# Бой быков

Евгений Сухов

Лазерный диск, на котором записаны данные о новом биологическом оружии, чуть не стал добычей вора в законе Архангела. Его братки расстреляли машину сотрудников ФСБ, которые везли изобретателя оружия. В суматохе ученый сбежал, прихватив с собой диск. Архангел понял, что это изобретение стоит таких денег, которые никогда не сравнятся с прибылью от наркоты. И теперь диск ищут все: подручные Архангела, сотрудники Конторы и прознавший о диске главарь конкурирующей группировки. Его братки стреляют в любого, кто встанет у них на пути. И как в этой кровавой каше выжить бывшему собровцу Лебедеву, в чьей сумке случайно оказался диск?..

# Евгений Сухов. Бой «быков»

* * *

Четверг. 7 часов 41 минута


Гендельберг пристроил во рту сигарету, щелкнул зажигалкой, прикуривая, и тут же вернул обе руки на клавиатуру стоящего перед ним компьютера. Взгляд ученого ни на секунду не отрывался от экрана. Боковым зрением Гендельберг, конечно, не мог не отметить тот факт, что за окнами давно уже занялся рассвет, а он за всю ночь даже не вздремнул. Более того, он вообще не поднимался со стула последние десять часов. Работа, которой Гендельберг посвятил последние пять лет своей жизни, близилась к завершению, и несложно было понять внутренний настрой молодого человека. Он был одним сплошным нервом.

Пальцы стремительно забегали по клавиатуре.

Еще в тринадцать лет, в школе, на первом уроке химии Гендельберг понял, в чем состоит его призвание. Он осознал это с невероятной уверенностью, словно на мальчика нашло какое– то озарение свыше. Однако когда Гендельберг вырос и закончил университет с красным дипломом, на практике оказалось не все так просто, как в теории. Гениальности его никто замечать не собирался, и постепенно Гендельберг стал сомневаться, а действительно ли он такой уж выдающийся?..

Все, что ему смогли выделить в НИИ, так это данную каморку– лабораторию, в которой он сейчас и находился. Твори, дескать. И поставили какие-то смехотворные задачи. Гендельберг успешно справлялся с ними, но ничего большего от него руководству НИИ и не требовалось. Никого не интересовали его мысли, его стремления, его знания. Никто не собирался находить им практического применения. Но Гендельберг не собирался сдаваться. Он знал, что рано или поздно сам сделает выдающееся открытие. Что бы там ни говорили вокруг.

И вот теперь это свершилось! Он сделал это! Теперь его скромный труд вызовет настоящий бум в науке. Сомневаться в том не приходилось.

Рука с зажатой между пальцев сигаретой потянулась к пепельнице, и только в этот момент Гендельберг заметил, что на краешке тлеет еще недокуренная. Гендельберг нахмурился. Он не помнил, когда закурил эту сигарету. Однако пепельница, всклянь наполненная смятыми окурками, свидетельствовала о том, что ученый искурил никак не меньше двух пачек. И все это на голодный желудок…

Гендельберг решительно погасил обе сигареты и вновь обратил взгляд к мерцающему экрану монитора.

Никто не верил! Никто! Хотя нет… Тут он немного лукавил. Света, например, всегда верила и в него самого, и в его гениальность. Если бы не поддержка жены, кто знает?.. Может быть, Гендельберг и сдался бы. Улыбка озарила лицо молодого человека…

Ему не было еще и тридцати пяти, и уже такой успех! Гендельберг мысленно представил, как он будет позировать перед камерами, как с напускной скромностью будет рассказывать о проделанной им работе. Тут было чем гордиться!

Пальцы по-прежнему летали над клавиатурой, как птицы. И вот… точка! Гендельберг замер. Все… Кажется, он изложил все. Весь труд находился сейчас перед его глазами.

На Гендельберга накатило неконтролируемое чувство эйфории. Не было ни усталости, ни опустошенности, которая, как он полагал, должна была появиться после окончания работы, ни головной боли, вызванной бессонницей…

Гендельберг резко вскочил, едва не опрокинув стул, и заметался по тесному помещению лаборатории. Как же часто он делал это раньше, заходя в тупик! Но сейчас состояние было другим. Ученого распирала радость от успеха. Он готов был кричать об этом на весь мир.

Остановившись перед зеркалом, Гендельберг с улыбкой всмотрелся в собственное отражение…

Неужели ему всего тридцать четыре года? Внешний вид ученого свидетельствовал совсем о другом. Сальные нечесаные волосы уже местами подернулись серебристой сединой, в уголках карих миндалевидных глаз залегли тонкие ниточки морщин… Но главное – взгляд. Прежде Гендельберг не замечал, что у него такой взгляд. На это просто не было времени. Он целиком и полностью предавался своей работе… У него был мертвый, ничего не выражающий взгляд. Такого взгляда не должно быть у человека, который только что сделал крупное открытие.

Гендельберг оторвался от зеркала и решительно прошел к стоящему на столе телефонному аппарату. Осознавая всю важность своего открытия, он не собирался трезвонить о нем на весь мир. Во всяком случае, до тех пор, пока не поставит в известность руководство НИИ. Но, с другой стороны, и держать все внутри себя он тоже не мог. Хотелось сообщить об этом хоть кому-нибудь.

Света! Светке сказать можно. Она-то всегда верила в него…

Гендельберг быстро набрал домашний номер и, в ожидании ответа облокотившись на стол, машинально закрыл «окно», в котором только что работал. Затем выудил из пачки новую сигарету. Закурил. Ужасно хотелось спать. Но ехать домой сейчас уже не имело смысла…

Трубку на том конце никто не брал. Минуты две послушав длинные заунывные гудки, Гендельберг вернул трубку на аппарат. Взглянул на наручные часы. Неужели она еще спит? Или уже уехала на работу?

Зажав сигарету зубами, Гендельберг снял с пояса мобильный телефон.

* * *

Четверг. 7 часов 53 минуты


– Как насчет того, чтобы повторить, детка?

Игорь навис над ней всей массой своего тела. Света шутливо отгородилась от него руками и изобразила на лице нечто, что, видимо, в ее понимании, должно было означать испуг.

– Ты просто жеребец! – игриво воскликнула она.

– Да, я такой, – Игорь зарычал. – И в этом мой главный козырь. Ты же сама говорила. Помнишь?

Его рука уже нахально бродила по левой Светиной груди, совершая круговые движения и постепенно приближаясь к остро-торчащему темно-бордовому соску. Женщина почувствовала, что начинает заводиться. Впрочем, так было всегда. То есть всегда с Игорем.

Они познакомились чуть больше полугода назад. Она как раз выходила из института, а он проезжал мимо на новеньком «БМВ». Посигналил. Потом остановился, заговорил. Тогда Света никак не отреагировала на этого пижона. Более того, она даже грубо отшила его.

Но Игорь оказался настойчив и неутомим в своих нехитрых ухаживаниях. Уже на следующий день он появился у института с букетом цветов. Еще через два дня с огромной коробкой конфет. Он преследовал ее три недели к ряду, пока женщина не сдалась на милость победителя и не согласилась на ни к чему не обязывающее свидание в кафе…

Отношения с мужем к тому времени окончательно приобрели оттенок вынужденного совместного проживания. Александра Гендельберга не интересовало ничего, кроме его гениальности и увлеченности собственной работой. Света, как могла, старалась поддерживать его, но сама все чаще и чаще начинала задумываться о разводе. На седьмом году бездетного брака она поняла, что будущего у них с Сашей нет. Если не считать, конечно, будущим жалкое нищенское существование.

Сама Света звезд с небес тоже не хватала, работая биологом в институте, но ей казалось, что, будучи к своим тридцати двум годам еще вполне привлекательной особой, она сумеет наладить свою личную жизнь. При условии, что рядом не будет Гендельберга… И тут в ее жизни появился Игорь. Света увлеклась. Не на шутку увлеклась.

– Эта ночь была самой лучшей в моей жизни, – рука парня заскользила ниже и коснулась Светиного живота. – Не хочу, чтобы она прекращалась.

Они встречались на снятой Игорем квартире раз в неделю в течение последних четырех месяцев.

– Я не могу, – женщине стоило огромных усилий, чтобы высвободиться и откатиться на противоположный край кровати. – Я тоже очень хочу этого, Игорек, но не могу. Мне нужно идти…

– Нет, не нужно, – он схватил Свету за локоть.

– Нужно… Прости. Я опаздываю на работу. Да и Саша будет искать меня…

– Наплюй на него!

– Я бы с радостью, но…

Звонок мобильного телефона заставил Свету вздрогнуть. Быстро вскочив с кровати, она нагишом продефилировала к лежащей в кресле дамской сумочке.

Достав мобильник, взглянула на дисплей, поморщилась, но все же ответила на звонок.

– Привет!

– Светик, ты где? – Гендельберг в буквальном смысле слова кричал в трубку.

– Я… еще дома, а что? – Света была уверена, что в это время мужа самого никак не могло быть у них в квартире.

– А почему же не отвечаешь?

– Не знаю. Телефон, наверное, выключили за неуплату… – это было стандартной отговоркой, которой Света успешно пользовалась не единожды. Вернувшись домой раньше Александра, она выдернет телефонный кабель, и он ничего не заметит. А вечером включит снова. Скажет, что оплатила счет. – А что такое, Саша? Что-то случилось?

– Случилось! – на одном дыхании выпалил Гендельберг. – Я это сделал, Светик! Я создал его!

– Что?.. Как ты?.. Что ты хочешь этим сказать?

– Только то, что сказал. Я закончил!

Света не сразу нашлась с ответом. Неужели это действительно случилось? Саша сделал это. И что же теперь? Конец всему тому, о чем она мечтала? Никакого развода? Хотя почему, спрашивается?.. Только потому, что теперь у них будут деньги на безбедное будущее? Только потому, что все их друзья и коллеги не поймут ее поступка? Да какое ей, в конце концов, дело до всего этого!..

Гендельберг словно прочел мысли супруги.

– Ты хоть понимаешь, что это значит, Светик? – продолжал кричать он. – У меня будут деньги! То есть, прости, милая… Конечно, у нас будут! Я знал, что добьюсь этого. И ты знала. Если бы не твоя вера в меня, я не знаю… Ладно, сейчас не об этом! Уже почти восемь. Я дождусь Романыча, передам ему на рассмотрение все свои записи, и сразу домой. Ты можешь сегодня не ходить на работу?

– Ну, наверное, могу, – Света покосилась на все еще лежащего поверх одеяла Игоря. – Позвоню и…

– Ну, вот и славно! Отпрашивайся давай. Я считаю, такое событие нужно отметить. Мы просто обязаны это сделать. Я куплю шампанского.

– Хорошо-хорошо, – Света засмеялась тем искусственным смехом, который за последние годы общения с мужем стал для нее нормой. – Только ты успокойся немного, ладно? Помни о своем давлении.

– Да бог с ним, с давлением! Какое это теперь имеет значение? – эйфория Гендельберга усиливалась с каждой секундой. – Жди меня, Светик, я скоро буду.

– Жду.

Она отключила телефон и бросила его обратно в сумку.

– Кто это был? – Игорь приподнялся на локте. – Муж?

Света не ответила. Мысли ее путались, и женщина отчаянно пыталась привести их в порядок. Саша сделал открытие! Что это значит для нее лично? В первую очередь, конечно, деньги. Деньги, которых всегда так не хватало. Но Игорь, ее планы…

Стоп! Света сама себя заставила успокоиться. Что значит конец всем ее мечтаниям? Напротив. Все складывалось более чем гладко. Несмотря на то, что большую часть их совместной жизни с Гендельбергом, ей приходилось притворяться, в глубине души Света была готова к подобному повороту событий. Саша мог это сделать и сделал… И теперь…

– С тобой все в порядке, детка? – Игорь уже был рядом, и его широкие теплые ладони мягко опустились на обнаженные плечи девушки. – Что-то случилось? Да?

Света развернулась к нему лицом. Сколько она знала Игоря, он всегда производил впечатление сильного, уверенного в себе человека. Настоящий мачо, как это принято говорить. Света никогда не спрашивала, чем занимается ее возлюбленный, но по обрывкам телефонных разговоров, по некоторым нечаянно обороненным фразам, по поведению Игоря можно было легко догадаться о его причастности к неким криминальным силам…

– Сядь, – женщина почти насильно заставила Игоря опуститься в кресло. – Мне надо с тобой поговорить. Очень серьезно, Игорек.

Он подчинился.

– Ну?

– Слышал когда-нибудь о «сибирской язве»? – Света решила подойти к вопросу издалека, но на более или менее доступном человеку несведущему языке.

– Что? – Игорь заметно растерялся. – При чем тут это?..

– Сейчас объясню, – она намеренно тянула с разговором, внутренне добирая необходимую решимость. – Атомная война – это все сказки, Игорь. Никто и никогда не отважиться ни на что подобное. А вот война биологическая – самая настоящая угроза будущему. Поверь мне, как специалисту. И «сибирская язва», о которой наверняка уже наслышан каждый, – это лишь первый тревожный звоночек…

Игорь помотал головой.

– Слушай, кончай, а? Че это за загруз такой? И почему именно сейчас?

Света присела на подлокотник кресла и слегка обняла мужчину за шею. Склонилась почти к самому уху любовника.

– Мне только что позвонил Саша – мой муж, – голос Светы понизился до шепота, словно кто-то мог подслушать их разговор. – Он давно уже работал над формулой нового биологического оружия, по сравнению с которым «сибирская язва» – стиральный порошок. Я понятно излагаю?

Игорь нахмурился.

– Вижу, что понятно, – Света слегка улыбнулась уголками губ. – А теперь подумай хорошенько, сколько заплатят за такое изобретение спецслужбы разных стран мира или крупные террористы?

– Сколько?

– Миллионы, Игорек.

Он отстранился и пристально посмотрел женщине в глаза. Зрачки Игоря азартно блеснули, и по этому блеску Света поняла, что она на верном пути.

– И?.. Что ты предлагаешь? – спросил он.

– Заработать на этом, – открыто ответила Света. – Убрать моего муженька и завладеть его изобретением…

* * *

Четверг. 8 часов 34 минуты


Негромкий стук в дверь заставил Гендельберга обернуться. Оттолкнувшись от стола и поднявшись на ноги, он посмотрел на часы. Для шефа было слишком рано… Да, и не стал бы тот сам являться в лабораторию Гендельберга, не зная о случившемся.

Тогда кто? Охрана, заметившая свет в его окне?

Стук в дверь повторился, и Гендельберг двинулся открывать.

На пороге стояли двое. Один держался чуть поодаль, выглядывая из-за спины напарника, но почему-то в первую очередь Гендельберг обратил внимание именно на него. Невысокий длинноволосый с маленькими, беспокойно бегающими глазками, он инстинктивно вызывал странное чувство брезгливости.

При виде Гендельберга он сухо откашлялся и тут же сунул руку в боковой карман длинного светлого плаща.

– Александр Гендельберг?

К ученому обращался второй визитер, и Гендельберг поднял на него глаза. Александр никогда не считал себя маленьким, но человек, возвышавшийся над ним, был на голову выше. Массивное скуластое лицо с щетинистыми усами и давно не стриженной мефистофельской бородкой выглядело абсолютно непроницаемым. Взгляд холодных глаз, казалось, пронизывал Гендельберга насквозь.

– Да… это я… – ученый заметно растерялся, хотя, откровенно говоря, он и сам не мог понять, что именно так на него подействовало. – А вы кто?

Высокий просунул руку за отворот широкой кожаной куртки, а, когда она появилась снова, между пальцев было зажато удостоверение с плотными бордовыми корочками.

– Федеральная Служба Безопасности, – голос высокого звучал глухо и с едва заметной хрипотцой. – Майор Шкотов. А это капитан Петелин.

Майор, не оборачиваясь, мотнул головой в сторону своего длинноволосого напарника, а затем сунул Гендельбергу под нос удостоверение в раскрытом виде. Ученый невольно отступил назад и взглянул на фотографию Шкотова. На снимке майор выглядел точно так же, как и в жизни, словно фото было вклеено ему в удостоверение только вчера.

Петелин снова сухо откашлялся. Гендельберг поднял глаза.

– Хорошо. Я понял… А что случилось?

– Вопрос не совсем объективен, Александр Лазаревич, – ответил Шкотов, убирая документ на прежнее место под куртку. – Мы здесь не потому, что что-то случилось, а как раз наоборот…

– Наоборот? – не понял Гендельберг.

– Наоборот, – Шкотов кивнул. – Мы намерены предотвратить возможные неприятности, которые, кстати, могут случиться с вами, Александр Лазаревич…

Гендельберг несколько раз нервно сморгнул.

– Я не совсем понимаю…

Однако ни Шкотов, ни его напарник, видимо, не собирались ему ничего объяснять. Бесцеремонно отстранив ученого рукой, майор первым шагнул в помещение. Его цепкий, как у коршуна, взгляд тут же остановился на светящемся мониторе. Гендельберг запоздало подумал, что ему следовало бы выключить компьютер, перед тем как открывать кому бы то ни было дверь. Даже если эти кто-то сотрудники ФСБ. То, над чем он трудился все эти годы…

– Вы уже закончили работу, как я полагаю?

Вопрос Шкотова заставил Александра испуганно вздрогнуть. Майор говорил так, словно безошибочно знал, о чем идет речь.

– Я…

Гендельберг двинулся было вперед, но стальные пальцы остановившегося рядом с ним Петелина жестко сомкнулись на запястье ученого. Гендельберг обернулся. Капитан при этом смотрел не на него, а на своего напарника. Правая рука Петелина по-прежнему находилась в кармане плаща. Гендельберг почувствовал, что на спине у него выступил неприятный холодный пот.

– Стойте там, где стоите, Гендельберг, – сухо распорядился Шкотов. – Не советую делать лишних движений. И приберегите все свои вопросы на потом. Вам ответят на них в нужном месте и в нужное время. Единственное, что я могу сказать вам: наши действия сейчас исключительно в ваших интересах. И в интересах безопасности нашей страны, – Гендельбергу показалось, что по губам майора скользнула кривая усмешка. – Когда я говорю о безопасности нашей страны, я имею в виду безопасность России. Ясно?

– Да, разумеется. Мне все ясно… – в горле ученого предательски пересохло, и он с огромным трудом выдавливал из себя каждое слово. – Просто мне хотелось бы понять…

Шкотов не дал ему договорить, удивленно вскинув вверх брови. С того момента, как он и его напарник появились в лаборатории, на лице майора впервые обозначились более или менее человеческие эмоции. Но от этого Гендельбергу стало не легче. Скорее, это обеспокоило его еще больше. Ученый терялся в догадках относительно ситуации и внутренне боролся с ощущением того, что все это происходит не наяву.

– Вижу, вы так и не уяснили, кто и зачем к вам пришел, Александр Лазаревич, – несмотря на глухой хрипловатый голос Шкотова он говорил так, словно дробил камни. – Мы из ФСБ! И если кто-то здесь и будет задавать вопросы, так это мы. Ваша задача – отвечать. Пока… Мне повторить все это еще раз?

– Нет, не нужно, – Гендельберг постарался успокоиться, но это ему не очень удалось.

Шкотов продолжал буравить ученого взглядом.

– Что?

– Я уже задал первый вопрос, – напомнил майор. – Вы уже закончили работу?

Гендельберг немного помедлил с ответом, а затем утвердительно качнул головой.

– Да. Закончил.

– То есть здесь все? – указательный палец Шкотова ткнулся в экран монитора. – Включая результаты исследований и основную формулу?

– Все.

– Отчет для руководства?

– Нет, отчет я еще не делал.

Шкотов кивнул, и, как показалось ученому, вполне удовлетворенно.

– Информация на жестком диске?

– Да.

– Копии?

– Еще нет…

– Очень хорошо, Александр Лазаревич. Очень хорошо.

Майор, словно в одну секунду утратив интерес к собеседнику, приблизился к компьютеру, склонился и проверил наличие дисков в двух дисководах. И тот, и другой оказались пустыми. Шкотов, отодвинув в сторону стул, на котором до этого сидел Гендельберг, сохранил все имеющиеся на экране файлы, а затем по-хозяйски выключил компьютер. Не обращая внимания на встревоженный взгляд ученого, он достал из кармана куртки отвертку. Ногой выдвинув из-под стола системный блок, майор присел рядом с ним на корточки и быстрыми уверенными движениями скрутил боковую крышку.

– Что вы делаете?!

Гендельберг снова дернулся, но пальцы Петелина в очередной раз стиснули ему запястье.

– Какого черта? – Александр попытался выдернуть руку. – Пустите меня! Вы не имеете права! Это…

Он не ожидал, что капитан отпустит его, но именно так и случилось. Пальцы левой руки Петелина разжались, однако в тот же самый момент из кармана плаща появилась его правая рука с зажатым в ней пистолетом. Холодное дуло беззастенчиво ткнулось Гендельбергу в висок. Петелин жестко поджал губы, а его и без того маленькие глазки превратились буквально в щелочки.

Сердце ученого ухнуло куда-то вниз, а в ногах появилось ощущение слабости. Гендельбергу показалось, что еще секунда– другая, и он без чувств рухнет на пол.

– Еще раз дернешься, мудак, и я тебе полбашки снесу. Понял? И никто мне слова не скажет. Потому что, как тебе уже сказали, мы тут в интересах безопасности России. И в первую очередь нас интересуют твои файлы, а не ты сам…

Шкотов не обратил на произошедший инцидент ни малейшего внимания. Ловко управляясь с отверткой, майор скрутил винчестер и поднялся во весь рост. Расправил складки на брюках.

– Расслабься, Коля, – обратился он к капитану, а затем бросил ему «винт». – Возьми это.

Пистолет Петелина даже не дернулся, все так же плотно прижимаясь дулом к виску ученого, но это не помешало ему подхватить на лету жесткий диск. Затем капитан, не глядя, убрал его в просторный карман.

– Убери оружие, я тебе говорю, – распорядился Шкотов. – Нашел с кем воевать! Куда он от нас денется? Вы ведь будете вести себя благоразумно, Гендельберг?

– Буду, – Александр готов был расплакаться от досады.

– Вот и славно, – спокойно изрек Шкотов, поправляя сбившийся ворот куртки. – Вы поедете с нами. В Управлении вам все разъяснят, ответят, если сочтут нужным, на интересующие вас вопросы, и… Самое главное – перспективы, Александр Лазаревич. Перспективы вам тоже обрисуют.

Теперь, когда он заполучил то, что ему было нужно, майор вел себя заметно раскованнее. В его голосе, как показалось Гендельбергу, даже появилась некоторая веселость. Петелин убрал оружие и отступил в сторону. Ученый позволил себе слегка повернуть голову. Скрестил руки на груди, но не для того, чтобы выказать этим жестом свою независимость, а желая скрыть охватившую его дрожь. Разговор Шкотова о перспективах немало напугал Гендельберга. Было что-то зловещее во взгляде майора, когда он говорил об этом. Пот уже градом катился по спине Александра.

– Пойдемте, – тяжелая ладонь Шкотова опустилась ученому на плечо и слегка сдавила его. Гендельберг поморщился. – Сейчас спустимся вниз, выйдем из здания НИИ и сядем в черный «Мерседес». Главное, помните о своем обещании вести себя разумно, Александр Лазаревич. Не стоит разжигать никаких конфликтов и уж тем более втягивать в наши дела людей, которые не имеют к этому никакого отношения, – майор сунул руку в карман. – Хочу сразу предупредить, что на всякий случай я все время буду держать вас на мушке.

Гендельберг опустил глаза. Дуло скрытого в кармане Шкотова пистолета натянуло кожу на кармане куртки. Александр нервно сглотнул и кивнул в знак того, что он все понял.

– Только меня будут искать, – счел необходимым предупредить Гендельберг. – Мой шеф приедет в институт с минуту на минуту. Я обещал встретиться с ним…

– Об этом не беспокойтесь, – холодно осадил его Шкотов. – Решение всех дальнейших проблем наше ведомство возьмет на себя. Все, о чем стоит сейчас подумать лично вам, Александр Лазаревич, так это о том, чтобы не усложнить себе жизнь.

Смысл последних слов майора остался для Гендельберга загадкой, как и многое из того, что произошло за последние десять минут, но он воздержался от расспросов и уточнений…

Петелин уже перешагнул порог лаборатории и вышел в коридор. Оглянулся, ожидая действий остальных. Шкотов глазами указал Гендельбергу на дверь.

Александр потер влажные ладони. Ему оставалось только надеяться, что представители спецслужб не причинят ему никакого вреда без веской на то причины. А такой причиной, как ему дал понять Шкотов, мог стать только он сам.

– Держитесь на расстоянии от капитана Петелина, но и не слишком отставайте от него, – бросил в спину выходившему ученому майор. – Ведите себя естественно, Гендельберг.

* * *

Четверг. 8 часов 45 минут


Игорь прибыл в «Шансонье» раньше назначенного часа. Хотя алого «Мазератти» шефа на паркинге не было, Игорь догадывался, что Свищ не заставит себя ждать. Он не ошибся. Хозяин ресторана появился в зале минута в минуту.

Свищ был невысокого роста. Его голову покрывали курчавые каштановые волосы. Полные округлые губы, казалось, всегда улыбались, что придавало его лицу несколько циничное выражение. Выглядел Свищ вполне на свои сорок, несмотря на то, что жизнь его сложилась отнюдь не безоблачно. Руслан Митрофанов, по прозвищу Свищ, в девяностых отсидел за вымогательство в особо крупных размерах. Однако связи в преступном мире позволили сохранить ему часть нажитого рэкетом, и по выходе из тюрьмы Руслан поспешил вложить свои средства в легальный бизнес. На деньги, которые ему сохранили друзья, были построены два ресторана. Но основные доходы Свища по-прежнему составлял криминальный бизнес.

В одном из своих ресторанов «Шансонье», в районе вокзала, Свищ и назначил Игорю встречу.

Хозяин ресторана был в своем обычном облачении. В сером в широкую полоску костюме, надетом поверх черной водолазки. Он молча приблизился к столику, постукивая каблуками по паркетному полу.

– Закрой нас. Никого не пускай, – бросил Митрофанов метрдотелю, который остановился в дверях банкетного зала, ожидая указаний босса.

Прежде чем сесть за столик, Свищ осмотрелся. Полуподвальное помещение тускло освещалось настенными светильниками. Свет с улицы проникал сюда лишь через узкие окошки под самым потолком. Убедившись, что в зале никого, кроме его подручного, нет, Свищ опустился на стул напротив.

– Здорово.

Свищ протянул Игорю руку, однако тут же ее отдернул, не дождавшись рукопожатия. Игорь неловко опустил правую кисть на скатерть.

– Учись держать язык за зубами!

Свищ улыбнулся, обнажив щербатые зубы. При этом безобразный округлый шрам на левой щеке, за который Руслан и получил свое прозвище, вытянулся в полоску. При любых других обстоятельствах Игорь придал бы этой зловещей улыбке куда больше внимания. Но только не теперь…

– Еще раз начнешь базар в трубку… накажу. Понял?

– Да, – коротко бросил Игорь.

– Ты знаешь, я привык начинать дела в восемь утра. Я был не один, – Свищ потер пальцами щетинистый подбородок. – Ну, что ты мне принес?

– Короче! – Игорь в нетерпении подался всем корпусом вперед. – Дело на несколько миллионов бакинских.

Руслан присвистнул.

– Да. Только не перебивай меня, – Игорь сцепил руки в замок и положил их перед собой на стол.

– Да, хватит, что ли, в натуре, – Свищ откинулся на спинку стула. – Валяй, рассказывай.

– Да… Короче… Ты знаешь, что такое бактериологическое оружие?

– Ну! Только ты мне мозги не парь. Ладушки? В чем дело-то? Давай, коротко.

– Короче! С бабой я познакомился. А она – биолог… Или как там называется? Медик, что ли. Не знаю точно… Ну, не важно. У нее муж – генетик. Создал новую бактерию, которая может стать биологическим оружием.

Свищ расхохотался.

– Ну, ты кадр! – саркастически произнес он.

– Ты не понял, Свищ. Говорю тебе, я серьезно… – оборвал его Игорь.

– Да ты не нервничай. Закури, – посоветовал Руслан.

Он выбросил перед собеседником пачку «Парламента». Игорь поднял ее, но доставать сигарету не стал. Подобный поворот разговора не входил в его планы. Договариваясь о встрече, он рассчитывал, что Свищ с лета уловит, в чем дело. Тем более что времени у него оставалось не так много.

– Ладно-ладно, генетик, давай, рассказывай, – Свищ сам потянулся за сигаретами.

Игорь на мгновение задержал руку на пачке.

– Послушай, Свищ, отвечаю за базар. Ее муж работает в институте клеточных исследований. Он позвонил ей сегодня и сказал, что закончил какие-то там опыты по созданию вирусов.

Руслан достал сигарету, а пачку швырнул на прежнее место.

– Он у ней в кишках сидит, этот долбаный ботаник, – продолжал Игорь. – Она мне и предложила… Говорит, давай, мол, его грабанем. Ну, я сразу все тебе принес. Как на блюдце, Свищ. А ты надо мной ржать. Нехорошо это, в натуре.

При любых других обстоятельствах Игорь не позволил бы себе подобного обращения с боссом. Но сейчас он был уверен, что владеет информацией, которая способна сделать ее обладателя миллионером.

– Подожди, – Свищ щелкнул зажигалкой и бросил ее на стол. – Я не кретин. Все понял еще по телефону. Это я так, чтобы ты не расслаблялся. Понял? Ты же знаешь, что если я берусь за дело, все должно быть чики-пики… Да? – Руслан поводил кончиком сигареты по дну пепельницы, сгребая пепел в горку.

– Свищ_ В чем дело? Ты меня не знаешь! – Игорь нахмурился.

– Знаю, знаю, успокойся. Ты хочешь сказать, что у тебя информация проверенная? – Митрофанов, не поднимая головы, перевел взгляд на Игоря.

– Свищ… Клянусь жизнью, – Игорь нагнулся над столом, приблизив свое лицо к лицу Руслана. Затем откинулся на спинку стула. – Но если не хочешь, не верь…

– Ну, отчего же не верить, если жизнью клянешься, – перебил его Митрофанов.

– Свищ, я так кумекаю, если пошукать по твоим связям, наверняка можно найти, кому толкнуть эту бактерию. Да? – Игорь заглянул в глаза собеседника. – И потом, Свищ!.. – он сделал многозначительную паузу. – Зачем нам вообще баба? Сделаем свое дело, а она пусть отдыхает. Ну, подбросим ей за наводку. Мы же в своем узком кругу можем разобраться с этим делом. Ведь так, Свищ?

– Да, – медленно произнес Митрофанов, не отрывая взгляда от лица Игоря. – Молодец. Хорошо придумал. Где этот твой генетик?

– В лаборатории. У меня со Светланой стрелка, – Игорь достал из нагрудного кармана рубашки трубку мобильника и сверился с часами. – Да, кстати, мне уже пора сниматься, Свищ.

– Сиди, – Митрофанов указал пальцем на стул. – Сиди, куда спешишь? Она без тебя все равно ничего не сделает. Так?

– Так, – согласился Игорь.

Свищ отодвинул свой стул от стола и, широко расставив ноги, уперся левой рукой в колено. – А ты, без меня – ничто. Так?

– Так, – Игорь кивнул.

– Тогда сиди, – Свищ улыбнулся, приподняв верхнюю губу. Затем, удерживая сигарету зубами, он полез правой рукой во внутренний карман пиджака и вынул оттуда телефонную трубку. Несколько раз нажал на одну из кнопок, отыскивая в памяти нужного абонента. – Как вы с ней договорились? С телкой с этой?

– Я заезжаю за Светой через пятнадцать минут. Домой. Потом едем в лабораторию. Берем компьютер этого чувака, а дальше… Дальше, как мы сейчас решим, так и будет, Свищ. Все, что мое – твое. Хочешь, сразу привезу его тебе. Девку я найду чем занять, чтобы на хвосте не висела…

– Нет. Нет. Нет, – процедил Свищ сквозь зубы. Вынул изо рта сигарету и покачал перед лицом Игоря указательным пальцем. – Бабу мы уберем. Ясно? На кой хрен она нам нужна? Верно? – он несколько раз затянулся, а затем выкинул недокуренную сигарету в пепельницу. – Ты знаешь, где находится этот НИИ, лаборатория?

– Да, – Игорь довольно улыбнулся. – Светка мне все рассказала.

– А как выглядит ботаник? Знаешь?

– Ну, я видел его пару раз. К тому же Светка на всякий пожарный вручила мне еще и его фотку. В кошельке у нее валялась.

– Покажи, – потребовал Свищ.

Игорь скользнул рукой в задний карман джинсов и выудил из него небольшой снимок, напоминающий по размеру такой, какие клеят обычно в паспорта. Протянул фото шефу. Свищ даже не взглянул на изображение.

– Это хорошо, – резюмировал он. – Очень хорошо. Я лучше поручу это дело Бетону. А ты займешься бабой. Она тебе вообще как? Ну, в смысле, ты с ней серьезно? – Свищ стрельнул взглядом на лицо собеседника.

– Да перестань, Свищ… – Игорь махнул рукой.

– Вот и хорошо. Значит, сам уберешь ее! Понял? К чему нам лишние свидетели, когда речь идет о миллионах зеленых? Верно? Сейчас, подожди…

Свищ приблизил к уху трубку сотового телефона.

– Здорово, Бетон, – проговорил он, когда связь установилась. – Тут у меня немного планы изменились. Зайди-ка ко мне. Вам придется сегодня немного поработать…

Свищ опустил руку с телефоном на колено.

– Сейчас он придет. Как я сказал, к ботанику поедет он со своими парнями. Адрес дашь ему и эту фотку, – Руслан потянулся к подставке с зубочистками. – А сам езжай к ней. Убирай ее как хочешь, но только чтобы больше о ней голова не болела.

Свищ замолчал. Между собеседниками повисла напряженная пауза. Руслан, открыв рот, принялся ковырять зубочисткой.

Вскоре за дверью послышались шаги, щелкнул замок и в помещение вошел широкоплечий качок в стеганой черной куртке.

* * *

Четверг. 9 часов 10 минут


На ватных ногах Гендельберг вышел из здания НИИ, как завороженный, глядя на спину двигающегося впереди капитана Петелина. Эфэсбэшник ни разу не оглянулся, уверенный в том, что ситуация полностью находится под контролем его напарника. Фактически так оно и было. Гендельберг отчетливо слышал тяжелую поступь идущего следом Шкотова.

Всего дважды на территории института им встретились в коридорах коллеги Александра, и оба раза ученый только скупо кивнул им в знак приветствия. Нельзя сказать, что в голове у Гендельберга не роились шальные мысли в поисках выхода из сложившегося положения, но он понимал, что просить помощи у таких же ученых, как он сам, все равно, что мертвому припарка. Шкотов без зазрения совести пристрелит и его, и любого другого в этом НИИ. Природная жесткость майора и его каменное, лишенное каких-либо эмоций выражение лица не позволяли в этом сомневаться. И что даст такое поведение? Ответ был очевидным. Ничего…

К тому же Гендельберг не забывал и о хранящемся в кармане плаща Петелина изъятом у него жестком диске. На нем хранилась слишком важная информация, чтобы Гендельберг мог позволить себе рисковать ею. Парадоксально, но в данную секунду он не столько беспокоился о собственной жизни, сколько о целости винчестера…

Как вообще ФСБ могло прознать о его исследованиях? Постоянно держали его в поле зрения, или утечка информации произошла спонтанно? Гендельберг попытался вспомнить, кому и когда он мог говорить о своей работе. Кто о ней знал?.. О том, что он планирует, знало много людей из разряда его коллег. И в первую очередь, шеф. Но о том, что эта работа закончена, Гендельберг не говорил еще никому. За исключением Светы… Однако вероятность того, что его жена может быть каким-то образом связана со спецслужбами, казалась Гендельбергу совсем уж нелепой.

Петелин все так же, не оборачиваясь, распахнул водительскую дверцу «мерса» и сел за руль. Гендельберг в растерянности замер на краешке тротуара.

– Садись назад, – почувствовал он дыхание Шкотова у себя на затылке. – Рядом со мной.

Александр потянул на себя ручку дверцы. Краем глаза обратил внимание, как в двух метрах от парадного крыльца института к обочине прижался зеленый «Рено» с густой тонировкой на стеклах и с забрызганным грязью номерным знаком. Две передние дверцы «Рено» распахнулись, однако из салона никто так и не вышел.

Шкотов толкнул Гендельберга в спину. Ученый пошатнулся, но удержался на ногах. Забравшись на заднее сиденье «Мерседеса», он уже не в первый раз попытался успокоить самого себя. Шкотов приземлился рядом. Вынул руку из кармана куртки.

– Все, поехали, – коротко приказал он, и Петелин тут же запустил двигатель. «Мерседес» тронулся с места.

– Вы… меня ведь не убьете? Верно?

Гендельберг, нервно покусывая нижнюю губу, отважился на этот глубоко волновавший его вопрос только тогда, когда автомобиль, прокатившись по Чкалова, лихо свернул на улицу имени Луначарского. Высотное здание НИИ, где работал Александр, окончательно скрылось из виду.

Петелин невыразительно хмыкнул и покосился в зеркало заднего обзора. Шкотов даже не повернул головы в сторону ученого.

– Только если в этом возникнет необходимость, – честно ответил он. – Мне очень жаль, Александр Лазаревич, но вы сами поставили себя в такое двусмысленное положение. Ваше новое открытие в науке…

Трудно предугадать, насколько далеко в своей откровенности зашел бы Шкотов, не перебей его напарник.

– Кажется, за нами «хвост», – вполголоса произнес Петелин.

– Что? – майор обернулся через плечо.

У Гендельберга возникло острое желание сделать то же самое, но он отказался от этой затеи, почувствовав, как оружие Шкотова через карман куртки снова ткнулось ему под ребра.

– Хвост, – повторил Петелин. – Видишь зеленый «Рено»? Он был рядом с НИИ, а теперь увязался за нами. И он приближается.

– Да, я тоже срисовал его, когда мы шли к машине, – майор тяжело вздохнул. – Кто это такие?

Вопрос был обращен к Гендельбергу, но тот не сразу понял это. Шкотов чуть сильнее вдавил дуло пистолета под ребра ученому. Александр вскрикнул и в буквальном смысле слова подпрыгнул на месте.

– Кто эти ребята в «Рено», Гендельберг? – прошипел Шкотов.

– Что?.. Я… Откуда мне знать? Какое «Рено»?

Гендельберг вновь попытался развернуться, но майор опять остановил его.

– Сиди спокойно и не дергайся, – последовал совершенно четкий совет эфэсбэшника. – Не знаешь, значит, не знаешь. Сейчас разберемся. Кстати, это может оказаться той необходимостью, о которой я говорил. Мы не имеем права допускать вероятности того, чтобы ты или твой «винт» угодили в чужие лапы.

– И тогда вы меня?.. – Гендельберг прерывисто задышал.

– Заткнись! – осадил ученого Шкотов. – Коля, пропусти их вперед. Посмотрим, к чему это приведет.

Петелин сбросил скорость, и расстояние между «Мерседесом» и идущим следом за ним «Рено» стало сокращаться. Не включая поворотника, «Рено» двинулся на обгон. Шкотов вынул из кармана пистолет с навинченным на него глушителем. Дуло огнестрельного оружия по-прежнему было направлено на Гендельберга. С водительского места до слуха ученого также донесся звук передергиваемого затвора.

– Скорее всего, ложная тревога, – мрачно констатировал Петелин. – Тонировка, грязные номера… Типично братковские дела.

Шкотов никак не отреагировал на слова товарища.

Гендельберг слегка повернул голову и заметил, что у обгонявшего их автомобиля переднее боковое стекло со стороны пассажира теперь опущено, и в образовавшемся проеме смог разглядеть крупную обритую под «ноль» тыквообразную голову. Пассажир «Рено» тоже смотрел на них.

– Остановись совсем, Коля, – Шкотов сел так, чтобы его не было видно за Гендельбергом. – Тормози!

Одновременно с его последним окриком из раскрытого окна «Рено» высунулся ствол «стечкина», и Гендельберг зажмурился, ослепленный мгновенной вспышкой. Эхо выстрела раскатилось по улице. Не успевший остановиться «мерс» вильнул, утратив управление, и замер, ткнувшись передним правым колесом в высокий бордюр. Прохожие с криками кинулись в разные стороны. «Рено» взвизгнул тормозами и тоже остановился.

– Коля!

Гендельберг распахнул глаза, и первое, что он увидел, было залитое с левой стороны кровью водительское сиденье. Пистолет выскользнул из ослабевшей руки Петелина и брякнулся на резиновый коврик под ногами капитана.

– Черт!.. Суки!..

Петелин пытался до него дотянуться, но боль в простреленном плече и неудобное положение тела не позволяли ему этого сделать. Капитан отчаянным толчком распахнул дверцу «мерса». Из «Рено» к этому времени уже выскочили двое вооруженных братков. Один из них стремительно навел ствол на Петелина.

Гендельберг повернул голову и встретился глазами со Шкотовым. Каким-то шестым чувством по взгляду майора ученый понял, что тот собирается сделать в следующую секунду. С неизвестно откуда взявшейся энергией Гендельберг вскинул руку и ударил Шкотова под локоть. Пистолет эфэсбэшника выстрелил, и пуля с чавкающим звуком вонзилась в потолок.

– Ах, ты!.. – лицо майора исказилось гримасой гнева.

Гендельберг не стал дожидаться дальнейшего развития событий. Толкнув от себя дверцу «Мерседеса», он спиной вывалился наружу. Шкотов выстрелил еще раз, и теперь уже пуля просвистела в опасной близости над головой ученого.

Браток с тыквообразной головой дважды спустил курок, целясь Петелину в грудь. Капитан дернулся, как от разряда электрического тока, а затем тело его обмякло и стало медленно сползать вдоль сиденья. Из раскрытой дверцы на асфальт потянулась тонкая струйка крови.

Стараясь не обращать внимания на боль в спине, Гендельберг поспешно откатился в сторону. Бросив взгляд под днище «Мерседеса», он заметил, что Шкотов тоже выбрался из салона. Со стороны «Рено» раздалось еще несколько одиночных выстрелов.

Гендельберг привалился к заднему колесу и перевел дух. Сердце колотилось, как бешеное, дыхание со свистом вырывалось из легких, словно Александр только что сдал норматив по стометровке.

Машины останавливались на пересечении Чкалова и Луначарской и, видя, что происходит впереди, поспешно разворачивались в противоположную сторону, чтобы ненароком не оказаться в гуще кровопролитной перестрелки. Гендельбергу тоже этого не хотелось, а потому он затравленно огляделся по сторонам, прикидывая путь к отступлению. В трех метрах от него по левую сторону дороги располагался длинный девятиэтажный дом с аркой. Если успеть добраться до этой арки… Гендельберг чуть-чуть приподнялся и высунул голову из– за капота. Шкотов, отстреливаясь от пассажиров «Рено», которых, к слову сказать, уже было не двое, а трое, сместился к небольшому продуктовому ларьку с красной металлической крышей и укрылся за его торцевой частью. Один из братков кинулся в его сторону, рассчитывая на огнестрельный заслон своих товарищей, и майор, как кобра, вынырнув из-за ларька, снял его быстрым точным прицелом. Гендельберг со своего места видел, как пуля прошила нападавшему череп, а перемешанные с кровью мозги веером полетели на асфальт. Александр с трудом сдержал рвотный спазм, зажав рот обеими руками.

Браток, как подкошенный, опрокинулся на спину, и это заметно поубавило пыл его подельников. Парень с тыквообразной головой метнулся обратно к «Рено» и присел на корточки рядом с багажником. Шкотов выстрелил ему вслед, но на этот раз промахнулся. Третий браток крупного атлетического телосложения, упакованный в стеганую кожанку, переместился к расположенному рядом с ларьком невысокому каменному забору и впечатался в него правым плечом. Палец его, лежащий на спусковом крючке, дважды дернулся, но это произошло скорее рефлекторно, нежели осознанно. Ни одна из двух выпущенных пуль даже рядом не легла с импровизированным укрытием майора…

Момент для отчаянного рывка в сторону арки был для Гендельберга наиболее подходящим. Если бы ученый знал хоть одну молитву, то непременно прочел бы ее сейчас, но ничего подходящего, кроме единственного словосочетания «отче наш…», на ум не приходило. Машинально обтерев испачканные руки о собственную дешевенькую куртку, Александр принял на асфальте позу, именуемую, по его мнению, в спорте «низким стартом». Мысленно сосчитал до трех, зажмурился, снова раскрыл глаза и… И замер на месте, как громом пораженный. Диск! Он не может просто взять и скрыться, оставив свой диск Шкотову или кому-либо еще. Опустившись на четвереньки и каждую секунду рискуя получить пулю в лоб, Гендельберг решительно пополз вдоль корпуса «Мерседеса» по направлению к водительскому месту.

Мертвое тело Петелина вывалилось из салона почти наполовину. Его правая кисть, залитая алой кровью, касалась поверхности асфальта. Гендельберг слегка приподнялся на коленях и сунул руку в карман его плаща. Диск был на месте. Гендельберг резко дернул его на себя, разрывая ткань, и едва не угодил локтем в лужу крови. Поспешно затолкал винчестер себе под куртку и также ползком вернулся к задней части «Мерседеса».

Где-то в отдалении зазвучал вой милицейской сирены. Выстрелы у продовольственного ларька участились…

Гендельберг набрал побольше воздуха в легкие, шумно выпустил его и метнулся вперед.

Перед глазами ученого все прыгало, как в калейдоскопе, пот градом катился по щекам, но он старался не обращать на это внимания. Он боялся даже оглянуться и проверить, не преследует ли его кто-нибудь. Расстояние до арки стремительно сокращалось.

Александру до самого последнего момента не верилось в то, что он сумеет благополучно добраться до нее. Ему казалось, что еще секунда-другая и обещанная майором пуля все-таки вонзится ему в спину… Но он успел. Однако ворвавшись в арку, Гендельберг споткнулся и упал лицом вниз. Острая боль пронзила локоть.

* * *

Четверг. 9 часов 22 минуты


– Где ты? – по голосу Светы было заметно, что она сильно нервничает.

– Сейчас буду, детка. Я уже практически у подъезда.

Игорь, действительно, в этот момент завел «БМВ» в глухой дворик, окруженный тремя высотными жилыми строениями и, припарковав его у крайнего слева подъезда, заглушил двигатель. Адрес Светланы ему был прекрасно известен, но, учитывая характер той миссии, с которой он прибыл, не собирался подъезжать непосредственно к ее дому.

Выбравшись из салона и оглядевшись, Игорь двинулся через детскую площадку к нужному подъезду пешком. На ходу расстегнул куртку и проверил, насколько удобно выхватывается из наплечной кобуры «магнум».

Никаких угрызений совести или элементарного чувства жалости по отношению к своей «возлюбленной» Игорь не испытывал. Жалко было только лишаться регулярного секса, к которому браток уже изрядно привык. Будучи человеком здравомыслящим, Игорь Вешников, известный так же в определенных кругах под кличкой Викинг, прекрасно понимал, что при желании легко сумеет найти Светке достойную замену. Жажда наживы и прямое указание Свища имели для него куда более важное значение.

Поднявшись на лифте на шестой этаж, Игорь уверенно позвонил в дверь нужной ему квартиры. Света открыла практически сразу. Чувствовалось, что ждала, и ждала с явным нетерпением.

– Ты опоздал, – укоризненно произнесла она. – Мы же договаривались, Игорек… Ты что, не понял? Все нужно сделать на территории НИИ. Только там. А если Саша успеет вернуться домой… Мы не можем позволить себе такого риска…

Игорь молча разглядывал женщину исподлобья. За то время, что они не виделись, Света успела переодеться. Вместо красного костюма, совершенно не шедшего ни к цвету ее глаз, ни к оттенку волос, теперь на ней была черная, плотно облегающая тело, водолазка и узкие сиреневые брюки. На ногах остроносые полусапожки с меховой опушкой. Волосы против обыкновения собраны на затылке в тугой пучок. Игорь невольно усмехнулся. Света серьезно готовилась к предстоящей акции и рассчитывала, наверное, принять в ней самое что ни на есть действенное участие. Как же сильно нужно ненавидеть своего муженька, чтобы решиться на такое? Или все дело исключительно в деньгах?

– Что ты так смотришь на меня? – Света невольно подняла руку и коснулась пальцами щеки. – Мы едем или как?

– Нам нужно еще кое-что обсудить, – с этими словами Игорь переступил порог и мягко прикрыл за собой входную дверь.

– Что? Что тут еще обсуждать, Игорек?

– У меня есть вопросы. Ты одна?

– Ну, разумеется, одна. Кто еще у меня может быть? Муж?

Света нервно хихикнула, однако Игорь не обратил на это внимания. Не снимая куртки и не разуваясь, он прямиком проследовал в ближайшую комнату. Женщина последовала за ним.

– Господи, Игорь, что с тобой происходит? – она едва не налетела на него, когда он резко остановился посредине комнаты. Взгляд братка упал на низкий кривоногий диван с двумя цветными подушками с ажурной вышивкой. – Я же говорю тебе, что мы попросту теряем драгоценное время. Медлить никак нельзя, а ты с какими-то вопросами…

Игорь покосился на оконный проем с наглухо задернутыми занавесками.

– Мы не договорились о том, кто сколько получит с этого дела, – он резко развернулся лицом к своей сообщнице.