Александр Сухов
Техномаг

Светлой памяти Сергея Михайлова посвящается эта книга.

Глава 1

«Дрын, дрын, дрын… дрын, дрын, дрын!» Я вырывался из цепких объятий сна, как муха из паутины. Чугунные веки долго не хотели открываться. Сознание начало снова проваливаться в уютное беспамятство. Однако противный звук двигателей прямо под окнами не позволил этому совершиться. Будь это обычный шум мотора, было бы полбеды. Рев, сопоставимый по силе с шумом взлетающего реактивного лайнера, беспардонно нарушал утреннюю тишину московского дворика.

Проклиная все на свете, я выскочил на балкон. Как раз под моими окнами два прыщавых юнца на мотоциклах со снятыми глушителями что-то бурно обсуждали, стараясь перекричать своих железных коней. Заглушить машины и побеседовать в спокойной обстановке ребятам, конечно же, не приходило в голову. Из окон дома напротив уже высовывались хмурые заспанные физиономии соседей.

Все попытки привлечь внимание собеседников успехом не увенчались. Парни моих истошных криков явно не слышали или просто плевали на них с высоты своего юношеского эгоизма и максимализма.

Ну ладно, хлопцы, уговоров вы не понимаете, перейдем к активным действиям. Я сходил на кухню, достал из шкафа пластиковый пакет для мусора и наполнил его наполовину водой. По самым скромным подсчетам десяти литров жидкости должно было вполне хватить, чтобы охладить пыл распоясавшихся рокеров.

Снаряд, посланный с балкона третьего этажа, упал именно туда, куда я его направил. Пакет со звуком разорвавшейся бомбы шлепнулся на асфальт точно между собеседниками. Каждому из них досталась примерно половина мощности боеприпаса. Я поздравил себя с удачной бомбардировкой и посетовал на то, что в свое время не стал летчиком. Такого аса потеряла Родина в моем лице!

Рев стальных монстров внезапно оборвался. Вода попала в систему зажигания, или у пацанов от испуга дрогнули руки, и они сами случайно повернули рычаги газа не в ту сторону, не знаю. Однако желаемый результат был достигнут. Юнцы пулей повылетали со своих сидений и ошалело завертели головами в поисках источника столь неожиданного подарка.

Выражаясь языком военных, активная фаза операции завершилась успешно – враг был если не разгромлен полностью, то деморализован основательно. Наступила очередь дипломатии.

– Эй, ребятишки, вы что, совсем совесть потеряли?

Мокрые с ног до головы парни наконец-то соизволили обратить внимание на мою скромную персону.

– Бать, ты че так прикалываешься! Мы тут тусуемся, никому не мешаем, а ты нас водой!

Мне стало понятно, что язык вежливого общения в данной ситуации бесполезен. До куриных мозгов юнцов не доходило, что, когда им бывает хорошо, кому-то может быть вовсе даже наоборот.

– Объясняю популярно: в следующий раз, когда решите организовать тусовку, добро пожаловать под мои окна! Холодный бесплатный душ к вашим услугам. Можем угостить еще кое-чем позабористее. Заодно приводите товарищей!

Ребятки резво, не пытаясь завести, покатили своих двухколесных друзей прочь со двора.

Последнее слово, все-таки осталось за ними:

– Ну, держись, гад, мы тебе еще покажем!

Насвистывая егерский марш, с чувством выполненного долга я покинул балкон. Стрелки будильника показывали половину шестого. Часика полтора можно было еще спокойно поспать. Я опустился на свое холостяцкое ложе, накрылся одеялом с головой и попытался вернуться к занятию, прерванному наглыми мальчишками.

Тут на меня накатило. Перед глазами начал прокручиваться сон – яркое ночное видение, что предшествовало столь раннему и не совсем приятному пробуждению.

Был знойный летний день. Я – маленький мальчик шести лет от роду бегу по широкому полю к огромному дубу, одиноко стоящему посередине этого поля. Почему-то доподлинно известно, что во сне мне не пять не семь, а именно шесть лет, странно. Ромашки, колокольчики и другие цветы, названия которых я не знаю, хлещут по ногам, мешают продвижению к намеченной цели. Я устал, выдохся, однако продолжаю бежать, маниакально осознавая – если не добегу вовремя, случится нечто страшное и непоправимое. Косматое солнце нещадно обжигает усталое тело. Травы все сильнее путаются под ногами. Кажется, что само ясное, голубое небо давит на мои детские плечи непомерным грузом.

Вдруг откуда-то сверху раздался громкий голос, нет, не громкий, а оглушительный ненавистный голос моего работодателя и главного мучителя Кривоножко Игнатия Матвеевича:

– Не торопись, но поспешай! Твоя зарплата не зависит от того, сколько ты проторчишь на рабочем месте, только результат оправдывает затраченные на тебя время и деньги…

Какое время и какие деньги он тратил на меня, было совершенно непонятно, но в психологии отставника-полковника, по моему глубокому убеждению, не разобрался бы сам Фрейд, даже если бы собрал для консилиума всех своих многочисленных учеников и последователей.

Голос с небес все повторял и повторял одно и то же. Я бежал и бежал к дереву. Через какое-то время в монотонный монолог моего босса стали вплетаться другие голоса:

– Построже с ним, Игнатий Матвеевич, возомнил о себе – гений недоделанный!

Я с удивлением узнал голос секретарши Светочки, с которой у нас были традиционно хорошие отношения.

«И ты, Брут!» – пришло в голову, и правду говорят: откуда не ждешь.

– Уволить! Прогнать! Расстрелять! Растерзать! Забодать! – Хор недовольных голосов все разрастался и разрастался. Теперь весь мой отдел скандировал. – Рас… тер… зать! рас… тер… зать!..

До заветного дуба оставалось метров тридцать. Я понял, что успеваю, Мир спасен!

«При чем тут Мир? – задал я сам себе вопрос. – Свою шкуру спасаю».

Неожиданно пришло осознание: себя не спасу – Мир полетит в тартарары. Стало страшно, захотелось плакать. Спрятаться куда– нибудь от всего этого кошмара.

Но, вдруг, все умолкли, и в полной тишине я услышал еще более ненавистный голос, он принадлежал сыночку хозяина Геше, или Геннадию Игнатьевичу Кривоножко:

– В яму его, чтобы знал, кто здесь хозяин!

– В яму, в яму! – дружно подхватили другие голоса.

И тут я с ужасом почувствовал, что ноги стали проваливаться. Земля больше не держала уставшее от бега тело.

«Не успел, значит, опоздал, не спас себя, не спас Мир!» – промелькнуло в голове.

Я все глубже и глубже погружаюсь в землю. Последнее, что услышал, была громоподобная резолюция Кривоножко-старшего:

– В яму!..

Какой-то странный, непонятный, гротескный и в то же время весьма реалистичный сон. Обычно, после подобных ночных видений мое тело чувствовало себя разбитым. Сегодня я был бодр и свеж. Сон дурной и глупый, но никаких негативных последствий на мое душевное равновесие он не оказал. Более того, меня охватило ощущение, что все в жизни должно измениться к лучшему. Лежать в постели больше не хотелось, и я быстро выпрыгнул из нее, ловко попав ногами в любимые растоптанные домашние тапочки.

Утренний туалет, приготовление завтрака и его последующее поглощение не заняли много времени. До выхода из дома на работу оставался еще целый час. Я включил телевизор. На экране показывали хронику ночных происшествий. Красивый женский голос торжественно докладывал о погибших и раненых в дорожно-транспортных происшествиях, о застреленных бизнесменах и сгоревших квартирах. Все это сопровождалось кадрами видеохроники, от которых волосы на голове вставали дыбом. На мой взгляд, с реалистическим отображением действительности телевизионщики явно перестарались.

Приглушив звук, я устроился в кресле и погрузился мысленно внутрь себя. В последнее время меня все чаще стали посещать мысли, несвойственные молодым людям. Для чего я здесь, на белом свете? Так ли прожита жизнь? Что еще не сделано? Что упущено? Вот далеко не полный перечень вопросов, которые с завидным постоянством стали возникать в голове, особенно по утрам, как теперь, например. Может быть, это симптомы приближающейся старости?

Мне уже почти пятьдесят. Большая часть жизни прожита. Хорошо ли, плохо ли, факт – прожита. Все было в жизни Сергея Николаевича Свиридова, вашего покорного слуги. Рождение, детский сад, школа, первая любовь, верная дружба, учеба в МГУ на факультете Высшей Математики и Кибернетики.

Тогда, в семидесятые, роботами и космическими полетами бредила вся продвинутая часть молодого поколения, а золотому медалисту Сереже Свиридову, победителю всех школьных, районных и городских олимпиад по физике и математике был открыт прямой путь в одно из самых престижных учебных заведений страны.

На третьем курсе безумная любовь и женитьба на Алке – студентке филологического факультета. Через год появился на свет Пашка, Павел Сергеевич Свиридов, и тогда моя научная карьера закончилась, так и не начавшись. Благополучие семьи требовало бесперебойной и все возрастающей финансовой подпитки. Радужные мечты о бескорыстном служении науке и о грядущих великих открытиях как-то сами собой поблекли, отошли на второй план, а потом и вовсе вылетели из головы. По окончании университета, вместо того чтобы за копейки броситься на передний рубеж научного фронта, я пошел туда, где платили неплохие деньги, а именно: штатным программистом в одну военную контору. В течение почти пары десятков лет военное ведомство обеспечивало стабильность существования меня и моей семьи. Жена работала переводчицей в иллюстрированном журнале. Пашка рос, учился, его воспитанием я практически не занимался в том понимании, которое вкладывают в смысл слова «воспитание» некоторые излишне чадолюбивые родители. Помогал, конечно, в учебе, в каких-то повседневных делах, но собственных взглядов никогда не навязывал.

Все могло дальше так и продолжаться: работа, дом, по выходным дача, летом Крым или Кавказ на три недели. Но начавшаяся перестройка перевернула жизнь мою и моей семьи, перекроила все планы.

С женой мы расстались десять лет назад. Я не выдержал ее агрессивного стремления к обогащению любыми способами, она – моего вызывающего нежелания участвовать во всяческих авантюрных прожектах, должных продвинуть ее в этом направлении. Расстались мы мирно, трехкомнатную квартиру в центре города быстро разменяли. В результате обмена, мне достались уютная однокомнатная квартирка на окраине Москвы и холостяцкая свобода. Отношения с сыном удалось сохранить теплыми, дружескими, несмотря на упорные попытки моей бывшей отвадить Павла от «ленивого бездаря, недостойного называться отцом». Мальчик вырос, получил серьезное художественное образование. Они с женой Олей и сыном Саней иногда навещают меня либо дома, либо на даче. Алка все-таки добилась своего. Создала фирму по экспорту-импорту чего-то женского: одежда или парфюмерия, точно не знаю. Поговаривают, собирается замуж за компаньона-итальянца.

Я не стал дожидаться, когда меня попросят из военного ведомства в связи с сокращением финансирования или очередной «реорганизацией производства». Принял первое понравившееся предложение о трудоустройстве на фирме, производящей программное обеспечение для персональных компьютеров.

Мой новый работодатель, основатель и единственный владелец компании «Софт риэл», бывший артиллерист, дослужившийся до звания полковника, Кривоножко Игнатий Матвеевич, человек хоть и не богатырского телосложения, но весьма энергичный, беспокойный и склонный ко всяческого рода авантюрам. О компьютерах он имел весьма поверхностное представление. Полковник до сих пор, проработав более десяти лет в бизнесе, непосредственно связанном с компьютерами и всем, что их касается, системный блок по старинке называет – ЭВМ, а монитор – телевизором. Поначалу я недоуменно задавался вопросом, как такой человек, весьма недалекий и ограниченный, смог не только организовать дело, но и успешно держаться на плаву столь долгое время? Однажды, когда коллектив «Софт риэл» в полном составе отмечал свой корпоративный праздник – день Ракетных Войск и Артиллерии, Игнатий Матвеевич после хорошей дозы украинской горилки со слезой в голосе поведал народу о тех обстоятельствах, которые подвигли его заняться именно разработкой программного обеспечения.

Оказывается, в конце восьмидесятых, когда самый главный человек в стране с экрана телевизора объявил во всеуслышание: «Разрешено все то, что не запрещено», умные люди восприняли это, как команду «Фас!». Армию, впрочем, как и всю остальную страну, начали разворовывать нагло, открыто, с размахом. Каждый от рядового до генерала тащил все, что можно и что нельзя. Торговали всем, пользующимся хоть каким-то спросом: от портянок до гаубиц и реактивных установок залпового огня. Вполне естественно, тащили по чину. Прапорщик уворовывал солдатские кальсоны и валенки. Рядовой пропивал то, что было на нем. Генералы вовсю торговали оружием внутри и за пределами страны. Полковнику Кривоножко от этого праздничного пирога досталась пара сотен компьютеров. Он поначалу воспринял подарок как личное оскорбление. В то время как его более удачливые сокурсники по училищу и академии обзаводились миллионными счетами в твердой конвертируемой валюте в иностранных банках, ему, заслуженному ветерану Вооруженных сил, словно кость собаке, кинули кучу бесполезного, на первый взгляд, хлама. Игнатий Матвеевич не долго горевал об упущенных возможностях, все-таки хоть что-то лучше, чем ничего. Пока полковник занимался сбытом тогда еще примитивной, но отнюдь не дешевой оргтехники, ему довелось пообщаться с умными людьми, которые объяснили ветерану, что за этими «бесполезными ящиками» будущее.

Выручив от реализации «железа» кругленькую сумму, полковник призадумался, что с ней делать? По опыту предыдущих потрясений он знал, что во время перемен нет ничего более нестабильного, чем денежные знаки. Часть средств ему удалось конвертировать и отложить на черный день, на оставшиеся денежки Кривоножко нанял несколько толковых ребят и организовал собственный бизнес.

Неожиданно для всех, а в первую очередь для самого организатора, дело закрутилось и начало приносить хороший доход. В технические вопросы хозяин никогда не вникал – доверял начальникам отделов, одним из которых числился я. Зато финансовую сторону обеспечивал лично. Денежные дела он никогда и никому не перепоручал. Для этого не только постоянно штудировал различные финансовые справочники и учебные пособия по аудиту и делопроизводству, но даже окончил ускоренные курсы бухгалтеров-экономистов.

Как я уже сказал, дела на фирме шли очень даже неплохо. Мы делали все и для всех, кому до зарезу был необходим какой-либо софт и кто был в состоянии оплатить наш интеллектуальный труд. Программы, управляющие целыми заводами и производственными комплексами, электронные переводчики и словари, складские программы и банальные игрушки – вот неполный перечень нашей продукции. Часто заказы поступали из-за границы. Игнатий Матвеевич никогда не упускал возможности похвастаться этим перед гостями.

Мне, как ведущему специалисту, иногда доводилось принимать участие в застольях, которые организовывал глава предприятия ради ублажения дорогих, часто заморских гостей. Кривоножко на этих посиделках всегда старался выглядеть хлебосольным хозяином, балагуром и весельчаком. Каждый раз после трехсот граммов, принятых на грудь, полковник стучал ножом по графину, требуя всеобщего внимания. Далее он по секрету доверительным шепотком объявлял, что «Microsoft», благодаря его, Игнатия Матвеевича, стараниям, через пару недель разорится, а за ней и вся остальная мелюзга, и в мире останется лишь одна единственная компания – «Софт риэл». Подогретые алкоголем гости на эту чушь реагировали весело и шумно: хлопали в ладоши, поздравляли хозяина и поднимали тосты за его здравие, благо обилие на столе халявной выпивки и закуски вполне располагало к откровенному выражению восторженных чувств.

По мере увеличения спроса на программные продукты, росли доходы работодателя, от которых и нам, рядовым сотрудникам, неплохо перепадало. Так продолжалось десять лет и могло продолжаться дальше, если бы, в один прекрасный момент, на пороге офиса не появилось единственное горячо любимое хозяйское чадо.

Игнатий Матвеевич решил приобщить своего отпрыска Гену к делу. Долговязый, замкнутый юноша, на деньги отца окончивший какой-то престижный забугорный университет, месяц исправно посещал офис и проводил там рабочий день от звонка до звонка. Затем в течение следующего месяца он активно стучал по клавиатуре компьютера. Таким образом на свет родился план реорганизации производства, автором которого был юный гениальный менеджер Геша. Продукт своих двухмесячных изысканий сынок представил на рассмотрение папашки. До сих пор не могу взять в толк, как этот юнец смог убедить своего здравомыслящего отца принять сей продукт, но с этого момента начался, на мой взгляд, планомерный развал фирмы «Софт риэл».

Полковника будто подменили: каждое утро он бегал от стола к столу на своих коротких ножках и орал на сотрудников, будто все мы бездельники, дармоеды, должны на работе выкладываться, неустанно сберегая каждую хозяйскую копейку. Изрядно подпортив нервы подчиненным, часам к одиннадцати он удалялся в главный офис, только тогда можно было начинать нормальную работу. С легкой руки Гены была введена система штрафов за так называемые нарушения трудовой дисциплины, строго регламентирован рабочий день: теперь, если сотрудника ловили в неположенное время за чашечкой кофе или в курилке, его лишали части зарплаты. Опоздание на службу грозило личным разговором с боссом в отдельном кабинете, что часто оканчивалось не только материальным наказанием, но и увольнением сотрудника. Одним словом, началась новая веселая жизнь.

Что касается моей персоны, Гена невзлюбил меня сразу, поскольку одним из главных тезисов его программы переустройства работы фирмы было то, что старикам не место в развивающемся, динамичном коллективе и, вообще, люди старше сорока с их окостенелыми мозгами неспособны к творческой работе. Но пока Игнатий Матвеевич еще не разучился мыслить здраво, чтобы разбрасываться такими специалистами, как я, мне ничего не грозило. Он даже с некоторой снисходительностью относился к моим «прегрешениям» и особо не цеплялся, хотя, как начальника отдела, в последнее время он меня иногда доставал своими безграмотными «ценными указаниями» и «мудрыми советами». Еще полковник всерьез считал, что я почему-то должен нести ответственность за моральный облик своих подчиненных. С этим я был категорически не согласен.

За три месяца «реформ» все в конторе кардинально поменялось. Лучшие спецы ушли, их места стали занимать бесхребетные бездари, готовые лизать что угодно у кого угодно за определенное материальное вознаграждение. Качество выпускаемого продукта упало. Многие заказчики стали отказываться от наших услуг. Удивительно, как за столь короткое время можно было нанести такой непоправимый ущерб престижу предприятия? Однако другое удивляло еще больше: почему папочка до сих пор не отшлепал сына по молодой розовой попке и не выгнал с позором? Лично я относился ко всему происходящему философски: что есть – то есть. Сам родитель, понимаю прекрасно, до какой степени человек может быть слеп в отношении любимого чада.

Однако, труба зовет. Я отвлекся от размышлений – пора на работу. Симпатичная ведущая с экрана телевизора пообещала на сегодняшний день ясную и теплую погоду, не забыв порадовать людей, страдающих сердечно-сосудистыми заболеваниями, стабильным геомагнитным фоном. На этой радостной ноте и в самом приподнятом настроении я покинул свое холостяцкое прибежище.

Производственный офис компании «Софт риэл» находится в пятнадцати минутах ходьбы от дома, что очень удобно, поскольку терпеть не могу утренней толчеи в общественном транспорте. В данном случае, жадность хозяина играла мне на руку – содержать подобное помещение в центре столицы было бы значительно дороже. Да и зачем? На Тверском бульваре, недалеко от здания МХАТа, расположен главный офис, где Игнатий Матвеевич и проводит свой основной рабочий день.

Путь мой пролегал через небольшой неухоженный лесной массив, который местные жители громко называют парком. Было удивительно, что этот кусочек природы еще никто не приспособил под строительство какого-нибудь здания или на худой конец автостоянки. В утренние часы он пустовал. Днем здесь гуляли неработающие пенсионеры и молодые мамы с колясками, играли в войну ребятишки. Вечером после работы сюда частенько заглядывали трудящиеся, чтобы пропустить с устатку рюмочку-другую на природе, обсудить последние политические события, поговорить о рыбалке и футболе. В темное время суток это было излюбленное местечко для тусовок молодежи постарше.

Я шагал по тенистой аллее и с наслаждением вдыхал ароматы растений. На дворе начало лета – пора интенсивного цветения. Повсюду на асфальте вокруг подсыхающих луж – следов ночного дождя, яркими разводами желтела пыльца. Солнце весело играло капельками влаги на листьях и траве. Создавалось впечатление, что весь парк за ночь по мановению волшебной палочки превратился в огромную пещеру Али-Бабы.

Возвращаться мыслями к ночному кошмару не хотелось, и думы поневоле перетекли в область приятного. Сегодня пятница, впереди два выходных, которые я проведу на дачном участке – моем любимом детище, где все создано исключительно собственными руками. Брусчатый домик с мансардой и верандой, плодовый сад с яблонями, грушей, сливами, кустами крупной смородины, черенки которой я срезал в плодовом саду бывшей тогда еще ВДНХ, за что имел неприятный разговор со смотрителем питомника, пара грядок со свежей зеленью и овощами для закуси – все это ожидало меня завтра. Если приедут ребята и привезут радость моей души Саньку, будет вообще здорово. Внук обязательно потащит деда рыбачить на пожарный водоем, где отродясь, кроме лягушек, ничего не водилось или за молодыми лисичками в близлежащий лесок. По пути будет взахлеб рассказывать, сколько монстров уничтожил вчера из бластера и сколько уровней прошел в своей новой компьютерной игрушке, которую подарила ему баба Алла.

В вестибюле сегодня дежурил вахтер Василий Космодемианович – сухонький, невысокого росточка пенсионер, с неизменным Достоевским на дежурном столике. Демьяныч, как для краткости мы все называли этого тихого старикана, считал, что на свете существует всего один настоящий писатель, а именно – Федор Михайлович.

«Только у Достоевского, – любил говаривать Василий Космодемианович, – вы найдете ответ на любой вопрос. Жизненный писатель».

– Что из духовной пищи вкушаете сегодня? – поздоровавшись с охранником, спросил я.

– Сегодня «Бесы», Сергей Николаевич, – на минуту оторвавшись от книги, доложил Демьяныч и снова углубился в чтение.

Меня словно обухом по голове стукнули. Бесы, бесовщина, бесятина, что-то такое еще было в моем сне, чего я никак не могу вспомнить?

Проходя мимо кабинета директора, я обратил внимание на то, что дверь приоткрыта. Из любопытства сунув нос в щель, увидел за столом шефа Генку, ковыряющегося в бумагах. До сего момента Геша никогда не заходил сюда без папы. Теперь шуровал там, как в своем собственном. Он меня не заметил, и я двинул дальше к своему столу. На сегодня работы было немного: отладка небольшой программы для какого-то завода. Сев к столу, хотел было заняться этим проектом, но сразу обнаружил следы недавнего вторжения в систему. Мой «magic wall» – программа, которую я сам написал, фиксировала любые попытки взлома системы не только извне, но и из локальной сети офиса. Верный страж доложил, с какого компьютера был осуществлен вход и какие действия предпринял взломщик. Точнее, хакер был уверен, что совершил эти действия. На самом деле, «волшебная стена» не только препятствовала утечке любой информации без моей санкции, но и устраняла все отрицательные воздействия на систему. Недоброжелатель пытался произвести небольшие, почти незаметные, изменения в трех проектах, над которыми работала моя группа. Они были уже готовы и давно разосланы заказчикам. Для чего это нужно, пока было неясно, но кто это сделал, теперь я знал.

Артур Козырев – член группы, руководителем которой я состою, мне не понравился с самого начала: вертляв, нагловат, неисполнителен. Давно избавился бы от него, но босс по какой– то непонятной причине благоволил Артурику. Вероятнее всего, это был осведомитель, державший Кривоножко в курсе дел коллектива – этакий чужой среди своих. Именно с его компьютера и была совершена попытка взлома. Ну что ж, поднявший меч… Пары минут хватило, чтобы подготовить адекватный удар и нанести его. Потом я приступил к работе и через четверть часа уже позабыл об утренних странностях.

Время двигалось к обеду. Сегодня хозяин не соизволил почтить коллектив своим визитом. Настроение в народе от этого нисколько не понизилось. Наоборот, в предвкушении уик-энда все расслабились. Минут за пятнадцать до перерыва ко мне подошла секретарь Света.

– Сергей Николаевич, вас приглашает в свой кабинет Геннадий Игнатьевич.

«С каких это пор кабинет стал его?» – промелькнула мысль, но язык не повернулся ее озвучить…

– Итак, Сергей Николаевич, – напустив на себя видимость строгого, но справедливого босса, начал Геша, – как вы, наверное, уже слышали, меня назначили техническим директором предприятия.

«Вот это новость, неужели свершилось и выживший из ума полковник отдал нас на растерзание этому прохвосту?»

Но вслух я сказал:

– Поздравляю Геннадий Игнатьевич! Вы меня по делу вызвали, или известить персонально о своем назначении?

– По делу, конечно, по делу! – приосанился новый начальник. – Плохо работает группа под вашим руководством! За месяц имеем три рекламации! Если бы не оперативное вмешательство Артура Игоревича, предприятие могло бы понести значительные убытки. Поэтому, с сегодняшнего дня, вы понижены в должности до рядового сотрудника с соответствующим понижением оклада.

– И начальником отдела назначается Артурик, – закончил я за него.

– Вы догадливы. Разговор окончен. Прошу впредь называть своего начальника по имени и отчеству! Вы свободны, Сергей Николаевич! – Геша уткнулся в бумаги с видом очень занятого человека.

Я сидел красный как рак, но не от испуга за свою карьеру, а из-за того, что меня, профи высочайшего класса, какой-то щенок обвиняет в некомпетентности.

– Разрешите ознакомиться с документами?

– Пожалуйста. – Не отрываясь от бумаг, он протянул через стол папку.

Одного взгляда на листы распечаток хватило, чтобы сразу заметить суть подставы. То, что я увидел, никоим образом не было для меня сюрпризом. Несколько часов назад у меня уже была возможность ознакомиться с этими «грубыми ошибками». Грязная работа. Теперь до меня дошла суть всей гнусной подоплеки тех манипуляций с компьютером, которые обнаружились утром. Задание группой выполнено в срок и качественно, но перед отправкой потребителю Артур и Гена намеренно сделали в файлах ряд «исправлений». Программы не работали должным образом – заказчик недоволен. Далее на сцене появился Козырев с «исправленной» версией софта и спас положение.

Наконец-то были созданы все предпосылки для того, чтобы под благовидным предлогом избавиться от Свиридова С. Н. Правда, существовала одна закавыка – в моем компьютере нет ошибок. Тогда эти шустрые парни решили сделать так, чтобы они появились, и совершить это непосредственно перед днем, когда Гена станет фактическим диктатором нашего сектора, чтобы я не успел ничего заметить и исправить. При удачном раскладе, шалунам удалось бы меня «опустить», выражаясь языком некоторых незаконопослушных граждан нашего общества.

– Ну что, Гена, поздравляю, из вас с Артуром получился прекрасный дуэт сволочей! Работа – грязная, но убедительно действует на таких «крутых специалистов» в компьютерах, как твой папа. – Мне вдруг стало очевидно, что моя карьера в кампании «Софт риэл» подошла к своему логическому завершению. Наверняка Гена сейчас не самодеятельностью занимается, все согласовано с вышестоящим начальством.

Меня понесло:

– Подставили, хорошо подставили! Радуйся, тварь, ты давно хотел от меня избавиться! Тебе надоело ждать, когда Акела промахнется, ты нашел такого же, как сам, подонка, и он помог меня «уйти» за стандартную плату тридцать сестерциев! Однако есть одно «но» во всем этом тухлом дельце: Артур не смог выполнить, возложенную на него задачу по дискредитации моей персоны в полном объеме. Более того, его компьютер, в данный момент, почему-то заблокирован, и системщики все утро ничего с ним не могут поделать. Если я сильно рассержусь и подниму шум, любая независимая экспертиза докажет, что Артур именно оттуда пытался вчера вечером проникнуть в мою систему. Поэтому, во избежание грозящих тебе и твоему дружку неприятностей с законом, есть встречное предложение.

– Какое? – Новоявленный босс как-то съежился и побледнел.

– Ты не пачкаешь мою безупречную трудовую биографию, предоставляешь полный расчет немедленно в связи с моим уходом по собственному желанию. В этом случае я не звоню в прокуратуру, у тебя не будет никаких неприятностей с законом и, наконец, твой батя ничего не узнает о мелких шалостях любимого сыночка.

– Вы не можете так голословно обвинять меня в чем-то нехорошем по отношению к вам, Сергей Николаевич, – слабо попытался защищаться Гена.

– Я не пытаюсь, я обвиняю! Ну, так что, вызывать представителей закона для дальнейших разборок?

– Согласен, – пролепетал технический директор. – Все сделаем, как скажете.

На улаживание формальностей ушло не более получаса. Я тепло попрощался с ребятами, ситуацию никому не объяснял, все и так было понятно без разъяснений. В голове крутилось: «Отряд не заметил потери бойца…» Чувство необоснованной, но неподконтрольной обиды на коллектив, вероятно, возникает у каждого человека, покидающего работу не совсем по собственному желанию, дескать, не защитили, не уберегли, не удержали. Хотя, обижаться на коллектив с моей стороны было бы несправедливо, они жалели и переживали за меня. Даже гордая и неприступная Света на прощание зашмыгала носом.

В коридоре повстречал Артура. При моем приближении парнишка засуетился, хотел проскочить потихонечку мимо, но не тут-то было. Могучая рука бывшего начальника сгребла его ворот и поставила трясущегося от страха хакера-неу-дачника пред мои ясные очи.

– Ну что, Артурик, ухожу от вас, – елейным голосом начал я. – Ума не приложу, как вы тут без меня справитесь?

– Нам будет вас очень недоставать, Сергей Николаевич! Как же вы все решили так скоропалительно? – Голос Артура окреп, в глазах сверкнули искры нескрываемой радости.

– Наверное, пришло и мое время. Молодым талантливым нужно место уступать. Тебе и карты в руки – руководи! На прощание хочу тебя благословить. Ты уж прости мою стариковскую слабость.

Я возложил ладонь правой руки на лоб ничего не подозревающего бывшего коллеги. Поневоле Артур зажмурил глаза. Оттянув средний палец, дал ему хорошего леща. Сила удара была такова, что головенка парня дернулась, а ножки подкосились, и он с грохотом приземлился пятой точкой на один из деревянных ящиков с макулатурой многолетней давности, которые во множестве стояли по стенам коридора.

По-отечески взъерошив ему волосы, напоследок обрадовал:

– А рабочий диск тебе придется форматировать. Зря только побеспокоил системщика – напрасная трата времени. Вон видишь, до обеда провозился с «ящиком», а ничего сделать не смог. Попробуй сам, ведь ты гений – может быть, разблокируешь. Не сможешь – распрощаешься со всеми данными.

В ожидании новых «лещей», свежеиспеченный начальник отдела совсем притух, он даже пытался что-то бормотать в свое оправдание. Я не стал выслушивать его бессвязный лепет, брезгливо вытер руки носовым платком и потопал прочь, обойдя повизгивающего от ужаса Артурика.

Демьяныч проводил мою удаляющуюся фигуру грустным взглядом, казалось, старик хотел что-то сказать, но из-за скромности или по какой-то другой причине промолчал.

Не оборачиваясь, я двинулся прочь. Вопреки всему, душа пела и ликовала. Теперь на природу! Да! Немедленно еду на дачу! Свежий воздух, тишина и покой – вот, что мне сейчас жизненно необходимо! Напоследок обративши лицо к моей теперь уже бывшей конторе, я заметил в окне кислую физиономию Гены. Не удержался и по-мальчишески сделал в его сторону весьма неприличный жест.

Глава 2

Сидя в кресле за столиком, установленным на лужайке между двумя раскидистыми яблонями, в полном одиночестве я вкушал «Абсолют» под непрерывные трели соловья. Ласковый теплый ветерок шевелил остатки волос на моей голове. Солнышко приятно пригревало изрядно выпирающий и буйно поросший седым курчавым волосом животик. От удовольствия зажмурив глаза, я закусывал очередную стопку водки маринованным огурчиком. Покой и гармония царили в этом райском уголке. Не было никакого желания ни о чем думать, что– то анализировать, планировать будущее. Хотелось просто сидеть, наслаждаться непередаваемыми ощущениями, которые дарит нам алкоголь в сочетании с буйством природы и умиротворенным состоянием души.

Все произошедшее сегодняшним утром ушло в прошлое и ничуть меня не волновало. Начать новый этап в жизни никогда не поздно. Почему бы ни начать его с хорошей пьянки?

«Посижу денек-другой на даче. Сброшу весь накопившийся в душе мусор. Все проблемы прочь из головы, – неторопливо рассуждал я. – Водкой и закуской заправился основательно. Живи – не хочу, никаких раздражающих факторов – сплошная идиллия».

Не подумайте, что я хроник-алкаш, позволяю себе регулярно напиваться наедине с собой любимым. Сегодня так получилось вне зависимости от моего собственного желания. В процессе пития считаю общение с собутыльником деталью немаловажной, едва ли не главной. В данный момент найти собеседника возможности не представилось. Соседи приедут либо сегодня затемно, либо завтра утром. Павел позвонил и сообщил, что на выходные уезжает со всем семейством в гости к теще в Калужскую губернию сажать картошку. Посадка картофеля и уборка урожая для сватов не просто сельскохозяйственная процедура. По глубокому убеждению родителей моей невестки, это праздник, в котором обязательно должны принимать участие все их дети с мужьями и женами, вне зависимости от общественного положения и собственного желания. Паша однажды, еще в начале своей семейной жизни, опрометчиво попытался уклониться от этой повинности, но, вовремя осознав, что благополучие семьи находится в прямой зависимости от настроения тещи, больше таких попыток не предпринимал. Я хотел для компании пригласить сторожа Василия, но он в своей избушке дрыхнет после тяжелой ночной вахты и не менее «полулитры» выпитой «для сугреву» самогонки. Этим зельем, обладающим убойной силой, торгует тетка Матрена из близлежащей деревни со смешным названием Куропатки. Как тетка его готовит – ее тщательно охраняемое ноу– хау, однако после приема этого вонючего крепкого пойла никогда не болит голова. Факт удивительный и невероятный, но проверенный на себе неоднократно.

Звук двигателя заглушил соловьиные трели. Из-за поворота выехал (я глазам не поверил) новенький «Бентли Континенталь» серебристого цвета. Ограда из сетки рабицы нисколько не мешала все хорошо видеть. Прошуршав колесами по гравию, автомобиль мягко остановился позади моего старенького, но надежного «Пассата». Тонированные до зеркального блеска стекла не позволяли разглядеть ни водителя, ни кого-либо из пассажиров, если таковые имелись. С минуту этот триумф английского автомобилестроения постоял на месте, словно шофер находился в раздумье: куда ехать дальше. Однако водительская дверь в конце концов, распахнулась, и из салона показалась неопределенного вида фигура. Одетый в темный не по погоде теплый плащ невысокий мужчина, поправив такого же цвета, не менее теплую шляпу, подхватил черный кейс, захлопнул дверцу и решительно направился в сторону моей калитки. «Человек в черном», как я его назвал про себя, меня пока не замечал. Сомневаться в его решимости нанести визит моей персоне не приходилось. Я решил пригласить гостя, не дожидаясь, когда тот найдет кнопку несуществующего звонка.

– Заходите, дорогой, гостем будете! Калитка не заперта!

– Спасибо! – сказал дорогой гость и, тщательно затворив за собой калитку, семенящей походочкой Эркюля Пуаро из бесконечного телевизионного сериала про знаменитого сыщика двинул в моем направлении. Подойдя к столу, без дополнительных уговоров занял стул напротив.

Откинувшись на спинку, он стал смотреть на меня изучающим взглядом, будто собирался когда-нибудь заняться составлением моего словесного портрета в отделении милиции.

Незнакомец, как я уже успел заметить, был невысок, щупловат на вид, носил усы и бородку а-ля Ильич. Ничем примечательным, кроме крупного крючковатого носа отмечен не был.

– Не желаете ли «Абсолюту»? – Чтобы прервать затянувшуюся неловкую паузу, я взял быка за рога.

– Ах, да, извините… то есть, конечно, хочу! – засуетился человечек.

Он не стал дожидаться, когда я встану и наполню рюмки, а, по– хозяйски открутив крышку, налил мне и себе.

– Разрешите представиться, мое имя Иннокентий… мм… Мафусаилович. – Посетитель приподнял шляпу. Несмотря на то что головной убор пребывал не на своем законном месте всего пару секунд, я все-таки успел рассмотреть на голове у него пару небольших рожек. Заметив на себе мой ошарашенный взгляд, он быстро заговорил:

– Давайте сначала выпьем, а потом я вам все объясню. Прошу лишь пока ничему не удивляться, мой визит никакими несчастьями вам не грозит.

Я сразу успокоился. Разгоряченный алкоголем мозг, быстро подбросил вполне рациональный вариант, объясняющий увиденное: поклонник экстремального пирсинга вживил пластиковые рога в свою черепушку. Что здесь необычного? Об этом я где-то читал или смотрел по телику, точно не помню. Говорят, некоторые в наше извращенное время и не такое вытворяют со своей внешностью.

Мы выпили по рюмке за знакомство, по второй – за хорошую погоду, по третьей – за тех, кто в море. Незаметно перешли на «ты». Гость предложил для краткости называть себя Иннокентием или просто Кешей, а я – Сергеем или Серегой на его усмотрение.

Обсудив последние мировые новости, прелести погоды и посетовав на современную молодежь с ее перевернутыми ценностями, как-то незаметно мы допили бутылку водки. Я хотел, было сбегать за второй, но Иннокентий движением руки остановил мой порыв.

– Сергей, мне не хотелось бы отвлекаться самому и отрывать тебя от столь приятного времяпрепровождения, но поскольку я здесь по делу…

Я попытался возразить, мол, дела подождут, но гость был настойчив, и поведал такое, от чего глаза мои полезли на лоб, выпитый алкоголь совершенно улетучился из организма, как будто его там не было вовсе.

– Для начала, я вовсе не человек, а существо, родиной которого является другой мир, – доверительно сообщил гость. – Видишь, я не по погоде тепло одет. Это говорит о том, что мой организм привык к более жаркому климату…

– Инопланетянин! Таукитяне здесь, на обыкновенной подмосковной даче?! Не может быть! – громко воскликнул я.

– Сережа, не перебивай, пожалуйста! Все вопросы оставим на потом. Мой мир находится не в вашей Вселенной. Гипотеза о существовании параллельных миров или измерений тебе как математику по образованию должна быть известна…

Я кивнул головой в знак согласия:

– С гипотезой я, конечно, знаком, однако она не доказана и весьма сомнительна – никакой экспериментальной базы.

– Надеюсь, само мое присутствие здесь станет убедительным фактом для того, чтобы ты принял эту гипотезу, как аксиому, а научный мир пусть спорит, доказывает, опровергает, защищает диссертации, наконец. Нас не касается их возня. Я здесь не для того, чтобы выступать перед учеными мужами с лекциями на тему множественности миров. Если не веришь, потрогай мои ментальные антенны, которые вы люди по незнанию называете рогами. Есть еще одно доказательство, – Кеша стянул с ноги башмак и выставил на обозрение самое настоящее копыто. – Надеюсь, теперь в твоем распоряжении имеется достаточная «экспериментальная база»?

В голове появилась идиотская мысль: «Как в нормальный с виду черный лакированный ботинок влезла его нога, и как он еще умудряется держать равновесие при ходьбе?»

– Вполне, – ошалело пробормотал я с опаской, касаясь пальцами копыта. Ощутив натуральную костяную шероховатость «ступни» собеседника, моя рука отдернулась от предмета исследования, словно от раскаленного докрасна куска железа. Я понял, что окончательно и безоговорочно верю каждому его слову. Мысли в голове понеслись с невероятной скоростью.

«Дожил! За что мне это? Сам черт с рогами является средь бела дня за моей бессмертной душой».

Я стал лихорадочно припоминать все свои грехи, грешки и прегрешения, должные вызвать столь неприятный визит. Ничего особо криминального не вспомнив, немного успокоился. Значит, будет искушать и вводить в соблазн. Я заранее решил про себя, что ни на какие уговоры нечистого не пойду. Хотел перекреститься и прочитать какую-нибудь молитву, но как безнадежный атеист со стажем не смог вспомнить, как правильно осенять себя крестным знамением слева направо или наоборот, а кроме первых слов «Отче наш» ни одной молитвы не знал. Креститься не стал, боясь усугубить положение неправильными манипуляциями рук. Молитву тоже не стал читать: вряд ли мне удастся напугать до смерти врага рода человеческого констатацией существования Отца нашего на небеси, а что там дальше после сакраментальной фразы «иже еси…» я помнил обрывками и невпопад.

Кажется, все эти бредовые мысли отразились на моем лице, или черт прочитал их при помощи своих ментальных рогов, но кавардак, творившийся у меня под черепушкой, был прерван громким смехом незваного визитера.

– Полноте, Сергей Николаевич, не хватало нам еще истерик! Предупреждаю сразу: молитвы, крестные знамения, как и святая вода с иконами, на меня не подействуют! И вообще, к чертям, в вашем понимании, я не имею никакого отношения! Стыдно тебе, Серега, человеку продвинутому, образованному, верить тем историям о нечистой силе, которые выдумали темные, безграмотные людишки много веков назад! Мы бесеры, или бесы, из мира Бесер. Это был наш изначальный мир, который подарил нам Создатель. Теперь народ бесов обитает во множестве разных миров, в которых, кстати, живут бок о бок и другие виды разумных существ. Посмотри на реальность: ты один из немногих, кому посчастливилось встретить брата по разуму. Что в результате? Имеем бурное, неконтролируемое проявление примитивной ксенофобии и пещерного ужаса перед неведомым. Вспомни детство: ведь ты зачитывался Ефремовым, Стругацкими, наконец, даже Мартыновым и своим тезкой Снеговым. О чем они писали? Встретим разумных существ, обнимемся, расцелуемся и – рука об руку в светлое коммунистическое будущее. Разве я не прав?

– Целоваться не буду, – пролепетал я.

– Никто и не предлагает, – усмехнулся Иннокентий. – Это я образно выразился. А как насчет того, чтобы рука об руку в светлое будущее? Скажем так: в индивидуальное коммунистическое светлое будущее. Не откажешься?

Я постепенно начал приходить в себя, стало немного стыдно.

– Вы… то есть ты, Кеша, читаешь мысли своими рогами, извини, антеннами?

– Мы не умеем читать мысли у других разумных существ. Рога, как ты говоришь, даны нам для внутривидового общения, хотя ментальная связь между существами, обладающими разумом, или, иначе говоря, телепатия вполне реальна и может осуществляться лишь при помощи некоторых магических приспособлений, определенного назначения. Что касается твоей реакции на мое появление, не нужно иметь телепатические способности, достаточно быть хотя бы посредственным физиономистом.

Я окончательно пришел в себя. Для продолжения разговора требовалось избавиться от нервного стресса, вызванного появлением странного гостя. Для этой цели прекрасно подошла вторая бутылочка водки, принесенная мной из дома. Мы молча выпили, закусили, снова выпили и закусили. После четвертой я продолжил разговор:

– Ты что-то там упомянул про индивидуальное светлое будущее, можно узнать об этом подробнее?

– Я как раз с этой целью и приехал. Суть в том, что тебе предлагается выполнить некоторую работу, необременительную, не тяжелую, не требующую никаких моральных издержек. Нужно сходить в одно место, забрать некий предмет и доставить его вашему покорному слуге. А за это, как там говорил кто-то из ваших популярных юмористов, пределы моей благодарности будут превышать границы твоих возможностей, так или примерно так, точно не помню. Короче: делаешь работу – получаешь столько, что тебе и не снилось – в любой валюте, драгоценностях или ценных бумагах, короче, как самому тебе заблагорассудится.

– Насчет того, сколько мне не снилось, давай после. Сейчас изложи суть дела, желательно со всеми подробностями. Хочу предупредить заранее, дела, связанные с криминалом, вести не собираюсь!

– Успокойся, никакого криминала. Вещь, которую нужно взять, никому не принадлежит, и тот, кто на нее первым заявит права, станет ее законным владельцем. Теперь о деле.

Иннокентий поведал мне интересную и весьма необычную историю. Давным-давно каким-то неизвестным магом, поговаривают, даже самим Создателем, а может быть, и загадочными древними, был сотворен некий артефакт. Из живущих ныне никто и никогда его не видел, но легенды о нем ходят по всем измерениям. Где-то его называют талисманом Четырех Стихий, где-то Повелителем Стихий, в измерении Земли это Святой Грааль. В народе бытует вера, что он дает неизмеримое могущество своему владельцу.

Уважаемый коммерсант Иннокентий всегда относился к этим байкам с определенным скепсисом и от всей души жалел тех людей, которые готовы бесцельно потратить лучшие годы жизни на поиски эфемерного сокровища.

Однако произошло событие, заставившее его оставить свои коммерческие дела на попечение родственников и ступить на авантюрный путь поиска талисмана. Шесть лет назад в одном из захолустных миров Иннокентий вел дела с отпрыском некогда могучего и богатого, а теперь совсем разорившегося древнего рода. Бес был приглашен торговой палатой этого мира для независимой оценки оставшегося имущества, которое еще не было описано за долги. Особой ценности оно не представляло: несколько сотен гектаров истощенной земли, полуразрушенный замок, много веков назад представлявший собой неприступную крепость, да пара деревушек с двумя сотнями крестьян, арендовавших землю у хозяина замка. Бесу удалось провернуть дело так, что все добро, ушло с молотка за неплохие деньги и арендаторов не согнали с насиженных мест, это было одним из главных условий, выдвинутых бывшим владельцем. Дворянин, не ожидавший получить и десятой доли от вырученной суммы, в порыве благодарности подарил посреднику семейную библиотеку, с которой раньше ни за что не хотел расставаться и, как его ни уговаривали, не выставил ее на торги. Сначала Иннокентий хотел отказаться от столь сомнительного подарка. Тащить сундуки с книгами и свитками в свой мир казалось ему хлопотным занятием, но, поразмыслив, он решил взять груз с собой в надежде получить за него хорошие деньги. Древние рукописи и фолианты пользовались неплохим спросом в Метрополии – мире, в котором он жил и вел свои торговые дела.

По приезде домой, коммерсант решил просмотреть подарок, с целью предварительной оценки его стоимости. Большая часть библиотеки представляла собой семейный архив тысячелетней истории рода, были здесь романы древних никому неизвестных авторов, описывающие, в основном, авантюрные похождения храбрых рыцарей. Барахло, цена которому копейка в базарный день. Всю эту макулатуру Иннокентий решил преподнести в подарок имперской библиотеке. Подобное меценатство очень нравилось торговцу: с одной стороны – рост престижа без особых финансовых затрат, с другой – приятно избавиться от груды бесполезного хлама, который жалко выбросить, и сделать при этом кому-нибудь доброе дело. Ученые обязательно ухватятся за эти хроники, им, ученым, только покажи какую-нибудь пожелтевшую от времени бумажку, горло готовы перегрызть друг другу за право обладания ею.

Несколько действительно ценных книг обнаружились среди кучи макулатуры. Продажа их обещала принести приличный доход владельцу.

Поначалу тонкая книжонка в сером кожаном переплете не привлекла внимание беса, но, открыв ее и прочитав заглавный лист, он понял, какое сокровище угодило ему в руки. Эта книга носила название «Путь к Талисману. Тайные знания». Как утверждал древний автор, это точная, слово в слово, запись рассказа одного орка, принявшего участие в экспедиции темных эльфов, организованной пару тысячелетий назад с целью поиска некоего могучего артефакта. Из всех участников выжил только сам рассказчик, да и то прожил после похода недолго. В книге были даны точные координаты мира Талисмана с географической привязкой к месту хранения артефакта, а также приведена подробная карта местности с указанием всех магических ловушек. Однако последние слова автора книги разрушали всякую надежду добыть сокровище. Общий смысл их сводился к тому, что никто, будь то темный эльф, орк, тролль, гоблин, человек или другое существо, обладающее магическими способностями, не сможет преодолеть хитроумную защиту талисмана.

Судьба экспедиции была незавидной. Страж-система уничтожила двадцать пять могущественных темных эльфов, пять орков– проводников и около сотни гоблинов-носильщиков. Единственный выживший, получив сильные ожоги и потеряв руку, успел добраться до людей через портал перехода и оставил для потомков бесценную информацию.

Бес закончил повествование и посмотрел на меня. Я сидел с отвисшей челюстью и хлопал глазами. Орки, гоблины, маги, вдобавок какие-то темные эльфы, может быть, это чей-то злой розыгрыш? Не похоже, рога и копыта гостя были более чем убедительным доказательством подлинности всего только что услышанного.

– Впечатляет, – сказал я. – Но, согласись, поверить во все это материалисту со стажем в полсотни лет трудновато. Даже если это правда, при чем здесь твой скромный слуга?

– Ты еще не въехал? Ты, Серега, избранный!

Иннокентий посмотрел на меня своими темными глазами, и я, наконец, осознал, что же так неуловимо все время смущало меня в облике собеседника. Это были вертикальные, словно у кошки, зрачки. Я, вдруг, понял – все, что мне рассказал Кеша, – чистая правда.

– Как ни странно, Кеша, но я тебе верю, – охрипшим от волнения голосом заявил я гостю. – Однако согласись, все это необычно и переваривается с трудом. Давай-ка, вмажем для восстановления душевного равновесия!

Мы осушили еще одну бутылочку «Абсолюта» при полном молчании. Доза алкоголя, принятая сегодня, была уже приличной даже для моих ста тридцати кило, но перевозбужденный организм упорно отказывался хмелеть.

– Итак, получается, что только я смогу взять талисман и выйти живым из хранилища?

– Совершенно верно. Шесть лет я потратил на поиски. Обследовал досконально не один десяток измерений. Сколько взяток сунул транспортным чиновникам, чтобы получить координаты таких закрытых миров, как этот. Знал бы ты, чего мне стоило уговорить одного темного, выдать путь в ваш – особо закрытый мир. Да будет тебе известно, что на все связи с вами темные эльфы наложили табу, причина мне неведома, но этот мир они называют злым и никого сюда не пускают. За проникновение к вам одно наказание – смертная казнь. Теперь тебе решать, принимать мое предложение или нет. Награда, как я уже сказал, будет достойной.

Я задумался. Мне доведется повидать другие миры, множество разных чудесных созданий, разумных обитателей и массу других интересных вещей, мечтать о которых раньше я не мог и помыслить. Заманчивая перспектива. Однако некоторые сомнения присутствовали – а вдруг гость ошибся, и я не являюсь тем, за кого меня принимают, вдруг не смогу достать необходимую ему вещь. Более того, быть сожженным охранной системой хранилища, как те непрошеные визитеры, о которых только что услышал от гостя собственными ушами, мне не хотелось.

Возникшими сомнениями я поделился с Кешей.

Бес молча взял кейс, стоявший рядом с его стулом на травке, отодвинув тарелки и стаканы на край, положил его на стол. Щелкнув замками, он извлек из него какой-то неведомый мне прибор, внешним видом напоминающий некие изделия, часто украшающие столы различного рода чиновников и прочих начальников. На свободных осях в разных плоскостях были закреплены колечки и шарики, толкнешь такую конструкцию, и она полдня вращается и качается из стороны в сторону. Я всегда подозревал, что такие штуковины помогают ответственным работникам коротать невыносимо скучное рабочее время.

– Портативный магометр, точнее, измеритель магического потенциала. Ширпотребовская штука, продается в любой магической лавке нашего мира. На нее даже разрешения не требуется. Вещь очень полезная и многофункциональная, – объяснил бес с видом заезжего коммивояжера, пытающегося впарить клиенту партию этих приборов. – Сейчас ты все увидишь собственными глазами.

Он поставил чемоданчик обратно на травку, а на стол установил прибор.

– Смотри, что будет. – Бес что-то подкрутил, покачал колечки. Наконец удовлетворенно откинулся на спинку стула. – Теперь держи ладони над магометром.

Я сделал все так, как мне было велено. Конструкция никак не отреагировала на мои действия. Я с недоумением посмотрел на визитера.

Лицо его светилось от радости, будто он выиграл миллион в телешоу «Стань миллионером», а симпатичный ведущий с широкой улыбкой на лице вот-вот вынесет означенную сумму на подносе и вручит победителю.

– Теперь убедился? Нулевая реакция! Это значит, что ты полностью лишен каких-либо магических способностей, в то же время всякое прямое магическое воздействие не окажет на тебя абсолютно никакого влияния.

– Прямое не окажет, а косвенное? И, вообще, мне непонятно: что означают эти два термина?

– Прямое воздействие означает то, что тебя нельзя усыпить, подчинить твою волю или трансформировать твое тело, например, в какое-то животное или предмет. Но если кто-то запустит файерболом и ты, захочешь отловить этот шарик голыми руками, последствия могут быть самыми плачевными. Усек разницу?

– В общем, да. У меня есть еще одно сомнение: исправен ли твой прибор? Может быть, за время долгих путешествий, он давно вышел из строя.

– Обижаешь, Серега, этот прибор проходит регулярную поверку в магической палате мер и весов!

Бес вытянул руки над столом. Сферы и колечки начали вращаться. – Видишь, что происходит? Мои способности к магии весьма и весьма невысоки. Видел бы ты, как он реагирует на присутствие настоящего мага или темного эльфа.

Внезапно одна бредовая мысль мелькнула у меня в голове: проверить действие измерителя на одном моем знакомом. Я давно заметил в кустах торчащие ушки соседского кота Семена – моего доброго приятеля. Он бы уже подошел к столу, своим урчанием давая понять, что также достоин весомого кусочка чего-то вкусненького, но стеснялся присутствия гостя. Я его позвал, и Сеня, без ложной скромности, подбежав, бесцеремонно устроился на моих коленях. При приближении кота, прибор завертело со страшной силой. Опасаясь за целостность измерителя, я опустил животное на травку, не забыв подставить ему под нос тарелочку с угощением. Семен довольно заурчал и принялся за трапезу.

Бес не сводил восхищенных глаз с моего лохматого друга.

– Вот это силища, минимум семнадцать с половиной баллов! Его бы энергию, да в мирных целях! И много таких животных в вашем мире?

– На каждой помойке наберется по десятку, не меньше, да еще по подвалам немерено бегает, не считая домашних. А что, есть новые перспективы развития бизнеса? Хочешь поставлять кошек в свой мир? Так забирай даром – помоек и подвалов у нас пруд пруди! Не забудь и меня взять в долю!

– Прекрасный аккумулятор магоэнергии – потенциал предмастера! – Бес не обратил внимания на мою колкость и продолжал любоваться лохматым зверьком.

Пока гость был занят созерцанием Семена, я постарался проанализировать и рассортировать по полочкам, неожиданно свалившуюся на мою голову кучу новых данных.

Итак, что мы имеем? Выгодного работодателя необычайной внешности, которому позарез нужна некая фиговина и, как он утверждает, достать эту штуку для него могу только я. Что мне мешает выполнить работу? Да ничего, в общем. Семьей я не обременен, сын взрослый – сам о себе позаботится. Никаких обязательств перед кем бы-то ни было, в данный момент, не имею. Пусть опасность сильно приуменьшена бесом, я по натуре не трус – в детстве и юности никогда не отказывался от хорошей драки. Не соглашусь – проживу тихо, серо, проторчав до пенсии в каком-нибудь офисе перед компьютером, отлаживая глупые игрушки. Выйду на заслуженный отдых в шестьдесят с застарелым геморроем, простатитом или какой другой болячкой и буду сидеть на даче, недовольный и обиженный на весь белый свет, кусая локти в переживаниях об упущенных возможностях. Я понял, что бес сделал предложение, от которого, ни при каких обстоятельствах, не смогу отказаться.

– Хватит любоваться барсиком. Что ты там говорил о награде, ожидающей героя? Настаиваю на двадцати пяти процентах от стоимости талисмана, плюс накладные расходы. – Я взял быка за рога, абсолютно не представляя, о чем веду речь, как говорится: плевок в небо на удачу.

Бес захлопал глазами. Он не ожидал от меня такой прыти, и поначалу не понял, о чем это я.

– Дорогой друг, артефакт не имеет цены.

– Я прекрасно понимаю, но в нашем мире даже самые бесценные вещи имеют свой эквивалент в форме дензнаков. Например, картины великого Леонардо, по сути, бесценны, но в специальных каталогах любой желающий найдет оценку приблизительной рыночной стоимости каждой из них. Как я понял, этот предмет ты собираешься добыть не для своих личных нужд. Зачем купцу мощный магический талисман? Уверен, исключительно для продажи. Будет справедливо, если после реализации товара мне достанется четверть вырученных денег.

– Десять процентов!

– Двадцать и ни копейки меньше, иначе я остаюсь здесь, а ты ищи другого исполнителя!

Бес сдался на семнадцати.

– Слушай, Кеша, а сколько это будет семнадцать процентов? – Я осторожно попытался вникнуть в суть сделки. – Если честно, я торговался так, от фонаря, вроде, как бы по правилам игры: ты – наниматель, пытаешься меня надуть, я – нанимаемый, отстаиваю свои пролетарские права. Логично? Объясни мне – непросвещенному.

– Я нахожусь в вашем мире уже несколько месяцев – срок приличный для того, чтобы адаптироваться в любом другом, но только не здесь. Мало того, что вы всего лишь на одной планете умудрились создать кучу всяких государств, говорите на разных языках, а главное – вы разные: разница, например, между русским и немцем, значительно большая, чем между бесом и троллем! Создатель обделил этот мир, не оставив вам общих ценностей, точнее, ценности у вас общие, но трактует их каждый по-разному. Перестать удивляться нелогичности и непоследовательности твоих соотечественников, наверное, невозможно! Насколько проще вести дела с американцем, англичанином, даже с итальянцем! Будь на твоем месте, например, японец, он реально прикинул бы возможные издержки, трудозатраты, моральные аспекты предстоящего дела и назначил определенную сумму в твердой земной валюте. А ты сразу – двадцать пять процентов, понятия не имея, что это такое! Как же мне не повезло, что единственное существо, способное извлечь артефакт из хранилища, оказалось русским! Вы можете с легкостью рассуждать и спорить о материях, вам неведомых, ваш дилетантизм просто убивает наповал! С другой стороны, вы склонны к стереотипам. Почему ты не попросил пятьдесят процентов, семьдесят или все девяносто, а именно двадцать пять? Объясню. Потому, что где-то ты подсмотрел подобную ситуацию, и твое подсознание предложило определенную схему поведения и ты, ни минуты не колеблясь, ухватился за нее. Согласен? Как работать с таким человеком, который полностью полагается на интуицию? Совершенно уникальные иррациональные существа, не зря темные запретили ваш мир! Представляешь, что началось бы в измерениях, если бы туда хлынул массовый поток твоих сограждан?

– Тут и представлять нечего, прецедент имеется. Сначала весь «свободный мир» ратовал за демократию и свободное перемещение граждан моей многострадальной Родины по всему миру, а когда мы обрели эту свободу, они вдруг поняли, какую ошибку допустили, рады бы нас засунуть обратно, но поздно, нужно было раньше думать. Вообще-то, ты должен благодарить судьбу за то, что нарвался на Свиридова. Хотел бы я посмотреть, как бы ты выкручивался, окажись на моем месте Остап Ибрагимович Михельсон-Штильман или, упаси господи, какой– нибудь Нечипоренко-Выбегайло. Первый сначала согласится и на половину процента лишь бы влезть в долю, а когда дело дойдет до дележа, окажется, что всей суммы, вырученной от продажи твоего артефакта, не хватает, чтобы оплатить его бесценные услуги. Второго ты уговаривал бы пару недель, потом еще месяц ждал, пока он созреет, а когда, наконец, штуковина попадет ему в руки, он тебе ее ни за что не отдаст. Скажет, шо така гарна вэщиця ему самому до зарезу потрибна.

Тут Кеша приостановил поток моего красноречия.

– Не понял? Потом объяснишь, что ты имел в виду. Что касается твоего вопроса: десятой доли процента от стоимости талисмана хватит, чтобы покрыть весь этот дачный участок метровым слоем самых дорогих бриллиантов. Однако продолжим наши дела!

Недостатком фантазии я не страдал с детства, и мне нетрудно было мысленно представить образ эдакой пирамиды Хеопса из сверкающих камушков – весь мой гонорар в случае успешного окончания операции по изъятию какого-то артефакта. Голова пошла кругом от радужных перспектив и открывающихся возможностей полезного применения неожиданно свалившегося на мою голову фантастического богатства. В горле вдруг пересохло.

– Круто! – только и смог я пролепетать, охрипшим голосом.

Потирая руки, Иннокентий извлек из кейса ноутбук.

– Теперь необходимо договор оформить официально, электронной подписи будет вполне достаточно.

Внимательно прочитав текст, я никаких подвохов в нем не обнаружил. Наниматель даже обязался положить в надежный зарубежный банк кругленькую сумму на мое имя, в качестве безвозвратного аванса, на случай, если выполнение работы окажется невозможным по объективным, не зависящим от меня причинам или по вине нанимателя, а также, упаси господи, в случае моей гибели. Фактически, сразу после подписания договора, безработный программист становился не просто богатым, а очень богатым человеком. Трясущимися от волнения руками, я взял электронный карандаш из рук беса и поставил на экране размашистую подпись.

– Отлично! – констатировал Иннокентий и выдал мне на руки распечатку, услужливо выплюнутую принтером.

Я еще раз внимательно ознакомился с тем пунктом, что касался аванса, свернул документ и засунул в карман рубахи.

– Теперь неплохо бы и обмыть сделку!

Я сходил в дом и принес еще две бутылки водки.

– Давай! – Бес устало упал на свой стул.

После третьей мой приятель вдруг засуетился и стал прощаться. Он что-то достал из чемоданчика и протянул мне. Это была небольшая пробирка прозрачного стекла, окутанная сиреневым сиянием. Жидкость золотистого цвета заполняла сосуд на две трети. Казалось, что в ее глубине время от времени возникают и тут же пропадают огненные искорки.

– Этот эликсир тебе необходимо принять сегодня перед сном, пробирка окружена магическим полем, останавливающим время в локальном объеме, поскольку эликсир в обычных условиях быстро теряет свои свойства. Пробку извлекай непосредственно перед приемом темпоральное поле пропадет и пей немедленно. Жидкость безопасна для человека, она поможет привести твой организм в норму. Лучше сразу ложись в постель. Я оставлю здесь свою помощницу, на всякий случай, она о тебе позаботится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.