Наталья Николаевна Корсакова
Виновата тайна

© Наталья Корсакова, текст, 2015

© Д. Бигаева, обложка, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1
Первый день

– Ненавижу твою работу, – спокойно и отчётливо произнесла Ленка, любуясь матерью. Выглядела она очень молодо и тянула максимум на старшую сестру.

– Да? – слегка дёрнула бровью мать, крутясь у зеркала. Новый костюм, насыщенного кораллового цвета, сидел на ней идеально. – И с каких это пор?

– Задолбало каждый год в новую школу переходить. Мы всё время переезжаем.

– Можешь не ходить, – она слегка взъерошила белокурые локоны и отступила на шаг назад, с удовольствием рассматривая себя.

– Прямо совсем? – вяло оживилась Ленка.

– Полагаюсь на твоё благоразумие.

Мать переобулась, сразу подрастая на десяток сантиметров, и подхватила за тонкий ремешок лакированную сумку. Ленка восхищённо вздохнула. Блондинка в алом и на шпильках. Хоть сейчас на обложку делового журнала.

– А какое оно, это благоразумие?

– Очень смешно.

Да, от походов в школу не отвертеться. Мать хоть и была женщиной до неожиданности понятливой, но в этом вопросе у неё был пунктик: дети должны ходить в школу, и точка. А в умении воплощать желаемое в действительность она превосходила всех.

Ленка крутанулась на пятках, пробуя на прочность с трудом приобретённые разношенные кеды. Обувка не подвела, выдала приятный резиновый скрип. Сзади что-то упало.

– Что это? – В голосе матери чувствовался испуг.

– Где? – обернувшись, очень натурально вытаращилась Ленка, довольная произведённым эффектом.

– На тебе, – мать неопределённо покрутила рукой в воздухе.

– Это самая настоящая школьная форма, – гордо выпятилась Ленка, разводя в стороны помятую юбку платья и приседая. – Едва достала. Думаю, ты нечто подобное носила в школе. Там ещё фартук был, но с ним вообще жесть, так что решила, что на первый раз хватит только платья.

Мать с лёгким ошеломлением кивнула и зябко передёрнула плечами, словно отгоняя неприятное воспоминание.

– Но оно же тебе велико.

– Ну да, на два размера. А вот здесь на локте даже дырочка есть. Смотри.

Ленка продемонстрировала матери залоснившийся рукав, но та совершенно им не заинтересовалась и смотрела с явным сожалением.

– У вас бал уродов?

– Не. Сегодня иду знакомиться с новой школой. Хочу влиться в социум.

– В этом?

– Ну да.

– Елена, ты уверена, что это сейчас носят?

– Да ни фига я не уверена, – тоскливо вздохнула Ленка. – Но не тащиться же туда на БМВ и в дизайнерских шмотках.

– И почему без макияжа?

– Так я лучше смотрюсь в сочетании со школьной формой, – Ленка покосилась в зеркало. Зрелище было душераздирающим.

– Я даже не знаю, что и сказать. Может быть, тебе лучше остаться сегодня дома? – осторожно предложила мать, шагнув к ней с явным намерением коснуться лба, чтобы проверить температуру.

– Всё путём, – увернулась Ленка. – Оставь подростку его заморочки. Сама разберусь.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

– Тебе не кажется, что ты перегнула палку?

– Ну, мам, креативность сейчас очень приветствуется.

– Креативность? Это так называется?

– Мы будем беседы беседовать или ты пойдёшь на работу?

Мать мельком глянула на часы и нахмурилась.

– Ты права. Мне пора.

Когда за матерью закрылась дверь, Ленка подошла к зеркалу. Сирота казанская в полный рост. Она вдумчиво оглядела себя, сожалея, что волосы слишком коротки, чтобы заплести тощие косички. Ладно, и так сойдёт.

В учительской, с удовольствием дав осмотреть себя умолкшим учителям, Ленка с достоинством горной лани прошествовала к завучу и шлёпнула на стол целлулоидную кислотно-зелёную папочку с документами.

– Я новенькая. Мама вчера звонила.

– Помню-помню, – расцвела в дежурной улыбке завуч, осторожно отогнув уголок папки двумя пальцами, словно боясь испачкаться. – Елена Савина. Девятый класс. Марина Александровна, какой урок сейчас у девятого?

– Химия, – отозвалась худая женщина с подвижным лицом.

– Вот и замечательно, – завуч воодушевлённо хлопнула пухлыми ладонями, блеснув перстнями. – Тогда и проводите Леночку в класс.

Марина Александровна, по умолчанию оказавшаяся химичкой, кивнула и грохочуще-стремительной походкой Петра Первого вышла из учительской. Ленка выскочила следом, пытаясь приноровиться к её скоростному передвижению, но не получилось. Пришлось бежать в ритме вальса.

Когда она ввалилась в аудиторию, её появления никто не заметил, как, впрочем, и прихода химички. Класс вяло шуршал разговорами, книжками, планшетами, телефонами. Ленка привычно выделила пару центров, вокруг которых, как астероиды у планеты, вились ученики.

Один – вокруг белобрысого симпатичного паренька. Парочка качков с бычьими шеями восхищённо пялилась на увлечённо вещающего блондинчика. Остальные, более хлипкие экземпляры, стояли вокруг него с очень заинтересованными лицами. Центром другого была длинноносая пигалица, явно занимающая здесь место первой красавицы. Конечно, уродиной она не была, но неудачный макияж совершенно не усугублял её красоту.

Неприятно громко задребезжал звонок.

– Класс! – визгливо чиркнул пространство голос химички. – Сесть!

Класс медленно растёкся по местам и с любопытством воззрился на Ленку, расцветая откровенно ехидными улыбками. Ленка горделиво выпрямилась. Наряд заценили. И, кажется, всё идёт по плану.

На передней парте улыбчивый и подвижный, как юла, паренёк наставил на Ленку камеру смартфона. Ленка поджала губы, выражая вселенскую печаль по поводу статуса новенькой. Слегка попозировала, не выходя из образа. Паренёк заценил и показал большой палец.

– Знакомьтесь. Елена Савина. Будет здесь учиться. Садись, Савина.

– А куда? – с восторгом уставилась на неё Ленка.

Химичка рубанула воздух указательным пальцем.

– Ветров, пересядь к Игнатьеву. Да поживее. А ты, Савина, садись на его место.

Толстенький и неловкий Ветров кое-как сгрёб рассыпающиеся учебники и пересел на парту справа. Его сосед брезгливо поморщился и демонстративно отодвинулся подальше. С чего вдруг такая неприязнь, задумалась Ленка, нужно взять на заметку. Или они в ссоре, или Ветров здесь числится мальчиком для битья. Ибо в каждом классе есть свой козёл отпущения.

Ленка как-то провела даже исследование, пытаясь разгадать, по какому принципу выбираются козлики. Ведь иногда ими становились совершенно нормальные мальчишки, умеющие постоять за себя. Но так и не нашла ответ. Единственное, что она отметила, так это какое-то неясное чувство жалости, которое появлялось при взгляде на потенциального козлика.

Она протопала к освободившемуся месту. Её соседкой оказалась унылая девица с толстенной косой и большущими очками.

– Привет, – лучезарно улыбнулась Ленка, сожалея о том, что у неё нет брекетов для дополнения образа. – Как зовут?

– Общаться будете на перемене! – взвизгнула химичка, собирая брови домиком.

Соседка обречённо вздохнула, уткнулась в учебник и тихо выдохнула: «Александра». Вид у неё при этом был как у подпольщицы под риском разоблачения. Стопроцентная зубрилка. В принципе это было даже хорошо. Ленка устроилась поудобнее и принялась разглядывать класс.

Школьной формы замечено не было. Многие девчонки носили высокие каблуки и довольно короткие юбки. Почти все парни были в костюмах. Кроме одного. Того самого Ветрова, который носил залатанный свитер и рваные джинсы.

По местоположению своей парты Ленка поняла, что попала в разряд придурков. А значит, маскарад удался. Осталось только вычислить, кто тут ходит сам по себе. Она чуточку развернулась и скосила глаза на заднюю парту. Нет, очкастый ботаник на местное сопротивление не тянул. Она перевела взгляд дальше и наткнулась на такой же изучающий взгляд серых глаз.

А вот он как раз подходит, удовлетворённо сощурилась Ленка. Сидит один на задней парте. И лицо вполне вменяемое.

– Савина! Повтори, что я сейчас сказала! – хлестнул по барабанным перепонкам визг химички.

Ленка вздрогнула и медленно встала.

– Простите, Маринсанна, я, когда волнуюсь, всё забываю, – она старательно таращилась в пространство. – У меня посттравматический синдром осваивания на новом месте.

Химичка кисло сморщилась.

– Не умничай, Савина. Садись. И попытайся сосредоточиться.

Ленка с достоинством села. Класс вяло отреагировал на её маленькое представление, а паренёк со смартфоном сделал даже видео. Она уставилась на химичку и до конца урока не сводила с неё глаз, изображая отчаянное внимание, хотя думалось совершенно о другом.

На перемене Ленка будто невзначай столкнулась с сероглазым и, пока он собирал её тетрадки, а она бестолково ему помогала, смогла рассмотреть его получше. Конечно, он не был так же красив, как блондинчик, но вполне себе ничего.

– Как зовут? – приняв рассыпанное, спросила Ленка.

Он усмехнулся.

– Олег.

– А почему один сидишь?

– А почему ты так вырядилась?

– Ну, – она пожала плечами и плаксиво дёрнула губами, – мы неместные, то да сё.

– Мне в принципе всё равно, – поспешил добавить он, явно решив, что обидел. – Если хочешь, можешь сесть за мою парту.

И улыбнулся так, что Ленка даже залюбовалась. Ему очень шла улыбка. Он вообще был весь такой правильный, открытый, дружелюбный, что она на его фоне показалась себе злобной дурой на карнавальном вечере.

В коридор вдруг с рёвом выскочил Ветров и, не останавливаясь, понёсся к окну, где стоял блондинчик с ухмылкой в стиле «шалость удалась». Два накачанных паренька из его свиты уже сгруппировались, потирая кулаки и готовясь отразить атаку Ветрова. А тот, ничего не замечая, неуклюже топотил к красавчику, всхлипывая и размазывая по красным щекам слёзы.

Если он добежит до блондинчика, побоев ему не миновать. Ясно как день. Ленка с сожалением поняла, что остановить его будет трудно, не та весовая категория, он её запросто с ног собьёт. Но спасать козлика как-то было нужно. Понятно, что происходящее её совершенно не касалось и наказание козлика могло быть вполне справедливым. Но двое на одного – это уже перебор.

И Ленка решилась. Когда Ветров пробегал мимо, она словно невзначай уронила ему под ноги рюкзак. Козлик, стреноженный лямками, упал с грандиозным грохотом. Заржали все. Завуч с просветлённо-отсутствующим лицом выглянула из учительской, мазнула задумчивым взглядом по коридору и исчезла.

Ветров с трудом встал, явно потеряв задор для рукоприкладства. Посмотрел на Ленку с такой ненавистью, что у той перехватило дыхание.

– Новенькая, а ты ничего, – лучезарно одарил её улыбкой блондинчик, соизволив подойти и отработанно тряхнув чёлкой. – Знаешь толк в развлечениях.

– Так я ж случайно, – потупилась Ленка.

– Я Алекс, – представился блондинчик, источая обаяние. – А это Феликс и Кир.

Качки за его спиной дружно кивнули.

– Очень приятно, – захлопала ресницами Ленка, изображая глубокое эмоциональное потрясение от знакомства.

– Если кто будет обижать, так ты сразу ко мне, – веско сказал Алекс. – Помогу, чем смогу.

– Спасибо, – Ленка едва удержалась, чтобы не присесть в реверансе.

Троица величественно удалилась в класс.

– Ну ты и… – начал было Олег и умолк.

– Что? – насторожилась Ленка, ей вдруг очень захотелось услышать, что он о ней думает.

– Ничего.

И ушёл. Ленка расстроенно выдохнула и поплелась следом. Как и следовало ожидать, на свободном стуле за партой сероглазого лежала сумка, напрочь перечёркивая приглашение сесть рядом. Ленка уселась с зубрилкой Сашкой и весь следующий урок бестолково пялилась на доску, не вслушиваясь в объяснение учителя, а думая лишь о том, что единственный приличный человек в классе не понял её. И это было почему-то очень обидно.

Но самое ошеломительное произошло после уроков, когда она незамеченным призраком выскользнула из класса. И хотя Ленка добивалась этой неприметности, было всё равно грустно. Никто не разгадал её маскарад, не подошёл знакомиться, разглядев её начитанную и всячески разносторонне развитую и интересную личность.

Ленка брела по дорожке, обходя лужи, и размышляла об одежде. Школьная форма – прикид, конечно, отпадный, но долго носить его будет скучно. Неожиданно кто-то больно ткнул её в спину, и Ленка, запнувшись, самоварной куклой уселась в самый центр огромной лужи.

Первые секунды она изумлённо таращилась на грязную воду, не веря своим глазам, а потом подняла голову. Ветров стоял у кромки воды в позе супермена и выглядел очень довольным.

– Понравилось? – истерично крикнул он. – Да?

– Дурак, – только и нашла что сказать Ленка, уныло обозревая испачканное платье.

– Дура мокрая, – мстительно зашипел Ветров, – так тебе и надо.

– Ага, – почти радостно кивнула Ленка. – Разуй глаза, Ветров. Если бы не мой рюкзак, дружки Алекса тебя бы так измочалили, что мало не показалось. И вот она, благодарность за спасение твоей шкурки.

– Ты? – растерянно выдохнул козлик, заливаясь румянцем. – Я не…

– Да помолчи уже.

Ветров жалобно заскулил, пунцовея ещё больше.

– Я это…

На него было жалко смотреть, и Ленка решила не добивать его, глотая рвущиеся с языка колкости.

– Лёха, иди домой.

Рядом возник сероглазый и подтолкнул Ветрова плечом.

– Я не думал… – проблеял козлик и бочком попятился.

– Потом поговорим, – вздохнул Олег. – Всё, давай.

Ветров понурился ещё сильнее, старательно избегая взглядом Ленку. Хотел было что-то сказать, но только махнул рукой и поплёлся прочь.

– Так и будешь там сидеть?

– Хочу и сижу, – огрызнулась Ленка.

– Давай руку, – Олег протянул ей ладонь. – Не ушиблась?

Она намеренно протянула ту, что опиралась о дно лужи, перепачканную и мокрую. Но он не обратил на это внимания и рывком поднял Ленку из воды.

– Мокрая курица, – с удовольствием подвела итог Ленка, разглядывая промокший подол, разбитую коленку и неприлично хлюпающие кеды.

– Давай зайдём ко мне, – предложил сероглазый. – Я тут недалеко живу.

– Да? – неопределённо выдохнула Ленка, многозначительно приподняв бровь.

– То есть я хотел сказать, – он неожиданно покраснел, – у меня три сестры есть, подберём тебе что-нибудь, чтобы до дома дойти. Хочешь?

– Ладно, – милостиво согласилась Ленка.

Идти пришлось действительно недалеко. За углом школы торчала аккуратненькая десятиэтажка с голубыми балконами. Олег, легко взбежав на единственное крылечко, галантно распахнул перед ней дверь, исполосованную бумажными шрамами от сорванных объявлений. Подниматься на лифте не пришлось, квартира оказалась на первом этаже.

Едва открылась дверь, на Ленку накатил сногсшибательно сладкий запах оладий. Она жадно принюхалась. Домашняя еда в их маленькой семье была редкостью. Мать, как и положено бизнесвумен, совершенно не умела готовить.

– Олеженька! – В прихожую выглянула полная миловидная женщина в простеньком халатике и солнечном подсолнуховом фартуке. – Ой, кто это у нас? Случилось что?

– Мам, это Лена. Она…

– Я упала в лужу. Оступилась, – скромно потупилась Ленка, стараясь уместиться на крохотном коврике, чтобы не испачкать пол.

– Юля! – крикнула мать Олега. – Помоги девочке.

На её зов из соседней комнаты выплыла тощая девица с книжкой в руках и с энтузиазмом поволокла Ленку в ванную, где с нее была благополучно содрана мокрая форма, кеды, отмыты и продезинфицированы ободранные конечности.

Потом возник ворох разноцветных одёжек, и Юлька с пылом засидевшегося без дела дизайнера принялась декорировать Ленкину фигуру. В итоге, чуть не переругавшись, они остановились на коротеньком платье в мелкий ядовито-синий горошек, от которого рябило в глазах. Из обувок подошла только пара разношенных сандалий, из всего остального её маленькие ступни благополучно вываливались.

Ленка протопала на кухню и картинно замерла на пороге, выставляя заляпанную зелёнкой коленку. Сероглазый чуть не подавился оладушкой, но, закаменев лицом, всё же удержался от смеха. Просто восхитительная выдержка.

– Садись, доченька, – улыбнулась ей мать Олега. – Покушай.

– Спасибо, – Ленка чуть не прослезилась от такой доброты и плюхнулась на стул.

Оладьи были обалденными. И Ленка, потеряв контроль, объелась. Тащась домой, с трудом избавившись от набивавшегося в провожатые Олега, она вяло размышляла о том, что день, собственно, удался. Если не считать того, что её посадили в лужу.

Глава 2
Растущие организмы

Дома Ленка долго и задумчиво стирала школьную форму. Процесс почему-то увлёк её, и она снова и снова мылила тяжёлый шерстяной подол, звонко шлёпая им о край ванны. Мысли в такт шлепкам бежали, крутясь по кругу: удар, лужа, его ладонь, оладушки и снова лужа… Словно в мозгах наступил непонятный ступор: вроде о чем-то думаешь, но в то же время понимаешь, что ничего не соображаешь.

Это состояние затягивало, и Ленка бездумно тёрла многострадальную форму, заворожённая чередой закольцованных образов. Надо было соскочить с этой затянувшейся карусели, но во всём этом была такая притягательная отключённость, что всплывать на поверхность бытия совершенно не хотелось.

Платье, неожиданно мотнув рукавом, плеснуло в лицо водой. Ленка очнулась и с удивлением уставилась на форму. Мокрый комок укоризненно вывалился из рук, спасаясь от приступа непредвиденного усердия. Первым желанием было выбросить его, но план по вживанию в социум требовал наличия этого одёжного чудища. И она, торопливо встряхнув, забросила платье на одинокую провисшую верёвку над ванной. Форма тут же зазвенела капелью, и Ленка непонятно почему приободрилась. В конце-то концов она, наверно, не так уж и плохо смотрелась в луже.

Кеды, уже слегка подсохшие, принарядились сочными коричневыми разводами, что придало им очень креативный налёт небрежности. Подошва, вопреки ожиданиям, даже и не думала отпадать, держалась крепко, хотя Ленка старалась как могла, проверяя её на прочность. Любовно расправив шнурки, она пристроила кеды под полотенцесушителем.

Подаренное Юлькой платье отправилось в шкаф, дабы не вызывать лишних вопросов у матери, а Ленка переоделась в домашний халат, достаточно длинный, чтобы прикрыть ободранное колено, и достаточно заношенный, чтобы не выглядеть чересчур представительно.

Планшет радостно блеснул иконками, стоило только прикоснуться, и Ленка задумалась, не слишком ли она увлеклась образом сироты казанской, чтобы терпеть разлуку с крайне необходимым в жизни гаджетом ещё и во время уроков. Но с другой стороны, креативный образ всё равно долго не продержится, а значит, пару месяцев можно потерпеть.

Она зашла «ВКонтакте», посмотрела новости от своих питерских одноклассников. Школа, в которой она проучилась шесть лет, так и осталась для неё родной. Другие были временными и не настоящими. Рано или поздно матери надоест развивать сеть филиалов, и они вернутся в Питер. Обязательно вернутся.

Верка с Лёшкой в очередной раз рассорились. Ленка оставила ободряющие комментарии каждому. Серёга запостил очередную порцию городских фот, от которых Ленка чуть не расплакалась. Она жутко скучала по Питеру. Даже дворики-колодцы казались ей теперь верхом уютности и защищённости.

Неожиданно запиликал домофон. Ленка озадаченно посмотрела на часы. Для матери было рановато, а знакомых мало того что здесь ещё не завелось, так вроде бы и не ожидалось. Она сунула планшет в стол и пошла в прихожую.

– Здравствуйте, – пропищал из домофонной трубки детский голосок. – Нам нужна Елена Савина. Мы из школы.

– А зачем она вам? – вяло поинтересовалась Ленка, не желая ни с кем общаться, особенно из школы.

– У нас к ней важное дело.

– Очень сомневаюсь.

Где-то там, по ту сторону, зашептались.

– Пустите нас, пожалуйста, нам очень-очень нужно, – убедительно попросил тот же голосок.

Ленка навскидку придумала штук десять причин, по которым её могли бы побеспокоить незнакомые личности из школы, но ни одна из них не показалась ей убедительной.

– А вы – это кто?

– Мы совет третьего «Б» класса.

– И много вас там?

– Трое.

Беглый анализ ситуации ничего не дал, но зато спровоцировал острый приступ любопытства, требующий освещения всех подробностей неожиданного визита.

– Ладно, проходите. Восьмой этаж, – Ленка вдавила кнопку на домофонной трубке, бормоча себе, что любопытство сгубило кошку.

Их действительно было трое, две девочки и мальчик. Одетые как на парад – белый верх, тёмный низ, они высыпались из лифта и, лучезарно сияя, словно в ожидании чуда, уставились на неё.

– Здрасте, – звонко за всех поздоровался мальчик, заливаясь румянцем, от чего щедрая горсть веснушек на щеках сразу поблекла. – Ты Елена Савина?

У Ленки возникло острое желание немедленно их прогнать. От таких культурно-опрятных деток только беды ждать. Но это было негостеприимно, как говорила мама, а потому Ленка предпочла совершить положенный ритуал и тактично избавиться от свалившихся на голову детишек.

– Она самая. Проходите.

Дети разулись, аккуратно выстроили в ряд у порога обувь, сняли ранцы и, гуськом прошлёпав в гостиную, тесно расселись, как воробышки, на край дивана.

– И что вам надо, бандерлоги? – Ленка пристроилась на подлокотнике кресла, смутно подозревая, что ничего хорошего от незваной делегации ждать не приходится.

– Меня зовут Маша, – важно сказала девочка, что сидела посерединке. У неё были огромные белые банты на тонких косичках, которые она постоянно поправляла. – Её Оксана, а его Стёпа. Мы из третьего «Б». И мы совет класса.

– Рада за вас, – царственно произнесла Ленка, наверчивая на палец прядь волос.

– Мы по поводу шефства над нашим классом, – продолжила Маша и ткнула локтём Степу.

Мальчик вздрогнул, взбодрённый такой передачей эстафеты, и громко выпалил:

– Мы хотим, чтобы ты взяла над нашим классом шефство.

– О как, – впечатлилась Ленка. – А вы ничего не перепутали? С этим вопросом вам нужно обратиться к старосте. Кстати, я даже не знаю, кто у нас староста.

– Мы уже были у вашей старосты, – со вздохом пояснила Оксана. Бантиков у неё не было, но зато полголовы, видимо укрощая кудри, было искусно украшено заколками с радужными стрекозками, которые вразнобой помахивали крылышками. – В этом году нам назначили одного мальчика, но только он к нам не приходит.

– Сочувствую, – твёрдо сказала Ленка, старательно выражая полную незаинтересованность. – Но ничем помочь не могу.

Детки в замешательстве переглянулись.

– Шефство – это очень нужная вещь, – неуверенно сказал Стёпа.

– Очень, – кивнула Маша и скороговоркой процитировала: – Помощь младшим школьникам повышает самооценку, а также укрепляет авторитет и чувство ответственности.

– Так, бандерлоги, внесём ясность. Шефство в мои планы не входит, – отрезала Ленка.

– Но мы уже проголосовали за тебя, – Маша поджала губы и стиснула в кулаке бант. – Весь класс.

Ленка чуть с подлокотника не свалилась.

– Слушайте, бандерлоги, вы же меня не знаете. Я только сегодня в вашей школе появилась. Откуда столько чувств в адрес моей скромной персоны?

– А никто больше не хочет, – выдохнул Стёпа и тут же получил локтем в бок от рассерженной соседки.

– Это почему же? – насторожилась Ленка. – Есть причина?

Мелкота понурилась, принялась изучать соринки на полу, старательно делая вид, что вопрос чисто риторический. Ленка выразительно покашляла. Тяжело вздохнув, Маша поправила бантики и сказала:

– Нет. Мы хорошие, воспитанные и послушные. У нас самый дружный класс в школе. Правда, ребята?

Оксана и Стёпа одновременно и с большим воодушевлением кивнули.

Ленка почесала макушку. Что-то в этой истории настораживало. Мелкоту явно кто-то на неё науськал. Но зачем? Неужели за один день у неё появились недоброжелатели? Как бы там ни было, от деток нужно избавляться.

– Только у меня есть одно условие, – она сурово глянула на совет. – Без его выполнения не соглашусь.

– Выполним, – торопливо кивнула Маша.

– Быстрая какая. Похвально, – Ленка прошлась по комнате и просветлённо замерла у окна, скрестив руки на груди. – Я вот по ночам люблю гулять, так что мне нужна команда сопровождения. Человек десять. Надо выбрать из класса наиболее бойких. И ещё. Холодное оружие есть? Сейчас время неспокойное. Будем отбиваться, если что.

Детки вытаращились на неё и, кажется, даже перестали дышать.

– Мы… мы… – пискнула Маша и умолкла.

– Нам нельзя оружие, мы маленькие, – прошептала Оксана, и стрекозки взволнованно забились в её волосах.

– Ну, на нет и суда нет, – Ленка гостеприимно повела рукой. – Выход там.

– А столовые ножи подойдут? – застенчиво спросил Стёпа, опять теряя веснушки.

– Я могу охотничий у дяди Пети взять, – вдруг оживилась Маша. – Даже два.

– А я у папы возьму. У него много, он не заметит, – воодушевлённо добавила Оксана.

– Вот блин! – чуть не плюнула с досады Ленка. – Бандерлоги, вы меня достали. Идите лучше по-хорошему.

Они опять поникли, и Ленка торопливо отдёрнула взгляд, боясь за прочность брони равнодушия.

– У нас классная болеет, – тихо сказала Маша и как-то навзрыд вздохнула. – Давно уже.

– Но её же должен кто-то замещать? – Ленка вновь уселась в кресло, пытаясь задавить в зародыше проклюнувшуюся жалость к бесхозным деткам.

– Они постоянно меняются, – горячо мотнула головой Оксана, пугая стрекозок. – А мы даже в кино всем классом сходить не можем. Ничего не можем. Все от нас отмахиваются, всем некогда.

– Щаз заплачу, – вздохнула Ленка и потёрла кулаком сухой глаз. – Прям не знаю, что с вами делать.

Детки с надеждой уставились на неё. Тесно прижавшись друг другу, словно на враждебной территории, ясноглазые, доверчивые и очень трогательные в своей попытке выстоять в хаосе внешнего мира. Ленка отвела взгляд, борясь с излишней впечатлительностью, но, кажется, проигрывала.

– Мы всё сами сделаем. Только бы рядом кто-то из взрослых был, – пробормотала Маша.

– Бандерлоги, а вы разве не заметили, что я в категорию взрослых не попадаю?

– У нас список есть, – зашарила по карманам Оксана. – Там всё перечислено, что можно, когда без взрослого, но с шефом. А когда нельзя, мы можем из родителей кого-нибудь позвать.

– Слушайте, а вы все такие в классе? Или вы трое – приятное исключение?

Они озадаченно переглянулись.

– Все такие, – не очень уверенно сказала Маша.

– Так, бандерлоги, – хлопнула ладонями по подлокотникам Ленка. – По домам. Хватит с меня впечатлений на первый день.

Детки послушно вскочили с дивана и без энтузиазма прошлёпали в прихожую. Обулись, нацепили рюкзачки и, как по команде, уставились на Ленку. Лица серьёзные, сосредоточенные.

– Нам завтра зайти? – Маша закинула за спину косичку с помятым бантом.

– Зачем? – удивилась Ленка.

– За ответом.

Броня не выдержала, осыпалась старой штукатуркой, нагло оставляя Ленку без защиты. Капитуляция была неизбежна.

– Ладно, – со вздохом сдалась она, – буду я вашим шефом, буду. Только выметайтесь отсюда.

– Ура! – завопил Стёпа и бросился к ней, неуклюже облапил, тут же пунцовея от румянца.

Девчонки тоже запрыгали вокруг, звеня чем-то в ранцах и хватая за руки. Ленка слабо отбивалась, боясь сбить с ног охваченных бурным ликованием деток.

– Ох, чувствую, и огребу я с вами, бандерлоги, – она прорвалась к двери и распахнула её. – Всё! Валите уже. Устала я от вас.

Подшефные выскочили в коридор и, судя по грохоту каблуков, вся компания побежала по лестнице. Ленке даже показалось, что каблуков было больше, чем три пары.

Вечер, вопреки ожиданиям, прошёл спокойно. Лужа почти не вспоминалась. Или, вернее, не казалась эпическим центром вселенной. Зато про оладушки помнилось, и Ленка порой жутко сожалела, что отказалась взять их с собой. Сейчас бы они были очень к месту.

Мать пришла непривычно рано, в восемь часов. С пристрастием оглядела Ленку, словно после одного дня в новой школе надеялась найти у неё нимб или отросшие крылья.

– У вас ЧП? – поинтересовалась Ленка, таща принесённые матерью пакеты на кухню. – Я ждала тебя к десяти.

– Ты не рада? – Мать выложила из сумки на стол ещё пару пакетиков.

– Вообще-то меня пугают всякие изменения графика. Стабильность – вот моё кредо.

– Стабильная ты моя, – мать чмокнула её в щеку. – Как всё прошло? Влилась в социум?

– Полностью и без потерь.

– Хорошо, – она беспокойно вгляделась в лицо дочери. Ленка торопливо изобразила улыбку Буратино. – Ты мне расскажешь, если что-нибудь случится?

– Обижаешь, я ж сплошная откровенность.

– Ах, Ленка, – она неожиданно привлекла её к себе и так протяжно вздохнула, что Ленка почему-то расстроилась.

Она вывернулась из объятий, независимая и суровая.

– Так, ты, кажется, в душ собиралась. Так иди уже. А я еду буду греть. Есть хочу ужасно.

Спровадив уставшую родительницу, Ленка бодро распотрошила пакеты, раскладывая по тарелкам салаты, нарезанный сыр. В контейнере нашлось что-то мясное в остром соусе и было отправлено в микроволновку разогреваться. И, только разложив всё на столе, она поняла, что, выдерживая этикет, долго наблюдать за едой не сможет.

Мать пришла освежённая, без макияжа, в большом пушистом халате, который был ей очень велик, но она его любила, видимо за эту огромность и уютность, и не хотела подбирать по своему размеру.

– Я тебе купила манжеты и воротничок, – сказала мать, принимаясь за еду, причём делала это так изысканно неторопливо, словно была на великосветском приёме.

– Зачем? – удивилась Ленка, уже вылизывая тарелку – матери она позорно не дождалась.

– К школьной форме.

– И в честь какого праздника такое излишество?

– Так раньше каждый день носили. Елена, оставь в покое тарелку. Это не эстетично. И сядь нормально, перекрутилась вся.

– Не боись, в ресторане я так не буду делать.

Мать только головой покачала, но воспитывать перестала.

– Принеси мою сумочку.

Ленка сходила за сумкой и с изумлением приняла из рук матери белоснежные кусочки ткани, окантованные кружевом.

– Чё за фигня? Они же белые!

– А какими они должны быть? – слегка удивившись, она отняла у дочери воротничок с манжетами.

– Чёрными, – уверенно заявила Ленка. – Кто ж в школу белое надевает? Они же за день испачкаются.

– От стирки ещё никто не умирал, – задумчиво сказала мать и с какой-то просветлённой улыбкой погладила кружево. – Мы даже соревновались друг с другом, у кого манжеты самые белые.

– Жесть, – только и нашла что сказать Ленка. – Изощрённо вы, однако, развлекались в прошлом веке.

– Смотри, какая красота, – мать расстелила на столе воротничок и была явно очарована его изогнутой формой и упругостью накрахмаленных кружев.

– Так вот ты какая, ностальгия, – с чувством выдохнула Ленка. – Твой образ навек отпечатался в моём сердце.

Мать шутливо хлопнула её воротничком по лбу.

– Ничего ты не понимаешь в эстетике форм.

– Угу, тупая с детства, – легко согласилась Ленка и взяла в руки белоснежное чудо. – А как он цепляется? Тут ни пуговиц, ни петель.

– Пришивается. И манжеты тоже.

– Что? Да это же издевательство! – возмутилась Ленка. – В космический век тупо пришивать?

– Ничего, вспомнишь, как иголку в руках держать. Кстати, а почему ты форму постирала? Что-то случилось?

Мать, сложив посуду в раковину, обернулась, и по выражению её лица Ленка поняла, что манёвры с запудриванием мозгов не пройдут. Мать намеревалась выпытать всё. Значит, придётся говорить правду.

– Я… ну… упала в лужу, разбила коленку. Всё.

– Всё? – Она вопросительно приподняла бровь.

Ленка затосковала. Рассказывать подробности жутко не хотелось. После того, что случилось в настоящей школе, мать и так чересчур беспокойно себя вела, надеясь пресечь неприятности ещё до их проявления.

Её выручил домофон. На его грустную трель она пулей сорвалась с места. Мать что-то сказала, но Ленка уже не слышала.

– Кто там? – запыхавшись, выдохнула в трубку.

– Это Маша, – тоненько пропищало из домофона. – Я забыла взять твой номер телефона, чтобы уточнить время. Можно я зайду?

– Заходи, – Ленка в лёгком остолбенении повесила домофонную трубку.

– Кто это? – любопытно выглянула в прихожую мать.

– Подшефные.

– Ты взяла шефство над младшими? – Во взгляде матери вдруг пробилось уважение.

– А что, я хуже других? – Она даже оскорбилась.

В дверь энергично затарабанили, и Ленка бросилась открывать. В коридоре стояло человек десять. В основном мальчики. Все в тёмных курточках и с капюшонами на головах. Впереди, плечом к плечу, стояли Маша и Оксана. Лица у всех были крайне решительные.

– Что-то случилось? – встревожилась Ленка.

– Мы пришли, как и договаривались, – чуть запыхавшись, сказала Маша.

– Не поняла.

– Ну твоё условие. Помнишь? Это команда сопровождения.

– Чего? – растерялась Ленка.

– Мы подготовились. Всё как ты сказала, – Маша обернулась к ребятам. – Покажите.

Отряд зашелестел курточками, и в тусклом подъездном свете блеснули ножи. Большие и маленькие, столовые и охотничьи, металлические и керамические. Отряд в едином вдохновенном жесте салютовал ей, словно мечами, всем своим скромным вооружением. И Ленке показалось, что она попала в сказку.

– Ну вы, блин, даёте, хоббиты, – ошарашенно сказала она, лихорадочно думая, как вывернуться из этой ситуации, не подмочив так высоко поднятую репутацию. – Оружие в ножны. И быстро.

Ножи исчезли.

– Вы молодцы, здорово подготовились. Не ожидала такой оперативности.

Ребята довольно заулыбались, зашептались.

– Какой план? – таинственно понизив голос, спросила Маша. – Куда идём?

– Никуда, – сурово отрезала Ленка и мрачно обвела взглядом притихший отряд.

– Почему? – У Маши задрожали губы. – Мы сделали что-то не так? Ты от нас отказываешься?

– Хороший повод задуматься об этом, – на всякий случай усилила драматичность Ленка.

– Если ножи не такие, мы другие найдём, – торопливо шагнул к ней один из мальчиков. – Мы просто не успели.

Всеобщее отчаяние растрогало Ленку.

– Нет, всё идеально, бандерлоги, – она бросилась их успокаивать. – Но это была только проверка. И вы справились. Примите мои глубочайшие поздравления.

– Правда? – Маша шмыгнула носом. – А мы так готовились.

– Мы даже название придумали, – грустно сказала Оксана. – И эмблему.

– И какое? – проявила интерес Ленка, чтобы ободрить мелкоту.

– Команда «Зорро».

– Симпатично. А эмблема случайно не буква Z?

– Да, – удивилась её догадке Оксана, – только в кружочке.

– Феноменально, – подытожила Ленка. – Ну, раз придумали, тогда так и оставим официально. Идёт? Или будут другие предложения?

Ребята пошептались и молчаливо выразили согласие.

– И что нам теперь делать? – спросила Маша.

Ленка оглядела маленькое воинство, до холода в ладонях ощущая, как в каждом маленьком кулачке лежит сейчас рукоять ножа. Мысль, что её неудачная шутка вдруг так буквально воплотилась, потрясла её.

– Так, бандерлоги, для начала запомните, что рассказывать об этой проверке никому не надо. Понятно? – Все закивали. – А теперь по домам. И не забудьте вернуть оружие на место. И не геройствуйте мне. Узнаю – уши поотрываю. Задача ясна? Тогда по коням.

Глава 3
Русалки бывают разные

Олега не было. Ленка с досады чуть не хлопнула себя по лбу. Надо было вчера спросить, можно ли к нему пересесть. А сейчас усаживаться за пустую парту было бы верхом наглости. И, чтобы не стоять посреди класса с траурным видом, она уселась рядом с Сашкой и воодушевлённо улыбнулась.

Сашка сумрачно глянула на неё и слегка усмехнулась. По её лицу было видно, что разделить с Ленкой радость нового утра ей совершенно не хочется.

– Привет, – придвинулась поближе Ленка. – Как жизнь?

– Привет, – Сашка, сосредоточенно натирая очки замшевой тряпочкой, смотрела на мир совой, ослеплённой солнцем. – Так себе. Средней мерзопакостности.

– Аналогично, – на всякий случай согласилась Ленка. – Решила восполнить информационные пробелы. Не проведёшь экскурсию? – Сашка неопределённо пожала плечами. – Кто у нас староста?

– Алина Ерчева, – она водрузила на нос тяжёлое оптическое сооружение из толстых линз и внимательно посмотрела на Ленку.

– Это которая? Я по именам мало кого знаю.

Сашка осторожно указала на девицу, что стояла в кругу девчонок и снисходительно улыбалась. Ею оказалась, что было несколько странно, та самая звезда класса, что собирала вокруг себя более блёклых, но чрезмерно лояльных девчонок. Сегодня она принарядилась в нечто пёстрое, обтягивающее и чрезвычайно короткое, а гвоздём программы были перламутровые туфли на огромной платформе.

– Мне почему-то так и подумалось. А учится как?

– На пятёрки, – Сашка вздохнула. – Ну да, попробуй ей пятёрку не поставь, так её мамаша весь мозг выест.

– А кто мамаша? – оживилась Ленка, предвкушая закулисные разборки.

– Заместитель мэра, – Сашка сделала большие глаза и понизила голос: – По социальным вопросам.

– Круто, – согласилась Ленка.

– В прошлом году практикантка по незнанию поставила Альке четвёрку в четверти, так такое было! Директрису пять раз вызывали на ковёр. Нашей классной тоже влетело, что не проконтролировала. Две проверки были, даже штраф за что-то выписали. В общем, теперь Алька у нас круглая отличница.

Ленка хмыкнула. Невелика честь на чужом горбу выезжать. Да и неспортивно это как-то.

– Но она уроки-то учит? Или ей за красивые глаза пятёрки ставят?

– Вроде учит, – поморщилась Сашка. – Что-то там у доски шепчет. Но знаешь, я по географии в конце года и реферат написала, две недели в библиотеке просидела, и фоторепортаж сделала, и даже слайд-шоу организовала, а мне географичка четвёрку поставила. Из-за какой-то орфографической ошибки. Представляешь? А Ерчевой за два кое-как пересказанных абзаца – пятёрку. И где справедливость, спрашивается?

– Справедливость – это всего лишь соразмерность тягот и выгод, – задумчиво сказала Ленка, рассматривая тусовку вокруг Алекса. Там сегодня было особенно шумно. Качки рассказывали что-то смешное и ржали за всех. – Но сочувствую. Это полная гнусность.

– А я теперь больше рефераты не делаю, – разгорячившись, продолжала Сашка; было заметно, что ей не с кем поговорить. – Зачем париться, если всё равно четвёрку поставят. Алька у нас на медаль идёт, ей пятёрки нужнее.

Ленка только вздохнула в ответ. И чего люди так заморачиваются на оценках? Надо учиться так, чтобы от процесса получать удовольствие. Все же виденные ею зубрилки вызывали стойкую жалость из-за фанатичной уверенности, что медальки – это то, ради чего стоит жить.

– Слушай, у вас тут клички практикуются?

Сашка вдруг покраснела и принялась судорожно искать что-то в сумке.

– Иногда, – пробубнила едва слышно, с головой нырнув в сумку.

– У Альки есть?

– Ты что? – зашипела Сашка. – У неё никогда! Даже не говори об этом.

– Боишься её?

– Вот ещё, – не очень уверенно фыркнуло из сумки.

– А мне уже дали? – Ленка любопытно придвинулась.

Соседка перестала шуршать в сумке, но выползать наружу явно не собиралась.

– Наверно.

– Значит, дали. И какое? – Ленка потянула на себя сумку.

– Не скажу, – извлечённая на поверхность физиономия Сашки была красной и слегка виноватой.

– Мне просто интересно. Скажи.

– Ладно. Только не расстраивайся, – Сашка пригладила растрепавшиеся волосы и, кажется, уже смирилась с тем, что не сможет увильнуть от неприятной миссии озвучивания клички.

– И не подумаю. Мне пофиг.

– Юродивая, – прошептала Сашка и даже прослезилась. Видимо, из сочувствия.

– Офигеть, не ожидала такого уровня креативности. Не думала, что меня оценят так высоко.

– Почему? – растерялась Сашка. – Это жуть как обидно.

– Не-а. Юродивые, в принципе, крутые перцы. Они от всех благ цивилизации отреклись. К тому же, говорят, они могли предвидеть будущее.

– Да? – удивилась Сашка. – Не знала.

Ленке даже показалось, что она немного разочарована такой реакцией на кличку. Но тут уж Ленка ничего поделать не могла, у неё на любую обзывалку был стойкий иммунитет. Более того, она раньше считала, что и все так к этому относятся, лишь для показухи немного выпендриваясь. И только совсем недавно поняла, что не у всех такая врождённая толстокожесть и глупые слова могут глубоко ранить.

– А у тебя есть? – осторожно поинтересовалась Ленка.

– Зубрило очковое, – с болью выдохнула она. – А этот урод Демидов спокойно мимо не пройдёт, чтобы не обозвать.

– Это который?

– Вон у окна стоит с планшетом, – она брезгливо поморщилась. – У него всегда губы мокрые. Красные и мокрые.

Под описание подходил толстяк с разглаженной стайлингом чёлкой, которая наискось перечёркивала его узкий лоб и топорщилась, словно в порыве ветра.

– Это тот, с чёлкой? – Она пальцами изобразила стоящие колом волосы.

– Да. Урод. Его папаша магазин электроники имеет, а Никитка всех за скидки имеет.

– Ух ты, – Ленка с интересом посмотрела на неё. – Хорошо сказала.

Сашка расцвела от удовольствия. Видимо, не так часто ей приходилось слышать что-нибудь ободряющее в свой адрес. Но вдруг прямо на глазах Сашка начала увядать и, почти уткнувшись носом в парту, спряталась за учебником. Ленка, удивлённая такой переменой, незаметно прозондировала местность. Так и есть. К ним шла Алина.

С крайне деловым видом она гордо семенила по проходу между столами, трепетно прижимая к себе большую тетрадь. Там, где проходила Ерчева, всё смолкало и замирало, словно облитое жидким азотом.

– Итак, Савина, – лёгким движением брови она прогнала с соседней парты девчонку и уселась. – Если тебя ещё не ввели в курс дела, я староста класса.

– Какая честь, – восхитилась Ленка и невинно уставилась в бледно-синие рыбьи глаза Алины. – Чем могу быть полезна?

Ерчева изобразила ободрительную улыбку, явно польщённая Ленкиной готовностью к сотрудничеству, и открыла тетрадь.

– Итак, посмотрим, – перевернула пару исписанных листов и повела наманикюренным пальчиком по столбику. – Каждый в нашем классе несёт общественную нагрузку. Как у тебя с рисованием?

– Я, когда увлекаюсь, так слоги путаю, – повинилась Ленка. – Представляешь, дали мне в прошлой школе надпись сделать, я такого нагородила с буковками, что никто потом прочитать не смог. В голове что-то переклинивает. Ничего с этим поделать не могу.

Алина снисходительно сложила губки в сердечко, обезображенное избытком блеска.

– Понятно. Стенгазету пропустим. Так, что бы тебе поручить? А, вот, нашла. Тебе как раз подойдёт, – она часто захлопала маленькими густо накрашенными ресницами. Ленка с интересом вгляделась: посыплется тушь или удержится? Но, видимо, это была водостойкая, держалась прочно. – Это просто. Будешь протирать подоконники.

– Так ведь… – встряла было Сашка, но тут же умолкла под злобным прищуром Алины.

Ленка сделала вид, что не обратила на это внимания. Хотя и ежу понятно, что это поручение уже кто-то выполнял, а теперь оно торжественно передано ей. И с чего вдруг такая забота? Или это ритуал посвящения новеньких?

– Протирать нужно каждый день и перед каждым уроком, – Ерчева ехидно скривила губки. – Это понятно? Я доступно выражаюсь?

– Эт что? По пять раз в день протирать? – удивилась Ленка. Частота процедуры намекала на мелкое издевательство.

Алька, не скрывая торжества, довольно улыбнулась.

– Если тебя что-то не устраивает, имеешь право обсудить это на совете класса. Мы собираемся по пятницам, рассмотрим твоё обращение и вынесем решение.

– Ой, я ж забыла, – встрепенулась Ленка. – У меня уже есть общественное поручение. Я взяла это, как его, шефство.

Ерчева, уже начавшая что-то писать в своей тетради, выронила ручку.

– Что? – Её лоб пошёл некрасивыми складками. – Кто тебе разрешил?

– Так я думала, ты знаешь, – преданно смотрела на неё Ленка.

– Ничего я не знаю, – она сердито поджала губы, так что осталась лишь полоска, похожая на жабий рот. – Без моего разрешения…

– Ну вот я тебе и говорю, что собираюсь шефствовать над третьим «Б», – перебила её Ленка.

Злость Алины как рукой сняло. Лоб прояснился. Губки распрямились.

– А, понятно. Это Светланочка Сергеевна распорядилась. Тогда всё в порядке, – она сделала отметку в тетрадке и встала. – Ещё хочу напомнить тебе, что завтра ты дежуришь по классу. В твои обязанности входит полить цветы, приготовить мел, вымыть доску, намочить тряпочку.

– Ага, будет сделано, – кивнула Ленка. – А розы садить будем?

– Какие розы? – озадачилась Алина и добросовестно заглянула в тетрадь.

– Да это я так, в порыве трудового энтузиазма.

– Понятно, – хмыкнула староста и с печатью лёгкого недоумения на лице величественно отбыла в королевскую половину класса.

– Это ты про Золушкины розы вспомнила? – оттаяла после ухода Ерчевой Сашка.

– Типа того. Как общаюсь с такими вот факелоносцами добра, так обязательно какую-нибудь хрень ляпну. Не поддаётся контролю.

Она подмигнула Сашке, и они рассмеялись, чем вызвали мимолётный интерес Альки. И, судя по промелькнувшему жабьему рту, она подумала, что смеялись над ней. Хотя в принципе так и было.

– Саш, а кто такая Светлана Сергеевна?

– Наша классная. Она русский язык и литературу преподаёт.

– И какая она?

– Да как тебе сказать, – замялась Сашка. Было видно, что ей хочется поговорить об этом, но сразу довериться Ленке она не могла. – Строгая. Знает много.

– Понятно, – Ленка заглянула в дневник. – Сейчас как раз литература. Познакомимся.

– Улыбочку! – К ним подбежал паренёк со смартфоном и, упав на колено, принялся фотографировать. – Девчонки, что такие хмурые? Давайте дружно скажем «ми-и-р».

– Вали отсюда, бабай, – привычно отмахнулась Сашка.

– Скучные вы. – Он вскочил и, скособочившись, сделал ещё пару снимков и умчался на презентационную потасовку качков у доски.

– А это кто?

– Абай Мухтаров. Ведёт группу нашего класса «ВКонтакте».

– Интересно. Я тоже хочу посмотреть. Адресок есть?

Сашка сунулась в телефон и, перелистнув пару экранов, продиктовала адрес. Ленка старательно записала его на бумажке.

– У тебя нет Интернета на мобильном? – удивилась Сашка.

– Не-а, – Ленка гордо выложила на парту свой древний телефон. – Только звонки. У него ещё и экран черно-белый.

– И где ты его только откопала? – Сашка разглядывала телефон, как археологическую находку.

– В уценёнке. А что?

– Да так, – она покосилась на свой, сенсорный и тоненький. – А поновее что не покупаешь?

– Меня этот вполне устраивает, – вздохнула Ленка. Дома валялось три мобильных с очень приятными наворотами, но образ требовал аскетичности, и потому выбор пал на этого телефонного динозавра.

– Слушай, Лен, – Сашка сунула свой телефон под тетради. – Ты и правда взяла этих бэшек?

– Да, а что? С ними что-то не так?

– Кто их знает, – она пожала плечами. – Странные они.

– А поподробнее? – встрепенулась Ленка, подозревая какую-нибудь страшную тайну.

– Тут одна учительница начальных классов, из новеньких, захотела сделать экспериментальный класс и набрать вундеркиндов. Весь город на уши поставила со своими тестами. Потом родителей уговаривала отдать детей в нашу школу. Короче, штук пятнадцать насобирала. Полтора года отучила их и в Москву смоталась. Ей из одной частной школы такое предложение пришло, что она недельку проплакала, но уехала.

– Жалко.

– А с бэшками теперь никто возиться не хочет. Они ненормальные какие-то. Не знаю, как ты с ними справишься.

– Прорвёмся, – отмахнулась Ленка, хотя почему-то стало грустно. Ведь с самого начала подозревала во всей этой истории с бандерлогами второе дно. Похоже, с детками не всё так просто, как казалось. Но ничего, разберёмся.

Задребезжал звонок, и одновременно с ним в класс вошёл Олег. Кивнул кому-то, потом нашёл взглядом Ленку и светло улыбнулся.

– Хочешь ко мне? – Он чуть притормозил у её стола.

– Ага, – сорвалась Ленка, сгребая учебники в кучу и пересаживаясь.

Сашка явно огорчилась, но ничего не сказала, лишь сгорбилась над партой. Ленка запоздало подумала, что не предупредила её о пересаживании, и расстроилась. Надо будет поговорить с ней об этом на переменке.

В класс вошла учительница литературы, кивком изобразив приветствие. Шум разом стих. Классная была дамой в теле, но точные очертания её форм терялись под массивными волнами красного вязаного пончо. Черные, явно крашеные волосы были собраны в длинный, почти до поясницы, хвост.

Она придирчиво оглядела доску на предмет чистоты, проверила влажность тряпки, подошла к столу, неторопливо села. Искоса и без всякого интереса глянула в журнал. Одёрнула пончо, с удовольствием расправив массивные кисти. Посмотрела в окно.

Класс безмолвствовал.

– Савина, к доске, – голос учительницы был полон усталости и неземной отрешённости.

Ленка, поскрипывая кедами, вышла и с радостной ошеломлённостью уставилась на классную.

– Разрешите представиться, Елена Савина, – сделала лёгкий книксен, лихо долбанув об пол носком кеда.

Феликс и Кир заржали, а по классу прошелестели осторожные ухмылки. Абай из-под парты сделал несколько снимков.

– Прелестно, – взгляд классной задержался на кедах и брезгливо отдёрнулся. Её тонкие, сухие губы круто выгнулись уголками вниз. – Что ж, расскажи нам о себе.

– А что рассказывать? – тяжко вздохнула Ленка. – Родилась пятнадцать лет назад. В Питере. Жила. Потом переехала сюда. Пришла в школу. Учиться.

В среднем ряду жидко засмеялись.

– Что ж, если ты надеешься, что у нас учиться будет легче, чем в столичной школе, то заблуждаешься. Наша школа хоть и провинциальная, но у нас очень высокие требования. И мы не делаем поблажек. Уверена, что это ты понимаешь, – в ее голосе звучала ленивая издевка, и Ленка даже немного удивилась, ведь причин для этого не было. Она ещё ничего не успела сделать, задевающего честь и достоинство класса.

– Мне не надо поблажек, я люблю учиться.

– Вот как? – Её губы изогнулись, складываясь в презрительную гримаску. Как змеи, подумалось Ленке, глядя на них. Вот интересно, знает ли она, как отвратительно выглядит это со стороны? – Хорошо. Садись, Савина. И не переживай, если у твоих родителей что-то не сложилось, это не означает, что и ты автоматически становишься неудачницей.

Ленка вернулась на место, слегка ошарашенная таким приёмом. Тут было о чём поразмыслить. Речь классной походила скорей на публичную порку, чем на ободряющее напутствие.

– Да, Савина, – источая отеческую заботу и рассматривая что-то за окном, сказала классная. – Почему ты без разрешения пересела к Дубинину? Насколько я знаю, Марина Александровна посадила тебя к Саше Сколовой.

– Я…

– Разве тебя не учили вставать, когда отвечаешь на вопрос учителя? – В голосе чётко обозначился металл.

Ленка встала и заставила себя растянуть губы в улыбке.

– У меня дальнозоркость, Светлана Сергеевна. Близко я на доске ничего не вижу.

– Неужели твои родители не подозревают, что на свете существуют очки?

Алина демонстративно громко захихикала, и по классу прокатились смешки, завершившись гоготом двух качков.

– Мне пока нельзя носить очки, – заморгала Ленка и потёрла нос, для усугубления впечатления. – У меня искривление носовой перегородки. Врачи сказали, что если носить очки, то она ещё больше искривится.

Классная оторвалась от лицезрения пейзажа и с выражением легкого ошеломления воззрилась на Ленку, но, не найдя подвоха, небрежно махнула рукой:

– Садись, Савина. Позже обсудим этот вопрос.

Ленка села, зашелестела учебником. Но строчки прыгали перед глазами, и что-то понять было невозможно. Кажется, она забыла изобразить равнодушие на лице, потому что Олег, глянув сочувственно, быстро написал что-то на обрывке бумаги. Как только классная повернулась к доске, положил на страницу записку с неровными строчками: «Не бери в голову, у СС сегодня плохое настроение».

«У меня тоже», – приписала Ленка ниже и поставила жирный восклицательный знак. Олег подтянул записку к себе и нарисовал смайлик с широкой улыбкой в один зуб и с тремя волосинками, торчащими из макушки. Ленка невольно улыбнулась. Но тут же пришлось стирать с лица всякое выражение, ибо классная обернулась, чутким радаром сканируя пространство кабинета.

К концу урока Ленка уже различала не только интонацию, но и временами смысл затейливой речи учительницы, пестрящей узкоспециализированными литературоведческими терминами. Сложные конструкции из непонятных слов навевали скуку, и Ленка прилагала большие усилия, чтобы выглядеть заинтересованной.

Едва прозвенел звонок, Сашка подозрительно быстро удрала из кабинета. Ленка бросилась её догонять.

– Саш, – ухватила за руку, остановила. – Я хотела сказать, он первый предложил сесть к нему.

Сашка, кособочась под тяжёлой сумкой, глядела под ноги и молчала.

– Не обижайся, а?

– Да мне всё равно, – буркнула она, но плечи слегка расправила.

– Мир?

– Мир, – вяло согласилась она и вздохнула. – Ладно, потом поговорим, я в туалет.

Ленка кивнула, брошенная посреди коридора, сиротливо потопталась на месте и побрела к подоконнику. Благо в этой школе они были широкие и без цветов. Полное раздолье. Она уселась и принялась рыться в рюкзаке, изображая бурную занятость.

– Возьми домой, – неожиданно рядом нарисовался сероглазый, протягивая тонкую тетрадку. – Перепиши. Светлана Сергеевна обязательно спросит. И оформи так же.

На тетради было написано: «Литературоведческий глоссарий». Каждая страница была поделена на две части. В одной было слово, в другой его толкование. Ленка прочитала вслух из левой колонки: автология, графема, плеоназм, акмеизм, валентность, канцеляризм, аллитерация, штамп, тавтология, верлибр, аблаут, герменевтика, мадригал, просодия, наррация, глоттогенез, этимология…

– Ничего себе словарик, – ошеломлённо выдохнула она. – Я тут всего четыре штуки знаю, и то только потому, что их мама употребляет.

– Желательно их все выучить, – виновато, словно ему было страшно неудобно за классную, улыбнулся Олег. – Русалка часто спрашивает значение терминов.

– Русалка? Это вы так классную называете?

– Ну да, сокращенно от русского и литературы. А у вас разве как-то по-другому называли?

– В прошлой школе было попроще – русичка. А у вас даже слишком поэтично для такой… ну, в общем, большой училки.

– Возможно. Наверно, я уже привык.

Ленка вновь заглянула в тетрадь и возмущённо ткнула пальцем в заковыристое слово.

– Нет, ну ты посмотри. Бустрофедон. Жуть какая. У вас тут что, углубленное изучение литературы?

– Нет. Русалка хочет, чтобы мы ориентировались в терминах.

Ленка сунула словарик в рюкзак, смирившись с необходимостью зубрёжки.

– Спасибо. Завтра верну.

За рукав кто-то деликатно дёрнул. Ленка оглянулась. Радостно сияя улыбками, перед ней стоял совет бандерлогов в полном составе.

– А вы что тут потеряли? – недовольно поинтересовалась Ленка.

– У нас сегодня собрание после уроков, – сказала Маша, совершенно не обращая внимания на неласковый приём.

– Нужно представить тебя классу, – добавила Оксана. – Ты придёшь?

Вопрос был явно риторическим.

– У меня сегодня пять уроков, бандерлоги. Дождётесь?

Совет дружно кивнул, осчастливленный её согласием, и тут же сгинул в школьной суматохе, вероятно боясь, что она передумает.

– Представить? – улыбнулся Олег.

– Это мои подшефные, – строго сказала Ленка.

– Серьёзно? – Он удивился. – Поздравляю. Нет, честно, поздравляю. Это здорово. Они замечательные.

– А что сам не вызвался, если они такие замечательные? – поинтересовалась Ленка.

Он улыбнулся.

– Ты не поверишь, я хотел, а они мне отказали.

– Как это? – пришла очередь Ленки удивляться.

– Сказали, что это было бы нецелесообразным.

– Так и сказали? Слово в слово?

– Да. Так и сказали, – он внимательно посмотрел на неё. – Знаешь, мне кажется, что вы поладите. Есть в вас что-то похожее.

Ленка на всякий случай нахмурилась, не зная, то ли обидеться, то ли порадоваться.

Глава 4
Средства коммуникации

Подойдя к классу подшефных, Ленка поразилась тишине и в полной уверенности, что бандерлоги давно разбежались по домам, открыла дверь. Но мелкота добросовестно шуршала учебниками и скрипела ручками, выполняя домашнюю работу.

– Всем привет, – сказала Ленка, выходя к доске и неожиданно коченея от ощущения, что на неё со всех сторон, сияя чуткими линзами, надвинулись огромные космические телескопы.

Маша и Оксана чинно подошли к ней, встали с двух сторон почётным караулом.

– Это Елена Савина, – торжественно возвестила Маша. – Наш новый шеф. Давайте знакомиться.

Все разом загалдели, бросились к Ленке, толпясь в проходах, но Маша быстро навела порядок, и началась четко скоординированная процедура знакомства. Сначала представился совет: Маша Орлова, Оксана Гайдучик, Стёпа Нилов. Потом мелкие выпрыгивали, как грибы, звонко чеканя свои имена. На четвёртом бандерлоге Ленка сбилась, запутавшись в именах и фамилиях, и лишь старательно кивала вновь представленному, очень надеясь, что никто не уличит её в том, что она всё уже перезабыла.

– Попрошу всех сесть, – захлопала в ладоши Маша, когда знакомиться было уже не с кем, но мелкота, полная энтузиазма, начала кучковаться для второго круга знакомства. – Мы должны утвердить план мероприятий на месяц.

Ленку заботливо усадили за учительский стол, чуть не выдрав из рук, в пылу гостеприимства, рюкзак. Она благополучно отбилась, повесив его на спинку стула, и с интересом уставилась на деток под непривычным ракурсом. Отсюда класс смотрелся величественно и нарядно.

Бандерлоги на удивление резво разбежались по местам, прилежно сложив руки на парты. Ленка удивилась. Не столько быстроте, сколько тому, что сделали они это с удовольствием. Установилась идеальная тишина. Оксана написала на доске две даты, рядом с которыми добавила: «выезд на природу», «кино».

– Это наш план на сентябрь. Половина месяца уже прошла, так что планируем два последних воскресенья. Кто «за»?

Бандерлоги дружно подняли руки. Ленка почувствовала себя лишней.

– Единогласно, – придирчиво рассмотрев каждого, подвела итог Оксана. – Значит, каждое воскресенье у нас будет мероприятие. В следующую субботу я должна знать, какой фильм вы выбрали, чтобы забронировать билеты. А завтра прошу всех сдать в письменном виде предложения по мероприятиям на следующий месяц.

Класс загудел, азартно обсуждая предстоящие развлечения.

– Как я понимаю, мне воскресное мероприятие тоже обеспечено? – скромно поинтересовалась Ленка.

– Ну да, – обрадовалась Маша. – Нам без сопровождения нельзя. Марию Михайловну ругать будут. – И на вопросительный взгляд Ленки пояснила: – Это наша классная руководительница. Временная.

– Так я пойду? – встала Ленка. – Вы, смотрю, уже всё решили.

– Минуточку, – Маша умчалась к своей парте и тут же вернулась с яркой коробкой. Сочная картинка сверкнула изображением крутого мобильного телефона с сенсорным экраном.

– Что это? – не поняла Ленка, вертя в руках коробку.

– Подарок, – взволнованно выдохнула Маша. – От нас.

– Что? – Ленка медленно осела на стул. – У меня есть телефон.

– Но он же старенький. И без камеры, – возразила Маша, преданно заглядывая в глаза.

– Ну да, у него ещё батарейка держит мало, и заряжать нужно каждый день. И экран с трещиной, – тихо добавила Ленка.

Всё ещё переполненные радостным ошеломлением от её появления в их жизни, бандерлоги чутко насторожились, замолкли, почуяв неладное.

– Мы не хотели обидеть, – сказал Стёпа. – Это просто подарок.

– Подарок? – скучно переспросила Ленка. – У нас что, товарно-денежные отношения? Я вам шефство, а вы мне подарки? Не подмажешь – не поедешь? Вы так думаете?

– Мы так не думаем, – горестно прошептала Маша. – Совсем не так.

– А как?

Бандерлоги испуганно переглянулись, виновато засопели.

– Мы… – начала было Ксюша и умолкла. Стрекозки на её голове тревожно забились.

– На какие деньги вы это организовали? – спросила Ленка.

– Это наши деньги, – пискнула Оксана и испуганно посмотрела на Машу.

– Что значит «ваши»? Вы их заработали? Хоть копейку?

– Мы сэкономили, – тихо сказала Маша. – А подарки дарят все. И мы не хуже других.

– Вот, значит, как, – Ленка положила коробку на стол. – Предпочитаем быть как все? Грустно. Я была о вас другого мнения.

Страдание тут же отпечаталось на мордочках бандерлогов, словно всех обмакнули в горечь необыкновенную.

– Ты нас бросишь? – прошептала Маша. Её губы опасно задрожали.

– Ага, щаз, – Ленка свирепо нахмурилась. – Я вас воспитывать буду. С особым тщанием. Ещё сами захотите от меня избавиться, да поздно будет.

Вздох облегчения прошелестел по рядам. У бандерлогов посветлели мордочки, заблестели глаза.

– Сколько стоит этот телефон? – Ленка обвела взглядом класс.

Ясноглазые и просветлённые лица молча выразили полное непонимание.

– Так, бандерлоги, если будем молчать, я сочту наше сотрудничество несостоявшимся.

Маша торопливо вскочила и протянула резко материализовавшийся чек. Ленка глянула на сумму и чуть не присвистнула. Цена была порядочная. Это ж как они хотели её задобрить, что вложили всё, что у них было. Небось ещё и копилки расколошматили.

– А сейчас мы поступим так, – она вытащила кошелёк и отсчитала сумму по чеку. Пришлось выскрести всё, включая мелочь. – Вот вам за телефон. Пусть каждый возьмёт свою долю. И очень надеюсь, что этот вопрос у нас больше не всплывёт. Хорошо?

Бандерлоги дружно кивнули.

– Отлично. Тогда я пойду.

– А телефон? – вскочила Оксана. – Ты его не…

– Нет! – мотнула головой Ленка. – У меня уже есть, и я сама решу, когда его сменить. А с этим решите сами, что делать. Надеюсь, вы не попытаетесь подарить его ещё кому-нибудь. Думайте. Я в вас верю. Всё, пока.

Бандерлоги нестройно пожелали ей «до свидания» и потянулись к учительскому столу – решать судьбу подарка.

Ленка вышла в коридор, охваченная страстным желанием провести как-нибудь подробную беседу с подшефными по поводу всяческих подношений. Мелким ведь никто так толком и не объяснил, как тут, в этой жизни, всё обустроено.

В пылу размышлений Ленка чуть не налетела на неожиданно выскочившую навстречу рыжеволосую женщину. Едва увернувшись, она на всякий случай извинилась, и только хотела было ускользнуть от неё прочь, как та вдруг энергично хватила её за плечи и даже чуточку встряхнула, откровенно радуясь встрече.

– Лена Савина? – спросила она, с интересом разглядывая Ленкину физиономию.

– Да, – подтвердила Ленка, удивлённая такой бурной реакцией на свою скромную личность.

– Рада познакомиться! – Она отпустила Ленку и даже отступила на шаг назад, словно хотела полюбоваться ею в полный рост. – Я Мария Михайловна. Замещаю классного руководителя третьего «Б».

– Очень приятно.

– Будут вопросы – обращайся! – Она задорно встряхнула головой и помчалась по коридору дальше. – Всегда помогу.

– Хорошо, – крикнула ей вслед Ленка и побрела к выходу.

Мария Михайловна произвела на неё очень приятное впечатление. Её динамичность идеально вписывалась в любознательную неутомимость подшефных.

На улице было по-летнему жарко. Она оглядела небольшой школьный двор, зажатый между стадионом и аллеей тополей. Он был пуст и неинтересен. Асфальт с полустершейся непонятной разметкой был щедро засыпан первыми осенними листьями. Она запрыгала по разметке, давя хрусткую листву.

– Как всё прошло? – Голос Олега заставил её вздрогнуть.

– Ой, я думала тут никого нет, – она оглянулась, а сероглазый уже вставал со скамейки ей навстречу. – А ты чего тут?

– Сестрёнку жду, – он солнечно улыбнулся. – У них сегодня собрание.

До Ленки вдруг дошло.

– Постой, твоя сестра учится в третьем «Б»?

– Да.

– Это светленькая такая? С косичками?

– И синими бантиками. Настей зовут.

– Точно. Вспомнила. Я ещё подумала, знакомая фамилия, – кивнула Ленка. – Так вот почему они от тебя отказались. Им был нужен совершенно посторонний человек.

– Наверно, – Олег почему-то смутился. – Они толком не объяснили.

– Я могу узнать, – предложила Ленка. – Хочешь?

– Не надо, – он оглянулся на дверь школы. – Слушай, а почему они не выходят? Ты им задание дала?

– Они заседают, – вздохнула Ленка. – Мои подшефные решили сделать мне подарок.

– Подарок? – он вдруг порывисто отвернулся.

– Ну да, – озадачилась Ленка его реакцией. – Мобильным огорошили.

– А ты? – тихо спросил он, вороша ботинком листву под ногами.

– Отказалась.

Он повернулся, сразу как-то расслабившись, и улыбнулся.

– Это хорошо.

Ленка вдруг почувствовала себя сдавшей неимоверно трудный экзамен. Окрылённая, пересказала в лицах, как происходило вручение подарка, опять возмущаясь и размахивая руками. А он слушал и светло улыбался. И ей вдруг стало так легко-легко и захотелось, чтобы этот день не кончался, а они всё говорили бы да говорили.

Бандерлоги шумно высыпали на крыльцо и веером разбежались по школьному двору, торопясь по домам. От группы девочек отделилась Настя и, гордо подойдя к брату, взяла его за руку.

– Хочешь с нами? – обернулся к Ленке Олег. – Пообедаем вместе.

Ленка чуть было не согласилась, но, решив, что гостеприимством не стоит пользоваться так часто, заставила себя отказаться. А между тем денег на перекус не было, так что до вечера намечался разгрузочный день.

Если, конечно, в холодильнике ничего не завалялось после завтрака.

Дорожка, что вела от школы к ближайшему перекрёстку, шла наискосок через небольшой сквер, пронзая чахлые кусты и живописную группу рябин. Сразу за кустами Ленка увидела Машу и двух старшеклассниц, угрожающе близко нависающих над ней.

Одна из них, пышнотелая, в спортивном костюме, который был ей чрезвычайно мал, хмурилась и медленно ворочала кулаками в накладных карманах куртки. Другая, костлявая и растрёпанная, в художественно рваных джинсах, держала обеими руками бутылку пива и громко икала.

– Вот, это вчерашняя, – Маша протянула толстухе сотню.

– Отличненько, – старшеклассница сунула купюру в карман. – Кнопке на следующей неделе тоже понадобится.

Ленка, кипя от возмущения, прибавила шаг. Куда это годится? Две дылды чуть ли не на глазах у всех вымогают деньги у ее подшефных.

– А ну вернула. И быстро! – Ленка остановилась рядом, буравя взглядом толстуху.

– Чё надо? – Пышнотелая жевала жвачку, медленно ворочая челюстями. – У нас тут междусобойчик. Так что иди куда шла.

– Деньги верни ребёнку! – Голос Ленки зазвенел от злости.

– Чё? – изумилась толстуха. – Это мои деньги.

– Всё нормально, – Маша затеребила Ленку за рукав. – Это сдача.

– Что? Какая сдача? – растерялась Ленка.

Орлова потупилась, заковыряла туфелькой в траве.

– Чё, не взяли в долю? – усмехнулась толстуха. – Ну вы тут разбирайтесь, а нам пора. Пошли, Кнопка.

Кнопка пьяно икнула, кивнула и, отодрав ладонь от бутылки, сделала прощальный жест.

– Пакеда, девчонки. Успехов в бизнесе.

Ленка мрачно проводила их взглядом. Потом посмотрела на Машу. Та виновато вздыхала, прятала глаза и выражала явное желание свалить без объяснений.

– Бизнес, значит, – без выражения сказала Ленка. – Интересно.

– Бизнес, – кивнула Маша.

– Расскажешь?

– А ты не будешь ругаться?

– Буду, – решительно и с энтузиазмом пообещала Ленка.

Маша погрустнела, поникла цветочком, угасающим от жажды.

– Мы пишем рефераты, доклады и прочее, что нужно, – она искоса глянула на неё. – За деньги.

Ленка почти не удивилась. Так, значит, телефон был куплен вовсе не на обеденные деньги. Печально, но знакомство бандерлоги начали со лжи.

– А этой пушистой что писали?

– Реферат по обществоведению.

– Надо же. По обществоведению. – Ленка изобразила восхищение. – Продвинутые.

– Мы по всем предметам пишем, – гордо заявила Маша.

– А как быть с тем, что вы не проходили ещё?

– Нужно всего лишь взять три или четыре источника информации и своими словами изложить. Это просто.

– Просто, – согласилась Ленка. – Очень просто.

Они помолчали, выдерживая дипломатическую паузу и по совместительству разглядывая реденькие кустики.

– И что ты теперь будешь делать? – осторожно поинтересовалась Маша.

– Пойду домой.

– И всё?

– Тебе озвучить всю программу на вечер?

– Не, не надо, – торопливо замотала головой Орлова. – Я только хотела… ну… узнать…

Она беспомощно умолкла, боясь спросить и в то же время не смея уйти, не прояснив этот очень важный вопрос.

– О чём? – ласково поинтересовалась Ленка, делая вид, что совершенно не догадывается о предмете волнений.

– Ну… это… – она мучительно не могла выговорить нужные слова, – мы должны… тебе давать процент от выручки?

– А сама как думаешь?

Маша в волнении даже ямку проковыряла туфелькой и бросала на Ленку взгляды тонущего в молоке котёнка. Но Ленка безжалостно молчала, просветлённо глядя куда-то поверх её головы.

– Я думаю… я думаю, что это несправедливо! – вдруг горячо выдохнула она. – Ты же ничего не сделала. А мы работаем.

– Вот, – Ленка вздёрнула вверх указательный палец. – Истину глаголешь. И какой из этого вывод?

– Не нужно давать, – почему-то прошептала Маша.

– Вот видишь, стоит только подумать, и верное решение находится само.

– Но все так делают, – Маша опять уставилась под ноги. – Не хотят, но делают.

– А кто сказал, что мы ищем лёгкие пути? – Ленка присела перед ней и взяла за руки. – Мы пойдём своим путём и не будем оглядываться на тех, кто боится. Хорошо?

– Да, – она кивнула, но как-то без энтузиазма.

– Ну что стоишь? Топай домой. А то тебя там потеряли уже.

Ленка встала, подоткнула большие пальцы под лямки рюкзака и выжидательно уставилась на Машу. Но та опять ссутулилась и принялась углублять ямку каблуком туфельки.

– Я хотела… – она умолкла, не найдя сил продолжить.

– Что?

Маша посмотрела на неё взглядом промокшего котёнка. Ленку чуть слезой не прошибло от вселенской глубины страдания.

– Лена, прости, пожалуйста. Это не моя тайна. Я не могла сказать. Мы телефон купили за то, что заработали.

– Да поняла уже.

– Ты не сердишься?

– С чего бы это? – бодро поинтересовалась Ленка. – Я уважаю деловой подход.

– Хорошо, – она вздохнула и побрела по тропинке прочь.

Ленка заинтересованно проводила её взглядом. Создавалось впечатление, что от разговора мелкая ещё больше расстроилась. Но ведь всё прояснилось, и тайн больше нет. И дальнейшее будущее должно было излучать только радость. Только вот не излучало. Ну да ладно, позже разберёмся.

Дома, уловив в прихожей слабый запах духов матери, Ленка помчалась на кухню. Так и есть. Холодильник был полон. Её не забыли, о ней помнили. И это было ужасно приятно. Ленка, набрав вкусностей, забралась на диван, включила телевизор, пристроила на подлокотник планшет.

Ну вот, теперь можно и перекусить. Посерфила телеканалы, выбрала какое-то шоу и с чувством выполненного долга уткнулась в планшет. Первым делом она набрала адрес группы девятого класса «ВКонтакте», что дала ей Сашка. Как и ожидалось, её фотка на стене была отстойной. Ленка на ней вышла с закрытыми глазами и открытым ртом. А в комплекте с формой всё это выглядело особенно прискорбно.

И почему она надеялась, что всё будет не так отвратительно? Ленка вздохнула и принялась читать комментарии к фотке. В основном все издевались. Мальчишки, видимо из-за маленького словарного запаса, щедро использовали маты, а девчонки везде лепили смеющиеся смайлики с огромным количеством скобок. И только одна Сашка написала: «Абай, ты урод», – и Ленка твёрдо поставила ей лайк.

Больше в группе делать было нечего, и Ленка открыла свою ленту друзей. Новостей из Питера было мало. Лайкнула пару фот, оставила несколько комментов. И почему-то ко всему вдруг пропал интерес, настроение катастрофически рухнуло куда-то до отметки «полная жуть». Захотелось шмякнуть планшетом об пол и станцевать что-нибудь дикарское на осколках.

Ленка даже удивилась таким экзотическим вывертам собственной психики и хотела было уже заняться дилетантским психоанализом, как неожиданно заметила, что старший брат вышел в онлайн. Она даже глазам не поверила. Двоюродный брат Даши был неуловим. Ещё тогда, когда Ленка училась в Питере, он не баловал ее комментами и редко писал на своей стене. А после того, что случилось, и вовсе перестал бывать «ВКонтакте».

Теперь же, переехав в этот город, где жил и он, Ленка постоянно мониторила его появление «ВКонтакте», чтобы встретиться в реале. Она торопливо написала ему, что должна передать одну вещь от Даши, что это важно.

Мелким неудобством было то, что она не знала его имени. Ведь сначала это было неважно, а потом оказалось, что и спросить-то не у кого. А лаконичная подпись «старший брат» под симпатичной аватаркой голливудского актёра совершенно не помогала в предположениях.

Отправив сообщение, Ленка, не сводя глаз с планшета, торопливо жевала булку. Но старший брат всё молчал и молчал. Она извелась от ожидания, совершенно не получая удовольствия от еды. И вдруг статус изменился на офлайн. Ленка чуть не подавилась. Как он мог свалить и не ответить? Ведь речь шла о Даше. Как он мог?

Она в недоумении уставилась в телевизор. Шоу было в разгаре. Участники азартно орали друг на друга, и только виртуозное передвижение ведущего по студии удерживало их от рукоприкладства. Ленка переключила канал и битый час таращилась на подводный мир, в горестных размышлениях о несправедливости бытия.

Где-то в рюкзаке надсадно тренькнул мобильный. Пришла SMS. Ленка без энтузиазма прошлёпала к нему, потыкалась в меню. На экране чётко высветилось: «Сдохни, тварь».

– Ну конечно, – почему-то даже не удивилась она, – приятное завершение дня.

Глава 5
Чистота воспитательного процесса

Химичка, громыхая подкованными каблуками, стихийным бедствием ворвалась в кабинет задолго до звонка, отягощённая ворохом таблиц, книг, справочников, сразу заняв собой всё пространство перед доской.

– Дежурный, – швырнула таблицы на первую парту, – развесить наглядный материал!

Ленка, напрочь забыв, что она сегодня дежурит, пребывала в глубоких размышлениях о своей фотке на стене «ВКонтакте». Теперь за каждым взглядом в её сторону мерещился неозвученный ядовитый коммент.

– Чего сидишь, Савина? – прошипела Алина, топорща выщипанные до ниточек брови. – Ты сегодня дежуришь.

Сорвавшись с заоблачных высот в жестокую обыденность, Ленка бросилась развешивать таблицы. Их было много, а гвоздиков на доске мало. Кое-как разместив их, чтобы они не перекрывали друг друга, Ленка отступила назад и полюбовалась своей работой. Таблички висели идеально ровно. Химичка же, скорбно сложив на животе руки, наблюдала за ней.

– Савина, и откуда у тебя руки растут? – Её лицо выразило сложную гамму кислотных реакций. – Зачем всю доску завесила? Оставь таблицу номер три. Остальные сними. И где вас таких делают, бестолковых?

Ленка, снимая лишние таблички, хотела было добросовестно и подробно объяснить местоположение этого «где» и даже открыла рот, но Сашка быстро выволокла её за дверь, не дав произнести ни слова.

– С химичкой лучше не связываться, – громко прошептала она. – Иначе кол поставит. Ты молчи и кивай, а она поорёт и успокоится.

– Так она же не по теме бухтит, – возмутилась Ленка. – Откуда я могла знать, что нужно было только одну повесить?

– Да она всегда кучу всего приносит, но никогда этим не пользуется.

– А зачем тогда? – удивилась Ленка.

– Перед другими учителями понтуется, мол, какой я профессионал и как здорово готовлюсь к уроку.

– Бред, – хмыкнула Ленка.

– Кстати, ты доску помой и три куска мела положи, – посоветовала Сашка. – У химички пунктик по поводу мела. Если меньше трёх кусков, то у неё истерика начинается.

Ленка вернулась в класс и старательно вымыла доску. На всякий случай дважды. Притащила из учительской четыре куска мела и выложила их на желобок доски, тщательно вымерив равные расстояния между ними. Выстирала тряпочку и, аккуратно сложив её в квадратик, пристроила рядом с мелом. Хотела было уложить сверху веточку традесканции, для завершающего штриха, но передумала, химичка могла не оценить.

Задребезжал, срываясь на хрип, звонок.

– Сесть! – Визг химички взбодрил опоздавших. – Открываем учебник на странице тринадцать. Я сказала учебник, а не тетрадь, Павлова. Демидов, вынь морду из планшета.

– Маринсанна, у меня там учебник. Он в электронном виде.

– Я предупреждала, что на моём уроке никаких планшетов. Тебя, Игнатьев, это тоже касается. – Тот в ответ умоляюще сложил руки и сделал мордочку бездомного щеночка. – И не надо мне тут пантомиму невинно убиенного разыгрывать. Закрыл нетбук, открыл учебник.

Игнатьев, душераздирающе вздохнув, выключил нетбук и прикрыл его учебником.

– Ну, Маринсанна, это же удобнее, – заныл Никита, надеясь выпросить разрешение. – В других школах…

– Хочешь в другую школу? – придвинулась к нему химичка, плотоядно улыбаясь. – Могу помочь с протекцией.

– Не надо, – Демидов торопливо сунул планшет в сумку и, вытянувшись сурикатом, уставился в учебник соседа.

На тринадцатой странице красовался тоскливый заголовок: «Алгоритм составления уравнения окислительно-восстановительной реакции методом электронного баланса». Ленка без энтузиазма вгляделась в него. Химия её совершенно не интересовала. Тем более что в том, Ленкином светлом и прекрасном, будущем химии совершенно не было места.

Она без интереса слушала химичку, выхватывая кирпичики-слова, из которых строилась неприступная крепость превращения веществ: «схема реакции», «окислитель», «электронный баланс», «кислотные остатки». Совершенно не воспламеняясь от погружения в алгоритм составления уравнения. А вот Олег так заинтересованно слушал, что Ленка даже позавидовала. Увлечь себя этим предметом она даже при самом горячем желании не смогла бы.

Домашнее задание оказалось огромным. Ленка глазам не поверила, когда увидела список упражнений, которые нужно было выполнить.

– Она всегда так много задаёт? – ткнула локтем Олега.

– Да задания пустяковые, минут на десять, – улыбнулся тот.

– Ага, на десять, – Ленка была уверена, что ей хватит на месяц.

Отягощённая полной несовместимостью с химией, она вышла в коридор и тут же наткнулась на Машу. Та вместе со старшеклассником, прямо посреди коридора, не замечая шумного течения перемены, читала какую-то бумажку. Рослый школьник сложился почти вдвое и ненавязчиво нависал над её плечом, тыкая в строчки пальцем и поясняя.

Ленка прислонилась к стене, наблюдая за процессом. Маша получила бумажный конверт, с содержимым которого тут же ознакомилась, а старшеклассник, дождавшись её утвердительного кивка, облегчённо разогнулся и тут же отбыл восвояси.

– Вижу, процветаете? – подошла к ней Ленка.

Маша глянула на неё и тяжко вздохнула, туманясь взглядом.

– Работаем.

– Слушай, а на что вы деньги тратите? Мне вот просто жутко любопытно.

– Я… – Она умолкла.

Значит, тайны всё же есть, отметила Ленка. Ах, бандерлоги, ну что вы опять придумали?

– Ладно, забудь. Это совершенно неважно.

– Ой, я же хотела сказать, что у нас завтра выезд на природу, – преувеличенно радостно встрепенулась Маша. – Если мы назначим сбор на восемь часов у школы, это будет нормально? Или попозже?

– Нормально, – кивнула Ленка, хотя перспектива вставать так рано в воскресенье совсем не радовала.

– Вот маршрут, – Маша протянула аккуратно сложенный лист. – Продукты мы распределили. Из взрослых будет папа Серёжи.

Ленка развернула лист. Сорок минут на автобусе – и они на стоянке для пикников. Очень даже удобно. К тому же там есть всё необходимое.

– Привет, – к ним подошёл Олег, радушно улыбаясь. – О чём совещаетесь?

– Завтра едем на природу, – ответила Ленка.

– Да, Настя говорила. Хорошая затея.

– Ну я пойду, – заторопилась Маша. – До завтра.

– Кстати, спасибо за глоссарий, – Ленка протянула Олегу тетрадь. – Весь вечер вчера переписывала. Жуть полная.

– Всё выучила? – поинтересовался он так, словно речь шла о чём-то вполне естественном и не требующем усилий.

– Шутишь? – возмутилась Ленка. – Штук десять осилила. Во всяком случае, вчера была в этом уверена. А вот сегодня, боюсь, половина уже выветрилась. Кроме литературы, ещё и другие предметы есть.

– Нужно выучить, – сказал сероглазый очень убедительно. – Если Русалка заметит, что ты чего-то не знаешь, будет каждый день к доске вызывать.

Ленка погрустнела. Зубрить совершенно не хотелось. Но Русалка её явно невзлюбила, а следовательно, нужно подстраховаться и выдолбить долотцем в памяти список терминов. Процесс не воодушевлял, но усугублять нелюбовь было бы опрометчиво.

Русалка пришла на урок в синем пончо и чёрной юбке, на боку которой кокетливо пламенела вышитая роза. Ленка с изумлением уставилась на багровый цветок. Такой дизайнерский выверт выглядел несколько странно. Но, судя по поэтической надломленности на лице учительницы, свой наряд она считала утончённым и высокохудожественным.

Вопреки ожиданиям, спрашивать она никого не стала, чем очень порадовала Ленку, которой от одного взгляда на словарик становилось тоскливо. Держа учебник на вытянутой руке и демонстрируя профессиональный маникюр с затейливым рисунком, Русалка принялась читать «Слово о полку Игореве». Её брови, подтанцовывая кривляющимся губам, метались по лбу в такт декламации, порой застывая в несимметричных изгибах. Ленка так засмотрелась на них, что потеряла нить повествования.

Ко всему прочему, у Ленки сложилось впечатление, что Русалка прилагала большие усилия, чтобы не смотреть в её сторону. Словно Ленка вызывала у неё приступ брезгливости или, что ещё хуже, она не могла её видеть. Только для этого нужна была причина. А её не было. Или Ленке о ней не было известно. Получалась сплошная загадка, в которой тоже требовалось разобраться.

В кабинете математики царил полный порядок. Доска сияла первозданной чистотой, мела было заготовлено пять кусочков. Ленка, сложив тряпку в квадратик, сочла свой долг выполненным и уселась на время перемены к Сашке, потому что Олег, бросив сумку на стул, ушёл с мальчишками погонять мяч на улице. Из парней остался только Ветров. Он зевал и тупо смотрел в учебник. А на королевской половине класса хихикал кружок Ерчевой.

– Савина, забыла тебе сказать, – слегка повысив голос, сказала Алина со своего места, – что в обязанности дежурного входит мытье полов.

– Как это? – изумилась Ленка. – Это подработка такая?

– За нашим классом закреплён кабинет литературы. После уроков ты должна вымыть там полы.

– А что, уборщицы здесь нету?

Ерчева снисходительно улыбнулась.

– В данном случае влажная уборка считается элементом воспитания и выполняется учениками. Не знаю, как было в твоей прошлой школе, но в нашей процесс воспитания проходит на очень высоком уровне. И поэтому постарайся соответствовать. Я понятно изложила?

– Угу, – китайским болванчиком закивала Ленка. – Моя твою понимать.

– Надеюсь, полы мыть ты умеешь.

– Слушай, а если у меня не получится? – чистосердечно разволновалась Ленка. – Ну с первого раза. Может, покажешь, как это делается правильно, а?

Сашка уронила учебник и странно закашлялась. Ерчева подозрительно покосилась на неё, морща лоб в напряжённом умственном усилии. Полнощёкая толстушка в розовом коротком платье, что стояла на первой линии приближенных, склонилась к ней и прошептала что-то на ухо. Лицо Алины тут же прояснилось.

– Думаю, у тебя получится и без моей помощи, – сахарным голоском пропела она. – А если не получится, то завтра ещё раз отдежуришь, потренируешься. Хочешь, я могу три дежурства подряд тебе поставить.

– Нет уж, – торопливо отказалась Ленка. Подсказчица, к большому сожалению, оказалась с мозгами, и это теперь нужно было учитывать. – Приложу все усилия, чтобы не уронить честь класса на фронте чистоты.

Ерчева, ехидно сложив губки в сердечко, отвернулась. Девчонки вокруг неё зашушукались и засмеялись. Ленка открыла Сашкин учебник алгебры и, изобразив, что читает, прислушалась. Смеялись над ней. Но так и должно было быть. Какие же они все предсказуемые.

Сашка пихнула её локтем, и они, переглянувшись, украдкой посмеялись. Ленка изобразила Ерчеву, и, видимо, так похоже, что Сашка шумно фыркнула, давясь в кашле.

Под громыхание звонка в класс ввалилась разгорячённая мальчишеская компания. Ленка неторопливо и с достоинством вернулась за свою парту. Олег, бурно дыша, уселся рядом.

– Хорошо погоняли. Десять – восемь в нашу пользу.

– Поздравляю, – отозвалась Ленка. – Слушай, а почему у вас ученики моют полы? Что за древность такая?

Олег сразу поскучнел и поморщился.

– Лен, я к этому просто отношусь. Сказали: «Надо», значит, надо. Зачем копаться? Всё просто. К тому же в уставе школы что-то там про это написано.

– Ерчева говорит, что это воспитательный элемент.

– Ну да, она права. Это очень дисциплинирует. Учит ответственности. Когда сам убираешь, то и за чистотой начинаешь следить. Я не вижу в мытье ничего плохого.

– Так-то оно так, – вздохнула Ленка. – Только мне совершенно не хочется это делать.

Олег хотел что-то сказать, но в кабинет вошёл учитель алгебры Александр Кириллович. В одной руке он держал классный журнал, а в другой – половинку пирожка. За худобу и большой нос он ласково именовался Циркулем.

– Здравствуйте. Итак, – он обвёл взглядом класс и с удовольствием откусил пирожок. – Желающие выйти к доске есть? За смелость ставлю на балл выше.

Несмотря на то что с полным ртом он отчаянно шепелявил, это никого не рассмешило. Класс уворачивался от взгляда, зарываясь в учебники, планшеты, тетради, изображая бурную деятельность по подготовке к уроку.

– Просто лес рук. – Он доел пирожок и, достав белоснежный носовой платок, тщательно вытер пальцы. – Ну, раз добровольцев нет, тогда…

Дверь кабинета вдруг распахнулась, и на пороге появился самый настоящий гот. У Ленки даже дыхание перехватило от неожиданности. Вошедший был одет во всё чёрное. Длинный, до колен, стильный пиджак, как в лучших фантастических сагах, короткие сапоги с простой строчкой заклёпок, рубашка, брюки – всё было в один чернильный тон, разбавленный серебром цепочек и браслетов. Короткие чёрные волосы, взбодрённые гелем, живописно торчали во все стороны. Вот только ошейника и соответствующего грима не хватало для завершения образа.

– Смотрите, кто почтил нас своим вниманием, – радостно всплеснул руками Циркуль. – Сам Андрей Вересов. Смею ли я надеяться, что данный индивидуум готов к уроку?

– Я болел, Александр Кириллович. Только что из больницы, – улыбчиво сообщил гот.

– И вы считаете это уважительной причиной?

– Ну да. Я же не знал, что было задано на сегодня.

– Кошмар, – воздел руки Циркуль. – И телефоны не работают, и Интернет отключили. Понимаю, понимаю. Тайга, сто вёрст до ближайшего жилья.

Гот виновато понурился, изображая раскаяние.

– Садитесь, Вересов. И сделайте одолжение, подготовьтесь к следующему уроку. Я обязательно вас спрошу.

– Всенепременно, – без энтузиазма отозвался тот и уселся в соседнем ряду, напротив Ленки.

– Итак, – учитель завис над классным журналом. – Что такое функция, область её определений и значений, нам сейчас расскажет… К доске пойдёт… – Его палец медленно полз по столбику фамилий. Класс затаил дыхание. – К доске пойдёт… Ага, Игнатьев.

Все расслабленно выдохнули и проводили просветлёнными взглядами жертву к месту казни. Игнатьев, запинаясь, начал отвечать, с тоской поглядывая в окно. Александр Кириллович слушал. Иногда кивая, иногда бурно удивляясь. Когда Игнатьев нес совсем уж фантастическую чушь, он вскакивал и начинал стремительно рисовать на доске графики, переспрашивая и незаметно направляя Семёна к правильному выводу.

Игнатьев сначала вяло реагировал на подсказки, а потом вдруг увлёкся и через пару минут уже сам рисовал графики, доказывая свою правоту. Они азартно писали, перечёркивая записи друг у друга на доске, в порыве исследовательского пыла не заботясь о зрителях и загораживая записи.

Ленке надоело следить за их спором, и она решила поразглядывать гота. Но оказалось, что тот, скособочившись для удобства, сам нагло её рассматривает. Ленка показала ему язык и отвернулась. И хотя её страшно мучало любопытство, как он отреагировал на это, она героически смотрела только на доску.

– Великолепно! – отряхнул руки от мела Александр Кириллович. – Садитесь, Игнатьев, четыре.

– А почему не пять? – слегка возмутился Семён, вдохновлённый положительным эпитетом в свою сторону.

– Шероховатости, знаете ли. Они имели место быть. Но зато четвёрка ваша тверда как гранит. А сейчас откроем учебник на странице двенадцать и углубимся в осознание свойств функций.

Ленка углубилась. Циркуль рассказывал и тут же летящими штрихами, весело постукивая мелом, рисовал графики и размашисто писал уравнения. Кривые и значения запросто пересекались, объясняя друг друга, выливаясь в логически ясный и совершенно понятный процесс. Неожиданно Ленка поняла, что, несмотря на полную ненужность алгебры в жизни, изучать её было увлекательно.

После урока сероглазый, сославшись на занятия в секции, так быстро ушёл, что Ленка почувствовала себя брошенной. Ей почему-то думалось, что он останется после уроков и поможет ей в непосильном рабском труде по уборке кабинета.

– Саш, а этот ваш гот, он кто? – Ленка проводила взглядом уходящего Вересова. – Что из себя представляет?

Сколова пренебрежительно фыркнула.

– Хам и урод.

– И всё?

– Ну ещё и шут гороховый.

– Слушай, а как ему разрешили вот так ходить? Я думала, здесь готам красный свет дают. У вас тут всё консервативненько.

– Так ему и влетало вначале, а потом привыкли, – Сашка закрыла сумку. – Ему что в лоб, что по лбу. Ничего на него не действует. Ладно, я пошла. До понедельника.

– Пока.

Ленка, подцепив рюкзак, поплелась к кабинету литерватуры, очень надеясь, что не застанет там Русалку. К счастью, её не было, но за учительским столом, вальяжно развалившись, сидел гот и под музыку Вивальди, звучащую из мобильного, с чувством дирижировал карандашом.

– И что ты тут забыл? – неласково поинтересовалась Ленка.

– Должен же я познакомиться с новой одноклассницей, – он нагло окинул её взглядом с головы до ног. – Имя, сестра. Имя.

– Елена Савина, – надменно вздёрнула голову Ленка. – Запомнишь? Или записать?

– А телефончик дашь?

– Обойдёшься.

– Суровость, сестра, ваше второе имя, – с печалью произнёс он, прижимая руку к сердцу.

– Так, познакомились. А теперь вали отсюда.

– Ты всегда такая? – Он подошёл и уселся на парту рядом, отчего его лицо оказалось совсем близко. И от насмешливого взгляда внимательных карих глаз Ленке вдруг стало неуютно.

– Какая?

– Красивая.

У Ленки выпал из рук рюкзак.

– Слушай, Вересов, хватит прикалываться. Ты мне мешаешь.

– Я серьёзен как никогда, – он вскочил. – А хочешь, принесу воды для мытья?

– Настоящие мужчины не задают такие вопросы.

– Понял. – Он вытащил из шкафчика ведро и, легкомысленно размахивая им, ушёл.

Ленка беспокойно покосилась на своё отражение в полированной дверце шкафа. И что ему нужно? Чего привязался? Его поведение не вписывалось в привычные рамки, а потому тревожило.

Вернулся Андрей почти сразу же, выходило, что бежал с полным ведром. И к чему такая прыть? Явно же, что не из-за неё. Что-то ему было нужно. Вот только что?

Пока Ленка воевала с вонючей и тяжёлой тряпкой, пытаясь прицепить её к швабре, гот быстренько поднял стулья на парты.

– Чему обязана такой заботой? – воинственно поинтересовалась она, на всякий случай начиная подозревать его в какой-нибудь гадости.

– Разве такие вопросы задают настоящим мужчинам? – ухмыльнулся он.

– А ты типа настоящий?

– Ага, самый что ни на есть, – он приосанился и, надо сказать, выглядел довольно неплохо. – Во всей красе.

– Может, ещё и полы помоешь?

– Сожалею, но я тороплюсь. Кстати, приятно было познакомиться.

– Всё с тобой ясно, – вздохнула Ленка и принялась возюкать шваброй по линолеуму, перестав обращать на него внимание.

Вересов, лишившись внимания публики, загрустил у порога.

– Слышь, Ленка, а тебе очень пойдут чёрные колготки, – и, не дожидаясь её ответа, тут же выскочил, захлопнув за собой дверь.

– И что это было? – озадаченно спросила Ленка у перевёрнутых стульев.

Стулья загадочно безмолвствовали.

Глава 6
Осенний день

Утром Ленка чуть не разбила будильник, убеждённая в том, что надоедливый звонок – это чья-то злая шутка. Но через пару минут пришло осознание неизбежности – сегодня выезд на природу. Бандерлоги были очень занятными, но лицезрение их растущих сущностей всё же отнимало кучу времени.

Она выглянула в окно, надеясь увидеть тучи или другой какой суровый катаклизм, дающий повод для отмены свидания с природой, чтобы с чувством выполненного долга бухнуться обратно в кровать, но небо было ясным, а день обещал быть щедрым на солнце.

– Чего в такую рань? – поинтересовалась мать, застав зевающую Ленку на кухне.

– У подшефных сегодня выезд на природу, – она потёрла кулаками глаза, – и мой долг – быть с ними.

– Похвально, – мать взъерошила ей волосы на макушке и чмокнула в щёку.

– Как же я хочу спать, – Ленка повисла у неё на шее, ткнувшись лицом в пушистую мякоть халата. – Усну прям стоя.

– А это мы сейчас исправим, – мать безжалостно отодрала её от себя и усадила на стул. – Сейчас из тебя человека делать будем. Я такой кофе приготовлю – весь день бегать будешь.

Ленка, подперев тяжёлую голову кулаками, умиротворённо смотрела на мать. Видеть её, готовящую что-то, было одно удовольствие. Это ведь так по-домашнему и так непривычно, что она старалась запомнить всё: движения матери, запах кофе, утренний свет, яркой полосой лежащий на полу, свою сонливость напополам с лёгкой бездумностью и уютный покой, когда прошлое ещё не вспоминалось, а будущее ещё не началось.

Кофе помог, и уже через двадцать минут Ленка упругим и лёгким шагом маршировала к школе, наслаждаясь утром и вполне довольная собой. Любимый джинсовый костюм, по которому уже успела соскучиться, усиливал ощущение праздника. Сумка приятно давила на плечо широкой лямкой, перегруженная продуктами, которые мать приготовила ещё с вечера, почему-то считая, что должна спасти Ленку от голодной смерти. Ибо всё, что находилось за чертой города, было для матери хаосом, который стремился поглотить всякого, кто туда попадал.

Бандерлоги в разноцветных спортивных костюмчиках весело завопили и бросились к ней, едва Ленка подошла к школе. От такого искреннего выражения чувств она едва не прослезилась. Обычно на её появление реагировали очень сдержанно.

– Как настроение, бандерлоги?

Детки, блестя глазами, вразнобой прокричали что-то восторженное. И Ленка подхватила вместе с ними это ликующее, громкое приветствие, радуясь новому дню, хорошему настроению и вообще всему миру.

– Всем привет, – Олег, ведя за руку Настю в аккуратном розовом спортивном костюмчике, подошёл к ним. – А вот и мы.

Он как-то удивлённо окинул Ленку взглядом, словно впервые увидел, и она запоздало спохватилась, что джинсовый костюм совершенно не вписывался в задуманный для школы печальный образ.

Настя, изнывая от нетерпения поделиться новостями с подружками, выдернула ладонь из руки брата и умчалась к девчонкам.

– Хочешь поехать с нами? – неожиданно для себя спросила Ленка.

– Да я ничего не взял с собой, – растерялся Олег.

– Ничего, мне мать продуктов наложила столько, что на десятерых хватит. И заодно за мелкими присмотришь. Мне помощь не помешает.

– Даже не знаю, – улыбнулся он. – Но звучит заманчиво.

Ленка заулыбалась в ответ, стараясь не выглядеть слишком счастливой. Не на свидание же она его приглашает. Следить за мелкими – та ещё работёнка, особенно на природе.

– Лена! – раздался душераздирающий вопль Маши. – Лена! Папа Серёжи не придёт!

Виновник печальной вести стоял в кругу хмурых третьеклашек, втянув голову в плечи и едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

– Что случилось? – протолкалась к нему Ленка. – Что с отцом?

– Заболел, – едва слышно прошептал Серёжа.

– И что мы будем делать? – Маша растерянно уставилась на Ленку.

– А вот что. Вы сейчас достанете свои мобильные и постараетесь пригласить кого-нибудь из взрослых в поход. Задача трудная, но выполнимая. Вперёд.

Бандерлоги послушно достали телефоны, зашушукались и разбрелись по двору, звеня тоненькими голосками.

– Если не найдёте никого, тогда что? – спросил Олег.

– Придётся отложить поход, – вздохнула Ленка. – Жаль, конечно. Они так мечтали съездить всем классом. Так готовились.

Постепенно детки начали собираться вокруг неё, стискивая мобильные в кулачках. Судя по унылым лицам, экстренно раздобыть взрослого, готового лечь на амбразуру, не удалось.

– А если мы поедем сами? – спросила Маша.

Все разом, как по команде, уставились на Ленку. На мордочках бандерлогов отпечаталось горячее желание исполнения чуда.

– Так нельзя же, – осторожно заметила Ленка. – Вы же мне сами правила показывали.

– Мы никому не скажем, что были без взрослых. Просто поехали, и всё, – сказал и тут же зарумянился от всеобщего внимания Стёпа.

Ленка задумалась. Бандерлогам очень хотелось помочь, но правила придумывала не она. Как бы им потом хуже не было, если они поедут одни. Ей-то не привыкать, а вот мелкие – народ чувствительный, им тяжело придётся.

– Можно тебя на минуточку, – отозвал её в сторонку Олег. – Слушай, а давай я с вами поеду. Два подростка вполне заменят одного взрослого.

– Думаешь? – Ленка покусала губы, чтобы не расплыться в счастливой улыбке. Наметившаяся было неприятность стремительно исправлялась. – А мелким не влетит?

– Вряд ли. Они ещё в начальной школе, там учителя другие, в обиду не дадут.

– Так, бандерлоги! – Она хлопнула в ладоши, хотя все и так смотрели на неё, затаив дыхание. – Мы едем.

– Ура! – в едином порыве заорали осчастливленные подшефные и чуть не сбили Ленку с ног, бросившись обниматься.

Посадка в троллейбус прошла быстро и организованно. Детки, чувствуя торжественность момента, заходили дисциплинированно и держались обособленным табунком, тут же устраивая баррикады из сумок, чтобы никто не смог покуситься на их пространство в конце салона.

В загородный автобус они пересели так же собранно и без потерь. Бандерлоги быстро распределились по свободным местам и затихли, прилипнув к окнам.

Сидя рядом с Олегом, Ленка смотрела в окно, почти не фокусируясь на деталях. Ощущение полёта росло внутри, и ей хотелось беспричинно смеяться. Но это выглядело бы со стороны очень странно, и она сдерживалась, позволяя себе лишь улыбаться. Утреннее солнце насквозь пронизывало салон автобуса, празднично высвечивая обшарпанные сиденья. И музыка, которая звучала из динамиков, казалась ей такой особенной и удивительной, что Ленка утвердилась в предчувствии: сегодня обязательно произойдёт что-то чудесное. А иначе и быть не может.

На место приехали через час. Выгрузились без происшествий. От остановки сквозь редкий лесок вела утоптанная тропинка. Через каждые пятьдесят метров на обочине торчала зелёная стрела, подтверждающая правильность направления.

Бандерлоги, разбившись на пары, шли молча и лишь вертели головами, восхищённо таращась на лес. Из пяти стоянок только одна была занята скучной компанией из трёх мрачных рыбаков с полной амуницией, и подшефные разослали разведчиков на остальные четыре, чтобы выбрать лучшую. Остановились на крайней, выгодно соседствующей с небольшой берёзовой рощей.

И тут же зашумели, зазвенели голосами, обследуя местность, но, блюдя клятвенное обещание, всё время находились в поле зрения Ленки.

Девочки, достав какие-то списки, сортировали сумки, выстраивая их в сложную шахматную композицию. Ксюша, отвлёкшись на минуту от этого увлекательного занятия, сунула Ленке листок и опять умчалась.

– Что это? – Олег заглянул через плечо.

– Ты не поверишь, это программа, – Ленка вдруг осознала, что совершенно не подготовилась к поездке. А вот детки расписали день по минутам, выделив время для игр, отдыха, обеда и прочих весёлых разностей. – Какие же они молодцы!

– Они обо всём позаботились. Смотри, – Олег ткнул пальцем в последний пункт, – даже уборка мусора.

– Да, мне крупно повезло. Можно сесть в тенёчек и не мешаться под ногами, – усмехнулась Ленка.

Было немножко обидно за себя, что не подумала, чем занять бандерлогов на прогулке. Но, с другой стороны, она никогда ещё не приглядывала за мелкотой и была совершенно не в курсе всех тонкостей педагогики.

А подшефные меж тем вовсю хозяйничали. Притащили воды из колонки и, обильно поливая огромный деревянный стол, скребли его сразу со всех сторон металлическими губками. Лавки вокруг него тоже удостоились внимания и были тщательно протёрты тряпочками.

Стёпа притащил два лёгких рыболовных стульчика и, всучив их Ленке, умчался к ребятам.

– Давай там сядем, – предложил Олег, указывая на берёзы. – Не будем над душой стоять. Пусть развлекаются.

Ленка согласилась, и они уселись, как в кинотеатре, чуть поодаль, в прозрачной тени. Разговор как-то не получался. Они просто наблюдали за суетой бандерлогов, изредка улыбаясь друг другу. Но им не дали долго киснуть в одиночестве, вручили по ракетке для бадминтона и вовлекли в грандиозный турнир с призами и сюрпризами.

Потом, набегавшись и накричавшись до хрипоты, Ленка с Олегом бродили по хрусткой листве, говорили о чём-то незначительном. Такие разговоры не запоминались, они просто текли, оставляя после себя приятное послевкусие. Счастье почти осязаемо струилось вокруг Ленки, и она дышала им, не думая ни о чём, только плыла по течению этого неспешного дня, беззаботно наслаждаясь каждой минутой.

– А ты умеешь ездить верхом? – Олег звонко сломал сухую палку, которую уже давно поднял и всё вертел в руках, почему-то так и не решившись выбросить.

– Нет.

– Хочешь научиться?

– Да, – согласилась Ленка, чувствуя, что не отказалась бы и от прополки сорняков, если бы он предложил.

– В нашем городе есть конный клуб. Можно и тебя, и твоих малышей туда записать. В клубе много программ для маленьких.

– Это было бы здорово. Нужно у них спросить.

Она обернулась, намереваясь собрать подшефных для обсуждения предложения Олега, но оказалось, они уже собрались в полном составе на краю поляны и о чём-то горячо спорили. Со стороны даже казалось, что увлёкшиеся ораторы готовы передраться.

– Что за шум? – Ленка торопливо подбежала, вгляделась в разгорячённые лица. – Что не поделили?

Детки молчали и с интересом разглядывали листву под ногами. Было отчётливо понятно, что Ленка им помешала.

– Всё нормально. Организационные вопросы, – Маша сосредоточенно посмотрела на неё. – Идёмте обедать.

Приглашение к столу было принято с большим энтузиазмом, и подшефные сплочённым табунком тут же умчались.

– Они самостоятельные, – ободряюще улыбнулся ей Олег.

– Слишком самостоятельные, – уныло отозвалась Ленка. – Я думала, что мы нашли общий язык, а они меня близко не подпускают.

– Ты торопишься. Им нужно время, чтобы к тебе привыкнуть.

– Думаешь? – Такое простое объяснение ей в голову не приходило.

– Уверен.

Он тепло улыбался, глядя на неё так по-взрослому, что Ленке почудилась насмешка.

– Издеваешься? – воинственно нахмурилась она.

– Вовсе нет, – он стал вдруг таким серьёзным, словно испугался, что Ленка и впрямь обидится. – Понимаешь, у меня три сестры. Так что я спец по присмотру за младшими.

– Понятно, – успокоилась Ленка. – Идём к столу, бандерлоги уже накрыли. И я зверски проголодалась.

Олег задумчиво глянул на неё.

– Слушай, всё хотел спросить. А почему ты их называешь бандерлогами? Это ведь по Киплингу?

– Да. Только не знаю, почему именно бандерлоги. Само вырвалось и прилипло. А что? Ты считаешь, что это плохо?

– Нет. Просто непривычно.

– А я вся тоже жутко непривычная, – пожала плечами Ленка. – И временами полная дура.

– Неправда, ты хорошая, – горячо возразил Олег и тут же смущённо отвёл взгляд. – Идём, а то всё съедят.

Обед затянулся надолго. Огромное количество еды не уместилось на столе. Пришлось выставлять в три захода, между которыми были игры и просмотр мультфильмов на планшете. И потом ещё долго детки бродили с кусками разнообразной снеди, уже не усаживаясь за стол, а только цепляя то, что приглянулось.

Олег пошёл учить желающих разводить костёр, а Ленка осталась за столом, с исследовательским интересом наблюдая, как бандерлоги рыскали вокруг, отыскивая щепочки и палочки для костра. Оксана, что сидела на дальнем конце лавки, пересела поближе к Ленке и, выстроив конфеты в ряд, довольно вздыхала, не зная, с какой начать.

– А как зовут того мальчика рядом с Машей? – поинтересовалась Ленка, разглядывая неторопливо прогуливающуюся троицу. – Стёпу я знаю. А кто второй?

– Васька, – прошепелявила Оксана, запихав в рот сразу две конфеты.

– Что-то они сегодня как неразлучники, целый день втроём ходят.

– Они всегда так.

– А почему?

– Ну это просто. Стёпа – жених Маши.

– О как, – озадачилась Ленка. – А Васька тоже жених?

– Не, – отмахнулась Ксюша. – Васька для души.

Ленка на всякий случай даже пощупала подбородок, проверяя, не слишком ли заметно отвисла челюсть. Но вроде ничего, со стороны было незаметно.

– А у тебя есть?

– Не, я феминистка, – выпрямившись, важно произнесла Ксюша.

– Это тут при чём? – изумилась Ленка.

– Мама так говорит. – Она откашлялась и продекламировала, пытаясь изобразить голос матери: – Мы феминистки, и мужики нам не нужны.

– Ну, я бы на твоём месте сначала разобралась, что такое феминизм. Не с чужих слов, а поискала бы в Интернете, например.

– Посмотрю, – легко согласилась Ксюша. – Без проблем.

– Девчонки, идите к нам! – крикнул Олег. – У нас костёр.

Оксана идти отказалась, предпочтя чахнуть над конфетами, которые съесть уже не могла, но боялась оставить без надзора, и Ленка пошла одна. Бандерлоги, став в кружок, зачарованно смотрели на огонь.

Ленка тихонько протиснулась к Олегу и встала рядом, почти коснувшись его плечом. Пламя танцевало, потрескивая веточками, бросалось нестрашными искрами. Смотреть на него хотелось бесконечно.

В город вернулись ранним вечером. Подшефные с душераздирающей грустью прощались друг с другом и с Ленкой, будто навсегда разбредаясь по своим остановкам. Олег всё порывался проводить Ленку, но Настя так устала, что почти засыпала у него на руках, и Ленка настояла, чтобы они шли домой без всяких проводов.

К тому же ей хотелось побыть одной. Этот день был таким большим, что требовалось немного отодвинуться от него во времени, чтобы охватить взглядом, прочувствовать, понять. Её переполняло ощущение полёта, ослепительного солнца и чего-то такого чудесного, что даже немного кружилась голова.

Глава 7
Неотвратимость осознания

Утро понедельника по всем ощущениям грозилось перерасти во что-то удивительно праздничное. Ленка немного поразмышляла о причине такой насыщенной радости бытия. Разгадка лежала на поверхности, но сводить лучезарность настроения к обыденному «влюбилась» категорически не хотелось.

Первым уроком была алгебра. Ленка, переполненная сиянием, вдруг спохватилась, что не сделала домашнее задание, про которое благополучно забыла. Пришлось развить бурную деятельность по решению хоть чего-то из списка заданного. Вредные упражнения решались катастрофически медленно.

Олег, насмотревшись на её мучения, сжалился и подсунул свою тетрадь.

– Списывать низзя, – с болью в голосе прошептала Ленка, но, когда он потянул тетрадь к себе, вцепилась в неё обеими руками. – Не трожь.

– Так ты же сказала…

– Мало ли чего может сказать человек в состоянии шока. Ага. Вот. Страничку переверни, пожалуйста. Кажется, я успеваю.

Циркуль вошёл в кабинет в тот момент, когда Ленка, в полном изнеможении от гонки списывания, закрыла тетрадь Олега.

– Доброе утро. Надеюсь, все проснулись. Спрашивать сегодня никого не буду. – Класс заметно оживился. – А вот тетрадки с домашним заданием попрошу передать мне, – Циркуль зашуршал учебником. – У нас сегодня новая тема. Откроем страницу девятнадцать.

Он написал на доске: «Квадратный трёхчлен и его корни». Качки тут же зашушукались и вполголоса загоготали.

– Чибисов и Воробьёв хотят дать нам определение квадратного трёхчлена? – поинтересовался Циркуль, не оборачиваясь и продолжая писать на доске формулы.

Качки тут же потеряли дар речи, резко уменьшили торчащую над партой часть тела и прикинулись неодушевлёнными предметами.

– Не слышу бодрого ответа, – не унимался Циркуль.

– Александр Кириллович, – прогнусавил Чибисов, – мы больше не будем.

– Не будете что? – заинтересованно обернулся Циркуль.

– Смеяться на уроке.

– Отчего же? Положительные эмоции помогают успеваемости.

Качки грустно переглянулись, но вступать в дискуссию не захотели.

– Что ж, с вашего позволения я продолжу.

Он повернулся к доске и даже успел поднять руку с мелом, как в кабинет большим лохматым клубком влетела разъярённая Русалка. Чёрное пончо металось вокруг неё грозовой тучей.

– Савина! Как ты могла?! – заорала классная, срываясь на визг и багровея лицом. – Кто позволил тебе тащить детей за город? Как тебе это в голову пришло? Ты хоть соображаешь, что наделала? А если бы что-нибудь случилось? Чем ты думала?

– Но ничего же не случилось, – Ленка встала и лучезарно улыбнулась. – Мы очень хорошо отдохнули. Не волнуйтесь.

– Нет, вы только посмотрите на неё! – Русалка в запале хлопнула себя по бёдрам. – Она меня ещё успокаивать будет. Ты не имела права без взрослых везти детей за город. Это ты хоть понимаешь? Не имела права!

Циркуль деликатно кашлянул.

– Светлана Сергеевна, может, вы отложите воспитательную беседу? У меня сегодня сложная тема.

Русалка с разгона злобно обернулась к нему, но тут же спохватилась, расплываясь в виноватой улыбке.

– Прошу прощения, Александр Кириллович. Больше не буду отнимать у вас время. – И, холодно глянув на Ленку, отчеканила: – А ты, Савина, после уроков зайдёшь к директору. Понятно?

– Хорошо, – кивнула Ленка и села.

Циркуль задумчиво посмотрел на дверь, за которой стремительно скрылась Русалка, и почесал нос.

– Вот такие пироги, – сказал он не в тему. – Итак, продолжим.

Класс, с большим воодушевлением наблюдавший за представлением, со вздохом потянулся к учебникам.

– Я с тобой пойду, – прошептал Олег.

– Вот ещё, – так же тихо отмахнулась Ленка.

– Мы же вместе ездили.

– Ну и что? Всё равно меня уже отругали. Зачем тебе подставляться?

– Не собираюсь я скрываться. Поехал – значит, отвечу.

Ленку захлестнула волна благодарности. Всё же приятно, что сероглазый так по-рыцарски решил разделить с ней горькую чашу позора.

– Слушай, откуда Русалка узнала, что мы ездили без взрослых? Бандерлоги поклялись, что никому не скажут.

– Не знаю, – пожал плечами Олег. – Может, родители сказали? Разве это важно?

– Конечно. Меня не оставляет чувство, что кто-то всё время пытается меня подставить.

– Да брось ты, это просто случайность.

– Я так не думаю, потому что…

Александр Кириллович выразительно посмотрел на Ленку, и ей пришлось прервать обсуждение столь важного вопроса, попытавшись хотя бы приблизительно уловить то, о чём он говорил. Только сосредоточиться она так и не смогла, до конца урока убеждая себя в том, что детки не могли её предать. Тогда кто?

На перемене она наведалась к бандерлогам. Те в один голос категорически уверили, что никому ничего не говорили, и очень расстроились, что Ленке за них попало. Она подбодрила их как могла и позорно сбежала, когда они, чутко раскусив жизнерадостный тон, сами принялись её успокаивать.

Заторопившись на лестнице, чуть не шлёпнулась, но была заботливо подхвачена сильными руками и возвращена в приемлемое вертикальное положение.

– Спасибо, – буркнула Ленка, совершенно не собираясь вглядываться в лицо героя.

– Всегда пожалуйста, – раздался знакомый голос.

Она подняла голову. Так и есть. Рядом стоял очень довольный собой Вересов и преглупейше улыбался.

– Кто бы сомневался.

– Слышь, Лен, – гот доверительно придвинулся. – Ты не расстраивайся. Наша директриса тётка нормальная. Даже орать не любит. Ты только сразу признавай свою вину, и всё. Она сознательных уважает.

– Да что ты, – усмехнулась Ленка. – С чего вдруг такая забота в мою сторону? И только не говори, что влюбился.

– А что? – Он неожиданно склонился к ней и прошептал на ухо: – Так заметно?

Ленка отодвинулась.

– Хватит выпендриваться, Вересов.

– Нет, Ленка, ты неправа. Это не выпендрёж, это галантность. Слышала такое слово? Или рассказать поподробнее?

– Ну ты и… – У неё даже не нашлось подходящего определения, и поэтому она просто протопала мимо него с крайне независимой физиономией.

Когда начался урок литературы, Ленка в нехорошем предчувствии, что её вызовут к доске, ждала появления классной. Но вместо этого Русалка бросила с порога:

– Сколова, поменяйся местами с Дубининым. Раз уж с Савиной нельзя близко сидеть, придётся тебе сесть на заднюю парту. Надеюсь, у Дубинина нет возражений?

Олег покосился на замершую в горестном недоумении Ленку и покачал головой.

– Тогда что сидим? Кого ждём? – вздёрнула подвижные брови Русалка. – Поживее пересаживаемся.

Олег быстро собрал учебники и пересел. Сашка, с трудом сдерживая радость, плюхнулась на соседний стул, очень довольная переменой места. Хоть бы для приличия попыталась изобразить сожаление, уныло подумала Ленка, а то светится, как новогодняя ёлка, смотреть тошно.

Весь урок Сашка поглядывала на неё, всячески выражая поддержку. Но Ленка сидела с каменным лицом и делала вид, что ничего не замечает. Только Сколову это совершенно не задевало, она даже погладила Ленку по локтю и подсунула конфетку.

После звонка классная долго сидела за столом, вдумчиво листая тетради и делая записи в журнале. Класс не решался бурно демонстрировать окончание урока и сдержанно шебуршал в сумках, тыкался в планшеты и телефоны, переговариваясь строго шёпотом, как при покойнике.

Наконец, Русалка встала, породив хорошо различимую волну цунами, стирающую все звуки и движения.

– Савина, не забудь зайти к директору.

– Хорошо, – отозвалась Ленка из-под парты, куда свесилась в поисках упавшей ручки. – Уже иду.

– Не слышу! – повысила голос классная.

Ленка нашла ручку и выпрямилась.

– Уже иду, Светлана Сергеевна.

Русалка с победоносным сиянием в глазах, тяжело впечатывая шаг, удалилась. Чары, тяготеющие над классом, рассеялись, и большинство загодя собравшихся тут же ломанулось к выходу, пытаясь одновременно просочиться в узкий дверной проём.

Команда Ерчевой сплочённым табунком степенно процокала мимо, косясь на Ленку и злорадно перешёптываясь. Алина, скорчив скорбную гримаску, выразительно хмыкнула, но от воспитательной беседы воздержалась.

Видимо, встреча с директрисой была в её понимании и так достаточной карой.

Олег подошёл к Ленке. Выглядел он виновато.

– Лен, ты не обижайся на Русалку, – он резко открывал и закрывал молнию сумки. – Она…

– С чего ты взял, что она обижается? – встряла Сашка, незаметно пытаясь оттеснить Дубинина.

– Лен, – позвал Олег, не обращая внимания на Сашку.

– Что? – Ленка всё смотрела в учебник. Буквы прыгали перед глазами, и сложить из них что-то осмысленное было невозможно.

– Ты же видишь, она не хочет с тобой разговаривать, – не унималась Сашка.

– Лен, ну ты чего? – совсем расстроился Олег.

– Ты ничего не сказал, – пробормотала Ленка тихо. – Ничегошеньки. Боишься её, да?

– Лен, послушай, – Олег решительно отодвинул в сторону обалдевшую от такой наглости Сашку и сел рядом с Ленкой. – Она всё равно заставила бы меня пересесть. Какой смысл спорить?

– А я бы дрался до последней капли крови за честь сидеть рядом с Савиной, – сказал вдруг гот, крайне заинтересовавшись их разговором.

– Тебя не спросили, – одновременно рявкнули Ленка и Олег. И тут же невольно улыбнулись от такого единодушия.

– Какие вы скучные, – погрустнел гот. – Уйду я от вас.

– Скатертью дорожка, – добросердечно пожелала ему Сашка.

– Ну что, пойдём к директрисе? – Олег встал и опять затеребил молнию на сумке.

– Ты всё ещё хочешь пойти? – Ленка принялась собирать вещи в рюкзак.

– Да, – сероглазый был настроен очень решительно.

– Тебя подождать? – поинтересовалась Сашка, старательно делая вид, что Дубинина здесь нет.

– Зачем? – удивилась Ленка.

– Ну мало ли, – она воодушевлённо всплеснула руками. – Может быть, ты захочешь поговорить. Или ещё что.

– Спасибо, Саш, но иди домой. Завтра поговорим. Не маленькая, справлюсь.

– Как хочешь, – насупилась Сашка и, окинув Олега враждебным взглядом, ушла.

Ну вот, расстроилась Ленка, посочувствовал ей человек, а она даже толком отреагировать не смогла. Сашка и так чахла без внимания и одобрения, а тут ей свезло заполучить подругу, которая, как выясняется, не умеет дружить. Нет, это нужно срочно исправлять.

У кабинета директора было пустынно и тихо. Ленка, переглянувшись с Олегом, бодро постучала, изображая пофигизм, хотя ей было немного не по себе. На тихое «войдите» они прошли к огромному столу, на котором сиротливо стоял маленький ноутбук. Вся остальная поверхность столешницы впечатляла сияющей чистотой и необременённостью другими предметами.

Директриса, женщина неопределённых лет, в тёмном костюме и белой блузе с кружевным воротничком, не отрывая глаз от экрана, кивнула на приветствие, продолжая бодро что-то печатать на ноутбуке двумя пальцами. Ленка поразилась отсутствию украшений и макияжа, хотя следы бледно-розовой помады всё же отслеживались.

А в целом приятное лицо, очки в круглой допотопной оправе, пепельные волосы, стянутые в тугой пучок на затылке, навевали образ милой бабушки из рекламы про молочные продукты. Ленка даже умилилась от острого ощущения домашнего уюта, исходившего от директрисы.

– Олег, а ты зачем пришёл? – поинтересовалась директриса, продолжая постукивать по клавишам.

– Мы вместе вчера ездили, Нина Петровна, – твёрдо сказал сероглазый, с явным намерением разделить наказание пополам. – Вместе и отвечать.

– Вот оно как, – слегка удивилась директриса, блеснув в его сторону очками, но печатать не перестала. – Не ожидала.

– Мы подумали, что вдвоём вполне справимся без взрослых, – добавил Олег. – Вот и решились поехать.

– Решились, – повторила директриса. – Вот оно как.

Установилась пауза, заполненная клацаньем клавиш и ритмичным движением указательных пальцев. Ленка, убаюканная полным отсутствием интереса к своей персоне, даже вздрогнула, когда директриса, резко откинувшись в кресле, уставилась на неё.

– Лена, скажи, – живой и пристальный взгляд, увеличенный линзами, прошил Ленку насквозь, – а твой отец живёт с вами?

– Нет, – изумилась Ленка, ожидая чего угодно, но только не вопроса про отца, – мои родители в разводе.

– Понятно, – доброе лицо наполнилось почти материнским участием. – Это многое объясняет.

– Что, например? – нахмурилась Ленка.

Но директриса уже переключилась на Дубинина, меняя выражение участия на возвышенную скорбь.

– Олег, надеюсь, ты пытался отговорить Савину от поездки?

Сероглазый смущённо потупился.

– Нет. Я не…

– Какое разочарование. Такого я от тебя не ожидала.

Она умолкла, видимо представляя то огромное и высоконравственное, в чем хотела бы намертво зафиксировать, как мошку в янтаре, каждого нерадивого ученика.

– У нас всё было под контролем, – уже не так уверенно добавил Олег.

– Даже так? – Директриса отвлеклась от созерцания прекрасного и переключилась на Ленку. – Лена, ты тоже так думаешь?

– Дети так ждали этой поездки, – без энтузиазма сказала Ленка, ощущая, как неубедительно звучат её слова в пустом кабинете. – Мне не хотелось их расстраивать.

– Вижу, вы оба не понимаете, – на её лице проступило жгучее сожаление. – И, что самое печальное, вы не можете оценить все последствия своего поступка.

– Но всё же прошло хорошо, – попыталась отстоять свою правоту Ленка. – Мы нормально отдохнули. И ничего не случилось.

– Ключевое слово – не случилось! – вдруг хлопнула по столу ладонью директриса. Ленка и Олег вздрогнули. – Не случилось! Вы на себя посмотрите, вы сами дети! За вами самими приглядывать нужно.

– Мы ответственные, – вставила Ленка.

– Нет. Своим поступком ты доказала свою полную безответственность. И более того, не способна сделать вывод из этой ситуации.

– Нина Петровна, это я её уговорил поехать, – встрял сероглазый, стараясь перевести огонь на себя. – Она не хотела ехать.

– Зачем ты пытаешься выгородить Савину? – Лицо директрисы закаменело в скорбном недоумении. – Что за джентльменский сентиментализм?

– Но это правда, – не отступал он. – Это я убедил её поехать.

Директриса нетерпеливо отмахнулась.

– Лена, ты понимаешь, что подвела своих подшефных? Я даже перечислять не хочу того, что могло бы с вами произойти в лесу. Но та лёгкость, с которой ты относишься к своему поступку, меня пугает, – Нина Петровна величественно выпрямилась в кресле. – Ты не осознаёшь той ответственности, которая на тебя возложена. Видимо, тебе следует передать шефство над классом кому-то другому.

– Не надо, – всполошилась Ленка. – Мы только-только начали привыкать друг к другу. Не передавайте.

– Похвально, что ты дорожишь своим шефством, – директриса была явно удивлена пылом Ленки. – Но твой поступок…

– Простите, такого больше не повторится, – Ленка уставилась в участливое, доброе лицо директрисы. – Я всё поняла. Только не отдавайте бан… другому. Теперь всё будет по правилам. Я обещаю.

– Поняла? – со странной интонацией переспросила директриса, рассматривая Ленку, словно бабочку под микроскопом. – И что же ты поняла?

– Мы в ответе за тех, кого приручили, – разгорячённо выпалила Ленка и тут же спохватилась, что это прозвучало не совсем к месту.

– Что ж, основной твой посыл мне понятен, – она перевела взгляд на ноутбук. – Пожалуй, я не буду настаивать на твоём отстранении от шефства.

– Спасибо, – с чувством произнесла Ленка. – Я не подведу.

– И занеси, пожалуйста, номер телефона завуча в свою телефонную книжку. На случай неоднозначных ситуаций. Ты всегда сможешь с ней проконсультироваться.

– Конечно, – Ленка с готовностью вытащила мобильный, – диктуйте.

Но директриса почему-то молчала. Ленка глянула на неё. Взгляд Нины Петровны был прикован к её мобильнику, а лицо выражало едкую смесь разочарования и брезгливости. Такое происходит, когда, складывая мозаику, надеешься увидеть приятную картинку, а пазлы ложатся в нечто совершенно противоположное и неприятное.

– Так какой номер? – напомнила Ленка.

– Что? – встрепенулась директриса, опять возвращаясь в образ доброй бабушки. – Ах да.

Она продиктовала номер и задумчиво проследила за рукой Ленки до самого рюкзака, словно надеясь, что телефон волшебным образом найдёт себе другого хозяина.

– Может, мы пойдём, Нина Петровна? – тихо спросил Олег, словно боясь разрушить созерцательное настроение директрисы. – Нам очень много задали.

– Что? – Она с недоумением уставилась на него. – Ах да, конечно. Можете идти.

– До свидания, – Ленка встала. – Было приятно с вами поговорить.

Директриса с живым интересом уставилась на неё.

– До свидания, Нина Петровна, – Олег, уцепив Ленку за локоть, быстренько выволок из кабинета.

– Ты чего? – удивилась Ленка.

– На всякий случай. Она любит поговорить. Так что лучше не давать повода, – он усмехнулся, но Ленкин локоть не отпустил.

– Мне кажется, что она номер завуча дала только для того, чтобы посмотреть на мой телефон. Может, она знает про подарок бандерлогов?

– Не выдумывай, – отмахнулся Олег, ускоряя шаг. – Вы, девчонки, такие фантазёрки. Лучше давай поторопимся.

Ленка, не терпевшая никакого принуждения, неожиданно смирилась с тем, что её волокут, хотя и довольно деликатно, на улицу. Ведь, когда о тебе заботятся, пусть и таким способом, это всё равно приятно.

За дверями школы сероглазый, с некоторым сожалением, что повод для рыцарского поступка исчерпался, отпустил Ленку.

– Ну ладно, до завтра, – Ленка поддела носком кеда большой тополиный лист, совершенно никуда не торопясь и изо всех сил это показывая. – Спасибо за эвакуацию.

– Ага, пока, – кивнул он и, забросив сумку на плечо, ушёл.

И опять она почувствовала себя брошенной. Непонятно, почему так происходило. Ну поговорили, ну разошлись по домам. А внутри нарастала какая-то хмурая неудовлетворённость.

Глава 8
Жизнь временами жестока

Утро началось с поэтичной эсэмэски: «Сдохни, тварь». Ленка вдумчиво прочитала её два раза. Жаль, что номер отправителя определить нельзя, SMS, как и в прошлый раз, была послана через сайт. И в глаза не глянуть, и напутствие не послать. И кому она успела так насолить? Всего неделю в новой школе – и на тебе, появился поклонник, мечтающий то ли убить, то ли разжечь интерес к своей таинственной особе.

В кабинете химии, наткнувшись взглядом на сияющую Сашку, с удовольствием обживающуюся на месте Олега, Ленка с прискорбием отметила, что чуда не произошло и вчерашние события глубоко укоренились в реальности.

– Как ты? – с трудом пытаясь сдержать приступ любопытства, поинтересовалась Сашка. – Сильно ругали?

– Не особо, – вяло ответила Ленка, совершенно не желая обсуждать вчерашнюю встречу с директрисой.

– Привет, Савина, – гот нарисовался рядом и деликатно положил на стол яблоко. – Это тебе. Оно мытое. Причём тщательно.

Яблоко было огромным, глянцевым и искристо-бордовым. Яблоки Ленка обожала. И хотя в данном случае требовалось отказаться, у неё не нашлось сил для возврата подарка. Просто рука не поднялась.

– Привет, – она со вздохом капитулировала и накрыла яблоко ладонью. – Спасибо.

Гот заулыбался с видом человека, совершившего вселенский подвиг. Сашка ревниво засопела и уткнулась в сумку, энергично гоняя что-то хрустящее из угла в угол.

– Вересов, а мне гуманитарную помощь окажешь? – Алина, источая великосветскую тоску, позировала у окна. – Я тоже хочу.

– Обязательно, – радостно отозвался гот. – Тебе красненькую или зелёненькую?

Ерчева недоуменно захлопала ресницами.

– Ну давай зелёненькую.

– Сей момент, – он выдрал из тетради лист и нарисовал огромную пятёрку зелёным фломастером. Подбежал к Ерчевой и с лёгким полупоклоном протянул ей. – Вот. Получите и распишитесь.

Алина скривилась, скомкала листок и аккуратно швырнула ему в лицо.

– Ты урод, Вересов.

– Так ты же сама напросилась, – очень искренне удивился он.

– Козёл, – тем же неэмоциональным и тягучим тоном сказала она.

– Ты уж определись, Ерчева, – задумчиво почесал макушку гот. – То урод, то козёл.

– Да пошёл ты, – она процокала мимо него, брезгливо поджав губы.

Ленка, хрустко и с удовольствием вгрызаясь в яблоко, мониторила сценку вручения гуманитарной помощи. Гот откровенно издевался над Алькой, а это было непонятно. Обычно парни предпочитали играть по правилам, предписанным звёздами класса, и не зарываться. Но, видимо, рейтинг у гота был так низок, что в круг приличных людей он в любом случае не вписывался.

Вересов вернулся на место и, заметив, что Ленка наблюдает за ним, подмигнул.

– Выпендриваешься? – прошепелявила Ленка, ворочая большой кусок яблока за щекой.

– Ага, – улыбчиво согласился гот.

– Клоун, – презрительно выдохнула Сашка.

В этот момент появился Дубинин, и всё ушло на второй план. Ленка ответно помахала рукой на приветствие Олега и счастливо вздохнула. Жизнь продолжалась. Её рыцарь даже вдали от неё был всё так же прекрасен и неотразим. А класс уже не казался таким сборищем уродов.

– Лен, – выдернула её из радостной мечтательности Сашка, – а что директриса сказала?

– Да так, по мелочам. – Ленка с трудом сфокусировалась на полном участия лице Сашки. – И я по-прежнему шефствую над малышнёй.

– Я думала, тебя отстранят, – задумчиво сказала Сашка и зачем-то опять полезла в сумку.

– Всё к тому шло, но мне дали ещё один шанс.

– Это хорошо. Ты молодец.

– Слушай, – Ленка достала телефон. – Ты не знаешь, кто из нашего класса любит рассылать гадкие эсэмэски?

– Ты о чём? – Сашка перестала шуршать сумкой, словно прозвучала команда «замри».

– Вот, посмотри, – Ленка протянула ей телефон.

– Ты всё ещё с этим? Я думала, ты новый купила.

– Мне он жутко дорог. Ты лучше послание прочитай. Кто бы это мог быть?

Сашка осторожно взяла мобильный, словно боясь раздавить. Прочитала. Пожала плечами. Ещё раз прочитала.

– Понятия не имею. Урод какой-нибудь.

– Плохо, – огорчилась Ленка. – Прямо жутко сожалею, что некому благодарность послать.

– Да не бери в голову.

– А я и не беру. Только это уже вторая эсэмэска. А это наводит на мысли.

Она обвела взглядом класс. Неужели кто-то из одноклассников? Выяснить номер её телефона не так уж и сложно. Вот Ерчевой это сделать, как старосте, легче лёгкого. Но зачем это ей? Да и не её это стиль. У неё всё на лице написано. Нет, не будет она тратить своё драгоценное время на виртуальные пинки.

Красавчик? Так с ним она вообще не пересекалась. Тем более что он вроде как зачислил её в свою команду. А если это Ветров? Ленка покосилась на него. Лёшка грыз ноготь на большом пальце и листал учебник. Нет, он не будет. В принципе он сразу отомстил, когда столкнул в лужу. К чему ему эти изыски с эсэмэсками? Он скорее в лоб даст, чем будет морочиться с телефоном.

Весь урок Ленка с пристрастием рассматривала одноклассников, по очереди примеряя каждую кандидатуру на роль анонимного злодея. Но странно выходило: ни с кем она ещё не была так близко знакома, ни с кем не успела настолько испортить отношения. Может, это ошибка? Кто-то перепутал номер, а она тут голову ломает. Ведь очевидно же, что эти послания предназначались не ей. Для таких эсэмэсок нужна предыстория. Только ничего подобного не было. Значит, это ошибка. И на этой замечательной мысли Ленка решила закончить своё расследование.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.