражала мужу и спокойно относилась к его увлечению. Так вот к чему я вам все это рассказываю? Когда хоронили Кирилла, я вспомнила о его увлечении и положила ему в гроб все, чем он дорожил при жизни, как это делали в Египте. Я оставила на его руке швейцарские часы, очень дорогие, печатку, которую я подарила ему на годовщину нашей свадьбы, золотую цепочку с крестом. Этот крест с тремя небольшими бриллиантами муж купил не так давно, за полтора года до смерти. Вдруг ни с того ни с сего решил креститься. В детстве он не был крещен, его отец был партийным работником, занимал довольно высокий пост, поэтому… думаю, вы понимаете, о чем я говорю. Во времена Советского Союза за это могли вообще исключить из партии, значит, и из жизни. Обручальное кольцо я тоже не стала снимать с руки мужа, а еще оставила его мобильный телефон, с которым он никогда не расставался. Он же бизнесмен, поэтому трубка всегда была при нем. Даже когда в туалет ходил, всегда ее с собой брал, простите за столь интимную подробность. И этот телефон я тоже в гроб положила. Лучше бы я этого не делала, – тяжело вздохнула Ступина. – Все сейчас и происходит именно из-за этого проклятого телефона! Ну зачем я это сделала? – заломила руки она. – И когда-нибудь закончится ли этот кошмар?

– А нельзя ли ближе к делу, Мария Станиславовна? – нетерпеливо спросила Галина, чтобы прервать стенания клиентки. – Если вас не затруднит, конечно?

– Да-да, извините, совершенно не могу контролировать свои нервы в последнее время, – виновато извинилась она. – В ночь на девятый день смерти Кирилла, ровно в двенадцать часов, раздался телефонный звонок. Звонил мой мобильный телефон, и, когда я взяла его в руки и посмотрела на номер, у меня аж земля из-под ног куда-то провалилась! Как стояла, так и рухнула на пол, ноги подкосились. Сижу на полу и глазам своим не верю. На дисплее высветился номер трубки, которая… Господи, у меня даже сейчас мороз идет по коже, – передернулась Мария. – Такого кошмара я в своей жизни еще не переживала!

– Я так понимаю, что на дисплее высветился номер трубки, которую вы положили в гроб вашего мужа? – закончила за нее Галина, догадавшись, что хотела сказать клиентка.

– Да, тот самый номер, – подтвердила та. – Можете представить тот ужас, какой я пережила?

– Вы ответили на звонок? – с интересом спросила Люсьена, нетерпеливо заерзав на стуле.

– Нет, в тот раз не ответила, – отрицательно качнула головой Мария. – Я до такой степени испугалась – словами не передать! Надеюсь, вы меня понимаете? Представьте на минуту себя на моем месте, и… лучше и не вспоминать. Как только я сообразила, что за номер перед моими глазами, я в ужасе отключила свой телефон и куда-то его забросила. У меня в тот момент было ощущение, что вместо телефона я змею в руках держу и что она вот-вот меня укусит! Помню, выпила большой бокал коньяка – и все, полный провал. Как дошла до кровати, как разделась – полный туман.

– И что же дальше?

– Когда я проснулась на следующее утро, мне вдруг показалось, что мне просто приснился кошмар. А когда я увидела свою трубку, спокойно лежавшую в гостиной на столе, то окончательно успокоилась, поверив, что все видела во сне. Но успокоилась я напрасно, оказывается, трубку за диваном нашла домработница и положила ее на стол.

– А потом?

– На следующий день, вернее, ночь, звонок повторился, и снова ровно в двенадцать.

– И вы опять увидели тот же номер?

– Да, именно его я и увидела!

– Что вы сделали на этот раз?

– Я собрала всю свою волю в кулак и ответила.

– Что вы услышали?

– Первый раз, когда я ответила, там молчали, просто дышали в трубку и все, а вот на следующий день… простите, я хотела сказать – ночь… На следующую ночь я услышала… вы не поверите, но я услышала голос своего мужа, Кирилла!

– Как это?! – опешила Галина.

– А вот так: со мной говорил мой муж, – нервно засмеялась Мария, теребя в руках носовой платок.

– Но как это возможно? – недоверчиво спросила Люсьена. – Вы же сказали, что он умер.

– Да, он умер, и тем не менее я слышала в трубке голос своего покойного мужа, – упрямо повторила Мария. – И не смотрите вы на меня с таким недоверием, я вполне нормальный человек, я не сумасшедшая. Вот, я принесла эту трубку сюда, вы сами можете убедиться. В памяти сохранились все входящие звонки. Номер трубки моего мужа… – она продиктовала цифры, нервно всхлипывая.

– А вы ни с кем не могли перепутать его голос? – спросила Галина, беря в руки телефон клиентки, чтобы просмотреть номера и убедиться в правдивости ее слов.

– Нет, это невозможно, – ответила Мария. – Я очень хорошо знаю голос Кирилла. Мы прожили с ним вместе почти двадцать лет, и ни с кем другим я его никогда не перепутаю. Звонил он, – твердо повторила она. – И я в этом даже не сомневаюсь.

– Вы хотите сказать, что усомнились в том, что он мертв? – с интересом спросила Люсьена.

– Нет, я в этом не усомнилась… и в то же время слышу, как он со мной говорит!

– Я ничего не понимаю, – нахмурилась Люсьена. – Уверены, что мертв, и одновременно уверены, что голос именно его? Вам не кажется, что это похоже на бред сум… простите, я хотела сказать… Я, кажется, окончательно запуталась, – сморщилась она. – Галя, а что ты можешь сказать по этому поводу?

Подруга как-то неопределенно пожала плечами, о чем-то сосредоточенно размышляя.

– Мне кажется, вам нужно что-то срочно делать. Пойти в милицию, например, потребовать эксгумации, – дала совет Люсьена. – Почему с таким вопросом вы пришли именно к нам?

– Вы думаете, в милиции поверят моему рассказу? – горько усмехнулась Мария. – Вон вы сами сомневаетесь в моей адекватности. Представляю, что обо мне подумают в милиции и какие заголовки запестрят на первых страницах желтой прессы! Это же для них такой лакомый кусочек: «Жена ныне покойного президента компании „Салют-777“, госпожа Ступина, сошла с ума и слышит голоса с того света». Нет, милые дамы, я так рисковать не могу. Мне еще здесь жить, и любыми средствами я должна держать на уровне репутацию компании моего мужа. Он слишком много сил положил, чтобы она стала такой, какой является сейчас, и я не могу его подвести! Я не хочу, чтобы «Салют» попал в чьи-то чужие руки, а для этого его вдова, то есть я, обязана быть в трезвом уме и твердой памяти. В той ситуации единственный и наиболее приемлемый выход для меня – это частное и скрытое расследование. Мне нужно знать, что происходит на самом деле и что все это значит, поэтому я и пришла к вам. Я надеюсь, что все, о чем мы говорим, останется в тайне? – спросила она, внимательно глядя на сыщиц.

– Естественно, как вы можете сомневаться в нашей порядочности, Мария Станиславовна? – с обидой произнесла Галина. – Ни одна живая душа никогда не узнает о вашем визите к нам.

– Очень хорошо, – кивнула та. – На это я и рассчитываю. Так вы сможете мне помочь? – спросила Мария.

– Над этим стоит подумать, – пробормотала Люсьена. – Странно все как-то…

– Я и сама знаю, что странно, поэтому и пришла именно к вам. Правда, перед этим у меня была еще одна мысль: обратиться к какому-нибудь экстрасенсу или медиуму, был такой грех, – откровенно призналась Мария. – Но сейчас столько развелось шарлатанов, что… короче говоря, я поняла, что лучше провести частное расследование, так будет намного надежнее. Я хотела бы услышать, что вы об этой дикой ситуации думаете?

– А что тут думать-то? – пожала плечами Галина. – Мне, например, и так понятно, что трубку из гроба кто-то спер, простите, украл, – виновато посмотрела она на клиентку. – Какой бы крутой модели ни был мобильный телефон, ему нужна подзарядка, а со смерти вашего мужа прошло… Кстати, а сколько дней?

– Сегодня ровно две недели.

– Вот, уже две недели. Понятное дело: трубку украли и решили таким изуверским способом подшутить над вами.

– А голос? – спросила Мария.

– Ах да, голос, это у меня как-то из головы вылетело, – нехотя согласилась Галина. – А что, кстати, этот голос вам говорит?

– Говорит, что он очень скучает, не дождется, когда мы с ним встретимся, и все в том же духе, – ответила Мария. – Еще немного, и я действительно сойду с ума, если это не прекратится!

– А какой он, голос этот? – спросила Люсьена, не обращая внимания на жалобы клиентки.

– Далекий, словно из подземелья, и такой тоскливый…

– И все равно, вы точно уверены, что это – ваш муж?

– Точно уверена.

– Ну, блин, и дела, – вздохнула Люсьена и, встретившись с удивленным взглядом Марии, как и Галина, извинилась за излишне фривольную лексику. – Послушайте, а вы были после похорон на кладбище? – спросила она. – Вдруг какие-нибудь вандалы узнали, что на теле есть ценные вещи, и решили поживиться?

– Вы думаете, это возможно?

– В наше время все возможно.

– Я считаю, что это исключено, – возразила ей Галя.

– Почему?

– Сама подумай, почему. Зачем вандалам после ограбления звонить и доставать вдову? Чтобы лишний раз засветиться? – с иронией поинтересовалась Галина.

– Ну, мало ли, – неуверенно буркнула Люся. – Может, они уверены в своей безнаказанности?

– В принципе, может, ты и права, в наше время действительно все возможно, – задумчиво пробормотала Галя. – И все же что-то меня настораживает в этой ситуации, только не могу понять, что именно. В любом случае, версию о вандалах мы не будем пока исключать.

– А как же тогда голос? – снова напомнила Ступина.

– А голос мог подделать какой-нибудь актер-пародист, – ответила за подругу Люсьена. – Так, что с кладбищем? Вы были там после того, как начались звонки? – вновь спросила она у клиентки.

– Да, я была на кладбище, мы ездили туда вместе с дочерью, как раз на девять дней со дня смерти Кирилла, – кивнула Мария. – Признаюсь откровенно, жутко было до ужаса, я еле сдерживалась.

– Дочь знает о том, что происходит? – поинтересовалась Галина.

– Нет, что вы! – замахала руками Мария. – Как я могу ей сказать о таких вещах? Она молодая девушка, очень сильно любила отца, для нее это будет настоящим шоком. Нет-нет, Катя ни в коем случае не должна знать об этом кошмаре.

– И что же на кладбище? Там все в порядке? Могила не разрыта? – снова напомнила Люсьена о своем вопросе.

– Кирилл похоронен не в могиле, а в фамильном склепе их семьи, – ответила Мария. – Там все в полном порядке.

– Значит, в склепе, – задумчиво пробормотала Галя. – Это меняет дело! Склеп – не могила, его проще вскрыть.

– Не скажите, – возразила Мария. – Гроб кладут в специальную нишу и закрывают ее бетонной плитой. Чтобы ее поднять, нужно обладать силой Геркулеса.

– Ну, если взять, к примеру, здоровых мужиков, человек четырех, мне кажется, вполне возможно будет сдвинуть эту плиту, как вы думаете?

– На кладбище имеются сторожа, и помещение, где они сидят, находится как раз рядом с тем местом, где расположен участок со склепами. В последнее время участились всякие хулиганства на могилах, родственники жаловались в администрацию, поэтому сейчас там постоянно дежурят. Недалеко от входа на кладбище имеется гранитный цех, где делают памятники. Там вообще вооруженная охрана дежурит круглосуточно.

– Кому нужно, тому охрана не помеха, – отмахнулась Галина. – И все-таки – нет и еще раз нет, мне кажется, что это не могут быть вандалы! Будь это они – не стали бы названивать вдове и мотать ей нервы. Я чувствую, что здесь что-то другое, но вот что именно? – задумчиво повторила она. – Скажите, Мария Станиславовна, а вы точно уверены, что ваш муж умер от сердечного приступа?

– Конечно, – женщина пожала плечами. – Было вскрытие, и патологоанатом выдал мне заключение. В нем было черным по белому написано, что смерть наступила вследствие обширного инфаркта, который привел к разрыву сердечной аорты.

– У него было больное сердце?

– Нет, никогда не болело, Кирилл был патологически здоров, не считая гастрита.

– И вас не удивило, что ваш патологически здоровый муж вдруг внезапно умер от сердечного приступа?

– А чему здесь удивляться? Мне врач объяснил, что сейчас таких случаев сколько хотите, особенно у бизнесменов. Чудовищные перегрузки на работе, постоянные стрессовые ситуации, нервные перенапряжения и так далее. Вот и Кирилл совершенно себя не жалел, работал как одержимый. Правда, он всегда следил за своим здоровьем, мало пил, не курил, плавал в бассейне, в зимнее время ходил на лыжах. А почему вы вдруг об этом спросили? – запоздало поинтересовалась вдова.

– Да нет, просто меня насторожил тот факт, что ваш супруг отпустил охрану именно в тот день, когда и умер, – нахмурилась Галина. – Вот и подумалось… Впрочем, что это я? Ведь вы же пришли к нам совсем по другому поводу, – спохватилась она. – Ваш муж скончался, но каким-то невероятным образом оживает по ночам и названивает вам по телефону. Да уж, ситуация не из простых! Что будем делать, Люся? – обратилась Галя к подруге.

– Требуется хорошенько подумать.

– Девушки, милые, ну придумайте что-нибудь, я вас очень прошу, – взмолилась Мария. – Я так больше не могу, у меня совсем не осталось сил выносить эти звонки!

– А если вам сменить номер телефона?

– Я бы давно это сделала, если бы не дочь. Я боюсь, что, если я сменю номер своего телефона, начнутся звонки на домашний номер. У Кати в комнате стоит аппарат, рядом с кроватью, и она может снять трубку. Если вдруг она услышит голос отца, я представить боюсь, что с ней тогда будет! Дочь слишком тяжело переживает его смерть. Она совершенно замкнулась в себе, даже со мной мало разговаривает. Практически не выходит из своей комнаты, только иногда, к обеденному столу, а в основном ест у себя. Целыми днями за компьютером сидит, через него с друзьями и общается. Я уже начала серьезно беспокоиться за ее психическое состояние. Пока она здесь, я должна оставлять номер своей трубки прежним, чего бы мне это ни стоило. Вот как только она уедет обратно в Англию, чтобы продолжить учебу, а это произойдет после Рождества, я мигом выброшу этот телефон ко всем чертям, простите. Скоро Новый год, потом Рождество, а девятого января Катя улетает. Мне бы только выдержать это время и не сойти с ума! В то же время мне очень хочется разобраться. Я должна знать, что происходит на самом деле!

– Мне кажется, единственный выход из этой ситуации – убедиться в том, что тело вашего мужа спокойно лежит в гробу, а вот телефона при нем нет, – заговорила Люсьена. – Как только вы увидите все своими глазами, сразу же успокоитесь. А потом, когда уедет ваша дочь, смените номер телефона и забудете этот кошмар как страшный сон. Для этого вам всего лишь нужно будет нанять рабочих, чтобы они подняли надгробную плиту и открыли гроб.

– Люся, ты хотя бы слушаешь, о чем мы говорим, или в облаках витаешь? – спросила Галина. – Предположим, она убедилась, что ее муж спокойно почивает на месте, что телефона при нем нет, и что дальше?

– В каком смысле? – не поняла подругу девушка.

– Да в самом прямом смысле, Люся, – раздраженно ответила Галя. – Неужели ты ничего не поняла?

– А что здесь понимать-то?

«Кажется, я погорячилась, назвав эту идиотку профессиональным детективом», – выругалась про себя Галина, а вслух произнесла:

– Главное не то, на месте ли тело или сбежало, я лично уверена, что оно на месте. Главное, что кто-то звонит его вдове! Сам собой напрашивается вопрос: кто это делает и, главное, для чего?

– И для чего же? – испуганно спросила Ступина.

– Вы, Мария Станиславовна, минуту назад сами ответили на этот вопрос. Вы сказали, что если этот кошмар не прекратится, вы сойдете с ума, – напомнила Галина. – На это и рассчитывают те люди, затеявшие с вами эту странную игру. Кто-то решил свести вас с ума таким образом! – выдала она безжалостный вердикт.

– Вы уверены?

– Так же, как в том, что разговариваю с вами.

– Но кому это понадобилось?

– Мне кажется, что вы достаточно умная женщина, а после смерти вашего супруга – еще и очень богатая. Ищите того, кому это выгодно, и сразу станет понятно, кто вас допекает идиотскими звонками. – Галина пожала плечами. – На мой взгляд, все очень просто, как дважды два.

Глава 3

– Ты считаешь, мы правильно сделали, что согласились взяться за это дело? – с сомнением спросила Люсьена у подруги, когда Ступина покинула офис, заключив с сыщицами письменный договор. – Признаюсь откровенно, звонки с того света как-то не очень меня вдохновляют, – она передернула плечами.

– Так, посмотрим, что это за компания такая, «Салют-777», – сказала Галина, усаживаясь за компьютер. – Наверняка в Интернете есть сведения о них.

– Ты слушаешь или не слушаешь, что я тебе говорю? – раздраженно спросила Люсьена.

– Слышу, слышу, мне тоже не очень-то нравится общаться с покойниками, но… Ты помнишь, какую сумму вознаграждения клиентка назвала? – лучезарно улыбнулась Галя, порхая пальчиками по клавиатуре компьютера. – Да я за такие деньги не то что склеп вскрою, я там неделю жить соглашусь рядом с трупами! Ух и ни хрена себе! – воскликнула она, уставившись в монитор расширенными глазами. – Люська, ты только посмотри!

– Что там еще? – недовольно проворчала Люся, приблизившись к столу.

– Ты посмотри, чем занимается компания «Салют-777», – прошептала Галя. – Копи царя Соломона! Да я ж теперь в лепешку расшибусь, чтобы угодить мадам Ступиной, глядишь, она удвоит гонорар, если дело выгорит!

– Подумаешь, невидаль, – фыркнула Люсьена, прочитав сведения о компании. – Вступать в спор с потусторонними силами из-за денег – на это только ты способна, Суханова. Беспринципно меркантильная особа, вот кто ты такая!

– Можно подумать, что ты у нас альтруист-бессребреник, мадам Сергеева, – с сарказмом усмехнулась Галя. – Чья бы корова мычала, а твоя бы молчала.

– Сама ты… корова!

– От лошади слышу, – не уступила Галина. – И вообще, ты совершенно непутевая, и сыщик из тебя, как из моего мопса – доберман.

– Это почему еще? – взвилась Люсьена.

– А потому! – рявкнула Галина. – Кто рот раскрыл и чуть про нашу Альбинку не проговорился? – напомнила она. – У нас же договоренность, что никто не должен знать о ее способностях. Стоит только одному клиенту об этом пронюхать, и наше детективное бюро сразу же превратится в салон четырех, блин, гадалок! И будет у нас стоять очередь из любителей острых ощущений. Хорошо хоть, что я такая сообразительная, не дала тебе закончить фразу.

– Шила в мешке не утаишь, – буркнула в ответ Люсьена. – Все равно, рано или поздно об этом узнают. Когда Алька в больнице лежала после удара молнии, весь персонал был в курсе ее открывшихся способностей. В Склифе две недели провалялась, у Надеждиной тетки в отделении, там тоже все знали.

Альбина и Надежда были близкими подругами Галины и Люсьены. Еще со школы их так и звали – «великолепная четверка».

Альбина была талантливой художницей, двадцати восьми лет, незамужней. Худенькая, высокая девушка с длинными темными волосами, достаточно спокойная и рассудительная. Пять лет тому назад в автомобильной аварии погибли ее родители, и с тех пор она еще больше углубилась в творчество, рисуя как одержимая, иногда даже сутками. Иногда она выезжала на природу, чтобы писать с натуры, но в основном пропадала в своей мастерской. Подругам иногда приходилось чуть ли не силой вытаскивать ее оттуда и везти куда-нибудь, чтобы вместе отдохнуть и развлечься.

Надя – психоаналитик, была руководителем и одновременно президентом центра психологической реабилитации. Двадцать девять лет, тоже незамужняя, из-за чего очень переживала ее мать, которой не терпелось стать бабушкой. Надя же смотрела на ситуацию с юмором, хотя в глубине души прекрасно понимала, что ее возраст неумолимо подкрадывается к бесповоротно критическому. Два с половиной года тому назад она уже почти собралась замуж, но… но в результате так и не вышла.

Альбина с Надеждой в настоящее время пребывали в Париже на выставке картин, среди которых имелось и несколько талантливых и замеченных ценителями произведений Альбины.

Люсьена была девушкой небольшого роста, с короткой стрижкой пепельных кудрявых волос, вздернутым носом, яркими голубыми глазами и в меру авантюрным характером. Она уже побывала один раз замужем, но быстро поняла, что ее муж – герой совсем не ее романа, быстренько распрощалась с ним и убежала к мамочке, под теплое крылышко. Начала встречаться с молодым человеком, Сергеем, который недавно закончил писать диссертацию и начал готовиться к защите. Люсьена надеялась, что после защиты он наконец озвучит долгожданное предложение выйти за него замуж. Хотя где-то глубоко из подсознания внутренний голос постоянно нашептывал, что она ему совсем не пара и ничего хорошего из их брака не получится. Сергей вырос в семье академика, мамаша его была классической наседкой, сдувавшей со своего единственного и горячо любимого сыночка любую пылинку. Она очень подозрительно и ревностно относилась ко всем девушкам, приближавшимся к сыночку больше чем на пять метров. Аделаида Владиславовна, эдакая мадам фру-фру, считала, что такой перспективный молодой человек, как ее сын, должен иметь самую наидостойнейшую претендентку на свои руку и сердце. О близких отношениях Сергея с Люсьеной она прекрасно знала и не противилась их связи лишь потому, что понимала: молодому человеку нужна женщина. Пока он пишет диссертацию, рядом с ним пусть будет Люсьена, лишь бы он не отвлекался на разные свидания и похождения по ночным заведениям. А вот когда сыночек защитится, тогда она, Аделаида, и подумает о его женитьбе, и уж, конечно, не на этой девице. Женой ее сына должна стать девушка только их круга, а туда Люсьена совершенно не вписывалась.

Четвертая подруга, Галина, была полной противоположностью Люсьене. Яркая блондинка высокого роста, с пронзительными карими глазами и округлыми формами. Она так гордо и красиво умела носить эти формы, что мужчины невольно обращали на нее внимание и шли за ней, как послушные телки на веревочке, стоило ей только пошевелить пальчиком. Девушка уже трижды успела сбегать в ЗАГС, но потом поняла, что не может долго спать под одним одеялом с одним и тем же мужчиной. По этой причине она без особого сожаления распрощалась со своими мужьями, при этом ухитрилась остаться с ними в теплых, дружеских отношениях. Она решила вести холостую жизнь, коллекционируя мужчин до тех пор, пока не встретит того единственного, от которого ей захочется иметь детей.

Люсьена и Галина постоянно спорили и ругались, и к этому уже все привыкли настолько, что, если этого не происходило в течение дня хоть один раз, подруги смотрели на них с удивлением. Невзирая на стиль их отношений, они искренне любили друг друга и после очередной ссоры не могли обижаться дольше двух часов.

Летом этого года «Великолепная четверка» попала в странную историю. Надя неожиданно встретила в супермаркете Олега Котова, за которого два года тому назад она собиралась замуж. Его посадили в тюрьму аж на двадцать лет. Когда девушка удивленно назвала его Олегом, тот почему-то с испугом открестился от своего имени. В результате это оказался вовсе не Олег, а совсем другой человек, до странности похожий на него, но… ничего не помнивший. Он даже не знал, вернее, не помнил, кто он сам и откуда. Подруги решили выяснить, в чем дело, чего бы это ни стоило, и потом горько пожалели об этом. Как раз тогда Альбина попала в больницу после удара молнии. Девушка пережила клиническую смерть, пробыла четыре дня в коме, а потом… очнулась, обладая некими странными способностями. Она стала ясновидящей, чему совсем не обрадовалась, наоборот, до смерти перепугалась.[1]

– Стоит только кому-нибудь узнать, что Алька заделалась частным детективом, сама знаешь, что будет дальше, – огрызнулась Люсьена. – Ее и без этого достают со всех сторон – и знакомые, и незнакомые, чтобы она им рассказала: «что было, что будет, чем дело кончится, чем сердце успокоится». А уж когда станет известно, что вход в наш офис – свободный, неограничен и никем не охраняется… Мне продолжать, или как?

– Думаешь, только ты такая умная, а остальные все дураки? – прищурилась Галина. – Я все прекрасно понимаю, вопрос с Алькой вполне решаем, не волнуйся. Мы ее в подполье скроем, и никто ничего не узнает, если, конечно, ты рот на замок запрешь. У тебя, Люська, сведения в одном месте никак не держатся, не язык, а помело с мотором.

– Да ты на свой посмотри! – рявкнула Люся. – Если у меня помело, то у тебя… у тебя… уф! – бессильно запыхтела она, не находя подходящего определения. – У тебя…

– А ну стоп! – прикрикнула Галя, резко топнув ногой. – Кажется, нас снова не туда несет, подруга дорогая. Еще немного, и подеремся в первый день работы нашего бюро, а это уж ни в какие рамки не лезет. Ни к чему ссориться, отложим это милое мероприятие на завтра, – засмеялась она. – Давай-ка, достань бутылочку шампусика из шкафчика, нужно срочно обмыть почин, чтобы наше первое расследование прошло как по маслу! Ты только представь себе, подружка, как будет клево, если мы с тобой это дело распутаем! Думай о тех бабках, которые мы заработаем одним махом, и мечтай, что ты на них купишь. Да мы с тобой сразу на Канары завалимся, в пятизвездочный отель, где все включено, где мужиков – море, да еще и миллионеров! Приедем туда, такие молодые, красивые, богатые и… – лукаво посмотрела Галина на подругу, сделав интригующую паузу.

– Ну? – не выдержав, переспросила Люся. – Что – «и»?

– И спокойные, Люсенька, – мечтательно прикрыла глаза Галина. – Спокойные, как два удава, от сознания того, что у нас еще столько же зелени осталось! Представляешь перспективку? Мне не нужно будет каждый раз у Толика клянчить деньги на косметику, хотя бы какое-то время, а там, глядишь, и еще заказчики появятся. Ты наконец-то сможешь разменять квартиру с доплатой. Будешь, как нормальный человек, отдельно от своей мамы жить, а то ведь у тебя никакой личной жизни. Надька с Альбинкой с ума сойдут от зависти, что профукали такое дельце в своем Париже, – засмеялась она, задорно потирая руки.

– Ой, Галя, твоими бы устами мед пить, – тяжело вздохнула Люсьена. – Его еще распутать нужно, дельце это, а уж потом и мечтать.

– Не дрейфь, подруга, распутаем, куда мы денемся, – беспечно махнула рукойГаля. – Ты вспомни, как мы летом с тобой отличились, какое дело раскрыли! Сегодняшние звонки с того света – детские шалости по сравнению с двойником Олега Котова.

– Да уж, то дело действительно было жарким, – согласилась Люсьена. – До сих пор мороз идет по коже, когда вспоминаю, что мы на волосок от смерти были, – передернулась она.

– Вот, а я о чем толкую? Жарко так, что мороз по коже, это же самое оно, – захохотала Галина. – Ну, что сидишь-то? Доставай шампанское, обмоем появление первой клиентки, с пожеланием, чтобы такие щедрые почаще к нам приходили. Кстати, ты сегодня ночуешь у меня, – добавила она.

– Зачем это?

– Ну вот, снова здорово! Только посмотрите на нее, уже забыла, – всплеснула Галя руками. – Подождем звонка с того света, – кивнула она на трубку Марии, лежавшую на столе. – Для чего я, спрашивается, попросила, чтобы Ступина оставила свой телефон, для украшения офиса, что ли?

– Точно, забыла, – нехотя согласилась Люсьена, доставая из шкафа бутылку шампанского и бокалы. – С такими клиентами, как эта Ступина, не то что память потеряешь, а вообще… Муж с того света звонит, очуметь можно! – хмыкнула она. – Никогда не думала, что у людей бывают проблемы такого странного характера.

– То ли еще будет, – заметила Галя. – И кстати, не мне тебе говорить об этом. Это же ты у нас любитель криминального чтива.

– Нашла с чем сравнивать: реальную жизнь – с книжным детективом, – фыркнула Люсьена. – Это же совсем другое дело, потому что…

– Галина Алексеевна, к вам еще одна клиентка пришла, – прошептала секретарша, просунув голову в дверь. – Вы не заняты? Мне ее пропустить?

– Еще одна? – удивилась Галя. – Надо же, какой сегодня у нас день урожайный! Погоди минуты две, а потом пропусти, я со стола уберу. Запихивай шампанское обратно в шкаф, – велела она Люсьене, торопливо сгребая бумаги со стола. – Потом обсудим, что в книгах бывает, вот она, реальная жизнь, перед нами. Странно как, ведь никто на сегодня не записывался, только звонили.

– Можно войти клиентке? – спросила Маша, снова показываясь в дверях.

– Да-да, пусть проходит, мы готовы ее принять, – кивнула головой Галина и, поспешно плюхнувшись на стул, приняла деловую позу.

– Прошу вас, проходите, – прочирикала секретарша, отходя от двери и пропуская уже немолодую женщину. Та осторожно вошла в кабинет и так же, как Ступина, удивленно вскинула брови.

– Это вы – детективы? – недоверчиво поинтересовалась она. – Вы… не мужчины?

– Вроде нет… как видите, мы – женщины… в некотором роде, – ответила Люсьена, с интересом глядя на болезненного вида даму. – Но этот факт никоим образом не отражается на нашем профессионализме, – торопливо добавила она. – С кем имеем честь говорить?

– Кучумова я, Нина Ивановна, – ответила клиентка. – Можно я присяду? Вы уж извините, ноги меня совсем не держат из-за болезни.

– Да-да, конечно, присаживайтесь, – засуетилась Люсьена, помогая женщине дойти до стула. – У вас что-нибудь случилось, Нина Ивановна? – заботливо спросила она. – На вас лица нет.

– Случилось, ой случилось, доченьки! – всхлипнула она и прерывисто задышала. Торопливо полезла в сумочку, вытащила ингалятор и несколько раз пшикнула лекарством в горло. – Извините, у меня всегда так бывает, когда я разнервничаюсь. А сейчас почти каждый час приходится им пользоваться, совсем плохо стало после случившегося. Все глазоньки проплакала. В милицию пошла, заявление написала, только чует мое сердце, напрасно все, – торопливо заговорила она, словно испугавшись, что не успеет рассказать все по порядку. – Я как посмотрела, сколько у них фотокарточек на стенке висит, и все это – пропавшие без вести, у меня так сердце и упало! Не найдут они мою доченьку, ой не найдут! Да и будут ли вообще искать? – тяжело вздохнула женщина.

– У вас пропала дочь? – спросила Галина, сочувственно глядя на посетительницу.

– Да, дочка моя пропала, ягодка, кровиночка моя, – запричитала посетительница, раскачиваясь из стороны в сторону. – Уж пятый день, как она в институт ушла и сгинула! Я поэтому и обратилась к вам, думаю, может, хоть вы чем-то поможете? Я ведь в соседнем доме живу, в магазин спустилась и увидала вашу вывеску. Это еще утром было, а потом, когда я домой вернулась, все вывеска эта стоит перед глазами, вот и решила: схожу-ка я к детективам… Милиция-то наша, сами знаете…

– А что в милиции сказали? – спросила Галина.

– Что они могут говорить? Занесли мою дочь в картотеку, завели уголовное дело по факту пропажи, говорят, следственная машина заработала. Это они так выражаются, машина у них, видишь ли! А куда эта машина едет, кто же разберет? – всхлипнула Нина Ивановна. – Найдут ли они мою Анфису?

– Вашу дочь зовут Анфиса? – удивилась Люсьена. – Какое редкое имя в наше время.

– Да, я ее так в честь своей матери назвала, ее бабки. Моя мать молодой умерла, я ее и не помню совсем, мне пять лет всего было. Отец потом женился на вдове с двумя детьми, я в падчерицах прожила до восемнадцати лет, пока замуж не вышла, без любви, можно сказать, за первого встречного, лишь бы побыстрее из дома отцовского уйти, – снова вздохнула Нина Ивановна. – Детей у нас с Виктором не было, и я очень переживала, просила его врачу показаться. А он только и знал, что огрызаться да орать на меня, мол, это я – «телка холостая», а не он.

– Телка холостая? – переспросила Галя.

– Ну, бесплодная, значит, – объяснила женщина. – А потом, когда Виктор помер, я Анфису свою специально… нагуляла, чтобы на старости лет одной не остаться, мне тогда уже почти сорок лет было. У нас в поселке бригада одна работала, строители, я с одним мужчиной, прорабом ихним, месяц и миловалась. Здоровый такой был, красивый, поэтому я его и выбрала. Анфиса на него похожей родилась, как две капли воды. Поняла я, что забеременела, сразу дом свой продала и в город уехала. Сделала все тайком, чтобы он ничего не знал, с тех пор мы и не виделись ни разу. Да и зачем это нужно, ведь он человек семейный. Во всяком случае, был в то время. А у меня в Москве тетка жила, матери моей сестра родная, квартира у нее была двухкомнатная. Она уже старая была и одинокая, меня и приютила. Узнала, что я ребенка жду, и ни одним словом меня не укорила, наоборот, поддержала. «Правильно, – говорит, – дочка, ты сделала, будет для кого жить. Я вон одна на старости лет осталась, и никому дела до меня нет, хорошо хоть ты приехала. А ведь и у меня мог быть ребенок, даже постарше тебя. Только отец, твой дед, узнал, что тяжелая хожу, и чуть не прибил. Когда я молодой была, считалось страшным позором, чтобы незамужняя родила. Отец и сказал: как хочешь избавляйся от него, а в моем доме чтоб с пузом не появлялась, а уж с нагуленным дитем – и подавно. Не дай бог, говорит, увижу, топором зарублю, а такого срама не допущу!.. Побоялась я его ослушаться, к бабке-повитухе пошла и аборт сделала. С тех пор два раза замуж выходила, но больше так ни разу и не забеременела. Вот так меня Боженька за то душегубство наказал – одиночеством на старости лет. А ты молодец, что не побоялась никого и ребенка оставила. Живи у меня, места достаточно, дитя жди, а я тебе помогу, чем смогу, пока сил хватит…»

Сыщицы внимательно слушали.

– Вот так моя Анфисочка и появилась на свет, – улыбнулась своим воспоминаниям Нина Ивановна. – Никогда мне не докучала, всегда послушной была, с самого младенчества. А три года тому назад школу закончила, на работу ее взяли в хорошую фирму, через знакомых устроили. Я категорически против этого была. Не желала, чтобы работала дочка моя, очень хотела, чтобы она училась. А Анфиса и слушать меня не стала, по-своему поступила. За все годы впервые такое случилось, чтобы она не послушалась. Мы даже повздорили с ней из-за этого немного, чего раньше тоже никогда не случалось. Я на нее не обиделась, понимала – из-за меня все. Да что ж делать, если здоровье так меня подводить стало в последние годы? Анфиса была довольна своей работой, и начальник ее хорошим человеком оказался. Чтобы с глупостями приставал – ни-ни, никогда такого не было. Зарплата тоже хорошая, денег хватало. А в позапрошлом году дочка в институт поступила, на вечерний экономический факультет. Говорила, мол, начальник ей обещал, как только она перейдет на третий курс, менеджером ее сделает, а дальше видно будет. Говорил, что в хороший отдел поставит, где карьерный рост ей будет обеспечен, если она сама того захочет.

– Действительно, хороший начальник, сейчас таких мало, дай бог ему здоровья, – сказала Галина, чтобы поддержать разговор. Ей не хотелось останавливать женщину, чтобы можно было скорее приступить к делу, по которому она пришла: Галя видела, что ей необходимо выговориться.

– Уже не даст ему бог здоровья, – вздохнула Нина Ивановна. – Помер начальник-то, две недели уже как помер.

– Да вы что? – искренне удивилась Люсьена. – Болел, что ли?

– Да нет, не болел вроде, – пожала Кучумова плечами. – Анфиса говорила, что он был здоровым человеком, кроме гастрита, его ничего не беспокоило, а гастрит сейчас у каждого второго. И вдруг – внезапный сердечный приступ! Говорят, прямо в своей ванной и помер, горемыка. Жена только на следующий день его нашла, когда приехала в их загородный дом.

– Как вы сказали? – Люсьена вытаращила глаза и удивленно посмотрела на Галину.

– А как называется фирма, в которой ваша дочь работает? – спросила Галя, прекрасно поняв взгляд подруги.

– Компания «Салют-777», – ответила Нина Ивановна. – Крупная компания, говорят, таких всего две в Москве, они… не помню, что за бизнес у них, – болезненно сморщилась она. – Голова у меня что-то разболелась. У вас не найдется водички, таблетку запить?

– Вот так компот! – ошарашенно прошептала Люсьена.

– Нет, компота не нужно, мне бы водички, – замахала руками Нина Ивановна. – Эти таблетки только водой можно запивать.

– Да-да, я принесу, – первой опомнилась Галина, взглянув на Люсьену. Она сосредоточенно хмурилась, мучительно что-то соображая. Галя торопливо выбежала из кабинета и через минуту вернулась с бутылкой минеральной воды без газа. – Вот, пожалуйста, – протянула она воду клиентке.

– А стаканчика у вас нет? – растерянно спросила та. – Неудобно как-то из бутылки.

– О господи, вот голова садовая, – хлопнула себя по лбу девушка. – Извините, ради бога!

– Так, значит, вы говорите, что Анфиса работала секретарем у начальника компании «Салют-777»? – спросила Люсьена, глядя на клиентку горящими возбужденными глазами.

– Ну да, Альбина упоминала, что Кирилл Николаевич вроде как президент этой компании, на работе все время сидел, не мог он без работы. И две недели тому назад умер от сердечного приступа.

– Правду говорят: пути Господни неисповедимы, – тихо прошептала Люсьена, удивляясь такому странному повороту событий.

– А теперь расскажите, как, когда и при каких обстоятельствах пропала ваша дочь, – попросила женщину Галина. – Вспоминайте все, даже самые мельчайшие подробности, это очень важно для расследования!

– Да, конечно, я понимаю, – кивнула та. – А вы мне поможете, доченьки? – спросила она, с мольбой глядя на сыщиц. – Вы не думайте, я заплачу, у меня деньги отложены. На черный день копила, вот, похоже, он и настал. И за что ж мне такое? – жалобно всхлипнула убитая горем женщина.

– Мы постараемся изо всех сил, – пообещала Галина. – Сделаем все, что сможем.

Она бросила тревожный взгляд на Люсьену и закусила губу, увидев, что у той навернулись на глаза слезы при виде несчастной матери.

– Итак, мы слушаем, Нина Ивановна. Не волнуйтесь, рассказывайте не торопясь, чтобы все вспомнить, – подбодрила Галя женщину. – И знаете что, начните с того дня, когда умер начальник вашей дочери. Она, кстати, была на его похоронах?

– На похоронах? – растерялась клиентка. – Да, конечно, а как же, если она ближе всех сотрудников к нему была? Ведь она же личным секретарем у Кирилла Николаевича работала.

– Расскажите обо всем, что происходило после похорон, – сказала Галя.

– А какое отношение имеют его похороны к пропаже Анфисы?

– Не удивляйтесь, Нина Ивановна, – начала объяснять Галина. – Вы сами только что сказали, что ваша дочь была секретарем у президента такой крупной компании, как «Салют», значит, лучше всех остальных сотрудников его знала. Ступин – птица высокого полета, и мы не можем знать точно, что Анфиса пропала именно не по этой причине, поэтому я и попросила вас…

– Я все поняла, – возбужденно перебила девушку Нина Ивановна. – Вы думаете, что моя девочка пропала из-за того, что знала о каких-то делах своего начальника?!

– Не исключено, что так и есть, – не стала отрицать Галина. – Поэтому очень важно, чтобы вы вспомнили все, что говорила ваша дочь о своей работе и особенно о нем, о Ступине.

– Что говорила? Да ничего такого особенного я и не слышала от нее никогда. Анфиса всегда его хвалила и жалела.

– Жалела? – удивилась Галя. – Почему?

– Говорила, что очень уж много он работает, совсем не отдыхает. Если она ему не напомнит, что обедать пора, сам он и не вспомнит. Не напомнит, что таблетку пора выпить, – и думать о лекарстве забудет… А знаете, есть у меня сомнения по поводу одного разговора, только не знаю, поможет ли это вам, – задумчиво проговорила Нина Ивановна.

– Какого разговора?

– Это произошло в тот день, когда Ступина похоронили. Я неважно себя чувствовала, Анфиса на поминки не поехала, вернулась после похорон. Она кому-то позвонила, долго разговаривала, а потом сказала что-то очень странное, я даже испугалась.

– Что за «странное»? – напряглась Галина.

– «Я уверена, что он умер не своей смертью, сердечный приступ был искусственно спровоцирован. Его убили», – передала слова дочери Нина Ивановна.

– Кому она это сказала?

– Я не знаю, а спросить неудобно было, – пожала женщина плечами. – Анфиса разговаривала в кухне, я в своей комнате лежала. Потом я в туалет пошла, он рядом с кухней расположен. И услышала эту фразу. Анфиса меня не видела, дверь в кухню была прикрыта. А когда я спросила у нее – что за странные такие разговоры, кого это там убили, – она засмеялась и ответила, что я все неправильно поняла. Оказывается, они с подругой обсуждали новый детектив Удальцовой. Это уж потом, когда Анфиса пропала, я стала все ее разговоры в памяти перебирать и о той беседе по телефону вспомнила. Я рассказывала об этом следователю, только он как-то прохладно к этому отнесся. Сказал, что ответ моей дочери насчет обсуждения детектива вполне правдоподобен и ничего в этом странного нет.

– А имя подруги вы случайно не услышали? – спросила Люсьена.

– Нет.

– Интересно, кому же она могла такое озвучить? – задумчиво нахмурилась Галина. – Недаром все-таки у меня возникли сомнения во время разговора со Ступиной. Я прямо спинным мозгом почувствовала: что-то здесь не то!

– Вы о чем? – заволновалась Нина Ивановна.

– Нет-нет, это так, мысли вслух, продолжайте, – поторопилась отвлечь женщину Галина.

– Так вы думаете, что Анфиса меня все-таки обманула и никакой детектив они не обсуждали? – спросила женщина.

– А вы сами разве не догадываетесь?

– Анфиса никогда меня не обманывала, она с раннего детства была правдивой, эдаким борцом за справедливость. Когда она мне объяснила про детектив, я поверила и успокоилась.

– Видно, напрасно, – проговорила Люсьена. – Я бы на вашем месте не поверила такому объяснению, тем более после похорон. Вы же прекрасно знали, что Ступин умер от сердечного приступа, и могли бы догадаться, что речь шла именно о нем.

– Ой, деточки мои дорогие, сейчас я это и сама понимаю, а тогда я болела сильно. Так плохо себя чувствовала, что не до Ступина мне было, – откровенно призналась Нина Ивановна. – Знать бы, где упаду, соломки бы подстелила. Теперь уж поздно об этом говорить, пропала моя девочка, что мне теперь делать – ума не приложу, – и она залилась слезами. – Помогите, ради Христа, умоляю! Ведь умру я без своей доченьки, дня не смогу прожить, если с ней что-нибудь… не приведи, Господи, – прошептала она, набожно перекрестившись. – Ведь в ней – вся моя жизнь. А зачем она мне, жизнь эта, без нее?

– Успокойтесь, Нина Ивановна, – тихо проговорила Люсьена, поглаживая женщину по плечу. – Мы постараемся сделать все от нас зависящее. Может, вам валерьяночки накапать? Выпьете, сразу же легче станет.

– Нет, не нужно, у меня свои таблетки есть, – отказалась клиентка, сморкаясь в носовой платок. – Эти дни только на них и держусь, а иначе совсем спать не могу. Все кажется, что вот-вот дверь откроется и моя доченька в квартиру войдет. Так и сижу у окна, все жду, пока сон прямо на месте меня не сморит. А вам спасибо за заботу и внимание, вы очень хорошие девушки. Вот и моя Анфиса, ну такой заботливой была, такой внимательной, – вздохнула Нина Ивановна и снова заплакала: – Где она теперь, моя кровиночка? Что с ней?.. А знаете, я еще кое-что вспомнила, – неожиданно встрепенулась она. – Накануне того дня, как она пропала, Анфиса договаривалась встретиться в пятницу вечером с каким-то молодым человеком… его Владимиром зовут.

– Что за Владимир?

– Я не знаю, кто это такой, не видела его ни разу, но он тоже работает в компании «Салют».

Глава 4

– Слушай, Галя, может, лучше завтра съездим еще разик? – спросила Люсьена, затравленно озираясь по сторонам. – Смотри, как темно, мне так страшно! Давай к машине вернемся и домой поедем, а завтра с утречка и…

– Люсь, мы с таким трудом пробрались мимо охранников, обидно назад возвращаться, – перебила ее Галя. – И вообще, как тебе не стыдно, ведь ты взрослая женщина. Чего ты боишься-то?

– Я с детства боюсь кладбищ, у меня фобия, – откровенно призналась Люсьена.

– Нечего выдумывать, пошли. Всего ничего идти, два шага сделать, и мы на месте, – отмахнулась Галина.

– Ничего я не выдумываю, у меня действительно фобия, – буркнула Люсьена, не двигаясь с места. – Когда мне было одиннадцать лет, я в деревню к бабушке отдыхать поехала. Там образовалась целая компания, и мы с мальчишками поспорили, что не испугаемся ночью среди могил пройти. Ну, и поперлась я туда сдуру с двумя подружками. Представляешь, на следующий день одного деда хоронить собирались и могилу уже вырыли. Я случайно в нее и провалилась, а девчонки испугались и убежали. Я там часа, наверное, полтора просидела, пока взрослые с фонарями не прибежали и не вытащили меня. Спасибо, подружка одна к бабушке моей примчалась и сказала, что меня надо спасать. Представляешь, чего я натерпелась в чужой могиле? С тех пор у меня фобия и появилась: боязнь кладбищ.

– Люся, это же в детстве было, а сейчас-то чего бояться? – пожала Галина плечами. – Когда я была маленькой, в моей комнате гардероб стоял. Я его до смерти боялась, думала, что там чудовище живет. Что же, мне и теперь от всех шкафов подряд шарахаться? Детские страхи – это всего лишь детские страхи, мы уже взрослые тетки, нам бояться стыдно. Тем более что мы не на прогулку сюда приехали, а по важному делу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Читайте об этом в романе И. Хрусталевой «Женский монастырь отдыхает».

Вернуться