Ирина Баздырева
ТАИЛАНДСКИЙ ДЕТЕКТИВ

Глава 1

Допрос шел уже час, но так и не сдвинулся с мертвой точки, вертясь вокруг таких незначительных вещей, как дата рождения, место проживания, семейного положения и, само собой, цели и сроках пребывания в Таиланде. Все это дотошно переспрашивалось, уточнялось и скрупулезно записывалось следователем в протокол. Катя теряла терпение и выходила из себя, понимая, что зануда следователь виноват лишь в том, что дотошно исполнял свои обязанности, ее же английский, только затруднял ход дела. Но такими темпами они вряд ли уложатся до вечера, и Кате делалось не по себе от мысли, что она проведет в этом душном кабинете, с обшарпанными стенами, с мерно гудящим вентилятором, лениво перегоняющим под потолком горячий воздух, целый день. Она совсем упала духом и с тоской смотрела на следователя, пока не заметила, его брошенный украдкой взгляд на часы, и сразу же насторожилась: что бы это значило? Теперь Катя внимательно наблюдала за ним. Он писал, с таким выражением лица, свойственным любому бюрократу, для которого нет на свете ничего важнее той бумажки, которую он в данный момент заполнял, будь это даже всего на всего обязательные анкетные данные.

Следователь был довольно молодым мужчиной с некрасивым, круглым лицом, коротким и широким носом, полными губами и маленьким узкими глазками. От жары его волосы влажно поблескивали, на лбу блестели капельки пота, а подмышками светлой форменной рубашки, расползались темные пятна. Он казался заурядным и обыденным до зубовного скрежета. К тому же у него была труднопроизносимая фамилия. К тяжелому запаху его пота примешивался терпкий аромат сигары, которую он перегонял из одного угла рта в другой. И ведь не возможно было отвести душу, дав выход своему раздражению и по-детски огрызнуться – своей безупречной вежливостью он не давал к тому никакого повода. Только вежливость его была вызвана не сочувствием к сидящему перед ним человеку, изнывающему от духоты и монотонности его вопросов, а стереотипом поведения, ибо вежливость – это образ жизни всякого таиландца. Правда, не смотря на все свое воспитание, он не спросил у Кати разрешения закурить и не предложил ей воды. Может, она и подумала бы, прежде чем пить мутную воду из захватанного графина, но была бы честь предложена. Она вздохнула, обреченно обводя взглядом удручающую обстановку кабинета. Приспущенные жалюзи на окнах, дававшие подобие тени, не спасали от зноя. И чего она завелась? Видимо, произошедшее накануне сделало ее нервной и раздражительной. Ничто не нарушало тягостной тишины кабинета, только монотонно жужжали лопасти вентилятора, да натужно сопел следователь, заполняя протокол. Катя прислушалась. За плотно прикрытой дверью ходили, смеялись, кого-то окликали, оживленно разговаривали.

Дверь на секунду открылась, сделав звуки ближе и четче, и тут же закрылась. От ленивой апатии следователя не осталось и следа: он вскочил, ткнув сигару в глиняную пепельницу, с отбитым краем и вытянувшись, коротко отрапортовал, поклонившись вошедшему. Ага, ожидаемое начальство прибыло. Последовало приветствие на хорошем английском языке, но девушка не ответила и даже не обернулась. Она была раздражена – ее квасили в этом кабинете только для того, чтобы показать какой-то чиновничьей шишке. Катя была уверена, что ее демонстрация понята правильно. Тайцы очень чувствительны к любому проявлению неуважения к себе, для них это равносильно оскорблению. У стены скрипнул стул, после чего, видимо, последовал знак продолжать допрос. Следователь с сосредоточенным лицом, задал первый существенный за все это время вопрос, безбожно сократив ее фамилию.

– Госпожа Арухман, что вас связывало с убитым?

– Работа.

Несмотря на свое раздражение и усталость, Катя приготовилась добросовестно отвечать.

– Над чем вы работали?

– Изучали изделия из глины, которые раскопали в древних захоронениях.

– Что это за изделия?

– Горшки и чаши, но больше горшки.

– Расскажите поподробнее о вашей находке.

– В 199… году в восточной Монголии, в Кумранской области, нашей экспедицией было открыто первобытное захоронение средней степени…

Следователь поднял руку, прерывая ее:

– Мне не понятно, что означает – захоронение средней степени. Объясните, пожалуйста.

– Это значит, что захоронение не принадлежит вождю или военачальнику, а всего лишь рядовому члену рода и рассчитывать на украшения и ценную утварь не приходиться. Зато простые предметы обихода сохранились неплохо.

– Значит ли это, что господин профессор, – следователь попытался прочесть его фамилию на бумаге, что лежала перед ним и отказавшись от этой идеи, спросил: – Он был специалистом по глиняным горшкам?

– Не только. Горшками мы занимались потому, что они лучше всего сохранились.

– Продолжайте.

– Мы привезли их в Москву, где имеем неплохо оборудованную лабораторию. Там мы сумели восстановить их первоначальный вид, изучить состав глины, способ ее обработки и примерный возраст. По мере того, как продвигались работы, мы публиковали ее результаты и скоро узнали, что нашими отчетами заинтересовались коллеги из Китая. В 199…году Александр Яковлевич выехал в Пекин, где имел возможность сравнить находки из двух захоронений: нашего – монгольского и китайского – Чау-Чау.

– Вы принимали участие в этой поездке?

– Нет. Я оставалась в Москве… с горшками.

– Разве, господин профессор не повез их в Китай?

– Нет, но он взял фотографии, слайды, сделанные с них описания и химические анализы глины.

– Продолжайте.

– Через месяц, после того как Александр Яковлевич вернулся из Китая, с ним встретился господин Саванг Ку. Он рассказал, что в Чингмае хранятся идентичные нашим глиняные изделия из таиландских захоронений. Александр Яковлевич не мог не заинтересоваться этим и узнал у Саванга, есть ли возможность как-то связаться с таиландскими коллегами.

– Саванг Ку – археолог?

– По образованию он историк, но занимает должность атташе по международным культурным связям Китая.

– Значит, именно он организовал вашу поездку в Таиланд?

– Да. Он и Зоя Валерьевна с нашей стороны.

Следователь снова заглянул в бумагу и спросил:

– Эта госпожа У-сов… она как я понимаю тоже представитель по культурным связям только со стороны России.

– Да.

– Хорошо, – следователь кивнул. – Итак, господина профессора взволновало сообщение господина Ку о чингмайских находках?

– Конечно. Еще работая на раскопках в Монголии, Александр Яковлевич выдвинул теорию о том, что тюркские племена где-то в IV–V вв. до нашей эры разделились. Половина из них ушла к Тянь-Шаню и Китаю. Другая продолжала кочевать южнее. Он предположил, что и эти племена мигрировали, проделав, колоссальный переход из Монголии через Китай в Малазию и вдруг ему представилась, возможность подтвердить эту версию.

– Вы не осматривали чингмайские находки?

– Нет.

– Почему?

– Потому что Александр Яковлевич еще только вел переговоры об этом… – Кате вдруг стало трудно говорить.

– Имеют ли эти глиняные черепки какую-нибудь коммерческую ценность?

– Никакой. Они бесценны лишь для науки.

– Значит, из-за них идти на преступление не имеет смысла?

– Никакого.

– Госпожа Арухман, у профессора были враги?

– Я не знаю. Александр Яковлевич имел со всеми ровные отношения.

– Что вы делали, после того, как прилетели в Чингмай? Об этом попрошу рассказать поподробнее.

– Нас встретили. Разместили в отеле, где до следующего дня мы отдыхали, устраивались и размещали экспонаты в предоставленном для этого помещении склада. На следующий день нам показали Чингмай… Чудесный город! Я нигде и никогда не видела такое количество роз… Простите. После экскурсии мы пообедали в отеле и стали готовиться к предстоящей встрече с чингмайскими коллегами. Потом был этот вечер в ресторане, после которого…

– Расскажите поподробнее об этом вечере. Как назывался ресторан, в котором происходила ваша встреча?

– У него такое замысловатое название, что, боюсь, я не запомнила его.

– Кроме господина профессора и вас, кто еще присутствовал на встрече?

– Усова Зоя Валерьевна, Ивашин Виктор Игоревич, Саванг Ку и представитель чингмайского университета.

– Он представился?

– Разумеется, но я не запомнила его имени. Простите.

– Ничего страшного. Нам не составит труда выяснить это. Теперь постарайтесь вспомнить, не было ли во время ужина, чего-то, что, например, насторожило вас, или показалось необычным?

Немного подумав, Катя покачала головой:

– Ничего такого не припоминаю.

– Кто вел переговоры с представителем чиангмайского университета?

– Александр Яковлевич.

– Господин профессор все время находился за столом? Может, он покидал ваше общество? Разговаривал с посторонними?

– Нет. Он все время общался с коллегой из чиангмайского университета.

– Извините, мадам, но господин профессор не выходил даже в туалет?

– У Александра Яковлевича больной желудок, а тайская кухня слишком пряная и острая, поэтому он не притронулся ни к одному блюду.

– Понимаю. Ресторан вы покинули все вместе, или кто-то из вас предпочел остаться?

– Мы уехали все вместе.

– И по пути в отель никуда больше не заезжали? В Чингмае много мест и достопримечательностей которыми стоит полюбоваться, тем более посетить их.

– Мы очень устали и как только приехали в отель сразу же разошлись по своим номерам.

– Ваши номера соседствуют друг с другом?

– Да, нас поселили на одном этаже.

– Может быть, господин профессор упоминал о том, что собирается в тот вечер покинуть свой номер?

– Я об этом ничего не знаю. Во всяком случае, со мной Александр Яковлевич, не делился планами на тот вечер.

– Может быть, к нему кто-нибудь подходил: на стоянке, в ресторане, или посещал его в отеле?

– Нет, никто к нему не подходил. Мы все время держались вместе.

– Мог, господин профессор, вызвать в номер девушку?

– Нет. Не мог.

– Почему же? Он был не старый мужчина и его еще могли интересовать красивые женщины.

– Александр Яковлевич интересовался наукой и любил свою семью.

– О, я нисколько в этом не сомневаюсь, но мы обязаны учесть и такой вариант, ведь, случается, что даже самые верные мужья не прочь попробовать экзотики.

– Александр Яковлевич фронтовик. Это израненный, больной человек, неважно переносящий здешний климат и временные изменения. В таком состоянии не до экзотики.

– Понимаю… Разница во времени… гм… жара. Госпожа Арухман, какие отношения связывали вас и покойного?

– Он мой учитель.

– Но ведь это не исключает иных отношений? Не правда ли? У вас есть жених?

– Н-нет…

– То есть за вами никто не ухаживает? – следователь, окинул Катю оценивающим взглядом.

– Нет.

– А как же… – следователь опять заглянул в свою бумажку, – И-ва-си-нов?

– Ивашов. Виктор Ивашов. Мы с ним друзья.

– Он археолог?

– Да.

– Расскажите о нем.

– Отличный парень.

– Не сочтите грубостью мой не скромный вопрос – он вызван необходимостью: в ту ночь вы были в номере одна?

– Да.

– Чем вы занимались?

– Я спала. Ночь знаете ли.

– Ваш номер находиться напротив номера профессора?

– Дверь в дверь.

– И вы ничего не слышали: подозрительного шума, звука открываемой двери, разговоров, что-то вроде этого?

– Я ничего не слышала, потому что уснула сразу же. И потом Александр Яковлевич просил его не беспокоить. Иногда по ночам он работал и мне, даже если бы я что-то услышала, это не показалось бы странным.

– Господин профессор раньше посещал Таиланд?

– Нет. Мы здесь впервые.

– Не понятно, как же тогда, он, не зная языка, не имея здесь знакомых, не зная города, оказался так далеко от отеля? – и поскольку Катя молчала, вздохнув, добавил, заканчивая допрос: – У меня больше нет к вам вопросов, госпожа Арухман, – он протянул ей исписанные листы. – Это протокол допроса, мадам. Прочтите его, и если вы согласны с тем, что здесь написано, то распишитесь вот здесь.

На то, чтобы разобрать мелкий, витиеватый почерк следователя, перевести с английского и уяснить прочитанное, Кате потребовалось немало времени. Она основательно увязла в сложных фразах и оборотах. Следователь терпеливо ждал, как и чиновник, что сидел позади Кати. Ничего, чиновничья шишка может подождать ее, так же как она ждала его. Вроде бы то, что удалось прочесть, не расходилось с ее показаниями, и она размашисто расписалась в указанной галочкой, графе.

– Я вынужден напомнить вам, что до конца расследования вы не должны покидать отель и уезжать из Чиангмая, – заявил следователь, забирая у нее бумаги. – С большим сожалением, я вынужден распрощаться с вами.

Катя, не скрывая своего облегчения, встала, потянув за ремешок сумочку, висящую на спинке стула.

– Но господин Ван Вонг хотел бы кое-что уточнить. Если вы не против. О, это не займет много времени. Вы ведь, так же как и мы, заинтересованы в раскрытии этого гнусного преступления и поимке убийц вашего учителя?

Следователь с вежливым сочувствием улыбнулся ей. Прикусив с досады губу, Катя снова опустилась на свое место.

– Благодарю вас, господин… – далее последовала труднопроизносимая фамилия следователя, и низкий голос за Катиной спиной смолк.

Следователь торопливо поднялся, взял папку с протоколом допроса, поклонился и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Какое то время в кабинете стояла тишина, потом скрипнул стул, кто-то неторопливо подошел к Кате, встав за ней. Катя упрямо не оборачивалась, хотя, стоящий за ее спиной действовал на нервы.

Решив, что свидетельница достаточно психологически подготовлена к разговору, к столу вышел таец в выгоревшей военной форме защитного цвета и высоких шнурованных ботинках, но держался он так, словно носил парадный мундир с аксельбантами и своей выправкой напоминал белогвардейских офицеров. Постояв у стола, и словно бы передумав садиться на место следователя с труднопроизносимой фамилией, он отошел от него и остановился перед Катей. Заложив руки за спину, военный молча смотрел на нее, и под его взглядом она невольно съежилась.

– Ван Вонг, – счел нужным вновь представиться он.

Катя вежливо кивнула, попытавшись сглотнуть сухой ком, вставший в горле. Ей очень хотелось ответить так, чтобы он не почувствовал, что она дала труса, с этакой независимой дерзостью, что-то вроде: «Вы, ведь, уже в курсе как меня зовут, так что мне нет необходимости представляться». Вместо этого, она беспомощно улыбнулась и постаралась вжаться в спинку стула, взглядывая на тайца исподтишка. Волосы на его голове торчали жестким «ежиком», а на затылке, и с висков вообще сбриты по военной моде. Высокий лоб, хищно подрагивающие ноздри, напряженно сжатые губы, высокие скулы, аскетично впалые щеки и непроницаемый взгляд раскосых глаз – от всего этого Кате становилось не по себе. Сжав пальцами колени, она поджала ноги под стул. Ничего себе – чиновничья шишка! «Сейчас начнутся половецкие пляски» – отчего-то решила она.

– Как давно вы знаете Тихомирова?

– Я училась у него пять лет.

– Что он преподавал?

– Археологию.

– Тогда вы решили стать археологом? – скорее утверждая, чем спрашивая, произнес он.

– Это был мой выбор, – вскинулась Катя. Вонг неподвижно стоял перед нею, жутко нервируя.

– В скольких экспедициях вы уже участвовали?

– В четырех.

– В скольких были вместе с Тихомировым?

– В четырех.

Куда это он клонит? Ведь он куда-то клонит?

– Тихомиров был состоятельным человеком?

– Он был доволен тем, что имел.

– Его семья тоже?

Катя поджала губы: она не собирается обсуждать финансовое положение семьи Тереховых.

– В Таиланде самый высокий оклад имеют профессора университетов. В России дела обстоят не совсем так? Я прав?

Катя сдержанно кивнула.

– Терехов выделял вас среди своих студентов?

– Александр Яковлевич выделял всех, кто решил серьезно посвятить себя археологии.

Перестав нависать над нею, Вонг прошелся по кабинету.

– Кто спонсировал вашу поездку в Таиланд?

– Не знаю. Со мной об этом не говорили.

– Если бы гипотеза Терехова не подтвердилась, это стало бы ударом для него?

– Не думаю.

– На какое число назначена выставка?

– Я не знаю, – растерянно проговорила девушка.

– Разве в ресторане речь шла не об этом?

– Да… Конечно об этом, но я не принимала в переговорах участия.

– Что же вы в таком случае там делали?

– Присутствовала, как и Усова, Ивашов и Саванг Ку.

– Значит, Тихомиров вел переговоры один? Но я понял, что вы, как никто были заинтересованы в результате этих переговоров.

Катя покраснела.

– Госпожа Усова участвовала в переговорах? Разве не она и Ку должны были заниматься ими?

– Да, но Александр Яковлевич не хотел быть только пассивным участником, и как-то так получилось, что взял их полностью на себя, а Зоя Валерьевна была не против. В самих переговорах переводчиком должен был быть Саванг, но он не понадобился Александру Яковлевичу и решил просто не мешать.

– Чем занимались остальные, пока шли переговоры?

– Сидели за столиком. Пробовали тайские блюда, и вино…очень тонкое… всех немного повело. Словом, мы расслабились, потом пошли танцевать.

– Кто с кем танцевал?

– Что? А… я с Виктором Ивашовым. Зоя с Савангом… Тогда еще Виктор пошутил, что Саванг положил глаз на Зою…

– Как?

– Ну, что Савангу Зоя понравилась, и он ухаживал за ней. Я забеспокоилась, ведь получается, что Саванг оставил Александра Яковлевича один на один с тайцем, и как они будут объясняться не понятно. Но Александр Яковлевич с тем господином о чем-то говорили и им, похоже, не требовался переводчик.

– Терехов хорошо владел английским?

– Понимал, но объяснялся с трудом.

– Господин Ивашун…

– Ивашов.

– Он тоже удивился, что Тихомиров свободно ведет переговоры?

– Он ничего не заметил?

– Остальные?

– Зоя и Саванг отправились в бар и позвали нас с собой. Мы отказались.

– Какие обязанности лежат на Ивашове?

– Ответственность за сохранность груза, а в основном он занимается химическим анализом состава глины и почвы, определяет точное время изготовления изделий, их возраст.

– Ивашов тоже участвовал в раскопках в Монголии?

– Нет. Он работал с находками в лаборатории.

– Вы присутствовали при разговоре Ку и Тихомирова, когда делалось предложение о поездке в Таиланд?

– Да.

– Предложение исходило от Ку, или Тихомиров сам изъявил желание приехать сюда?

– В тот день Ку принес переведенную им с тайского журнала статью об идентичности монгольских и китайских глиняных изделий и о том, что такие же глиняные предметы обихода наверняка можно найти в Таиланде, поскольку они были завезены древними предками тайцев во время миграции из Монголии.

– Ку говорил тогда о поездке как о решенном деле?

– Нет. Это было из области планов на далекое будущее, которые могут и не осуществится. Но вскоре мы получили приглашение из Таиланда.

– Официальное?

– Да, от Понипорна.

– Вернемся к вчерашнему вечеру. Тот господин, с которым велись переговоры, уехал с вами, или остался в ресторане?

– Когда мы с ним раскланялись, он оставался за столиком и разговаривал по сотовому.

– Терехов, что нибудь, рассказывл о прошедших переговорах?

– Нет. Он выглядел утомленным и я решила не донимать его расспросами. Александр Яковлевич всю дорогу молчал.

– Значит, он не разговаривал ни с кем?

– Да.

– Когда вы видели Тихомирова в последний раз?

– Когда попрощалась с ним у дверей своего номера.

– Чем вы занимались после?

– Приняла душ и легла спать.

– Значит, ваше алиби на эту ночь подтвердить никто не сможет.

– Ну да, – вздохнула Катя.

– Почему вы умалчиваете о том, что тем вечером к вам заходил Ивашов?

Катя растерянно моргнула и покраснела.

– Но… это не имеет отношение ко всему этому кошмару.

– Почему же? Ивашов является вашим алиби. Разве нет?

– Но он даже не входил ко мне в номер, – Катя нервно заправила прядь волос за ухо. – Мы немного поговорили, и он ушел. Вот и все.

– Зачем он приходил?

– Спросить о моем самочувствии и пожелать спокойной ночи.

– Вы собираетесь за него замуж?

– Нет. Мы друзья.

– Значит, вы были последней, кто видел Тихомирова живым вчера вечером.

Видели, как он вошел в свой номер. Но ни кто не видел, как он оттуда выходил. Окно исключается – оно слишком высоко. Разговаривая с Ивашовым на пороге своего номера, вы уверяете, что видели дверь номера Тихомирова закрытой? – Катя кивнула, но Вонг не обратил на это внимания, продолжая свою мысль. – А в три часа утра, Терехова находят убитым выстрелом в затылок, в трех кварталах от отеля.

Глава 2

– Ну, наконец-то, – навстречу Кате со скамьи поднялся высокий, сутуловатый молодой человек в серо-зеленых капри. За ворот зеленой майки, зацепленные дужкой, болтались темные солнцезащитные очки. Бейсболка, надетая козырьком назад, придавала ему тинэйджеровский вид. Он пошел ей на встречу и, обняв за плечи, поинтересовался:

– Допрос с пристрастием?

– Почти, – тихо ответила Катя.

– Неважно выглядишь.

Они говорили по-русски и полицейский, дежуривший у входа, бросил на них изучающий, профессионально-цепкий взгляд.

Обнимая Катю за плечи, молодой человек повел ее к выходу.

– Только что видел Зою, – сообщил он на ходу, – оказывается, нас допрашивали одновременно в разных кабинетах, чтобы мы, значит, не сговорились. Можешь себе представить?

После азиатской непроницаемости следователя Вонга для Кати было отрадой видеть Виктора. Она с удовольствием смотрела на простое славянское лицо с рассыпными по нему веснушками.

Как и всех белокурых людей, Виктора не брало знойное солнце, не оставляя на нем следов загара: он только краснел и облезал. Глядя на него, Катя на миг, явственно ощутила запах клевера. Но только на миг, потому что, выйдя из дверей на крыльцо, они тут же окунулись в пекло и уличный шум. После полумрака царящего в помещении департамента полиции Катю ослепило полуденное солнце, и она тут же зажмурилась. Смеясь, Виктор водрузил ей на нос свои очки.

– Пошли, вон Зоя нам машет, – он кивнул в сторону уличного кафе, перевернув бейсболку козырьком вперед.

Столики кафе соседствовали с парковкой полиции, разместившись вокруг пальм увитых лианами, что укрывали их тенью широких листьев. Из-за одного столика поднялась миниатюрная, темноволосая женщина в белой блузке и бежевых шортах, открывавшие стройные загорелые ноги. Катя спокойно относилась к тому, что ее, двадцатишестилетнюю принимали за ровесницу сорокалетней Зои. Двое полицейских, обедавшие за соседним столиком, с интересом посматривали в сторону Зои и, потягивая пиво из высоких жестяных банок, не стесняясь, обсуждали ее, пользуясь тем, что фаранго не понимает таиландского языка. Зое же было не привыкать – внимание мужчин всегда льстило ей. Подняв с лица темные очки и устроив их в своей шевелюре, она встретила подошедших словами:

– Я не стала ничего заказывать. Не знала, когда вас отпустят.

– Представляешь, напугали-таки Катьку, – сообщил ей Виктор, отодвигая Кате стул.

– Вить, будь другом, сходи, зачем нибудь холодненьким, – попросила Зоя. – Я измучилась от этой жары, пока ждала вас.

– И что дамы пожелают?

– Мне как всегда – пиво. Только, умоляю, холодное.

– Тебе, котенок?

– Колу.

Как только Виктор скрылся в дверях кафе, Зоя повернулась к Кате.

– Ты очень впечатлительна, Катюша. Разве можно принимать все так близко к сердцу, тем более, что половина того, что здесь наговорили не имеет к нам никакого отношения. Ты ведь не чувствуешь за собой никакой вины?

– Просто в голове не укладывается, что Александра Яковлевича больше нет.

– Всем нам пришлось нелегко и нужно подумать как выбраться из этой гадской истории.

– Как ты думаешь, убийцу найдут?

– Не знаю, – откинулась на спинку стула Зоя и, оглядев Катю, заметила: – Не понимаю, как можно ходить в такую жару в этом костюме?

Катя оглядела свой льняной костюм: короткую юбку и жакет без рукавов.

– Нормально. Я же хожу.

– Ты сегодня просто невыносима.

– Ну, извини. Мне просто не по себе.

– А вот и я, девочки, – появившийся у столика Виктор, поставил перед Зоей запотевшую банку «Хольстена», а перед Катей бутылочку «колы» с болтавшейся в узком горлышке соломинкой. Усевшись за столик, он пододвинул к себе высокий стакан коктейля.

– Ребята, а вам Александр Яковлевич говорил, что-нибудь о намеченной выставке. Они с тайландцем что-то решили? – спросила Катя, потягивая из соломинки ледяную «кока-колу».

– Я к нему даже не совался. Старик был неразговорчивым и, вообще, о чем вы говорите? Какая выставка, когда нас подозревают в убийстве?

– Но это не значит, что мы можем расслабиться, – назидательным тоном строгой учительницы сказала Зоя, подняв палец. – Конечно, Саванг все устроит. Ему не выгодно пускать это дело на самотек. Но и мы не должны рот разевать.

– Интересно, а почему это Саванга не вызвали в полицию? Нас, значит, допрашивали, лампой в глаза светили, чуть ли иголки под ногти не вгоняли, а ему ничего?! – возмущался Виктор. – А он, между прочим, тоже с нами в ресторане сидел.

– Саванг вчера вечером улетел в Бангкок, сразу же после встречи в ресторане, – сообщила Зоя. – Полиция в курсе и первым делом проверила его. Алиби у Саванга безупречно. Но и ему, чувствуется, достанется.

– А у меня его вообще нет, – вздохнула Катя.

– А у нас… – начала Зоя.

– Заколебала уже… «Рибок» называется, – Виктор с ворчанием наклонился, чтобы застегнуть сандалию. – Заметьте, полиция насела на нас как раз потому, что алиби у нас у всех шаткое, – раздавался из-под столика его недовольный голос.

– Витюша прав, у нас незавидное положение, – Зоя повертела в руках банку с пивом. – Если Александр Яковлевич погиб от рук местных аборигенов и если это будет доказано, то случится небольшой международный скандальчик, нежелательный для местного туристического бизнеса. Но если тайцы отмажутся, то случившееся не получит такого нежелательного резонанса. Верно? А что для этого требуется? Найти убийцу из окружения погибшего, а к Александру Яковлевичу всех ближе мы. Они будут изо всех сил стараться перевести стрелки на нас. Вы посмотрите, прямо штандарте фюрер СС! – восхищенно присвистнула Зоя, кивнув в сторону департамента, над которым вяло, повис флаг с гербом монархического Тайланда. К крыльцу со стоянки подъехал джип и теперь к нему шел следователь Вонг. Тень от козырька военной фуражки с высокой тульей, закрывала пол-лица, оставляя на виду сурово сжатый рот.

– Все-таки есть в военных что-то, что объединяет их. Что-то непробиваемо тупое. Военный он и в Африке военный, – неприязненно проговорил Виктор.

– Он и допрашивает также, – передернула плечами Катя.

– А меня допрашивал какой-то высокий чин в жутких погонах, – улыбнулась Зоя.

– А вот меня щуплый, маленький тайчонок, – поспешил поделиться своим впечатлением Виктор. – Мне все время казалось, что какой-то пацан выспрашивает у меня из простого любопытства, с кем я провел эту ночью. Так и подмывало дать ему по шее и отправить домой.

– А меня записали в любовницы Александра Яковлевича. Можете себе представить? – пожаловалась Катя.

– Вот это номер! Ты серьезно?! – засмеялась Зоя. – А я узнала, что спала с тобой, Витенька, и с Савангом. Каково?!

– А тебе, что инкриминируют? – женщины с любопытством смотрели на Виктора.

– Ну-у… – пригорюнился молодой человек. – Я вел себя как истинный джентльмен, всеми силами не давая опорочить вашу незапятнанную репутацию и честное имя, которые пытались связать с моей особой. Отбрыкивался от вас как только мог. Словом, я убедил следователя, что роковой ночью между нами троими ничего такого не было.

– Значит, ты открещивался от нас как черт от ладана? – засмеялась Зоя.

– Именно. И поэтому мой хлюпик следователь смотрел на меня так словно я умственно отсталый импотент.

Зоя рассмеялась, Виктор был забавен.

– Как все это перенесет Софья Михайловна? – вздохнула Катя, не участвовавшая в их веселье. Ее слова оказались совсем не кстати, напомнив о трагедии.

– Поехали в отель, – поднялась Зоя. – Обсудим все у бассейна

* * *

– Ка-ать! – позвал Виктор, встав с шезлонга. – А ну вылезай! Ты уже час сидишь в воде! – его возмущенный зов потонул во всеобщем шуме голосов купающихся и плеске воды.

Прямо с шезлонга, стоящего у самого бортика, он прыгнул в воду, обдав Зою каскадом брызг. Зоя не возражала: на ее горячей коже капли высохли мгновенно. Она лишь удобнее устроилась на своем лежаке, блаженно прикрыв глаза. Бассейн бурлил от ныряющих, плюхающихся и скатывающихся с водяной горки тел. Вода щедро перехлестывала через мраморные бортики. Все пространство вокруг него было заставлено лежаками и шезлонгами с жарящимися на солнце людьми. Те же, кому не хватило ни лежака, ни шезлонга, довольствовались расстеленными пляжными полотенцами. Кажется на этом пятачке возле воды, собрались все обитатели отеля. У открытой стойки бара, под навесом из пальмовых листьев, народ почти не убывал. Мороженого, холодных напитков и десерта не хватало на всех жаждущих. Вот уже третий или четвертый раз к бару подъезжал грузовичок с ярко раскрашенным фургоном-холодильником.

Вытянув ноги из-под тени зонта, Зоя машинально отметила, что мимо нее, в который раз, не спеша, прошел тип скандинавской наружности. Зоя посмотрела на свою тонкую, точеную покрытую ровным загаром руку, ощущая знойное поглаживание солнца по своей коже. Приятно сознавать, что она все еще привлекает мужчин, только сейчас ей нужно думать не об этом. Она перевела взгляд на яркую синеву неба, на широкие листья пальм и вновь прикрыла глаза. Как все это не справедливо: разве можно в этом сказочном краю думать о чем-то еще, кроме удовольствий и любви, которыми здесь дышит все. Но вместо этого на нее навалилось куча проблем и еще такое несчастье с Александром Яковлевичем. Незаметно Зоя погрузилась в легкую дрему. Голоса, смех, визг, плеск воды и шлепанье мокрых сланцев слились в один убаюкивающий гул. Рядом с ней взвизгнули и засмеялись, заставив Зою вздрогнуть от неожиданности. Она подняла голову: у ее ног Катя, плюхнувшись грудью на мокрый мрамор, смеясь, отбивалась от Виктора, пытавшегося перекинуть ее ноги через бортик.

– Смотри, я тогда не пойду за мороженым, – пригрозил Виктор и Катя покорно вылезла из воды. За нею, подтянувшись на руках, выбрался и он сам.

– Детский сад, ей богу, – вытер он ладонью мокрое лицо и пригладил волосы, с которых стекала вода. Прозрачные капли висели на его длинных ресницах, а глаза искрились смехом.

– Кое-как ее отыскал. Людей в бассейне набито, что килек в банке, попробуй тут кого-нибудь разыскать.

– Ага! И потому ты хватал за ноги всех девушек подряд, – засмеялась Катя, усевшись на край бортика и опустив ноги в воду. – Ты обещал купить мороженое.

Виктор поднялся.

– Прихвати и мне пива, – сонно протянула Зоя.

Она смотрела ему вслед, отметив пару тройку женских головок, повернувшихся в его сторону. По тому, сколько людей собралось у бара, Зоя прикинула, что Виктор вернется не скоро и посмотрела на Катю.

– Тебе нужно похудеть, Катюша.

– С чего вдруг, – беззаботно откликнулась девушка, бултыхая ногой в прозрачной воде.

– А с того, что выставку придется проводить тебе.

– Как это? – испугалась Катя, сразу же прекратив взбалтывать воду.

– Больше некому. На мне организация и переговоры здесь, на месте, пока Ку мается с чиновниками, получая разрешения от Понипорна. Кто-то должен не только все показать, рассказать, но и ответить на вопросы, и это должен быть человек, занимающийся этим делом с самого начала. Остаешься ты.

– Витя тоже занимался монгольским захоронением и…

– Виктор здесь для того, чтобы провести химический анализ глины из тайских захоронений, на нем чистая наука. И потом, сейчас речь не о том, что тебе хочется, а о том, как выполнить то, что не успел сделать Александр Яковлевич. Ответь честно, кому бы он доверил представлять ваши находки, которые вы с ним приняли от земли на свет божий и рассказать о своей теории: тебе или Виктору, который знает о черепках постольку поскольку рассматривал их под микроскопом? И еще один маленький, но немаловажный психологический момент, который мы с Александром Яковлевичем обсудили еще в самолете, и он полностью согласился с ним. Работает он безотказно и заключается он в том, что чем скучнее тема доклада, ты уж извини, но многие придут просто потусоваться, тем охотнее они будут слушать молодую привлекательную женщину. Речь естественно шла о тебе, и бояться тут нечего. Просто думай о том, как лучше довести это дело до конца. Тебе ведь самой не терпится узнать прав Александр Яковлевич, или нет.

– О чем спор? – полюбопытствовал, подошедший Виктор. Он протянул брикет коксового мороженого Кате, сверкнув золотой цепочкой, болтавшейся на крепком запястье.

– Я сказала, что Катя будет проводить выставку, – Зоя кивком поблагодарила его за пиво и открыла банку.

– И в чем загвоздка?

– Катя, кажется, боится.

– Ну, вы даете! – засмеялся молодой человек. – Я уверен, что выставка без Александра Яковлевича вообще может не состояться. Так что еще рано трусить, Котенок.

– Если за дело взяться умело, то последние события могут вызвать к нашему мероприятию большой интерес, – обронила Зоя, глядя в сторону.

– Ты имеешь в виду, что «это» создаст нам рекламу? – повернулся к ней Виктор.

– О чем это вы? – Катя непонимающе переводила взгляд с одного на другого.

– У тебя мороженое потекло, – Виктор показал глазами на распечатанный брикет. – Фишка в том, что Саванг как-то помянул недобрым словом таиландскую бюрократию, намекнув при этом, что к теории Александра Яковлевича, хоть и отнеслись с интересом, но с некоторым недоверием, считая ее из области фантастики, и так думает большинство. Хорошо уже то, что его согласились выслушать. Это ведь ни к чему не обязывает таиландскую сторону. Не знаю, что там получиться у Саванга, но мы можем так и не получить доступа к чингмайским экспонатам из-за бюрократических препон. Но если попросту заинтересовать ребят из здешнего университета, и если им станет интересно, то они сами предложат нам провести анализ своих находок параллельно с нашими. Это единственная возможность обойти бумажную волокиту.

– Я не думала, что все так сложно… – заметно расстроилась Катя. – Я считала, что если мы уже приглашены в Таиланд, то само собой, нам будет предоставлена возможность поработать с тайским находками.

– Есть всего лишь желание осмотреть наши находки, и послушать Александра Яковлевича. Но тайландских археологов понять тоже можно. Они очень уж нервные ребята, потому что на них давят конкуренты, «черные археологи». Ведь все кому не лень раскапывают могильники, вскрывают гробницы и бесценные находки, минуя ученых, продаются за рубеж. Конечно же, они психуют и подстраховываются, потому что остается только догадываться какие сокровища, проходят мимо них, и на которые, они впоследствии могут посмотреть только на аукционе в Содбисе. Так что, наука – наукой, а горшки, извините, врозь.

– Но тут есть проблема, которую мы до возвращения Саванга разрешить не сможем. Мы не имеем доступа к нашим экспонатам.

– Ты о чем? – всполошилась Катя.

– У нас нет ключа от камеры хранения, вот я о чем. Он был у Александра Яковлевича, а теперь у полиции.

– А запасной?

– У Саванга.

– Блин! Дай-ка сюда мороженое, – Виктор отобрал у Кати липкий, мягкий брикет и забросил его точно в урну. Катя поднялась.

– Ты куда?

– Пойду в номер, руки помою, – и прихватив полотенце, Катя побрела в отель, рассеяно слушая, как Виктор вдогонку ей напомнил, что будет ждать ее вечером в баре.

* * *

Напряжение тяжелого утра, когда им пришлось опознавать тело Александра Яковлевича, отвечать на вопросы следователей, терпеть изнуряющую выматывающую жару, сказались усталостью и осознанием непоправимости произошедшего. Приняв душ и включив кондиционер, Катя легла на кровать и тут же уснула. Казалось, что она лишь на минутку сомкнула глаза, но выяснилось, что проспала ужин. Виктор, если и приходил за ней, то внял табличке с просьбой не беспокоить, которую она предусмотрительно накинула на дверную ручку.

Заглядывая в окно, в комнату проникла южная пряная ночь, чья непроницаемая тьма была расцвечена праздничной палитрой огней, освещающих отель. С танцплощадки слышался бьющий ритм музыки и заводящие выкрики ди-джея. Катя смотрела в темный потолок на котором в такт музыке играли разноцветные сполохи. До этого дня она не догадывалась, что смерть человека может образовать в душе такую пустоту, как и щемящее чувство беспомощности и одиночества.

Александра Яковлевича… больше… нет. Он был для нее не просто любимым преподавателем, он был Учителем. Благодаря ему Катя согласилась с тем, что слова «смысл жизни» не просто игра слов. Однако при всей своей целеустремленности, Александр Яковлевич не был фанатиком своей работы. Катя вдруг вспомнила его лицо, когда он попробовал здешний экзотический фрукт, тогда оно стало по-мальчишески забавным, и она расплакалась. Никто не знал о его молодости потому, что Тихомиров не любил рассказывать о войне. Как-то слушая яростный спор своих учеников, вконец переругавшихся и призвавших Александра Яковлевича рассудить их, он прочел им по памяти Кима: «Запутавшись в словесной дешевизне Напрягши многомудрие свое, Мы слишком много говорим о жизни, И слишком мало делаем ее.»

Однажды, он пригрозил Кате, что если почувствует в ней пробуждение «синего чулка» и засыхание до стадии «научного сухаря», то на порог не пустит подобного монстра. Теперь ей было понятно, какое сильное влияние имел на ее мысли и образ жизни этот человек. Не это ли имел в виду тайские следователи, давая понять, что она смотрит на все глазами Александра Яковлевича и говорит его словами.

Конечно, она очень любила его, но не той любовью на которую намекали они. Да и трудно было бы представить Александра Яковлевича с какой-нибудь другой женщиной, кроме Софьи Михайловны. На первый взгляд, Софья Михайловна разочаровывала. Разве такой должна быть жена профессора Тихомирова – грузная, с волосами выкрашенными хной, собранными на затылке в вечный пучок. Но как только Софья Михайловна залучала гостя на кухню, и там потчуя его чаем и своей стряпней, выслушивала его проблемы и «взгляды на жизнь», как перед обаянием и юмором этой женщины, сразу отступало впечатление от ее заурядной внешности. И теперь Катя плакала от жалости к Софье Михайловне.

В прихожей мелодичным треньканьем напомнил о своем существовании телефон. Вскочив с кровати, налетев в темноте на кресло и ударившись о косяк, Катя добежала до него и вовремя подняла трубку.

– Катюша? – раздался совсем рядом родной голос.

– Мам?! – Катя была и удивлена и обрадована.

– Как ты Катенька? Ты, плачешь? Что случилось, дочь?

– Мам, Александр Яковлевич погиб, – не выдержав, всхлипнула Катя. Ей так хотелось разделить свое горе с тем, кто понял бы всю непоправимость случившегося.

– О Господи! Как же так? Такой человек… Что случилось?

– Я сейчас сама толком ничего не понимаю. Мам, когда до Софьи Михайловны дойдет этот ужас, сходи к ней, ладно.

– Конечно. О, Боже! Обязательно схожу. Горе-то, какое. Когда вы теперь вернетесь?

– Не знаю. Я соскучилась по тебе.

– Я тоже. Вот уже и жду тебя, хотя вы совсем недавно уехали, – мамин голос дрогнул. – Давай прощаться, а то я расплачусь и разговора вообще не получится.

– Мам, ну прошу тебя, не волнуйся ты так.

– Береги себя деточка, – в трубке раздался щелчок, пошли долгие гудки.

Мама, как поняла девушка, в шоке, от того, что сейчас узнала и разъединилась с Катей, чтобы еще больше не расстраивать ее своими слезами. Теперь Катя казнила себя за то, что поддалась порыву и рассказала маме все, но ведь и Софью Михайловну нельзя было оставлять одну, без поддержки.

Катя включила бра, попутно смахнув в темноте, что-то с тумбочки. Бра залило прихожую мягким розовым светом и теперь Катя увидела, все содержимое своей косметички, рассыпавшееся по полу, у ее ног. Тяжко и обречено вздохнув, она присев на корточки, принялась собирать всю эту мелочь, кидая ее обратно в косметичку, в которой хранилось все что угодно кроме косметики. Там были ключи от квартиры, какие-то просроченные квитанции, справки, кредитки и даже пуговица. А это что такое? Аккуратно прихватив двумя пальцами небольшой целлофановый пакетик, девушка поняла его к глазам. В нем лежала пластиковая карточка с магнитной полосой и маленький цилиндрический ключик. «Тупица!» – в сердцах обругала она себя. Это был запасной ключ от камеры склада, который Александр Яковлевич отдал ей на всякий непредвиденный случай и конечно в чехарде событий Катя благополучно о нем забыла.

Правда Зоя упоминала, что и у Саванга имеется какой-то ключ. Что же получается их два? И что это меняет? Все. Она может успокоить ребят, сказав, что теперь они имеют свободный доступ к экспонатам. Только скажет она им об этом завтра, потому что сейчас ей не хотелось ни с кем видеться. Но и сидеть одной в номере было невмоготу. Рассеяно вертя в руках пакетик с ключиком и карточкой, Катя подумала, а не прогуляться ли ей до склада. Засунув его в карман джинсовки, она положила в другой маленький узкий, похожий на карандаш фонарик. Память о промозглом холоде склада и острых углах фанерных ящиков, пересилила отвращение к тому, чтобы в такую духоту натянуть на себя джинсы. Заправив в них футболку и почти на ходу, завязав шнурки кроссовок, Катя вышла из номера, стараясь не смотреть на оклеенную желтой лентой дверь Александра Яковлевича, и пошла к лифту. Ковровая дорожка заглушала ее шаги в безлюдном коридоре. Спустившись вниз на лифте, Катя шагнула в просторный мраморный холл из его бесшумно раздвинувшихся створок, но прежде чем повернуть к служебной двери, ведшей к подсобным помещениям отеля, она поздоровалась с портье.

– Добрый вечер!

Хорошенькая, миниатюрная таиландка в бледно-розовой форме служащей отеля, сама вежливость и предупредительность, даже не подняла головы, что-то перелистывая и отмечая за своей конторкой. Она попросту не услышала Катю. Свернув к двери, над которой светилась красноватым светом табличка «EXIT», Катя толкнула ее, вспомнив чье-то высказывание о том, что безвыходных положений нет и что «выход там же, где и вход». К чему вдруг это вспомнилось? Теперь чтобы пройти к ангару склада, нужно было пересечь широкую асфальтовую площадку – выезд из подземного гаража, заканчивавшейся парковкой, поделенной широкими белыми полосами на парковочные места, скудно освещаемой фонарями. Катя нерешительно обернулась к залитому праздничным светом отелю. «Может подождать до утра? Вроде бы не горит» – подумалось ей но, отбросив нерешительность, зашагала к ангару. Подойдя к его наглухо запертым воротам, она достала пакетик с ключом и карточкой, чуть не выронив его, когда за спиной кто-то произнес «Мадам?» – доведя ее до полуобморочного состояния.

Тихо подошедший к ней, охранник так испугавший ее, вежливо улыбаясь, что-то спросил. Ничего не поняв, Катя просто показала ему пакетик с ключом и карточкой. Он закивал и услужливо посветил своим мощным фонарем, пока она проводила магнитной лентой карточки в прорези «сторожа». Ворота ангара разъехались, и охранник знаком спросил: не желает ли мадам, чтобы ее проводили. Катя кивком поблагодарила его и показала свой фонарик «карандаш». Охранник пренебрежительно цокнул языком, и пока Катя шла по гулкому коридору, освещенному тусклыми лампами забранными решетками под самым потолком, он с порога светил ей вслед своим фонарем.

Пройдя мимо череды дверей, Катя остановилась у той, номер которой был выбит на ключике-цилиндре. Открыв им дверь, она постояла на пороге, испытывая непонятную тревогу перед темным дверным провалом, явственно чувствуя что пропорционально тому, как растет страх, тает ее решительность. Резко выдохнув, она вошла внутрь и торопливо нашарила выключатель. Зажглись точно такие же «слепые» лампы, что едва освещали коридор, но и их света хватило, чтобы Катя остановилась, как вкопанная.

Сначала она решила, что ошиблась дверью и вышла обратно, чтобы снова посмотреть на ее номер и удостовериться, что никакой ошибки нет. Тогда она опять пересчитала ящики. Вместо трех, что они привезли с собой, ящиков, почему-то, оказалось десять. Она тщательно осмотрела их, проверяя на каждом штампы и маркировку. Все десять ящиков были доставлены из России о чем говорили штампы и маркеровки. Но ведь Катя сама, собственноручно укладывала в опилки хрупкие глиняные черепки, которых было не так уж и много, чтобы забить ими аж десять ящиков. Чепуха какая-то! Ящики стояли у стены, составленные один на другой и Катя, поднатужившись, содрала с верхнего фанеру, запустила в россыпь опилок руку, нащупав шершавый осколок глины. Прикрыв ящик, она взялась за следующий, чтобы обнаружить в нем то же самое, как и в содержимом третьего ящика. Итак, три ящика вскрыты. Что же тогда в остальных вывезенных якобы из России?

Они оказались битком набиты, аккуратно уложенными полиэтиленовыми свертками с белым порошком. «А не забить ли мне косячок?» – усмехнулась Катя, разглядывая один из пакетиков и взвешивая его на ладони. Это открытие подняло в ней самую настоящую панику. Первой мыслью было – сбежать. Она знать ничего не знает. Никто не догадывается, что у нее есть ключ от склада и, конечно же, она будет помалкивать обо всем этом. Но тут заметила, что часть стены за ящиками покрыта темными подтеками. Она сдвинула ящики настолько, чтобы посветить туда своим фонариком-«карандашиком». Стена, как и пол, здесь оказалась заляпаны подсохшими бурыми пятнами, и ее повело так, что она вынуждена была опуститься на один из ящиков до отказа набитый наркотиками. «Говно» – процедила она сквозь зубы, пытаясь, справится с дурнотой. Так вот где убили Александра Яковлевича. Понятно теперь и то, как он вышел из отеля незамеченный никем. Не подозревая того, Катя повторила путь, приведший его к гибели. Значит так! Она прямо сейчас отправляется в полицию и рассказывает обо всем этом безобразии, а чтобы у них не возникло сомнения она, в подтверждение своих слов, прихватит с собой пакетик наркоты. Повернувшись, она прихватила один из них и очень удивилась, когда яркая вспышка ослепила ее, а страшная боль расколола голову, погрузив ее в небытие.

Глава 3

Боль вгрызалась в голову безжалостным вампиром, высасывая все мысли и мешая соображать. От резкого, тяжелого запаха бензина тошнило. Сильно трясло. Катя никак не могла понять, что с ней и где она, лишь испытывала сильную тревогу и нарастающее чувство опасности. Сквозь шум, стоящего в голове и натужного рокота, она различала чьи-то голоса. Надо попросить чтобы прекратили так трясти, и тут тряхнуло так, что голова ее, подпрыгнув, стукнулась о тряский пол с такой силой, что Катя вновь потеряла сознание.

Первое, что она осознала, едва очнулась, это – боль. Она была везде. Постепенно пришло ощущение своего тела, которое ломило от крайнего неудобства. В голове шумело, но сознание понемногу прояснялось, и вместе с тем сильное беспокойство мешало сосредоточиться. Она попыталась собраться и скорее обдуманно, чем интуитивно, постаралась ничем не выдать того, что пришла в себя и, не открывая глаз, прислушалась.

Рядом с громкой развязной бесцеремонностью, разговаривали на незнакомом языке. Голоса принадлежали мужчинам. Сколько их было не ясно. Говорили быстро и эмоционально. Что-то с лязгом упало, вызвав приступ грубого хохота. Катя же едва опять не потеряла сознание от лязга, что ледяной иглой прошил ее мозг, рубанул по натянутым нервам. Боль навалилась на нее с новой силой, раздирая, словно хищник свою добычу. Она чувствовала, как ломит спину и ноет шея, а запястья и лодыжки будто жгло огнем и она их совсем не чувствовала. Неужели…

Испуганная, она приоткрыла глаза и увидела свои раздвинутые колени. Скосила взгляд на руки – они лежали на деревянных подлокотниках, примотанные к ним скотчем. Теперь она сообразила, что сидит в кресле с жесткой спинкой, уронив голову на грудь. По видимому, и ее ноги так же были примотаны скотчем к ножкам кресла. Она шевельнула ступней, проверяя свою догадку, которая, при некотором усилии с ее стороны, подтвердилась.

Но удивиться своему плачевному положению, она не успела, потому что в памяти всплыл ангар и то, что она обнаружила в лишних ящиках, якобы прибывших из России. Мысль лихорадочно заработала, и она уже могла догадаться, что с ней происходило дальше: ее хорошенько приложили по голове и куда-то отвезли в тряской, старой, судя по натужному реву мотора, машине. Что теперь с ней будет? Лучше бы память не возвращалась к ней вовсе, чтобы она не знала и не догадывалась о своей дальнейшей участи, потому что ответ напрашивался страшный – она умрет.

Умрет потому что видела то, чего ей видеть не следовало. Паника забилась в ней пойманной птицей. Ужас обдал холодом, заморозив все мысли, кроме одной, спасительной, за которую она и уцепилась: ведь ее же не убили сразу, как Александра Яковлевича? Да, но это означало только то, что скоро она ему еще может позавидовать, потому что умирать будет долгой, мучительной и позорной смертью.

От животного страха Катю затошнило. Александру Яковлевичу повезло, он, наверное, даже ничего не успел понять. Господи, помоги! Пошли на помощь какого-нибудь спасителя, какого-нибудь терминатора, что ли на худой конец. Только кто, захочет рисковать своей жизнью ради нее? На ум пришел один Виктор. Перед ее глазами он возник в образе супермена, лихо, выбивающий дверь ногой, с автоматом наперевес, с ножом в зубах, с горящей яростью во взоре и, почему-то, с кольцом в носу и подвешенной на нем лимонкой. Что за бред! Но этот бредовый образ подавил в ней животный ужас и дал возможность трезво поразмыслить.

Конечно, ждать спасения бессмысленно и лучшее, что может случиться в ее ситуации, это быстрая и мгновенная смерть, как ни страшно это звучит. Но это был единственный выход, который она видела для себя. Никто не знает и даже не догадывается, что с ней и где она. Никто не видел, как она выходила из отеля, и в лучшем случае ее хватятся утром, когда она не появится к завтраку. Только вот до завтрака, она не доживет. Лоб покрыла холодная испарина, но она заставляла себя думать дальше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.