Тяжкие последствия
Шизо-поэзы
Дмитрий Тараторин

© Дмитрий Тараторин, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Выбор

Плачет, пророчит кот-Гамаюн —
На цепь посажен, хоть и не юн.
Был бы, как надо котом-Баюном,
Его бы пускали к хозяину в дом.
Жрал бы на золоте,
За ухом гладили б,
Но не хотелось подохнуть блядью.

Зима не близко

Нет, зима уже не близко —
Здесь она, нависла низким
И шершавым потолком —
Никаких уже «потом».
Спряталась луна в овраге,
Нету в ней уже отваги
Людям души вынимать
И зверью сигналы слать.
Фенрир по лесу идет
Звезды, походя жует.
Он ничем уже не связан,
Да, и в общем не обязан
Выполнять свой страшный долг.
Просто он по жизни волк.

В среде безысходности

Сегодня вторник, а завтра будет среда
И мало кому понятно, какая это беда —
Быстрее песка сквозь пальцы, чем паровозный дым
Утекают те дни, где мы остаться хотим.
А бывает, что даже гораздо хуже, вовсе, совсем не хотим
И гоним их на хрен прочь и куда-то вперед глядим.
Это совсем уж гнилой расклад, ведь все равно ничего не видать,
А гнать то, что есть, ради того, чтоб лучшего ждать?
Это уже бред тяжелый, но в нем почти все живут,
В смысле умирают, пока совсем не умрут.
«Остановись мгновенье!» – тоже не вариант,
Мухой в янтарном миге, сам себе будешь не рад.
Нет, это все понятно, что сам ты бессмысленный скот,
Иначе в твоей бы жизни все было наоборот.
Шиворот в смысле навыворот и перманентный кайф,
Однако в собственных же глубинах ты знаешь – не вечен драйв.
То, что прет поначалу, обламывает в конце
И оставляет лишь знаки глупых страстей на лице.
Но вот, это слово сказано – вечность – искупит все.
Еще усилие воли и ты увидел ее
Сквозь тусклое стекло, но все равно сияет.
ты об этом читал так много и прочтенное вдохновляет
На веру…,
но завтра то опять среда
С ней что-то нужно сделать раз, блин, и навсегда
Вечное возвращение иначе сожрет и не поперхнется
И Ницше в гробу не перевернется.
Куда оно его возвратило?
Уже не спросишь, его уж там давно растворило
На элементы, элементарнее некуда
Такова уж природа паскуда
Всех и все подряд растворяет, что мило и что не мило,
Это все, говорят, пускали на мыло,
Якобы его поклонники —
черно-униформники.
И во всем виноват был, на самом деле, Хьюго Босс,
Но наказания, как это ни странно не понес.
А еще там была красотка Лени, потом полюбившая Африку.
Это так хитрая старая бестия отмазывалась за свастику.
Эстетика вообще страшная сила, страшнее, чем пулемет.
С этакой красотою мир совсем пропадет.
Но во вторник эстетики не случилось, и он подходит к концу
Не считать же погруженьем в эстетику поездку по Садовому кольцу
Не вечному, не бесконечному
Хоть это радует…

ЧК

Красными штанами с лампасами наградили Понтия Пилата,
все как оно и положено – от председателя наркомата.
Понтий Пилат штанам рад,
Но странная мысль: а может я гад?
Может, тот парень не виноват?
Но тут же, в ответ сам себе: мой друг,
Ты разве забыл чистоту своих рук?
Голова (проверил) – холодная, сердце – горячее —
значит все правильно, как же иначе?

Князь

Жизнь кончается внезапно,
Неизбывно, непонятно
В жалких судорогах тело,
Что давно всем надоело
И себе же самому,
Разобравшись по уму.
Все нелепо, все досадно,
И смешно и неприглядно.
Как-то пыжилось, но вот
Тленье все пережует
В глубине под слоем глин
Он останется один
Не оплаканный в народе
В пиджаке не по погоде
Сверху грязь и снизу грязь
Возвращен на место князь
Все мечтанья, хлопотанья,
На работе совещанья
Планы будущих высот
Опасения невзгод.
Побредут по этой грязи
Производственные связи
Те с кем пил, кого забыл
Все, с кем жизнь свою убил.

Московский ужас

Ходит ужас по домам
В каждом пьет по триста грамм
И идет себе по крышам
И не виден и не слышен.
А бутылочки стоят
В каждой запечатан ад.
Вместо водочки-слезы
Наливает яд гюрзы.
Так и дохнет населенье
Без надежды на спасенье…
Водка лечит что угодно
Вот и чтима всенародно
Потому-то тайный враг
С ней и не попал впросак
Точно вычислил процент
Сей злодейский элемент
Триста двести перебьет
Гражданин как есть помрет,
А никто и не поймет
Как орудует урод.
Древний ужас – Ктулху брат,
Впрочем, сам себе не рад.
Рад он только одному —
Злодеянью своему.
По душе ему в Москве,
Как и всякой сатане.
В вавилоньей суете
В безнадежной маете —
заходи в подъезд любой-
Выпивай за упокой.

Чудесный мир

Чудеса творятся в мире
Даже в собственной квартире
Можно встретить неживое
Очень схожее с тобою.
Прямо в зеркале стоит
И тебе в глаза глядит.
Спросишь: кто ты? Промолчит.
Значит, точно, он убит?
Кем, тогда, и почему?
Но доступно ль то уму?
Можно не искать ответа,
А пойти сожрать котлету.
Так и сделает любой
Честный, добрый и простой.
Ведь ему какое дело
Что там на него смотрело.
Он уверен сам в себе —
Кто он, что он, с кем и где.
Для такого нет сомненья
И поэтому спасенья.
Потому что неживое —
неопознанное – злое.
Заскучает за стеклом
И спалит однажды дом.
Скажут, что курил в постели
О найденном мертвом теле.
А он вовсе не курил,
Просто нежить не изжил.

Смешные люди

Бродят животные по миру мрачно —
У каждого собственная задача,
Съесть ли кого, от кого убежать.
Пощады, знают, нечего ждать.
Смеяться животным совсем неохота
Люди – монополисты хохота.
Разве, гиены смеются тоже,
Их внутренний мир с человечьим схожий —
Имея все время с падалью дело,
Бегать не надо, смейся смело.
И люди гордятся своим преимуществом,
Считая практически собственной сущностью.
Впрочем, здесь парадокс поджидает —
Смеющийся – путь человека теряет.
Ведь не общипанный он петух,
Он или баран или пастух.
Реально радости в этом мало,
Но блеют, как ни в чем ни бывало.
Пастухи же смеются, чтобы забыться,
Об стену хлева, чтоб не убиться.
Якобы жизнь продлевает смех,
И это стимулирует всех.
И это надежное оправданье,
Хотя, естественным было б рыданье.
Вот тамплиеры совсем не смеялись
За это с ними и рассчитались.
Портить народное настроенье —
Самое страшное преступленье.
Так про последних пророков и сказано,
Мол, мучили всех и за то – наказаны.
Но сразу потом станет всем не до смеха,
Хотя, пойдет уж реально потеха…
Впрочем, сему предстоит лишь случиться,
Пока же можете веселиться.

Пеленгуй!

В нежном воздухе движенье —
Это бомбы приближенье.
Как ответ на все вопросы
сбросили ее пиндосы.
Впрочем, может не они,
Ты, поди теперь пойми.
Да, и надо ль понимать,
Остается тупо ждать.
Можно, правда и не тупо,
Ведь отличен труп от трупа.
В эти краткие мгновенья
кто-то обретет спасенье,
Кто-то спрячется под стол,
Кто-то спляшет рок-н-ролл,
Кто-то сделает укол,
Для кого-то ж все – прикол —
И что было, и что будет,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.