# Пленники Диргана

Роман Анатольевич Глушков

Далекое будущее…

Планета Дирган покрыта вечными льдами и заселена кровожадными тварями. Попытки ее колонизировать с треском провалились, колонисты в ужасе бежали и отказались возвращаться. Именно на эту проклятую планету в результате кораблекрушения занесло космического скитальца Ржавого Клыка и его товарищей. Клыку выживать не впервой, чудовищ он не боится, но на Диргане хозяйничают силы куда более грозные, чем прожорливое зверье. Только бросив им вызов, Ржавый Клык может рассчитывать на то, что ему и его людям удастся покинуть планету-ловушку, и упускать этого шанса он не намерен…

> Владей я этой планетой и адом, то жил бы в аду, а ее сдавал бы внаём!

> «Хроники Риддика»

> © Глушков Р., 2016

> © Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

## Глава 1

Когда тебя арестовывают за многочисленные военные преступления, но тебе – хвала гуманным законам жертв твоих преступлений! – грозит не смертная казнь, а пожизненный срок, у тебя поневоле гора падает с плеч. «Ну вот и конец, – думаешь ты, смиряясь с неизбежным. – Кровь, пули, взрывы, ползание в грязи по ошметкам человеческих тел и постоянный страх превратиться самому в такие ошметки – все это отныне позади. А впереди – долгие годы лежания на нарах, плевания в потолок и раздумий о прошлом. Которое в бытность свою сумбурным настоящим не давало времени поразмыслить над ним как следует. Зато теперь его можно будет разобрать по косточкам и решить, какую жизнь ты все-таки прожил – правильную или нет…»

Именно такие невеселые мысли роились в голове вильдера Ржавого Клыка, одного из вождей Зазубренных Клинков, когда арестовавшие его сайтены доставили на свой крейсер «Годдард». А вместе с ним – двух выживших бойцов его отряда, бедолагу и еще целую толпу контрабандистов-смаглеров. Но ожидания Клыка не оправдались. Тюремный изолятор на «Годдарде» оказался вовсе не таким, каким он его себе представлял. Вильдеров и смаглеров вместо камер уложили в специальные капсулы и погрузили в искусственный анабиоз – глубокий сон без сновидений. Надо полагать – до самого суда, который сайтены пообещали вскорости устроить над Ржавым. А затем его, очевидно, вернут в капсулу, только уже без права на дальнейшее пробуждение…

И чем, скажите на милость, такая жизнь лучше смерти, на которую гуманисты-сайтены не желают обрекать особо опасных преступников?

Последнее, что запомнил Ржавый Клык перед тем, как его сознание отключилось, – закрывшаяся над ним непрозрачная крышка капсулы и раздавшееся за этим шипение. Оно вовсе не раздражало, а, наоборот, вызывало умиротворение, отчего напрягшийся в ожидании худшего Клык тут же полностью расслабился. А спустя еще несколько секунд его веки отяжелели, и на него волной накатило забытье. Непреодолимое и глубокое – такое, какое наступает, когда перед хирургической операцией тебя подвергают общему наркозу.

Впрочем, на этом сходство с наркозом, который Ржавый не раз испытывал на себе, попадая на стол к хирургам после серьезных боевых ранений, и заканчивалось. Потому что когда он очнулся, то обнаружил, что мыслит столь же ясно, как до погружения в сон. Чего не случилось бы с ним после обычного наркоза – от него Клык приходил бы в себя, как минимум, полдня. Сначала он даже решил, что ему почудилось, будто сайтены его усыпляли, а на самом деле он всего лишь моргнул, задержав веки прикрытыми чуть дольше обычного. Но нет – не почудилось. И если разум еще можно было ввести в заблуждение, то тело ошибиться не могло. Неподвижность, в которой оно пребывало неизвестно как долго, давала о себе знать затекшими мускулами и желанием потянуться – хорошенько, не торопясь, до хруста в суставах.

С потягиванием, однако, пришлось повременить. Делать это в тесной капсуле было немногим удобнее, чем в гробу, поэтому Клык решил потерпеть и дождаться, когда его выпустят наружу. Что наверняка должно было вот-вот произойти, ведь зачем бы еще сайтены разбудили арестанта, если не из-за того, что крейсер прибыл в конечный пункт своего маршрута.

Большой мир!

Уроженец галактической окраины, Ржавый Клык никогда в нем прежде не бывал. И сегодня он здесь не очутился бы, не проиграй Зазубренные Клинки свою последнюю войну. Но сокрушаться об этом было слишком поздно. Да и бессмысленно. Пускай Клыка и его соратников – Грира Наждака и Вертуна – доставили в один из центров цивилизации, все равно им не увидеть ее красот и достижений. Кроме, пожалуй, одного – высокотехнологичной сайтенской тюрьмы, – да и то если их опять не усыпят.

В капсуле имелось дежурное освещение – непонятно зачем, но тем не менее, – и Ржавый снова посмотрел на свои запястья и щиколотки. На них красовались легкие и отчасти даже изящные браслеты из неизвестного вильдерам материала. Не знай вождь, для чего они предназначены, он счел бы их недорогими украшениями, но хозяева уже дали ему понять, что это такое. До тех пор пока арестант не доставлял им неудобств, эти штуковины, в свою очередь, не причиняли неудобств ему. Но стоило лишь ему сделать резкое движение, и браслеты мгновенно превращались во внушительные отягощения. Не настолько тяжелые, чтобы порвать бузотеру связки или причинить иные травмы. Но достаточно увесистые, чтобы он утратил возможность шевелить руками и ногами и думать забыл о всяком сопротивлении.

Сам Клык еще не проверял кандалы на практике, но видел, как эти «украшения» работают, на примере Грира Наждака. Обманувшись мнимой свободой, тот хотел было дать сдачи толкнувшему его охраннику, но не успел даже вскинуть руку для удара, как сразу упал на колени под тяжестью обрушившегося на него груза. Поток ругательств, которыми он при этом разразился, дал понять, что эта шутка сайтенов получилась вовсе не смешная, а достаточно болезненная. Но когда кандалы вдобавок наградили его легкими ударами электротока, он прекратил и ругаться, поскольку умел понимать намеки, тем паче такие недвусмысленные.

Подивившийся нетипичной для «наркозного похмелья» ясности мысли, Клык успел лишь почесать нос, как крышка над ним поднялась и он был выпущен на свободу. Чисто символическую, разумеется. Но после пребывания в тесной капсуле он был обрадован и такой перемене обстановки…

…И тут же к его скупой радости добавилось удивление. Потому что вместо конвоя Ржавого встречала всего одна-единственная особа, да еще и противоположного пола. И ладно если бы она принадлежала к членам экипажа «Годдарда» – это было бы еще объяснимо. Но стоящая рядом с капсулой вильдера сайтенка являлась арестанткой, так же как сам Клык. О чем свидетельствовали браслеты-кандалы, которые и она носила.

Вождь был не знаком с нею, но он ее помнил. Она принадлежала к головорезам Нублара – смаглера, которого вместе с его командой также арестовал капитан «Годдарда» Вилбур Барс. Как все сайтены, эта одноглазая амазонка тоже была наполовину человеком, а наполовину киборгом. А может, и больше чем наполовину. В отличие от последней киборгини, с которой Клыку довелось иметь дело, в организм этой оказалось вживлено куда больше высокотехнологичного «железа». Неизвестно, что было у нее на месте отсутствующего глаза – его скрывал архаичный черный кругляш на тесемке, – но место это совершенно точно не пустовало. Чего нельзя сказать о ее наголо бритой голове. У сайтенов имелось множество «волосообразных» имплантатов, которыми они заменяли себе прически, но представшая перед Ржавым лысая дамочка использовала эту часть своего тела совершенно непрактично. Если, конечно, сама лысина не выполняла у нее какую-либо технологическую функцию – например, не отводила тепло от ее перегревающегося мозгового процессора.

Хотя сейчас ее лысина Клыка не интересовала. И отсутствующий глаз тоже. Больше всего его беспокоил оставшийся глаз, который взирал на вильдера с нескрываемой злобой. И этот взгляд не предвещал ему ничего хорошего.

У киборгини имелся веский повод злиться на Ржавого, ведь это он и его товарищи вторглись на «Эсквайр» – корабль ее босса, – а затем держали ее и остальной экипаж на прицеле своих пулеметов. Из-за чего в итоге проиграли и те и другие, угодив в лапы Вилбуру Барсу. Не только лысая наемница, но и все ее соратники, включая самого Нублара, жаждали поквитаться с вильдерами за столь обидное фиаско их смаглерской карьеры. Это их желание было вполне естественным, и Клыка оно ничуть не удивляло.

Удивляло его другое: как вообще могло случиться, что одна из арестанток сумела пробудиться и выбраться из капсулы незаметно для охраны? Хотя, с другой стороны, арестантка эта являлась матерой преступницей, а у таких в теле имеются имплантаты для взлома чего угодно. Вплоть до взлома той продвинутой техники, которой располагали сайтены-законники.

– Ну, привет, радиоактивное вильдерское отродье! – прошипела киборгиня, сверля Клыка своим единственным глазом. – Чего вытаращился? Не ожидал, что я доберусь до твоей проклятой глотки?

«Не ожидал» – это еще мягко сказано. Но, как бы то ни было, Ржавый Клык по-прежнему дорожил собственной глоткой. И не намеревался отдавать ее на растерзание без боя.

Пролежав долго без движения, Клык был бы признателен своей противнице, если бы она дала ему минутку на то, чтобы размять руки и ноги. Но она до такого одолжения не снизошла, даром что формально принадлежала к более цивилизованным и гуманным людям, нежели вильдеры. Пришлось вождю забыть об уготованной ему пожизненной тюремной скуке и снова лезть в драку, куда его втравили вопреки его желанию. И откуда ему, похоже, было так просто не выпутаться.

Ржавый не стал размениваться на ответные ругательства. Негоже было вождю Клинков вступать в перепалку со стервозной бабой, пусть и наполовину железной. Дабы не позволить ей атаковать себя лежачего, он перекатился вбок и выпал из капсулы на пол. После чего, сделав еще один перекат, торопливо поднялся на ноги. Вышло неуклюже, зато своевременно. Едва вильдер принял вертикальное положение, как сайтенка, издав агрессивный вопль, тут же накинулась на него. И явно не с целью поставить ему несколько синяков – ее желание перегрызть Клыку глотку выглядело вполне искренне.

Честно говоря, он не ожидал, что ему удастся не только встать на ноги, но и выскочить из капсулы. Но сюрпризы продолжались: кандалы, которые пресекали у арестантов любые попытки сопротивления, теперь не сработали. Так же, как не сработали они и у киборгини. А значит, она не сама деактивировала браслеты и выбралась из капсулы. Будь это так, зачем, спрашивается, ей усложнять себе задачу, предоставив противнику шанс защищаться? Смаглеры и друг к другу не всегда проявляли благородство, а с вильдерами и подавно не церемонились.

Ну что же, хоть в чем-то этот бой обещал быть честным.

Одноглазую стерву сопротивление Клыка вовсе не смутило – напротив, оно ее лишь раззадорило. Удары ее были сильны и быстры – как, впрочем, у любого другого боевого киборга. Пока Ржавый приноравливался к противнице, она наглядно продемонстрировала ему, на что способна. Маневрируя на затекших ногах, Клык отразил первую череду ее ударов и уклонился от второй. Но третья ее атака пробила-таки его защиту, и он, не удержав равновесия, снова очутился на полу.

– Конец тебе, вильдер! – победоносно выкрикнула сайтенка. И, подпрыгнув, решила пяткой размозжить череп Ржавого о железный пол. И размозжила бы, не откатись он вбок, отчего ее удар пришелся мимо цели. После чего она сама превратилась в цель, поскольку Клык всего лишь сымитировал отступление. А в действительности он внезапно рванулся назад и схватил ее за ногу до того, как дамочка успела отпрыгнуть.

Вождь быстро смекнул: в кулачном поединке с киборгиней ему придется туго. Выражаясь борцовской терминологией, Клыку стоило перевести бой в партер. И выяснить, помогут ли его противнице «ударные» имплантаты там, где наносить удары будет уже несподручно. Ржавый опрокинул ее ниц и, не выпуская из захвата ее ногу, провел болевой прием, вывернув ту в коленном суставе.

Хруст был не таким, какой слышал Клык, когда в прошлом ему доводилось таким же образом ломать ноги своим врагам. Казалось, будто сейчас он повредил не кость, а металлический шарнир, что, скорее всего, и впрямь было недалеко от истины. Так или иначе, но сайтенка почувствовала сильную боль и заорала благим матом. Это продлилось недолго – видимо, ей в тело были также вживлены имплантаты-обезболиватели. Но пока она корчилась от боли, Ржавый изловчился и аналогичным приемом вывернул ей второе колено.

Он не сомневался, что киборгиня способна вправить себе суставы без помощи хирурга. Вот только, как бы ни хотелось ему взглянуть на такое любопытное самолечение, он не мог позволить этого своей противнице. Пока она была не в силах подняться на ноги и драться, Клык собирался свернуть ей шею. Разумеется, с гарантией – ему доводилось видеть киборгов, для которых перелом шейных позвонков был равносилен перелому запястья для обычного человека. И потому Ржавый не выпустит из захвата вражескую голову, не убедившись окончательно, что сайтенка мертва.

Прижав ее покрепче к полу – так, чтобы она не дотянулась до него руками, – Клык ухватил ее под подбородок и собрался резко заломить ей голову назад и вбок. Но тут в отсеке, где стояли ряды капсул и где разыгралась схватка, прогремел властный женский голос:

– Не делай этого, вождь! Оторвешь сучке башку – и я не смогу помочь тебе выбраться из западни, в которой ты оказался!

Если бы Ржавый не узнал, кто к нему обращается, он подумал бы, что это противница телепатически внушила ему такую просьбу. Только это совершенно точно была не она, хотя у некоторых сайтенов, скорее всего, имелись и такие имплантаты.

– Лавина Карр? – удивился Клык, но захват не ослабил. Одноглазая вырывалась у него из рук изо всех сил, даже несмотря на то что при этом рисковала задушить саму себя.

Впрочем, удивление Ржавого продлилось недолго. Когда он в последний раз общался с сайтенской законницей, агентом по ловле вильдеров-нелегалов Лавиной Карр, это было уже на борту «Годдарда». А до этого она помогла Клыку захватить корабль смаглеров «Эсквайр», но самой ей тогда не повезло: при штурме ей в голову угодила шальная пуля. Что обернулось бы для нее неминуемой гибелью, окажись она вильдершей. Но Карр было суждено выжить. Правда, уже не в теле киборга, а в образе виртуальной личности, успевшей переселиться в компьютерную сеть «Эсквайра» и подчинившей себе его искусственный интеллект. Это и помогло ей и ее тогдашним союзникам – Клыку, Гриру и Вертуну – взять под контроль звездолет Нублара и разделаться с врагами Зазубренных Клинков.

А вот дальше Лавина повела себя отнюдь не как благородная леди, даром что она никогда себя за нее не выдавала. Да, формально она сдержала данные Нублару и Ржавому обещания: смаглеры получили назад власть над своим кораблем, а вильдеры – шанс улететь на трофейном шаттле. Вот только смысла в этих обещаниях не было. Потому что к «Эсквайру» уже подлетал крейсер «Годдард», втайне и заблаговременно вызванный сюда самой Карр. А его капитан – известный законник Вилбур Барс – уже держал наготове наручники и для смаглеров, и для Зазубренных Клинков. Последние хоть и помогли Лавине исполнить ее служебный долг в звездной системе Велунда, зато ранее они участвовали в разгроме анклава сайтенов на Гамилькаре. И одна лишь эта помощь не снимала с них вину за военные преступления, которые они, по мнению Карр, совершили. А она переселила свою виртуальную личность на «Годдард», где теперь и обитала, дожидаясь возвращения домой и обретения нового киборг-тела.

– Да, ты не ослышался – это Лавина Карр, – подтвердила бестелесная сайтенка, пока Ржавый пытался свернуть шею другой, вполне материальной киборгине. – Знаю, что у тебя есть сто одна причина меня ненавидеть. Но сейчас тебе лучше со мной не спорить и делать все так, как я говорю! Не вздумай убить эту стерву! Я затем и разбудила ее и тебя, чтобы ты помог мне переселиться в ее тело.

– Чтобы я помог тебе после того, как ты нас предала?! – переспросил Клык. Противница в его смертоносных объятиях вроде бы угомонилась – или сдалась на милость победителя, или притворилась, что сдалась, чтобы взять тайм-аут и обдумать тактику дальнейшего сопротивления. – А куда подевались твои настоящие помощнички – Вилбур Барс и прочая матросня с этого проклятого корыта?

– В двух словах не объяснишь, но никого из них здесь больше нет, – ответила Карр. – Все они срочно эвакуировались с «Годдарда», который угодил в серьезный переплет. Настолько срочно, что у них попросту не осталось времени на ваше спасение.

– Вот как? Тогда почему мы все еще живы и начищаем друг другу морды?

– Потому что этот капкан не гарантирует тебе быструю смерть. Но если ты в нем застрял, то шансов выбраться у тебя практически нет. Барс и остальные успели сбежать до того, как ловушка захлопнулась, и я их не осуждаю. Тем более что они поступили благородно, передав мне на прощание полную власть над брошенным ими звездолетом. Проблема в том, что он намертво застрял и теперь никуда не улетит. И послать сигнал бедствия тоже не сможет – мы находимся в том секторе Рукава Стрельца, где нет никакой связи. Чертовски досадная ситуация, но мы еще можем поискать из нее выход. Хотя, честно говоря, перспективы у нас не ахти.

– Значит, из-за отсутствия связи ты сама не можешь сбежать отсюда, переслав свою виртуальную личность с «Годдарда» по другому адресу?

– Ты совершенно прав, мой догадливый материальный друг и союзник… если, конечно, ты позволишь мне тебя снова так называть. А теперь мне бы хотелось с твоей помощью обзавестись новым телом. Да-да, тем самым, которому ты только что едва не открутил голову…

## Глава 2

– На кой тебе сдался именно этот биологический носитель? – поинтересовался Клык у Лавины, волоча лысую смаглершу в указанное место. Она продолжала дергаться, но теперь ее вялое сопротивление не доставляло Клыку проблем, ибо он вывернул ей вдобавок суставы и на руках. – Насколько я помню, в команде Нублара есть еще парочка сайтенок, которые выглядят гораздо приятнее этой одноглазой уродины.

– Про одноглазую уродину верно подмечено, – согласилась Лавина. Но потом возразила: – Только вот «безмозглая» – это уже не про нее. Когда-то она и впрямь не отличалась большим умом, если судить по величине и развитию ее основного головного мозга. Да и после того, как сия особа добавила себе в голову имплантаты, это не слишком помогло ей добиться успеха. Зато поможет мне. Моей личности хватит этих мощностей для комфортного существования в данном теле. Чего нельзя сказать о других имеющихся в моем распоряжении телах. В их мозги мне даже со скрипом не втиснуться.

– А что станет с личностью самой одноглазой?

– Отправлю ее в спячку, дабы наше тело не страдало раздвоением сознания. Ну, а во временную спячку или в вечную – как уж ей повезет.

– Только попробуй это сделать, ты, чокнутая сука! – прошипела одноглазая, попытавшись в очередной раз тщетно укусить Ржавого за ногу. – Попробуй, и я клянусь, что разобью себе голову о стену еще до того, как ты в ней поселишься!

– Не разобьешь, успокойся, – не устрашилась такой угрозы Карр. – Во-первых, не успеешь. А во-вторых, я бы на твоем месте не дергалась, а, наоборот, радовалась тому счастью, которое тебе привалило. Потому что с моей помощью такой идиотке, как ты, будет намного проще остаться в живых, чем в одиночку. Не бойся, я проникну к тебе в башку быстро и совсем не больно. Так что расслабься, закрой глаза… вернее глаз, и постарайся получить от всего этого максимум удовольствия.

В ответ на это замечание киборгиня разразилась новыми потоками брани. И не затыкалась до тех пор, пока Клык не подтащил ее к видеотерминалу для связи с капитанским мостиком.

– Что дальше? – осведомился он, задрав голову к потолку – туда, откуда с ним разговаривала незримая Лавина.

– Одну минуту, сейчас все будет, – попросила она.

Но столько времени ей не понадобилось. Через несколько секунд из терминала вырвались пять красных лучиков, которые сошлись на лысом затылке сайтенки в одну точку. А затем на коже у нее засветились невидимые прежде абстрактные узоры, ее глаз закатился, и на нее нашел столбняк.

Побоявшись, как бы эта спонтанная болезнь не передалась и ему, Ржавый отпустил пленницу и отшагнул назад, благо перед тем, как все случилось, он усадил ее на пол и прислонил спиной к стене, так что она ничего себе не разбила.

Карр была права. В таком состоянии ее жертва не могла даже пошевелиться, а не то чтобы причинить себе вред. Клык не спросил, насколько затянется процесс переселения виртуальной личности в чужое тело, но предполагал, что раз он не получил на сей счет инструкций, то его ожидание продлится недолго. Так и вышло. Через несколько минут светящиеся узоры на коже сайтенки бесследно исчезли, ее глаз вновь стал нормальным, а тело обмякло и обрело подвижность… В смысле – обрело настолько, насколько это было возможно с вывернутыми из суставов руками и ногами.

– Ты в порядке? – осведомился Ржавый у пришедшей в себя киборгини. То, что она не начала биться головой о стену, как пообещала накануне, вроде бы доказывало, что теперь она – совсем другая личность. Но выяснить это наверняка, пока она не заговорит, вильдер не мог.

– В порядке?! – возмутилась сайтенка, взглянув на свои изогнутые под неестественными углами конечности. Голос ее не изменился, хотя с чего бы вдруг ему меняться, если голосовые связки у нее остались прежними? – Да меня как будто в морской узел связали, а потом по мне еще рота солдат потопталась!

– Ну, скажи спасибо, что просто потопталась, а не… кхм… – Ржавый не договорил, потому что одноглазая смерила его презрительным взглядом, в котором явственно читался намек на то, что сейчас ей не до шуток. А тем более – идиотских шуток дикаря.

– Позубоскаль у меня еще, дуболом неотесанный! – буркнула она. После чего вдруг задергалась и стала изгибаться, как будто у нее случился приступ эпилепсии. Разве что взор ее при этом остался осмысленным, и изо рта у нее вылетали не хрипы, а ругательства. Не те грязные ругательства, коими осыпала Клыка и Лавину смаглерша, а уже знакомая Ржавому культурная брань, которую позволяли себе сайтенские законники. Из чего можно было сделать окончательный вывод: процедура по пересадке личности Карр на очередной бионоситель завершилась успешно.

Клык не стал вмешиваться и предлагать ей свою помощь, раз она его об этом не просила. Хочется ей самой вправить себе суставы – пускай вправляет. Да у нее и без посторонней помощи это неплохо получилось. Четыре металлических щелчка – и тело киборгини вновь приобрело нормальный вид и способность самостоятельно передвигаться, хотя некоторая скованность в ее движениях все еще оставалась.

Для Ржавого было непривычно общаться как ни в чем не бывало с человеком, который еще недавно хотел его убить и которому он едва не свернул шею. Но Клык мало-помалу привыкал к странностям обитателей Большого мира. И научился не подавать виду, когда его в очередной раз что-то удивляло или раздражало.

– Что вообще происходит и где мои люди? – спросил он у поднимающейся с пола бывшей противницы. Приятельницей она, правда, тоже не была. То, что Клык взялся опять помогать Карр, вовсе не означало, что он стал ей доверять. Просто у него не оставалось иного выбора. Он был чужаком на совершенно чужом для него корабле, и ему волей-неволей пришлось встать на сторону тех, кто не пытался его уничтожить.

– Твои люди здесь, в этих капсулах, – ответила Лавина. – Так же, как Нублар вместе со своими прихвостнями. Я же сказала: Вилбур Барс и его команда экстренно покинули корабль после того, как прочно увязли на нем в мароманнской «паутине»…

– В чем увязли?

– Извини, постоянно забываю, с какой дремучей публикой я в последнее время якшаюсь… Мароманнская «паутина» – это гигантские колонии неуправляемых нанороботов, что иногда оставляют после себя в космосе мароманны. Сегодня такое случается редко, а вот несколько веков назад они сорили этой дрянью везде и всюду. Обычно отслужившие свой срок боевые нанороботы запрограммированы на самоуничтожение. Но порой и у них случаются сбои. И тогда они, напротив, начинают активно размножаться, выстраивая в пространстве причудливые конструкции. В этом нет ничего страшного, если такое происходит вдали от космических объектов. Без нужного количества стройматериалов колонии нанороботов вскоре прекращают свой рост и в итоге тоже разрушаются и умирают. Но если в пределах их досягаемости оказываются, к примеру, поля богатых металлами астероидов или другой благодатный источник «пищи», такая колония способна разрастись до немыслимых размеров. Представь себе нечто, вроде смятой в бесформенный комок железной сети, размерами с целую звездную систему или даже больше. И когда вышедший из гиперпространства звездолет вдруг выныривает из гипердрайва внутри такого комка и застревает в нем, он обречен. Нанороботы атакуют его и вскоре «переваривают», разбирая на атомы. Нас еще не разобрали лишь из-за того, что «Годдард» защищен силовым полем, которое пока сдерживает внешнего агрессора. Но, как только его натиск усилится раз в десять-двенадцать, наш энергощит разрядится и крейсер исчезнет бесследно за считаные минуты.

– Если нанороботы облепили нас со всех сторон и мы не можем улететь, то как же тогда отсюда вырвались капитан и его команда?

– Крейсер слишком огромен, чтобы маневрировать внутри мароманнской «паутины», не задевая ее «нитей». А вот мелкие спасательные шаттлы на это вполне способны. К тому же у Вилбура в экипаже есть кифер, которому под силу быстро проложить сложный курс одновременно для всех шаттлов. Не вступая в прямой контакт с «паутиной», они могут улизнуть из ловушки, пока нанороботы сосредоточены на угодившей в нее гораздо более крупной жертве. При такой эвакуации счет идет на минуты. Так что Вилбур недолго колебался перед тем, как приказал команде оставить корабль, который ему было не спасти. И нами в такой спешке он пожертвовал совершенно осознанно. Я бы на его месте поступила в точности так же.

– Зная твою скользкую натуру, нисколько в этом не сомневаюсь, – хмыкнул Клык. – Ну а как ты намерена поступить сейчас на своем месте? Раз ты предпочла не погибать вместе с обреченным «Годдардом», а вернулась в материальное тело, значит, у тебя все же есть на уме какой-то план?

– Без нас Вилбуру был не нужен шаттл для перевозки заключенных. Эта посудина осталась в ангаре, и мы можем ею воспользоваться, – пояснила Карр. – Вилбуру и нам повезло, что мароманнская «паутина», в которой мы увязли, совсем небольшая и находится на орбите планеты земного типа Дирган в звездной системе Майкрофта-Дроппа. Собственно, к этой планете мы и направлялись – она была одним из транзитных пунктов нашего гиперпространственного маршрута. Вот только маршрут этот не слишком популярен, именно поэтому до нас еще никто не отмечал, что одну из двух лун Диргана сожрала «паутина». Нам придется вырываться из ловушки на оставшемся шаттле, а затем как можно скорее входить в атмосферу планеты, чтобы сжечь налипшие к нам нанороботы, пока они не сожрали обшивку.

– Вилбур Барс поступил так же?

– Возможно, да. А возможно, нет, если он выскочил из «паутины», прежде чем нанороботы активизировались и дотянулись до его шаттлов. Но как бы то ни было, на Диргане он не остался. Полагаю, он и его команда отправились в сторону туманности Кошачья Лапа. Это ближайшее место, где они смогут наладить связь и затребовать помощь.

– Никогда не слышал о планете Дирган, – признался Ржавый. – Почему ты уверена, что Барс на ней не задержится, если она, по твоим же словам, земного типа?

– Не расстраивайся по поводу своей дремучести, вождь, – ответила Лавина. Она отлично знала, что теперь Клык не посмеет ее и пальцем тронуть. И вовсю этим пользовалась, не утруждая себя излишней почтительностью к нему. – Вильдер, хоть раз слышавший о Диргане, – такая же редкость, как сайтен, готовый без подсказки перечислить все планеты вашего Велунда. Хотя Дирган – слишком крутая планетка, даже по вашим дикарским меркам. Все дело в местной фауне. Встречу с ней не переживет и целая ударная армия сайтенов, не говоря уже про терпящий бедствие экипаж одного-единственного крейсера. Но нам дирганское зверье тоже не угрожает. Если мы выпутаемся из «паутины», то улетим отсюда куда угодно, только не на ближайшую планету.

– Ясно, – проворчал Ржавый. Он не привык к тому, чтобы с ним обращались столь беспардонно, но в данный момент был готов закрыть на это глаза. Тем более что его тоже никто не заставлял проявлять по отношению к Лавине церемонность. По крайней мере, она на этом не настаивала. – Так что там насчет моих людей? Когда ты их разбудишь?

– Процедура уже запущена, – сообщила Карр. – Или ты думаешь, у меня есть время стоять и читать тебе лекции, когда нашу броню вот-вот прогрызут нанороботы? Благодаря имплантатам в башке этой сучки, на которую ты сейчас глазеешь, я поддерживаю связь с корабельным ИИ. И могу отдавать ему любые мысленные приказы, ведь я являюсь в данный момент капитаном «Годдарда». И твоим капитаном тоже, хочется тебе того или нет.

– Ну раз так, тогда ты наверняка в курсе, что стало с моим роботом-оруженосцем Бобусом, – сказал Клык. – Если он здесь, мне не хотелось бы бросать его подыхать в этой чертовой «паутине».

– Конечно, он здесь – где же ему еще быть? – пожала плечами Лавина. – Тот болтливый железный гроб на гусеницах, которого ты почему-то называешь роботом, был захвачен мною в качестве вещественного доказательства твоих преступлений против сайтенского народа. В памяти твоего Бобуса есть видеозаписи об уничтожении и крейсера «Нобель», и секретного планетарного объекта «Блитц-4», а также полно другого компромата на тебя и твоих людей. Вплоть до оружия, из которого вы убивали сайтенов на Гамилькаре. В иной ситуации я бы, конечно, отказала тебе в такой просьбе. Но сейчас не откажу: лишать вас помощника и оруженосца было бы крайне неразумно… Кстати, если ты решишь стереть из памяти робота улики, о которых я упомянула – а ты непременно так поступишь, готова поспорить, – то знай: в этом нет смысла. Я уже скопировала всю важную информацию в собственную память, а до нее тебе не добраться. Разве только ты расплющишь мне череп своими лапищами, хотя что-то подсказывает мне: сегодня моя голова нужна тебе в целом, а не в раздавленном виде…

## Глава 3

Боевой Оперативный Бот Универсального Сопровождения, он же Бобус, а теперь еще и судебная улика против Ржавого Клыка, предстал перед ним так, будто с момента их вынужденного расставания ровным счетом ничего не случилось. Впрочем, для робота именно так все и было. Его устаревший искусственный интеллект позволял ему ориентироваться лишь в боевой обстановке, но не в политической. И когда он вновь увидел своего хозяина, то был готов выполнять его приказы независимо от того, в какую историю Клык вляпался и имел ли вообще Клык право отдавать ему нынче приказы. Такие нюансы были недоступны ограниченному миропониманию Бобуса, и потому они его не беспокоили. Для него главное, что Ржавый все еще жив, а сам Бобус продолжал исправно функционировать.

Ну или не совсем исправно, если считать засевший в его электронных мозгах ретровирус. Тот самый ретровирус, что, по слухам, являл собой винегрет из триллионов обрывков файлов, написанных еще в эпоху доисторического Интернета. Но, во-первых, эту болезнь Бобус подхватил давным-давно (да и сам он был древней моделью, которой в Большом мире не пользовались уже несколько веков), а во-вторых, единственный вред, который она ему нанесла, – он стал чересчур болтлив. Что, конечно, порой раздражало, но, поскольку это никак не отражалось на работе железного слуги, Клык легко мирился с этим его недостатком.

– Нельзя так просто взять и не отдать вождю то, что Бобус должен ему отдать! – заявил Бобус в своей излюбленной манере, открыв у себя в корпусе оружейный отсек. Где также хранились компрометирующие вильдеров улики – их скорострельные пулеметы «лидбиты» и боеприпасы к ним. Перед тем как пуститься на захват смаглерского звездолета, Клинки набили «пороховницы» оруженосца до отказа, и до сих пор они были заполнены примерно на три четверти. Короче говоря, патронов в отсеках Бобуса с лихвой хватало и для того, чтобы завалить этими доказательствами сайтенский суд, и для того, чтобы использовать их по прямому назначению. Если, конечно, до стрельбы вообще дойдет дело, потому что в войне с нанороботами пули были бесполезны.

Зато сайтенов древние вильдерские пули калечили не хуже, чем самих вильдеров. Разумеется, Ржавый Клык не хотел, чтобы до этого дошло, но, похоже, Лавина Карр не оставила ему иного выбора.

Решивший было, что она не собирается спасать Нублара и его команду – или спасать, но не всех, – Клык ошибся. Разбудив Клинков, вернув им Бобуса и вручив им привычное оружие, Лавина затем открыла оставшиеся двадцать четыре капсулы, в которых находились арестованные смаглеры.

– Что ты такое вытворяешь, черт бы тебя побрал?! – возмутился Клык, а Наждак и Вертун тут же вскинули «лидбиты». – Зачем ты пробуждаешь смаглеров? Хочешь, чтобы они набросились на нас, как та лысая стерва, в чью башку ты переселилась?

– Не кипятись, вождь, – невозмутимо отозвалась Карр. – Так надо, поверь. Мы либо улетим отсюда с командой Нублара, либо никто из нас не покинет «Годдард» и все мы издохнем не самой лучшей смертью.

– И как, по-твоему, мы улетим отсюда все вместе, если сейчас здесь прольется кровь? – поинтересовался Наждак. Вождь уже ввел его и Вертуна в курс дела, поэтому они все понимали и не задавали лишних вопросов. – Или, говоря про «всех вместе», ты имела в виду, что нам придется грузить на шаттл смаглерские трупы?

– Этого не случится, – пообещала сайтенка. – Кровопролитие отменяется, потому что у Нублара и его людей нет оружия. И не будет, поскольку Вилбур Барс забрал с собой весь корабельный арсенал, кроме стационарных бортовых пушек. Но даже если бы не забрал, я еще не выжила из ума, чтобы вооружать банду контрабандистов, которую сама же ранее арестовала.

– Да как только они проснутся и поймут, что к чему, они растерзают тебя и без оружия, голыми руками! – воскликнул Вертун.

– Вот зачем мне нужны три вильдера с пулеметами, чтобы такого не произошло, – пояснила Карр. – А смаглеры нужны мне для того, чтобы управлять спасательным шаттлом. Да, я в курсе, что ты – тоже пилот. Вот только сомневаюсь, что ты управишься с кораблем сайтенов в одиночку, без имплантатов, да еще со сломанной рукой.

– Моя рука в полном порядке. Спасибо этому вашему Барсу – хоть какая-то польза от него была. – Вертун покрутил для наглядности левым предплечьем. Тем, которое он сломал на Гамилькаре и которое ему успели вылечить на «Годдарде». – Хотя насчет пилотирования ваших посудин ты права – я с ними не справлюсь, даже если ты мне эту науку по пунктам разжуешь. Однако не надо держать меня за дурака, подруга! Я хоть и незнаком с устройством ваших кораблей, но отлично понимаю, что для управления обычным шаттлом вполне хватит и двух пилотов. Ладно, пускай трех. Ты же ставишь на ноги не только весь экипаж «Эсквайра» вместе с его капитаном, но и всю капитанскую охрану. И зачем, хотелось бы спросить?

– Затем, что среди нас нет кифера, который вывел бы шаттл из мароманнской «паутины»! Поэтому я делаю все возможное, чтобы компенсировать его отсутствие! – раздраженно бросила Карр. Недогадливость ее союзников-дикарей начинала действовать ей на нервы, но не ввести их в курс дела – хотя бы в общих чертах – тоже было нельзя. Потому что это она, а не Нублар, предала их на «Эсквайре». И чтобы восстановить хотя бы крупицы их доверия к ней, ей следовало быть с Клинками откровенной. Или, на худой конец, хотя бы убедительно им врать.

– Компенсировать отсутствие одного разумного жука двумя десятками туповатых киборгов, заклюй их эспадонские камнедятлы?! – нахмурился Грир. – Что-то я не понял шутку юмора.

– Не время шутить – время воевать! – вставил Бобус. – Вот кончится война, тогда и пошутим!

– Кажется, я понял, – отозвался вместо Лавины Ржавый Клык. – Когда у нас в штабе порой не хватало компьютерных мощностей для сложных расчетов, штабисты объединяли свои компьютеры в сеть. И создавали таким образом единый суперкомпьютер. В башке каждого сайтена тоже вшито по компьютеру, а то и не по одному. И если их тоже объединить в сеть, такой живой суперкомп просчитает маршрут эвакуации из «паутины» намного точнее, чем если бы этим занимались обычные пилоты.

– О, я просто в восхищении! – Лавина трижды ударила в ладоши. – Такой исчерпывающий ответ, что мне даже нечего к нему добавить. Ты, вождь, продолжаешь расти в моих глазах невиданными темпами. Чего нельзя сказать о твоих приятелях, хотя кое у кого из них тоже изредка случаются мысленные проблески… Ладно, не обращайте внимания. Работать головой здесь буду я. А ваша задача – следить, чтобы с нее не упал ни один волос.

– Если бы тебя и впрямь заботили собственные волосы, ты выбрала бы себе тело поприличнее, – проворчал Наждак, посмотрев на макушку сайтенки, гладкую, как морская галька.

– Лысая башка, дай пирожка! – поддакнул ему Бобус. – Нельзя так просто взять и облысеть лысому.

– Когда я предлагала вам вылечить эту болтливую железяку от ретровируса, вы отказались. А зря! – заметила Карр, недобро покосившись на робота единственным глазом. – Как только он получил статус вещественного доказательства, я лишилась права вносить в его конструкцию какие-либо изменения. Так что ничего не поделаешь – придется вам и дальше терпеть его наглые выходки.

– Угомонись, все в порядке. Тебя же мы как-то терпим, а значит, вытерпим и его, – заверил ее Клык. – Тем более что выходки Бобуса в отличие от твоих – просто детский лепет…

Пробуждение Нублара и его команды под дулами пулеметов вряд ли выдалось приятным. А ожидающие их новости были еще хуже. Раздосадованный тем, сколько драгоценного времени уйдет у Лавины на то, чтобы обрисовать смаглерам положение дел, Клык забыл, что имеет дело с киборгами. И потому сильно ошибся в своем прогнозе. Устроенный Карр брифинг продлился считаные секунды и завершился еще до того, как пленники выбрались из капсул и продрали глаза. С ходу загруженная им прямо в мозги информация была усвоена ими с поразительной быстротой. На что сайтены отреагировали уже как самые обычные люди: стали дружно браниться, а кое-кто даже разразился угрозами в адрес Лавины и вильдеров.

– Прошу всех сохранять спокойствие! – призвала к порядку Карр, перейдя на понятное своим телохранителям голосовое общение. – Мы сейчас не в том положении, чтобы ссориться и драться! У нас еще есть время до истощения энергетических щитов «Годдарда». Но мешкать с отступлением нам все равно не стоит!.. Капитан Нублар! Я была бы признательна тебе, если бы ты взял свою команду под контроль и навел в ней дисциплину.

– А по-моему, я все еще сплю! – ответил на это Нублар – упитанный велеречивый тип. Который, как все смаглеры, из кожи вон лез, стараясь выглядеть гораздо респектабельнее, нежели он являлся таковым в действительности. – Вы только гляньте, кто тут у нас вдруг обрел право решающего голоса! Стерва, которая еще вчера не могла двух слов связать и у которой в кулаках мозгов больше, чем в голове! Сидония Тегра, младший бортстрелок! Не знай я, на что способна агент Карр, то подумал бы, что Вилбур Барс устроил тебе многоуровневый апгрейд интеллекта. Правда, непонятно, за какие заслуги и с какой целью, но мало ли чем ты сумела его ублажить.

– У нас нет времени выслушивать твои дешевые остроты, Нублар, – отрезала Лавина. – Чем быстрее мы объединим усилия и покинем «Годдард», тем выше вероятность, что ты продолжишь острить и дальше, а не превратишься в горстку космической пыли.

– Трудно сказать, чем «умный» вариант нашей Сидонии выглядит лучше оригинального, – хохотнул капитан смаглеров, – но какая-то изюминка в нем есть… Только вот я, признаться, терпеть не могу изюм и прочие сухофрукты. И прежде чем мы выполним твою просьбу, мне нужны гарантии того, что ни я, ни мои люди больше не угодим по твоей милости в плен к сайтенским законникам. А иначе какой нам смысл помогать тебе, если это снова обернется для нас тюрьмой?

– Я думала, что тюрьма нравится тебе больше смерти, раз ты предпочел сдаться Барсу без боя, – заметила Сидония-Лавина. – Но сейчас я не буду с тобой спорить. Не я отвечала в этом полете за ваши жизни, а Вилбур Барс. И поскольку он решил бросить всех нас на произвол судьбы, у меня больше нет к вам никаких претензий. Ни к вам, ни к Зазубренным Клинкам. Спасательный шаттл – целиком и полностью ваш. Можете лететь на нем куда угодно – я не стану брать под контроль искусственный интеллект шаттла.

– Вот как? – удивился Нублар. – А что, если ты снова нас обманешь?

– А смысл? Ну, захвачу я ИИ шаттла, и что дальше? Тебе известен этот сектор Рукава Стрельца – здесь не работает никакая связь. Куда я переправлю отсюда свою личность? А если бы и могла переправить, вы в любой момент мне помешаете, вырубив передатчик или переведя управление в ручной режим. Задумай я подобное, зачем вообще мне понадобилось бы тело Сидонии Тегра, ведь я бы могла сразу переселиться в бортовой комп шаттла.

– И где же ты собираешься с него сойти вместе со своими радиоактивными любовничками?

– На базе первого же гиперразгонного портала, близ которого мы будем пролетать. Там вильдеры смогут выдать себя за потерпевших кораблекрушение эмигрантов, а я воспользуюсь портальной станцией связи и отправлюсь в нашу штаб-квартиру за новым телом, вернув эти грязные «обноски» вашей Сидонии. Что же до нее самой – полагаю, девочка не пропадет и ты ее потом подберешь. Или не подберешь, если вдруг решишь, что она более недостойна служить у тебя в команде.

– Звучит слишком заманчиво, чтобы быть правдой, – покачал головой Нублар и, обернувшись, обратился к своим людям: – Но в качестве предварительной договоренности это нас устраивает, верно? Все согласны или кто-то считает иначе?

Никому не хотелось подыхать в мароманнской «паутине», и против предложения Лавины не стали голосовать даже те смаглеры, которые только что осыпали ее и Клинков проклятьями. Не услыхав возражений, Нублар повернулся к Карр и, разведя руками, подытожил:

– Что ж, как видишь, несмотря на наши разногласия, я и мои ребята исполнены прямо-таки вселенской доброты и наивности, раз мы снова решили тебе довериться. Ох, чую, зря мы это делаем и скоро вновь будем жалеть о нашей доброте. Да только не по своей воле мы здесь очутились, и у нас нет выбора, за кем идти… А теперь веди нас на шаттл и давай отчаливать, пока щиты на «Годдарде» окончательно не разрядились…

## Глава 4

Шаттл для транспортировки заключенных был сравним по габаритам с курьерским шаттлом вильдеров «Паранг», на котором Клык, Грир, Вертун и Лавина сбежали с Гамилькара. И на котором они сумели затем обманным путем попасть на корабль Нублара. Во всем же остальном, начиная от внешнего вида и заканчивая техническим устройством всего и вся, эти легкие корабли разительно отличались. Или, правильнее сказать, шаттл с «Годдарда» превосходил «Паранг» по всем статьям так же, как вся современная техника сайтенов превосходила технику дикарей с окраины галактики.

Названия, что гордо красовалось бы на его борту, шаттл не удостоился, хотя у вильдеров судно такого класса непременно обладало бы таковым. Вместо имени его наградили лишь казенной аббревиатурой «СТ-5». Что вряд ли было справедливо, учитывая, для сколь важных целей он создавался. Ну, или не совсем важных, ибо он спасал жизни не добропорядочных граждан, а преступников, которых отродясь не волновало, как называются корабли, что возят их по межпланетным и межзвездным этапам.

Зато движок на «СТ-5» стоял такого же типа, как на «Годдарде» и миллионах других космических кораблей Большого мира. С той лишь разницей, что на шаттле силовая установка Хайма-Дрешера была гораздо менее мощной, чем на крейсере. Из-за чего шаттл не мог пользоваться разгонными порталами, а те гиперпространственные скачки, которые он совершал самостоятельно, были не такими продолжительными и точными, как скачки его «старших братьев». Для чего, собственно, эта посудина и создавалась: «допрыгать» в экстренном случае до ближайшей планеты или космической станции. Туда, где потерпевшим кораблекрушение окажут помощь и где их затем пересадят на самый настоящий трансгалактический звездолет.

Небольшие размеры и способность летать на малых скоростях делали «СТ-5» достаточно маневренным. Но, как предупредила Карр, для полетов сквозь мароманнскую «паутину» одной маневренности недостаточно. Для прокладки маршрута по гиблому железному лабиринту, построенному вышедшими из-под контроля нанороботами, требовались расчеты повышенной точности. И объединившие свои наполовину искусственные мозги в один суперкомпьютер сайтены собирались бросить вызов нанороботам в их же собственном анклаве.

Было трудно предсказать, хватит ли шаттлу двадцать пять киборгов, чтобы решить поставленную задачу. Все предстояло выяснять опытным путем. И шанса повторить опыт при его неблагоприятном исходе у экспериментаторов уже не будет. Плохо, что Клык со товарищи не могли поддержать своих соратников-киборгов. Все, что им оставалось, это продолжать охранять Лавину и наблюдать за происходящим, благо в шаттле хватало иллюминаторов. Так же как свободного места. Без погруженных на него анабиозных капсул «СТ-5» был весьма просторен – не чета тесным, словно консервные банки, спасательным модулям, что имелись на межпланетных кораблях вильдеров.

Энергия силовых щитов начала падать, когда смаглеры и Клинки заканчивали посадку в шаттл. Падала она не слишком быстро, и беглецы рассчитывали, что какое-то время они будут лететь под ее прикрытием. Генераторы базового силового поля поддерживали его на корабельных «сателлитах» неподалеку от крейсера, и этим следовало воспользоваться. Поэтому, едва последний беглец ступил на борт «СТ-5», Нублар приказал задраивать люк, открыть шлюзовые ворота «Годдарда» и вылетать.

Если сооружение сети из вильдерских компьютеров Ржавый Клык мог себе представить, то «мозговое» объединение сайтенов являлось для него тайной за семью печатями. Никаких особых действий они при этом не совершали – просто расселись в кресла и закрыли глаза. В том числе сам Нублар, пилоты и примкнувшая к ним Сидония-Лавина, которая не пожелала оставаться в стороне и присовокупила свои мыслительные ресурсы к живому суперкомпьютеру смаглеров.

Киборги намеревались провести шаттл по смертельно опасному маршруту… вслепую! Такое впечатление, что вокруг Клинков творился натуральный театр абсурда, в котором они еще и принимали участие. Пускай не прямое, а косвенное, но тем не менее. С другой стороны, они не сомневались, что среди их нынешних союзников не было самоубийц, а значит, не стоило волноваться за рассудки сайтенов. Это для вильдеров главными органами чувств по-прежнему оставались глаза и уши. А многие обитатели Большого мира предпочитали доверять вживленным в их тела высокотехнологичным примочкам. И имели на это все основания, судя по тому, насколько данные примочки упрощали им жизнь.

Будучи односторонне проницаемым, защитное поле «Годдарда» без проблем выпустило «СТ-5» и продолжило охранять его, когда он отделился от базового транспорта. Уровень заряда щита высвечивался прямо на панорамном окне пилотской кабины – гораздо более просторной, чем кабины вильдерских шаттлов. Так же как на других сайтенских кораблях, это окно служило одновременно главным тактическим монитором, куда выводилась вся важная полетная информация. Поскольку Карр присутствовала на мостике с капитаном, ее телохранители расположились там же. А поскольку им не было нужды закрывать глаза, они могли видеть все, что творилось снаружи.

Если для сайтенов в открывшемся зрелище не было ничего удивительного, то на вильдеров оно произвело впечатление. Самые крупные космические сооружения, которые когда-либо видел Клык, были орбитальными базами вильдеров и звездолетами Большого мира. Мароманнская «паутина» не шла с ними ни в какое сравнение. Когда Лавина сравнивала ее со смятой в комок железной сетью, она была недалека от истины. Это было такое хитросплетение разновеликих ячеистых конструкций, что сквозь него даже не просматривался окружающий космос. И хоть отверстия в них были достаточно большими, чтобы пропустить через себя «СТ-5», из-за хаотичности их расположения и изгибов эти решетки наслаивались одна на другую. Поэтому в них отсутствовали сквозные коридоры для пролетов и вообще сколько-нибудь прямые маршруты.

– Внимание всем звеньям! Входим в режим синхронизации! – объявил Нублар. Для пущей доходчивости его голос не только передавался по ментальной сети киборгов, но и звучал в динамиках интеркома. – Звеньям с первого по шестнадцатое включительно: приступить к расчетам оптимального курса и скорости. Звеньям с семнадцатого по двадцатое включительно: начать отслеживание столкновений и анализ повреждений. Звеньям двадцать первому и двадцать второму: держать под контролем наиболее уязвимые участки обшивки. Звену двадцать третьему: активировать ремонтные боты и задействовать их при первой необходимости. Звену двадцать четвертому: быть готовым усилить любое из звеньев, на которое придется пиковая нагрузка! Задачи ясны?.. Отлично, а теперь – за дело и не отлынивать!

– А теперь настала пора выяснить, кто же из наших игроков – самое слабое звено и кому придется сейчас нас покинуть! – откликнулся было на капитанскую речь Бобус, но Клык не дал ему договорить, пнув его по корпусу. Что было для Бобуса давно привычно, ибо сам он не имел понятия о тактичности и мог болтать даже на похоронах. Вот и приходилось Ржавому время от времени осаживать его пинками, когда он порой чрезмерно увлекался.

Было непривычно, что Нублар изъяснялся без присущей ему велеречивости. Хотя это свидетельствовало о том, что он отнесся к работе со всей серьезностью. И действительно, под управлением коллективного разума «СТ-5» стал выписывать в «паутине» такие виражи, что через полминуты у Ржавого Клыка закружилась голова. И это с его-то опытом полетов на кораблях вильдеров, где болтало так, что теки в их жилах не кровь, а сметана, она при этом всякий раз взбивалась бы в масло.

Правда, сейчас Клинки страдали не от тряски – она была для них терпимой, – а от непрерывного виляния шаттла. Который, казалось, и двух секунд не пролетел по прямой траектории. Видимо, по этой причине смаглеры и закрыли глаза – дабы мельтешение «паутины» не мешало им сконцентрироваться на расчетах. Теперь Клык тоже не отказался бы зажмуриться, да только вильдеры были не вправе оставить Лавину без надзора. А значит, им и дальше предстояло стоически переносить тяготы полета, ладно хоть смотреть в окно им было не обязательно. Пускай картинка за ним менялась чуть ли не ежесекундно, разнообразием она не блистала. Это было все то же нагромождение разных по величине, но однотипных по форме конструкций, выстроенных нанороботами из останков луны планеты Дирган. И Клык хотел надеяться, что расчеты Лавины были верными и что край у «паутины» вскоре отыщется.

Ржавый ожидал, что заряд энергетического щита будет уменьшаться постепенно, так же как на крейсере, но все произошло гораздо быстрее. Еще секунду назад уровень защитного поля держался на отметке «82 %», и вот он сразу же падает до нуля. А вместе с ним исчезла и шумоизоляция, поскольку весь мелкий мусор, с которым сталкивался шаттл, теперь застучал по его обшивке. Разглядеть этот мусор из окна на такой скорости было невозможно, но, судя по шуму, его в сплетениях «паутины» летало немало.