Екатерина Николаевна Вильмонт
У страха глаза велики

© Вильмонт Е.Н., 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Глава I
Куртка

– Матерь божья! – воскликнула Степанида, входя в прихожую, где стояли три громадные пластиковые сумки, в каких обычно возят товар челноки. – Нешто вы уезжать собрались?

– Ах нет! – рассмеялась Юлия Арсеньевна. – Заходи, Стешенька, я тебе сейчас все объясню.

Вот уже два месяца Степанида после школы приходила к Юлии Арсеньевне. Это была ее работа, за которую она получала пусть небольшие, но свои деньги и страшно этим гордилась. А кроме того, она привязалась к Юлии Арсеньевне как к родной, и та отвечала ей любовью и вниманием. Работа была нетрудная для Степаниды – прибрать в квартире, сбегать в магазин, в сбербанк, в аптеку. А еще Юлия Арсеньевна учила Степаниду говорить без ошибок, вести себя как надо, и Степанида нисколечко на нее не обижалась. От Матильды она пока скрывала, что работает, тем более что они в последнее время очень мало виделись. Матильда возвращалась поздно, когда Степанида уже была дома, так что заметить она ничего не могла. Вот и сегодня сразу после уроков Степанида помчалась на улицу Гиляровского.

– Ах, Стешенька, сейчас мы с тобой этими сумками как раз и займемся.

– Да откуда ж они, Юлия Арсеньевна, и что в них?

– Их привезла Леночка, это… Помнишь, я тебе говорила, что жена знаменитого актера Муравина создала благотворительный фонд помощи нуждающимся артистам?

– Вроде да…

– Ну вот, а Леночка и ее подружка Лора решили собрать кое-какую одежду лишнюю у своих коллег…

– Так там одежда?

– Ну да.

– А нам-то что с ней делать?

– Мы с тобой ее разберем, что-то, может, надо выбросить, что-то постирать или почистить…

– Почистить? – всплеснула руками Степанида. – Да вы знаете, сколько сейчас химчистка стоит?

– Нет-нет, наше дело только разобрать вещи и рассортировать. Леночке просто некогда самой, ты же знаешь, как она занята.

– Сделаем! – пожала плечами Степанида. – Но неужто артисты отдают непостиранное?

– Очень возможно, у них нет времени и денег тоже.

– А кто ж стирать и чистить будет? – допытывалась Степанида.

– Насчет стирки не знаю, а вот сеть итальянских химчисток, вернее, ее хозяйка обещала сделать это бесплатно.

– Тогда они и постирают, наверное.

– Возможно.

– Только вот что, Юлия Арсеньевна, я лучше сама все сделаю, а вы ступайте в комнату и дверь закройте, а то, не дай бог, еще кашлять начнете… От пылищи да вонищи.

– Стеша! Что ты вообразила? Это ж все-таки не от бомжей вещи.

– А кто их, артистов, знает? Вон у нас в доме на втором этаже один артист живет – пьянь пьянью, и от него всегда так воняет.

– Это, конечно, прискорбно, но эти вещи не от него, а скорее для него!

– Тоже верно, – улыбнулась Степанида и открыла первую сумку. Вытащила оттуда полиэтиленовый пакет, заглянула в него и вытряхнула содержимое на пол в прихожей. – Ой, гляньте, какие хорошие вещи!

– Действительно, почти новые! – обрадовалась Юлия Арсеньевна. – И смотри, все чистенькое, что там у нас?

– Две юбки, два джемпера и лифчик, совсем новый, в упаковке еще! Это мы отложим сразу.

Она достала из сумки еще один пакет и тоже вытряхнула на пол. Там оказался вполне приличный шерстяной пиджак. Степанида повела носом.

– Это в чистку, табачищем разит! – определила она.

– Кстати, Стеша, проверь карманы. Мало ли кто что мог забыть, – посоветовала Юлия Арсеньевна.

Действительно, в кармане пиджака Степанида обнаружила полупустую пачку сигарет, три проездных талончика за прошлый квартал и шариковую ручку.

– Ой, и что теперь с этим делать? – спросила она.

– Да ничего! Сигареты отдадим кому-нибудь, кто курит, билетики можно только выбросить, а ручка… Ручка тебе пригодится. Не разыскивать же владельца из-за такой ерунды, – улыбнулась Юлия Арсеньевна. – Вот если кто-то забыл документы вынуть или еще что-то важное, тогда другое дело.

Однако больше ничего не попалось. Юлии Арсеньевне кто-то позвонил, и она ушла в комнату, а Степанида взялась уже за последнюю сумку. Вытащила оттуда теплый шарф, шапку-ушанку и мужскую куртку с множеством карманов и кармашков. Она стала методично их проверять. Во внутреннем, застегнутом на «молнию» кармашке что-то шуршало. Она открыла «молнию» и достала из кармана аккуратно сложенную бумажку. Развернула ее. «Если со мной что-то случится, прошу винить в этом Тимофея Михайловича Холщевникова». Степанида даже рот открыла от изумления. Ни фига себе! Вот это записочка! Но что же делать? Степанида задумалась. Если человек написал такую записку и сунул ее в карман куртки, значит, он чего-то боялся… И если куртка с запиской попала сюда, то, наверное, с ним случилось-таки несчастье, в котором скорее всего виноват этот самый Холщевников. А записку не нашли… Кому, интересно, она предназначалась? Вероятно, милиции…

– Стешенька, ты о чем задумалась? – заставил ее очнуться голос Юлии Арсеньевны.

– Да так, ни о чем… – ей не хотелось пугать впечатлительную пожилую даму. И она решила при первой же возможности позвонить Валерке. Он обязательно что-то умное присоветует. Она спрятала записку в свою сумку, а куртку положила в отдельный пакет. Ее надо тоже сохранить для следствия. Больше ничего интересного ей не попалось.

Покончив с разборкой вещей, она сбегала в магазин и на почту, потом протерла влажной тряпкой полы, попила чайку с Юлией Арсеньевной и помчалась домой, незаметно прихватив с собой пакет с курткой.

Матильды дома не было. И Степанида сразу же позвонила Валерке.

– Степка, привет! – обрадовался он. – Что новенького?

– Валер, надо поговорить!

– Опять что-то случилось? – догадался он по таинственному тону подружки.

– Ага!

– В чем дело-то?

– Слушай, я нынче такую записку нашла… «Если со мной что-то случится, прошу винить Тимофея Михайловича Холщевникова».

– Что? Где ты ее нашла? – взволновался Валерка.

– В куртке!

– В чьей?

– Кабы знать!

– То есть?

– Ну, понимаешь… Я заходила к Юлии Арсеньевне…

Валерка до сих пор не знал, что Степанида работает у нее за деньги.

– И что?

– Ну, там ее дочка привезла сумки с одеждой… для этой, как ее… благотворительности, и я это шмотье разбирала, ну и вот…

– А где куртка?

– У меня, я ее потихесеньку унесла.

– Потихесеньку? – рассмеялся Валерка. – Молодчина! Слушай, это может быть очень интересное дело. Вот только бы узнать, чья куртка. Но, судя по тому, где она оказалась…

– Вот-вот, я то же самое подумала. Если ее вот так отдали незнакомому, значит, хозяина уже нет…

– Ну, необязательно! Знаешь, по-всякому бывает. Например, он спрятал записку в карман, а его жене, допустим, эта куртка не нравится, вот она и отдала ее в отсутствие мужа. И тогда он вполне может написать еще такую же записку. Кстати, очень возможно, что он распихал такие записки по всем своим карманам, и тогда…

– Тогда нам тут делать нечего, да?

– Ну, в общем и целом… Да, Степка, в таком случае нам тут делать нечего.

– А если нет, если он только одну записку оставил? Может же такое быть?

– Все бывает…

– Валер, значит, ты считаешь, мы можем просто махнуть на это рукой?

– Думаю, да.

– Но как же, Валерка? – закричала Степанида. – А если его убили? И никто не знает про этого Холщевникова?

– Но что мы можем? Только отнести эту записку в милицию.

– Ну хотя бы!

– Степка, если бы мы хоть отдаленно представляли себе, чья это куртка. А то в милиции нас вообще за трепачей могут принять. И потом, что, если это просто дурацкий розыгрыш?

– Розыгрыш? – ахнула Степанида.

– Да, да, именно розыгрыш! В актерской среде это очень даже принято. Сама подумай, какой-то весельчак решил отдать свою курточку и поглядеть, что из этого получится.

– Дурак он, что ли?

– Почему бы и нет? Розыгрыши бывают умные, а бывают вполне идиотские. Тем более с пьяных глаз.

– Ты серьезно?

– Еще как серьезно! Аськина мама как-то рассказывала, что у них в театре одному артисту позвонили и сказали – вас приглашают в какой-то маленький подмосковный городок выступать в Доме культуры; словом, наговорили ему сорок бочек арестантов, пообещали хорошие деньги заплатить, ну и все такое, он был не избалован и поехал. Его, естественно, никто не встретил, он долго блуждал по этому городку и в результате простудился, заболел воспалением легких. Вот такие розыгрыши тоже бывают.

– Козлы!

– Это точно. Так что история с запиской тоже здорово смахивает на розыгрыш.

– Может быть, – задумчиво проговорила Степанида. – А я уж невесть чего себе навоображала…

– Представляю! – усмехнулся Валерка. – А как вообще дела, Степка? Как Матильда?

– Матильда? Нормально, только я ее почти и не вижу.

– А на лето какие планы?

– Какие планы? Я не знаю. Тетя Саша с Игорьком в деревню поедет, меня с собой зовет.

– Поедешь?

– Неохота. Мы, наверное, компьютер купим, и я буду на нем учиться… А чего там в деревне делать?

– Воздухом дышать. А меня на даче опять запрут. Я там помру с тоски. Раньше еще, когда Аська с Мотькой там жили, было терпимо, у нас всегда дела находились, а теперь… Кстати, ты не в курсе, Аська на лето не приедет?

– Не знаю, Матильда ничего не говорила.

– А у Мотьки летом гастроли будут?

– Вроде да. Валер, а если это все-таки не розыгрыш, тогда как?

– Степка, тебе не терпится опять что-то расследовать?

– Ничего подобного, просто… А вдруг мы сможем спасти этого человека?

– Во-первых, какого человека? А во-вторых, в милицию он и сам мог заявить. Но почему-то этого не делает, а если мы заявим, то можем ему только хуже сделать, понимаешь? Не говоря уж о том, что нас с таким заявлением скорее всего просто пошлют куда подальше. Спасай того, не знаю кого! Конечно, если очень постараться, можно найти хозяина этой куртки…

– Как?

– Спросить у дочки Юлии Арсеньевны, у кого она брала вещи, ну и методом исключения…

– Чего? – не поняла Степанида.

– Объясняю – надо будет составить список этих людей и проверить их всех.

– Это долго. Валер, а вдруг она точно помнит, чья это куртка?

– Возможно и такое. Но тогда тебе придется все ей рассказать. Хотя…

– Что?

– Можно что-нибудь придумать… Допустим, что в куртке нашлись деньги или еще что-то ценное. Правда, если она точно помнит, чья куртка…

– Да, тогда придется это вернуть, а возвращать-то нечего.

– То-то и оно. Вот что, Степка, если ты в ближайшие дни увидишь Елену Александровну, попробуй как-нибудь навести ее на разговор об этих вещах, вдруг что-то сумеешь выведать…

– Попробую.

Они еще поговорили о том о сем и простились. И тут же кто-то позвонил в дверь. Это явилась Алка.

– Привет, до тебя не дозвонишься, ты с кем трепалась? – накинулась она на Степаниду.

– С Валеркой.

– У любви, как у пташки, крылья?

– Да какая там любовь! – отмахнулась Степанида. – Просто сегодня такая история вышла…

Степанида рассказала Алке про записку.

– Ну ни фига себе! А эта куртка у тебя?

– Да.

– Покажи! – потребовала Алка.

– Зачем?

– Надо!

Пожав плечами, Степанида достала куртку.

– На, гляди!

Алка взяла ее в руки, пощупала материал.

– Курточка недешевая! – сказала она.

– Почем ты знаешь?

– «Хьюго Босс», фирма дорогая, будь спок, я-то знаю.

Алка принюхалась:

– Туалетная вода «Дюна», фирма «Кристиан Диор».

– Чего? – вытаращила глаза Степанида.

– Того! Говорю же – мужик этот душился туалетной водой «Дюна»!

– Алка, ты брешешь?

– Почему это я брешу? Даже не собираюсь! Просто я знаю этот запах!

– Папа твой, что ли, этой водой душится? – предположила Степанида.

– Ясное дело.

– Тогда понятно. Ну, что еще скажешь?

– Что мужик этот был не бедный!

– А что нам это дает?

– Не знаю, пока ничего, а там посмотрим. Мы, Степка, должны заняться этим делом.

– Думаешь? А Валерка говорит: это свободно может быть розыгрыш.

– Розыгрыш?

– Ну да!

Степанида пересказала ей Валеркину теорию. Алка сморщила нос.

– Кретин он, что ли, этот дядька? Какой интерес в розыгрыше, если не видишь его результатов? Кому надо неизвестно кого разыгрывать? Ты сама-то подумай! Разыгрывать людей, которые собирают ношеные шмотки для благотворительности? Да они скорее всего и не обратят внимания на какую-то бумажонку в кармане. Выкинут, и все дела.

– Но я же вот обратила внимание!

– Ты – исключение! Нет, Степка, никакой это не розыгрыш, я просто уверена. На все сто!

Степанида задумалась. В словах Алки был резон.

– Ну и что ты предлагаешь?

– Для начала тебе нужно поговорить с этой артисткой, дочкой Юлии Арсеньевны.

– О чем?

– Степка, ты сдурела, да? Сама, что ли, не понимаешь?

– Не понимаю, если честно.

– Ты должна ей сказать всю правду! А она сообразит, что к чему. Может, вспомнит, чья это куртка. Говорю ж тебе: куртка дорогая, фирменная, она, артистка эта, уж точно обратила на нее внимание. Такие куртки не каждый день выбрасывают. Когда она должна шмотки забрать?

– Вроде бы завтра.

– Степка, у тебя ее телефон домашний есть?

– Есть, а что?

– Как что? Как что? – возмущенно завопила Алка. – Это же самой глупой козе понятно! Позвони ей и спроси!

– У нее, наверное, спектакль…

– А ты позвони и выясни. Вдруг сегодня она дома?

Степанида нашла записную книжку и позвонила дочке Юлии Арсеньевны, артистке Елене Пивоваровой по прозвищу Пивочка. Но у нее никто не брал трубку.

– Нету ее, – мрачно сообщила Степанида.

– Значит, позвонишь ей завтра с утра.

– Утром она спит.

– Ничего, проснется! – сурово ответила Алка. – Такое дело…

– Ал, а если она ничего не знает, не помнит?

– Тогда спросишь у нее про всех, кто давал шмотки! И мы разберемся!

– Ну ты даешь! – покачала головой Степанида.

– В нашем деле только так!

– В каком это нашем деле?

– В детективном! Я, Степка, уже решила. Буду следователем!

– Еще сто раз перерешишь!

– Посмотрим!

– Посмотрим!

Подружки рассмеялись.

– Конечно, лучше бы это случилось через недельку, когда школа кончится, но… Ой, Степка, а меня ведь на дачу законопатят! – сокрушенно воскликнула Алка. – Это уж как пить дать. Мама отпуск даже берет…

– Значит, постараемся все успеть до тех пор! В конце концов, нам надо выяснить только одно – чья это куртка. И отдать записку в милицию.

– Правильно! Только ты, Степка, наберись храбрости и позвони утречком артистке…

– Ладно.

Когда Алка ушла, Степанида села за уроки, твердо решив утром связаться с Еленой Александровной. Ей даже во сне не могло присниться, какие события начнут разворачиваться еще сегодня вечером, не имеющие, впрочем, ничего общего с таинственной запиской.

Глава II
Потрясающая новость

Покончив с уроками, Степанида хотела приготовить ужин, но потом вспомнила, что у Матильды сегодня последний спектакль в этом сезоне, а после спектакля будет еще банкет, и вернется она очень поздно. Значит, никакой ужин готовить не надо. А себе она просто сделает два бутерброда с докторской колбасой и чай с лимоном. Так она и поступила. Интересно, что Матильда собирается делать в отпуске? Что-то она ничего об этом не говорила. Правда, они редко виделись в последнее время, а уж поговорить по душам и вовсе не удавалось. Ничего, зато теперь наговорятся. Правда, с Юлией Арсеньевной теперь станет сложнее, если Матильда будет дома сидеть. Она мигом сообразит, что тут что-то не так… А впрочем, Степанида ведь ничего плохого не делает. Попив чаю, она включила телевизор и прилегла на диван. Но фильм был скучный, и она мигом уснула.

– Степка, что за дела? – раздался Мотькин голос. – Почему спишь на диване, одетая?

Степанида открыла глаза.

– Мотя, что?

– Вставай, Степка! Разденься и ляг по-человечески!

– Ой, Мотя! Какая ты!.. – восторженно завопила Степанида.

Матильда стояла над ней в новом, невероятно красивом платье, в туфельках на высоченных каблуках, и ее синие глаза сверкали.

– Мотя! Откуда платье-то? Я его не видела! А цветов-то сколько! Как прошел спектакль?

– Ой, Степка! Такой успех, такой успех! Даже жуть берет! Слышала бы ты, что про меня на банкете говорили! Степка, я тебе тут всяких вкусностей привезла!

– С банкета, что ли, уперла?

– Да ты что! Конечно, нет! Просто мне Яков Леонидович специально для тебя дал с собой… И вообще… Степочка, я такая счастливая! И у меня для тебя есть сюрприз! Потрясающий сюрприз!

– Какой? – загорелась Степанида.

– Я тебе пока не скажу!

– Почему это?

– Ты сперва закончи учиться, а тогда…

– Мотька, это свинство! – возмутилась Степанида. – Зачем тогда говорила? И потом, до конца школы осталось шесть дней! Ну, Мотенька, пожалуйста, скажи!

– Степка, мы с тобой… Одним словом, через день после окончания учебного года мы с тобой уезжаем!

– Уезжаем? Куда? В деревню?

– Нет, не в деревню. В город.

– В Харьков, что ли? – разочарованно протянула Степанида. Ее совсем не тянуло в родной город.

– Нет, Степка, подымай выше! – в голосе Матильды слышалось ликование.

– В Питер?

– А в Париж не хочешь?

– В Париж? – ошалела Степанида. – В Париж?

– В Париж, Степка, в Париж! Мы с тобой! На целых три недели!

– Моть, ты меня разыгрываешь, да?

– Нет, Степка, нет! Это правда! Не хотела я тебе говорить раньше времени, хотела вообще все полным сюрпризом сделать… Но вот… проболталась…

– Нет, ты скажи, это правда? – все не верила Степанида.

– Да! Правда!

– Мы к Аське поедем?

– Конечно, к Аське! Она нас вместе пригласила! Мы будем жить у нее и поездим по Франции. Но главное – Париж… Ах, Степка, что это за город… Знала бы ты…

– Но почему она нас пригласила, вернее, почему она меня пригласила? Я же с ней тогда… так по-хамски… а она…

– Потому что Аська, она… она умная и все понимает. Степка, ты что, не рада?

– Рада, еще как рада… Просто не ожидала… Моть, а ведь на это много денег надо!

– Не волнуйся, все просчитано, – устало улыбнулась Матильда. – Только поговорим про это завтра. У меня что-то силы кончились…

И она ушла в ванную. Степанида осталась сидеть в полном обалдении. Она поедет в Париж? Неужели это правда? Она просто боялась поверить в такое счастье. Но, с другой стороны, Матильда наверняка не врет. Она сказала, что на следующий день после окончания занятий… Ой, а как же Юлия Арсеньевна? Голова у девочки пошла кругом. Когда Матильда вышла из ванной, у Степаниды сжалось сердце. Она была такая хрупкая, почти прозрачная и уже еле передвигала ноги от усталости.

– Степка, все разговоры завтра. А сейчас спать. И утром не буди меня, ладно?

– Ладно, – вздохнула Степанида. Легко сказать спи, разве тут уснешь?

Она и впрямь полночи ворочалась в постели и уснула лишь под утро. Естественно, когда вскочила, ни о каких разговорах с Еленой Александровной не могло быть и речи. Да Степанида о ней и не вспомнила.

В школе Алка сразу же бросилась к Степаниде.

– Ну что?

– Что? – растерялась Степанида.

– Ты ей звонила?

– Кому?

– Артистке!

– Ой, Алка! – хлопнула себя по лбу Степанида. – Я вообще про это забыла!

Алка воззрилась на нее с недоумением. Степанида забывчивостью не страдала.

– Да что с тобой, подруга? Сдурела, да?

– Ага! – расплылась вдруг в блаженной улыбке Степанида. – Алка, поклянись, что никому не скажешь!

– Про что?

– Про то, что я тебе сейчас скажу.

– Клянусь!

– Алка, мы с Матильдой в Париж едем!

– Чего?

– В Париж! К Аське! На три недели!

– Врешь!

– Еще чего! Мне вчера Мотька сказала.

– И ты сразу с глузду съехала? – воспользовалась Алка Степанидиным выражением.

– А ты бы не съехала?

– Съехала бы, наверно, – честно призналась Алка. И вздохнула не без зависти: – Счастливая ты, Степка. В Париж поедешь, это ж надо! Ой, а как же быть с нашим делом, а?

– Но мы же вчера решили, что постараемся успеть до конца занятий. Я сегодня проспала, но зато вспомнила – у Елены Александровны сегодня в театре выходной, постараюсь ее застать.

– Ладно, только держи меня в курсе дела, хорошо?

Тут прозвенел звонок, и они побежали в класс.

После уроков Степанида собралась было бежать сразу к Юлии Арсеньевне, но Алка удержала ее.

– Степка, куртка где?

– Дома, а что?

– Как что? Если ты собираешься про нее говорить, она должна быть при тебе, а то эта артистка может подумать, что ты ее просто присвоила.

– Алка, ты что?

– Ничего. Дело, конечно, твое, только я тебе советую ее взять с собой.

– Черт, Матильда, наверное, дома… Ал, пошли со мной, отвлечешь ее внимание, а заодно скажешь, что мы куда-нибудь вместе собираемся.

– Хорошо, – сразу согласилась Алка.

Однако Матильды дома не было. Степанида быстренько взяла припрятанную куртку и, простившись с Алкой, помчалась к Юлии Арсеньевне. Дверь ей открыла Елена Александровна.

– Степанида, здравствуй! Ты молодчина, помогла маме с этим шмотьем, – негромко проговорила она. – Мама плохо спала и прилегла отдохнуть.

– Елена Александровна, – шепотом сказала Степанида, – мне очень-очень нужно с вами поговорить.

– Очень-очень? – улыбнулась та. – Ну что ж, пойдем на кухню. Слушаю тебя.

– У меня к вам целых два дела! Первое… Елена Александровна, я через неделю уезжаю на три недели и не смогу приходить…

– Уезжаешь? Куда? В Харьков?

– Нет! В Париж!

– Как в Париж? – поразилась Елена Александровна. – Зачем?

– С Матильдой. К Аське.

– А! Понятно! Везет тебе, Степанида! Париж…

– А вы были в Париже?

– Была. Целых две недели! Это сказка, Степанида!

– Но как же будет с Юлией Арсеньевной?

– Ничего, как-нибудь справимся, мама все-таки уже окрепла за последнее время. Правда, она скучать по тебе будет.

– Я тоже буду скучать, – призналась Степанида.

Елена Александровна потрепала ее по щеке.

– А какое еще у тебя ко мне дело?

– Ой, да! Елена Александровна, вы случайно не помните, кто вам отдал вот эту куртку?

Она вытащила куртку из пакета.

– Нет, Степанида, не помню, – пожала плечами Елена Александровна. – А какое это имеет значение?

– Понимаете, я нашла в кармане вот такую записку…

Елена Александровна пробежала глазами записку.

– Что за черт! Похоже на розыгрыш… Да скорее всего кто-то решил пошутить. А ты подумала, что это всерьез?

– Да. Валерка, правда, тоже сказал про розыгрыш…

– Ну вот видишь, да не бери ты это в голову! Какой-нибудь дурак решил либо пошутить, либо напакостить какому-то Холщевникову… Только и всего. Можешь спокойно выкинуть записку и забыть об этом раз и навсегда.

– Вы так думаете?

– Уверена. Тем более что выяснить, чья это куртка, очень сложно.

– Почему сложно?

– Видишь ли, эти вещи не я одна собирала, многие мои знакомые тоже собирали их по своим знакомым, понимаешь, какая цепочка? И к тому же, кто именно из моих знакомых получил куртку, тоже выяснить трудно. То есть, в принципе, это возможно, но потребует столько времени, что…

– Понятно, – кивнула Степанида. – Но вы и вправду думаете, что это может быть розыгрыш?

– Да. В театральной среде частенько этим развлекаются. Степа, поможешь мне донести сумки до машины? Надо уж сдать все это!

– И куртку?

– Конечно! А что с ней еще делать?

Степанида задумалась на мгновение, а потом решительно сунула куртку в одну из сумок. Но записку все-таки оставила себе. Так, на всякий случай.

Когда Юлия Арсеньевна вышла на кухню, Степанида как раз мыла газовую плиту.

– Стешенька! Ты давно пришла? Я и не слыхала.

– Да уже больше часа! Как вы чувствуете?

– Стеша, надо говорить – как вы себя чувствуете!

– Ладно, – согласилась Степанида, – как вы себя чувствуете?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.