А. И. Фурсов, С. А. Правосудов
На пороге глобального хаоса. Битва за будущее

© А. И. Фурсов, С. А. Правосудов общая редакция составление, 2015

© Коллектив авторов, 2015

© Книжный мир, 2015

Андрей Фурсов
Борьба проектов

На вопросы журнала отвечает директор Центра русских исследований Московского гуманитарного университета, академик Международной академии наук (Инсбрук, Австрия) Андрей Фурсов.

– Андрей Ильич, расскажите о сути вашей теории «кризис-матрешка».

– Мир, а точнее, капиталистическая система переживает многослойный кризис. Он обусловлен тем, что с конца 1970-х годов верхушка мирового капиталистического класса демонтирует капитализм, поскольку эта система свое отработала. К сожалению, у нас до сих пор бытует упрощенное представление о капитализме, где всё сводится к сиюминутной прибыли, к торжеству капитала здесь и сейчас. На самом деле это не так. Капитал существовал до капитализма, и будет существовать после него.

Капитализм – сложная институциональная система, ограничивающая капитал в его целостных и долгосрочных (время) интересах и обеспечивающая экспансию (пространство). Без первого ограничения капитал сожрет общество и природу; ограничителями капитала со второй половины XIX века выступали национальное государство и политика, в конце XIX века к ним добавились гражданское общество и массовое образование. Без второго он не сможет развиваться: внутренние противоречия разрешаются их выносом за рамки системы, её увеличением, разбуханием. Как только мировая норма прибыли в капсистеме снижалась, капитал (в лице господствующих классов системы) вырывал из некапиталистической части мира кусок и превращал его в капиталистическую периферию – источник дешевой рабочей силы и новый рынок сбыта.

Конец капитализма

– Глобализация исчерпала планету для капитала. С разрушением СССР и «капитализацией» Китая некапиталистических зон в мире не осталось, некуда «экспансировать». А следовательно, эта важнейшая функция, которую выполнял для капитала капитализм, не нужна – место экстенсивного развития должно занять интенсивное. Проблема, однако, в том, что капитализм институционально «заточен» на экстенсив. В этом он похож на антично-рабовладельческую систему, и этим он отличается от феодализма: именно внешние источники эксплуатации позволяли капиталу ограничивать свою эксплуататорскую суть в ядре капсистемы, ну а государство, политика и гражданское общество заставляли его делать это в долгосрочных интересах самого капитализма.

Однако на рубеже 1960–1970-х годов функционирование этих институтов пришло в противоречие с интересами верхушки мирового капкласса: именно эти институты позволили среднему слою и верхней части рабочего класса не только существенно улучшить в 1945–1975 годах («славное тридцатилетие» – Ж. Фурастье) свое материальное положение, но и укрепить свои социальные и политические позиции. А это уже напрямую угрожало власти и привилегиям верхушки, и та не могла не отреагировать. С конца 1970-х годов начинается ее контрнаступление на позиции среднего слоя и рабочего класса – именно оно было главной социальной задачей тэтчеризма и рейганомики. Идеология и стратегия этого контрнаступления были сформулированы в документе «Кризис демократии», написанном в 1975 году по заданию Трехсторонней комиссии тремя видными социологами – С. Хантингтоном, М. Крозье и Дз. Ватануки. Ну а конкретной формой наступления стала неолиберальная контрреволюция, которая за 30 неславных лет (1980–2010) серьезно потрепала средний слой и рабочий класс как на Западе, так и в мировом масштабе, а также существенно ослабила институциональный каркас капитализма, то есть саму капиталистическую систему, в значительной степени демонтировав ее. Политика стала превращаться в комбинацию административной системы и шоу-бизнеса; об «ослаблении», «проржавении» и «таянии» национального государства не пишет только ленивый; гражданское общество даже в ядре капсистемы постепенно скукоживается; массовое образование – начальное, среднее, высшее – ломают, выделяя элитарный сегмент для верхушки и резко опуская средний уровень для всех остальных.

Впрочем, полного размаха наступление верхов на «середняков» и «работяг» посредством демонтажа институциональной системы капитализма не могло достичь до тех пор, во-первых, пока существовал СССР – системно-антикапиталистическая альтернатива капитализма, способная использовать социальные проблемы капсистемы в своих интересах; во-вторых, пока капитал в его промышленно-вещественной форме был подвержен пространственным и институциональным ограничениям. Всё это изменилось на рубеже 1980–1990-х годов. Научно-техническая (коммуникационно-информационная) революция трансформировала соотношение вещественных и информационных факторов в материальном производстве – вторые вышли на первый план. Капитал превратился в электронный сигнал. И в таком виде он практически более не зависит от пространственных и институциональных ограничений стран.

В то же время в 1991 году был разрушен СССР. И если революция в области информационных и коммуникационных технологий (выбор в пользу которой как альтернативы промышленному развитию, освоению космоса и т. п. был сознательно сделан в 1960–1970-е годы верхушкой мировой системы по классовым причинам) создала материально-технические условия для освобождения капитала от институциональных ограничений (то есть, по сути, от капитализма), то уничтожение СССР/системного антикапитализма обеспечило социально-политические и геополитические условия для этого. Но вот парадокс: появление этих условий делает ненужным сам капитализм: капитал должен превратиться в иную форму – например, чистую власть, монополию на распределение ресурсов. Последнее в условиях нехватки ресурсов в планетарном масштабе приобретает решающую роль – сохранение власти и привилегий мирового правящего класса требует от них демонтажа капитализма и создания новой социальной системы, основанной на внеэкономическом (нерыночном) контроле над ресурсами и информпотоками (включая науку и образование).

– Поскольку мы коснулись проблемы ресурсов, то вспоминается, что Збигнев Бжезинский призывает США показать пример самоограничения, так как ресурсов планеты не хватит для обеспечения такого уровня потребления, как в США, бурно развивающимся Китаю, Индии да и ряду других стран.

– Призывать можно к чему угодно. Как любил говорить Сталин, есть логика намерений и логика обстоятельств, и логика обстоятельств сильнее логики намерений. По доброй воле американцы никогда не пойдут на ограничение потребления – плевать они хотели на весь остальной мир, о котором они вообще мало что знают. Население США составляет 4 % мирового, их доля в мировом производстве – 10–12 %, а не 20 %, как они утверждают (25 % было в середине 1970-х годов, с тех пор произошло существенное уменьшение), а потребляют американцы 40 % мирового продукта. В основе этого сверхпотребления – паразитирование Америки на мировой экономике с помощью доллара, военной мощи и контроля над вкладами в американских банках правящих групп других стран; с последних США фактически взимают дань, гарантией выплаты которой и служат вклады верхов. Как говаривал помощник президента Никсона Чак Колсон, «если вы взяли кого-то за гениталии, остальные части тела придут сами». Вот они и приходят в виде дани и геополитических уступок.

Однако, как говорили древние, nihil dat Fortuna mancipio – судьба ничего не дает навечно: крах системы, основанной на бесконечном печатании долларов, неограниченном кредите и ссудном проценте, неизбежен – и он не за горами. Именно поэтому часть англо-американской верхушки и связанный с этой частью международный финансовый капитал демонтируют капитализм, но времени до краха остается мало и они всеми силами оттягивают наступление этого момента.

Битва за Евразию

– Каким образом?

– Оттянуть можно двумя способами. Первый – действительно сократить потребление населения как минимум в два раза. Ясно, что это может вызвать массовый социальный взрыв и на такой риск американская верхушка не пойдет, достаточно вспомнить конец 1930-х годов, когда, столкнувшись с выбором между серьезными социальными реформами или мировой войной, американский правящий класс выбрал войну. Второй способ – стратегия непрямых действий, которая позволит выиграть время. Здесь несколько вариантов, назову два.

Первый вариант – хаотизация мира посредством серии локальных и региональных войн, США – зона стабильности в бушующем мире; в крайнем, аховом случае региональные войны можно превратить в мировую, но не тотально мировую, как в XX веке, а суммарно, мозаично мировую – á la Тридцатилетняя 1618–1646 годов. Кстати, мировая война автоматически решает проблему сокращения потребления населения и создания системы жесткого контроля над ним и над ресурсами – вплоть до насильственного перераспределения.

Второй вариант – широкомасштабное изъятие активов у отдельных лиц, не являющихся гражданами США, но благодаря «системе» American person оказывающихся в зоне действия американского законодательства, групп и целых стран. Изъятие активов у стран предполагает передел старых рынков и включение непосредственно в сферу американской власти/мировой торговли тех стран, которые в значительной степени остаются за ее пределами. Это Ливия (до натовской агрессии), Сирия, Иран, Алжир, Сербия, а также Россия («Северная Евразия») – именно она представляет собой одну из последних малоосвоенных зон. В этом плане битва за Старый Свет и прежде всего за Северную Евразию становится для капверхушки способом оттягивания кризиса на несколько десятилетий, необходимых для демонтажа старой и монтажа новой системы.

– А не может ли капитализм сохраниться благодаря новым технологиям, способным увеличить «глобальный пирог»?

– Техника и технология – элементы целого, развитие которых определяется этим целым и его персонификаторами. Капверхушка в 1960–1970-е годы не случайно сделала выбор в пользу торможения промышленного и научно-технического прогресса в целом, сделав исключение для информационно-коммуникационной сферы. Во-первых, в силу ее наукоемкости – не нужны значительные по численности рабочий класс и средний слой. Во-вторых, информационные технологии можно использовать для установления жесткого контроля над людьми, их сознанием, психикой. Выбор, повторю, был не случайным, его диктовали классовые интересы.

Весьма показательно, что повороту в сторону от научно-технического и промышленного развития предшествовала мощная идейно-организационная подготовка: создание идеологии экологизма и экологического движения; молодежной субкультуры («секс, наркотики, рок-н-ролл»), в которой регулирующую роль играет воздействие на инстинкты и подсознание (плюс культ неоидолопоклонства, где роль идолов-шаманов выполняют поп-звезды и в меньшей степени звезды кино и спорта).

Ухудшение положения 70 % населения ядра капсистемы в 1980–2010 годах обусловлено не технологическими сдвигами, а сознательной неолиберальной политикой, и трудно представить, что капверхушка решит облагодетельствовать тех, кого обирала в течение 30 лет. Если бы она заботилась о благе большинства, то в 1960–1970-е годы сделала бы иной выбор. Кроме того, перенос индустриального производства в Восточную Азию, прежде всего в Китай, и превращение его в «мастерскую мира» делает ненужной заботу о массовых технологических прорывах в ядре капсистемы – аналогичным образом рабство и наличие источников рабства на периферии античного мира в определенный момент истории последнего начисто заблокировало развитие техники. Именно Китай и Индия с 2000-х годов создают огромную массу мирового валового продукта (МВП). По подсчетам специалистов, если из МВП 2010 года вычесть долю Китая и Индии, то это будет аккурат МВП 1980 года! и ведь эта доля создается не только машинным, но в значительной степени ручным трудом, что полностью опровергает лживую концепцию «постиндустриального общества», насквозь пропитанную идеологией сохранения власти и привилегий мировой верхушки. Подобная структура МВП – прямое следствие и индикатор кризиса, связанного с демонтажем капитализма, который, кстати, идеологи мондиализма, например Ж. Аттали, а также некоторые государственные и политические деятели на Западе не считают нужным скрывать.

Однако для «демонтажников-высотников» капитализма из числа капверхушки есть две новости: одна плохая, а другая очень плохая.

Сокращение населения

– Я так понимаю, что здесь мы возвращаемся непосредственно к проблеме «кризиса-матрешки»?

– Да. Дело в том, что феодалам (сеньорам) удалось в свое время, пусть ценой мощнейших социальных потрясений «длинного XVI века» (1453–1648), демонтировать феодализм (так называемые буржуазные революции, в которых буржуазия якобы крушит феодалов, – один из мифов либеральной исторической науки, по ряду причин подхваченный марксистской наукой) только потому, что это было внутриевропейское, внутризападное дело. В этом кризисе не участвовала периферия, поскольку ее не было – феодализм, в отличие от античного рабства и капитализма, не предполагает производственной обязательности периферии, это интенсивно, а не экстенсивно ориентированная система. Поэтому никто извне не помешал сеньорам превратиться в капиталистов, оперирующих на мировом рынке, откуда их стала выбивать буржуазия, прежде всего финансовая, стремившаяся стать главным капиталистом.

А вот господствующие группы позднеантичного общества, позднеримской империи не устояли перед варварской периферией, и она их сокрушила. Показательно, что варварская периферия демографически была выращена Римом в его социально-экономических интересах: селясь на римском пограничье, переходя на римскую систему земледелия и оседлывая торговлю Рима, варвары за несколько столетий настолько увеличили свою численность, что могли демографически подавить Рим, а их правящая верхушка («элита») – сменить римскую, как это и произошло в V–VI веках н. э. в так называемых варварских королевствах.

Аналогичным образом капитализм за последние полтора столетия на своей периферии «вырастил» огромную массу населения. И если для трудо- и капиталоемкого производства индустриальной эпохи это было экономически как-то оправданно, то для наукоемкого производства деиндустриализированного мира это население – лишние едоки. Более того, в борьбе за места «там, где чисто и светло» «лишние едоки» могут сформировать свою правящую верхушку, способную в условиях глобального кризиса бросить вызов западной верхушке так, как это сделали вожди варваров в условиях кризиса античного общества, и повести их на штурм бастионов Запада. Если учесть, что бо́льшая часть населения крупнейших городов Запада – это выходцы из «варварского» Юга, что в основном это молодые, активные, а то и агрессивные люди, не принимающие западную культуру, нормы, ценности и не желающие вписываться в нее (кризис мультикультурализма), то внешняя демографическая угроза Юга на глазах превращается во внутреннюю социальную угрозу Севера. Это – вторая «матрешка», демографическая. Не случайно для мировой верхушки сегодня сокращение населения самыми разными способами (голод, болезни, война, гомосексуальные браки и т. п.) – задача № 1. Представители экологических и природоохранных организаций уже не стесняясь, говорят о том, что нагрузку на дикую природу планеты можно нормализовать только в том случае, если численность мирового населения сократится на 80–90 %. Ну а британский принц-консорт Филипп, курирующий с 1976 года Фонд защиты дикой природы, вообще заявил публично, что в другой жизни хотел бы стать вирусом, чтобы окончательно решить проблему перенаселения Земли.

Третья «матрешка» связана с биосферой. Самым страшным кризисом в истории человечества был кризис верхнего палеолита (25 тыс. лет до н. э. – 10–12 тыс. лет до н. э.). Этот кризис, растянувшийся на 15 тысячелетий, был ресурсным. Он уничтожил социумы, основанные на высокоспециализированной охоте на крупного зверя (грубо говоря, мамонтов просто выбили), привел к деградации культуры и сократил численность населения планеты на 80 %. Выходом из этого кризиса стало возникновение земледелия, совпавшее с началом потепления климата и наступлением «долгого лета», которое вот-вот закончится.

Поскольку капитализм – это, во-первых, глобальная система, во-вторых, система, основанная на необратимой эксплуатации не только человека, но и природы, его кризис – это ресурсный кризис в масштабах планеты Земля. Ресурсный кризис усугубляется геоклиматическими и геофизическими изменениями: затухание Гольфстрима, снижение активности Солнца (25-й цикл, который наступит в 2020-е годы, будет, по мнению специалистов, очень похож на 23-й, следствием которого стал малый ледниковый период XVII – первой половины XIX в.).

Согласно прогнозам, наиболее стабильной и ресурсообеспеченной зоной в период возможной катастрофы и в послекатастрофическом мире в течение нескольких сотен лет будет Северная Евразия, то есть территория нынешней РФ. Думаю, грядет битва за Евразию – эта последняя Большая Охота эпохи капитализма, в которой Запад, скорее всего, попытается окончательно решить русский вопрос – по крайней мере, такой соблазн у него будет (причем касается это не только народа, но и господствующих слоев, которые Запад никогда не примет как своих, для него они объект будущего финансового раскурочивания). Пролог этой битвы – так называемая Арабская весна, бикфордов шнур которой атлантисты пытаются протянуть по исламской дуге от Магриба до Кашмира и Киргизии, к подбрюшью РФ и КНР. Поэтому мы не можем позволить себе роскошь быть слабыми – в сегодняшнем мире слабых не просто бьют, а стирают ластиком Истории. Навсегда.

Помимо социально-экономического, демографического и ресурсного («биосферного») кризисов («матрешек»), кризис капитализма означает также кризис европейской цивилизации, кризис христианства, а точнее, библейского проекта контроля над массами, наконец, кризис белой расы. При этом надо помнить, что исходно кризис, о котором идет речь, – рукотворный. В качестве процесса, геоисторической операции он задуман довольно узким кругом лиц из числа «хозяев мировой игры» и реализуется некими игроками с помощью фигур, обслуги и т. п. При этом реальная цель – создание новой социально-экономической системы, предполагающей сокращение численности населения планеты Земля на 80–90 %, – скрывается.

Конспирология

– А как вы относитесь к конспирологическим теориям, в частности о том, что миром правят Бильдербергский клуб и Трехсторонняя комиссия?

– Мир слишком велик и сложен, чтобы им управлять из одного центра. Хотя попытки создать систему такого управления делались неоднократно и продолжают делаться в настоящее время. Что касается Бильдербергского клуба, Трехсторонней комиссии и подобного рода структур, то это, прежде всего, структуры выработки и согласования решений, которые принимаются «Хозяевами Мировой Игры» (О. Маркеев) или «хозяевами истории» (Б. Дизраэли) и их тайными, а не просто закрытыми организациями. Я имею в виду несколько десятков королевско-аристократических и финансовых семейств, многие из которых, в той или иной степени перероднившись между собой, контролируют основные глобальные финансовые потоки, СМИ и закрытую, то есть обслуживающую только «хозяев истории», науку – естественную, социальную и техническую.

Обычно под конспирологией понимают примитивные схемы, которые объясняют исторические события не историческими закономерностями и массовыми тенденциями развития, а тайной и, как правило, злонамеренной деятельностью неких сил (на выбор – масоны, ордены, спецслужбы и т. п.). Часто такие схемы воспринимаются как несерьезные. И действительно, немало работ, именуемых конспирологическими, написаны недобросовестными авторами в погоне за сенсацией и заработком.

В то же время вряд ли кто-то сможет оспорить тот факт, что далеко не все причины и мотивы происходящего в мире лежат на виду – наоборот, они скрываются; далеко не все цели декларируются открыто – это естественно. Мы прекрасно знаем, что большая политика делается тайно, реальная власть – это тайная власть, зона функционирования «высоких финансов» – тайна. Поэтому нередко поставить под сомнение реальный анализ скрытых механизмов истории пытаются либо люди недалекие, профаны, либо, напротив, те, кто слишком хорошо знает о существовании тайных сил, структур и т. п. и старается отвести от них внимание, сбить со следа, высмеивая серьезный поиск как конспирологию. Давайте посмотрим, например, на Коминтерн, то есть III Интернационал, который два десятилетия втайне планировал и проводил перевороты, восстания, революции, у которого были гигантские скрытые финансы и т. п. – это конспирологическая структура, а его влияние на ход истории – это конспирологическое влияние? Почему же аналогичные структуры буржуазии, действующие в закрытом режиме, обладающие намного большим политическим и финансовым потенциалом – не конспирологические? Напомню слова Троцкого о том, что настоящие революционеры сидят на Уолл-стрит.

Разумеется, в основе кризисов и революций лежат объективные, а точнее, системные и субъектные причины. Никто не отменял массовые процессы. Но мир – понятие не количественное, а качественное, как любил говорить Эйнштейн. В мире небольшая, но хорошо организованная группа, в руках которой огромные средства (собственность, финансы), власть и контроль над знанием и его структурами, а также над СМИ, весит намного больше, чем масса людей или даже целая страна – достаточно почитать «Исповедь экономического убийцы» Дж. Перкинса. Как заметил вовсе не конспиролог, а нобелевский лауреат по экономике Пол Кругман, «современная политическая экономия учит нас, что маленькие, хорошо организованные группы зачастую превалируют над интересами более широкой публики».

В деятельности закрытых наднациональных структур нет ничего неестественного, они порождаются самой логикой развития капитализма. В экономическом плане капитализм – это система без границ, мировой рынок. А вот в политическом плане капиталистическая система – это мозаика государств. Но экономические интересы буржуазии выходят далеко за рамки одного государства. Поэтому мировому капиталистическому классу объективно нужны надгосударственные, наднациональные структуры, и они должны быть если не тайными, то, по крайней мере, закрытыми от широкой публики. Таким образом снимается противоречие между экономической целостностью и политической фрагментарностью капиталистической системы. Отсюда упорное стремление верхушки мирового капиталистического класса к созданию чего-то вроде мирового правительства. Кстати, каждый раз на пути решения этой задачи вставала Россия; в этом – одна из причин горячей «любви» к ней и к нам, русским, хозяев капиталистической системы – англосаксов, особенно британцев.

Чтобы снять базовое политико-экономическое противоречие капиталистической системы, нужны были наднациональные структуры. Но готовых организаций такого типа у буржуазии не было. В XVIII веке, когда вся сила была у государства и аристократии, нужно было пользоваться тем, что есть. Например, масонскими организациями. В XVIII веке начинается их бурный рост. Конечно же, они возникли раньше, в XVI – начале XVII века, представляя собой эволюционировавшую форму тамплиерских структур, покинувших в XIV веке Францию, но реальную жизнь в них вдохнула именно буржуазная эпоха – ее запросы и интересы.

В конце жизни Маркс сказал, что если бы он писал «Капитал» заново, то начал бы не с собственно «Капитала», а с государства. Если писать «Капитал» сегодня, когда капитал, отвешивая прощальный поклон, корчась, уходит в прошлое, начинать работу о капитализме надо с закрытых наднациональных структур управления: именно они придают капсистеме целостный и завершенный характер, а ее истории – проектно-конструкторский характер.

– Поясните, что вы имеете в виду?

– В середине XVIII века в Европе произошел великий эволюционный перелом: история из преимущественно стихийной стала преимущественно проектно-конструируемой. Это не значит, что до середины XVIII века не было групп и сил, пытавшихся, причем нередко успешно, направлять ее ход. Однако в середине XVIII века появились три фактора, которые внесли качественное изменение в исторический процесс. Это начало формирования массового общества, небывалое усиление финансового капитала и резкий рост роли информационных потоков. Попробуйте управлять общиной, кастой или полисом – структурами, укорененными в традиции и ведущими себя, как коллективный социальный индивид. Другое дело – массовый индивид, которым легко манипулировать; выход масс на сцену истории предоставил огромные возможности манипуляторам. Это первое. Второе: резко усилившаяся борьба за гегемонию в мировой капиталистической системе между Великобританией и Францией, военные нужды других государств, а также начавшаяся индустриализация колоссальным образом стимулировали развитие в XVIII веке финансового капитала, подготовленное XVII веком (от появления в его начале Standard Chartered Bank Барухов до создания в его конце английского Центрального банка). Третье: информационный бум XVIII века, который позволил «паковать» информацию и использовать ее для воздействия, прежде всего, на элитарные группы. Классический пример – «Энциклопедия», с помощью которой в течение нескольких десятилетий французская элита морально была подготовлена к принятию революции. Иными словами, в середине XVIII века произошло соединение Вещества (массы), Энергии (денег) и Информации (идей). Сплетенные в тугой узел, эти субстанции оказались под контролем определенных групп, которые в течение нескольких десятилетий подготовили ситуацию и человеческий материал для эпохи революций (1789–1848).

Однако не надо думать, что проектно-конструкторская эпоха истории – это всегда триумф конструкторов-проектировщиков. Есть еще такая штука, которую Гегель называл «коварством истории». Например, те силы, которые планировали свержение самодержавия, уничтожение России и использование революции в России для сокрушения всех преград на пути капитала, вряд ли могли предположить, что команда Сталина и «группа поддержки» из имперского генштаба и его разведки поломают проект «мировая революция», спутают карты левым (Коминтерн) и правым (Фининтерн) глобалистам, реализовав проект «социализм в одной отдельно взятой стране», восстановят империю в виде мировой системы социализма и оттянут глобализацию мира почти на сто лет. Вывод: конструирование истории – это схватка проектов, систем и элит, которую советская элита сталинского образца выиграла, а послевоенного – проиграла. Проиграла, потому что по мере интеграции с середины 1950-х годов в мировой рынок утрачивала глобальное видение. И с тех пор ситуация у нас развивалась по логике сужения видения и измельчания интересов. С Запада, напротив, шагает проектно-конструкторский подход. Последняя Большая Охота капитализма – это во многом проект. И надо сделать всё, чтобы не просто поломать его, а развернуть против проектантов, да так, чтобы эта охота стала последней именно для них. Как говаривал Гамлет, «ступай, отравленная сталь, по назначению».

Беседу вел Сергей Правосудов.

Июнь 2012 г.

А. Фурсов, К. Фурсов
Альтернативная история

На вопросы журнала отвечают историки Андрей и Кирилл Фурсовы.

– Андрей Ильич, недавно вышла ваша новая книга «De Conspiratione: Капитализм как Заговор», в который вы показываете ведущую роль венецианцев в создании современной западной цивилизации. Расскажите, пожалуйста, об этом.

– Моя работа опубликована в сборнике «De Conspiratione / о Заговоре», в который вошли также монографии Сергея Горяинова, Вячеслава Карпенко, Александра Рудакова и Елены Пономаревой. Интервью с Горяиновым и Пономаревой уже публиковались в вашем журнале. Одна из главных тем моей работы – формирование хищного североатлантического субъекта, ядро которого составили англосаксы – исходно англичане, затем к ним добавились американцы. До сих пор мало кто знает, сколь значительную роль в формировании североатлантического субъекта и капитализма сыграли венецианцы.

Венеция

Венеция стартовала в VI веке как территория, подконтрольная Ромейской империи (Византии). В IX веке после похода сына Карла Великого Пипина в Северную Италию (810 год) Венеция приобрела независимость. В дальнейшем она развивалась во многом за счет ограбления бывшей метрополии. Сначала венецианцы усилили свои позиции в посреднической торговле. Затем они профинансировали Четвертый крестовый поход, целью которого было провозглашено «освобождение Гроба Господня в Иерусалиме от мусульман». Однако на деле крестоносцы захватили в 1204 году не Иерусалим, а Константинополь – столицу христианской Византии. В результате венецианцы получили огромные богатства, а также три восьмых византийской территории, включая стратегические острова в Средиземном море (в частности, Крит и Кипр). В середине XIII века Венеция «запустила» золотой дукат, сохранивший хождение до 1840-х годов. Контролируя богатейшие серебряные шахты в Европе (германские земли, Балканы, Венгрия), венецианцы наладили обмен серебра на золото с Китаем. За счет этого они получили возможность «доить» реальную экономику Европы, периодически устраивая «серебряный голод».

Однако в 1453 году Константинополь захватили турки, и Византийская империя перестала существовать. У Османской империи были свои торговые интересы, что затрудняло венецианцам торговлю с Востоком. Кроме того, португальцы (Вашку да Гама) проложили новый путь в Азию – вокруг Африки, что нанесло серьезный урон средиземноморской торговле венецианцев.

В XVI веке произошел сдвиг ключевых торговых путей в направлении Америки и Атлантического океана – они сместились на крайний запад Европы, далеко от традиционной венецианской зоны влияния. Сначала, чтобы сохранить свои позиции, богатейшие венецианские семьи попытались перебазироваться в Голландию и поставить ее под свой контроль. Венецианцы первыми признали Голландию в 1619 году, но годом раньше в Европе началась Тридцатилетняя война (1618–1648 годы), и венецианцы поняли, что эта страна – небезопасное и уязвимое место, так как ее может захватить внешний враг. Единственной альтернативой Голландии была Англия – остров, отделенный от континента проливом.

– Очевидно, что здесь сыграла свою роль не только защищенность острова от нападения сухопутных войск, но и географическое положение Англии, столь выгодное для организации международной торговли.

– Естественно. Венецианцы изначально рассматривали Англию в качестве «запасного аэродрома», если не удастся реализовать «голландский проект». Их проникновение в Англию началось в 1530-е годы. Уже в 1546 году под руководством венецианцев в Кембриджском университете был создан Тринити-колледж. Сегодня этот колледж занимает четвертое место в Великобритании по земельным богатствам после королевской семьи, National Trust и Англиканской церкви; его декана назначает король. В этом колледже впоследствии училась практически вся британская элита.

Одновременно венецианцы сыграли огромную роль в создании английской разведки и ее агентурной сети в Европе. Венеция благодаря своим широким торговым интересам и практически неограниченным финансовым возможностям имела многочисленную сеть осведомителей в разных странах. Вся информация стекалась в Совет десяти, который мог тайно приговорить к смерти любого жителя Венеции (или другой страны). Приговор исполнялся тайным наемным убийцей – «браво». Кстати, учеником венецианцев был знаменитый английский астролог и разведчик Джон Ди, который подписывал свои донесения Елизавете I псевдонимом 007. Он еще в XVI веке выдвинул доктрину «Зеленой империи», в состав которой под руководством Англии должны были войти Северная Америка и Северная Евразия (Россия).

Как я уже говорил, венецианцы усилились благодаря ограблению Константинополя. Англосаксы также, мягко говоря, не брезговали грабежом, причем государственно поддержанным, а то и организованным. Многие знаменитые пираты становились офицерами английского флота и продолжали свой криминальный «бизнес». И если раньше их мог «вздернуть на рее» капитан любого военного корабля, то теперь это грозило войной с Англией. Наиболее известным пиратом, служившим в английском флоте, был Френсис Дрейк. Экономист Дж. М. Кейнс посчитал, что награбленные Дрейком 600 тыс. фунтов позволили Елизавете I не только погасить все внешние долги, но и вложить 42 тыс. фунтов в Левантскую компанию (венецианцы), а из её доходов был составлен первоначальный капитал Ост-Индской компании. В XVII веке на службе британской короне прославился пират Генри Морган, который за свои «заслуги» был назначен вице-губернатором Ямайки. Кстати, именно от этого пирата ведет свою историю богатейшая династия американских банкиров – Морганов.

– А можете назвать венецианские семьи, которые занимались покорением Европы?

– Венеция в XVI веке насчитывала 200 тыс. населения и управлялась 40 богатейшими семьями. Венецианская аристократия дала 17 папских семей, включая Борджа и Орсини; в родстве с ней находились и находятся Медичи, Сфорца, Бурбоны, Савойский дом, баварские Виттельсбахи и еще 6–7 герцогских и маркграфских домов. Выходцами из Венеции были еврейские семьи Морпурго (финансировали Наполеона), Варбургов (финансировали Наполеона и Гитлера), американских Кэботов и многие другие.

В 1600 году по инициативе венецианцев в Англии была создана частная Ост-Индская компания. Венецианский след в ее истории был настолько силен, что когда в 1780-е годы в британском парламенте будет происходить борьба между сторонниками и противниками Ост-Индской компании, сторонники будут называть себя «венецианской партией». А британский банк Ост-Индской компании – Barings Bank – был известен как «венецианский банк». Постепенно венецианцы стали уделять всё больше внимания не торговле, а финансовым спекуляциям, что напоминает современные хедж-фонды.

Индия

– Кирилл Андреевич, вы защитили диссертацию по английской Ост-Индской компании и написали о ней книгу «Держава-купец». Расскажите об эволюции этой структуры.

– Английская Ост-Индская компания (ОИК) была основана в 1600 году и получила от короны монополию на торговлю с Востоком. В первой половине XVII века основной статьей ее экспорта из Азии в Европу был перец. Это был очень прибыльный бизнес; так, в Европе продажная цена перца превышала покупную цену на Суматре в 33 раза. Однако из-за роста предложения разница в цене постепенно сократилась, и с середины XVII века компания переориентировалась на импорт индийских тканей, которые были в 3–6 раз дешевле продукции английской мануфактуры. В 1670 году доля текстиля в импорте компании составила 57 %, а к концу века этот показатель достиг 74 %. Конечно, владельцы мануфактур жаловались в парламент, и тот в 1700 году запретил ношение в Англии индийского коленкора. Правда, бизнес ОИК от этого пострадал мало, так как бо́льшую часть импорта она реэкспортировала в континентальную Европу, рынок которой был обширнее. Конечно, высокие доходы компании вызывали недовольство со стороны конкурентов как в Англии, так и в других странах. В XVIII веке ОИК сохраняла свою торговую монополию в Англии (с 1707 года Великобритании), превратившись в крупного кредитора правительства. В Индии она постепенно обзавелась торговыми льготами со стороны местных политий и факториями-складами, некоторые из них она со временем сделала укрепленными поселениями (Мадрас, Бомбей, Калькутта).

Последнее связано с тем, что с самого начала природа ОИК была двойственной – политико-экономической. Сам характер ее деятельности на Востоке требовал от компании набора квазигосударственных функций – полноты власти над собственными служащими, права набирать военные отряды и заниматься дипломатией. Однако в первые полтора столетия существования компания всё же была по преимуществу торговой организацией. В середине XVIII века произошел перелом: распался Могольский султанат и обострилась борьба Великобритании и Франции за гегемонию в капиталистической системе.

Появление у компании крупной сухопутной армии (состоящей из солдат-индийцев – сипаев) позволило ей не только победить французских конкурентов, но и приступить с 1757 года к покорению индийских княжеств, то есть к постепенному захвату в Индии политической власти, открывавшей доступ к значительному некоммерческому источнику доходов – сбору налогов. Начался процесс превращения ОИК в то, что я называю державой-купцом. Не теряя черт торговой корпорации, компания превращалась в Южной Азии в территориальную империю со всеми ее атрибутами – сбором налогов, содержанием армии, отправлением правосудия. Если раньше компании приходилось финансировать свои торговые операции и оплачивать военные расходы из прибылей, то теперь это частично делали индийские налогоплательщики. Обретение нового источника доходов позволило ОИК резко сократить ввоз в Индию драгоценных металлов; в 1729–1760 годах он снизился с 611 тыс. фунтов стерлингов до 143 тыс. Правда, вскоре расходы на управление и армию уменьшили возможности британцев переливать средства из налоговой сферы в торговую.

Служащие ОИК стремительно обогащались, и, переводя средства на родину, многие из них стали вкладывать деньги в политику, покупая места в британском парламенте. В 1784 году в палате общин заседало 45 выходцев из ОИК, так называемых набобов (при общей численности палаты 558 человек). Средний годовой доход британского лорда составлял тогда около 8 тыс. фунтов, а, например, член калькуттского совета Р. Баруэлл в 1775 году перечислил в Лондон 40 тыс. фунтов. Посягательство набобов на политические позиции земельной аристократии и факт превращения ОИК в «империю в империи» привели к тому, что в парламенте началась борьба за установление надзора государства над некоммерческой деятельностью ОИК в Азии. Эта борьба завершилась в 1784 году созданием государственного ведомства по делам Индии – Контрольного совета. Однако в качестве компенсации за потерю политической самостоятельности компания получила налоговые льготы: парламент резко снизил пошлину на импорт китайского чая – со 119 до 12,5 %.

Вторая половина XVIII века была временем очередного коренного изменения в структуре импорта ОИК в Европу: она переориентировалась с индийских тканей на китайский чай. Отчасти это связано с британской промышленной революцией, которая делала индийский текстиль всё менее конкурентоспособным в Европе. К концу XVIII века соотношение производительности труда британских хлопчатобумажных фабрик и индийских ткачей уже составляло 400:1.

Если говорить о военно-политической составляющей деятельности ОИК, то покорение ею Индии произошло в период второй половины XVIII – первой половины XIX века. Слабые княжества предпочитали заключить с компанией субсидиарный союз: арендовать ее войска за определенную сумму. Правда, на практике это приводило к подчинению княжеств британцам. Сильные княжества сами были крупными хищниками, поэтому активно сопротивлялись экспансии компании.

– Почему же британцам удалось покорить Индию, численность населения которой была на порядки больше?

– Я выделяю пять факторов триумфального шествия ОИК по Индии. Во-первых, тесные торговые связи британцев с могущественными торгово-ростовщическими группами Индии, для которых политическая экспансия компании означала расширение их собственного бизнеса. Во-вторых, финансовое превосходство ОИК над местными княжествами за счет весьма эффективной налоговой системы и возможности, когда необходимо, черпать средства из коммерческой ветви своей деятельности. В-третьих, обладание самой мощной в Южной Азии военной машиной. В-четвертых, победа над индийскими правителями в конкуренции за лояльность ключевых социальных групп – крупных землевладельцев, части купечества и чиновничества. Дело в том, что британцы как представители капиталистической нации-государства могли предоставить этим группам более прочные права собственности и экономические привилегии, чем их собственные правители. Поэтому во многих княжествах рано или поздно эти группы постепенно становились «пятой колонной» компании и лоббировали ее интересы. Наконец, в-пятых, ОИК, будучи бюрократической организацией и представляя чуждую для Индии того времени общность – нацию, выступала как единая сила, пытаться расколоть которую индийцам было бессмысленно. В истории покорения британцами Индии выделяются четыре англо-майсурские, три англо-маратхские и две англо-сикхские войны. Аннексия территории сикхского Пенджаба в 1849 году ознаменовала завершение покорения британцами Индии.

Однако одновременно с наступлением ОИК в Индии шло ее отступление в Британии. Государство сокращало жизненное пространство компании – как экономическое, так и политическое. В 1813 году парламент под давлением промышленников отменил монополию компании на торговлю с Индией. Правда, к тому времени доля китайской торговли в обороте ОИК была уже в восемь раз выше стоимости индийской. В Китае британцев интересовал, прежде всего, чай, средства на закупки которого они получали от сбыта в Китае же опиума и хлопка. В 1833 году парламент отменил также монополию на торговлю с Китаем, открыв доступ к ней широким кругам буржуазии.

Параллельно парламент отнимал у ОИК ее функции администратора Индии, постепенно переключая их на правительство. К середине XIX века компания превратилась в машину по управлению Британской Индией, а в ходе сипайского восстания 1857–1859 годов парламент покончил с аномалией фактического двоевластия, создав вместо ОИК министерство по делам Индии.

– Вы упомянули, что чай в Китае британцы закупали в обмен на индийский опиум. Были ли китайцы довольны таким обменом?

– Хотя в правящей элите Цинской империи многие смотрели на формально запрещенный ввоз опиума сквозь пальцы (были материально заинтересованы попустительствовать контрабанде), часть элиты понимала пагубные последствия массовой наркотизации населения. Попытки бороться с таким «бизнесом» британцев привели к военному конфликту. По итогам знаменитых «Опиумных» войн 1840–1842 и 1856–1860 годов Китай был вынужден открыть свой рынок для западной промышленной продукции и утратил таможенную самостоятельность.

Разделяй и властвуй

– Андрей Ильич, для того чтобы господствовать в мире, англосаксам нужно было уделять пристальное внимание не только экономике, но и политике.

– Так оно и было. Их схема господства держалась на двух китах: ограблении колоний и недопущении появления конкурентов в Европе. Для реализации второй задачи они постоянно стравливали между собой континентальные государства, а когда те начинали воевать, наживались на поставках, а также на кредитовании враждующих государств. Как уже сказал Кирилл, в XVIII веке англичанам нужно было ослабить своего главного конкурента – Францию, которая тоже создала Ост-Индскую компанию и развивала торговлю с Индией. В 1789 году англичанам при помощи масонских лож и финансистов удалось спровоцировать начало революции во Франции. Разумеется, во Франции сложилась подходящая ситуация, но нужно было, чтобы ею кто-нибудь воспользовался. Это и сделали британцы в союзе со швейцарскими банкирами и масонскими ложами.

На саму организацию «народного восстания» во Франции британцы выделили 24 млн. фунтов стерлингов – эту цифру озвучил премьер-министр Великобритании Уильям Питт. Удары, которые должны были обострить ситуацию и подтолкнуть революцию, наносили по двум направлениям: во-первых, была искусственно создана инфляция – напечатано 35 млн. ничем не обеспеченных ассигнаций; во-вторых – спровоцирована нехватка хлеба: зерно было скуплено и вывезено из страны. Всё это порождало недовольство. Одновременно велась информационно-психологическая война. Мягкое правление Людовика XVI британско-масонская пропаганда представляла как жестокое, короля, королеву и придворных постоянно дискредитировали обвинениями в коррупции.

Однако после революции к власти во Франции пришел Наполеон и бросил вызов Великобритании. Более того, он заключил союз с российским императором Павлом. Стороны договорились о совместных действиях против Англии. Павел послал большой отряд казаков для разведывания пути в Индию (которую называли «жемчужиной британской короны») через Среднюю Азию и Афганистан. Союз этих двух государств был кошмаром для Великобритании. 24 декабря 1800 года произошло покушение на Наполеона, когда он ехал по улице Сен-Никез, взорвалась мощная бомба. В результате погибли 12 человек, а 28 получили ранения, но Наполеон не пострадал. Начальник полиции Фуше намекнул, что заказчики покушения находятся по другую сторону Ла-Манша. Вскоре, в ночь с 11 на 12 марта 1801 года, группа заговорщиков убила русского царя Павла I. Английский посол в России практически не скрывал своего участия в заговоре. Взошедший на престол Александр I первым делом возобновил торговлю с Великобританией и отказался от индийского похода. По поводу этих событий Наполеон сказал: «Они не попали в меня в Париже, зато убили меня в Петербурге».

Наполеон объявил блокаду Англии и собирался захватить эту страну, переправив войска через Ла-Манш. Но ближайшие сподвижники убедили его сначала напасть на Россию, чтобы обезопасить себя от удара в спину. В 1812 году Наполеон вторгся в нашу страну, и этот поход закончился для него катастрофой. В 1814 году союзники взяли Париж и вернули к власти династию Бурбонов. Остается только догадываться, во сколько обошлось англичанам лоббирование столь пагубного решения Наполеона.

Кстати, в XX веке история повторилась. В 1940 году Гитлер готовил вторжение в Великобританию. Немецкие самолеты начали масштабные бомбежки этой страны. Однако почему-то Гитлер отказался от своего плана и в 1941 году напал на СССР, что и привело его к катастрофе. Почему он так поступил? Здесь мы вступаем в зону догадок, впрочем, хорошо обоснованных. Это, возможно, и коварное обещание британцев Гессу (май – начало июня 1941 года) присоединиться к Гитлеру, если он нападет на СССР, недаром британцы так и не рассекретили документы, связанные с перелетом Гесса, продлив запрет на их рассекречивание на несколько десятилетий (показательно: узнав, что СССР больше не настаивает на его содержании в тюрьме, Гесс по телефону сказал сыну, что теперь англичане убьют его; вскоре Гесса, который не мог даже самостоятельно побриться, нашли повешенным). Это и деятельность шефа Абвера Канариса, который убедил Гитлера в том, что у Красной армии – один (а не три) эшелон обороны и что вся она сконцентрирована на границе, то есть дело можно решить одним ударом.

В 1916 году, во время Первой мировой войны, англичане сыграли решающую роль в убийстве Григория Распутина, прислав киллера. Распутин пытался убедить Николая II заключить мир с Германией. Именно тогда появилась поговорка: «Великобритания будет воевать с Германией до последнего… русского солдата». В 1918 году, когда большевики подписали с Германией Брестский мир, англичане сыграли свою роль в организации мятежа левых эсеров: тогда сотрудник ВЧК Яков Блюмкин убил германского посла в Москве графа Мирбаха, чтобы спровоцировать возобновление военных действий. Координировал этот мятеж офицер британской разведки Сидней Рейли, который стал прототипом знаменитого Джеймса Бонда. Не секрет, что придумал этого персонажа Ян Флеминг, который также служил в британской разведке (имя «Джеймс Бонд» взято им из кодового названия операции по поиску технических секретов Третьего рейха, которой руководил Флеминг).

США и Китай

– В своей новой книге «Стратегический взгляд: Америка и глобальный кризис» известный американский геополитик, один из идеологов Демократической партии Збигнев Бжезинский призвал к усилению сотрудничества стран Запада с Россией. Этому есть простое объяснение: США испугались стремительного развития Китая. Теперь им нужна Россия для противостояния с КНР. Получается, что они снова хотят стравить две соседние страны и за счет этого рассчитывают сохранить свое лидирующее положение в мире?

– А что в этом удивительного? Ранее американцы использовали КНР в противостоянии с СССР. Теперь они пытаются использовать Россию против усилившегося Китая. Однако Бжезинский не хочет, чтобы Запад брал на себя какие-то обязательства перед Россией. Он прямо говорит о том, что НАТО и США должны защищать от агрессии Китая только Японию и Южную Корею, где у них еще со времен Второй мировой войны находятся крупные военные базы. По его мнению, России нужно обещать прием в ЕС и НАТО, если «она будет соответствовать идеалам демократии», но не торопиться с реальными шагами. Кроме того, американский стратег, чьи дедушка и бабушка похоронены в местечке Раков (в 30 км от Минска) и чье родовое владение Бжезинска – рядом с Аушвицем (20 км), опасается сближения России с Белоруссией и Украиной и призывает втягивать эти страны в зону влияния Запада по отдельности. Больше всего Збигнева Бжезинского пугает возможный союз России с Китаем. Он прекрасно понимает, что наша страна может предложить своим партнерам надежный доступ к энергоносителям, что положительно скажется на развитии их экономики.

Господство США базируется на доминировании их военно-морского флота, который контролирует все ключевые водные маршруты. Конфликт с США может привести к тому, что энергоресурсы из стран Ближнего Востока и Африки могут и не дойти до Китая. Однако если сделать ставку на сухопутную торговлю внутри евразийского континента, то это преимущество англосаксов резко уменьшится. Недаром в начале XX века британцы всполошились, когда немцы начали строить железную дорогу БББ (Берлин – Бизантиум/Константинополь – Багдад), которая, в случае соединения с Транссибом, обнуляла морское могущество Альбиона. Разумеется, сегодня начало не XX, а XXI века и могущество США опирается не только на военно-морской флот, но и на финансовое (доллар) и организационное (социально-политические технологии) оружие, а также на новейшие системы кибер- и информационного управления. Однако в условиях кризиса, особенно если он совпадет с геоклиматической катастрофой, эти преимущества могут и не сработать.

– Возможен ли полноценный союз России и Германии, ведь на территории этой страны со времен Второй мировой войны находится мощный военный контингент США?

– На данный момент я сомневаюсь в возможности такого союза. Германия, действительно, экономический лидер Европы; на сегодняшний день экономически немцы добились того, чего Гитлер не смог добиться военно-политическими средствами. И тем не менее, нынешняя ФРГ – это не Пятый рейх. Политически и информационно она находится под контролем США, некоторые аналитики, в том числе американские, называют ФРГ, как и Японию, протекторатом США. Немецкие политические и экономические элиты плотно вписаны в североатлантический проект, и хотя немцам, особенно после того как они выплатили репарации по Версалю, позволено больше, чем раньше (чего стоит антиизраильское стихотворение служившего в СС нобелевского лауреата по литературе Гюнтера Грасса), в целом ситуация не сильно изменилась. Думаю, продолжает действовать «канцлер-акт», который был заключен в мае 1949 года между немцами и американцами и о котором в начале XXI века поведал генерал немецких спецслужб Комосса. Поэтому никаких иллюзий по поводу немцев и вообще западноевропейцев у нас не должно быть – только прагматичный расчет.

В то же время Германии, как и сто лет назад, нужны русские ресурсы, сырье. Не случайно Германия – главный экономический партнер РФ, а ключевой партнер «Газпрома» в Европе – германская корпорация BASF. Кстати, BASF – наследница знаменитой немецкой компании IG Farben. Она была одним из столпов, на которых держалась власть Адольфа Гитлера. Именно через IG Farben американцы закачивали в нацистскую Германию деньги и передовые технологии, необходимые для создания мощной армии. Одним из тех, кто в США занимался финансовой и технологической поддержкой нацистской Германии, был человек Рокфеллеров Прескотт Буш, отец и дед двух американских президентов. Он, так же как и они, был членом закрытого общества «Череп и кости». В 1942 году он попал под суд в США за свои контакты с врагом. В суде его защищал другой человек Рокфеллеров – будущий шеф ЦРУ Аллен Даллес. И защитил. Кстати, бумаги по суду над Бушем-дедом погибли 11 сентября 2001 года – они хранились в одной из «башен-близнецов». Но это к слову. Если углубиться в прошлое, то необходимо отметить, что IG Farben «выросла» из Тевтонского ордена, с войсками которого в 1242 году Александр Невский сражался на льду Чудского озера.

В мире будет усиливаться борьба за ресурсы. Ясно, что Россия с ее территорией и запасами сырья у многих вызывает желание воспользоваться этими ресурсами. В американском спецназе есть поговорка: если ты выглядишь как еда, то тебя рано или поздно съедят. Нам нужно быть очень сильными, чтобы сохраниться в истории. Кто будет нашим союзником с точки зрения достижения этой стратегической цели – не очень важно. Сегодня нашим тактическим (и, будем надеяться, не только тактическим) союзником является Китай и (с учетом экономических связей) Германия. Но завтра всё может измениться. Самое главное – быть всегда готовыми к поворотам.

Беседу вел Сергей Правосудов

Июль 2013

Сергей Батчиков
Хаос глобализации

На вопросы журнала отвечает председатель правления Российского торгово-финансового союза Сергей Батчиков.

– Сергей Анатольевич, в начале 2008 года на заседании «Русского интеллектуального клуба» вы выступили с докладом «Глобализация – управляемый хаос». За прошедшие шесть лет хаоса в мире стало явно больше. Это значит, что ваши прогнозы сбываются?

– Хаос становится инструментом управления. Элита США пытается таким образом сохранить свое господствующее положение в мире. Начался этот процесс еще в 70-е годы прошлого века, когда стало ясно, что эпоха «модерна», основанием которой был большой проект Просвещения, подходит к концу – импульс индустриализма исчерпал свой ресурс. В поисках ответов на вызов будущего на Западе было решено демонтировать систему «мягкого», социального кейнсианского капитализма и взять за идеологическую основу нового курса неолиберализм – фундаменталистское учение, предполагающее «возврат к истокам». На этом пути «к истокам» логика борьбы заставила элиту дойти до полного отказа от гуманистических идеалов.

Власть ростовщика

В гуманистической футурологии Тоффлера предполагалось, что постиндустриальное общество будет отличаться от цивилизации «второй волны» особой ролью науки, образования и культуры, а его центральным социальным институтом будет не промышленное предприятие, а университет. Однако «неолиберальная волна» толкнула развитие Запада на иной путь, на тот, который в споре с Вебером предсказывал Зиммель, – путь к господству «ростовщика», спекулятивного финансового капитала. Главными институтами стали не университет и лаборатория, а биржа и банк, соединенные в глобальную сеть. При этом ростовщики рассматривают университеты в качестве своих врагов, так как в их стенах изучаются идеи гуманизма, справедливости, равенства.

Там, где утверждается диктат неолиберализма, «тотальная деинституционализация» общества начинается с ухудшения массового образования – снижения уровня школьных программ, отказа от дисциплинарного принципа классической школы, принижения статуса учителя, разрушения уклада школьного товарищества и дегероизации сознания молодежи. Происходит насаждение культа силы и вседозволенности как нормы жизни.

Экономическое господство спекулятивного капитала позволило ему заключить прочный союз с преступным миром, что стало настоящей трагедией человечества. Союз социального «верха» и «дна» становится силой, с которой невозможно справиться традиционными правовыми методами. Он соединил две мощные финансовые и организационные структуры – легальную и теневую, придав им новые степени свободы и маневра. У «верха» в распоряжении большие административные, финансовые и интеллектуальные ресурсы, а у преступного «низа» – мощные силовые средства, организованные вооруженные банды. В ряде стран такой союз возникал на короткое время, и для его демонтажа от государства и общества требовались чрезвычайные усилия и жертвы. Так, в США альянс финансового капитала с мафией в 1920–1930-е годы был умиротворен компромиссами, за которые приходится платить и сегодня.

В России долгое время власти и общество закрывали глаза на все эти проблемы. В результате целые регионы страны оказались криминализованы, на больших территориях возникли серые зоны с явным огосударствлением преступных структур.

В культурной сфере Запад последовательно занимается размыванием культурных и социальных ценностей целых народов. Кино, телевидение, реклама обращаются к самым низменным инстинктам человека, пытаясь свести его реакции на уровень животных рефлексов. Постепенно размываются границы добра и зла. Убираются различия между продуктивной и спекулятивной прибылью, между нормальной и теневой экономикой, что неминуемо «нормализует» такие сверхрентабельные сферы, как торговля наркотиками, живым товаром, человеческими органами.

Уничтожение традиций

– То есть хаос появляется прежде всего в головах?

– Безусловно. Культурные нормы и типы поведения изменяются через хаос – в ходе непрерывной революции. Культурная эра постмодерна, в которую мы шагнули вслед за Западом, отменяет проблему истины и смешивает все нормы и правила. Это означает новые удары по нашему сознанию, к которым надо готовиться. В докладе Римского клуба «Первая глобальная революция» еще в 1991 году был сделан такой многозначительный вывод: «Болезни человечества являются отражением современной опасной тенденции к всеобщему помешательству».

Беда в том, что в осознании опасностей такого рода мы очень сильно отстаем и от Запада, и от Востока, где поняли, что мир за последние сто лет очень усложнился, а сознание людей стало менее устойчивым – сдают свои позиции и религия, и традиции, и мораль. В поисках методов стабилизации сознания Запад резко расширил научные исследования, которые обслуживают потребности элиты в создании новых механизмов глобального управления. Восток мобилизует свои культурные ресурсы – философию, литературу, осваивает и западные научные подходы. Достойный изучения пример – быстрое создание в Китае крупномасштабной индустрии кинематографии, продукция которой по своим техническим и эстетическим качествам не уступает голливудской – и вытесняет ее с национального рынка. Видимо, в Китае не остались незамеченными высказывания американского военного исследователя Ральфа Петерса, одного из авторов проекта «Большой Ближний Восток», о том, что «оккупация иностранных государств в идеале должна начинаться с Голливуда и «Макдональдса», а уже за ними могут следовать американский флаг и автоматные очереди».

Последние 20 лет граждане России были объектом небывало мощной и форсированной пропаганды образа жизни западного общества потребления. Произошло «ускользание национальной почвы» из-под производства потребностей, и они стали формироваться в центрах мирового капитализма. По замечанию Маркса, такие общества можно «сравнить с идолопоклонником, чахнущим от болезней христианства»: западных источников дохода нет, западный образ жизни создать невозможно, а потребности западные. Эта культурная мутация стала одной из причин глубокого кризиса.

Неолиберальная волна во всем мире сопровождалась массированной дезинформацией населения. Людям показывали «витрину» мировой экономики, замалчивая тот факт, что растущий уровень благосостояния «метрополии» достигался за счет глобального перераспределения ресурсов и производимого богатства. В новой экономической философии хозяйственная жизнь представлялась только через «макроэкономические» показатели – движение денег и ценных бумаг. Потоки натуральных ценностей скрывались за этими показателями в интересах сообщества глобальных финансовых игроков. Перераспределение богатства между сильными и слабыми странами осуществляется с помощью резкого ослабления национального государства (обычно после затягивания его в долговую ловушку), приватизации и скупки всех видов национальных ресурсов, включая природные. Технологии системных операций против национальных экономик доведены до совершенства: с помощью финансовых махинаций страну доводят до кризиса, обесценивают ее предприятия, а затем скупают их по дешевке.

Так провоцировались кризисные волны, охватывавшие огромные регионы (кризис в Мексике 1994–1995 годов, ударивший по Латинской Америке, в Азии в 1997–1998 годах, затронувший и РФ, в Аргентине в 2001 году). Все эти кризисы наносили тяжелый удар по населению, но одновременно позволяли кучке спекулянтов делать многомиллиардные состояния. Возникало множество предприятий с укладом почти рабского типа, а часть местных богатеев вливалась в новую глобальную элиту. После кризиса в Мексике там появилось 24 миллиардера, а после дефолта 1998 года в России – 38.

Цивилизованный грабеж

– Получается, что международный финансовый капитал целенаправленно грабит отдельные страны?

– Подрыв национальных государств и систем права уже привел к тому, что финансовые спекулянты могут безнаказанно разорять целые континенты и вывозить из разоренных стран сотни миллиардов долларов, обесценивая труд миллионов людей и не подпадая при этом ни под одну из статей уголовного кодекса. Экономические мародеры ведут геноцид оказавшихся незащищенными народов, подрывая условия всякой нормальной жизни.

Углубляется неравенство в мировом сообществе. Например, уровень жизни в Швейцарии сейчас превышает аналогичные показатели в Мозамбике в 400 раз, тогда как в начале XIX века это соотношение было всего 5:1. Большую роль в этом «расслоении» стран в 70–80-е годы прошлого века сыграли навязанные странам-должникам «структурные» реформы по программе МВФ. По расчетам Центра исследований экономической политики (США), экономический рост в Бразилии и Мексике в 1980–2000 годах мог бы быть в два раза выше, если бы они не соблюдали рекомендации МВФ. Транснациональные корпорации высасывают ресурсы периферии и приводят к обеднению большинства населения. В разрушенные слабые экономики сбрасываются структуры криминального бизнеса метрополий. С периферии в центр идут наркотики, человеческие органы, живой товар.

В тяжелейшее положение попали «неудавшиеся» государства – те, которые не в состоянии контролировать свою территорию и гарантировать безопасность граждан, не могут поддержать господство закона, обеспечить права человека, эффективное управление, экономический рост, образование и здоровье своему населению. В этом списке около 30 стран. Но их положение связано, прежде всего, с изъятием ресурсов метрополией (сначала как из колоний, теперь экономическими методами). В таких странах не только крайне неблагоприятный инвестиционный климат, отсюда идет вывоз капиталов и сбережений. Так, около 40 % частных денежных средств Африки хранятся за ее пределами. Бывший правитель Нигерии Абача держит в лондонских банках 60 млрд. «теневых» долларов. Но это – удел не одной только Африки.

– А как глобальные корпорации поступают с населением своих стран?

– В процессе глобализации они зачастую действуют против интересов граждан своих стран. В результате перемещения производств в страны с дешевой рабочей силой теряются рабочие места в промышленности, которые замещаются занятостью в сфере услуг с низкой оплатой и краткосрочным наймом. Происходит ликвидация среднего класса в странах метрополии. Раньше периферия мирового капитализма обладала достаточной емкостью, чтобы поглощать кризисы метрополии и оплачивать их за счет обеднения и архаизации жизни своего населения. В последние десятилетия эта емкость стала недостаточной, а ряд стран вырвался из долговой петли и «закрылся» от кризисов Запада. Какое-то время роль поглотителя кризисов играло лишенное экономического суверенитета постсоветское пространство, но и его «поглотительный потенциал» исчерпан. Поэтому неолиберальные социальные инженеры и разработали целый ряд методов сброса кризисов в средний класс метрополии. В Европе – после эпохи почти полного охвата трудящихся разными схемами социальной поддержки – уже около трети занятых находится вне социально защищенной сферы. Регулярными стали операции по разорению массы мелких акционеров менеджерами крупных корпораций. В качестве примера можно привести корпорацию Enron и целый ряд банков.

Хочу подчеркнуть, что для глобализации нет своих стран, а есть всемирное племя-каста «новых кочевников» и всемирные туземцы. Произошел отход искателей денег от правовых норм, на которых держалось прежнее мироустройство, когда человеческий род был организован в народы, а их права и обязанности, соединяющие людей в общества, были оформлены как национальные государства.

Врагом и объектом ненависти глобальных кочевников является практически любое национальное государство. Для подрыва государств они используют все средства, самыми эффективными из которых являются действия преступные. Важные политические функции выполняют разного рода «черные интернационалы». Во многих точках мира они подрывают структуры национальных государств, организуя мятеж-войны – чаще всего под псевдоэтническими и псевдорелигиозными идеологическими прикрытиями. Иногда поддержка, оказываемая им со стороны глобальных теневых сил, столь велика, что внутри государств образуются преступные анклавы, приобретающие признаки государственности. Такой вирус начинает быстро разрушать государство. Мы видели это на Кавказе, в Средней Азии, Югославии. А сейчас наблюдаем в Ливии и Сирии.

Глобализация перенесла отработанные в «неудавшихся» государствах Африки механизмы и в развитые страны. «Серые зоны» расширяются и в метрополии. Так, в 1993 году премьер-министр Франции Эдуар Баладюр заявил, что 25 % французов живут «в зоне неправа». За 20 лет этот показатель существенно увеличился. Одновременно происходит разбухание госаппарата. Это стало важной проблемой ЕС. Европейская бюрократия изымает у национальных государств-участников их функции, но сама обеспечить их выполнение не может, изобретая свои «наднациональные» обязанности. В результате, как пишут наблюдатели, в Европе возникает «пустое пространство с дефицитом суверенитета». Это и есть «зона неправа».

– Вскоре государства совсем потеряют свои права?

– Философ-эмигрант Александр Кустарев обратил внимание на проекты глобальной элиты по «интернационализации» минеральных ресурсов национальных государств: «Есть предложение выделить в особые протектораты территории, особенно богатые природными ресурсами. Сегодняшние их правительства склонны использовать природную ренту в личных интересах, а не для блага своих народов. Препятствовать этому по понятным причинам не могут ни ООН, ни США, например. Но есть многосторонние институты типа Всемирного банка и МВФ. Они располагают опытной международной технократией-бюрократией и, в отличие от ООН, не находятся под давлением международных популистских движений. Можно на их основе создать Международный фонд природных ресурсов. Он аккумулировал бы природную ренту в неудавшихся государствах и использовал эту ренту внутри тех стран, где она собрана, однако только по усмотрению фонда – главным образом на проекты развития социальной и экономической инфраструктуры. Исполнители проектов будут выбираться по конкурсам по всему миру». Очевидно, что далеко не все средства этих фондов пойдут на создание инфраструктуры.

Глобальные угрозы

– Сергей Анатольевич, сформулируете, пожалуйста, наиболее опасные угрозы, перед которыми сегодня стоит человечество.

– Во-первых, это перестройка массового сознания и мировоззрения посредством жесткого воздействия современных средств манипуляции всей духовной сферой человека с применением информационных и социально-культурных технологий. Это – мировая информационно-психологическая война. В ходе ее было достигнуто разрушение культуры солидарности, широкое внедрение в представления о человеке и обществе культа денег и социал-дарвинистских стереотипов. Людей приучали мыслить в категориях безнадежности и безысходности, прививали чувства апатии и безразличия, в результате чего способность больших масс населения к сопротивлению и самоорганизации была резко снижена.

Во-вторых, это ослабление или разрушение национальных государств с перехватом их легитимности и компетенции транснациональными корпорациями, преступными синдикатами, наднациональными организациями, подконтрольными Западу. Этот процесс должен вести к концентрации контроля над финансовыми, военными и информационными ресурсами у одной цивилизации (Запада) и к образованию одной гиперимперии – США. В обиход уже запущен термин «империя демократического типа». Запад делегирует ей полномочия мирового жандарма, судьи и палача, насилие которого становится легитимным в глобальном масштабе. В результате, по замыслу архитекторов цивилизации каннибалов, должно возникнуть мироустройство по типу «неоантичности» – новый языческий Рим. Со своими центурионами-менеджерами, с легионами «экономических убийц» и «психологических диверсантов», которые бы следили за порядком в глобальном ГУЛАГе. Здесь трудился бы «внешний пролетариат», обеспечивающий средствами жизни и комфорта интернациональную расу неокочевников – господствующего глобального меньшинства, не привязанного ни к какой территории или национальной культуре.

В-третьих, это мировая экономическая война, в которой применяются средства создания управляемого хаоса в национальных экономиках и социальной сфере. Это парадоксальное понятие предполагает, что в хаос превращается экономическая жизнь тех стран и культур, которые являются жертвами этой войны. При этом сами агрессоры, управляющие таким экономическим оружием, держат хаос в стане противника под контролем, для них он является особым порядком. Этот новый вид боевых действий подробно описан одним из его разработчиков и экспертов Стивеном Манном, который лично участвовал в создании многих очагов управляемого хаоса в разных точках мира (прежде всего, в СССР). Он прямо говорит о необходимости «создания хаоса» как инструмента обеспечения национальных интересов США. В качестве механизмов «создания хаоса» у противника он называет «содействие демократии и рыночным реформам» и «повышение экономических стандартов и ресурсных потребностей, вытесняющих идеологию». Еще в 1992 году С. Манн предложил модель, построенную на аналогии между государством и компьютерной системой. В этой модели любая страна ассоциируется с «железом», а политическая культура и идеология – с программным обеспечением. Для «смены режима» не нужны ни оккупация, ни бомбардировки – достаточно внедрить в «компьютерную систему» вредоносную программу…

– Можно ли говорить о том, что хаоса в мире становится больше?

– Из-за отсутствия механизма или методологии измерения его «количества» и «объема» однозначно такой вывод сделать нельзя. Невозможно сравнить сегодняшнее «количество» хаоса с 1991 годом – периодом активного развала СССР и региональных конфликтов на Балканах, в Африке, Ближнем Востоке, Афганистане или с 70-ми годами прошлого века, когда, несмотря на разрядку, мир был охвачен не просто конфликтами, а региональными войнами (достаточно упомянуть затяжную войну США в Индокитае, горячую фазу арабо-израильского противостояния, «букет» войн в Африке, начало затяжной войны в Афганистане). Однако хаос, несомненно, стал качественно иным.

Управляемый хаос

– В чем же особенности нового хаоса?

– Совершенствуются технологии управления, и сегодня мы уже не наблюдаем явного столкновения блоков и даже отдельных стран. Значительный «объем» современного хаоса генерируется революциями и «как бы революциями», которые возникают «как бы из ничего». Их подоплека остается незаметной для досужих наблюдателей. Одни из них так же моментально «сходят на нет» (как в Тунисе и Турции). Другие (как в Египте) тлеют неопределенное время и, при сохранении основных государственных институтов, генерируют «зеркальные реверсии» (восстание фундаменталистов против военной бюрократии сменяется революцией военной бюрократии против фундаменталистов – и далее в том же духе). Третьи генерируют «зоны иррационального хаоса», «войну во имя войны», сопровождающиеся фактическим демонтажем наций (Ливия, Сирия). К этому типу относятся «революции», порождаемые разного рода моментальными политическими повестками – проигрышем или выигрышем какой-либо стороны на выборах, как, например, на Украине.

Топливом для таких социальных движений и возникновения очага хаоса является накапливающаяся «усталость» (в одних случаях усталость от социальной несправедливости, в других – от длительной незыблемости определенных политических режимов или систем). Усталость порождает раздражительность, напряжение и скрытую ненависть. В таких случаях достаточно «взмаха крыльев бабочки» (кто-то что-то сказал, кого-то ударили дубинкой), чтобы спровоцировать начало «горячей фазы». Вторым условием новых революций является наличие хорошо организованных глобалистских течений, или геополитических блоков, которые выполняют роль «постоянных источников энергии» хаоса (как, например, международная мусульманская экстремистская сеть), или центров притяжения (например, ЕС), куда «положено» стремиться. Третьим условием революции часто является наличие объективно отрицательных явлений, одним из которых может оказаться и господствующий режим. Негативное восприятие «себя любимых» очень характерно для постсоветского пространства, и оно постоянно подпитывает дезинтеграционные процессы. Чтобы спастись от себя, надо попытаться стать кем-то еще, ну, например, «цивилизованными европейцами», для чего необходимо ассоциироваться с ЕС. Хаотизация всех общественных процессов на Украине в ходе обсуждения вопроса о подписании соглашения об ассоциации с ЕС лишний раз подтверждает тезис о совершенствовании технологий управления хаосом.

Необходимо также подчеркнуть, что нынешние процессы исключительно скоротечны. Информационные технологи, в первую очередь Интернет и мобильная связь, позволяют осуществлять мобилизацию по любым поводам практически моментально, а также быстро и технологично манипулировать общественным мнением. Военные США уже давно разрабатывают и совершенствуют программы, позволяющие тайно манипулировать такими социальными сетями, как Facebook, Twitter и др., используя подставных пользователей, влияющих в заданном пропагандистском ключе на дискуссии в режиме онлайн.

– Может ли хаос выйти из-под контроля?

– Если говорить о социальных процессах, то полностью хаос выйти из-под контроля не может, хотя «сюрпризы» устроителям, безусловно, возможны. Страны, цивилизации и культуры представляют собой большие сложные системы с очень высокой степенью разнообразия. В них всегда, даже в условиях, казалось бы, всеобщей смуты, сохраняются многие подсистемы и элементы, которые выдерживают натиск хаоса и сохраняют способность к самоорганизации в изменившихся условиях. Конечно, при этом они несут большие потери и деформируются, но сохраняют основы порядка, пусть и уродливого по меркам стабильной жизни. Разумеется, когда зоны хаоса становятся обширными, а островки порядка отступают или прячутся в катакомбах, человеку кажется, что хаос овладел миром и наступает конец света.

– Будут ли расширяться зоны хаоса, и какие страны/регионы возглавляют группу риска?

– Сегодня многие политологи сходятся во мнении, что XXI век пройдет под знаком противостояния исламского фундаментализма и европейской цивилизации. Использование ислама в политических целях подпитывается сочетанием таких факторов, как рост экономического богатства ближневосточных нефтяных стран, ощущение особой миссии ислама как исторически самой молодой и менее других подверженной внутренней эрозии религии и, наконец, рост демографического потенциала мусульманского мира (сейчас в мусульманских семьях рождается каждый пятый житель планеты, а всего 100 лет назад это был каждый десятый).

Значительная часть исламских государств расположены от Атлантического побережья Северной Африки до пределов Индостана – на территории, которую политологи всего мира с легкой руки Збигнева Бжезинского называют «дугой нестабильности». Процессы, происходящие в этом регионе, напрямую затрагивают интересы Европы и США, России и Китая, Индии и стран Юго-восточной Азии. Они влияют на объем и ценовой баланс рынка углеводородов, безопасность мировых грузоперевозок, состояние рынка вооружений, объем торговли наркотиками и, наконец, на потоки мигрантов в государства «золотого миллиарда». Переформатирование пространства Ближнего и Среднего Востока с закреплением долговременной «дуги нестабильности» позволило бы Западу не только взять под контроль энергоресурсы, но и получить в свои руки мощные рычаги влияния на мировую ценовую политику в нефтегазовой сфере. Если посмотреть, кого Запад (прежде всего США и Великобритания) поддержал в подавлении «революционных протестов» в регионе, то становится ясно, что взят курс на разогрев большой исламской дуги и приведение к власти радикальных исламистов, с которыми США заключают союз. Энергия исламской экспансии с большой вероятностью выплеснется на Большой Дальний Восток, ЕС, страны бывшего СССР и дестабилизирует евразийский и африканский континенты, что отвечает интересам страны – разработчика стратегии управляемого хаоса. Скорее всего, конфликт с Западом еще долго будет тлеть в странах с доминирующей культурой, корнями уходящей в ислам, или с сильным непосредственным влиянием ислама. Периодически будут происходить обострения этого конфликта в форме локальных войн (как в Ираке) или операций типа «революций» (как в Ливии). Однако в долгосрочной перспективе это противостояние будет изматывать Запад, а молекулярное наступление исламского мира будет усиливаться. В какой-то момент Запад придет к выводу, что выгоднее способствовать модернизации исламских стран, а не их подавлению и архаизации. Тогда появится шанс на ослабление конфликта, если до этого никакая сторона не перейдет «красную черту». Хочется верить, что не перейдет.

– Какой должна быть стратегия России в охваченном хаосом глобализованном мире?

– Прежде всего, необходимо осознать те угрозы, которые несет в себе разрушение национального государства, и понять, что весь арсенал разработанных для этих целей средств (в том числе и технологии создания управляемого хаоса) широко используется против России. А предупрежден – значит вооружен.

Беседу вел Сергей Правосудов

Январь 2014

Алексей Захаров
Глобальные манипуляции

На вопросы журнала отвечает директор спецпрограмм Московского центра защиты от стресса Алексей Захаров.

– Алексей Валерьевич, на одном из заседаний «Русского интеллектуального клуба» вы изложили оригинальную концепцию формирования трендов в общественном сознании. Почему вы занялись изучением этих вопросов?

– Я военный психолог, занимаюсь экстремальной психологией. С начала 1990-х годов мне пришлось много воевать (осетино-ингушский конфликт, чеченские войны, расследование крупных терактов). После распада СССР идеологический фундамент нашего общества рассыпался. Не секрет, что для советского человека идеология была заменой религии. Психология как наука также была поглощена идеологией. Советская психология в основном развивалась в сфере образования. Не случайно Центр психологии экстремальных ситуаций, которым я руководил в 2003–2009 годах, был сформирован при Российской академии образования.

Спецслужбы и маркетинг

В 1990-е годы россияне оказались психологически в очень сложной ситуации, так как были утеряны мировоззренческие основы общества. Мне приходилось работать с участниками военных конфликтов и экстремальных ситуаций. Психологов, которые занимались тем же самым, в нашей стране было всего несколько десятков человек. В результате общения и анализа ситуации мы с коллегами выявили ряд закономерностей в работе наших противников с населением. Многие из этих технологий отрабатывались еще в период холодной войны против СССР, а затем распространились на весь мир. Теперь воздействие идет на население практически всех стран.

Не секрет, что политические интересы тесно связаны с экономическими. Технологии информационной войны оказались весьма востребованным коммерческим инструментом. Нужно было просто поменять цели и задачи воздействия. Теперь с помощью наработок военных и спецслужб людей убеждают покупать товары и голосовать за нужных политиков. Разведчики США, Великобритании и ФРГ стали активно продавать свои технологии. При этом они сохраняют за собой контроль над практическим применением этих технологий манипулирования общественным сознанием.

– Технологии информационных войн и маркетинга абсолютно идентичны?

– В принципе да. Идеологи холодной войны отмечали, что самым сложным в реализации успешного информационного воздействия на человека является преодоление барьеров, которые устанавливает его сознание. Не секрет, что культурные традиции разных народов сильно отличаются друг от друга. В частности, это касается смеховой культуры (китайцу, например, сложно понять американский юмор). Именно поэтому они сделали ставку на работу с подсознанием. В основе природы человека лежит три базовых инстинкта: выживания, продолжения рода и доминирования. Эти инстинкты занесены в генетический код и определяют как социальную, так и биологическую жизнь человека. Воздействие на эти базовые, подсознательные инстинкты позволяет легко пробиться через механизмы защиты, которые устанавливает сознание.

Приведу простой пример. Когда будете проходить мимо кафе «Макдоналдс», обратите внимание на запах – там всегда пахнет ванилью. На биологическом уровне у вас включается рефлекс голода, и вы начинаете искать источник «вкусного» запаха, то есть действовать управляемо. А в системы вентиляции многих казино и ночных клубов закачивают кислород, который действует возбуждающе на нервную систему человека. В результате ему не хочется спать.

Не секрет, что в последнее время шопинг стал массовым заболеванием, превратившись в одну из форм зависимости наряду с алкоголизмом, наркоманией и игроманией. Человек, находящийся в состоянии зависимости, легко управляем. А механизм формирования зависимости всегда одинаков. Поэтому алкоголика легко можно сделать наркоманом, игроманом и т. д. Знаете в чем секрет излечивания алкоголизма в организации анонимных алкоголиков? Они просто меняют зависимость от алкоголя на зависимость от группы. Когда человек приходит в группу и говорит: «Я – алкоголик», он расслабляется, и другие члены группы снимают с него стресс. Однако как только человек перестает посещать заседания группы, у него возникает «ломка» и он опять начинает пить. Этот факт был проверен неоднократно. На этом же принципе построены секты.

– То есть речь идет о психологической зависимости?

– Она начинается как психологическая, но постепенно превращается в физиологическую. Формирование всех видов зависимости имеет один и тот же механизм. В мозгу человека находится центр удовольствия, четко фиксирующий любой процесс в организме, который снимает напряжение и доставляет удовольствие. Не важно, что является источником этого расслабления и облегчения: алкоголь, таблетки, игра. В это время в организме идут химические процессы, которые запоминаются. Постепенно возникает привыкание на физиологическом уровне. Есть, например, «адреналиновые наркоманы», которые ничего не употребляют, просто они создают для организма экстремальные ситуации, которые сопровождаются выбросом адреналина, и человек получает удовольствие. Не верьте надписям на снотворных или антистрессовых препаратах «Не вызывает привыкания». Еще раз повторю, всё, что приводит к расслаблению организма и снятию стресса, вызывает привыкание.

Зависимость

Для того чтобы получить возможность манипулировать человеком, нужно сделать его зависимым. А любая зависимость разрушает личность, так как выводит человека на узкую программу действий. Отклонение от этой программы сразу вызывает абстиненцию («ломку»). На получение удовольствия направлена вся система развлечений. В первую очередь кино, телевидение, музыка. Все они обращены к трем базовым инстинктам, о которых я говорил. Именно поэтому на ТВ и в кино так много секса. Вся реклама построена на инстинктах. Человек, который что-то покупает, реализует два основных инстинкта (доминирования и продолжения рода). Ведь он покупает вещь для того, чтобы «быть круче», то есть доминировать и в результате кому-то понравиться.

Второй вариант формирования зависимости – это расслабление после перенапряжения. Какие-то группы людей специально перенапрягают, вгоняют в беспросветную депрессию, а потом открывают для них некий выход («окно»). Если человек очень много работает без нормального отдыха, то у него накапливается стресс, который постепенно перерастает в физиологическую травму. Организму нужно чем-то компенсировать это давление, найти способ расслабления: алкоголь, наркотики, шопинг, игра, общение в группе и т. д. Этот способ четко фиксируется центром удовольствия мозга, и в результате формируется зависимость.

Как работают обе эти системы, можно проследить на примере арабских мусульманских стран. Там одним из главных факторов компенсации стресса является ислам. Причем зачастую стресс специально создается за счет давления со стороны стран Запада. Ответ на внешнее давление всегда один и тот же – протест, поиск виноватого. А виноватый тут как тут – Запад. Всё это произошло не случайно. После развала СССР Западу (в первую очередь США) понадобился новый враг, чтобы оправдать колоссальные затраты на армию и спецслужбы. Этот враг должен быть страшным, чтобы пугать обывателей западных стран, но не опасным для элиты. Именно поэтому появился «международный исламский терроризм», который элиты западных стран используют для запугивания собственного населения и решения геоэкономических и геополитических задач.

– А почему главные новости на телевидении всех стран – это катастрофы, связанные с человеческими жертвами? Зачем жителю Саратова знать, что в Аргентине разбился самолет?

– Дело в том, что организм человека на физиологическом уровне очень сильно реагирует на смерть других индивидов. Он пугается. Если вы увидите смерть другого человека, то ваш организм испугается так, будто убивали его. Это инстинкт самосохранения. Главное для ТВ – нанести человеку травму, которую он будет стремиться компенсировать, вот тут и формируется зависимость. Компенсация может быть двоякой: либо расслабиться с помощью чего-то, либо сорвать зло на ком-то другом и таким образом испугать еще одну группу людей. Постоянные психические травмы постепенно приводят к сужению сознания. Человек зацикливается на свой травме, начинает видеть жизнь в черных красках, и самым простым выходом ему уже кажется самоубийство. Я часто сталкивался с подобным, когда работал с участниками боевых действий или жертвами террористических актов. Чтобы вывести человека из страшной депрессии, ему необходимо показать выход в направлении позитивной деятельности. Это может быть помощь другим пострадавшим, какая-то созидательная работа. Благодаря таким действиям человек забывает о своей травме, у него происходит расширение сознания и жизнь наполняется смыслом. Он начинает получать удовольствие, у него повышается самооценка, и это опять-таки фиксируется мозгом.

Расширение сознания

Известен метод излечивания от алкогольной и наркотической зависимости, который практикуют православные священники. Сначала они привлекают человека в группу, то есть действуют по принципу организации анонимных алкоголиков. Затем зависимость от группы переводится на зависимость от конкретного вида деятельности – послушания. Потом постепенно увеличивают виды деятельности, расширяя ему сознание. За 3–4 года человек полностью избавляется от зависимости и уже может существовать самостоятельно. Сектанты и террористы работают в обратном направлении. Их задача заключается в том, чтобы сузить сознание. Они формируют зависимость, закрепляют ее и превращают человека в послушного исполнителя чужой воли. Но человек, у которого сознание работает только на исполнение приказов, долго не живет, так как его организм распадается.

– В ходе глобализации произошло смешение разных народов. Сегодня в Европе и США живут люди всех оттенков кожи. При этом все они одинаково обрабатываются массмедиа. Зачем?

– В первую очередь затем, чтобы превратить их в послушных покупателей. При этом товары постоянно меняются, и их качество уже не играет существенной роли, главное, чтобы вещь «была модной», важно «быть в тренде». А во-вторых, людей на планете стало слишком много. Для того чтобы обеспечить населению всего мира уровень жизни среднего класса США или стран ЕС, не хватит всех ресурсов планеты Земля. Именно поэтому система массмедиа работает сейчас над проблемой сокращения населения. Для этого подрываются традиционные институты жизни, которые являются основой существования человечества. Людям говорят: «Не нужно создавать семью и рожать детей». Начинается борьба либеральной и традиционной идей. Либеральная идея строится на приоритете личного желания («я хочу»), а традиционная – на интересе («мне нужно»). Первая работает на уровне рефлекса и подсознания, а вторая на уровне сознания. Общественная традиция – это всегда элемент развития, так как она опирается на интерес не отдельной личности, а группы. Социальная опора человека – это семья, традиции, его социальный статус. Если традиций нет, то нет и развития, начинается бег по кругу, который ведет к неминуемой деградации личности.

– Но элита, которая внедряет в массовое сознание либеральные идеи, также является частью общества, и она вырождается вместе со всеми.

– Ни один человек не признается себе в том, что он вырождается. Любой преступник считает себя хорошим человеком. Хотя на практике либеральная политика приводит к всеобщей деградации. Элита пытается отгораживаться от общества, но всё равно является его частью и идет к гибели вместе со всеми.

Традиции против либерализма

– Какова же альтернатива?

– Традиционные ценности: семья, созидательный труд, любовь, взаимопомощь и т. д. Кстати, в прошлом году канцлер ФРГ Ангела Меркель заявила, что либеральная идея потерпела крах, и для того чтобы выжить, нации (обратите внимание на это слово) необходимо вернуться к традиционным ценностям.

– А китайцы предлагают какую-то альтернативную идеологию?

– Другим они ничего не предлагают. Они считают себя центром мира. Это единственный народ, который за несколько тысяч лет существования не изменил основе своего культурного кода: конфуцианству, даосизму и буддизму. Кстати, китайский буддизм сильно отличается от индийского. В последнее время в мире активно продвигается именно индийская разновидность буддизма.

– Почему?

– Потому что он проповедует поиск индивидуального пути через уход от активной жизни в состояние спокойствия и умиротворения (нирваны). Индийский буддизм очень хорошо оправдывает эгоизм, ведь главное, чтобы тебе было хорошо (не важно, от чего и за счет кого). Если в Индии благодаря климату это возможно, то в северных странах – нет. Но из-за того что такой буддизм направлен на вывод человека из социума, его пропагандируют. Причем не индийские ламы, а выходцы из Европы. Например, Ошо – бывший наркоман, который приехал в Индию, чтобы избавиться от своей зависимости, а потом стал проповедником.

– В чем же отличие китайского варианта буддизма?

– Он основывается на коллективных действиях. Если хорошо группе, то хорошо и отдельному человеку. То же самое можно сказать о конфуцианстве и даосизме. Коммунистический режим практически ничего не изменил в духовных основах китайского общества.

– А что же исламский мир?

– Исламский мир неоднороден, он делится на суннитов, шиитов и т. д. Главная страна шиитов – Иран, который в основном населен персами. Это очень древний оседлый народ с выдающимися культурными достижениями и традициями. В отличие от кочевников арабов, у которых система традиционных отношений гораздо проще. Именно поэтому арабами легче манипулировать, чем персами. И именно поэтому США ненавидят Иран и натравливают на эту страну своих союзников. Кстати, на Северном Кавказе идет продвижение именно арабской версии ислама.

Беседу вел Сергей Правосудов

Май 2013

А. Захаров
Технологии манипуляций

На вопросы журнала отвечает директор спецпрограмм Московского центра защиты от стресса Алексей Захаров.

– Алексей Валерьевич, год назад вы рассказали нам о том, что современный маркетинг построен на обращении к подсознательным животным инстинктам человека. А какие технологии применяются при работе с большими массами людей: на киевском Майдане или на площади Тахрир в Каире?

– Подбор технологий определяется задачей. И в Киеве, и в Каире главной задачей было собрать на площади как можно больше людей, желательно молодых, активных, заряженных на протест. Первое, с чего начинают манипуляторы, – это раскрутка темы коррупции власти. На Украине это делали через СМИ, в основном через телевидение. В Египте СМИ жестко контролировались государством, поэтому для вброса «разоблачительной» информации использовался Интернет, в основном социальные сети. Людей призывали прийти на площадь и выразить свой протест «зарвавшейся» власти. В данном случае в человеке активировали чувство зависти. Не секрет, что коррупция присутствует в любой стране, так как везде есть разделение на бедных и богатых. Где-то ее больше, где-то меньше, но недовольные есть везде. Необходимо было перевести пассивное недовольство в активный протест. Если маркетинг видит в человеке индивида с животными инстинктами, то здесь нужно было создать аналог древнего племени, способного на слаженные коллективные действия.

Технологии, которые для этого использовались, можно было бы образно назвать «огонь, вода и медные трубы». Так говорят в России, желая показать, что человек прошел огонь и воду, чем доказал свою смелость и мужественность, а затем и слава (то есть медные трубы) его не испортила. Огонь – очень древний сакральный символ. Культ огня был во всех древних обществах, ведь огонь давал свет и тепло, помогал готовить пищу и отпугивать хищников. Многие народы до сих пор сохранили культ огня (например, ритуальные танцы вокруг костров в Африке). Огонь оказывает очень сильное воздействие на подсознание, особенно у юношей. Именно поэтому, когда нужно было организовать массовое сопротивление власти, стали использовать огонь. Автомобильные покрышки жгли и в Ливии, и в Египте, и на Украине.

Огонь

– Почему именно покрышки?

– Во-первых, их легко достать в любом городе. Во-вторых, при горении они дают не только огонь, но и густой дым. Дымовая завеса нужна была для изоляции протестующих от внешнего воздействия (посторонних людей, мирного городского пейзажа). Молодые ребята, стоящие на рубеже огня, представляли себя воинами, защищающими свою Родину. Организм человека всегда воспринимает огонь как опасность, а опасность, как известно, сближает. В результате разные люди, оказавшиеся рядом в периметре из горящих покрышек, стали воспринимать друг друга как близких товарищей, почти братьев. Стена огня и дыма изолировала протестующих от остального города, поэтому люди, которые сначала приходили просто посмотреть, часто оставались на Майдане, захваченные чувством боевого товарищества. Особенно это было характерно для молодежи. Ведь студент в социальной системе еще никто – он только учится, хотя по своим физическим данным он уже взрослый человек. На Майдане студент превращался в героя, в борца с коррумпированным режимом, а за пределами площади снова становился никем. Украинские и зарубежные СМИ активно работали на героизацию защитников Майдана. Таким образом, простые студенты попадали под влияние заранее подготовленных агентов спецслужб.

Очень важно и то, что противник в лице отрядов «Беркута» находился достаточно далеко. Реальных боевых столкновений было очень мало, так как бойцы «Беркута» в основном просто стояли и их забрасывали бутылками с «коктейлями Молотова» и камнями. То, что на Майдане было много молодежи, позволяло оппозиционным политикам и СМИ говорить: «Там же дети, их нельзя бить дубинками!» Можно подумать, что движение «Захвати Уолл-стрит» в США состояло исключительно из людей среднего возраста.

Поскольку противник был далеко, то у протестующих возникло и укрепилось чувство безнаказанности. Они стремились самоутвердиться перед товарищами в проявлении «героизма». На начальном этапе это выглядело даже забавно, так как часто они попадали камнями и бутылками не в сотрудников «Беркута», а в своих товарищей. Большинство пострадавших в первое время оказывались в больнице с ушибами спины, шеи и головы в затылочной части, так как камни летели сзади. В результате появились «потери», что озлобило протестующих, так как виноватым был объявлен «Беркут».

Стена огня мешала обзору, поэтому приказы воспринимались на слух. А командование велось сзади, со сцены Майдана. Это создавало иллюзию большой силы, которая находится за твоей спиной. Еще одним способом дать толпе почувствовать свою силу, было скандирование лозунгов: «Банду – геть!», «Гоньба!», «Слава Украине – Героям Слава» и т. д. Последний лозунг превратился в пароль и отзыв, благодаря которому определяли «своих».

Еще одним фактором дрессировки масс было коллективное прыганье с криком: «Кто не скачет – тот москаль!» Таким образом людей настраивали на общий ритм, который был необходим для слаженных действий. Это напоминает ритуальные танцы диких племен перед войной или коллективной охотой. Кстати, прыгали не только на Майдане. Телевидение и интернет-СМИ вели прямую трансляцию с Майдана, и прыгать начинали студенты в институтах, на улицах и т. д. Таким образом молодежь демонстрировала свою солидарность с протестующими.

Для того чтобы люди не «застоялись», их регулярно перебрасывали с места на место, что создавало иллюзию действия. Ребят отправляли за периметр, на соседние улицы, а затем возвращали назад. Постоянно озвучивалась опасность атаки на Майдан, поэтому люди были на взводе, им казалось, что они участвуют в настоящей войне. В результате они получили реальную психологическую травму, аналогичную той, от которой лечат воевавших солдат. Теперь они не могут снова вернуться к своим мирным занятиям. Ведь они уже не студенты, а «герои». Именно поэтому Майдан после победы не разошелся, им просто некуда было идти. С этими людьми должны были работать военные психологи, чтобы направить их в мирное, созидательное русло. Но этим никто не занимался.

Вода

– Вы говорили, что важным фактором был не только огонь, но и вода.

– Люди, которые стояли за организацией «народных бунтов» в Египте и на Украине, прекрасно знали технологии разгона массовых протестов. Во всем мире для этого используют водометы. Зачем? Сильная струя воды направляется под ноги протестующим, в результате на асфальте образуется быстро текущий слой воды, который не дает возможности идти (ноги скользят). Толпа распадается, и люди начинают уходить от напора воды в соседние переулки.

Вода в любой мифологии – антипод огня. «Коктейль Молотова» нужен был протестующим для того, чтобы расширить свою «территорию огня». Когда они долго стоят рядом с огнем, то их кожа привыкает к воздействию тепла, и если на нее попадает холодная вода, то это ощущается как ожог и бесит человека. В результате произошло столкновение огня и воды. Не случайно протестующие сожгли пожарную машину, которая поливала их водой, и дико радовались этому. Организаторы Майдана знали, что противник будет использовать воду, и противопоставили ей огонь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.