# Тактика выжженной земли

Лев Николаевич Пучков

С такой ситуацией бывалые офицеры группы полковника Иванова еще не сталкивались. В тихом Черном Яре, куда их забросила очередная оперативная разработка, идет настоящая война. Шеф местной службы по контролю за оборотом наркотиков, похоже, ввел в районе свои законы. Стучат пулеметные очереди – это без суда и следствия расстреливают наркоторговцев, полыхают коттеджи наркобаронов, на подступах к городу безжалостно уничтожаются наркокурьеры. И в то же время в самом городе идет легальная торговля легкими наркотиками. Команда полковника Иванова проникает на секретный объект, откуда исходят жесткие и подчас безумные приказы…

> Некоторые события, описанные в книге, выдуманы.

> Названия ряда населенных пунктов, учреждений и организаций намеренно изменены. Изменены также многие фамилии, встречающиеся в тексте.

## Глава первая. Сергей Кочергин

Третьего августа 2005 года, в 20.07 мск. разведгруппа «Русского Бюро»[1] в составе Валеры Ростовского, Васи Крюкова и вашего покорного слуги прибыла в славный городок Черный Яр и остановилась в пансионате «Торнадо».

Так… Такое впечатление, будто что-то упустил.

Время, место, состав… А, ну да – для тех, кто впервые взял книгу этого автора в руки: я – Сергей Кочергин, старший лейтенант ГРУ, двадцать три года от роду, временно прикомандирован к ЭАБ при НИИ СПР ССНГ под патронажем СПП РФ по ЦФО. Расшифровываю: экспертно-аналитическое бюро при Научно-исследовательском институте стратегических проблем развития стран СНГ, где ректором является наш куратор – спецпредставитель президента России по Центральному федеральному округу. Чем занимаемся конкретно – долго рассказывать, все постепенно прояснится в процессе, а пока что давайте вернемся к пункту нашего прибытия.

«Торнадо» – один из пансионатов, принадлежащих тутошнему научно-исследовательском комплексу. В первоначальном исполнении эти пансионаты были предназначены для проживания импортных физиков, которые наезжают сюда для разных симпозиумов, коллоквиумов и прочих полезных мероприятий. А поскольку в последнее время ученый импорт частенько отсутствует (говорят, приезжают едва ли не на порядок реже, чем при социализме: то ли у нас в Отечестве с физикой неладно, то ли, напротив, у них там все здорово), пансионаты стали работать как обычные коммерческие заведения подобного типа. То есть принимать отдыхающих.

Заведует пансионатом пожилая леди Элеонора Вагановна Дзен-Дистурбова, внешне похожая на «железную» Марго Тэтчер. Для своих продекларированных шестидесяти пяти выглядит очень даже бодро. Перманентная принадлежность к околонаучной номенклатуре наложила на характер заведующей неизгладимый отпечаток: с постояльцами Элеонора общается как строгая мамаша с тупыми бесноватыми детишками, склонными к тотальному разрушению и хроническому воровству сладостей из буфета.

– И что за манера – на ночь глядя?

– А что, это проблема?

– Нормальные люди приезжают в первой половине дня!

– Эмм… Понимаете, мы…

– И слушать не хочу! Ну-ка, сумочки поставили – и быстренько заполняем анкеты. Шевелитесь!

Обратите внимание – ни даже намека на вежливую почтительность, свойственную вышколенному персоналу европейских учреждений подобного типа. Как с таким отношением ей удалось всю жизнь проработать с иностранным контингентом? Подозреваю, что этот контингент на досуге немного резвился вовсе не по-европейски, а потом, в обмен на лояльность персонала, готов был терпеть такое вот совковое отношение.

– У вас брата-близнеца нету? – поинтересовался Ростовский.

– Так… А чем вызван такой провокационный вопрос?

– Да так… Был у меня командир полка, похож на вас – как две капли…

– Не надо ерничать, молодой человек. Вот бланки, садитесь и заполняйте.

– Не надо командовать, – поддержал Вася коллегу. – У нас и без вас хватает начальников. Так что давайте не будем взаимно невежливы…

– Давайте-давайте. Шевелитесь быстрее, мне надо до девяти с вами разделаться.

– А что в девять?

– «Спокойной ночи, малыши».

– ?!

– С внучкой посмотреть надо. А то – скандал.

– Ну-ну…

Между тем Элеонора – наиболее доступный для нас источник информации (старый аппаратный кадр, наверняка до сих пор сотрудничает с местными чекистами), посему с первой же минуты знакомства с ней следовало «наводить мосты». И я, конечно, не Костя Воронцов – мастер спорта по задушевному общению, но решил эту функцию узурпировать. Потому что Ростовский с Васей, как видите, отнеслись к пожилой леди без особого пиетета. Наверное, ожидали увидеть тут ледей помоложе.

– Скажите, а почему – «Торнадо»?

– Вы шутите? Вы что, не знаете природу происхождения этого названия?

– Мы впервые в вашем городе. Так что заранее просим прощения за невежество…

– О, ничего страшного! Я вам все расскажу…

И тут же, мгновенно, проступил на вроде бы монолитном полотне чеканной гравюры «Элеонора» этакий живительный штришок: «железная леди» не чужда обычной провинциальной склонности к многословию, любит поболтать на отвлеченные темы и ценит внимательного слушателя.

– Вообще-то до недавнего времени пансионат назывался «Баварский подвальчик»… А «Торнадо» – это с начала лета сего года.

– А чем это вызвано?

– А вот слушайте…

В общем, пока Ростовский заполнял анкеты, Элеонора кратко ознакомила нас с основополагающими аспектами местного фольклора.

Оказывается, наукоград строил товарищ Берия. Ну, не то чтобы лично мастерком орудовал или кирпичи таскал: он по заданию товарища Сталина осуществлял общее руководство со всеми отсюда вытекающими. А собственно все здесь строили пленные немцы. И вот этот пансионат – тоже. Бригада, которая занималась строительством, состояла целиком из уроженцев Баварии. Отсюда и название – в благодарность от зэков-ученых мастеровитым фашистским хлопцам…

– Эти баварцы, если еще живы, сейчас совсем деды, – заметил Вася Крюков. – Наверное, дуют щас там у себя баварское пиво и вспоминают…

– Да нет, никто ничего не вспоминает…

– Ну почему же? – Вася мудро прищурился. – Это, вообще, символично. Мы, типа, с Россией воевали – да не завоевали. А потом в плен попали и где-то на гадючьих болотах наукоград строили. Теперь, значит, там всякие пизики со всего света науку двигают…

– Никто. Ничего. Не вспоминает, – сурово отчеканила Элеонора (да – «пизики», это, пожалуй, перебор… Да и – «гадючьи болота»…)

– Ну почему же?

– Да потому. Всю бригаду расстреляли в подвале этого дома.

– ???!!!

– А вы как думали? Наукоград – строго засекреченный объект атомной отрасли. Проектом руководил некий лысый грузин – фамилию напомнить?! В общем, всех немцев, что тут строили, вывели в расход. До единого человечка.

– Ну ни фига се…

– А что вы хотели? Это же враги. Поехали бы, рассказали у себя в Баварии, где тут что и как…

– Значит, «Баварский подвальчик»?!

– Угу…

– И сколько лет?

– Да как основали – с пятидесятых годов.

– Ну-ну… А почему с начала лета – «Торнадо»? Тоже с какой-нибудь подоплекой?

– Обязательно!

– И что там, если не секрет?

– Вообще-то секрет…

– Ну же, Элеонора Вагановна!

– Ну, если только в порядке исключения – лично для вас…

Оказывается, местные ученые, помимо всего прочего, занимаются разработкой метеорологического оружия. Это, естественно, совершенно секретная военная тайна, но местные почему-то все до единого об этом знают. Просто потрясающая осведомленность. Ну вот они там разрабатывали это самое оружие, напрягались в поте лица, вкалывали как папа Карло, а первого июня, в честь праздника, решили маленько расслабиться.

Гуляли в этом пансионате.

– И не спрашивайте, почему именно здесь – это уже совсем тайна…

Ладно, тайна так тайна.

Далее, за полночь, когда уже все нафизичились до молекулярного состояния, кто-то вспомнил, что чего-то там на работе недоделали. Сели на служебный автобус, который их сюда доставил, и поехали на работу. Там по причине вышеизложенного неадекватного состояния чего-то неправильно соединили, замкнули, не туда нажали…

В общем, результат: в Америке затопило целый штат, а у нас тут образовался смерч, который снес, к известной матери, половину деревьев в местных парках, вырвал с корнем телеграфные столбы на автомагистрали и таким образом парализовал на сутки движение железнодорожного и автотранспорта на всем северном направлении.

Короче, погуляли…

– Неужели правда?

– А как вы думаете? Будете ездить по округе, посмотрите – до сих пор кое-где поваленные деревья распиливают и увозят на грузовиках!

Да уж… Не совсем понятно, что это такое: этакий местный околонаучный трэш или все на самом деле так сурово и неоднозначно…

– А когда остальные подъедут? (Мы оформили коллективную заявку на два семейных номера.)

– На выходные, скорее всего.

– Понятно. Вот ваши ключи. Двадцать первый, двадцать второй номера, второй этаж. Располагайтесь сами, если будут вопросы – кабинет номер один в конце этого коридора, попросту – администраторская. Но! С девяти до девяти двадцати – не беспокоить.

– Да, мы уже в курсе – просмотр вечерней сказки.

– Ну вот и хорошо. Так…

Элеонора, прищурившись, внимательно осмотрела нас и выдала рекомендации по правилам поведения.

– Девчат не водить. – Сие высказывание было адресовано Валере Ростовскому…

– В окна не лазать… – а это уже Васе…

– Телевизор и радио не разбирать, плафоны не снимать! – ну и мне досталось малость.

Однако! В секунду разложила постояльцев по полочкам, безошибочно определив, кто во что горазд.

– Че это я – в окна?! – надулся Вася. – Я, между прочим, не дикий какой-нибудь вам…

– А давайте я сам разберусь насчет девчат! – хмуро пробурчал Ростовский. – Чай, большой уже, оформлять опекунство не обязательно.

– Разбирайтесь где хотите. У нас тут хватает мест, где можно заниматься развратом и прочими сопутствующими гадостями. А «Торнадо» – приличный семейный пансионат.

– Ага, приличный! – Ростовский злорадно хмыкнул. – Так нализались, что целый штат затопили!

– Так это же не в пансионате. Это на работе. А здесь все было пристойно. Доктора наук, профессура… Гхм-кхм… Короче, будете нарушать – выселю. – Элеонора приятно улыбнулась. – А при форс-мажорном выселении деньги обратно не возвращаем.

– Чего это вдруг?

– Анкеты подписали?

– Ну?

– Так почитайте еще разок. «С правилами поведения ознакомлен, обязуюсь выполнять, в случае нарушения готов…» и так далее.

– Вот черт… Предупреждать надо!

– Читать внимательно надо.

– У нас вообще-то социализм давно кончился…

– А у нас нет.

– Мы вообще-то вам деньги заплатили…

– А у нас тут хватает желающих платить деньги. Так что это не повод для разгильдяйства.

– Ну е-мое… Куда мы попали?

– Да все нормально, попали вы куда надо. На вид вы вполне симпатичные молодые люди, так что ничего страшного – жить можно. Главное, не злоупотребляйте, и все будет нормально…

Пару слов о «Торнадо». Пансионат располагается в живописной излучине великой русской реки, на опушке не менее живописного соснового бора, что вольготно раскинулся неподалеку от северного выезда из города. Дом трехэтажный, кирпичный, стены метровой толщины, потолки – в три человечьих роста (это если мерить нормальным ростом – не Васиным).

В пансионате пусто. Знакомые подробно просветили меня: в теплое время года основной наплыв публики, склонной платить за комфортный отдых, приходится на выходные. Те, кто платить не желает, приезжают с палатками или просто на машинах. Живописных мест для кемпингов здесь хватает, «дикарей» никто не гонит, но местные пожарные, милиция, природоохранные службы и самодеятельный Гринпис лютуют не по-детски: непрерывно и зорко следят, штрафуют за любое нарушение – распитие на опушке (а для чего приехали, спрашивается?!!!), мусор на берегу, рыболовство, плавание в неположенных местах, и так далее – за неправильный костер, например, вообще сразу дело заводят. Социализм, короче. В пансионатах же все оборудовано для активного отдыха, огороженные пляжи, стационарные мангалы, спортплощадки и ряд других прелестей: иными словами, те, кто отдыхает за деньги, чувствуют себя привилегированным классом.

Наши «семейные» номера на втором этаже в конце коридора. Чисто, опрятно, но в целом, как в ведомственных советских санаториях: небольшая прихожая с холодильником и встроенным платяным шкафом, совмещенный санузел с ванной и собственно жилая площадь – огромная квадратная комната. В трех углах – полутороспальные кровати, у каждой – тумбочка военного образца (на одной – массивный черный телефон с диском и гербом), в четвертом – телевизор на подставке, на стене – радиоточка, посреди комнаты большой круглый стол с тремя стульями. Никаких тебе изысков, типа кресел и дивана – вся эта благодать в холле, на другом конце коридора. Лоджии нет, имеется маленький балкончик с двумя плетеным креслами.

Вид на Волгу присутствует. И потрясающий вид, я вам скажу: непривычные к такому роскошеству горожане, наверное, надолго впадают в экстаз и потому не обижаются на сугубо социалистический антураж.

Да и вообще, здорово здесь. Чистый воздух, тишина, пейзаж – просто застрелись!

И – ностальгия. Как будто сели в машину времени и приехали в семидесятые. Здравствуйте, товарищи!

Очень может быть, что именно вот за этим сюда и приезжает деловой люд из столицы. Купи себе немного ностальгии на выходные и почувствуй разницу…

Гараж в пансионате отсутствует как функция. Тех товарищей, для кого тут все строили, возили на служебном транспорте. Им не надо было. А все прочие обходятся парковочной площадкой, что оборудована на заднем дворе – аккурат под нашими окнами. Туда мы и поставили свои машины. При большом стечении отдыхающих такое расположение, конечно, будет доставлять некоторые неудобства (особенно ежели кто наладится в три утра на зорьку), зато своя техника всегда под контролем.

При более детальном рассмотрении выяснилось, что во встроенном в стену прихожей платяном шкафу имеется сейф. Или, если точнее, несгораемое хранилище для документов. Открываем шкаф, видим три обычные ореховые панели (спинка и боковые). Выдвигаем правую панель на себя, за ней видна стальная дверка со скважиной для ключа. Хранилище, вмурованное в стену, имеет полтора метра в высоту и не более полуметра в ширину. Если примерно, навскидку – в самый раз для хранения охотничьего оружия. Или… для нескольких чертежных тубусов со схемами. Кто знает, чем тут импортные научные хлопцы занимаются?

Сходил во второй номер – и там в шкафу точно такое же хранилище. Видимо, тут такой общий стандарт для всех номеров. Переждав опасное время (пока сказка не кончилась), прогулялся вниз, уточнил у Элеоноры насчет этих хранилищ.

– Да, это для секретных документов. Ключи даем только научным сотрудникам, которые работают с документами «на вынос». Или постоянным клиентам, у которых есть охотничий билет.

Я предъявил удостоверение НИИ СПР ССНГ, проникновенно сообщил, что мы тут вообще-то не совсем отдыхаем… а на досуге будем работать с совершенно секретными документами… и после недолгого взвешивания ситуации был награжден двумя ключами.

– Дубликатов нет, – лучезарно улыбнулась Элеонора. – Если что-то запрете и потеряете ключи – будет куча проблем.

– То есть как это – нет дубликатов? Не существуют в природе?

– В пансионате нет. Дубликаты в «секретке» исследовательского центра. Если теряет наш сотрудник – проводят расследование, составляют акт и в своей мастерской делают новый замок и два ключа к нему. Потом дубликатом открывают старый замок и ставят новый. После этого старый замок и оставшийся ключик к нему уничтожают.

– О как!

– А вы как думали? Вдруг кто-то украл этот ключ? Тут люди работают с секретными документами, рисковать нельзя.

– Понятно. А если ключ потеряет не сотрудник, а просто отдыхающий?

– Если отдыхающий – процедура та же, просто он платит за это.

– А что, уже бывало такое?

– Бывало.

– И сколько стоит все это удовольствие?

– За все – одиннадцать тысяч рублей.

– Шутите?! За допотопный замок и пару ключей к нему – триста евро?!

– А не теряйте. И платить не надо будет…

Я сложил в хранилище выданные мне под расписку шпионские причиндалы и свой ноутбук, запер дверку, ключ уложил в потайной карман джинсов, а карман застегнул на «молнию».

А вообще все тут организовано правильно. Замок мощный, дверка толстая, основательно утоплена вглубь, если вдруг что – замучаются ломать. По-другому открыть хранилище нельзя, разве что втихаря снять слепок с моего ключа. А я не дам снимать.

Все-таки здешний первый отдел не зря ест свой бутерброд с салом. Вот говорят: все развалилось, система умерла. Значит, кое-где не совсем умерло. Работают люди!

Разместились, наскоро привели себя в порядок после дороги, пошли проводить рекогносцировку и заниматься организацией питания. Мелочь вроде бы, зачем упоминать? Да просто возникли вполне закономерные опасения: если здесь все по социалистическому укладу живут, то в будний день после девяти вечера еды нигде не достанешь. Мы-то с Ростовским ладно, перетерпим до утра… Но с нами, прошу помнить, потомственный зверолов Вася Крюков. В последний раз питались в обед, до полуночи осталось два с половиной часа, попробуй не покорми – ночью на охоту пойдет. Нам это надо? Не надо. Не стоит начинать работу в чужом городе с мелких пакостей. Да и вообще, пока время для безделья есть, надо как следует осмотреться на местности.

В самом пансионате еды для нас не было.

– Манную кашу будете?

– Шутите?

– А что? Я внучку кормлю – ничего, ест…

Ничего более существенного не нашлось. На первом этаже был просторный обеденный зал с несколькими столами, стульями и кухонным уголком: плитой, разделочным столом и мойкой. Отсюда можно было пройти на террасу – тоже со столиками и стульями, рядом с которой, под навесом, был оборудован дровяник, мангалы и огромный очаг с решеткой для барбекю, сосисок и вообще всего, что можно жарить на открытом огне.

– А сотрудники тоже каждый вечер шашлык жарят?

– Вообще-то сотрудников кормят на рабочем месте. Три раза в день. Привозят уже сытыми, после ужина. Но…

– Да?

– Знаете, все равно почти каждый вечер дрова жгут… – Элеонора свойски подмигнула. – Сидят до часу ночи, жарят на решетке все подряд – сосиски, колбасу, сало… А под это дело, бывает, так нарежутся – утром некоторые без посторонней помощи до автобуса добраться не могут, чтобы на работу ехать…

Помимо столовой без еды, на первом этаже имелся киоск с сувенирами и прочими ненужными вещицами, а также двойная телефонная кабина для международных разговоров. Элеонора заверила, что, несмотря на возраст, кабина работает как швейцарские часы, потому что обслуживается узлом связи исследовательского центра.

На этом весь пансионатский сервис и заканчивался. Социализм так социализм, нечего тут баловать клиента разными излишествами.

Международно говорить мы не стали – не с кем было пока что (да и прослушивается – сто пудов, зря, что ли, обслуживается ведомственным коммутатором?). А в киоске глазастый Вася заметил туристическую схему Черного Яра, которую нам тут же, не смущаясь отсутствием мерчандайзера, собственноручно продала пани Элеонора.

Задав ряд наводящих вопросов, мы с огромным облегчением узнали, что круглосуточные магазины еды в городе имеются, получили два адреса и поехали осваивать окрестности.

* * *

В шесть утра Ростовский растолкал нас с Васей и сообщил, что мы должны немедля выдвигаться в сосновый бор для утренней пробежки.

Меня такое рацпредложение изрядно удивило: Ростовский – «сова» и в обыденности ко всем утренним мероприятиям относится враждебно.

Вася воспринял инициативу без энтузиазма, но вполне ответственно. Молча встал и начал одеваться (все-таки сказывается воспитание Петрушина). А меня такой физкульпривет внезапно пробил на продуктивную идею из области оперативно-разыскной тематики.

Я тоже облачился в спортивную форму, вышел с физкультурниками на улицу, но никуда не побежал, а в двух словах объяснил им суть идеи, и мы быстренько состряпали фотосессию на фоне ленивой утренней Волги, подернутой романтической туманной дымкой. Последовательность сетов: я – Вася, я – Ростовский, Ростовский – Вася, Вася один – но с сосредоточенно-тупой физиономией.

Потом я вернулся в номер и за двадцать минут смонтировал в «фотошопе» ряд картинок с использованием материалов оперативной съемки.

Я такими экзерсисами балуюсь давно, изрядно набил руку… но в этот раз получилось не очень хорошо. Нет, собственно с монтажом – совмещением фонов, подгонкой по цветам, яркости и контрасту – все было в порядке. А вот в стилях поведения был явный тематический разнобой.

По замыслу мы все на снимках должны были выглядеть друзьями. Но поскольку дилер всегда был запечатлен в моменты, когда он получал товар у Анвара, выглядел он мрачным и напряженным, и поправить это никак не получилось.

Вася же с Ростовским должны были дружелюбно смеяться, глядя на пустое место, куда я потом вставил дилера. Желая помочь мне, они в самом деле добросовестно улыбались по команде… но получилось почему-то отнюдь не дружелюбно, а как-то хищно и многообещающе. Типа того: ну все, голубчик, беги за вазелином – скоро мы доберемся до твоей тушки…

Однако особого выбора у меня не было – негде взять другие выражения лиц, так что пришлось довольствоваться тем, что есть.

После завтрака мы прокатились в ближайшее фотоателье и распечатали мои гнусные поделки, по три копии с каждого снимка.

Потом, сверившись со схемой, поделили правобережье на три неравные части и отправились отрабатывать свои сектора. Судя по количеству населения, Черный Яр – небольшой город, но по площади он довольно обширен (многие объекты, как говорят местные, значительно удалены друг от друга на случай ядерного удара), так что левый берег мы планировали отработать завтра.

Мне досталась южная часть, Ростовскому – северная, а «безлошадному» Васе Крюкову (у нас всего две машины) – центр с бульваром, обширным запущенным парком и набережной.

Работать планировали в таком ключе: показывать фото праздным дамам в районе семидесяти и далее, ласково улыбаясь, интересоваться, не видели ли они вот этого славного парня, запечатленного в центре портретной группы. Для чего нам славный парень? Да вот, мы весело отдыхали вместе, и он забыл у нас свой фотоаппарат. Ну да, потому-то личико такое грустное – видимо, предвосхищал он, что непременно что-нибудь забудет во время этого напряженного отдыха.

Так что теперь неплохо было бы отдать – вещь дорогая, нехорошо расстраивать человека…

Почему именно в районе семидесяти и далее? Потому что, если спрашивать всех подряд, есть риск напороться на близких знакомых или друзей, которые с ходу предложат позвонить разыскиваемому или даже прокатиться к нему домой. А в случае нашего отказа потом сообщат ему: тут тебя искали, так что делай выводы. В общем, сами понимаете, если такое произойдет – вся наша конспирация насмарку.

Бабушки, конечно, тоже могут сообщить «объекту» при встрече, что его искали, но тут имеет место совсем другая категория восприятия информации: пожилые люди вечно что-то путают, страдают рассеянностью, забывчивостью и так далее.

Вот поэтому и выбрали такой «фильтр», значительно ограничивающий категорию опрашиваемых. Особо торопиться нам некуда, лучше перестраховаться и потратить больше времени на розыски, чем делать все быстро, но с риском загубить на корню всю работу в самой начальной стадии.

Я свою «делянку» прополол часа за три и к полудню возвратился в пансионат. Мой личный результат был равен нулю – зря только бензин потратил. Делая ставку на праздных бабушек, мы не учли некоторых местных особенностей и в итоге маленько промахнулись. Следовало бы помнить, что все эти дамы «в районе семидесяти и далее» в свое время трудились на режимных объектах закрытого города и имеют поистине кагэбэшную выучку.

Короче говоря, пришлось изрядно попотеть, объясняясь с некоторыми особо дотошными экземплярами и на ходу додумывая правдоподобные детали: для чего же на самом деле нам нужен этот славный парень с грустным лицом. Сказка о забытом фотоаппарате для тутошних бабушек оказалась не совсем ликвидной, а местами совсем глупой и даже оскорбительной.

Наш великий разведчик уже был «дома»: валялся на кровати, обложившись и обставившись пакетами с соком, чипсами и конфетами и… читал Воннегута.

Читающий Вася Крюков – явление достаточно неординарное. Меня такое отклонение изрядно озадачило, и я стал интересоваться, что это за чудовищный катаклизм произошел в центре города, пока мы с Ростовским раскатывали по окраинам.

Разведчик не стал запираться и честно рассказал мне, как он провел три часа, отпущенные на оперативную работу.

Прогуливаясь по парку, Вася напоролся на группу местных детей, с которыми какой-то очкастый массовик-затейник проводил юмористическую викторину (говорю же, тут до сих пор социализм – в полный рост!). Дело было на открытой летней площадке с кучей лишних скамеек, для нашего разведчика такое мероприятие было в диковинку, поэтому он присел сбоку и немного послушал.

И надо же – как раз в тот момент, когда Вася присоединился к группе развлекающихся детишек, массовик задал вопрос, который поразил разведчика до глубины души и вызвал долговременное смятение чувств.

Вопрос звучал примерно так: «Немецкий фельдфебель Отто Шац никогда не пользовался ЭТИМ при отправлении гигиенических процедур, поскольку не был уверен, что при производстве ЭТОГО всегда использовался стерильный и абсолютно здоровый материал. Итак, что ЭТО такое?»

Детишки, задорно хохоча (а викторина-то – юмористическая), хором ответили – мыло.

А Вася не понял. Ни юмора, ни сути вопроса. Ну и поинтересовался, почему – мыло? Ему тут же популярно объяснили.

– Ты в курсе, что они из людей мыло варили?! – с надрывом уточнил Вася, прерывая повествование.

– Да, Вася, в курсе. Это же в школе проходят. Зверства фашизма и все такое прочее.

– А, ну да – в школе… (Наш разведчик в школе не учился, недосуг, надо было зверей ловить – это такой семейный бизнес.) Ну, я тебе скажу, они и лютые, эти баварцы! Чехи против них – просто эти… ну, блин, как их – младенческие бараны…

– Агнцы?

– Во, точно – агнцы. Подумаешь – глотки режут да головы рубят. А тут – мыло…

В общем, эта викторина подвигла Васю на решительный поступок: он вдруг понял, что совершенно случайно ряд интереснейших моментов истории просквозил мимо него просто со сказочным свистом, и тут же пошел и записался в библиотеку, которая находится неподалеку от парка.

– Ну ты даешь, коллега! Ты же засветился.

– Да, паспорт пришлось показать, – виновато кивнул Вася. – А что делать? Без паспорта записывать не хотели. И то – прописка неместная, сначала не хотели – типа, вдруг уедешь и книги утащишь. Пришлось дать в залог пятьсот рублей…

В библиотеке Вася попросил дать ему что-нибудь доступное про войну и плюс еще что-то конкретное про концлагеря. Дали «Фабрики смерти Третьего Рейха» и на выбор предложили одну книгу с полки по военной тематике (больше двух в руки не дают). Вася, недолго думая, выбрал «Бойня № 5». Никаких стилистически обособленных предпочтений – просто название понравилось. И правда, хорошее такое название, теплое, многообещающее.

Получив книги, Вася забросил оперативную работу и отправился «домой». А по дороге купил дополнительной еды, поскольку для него чтение книги – дело изрядно трудоемкое и требующее больших энергетических затрат.

Первым делом он стал читать «Фабрики» – про мыло хотел узнать побольше, но протокольный стиль быстро его утомил, и Вася переключился на «Бойню». Тут дело пошло заметно веселее.

Вот так мы организовали оперативную работу.

Чуть позже позвонил Ростовский, сообщил, что тоже имеет в активе дубль пусто, и обедать мы можем без него, поскольку он нашел очень ценный источник информации и в настоящий момент занимается его разработкой.

Короче, как и следовало ожидать, наш дон Хуан познакомился с какой-то симпатичной дамочкой и занимается организацией своего личного досуга на ближайшие выходные. И теперь выходит, что по работе у нас у всех дубль пусто и докладывать в Москву, собственно, не о чем…

Тут я спохватился и мимолетно, без всякой надежды уточнил у Васи, не прогуливался ли в районе библиотеки наш дилер.

Вася так же мимолетно, глядя в книгу и сосредоточенно хрустя чипсами, протянул мне покрытый жирными отпечатками пальцев листок.

На листке Васиным почерком были накарябаны имя, фамилия, адрес и телефон, а внизу еще приписано: «был врачем скотопомощи», «т» зачеркнуто, сверху добавлена «р».

– Так… И кто это у нас?

– Это наш дилер.

– Не понял… Это что, шутка такая?!

– Не-а…

Тут Вася периферийным зрением отметил крайнюю степень удивления на моей физиономии, отвлекся от книги и, излучая большое профессиональное удовольствие, сообщил следующее. Когда он брал книги, фотографии положил на библиотечную стойку. Библиотекарь, пожилая культурная дама, увидела фото, сообщила, что тут запечатлен ее знакомый, и поинтересовалась, а по какому поводу запечатлен?

Вася объяснил: ищем. Однако врать не стал. Библиотекарь на вид умненькая, Вася подумал, что соврать убедительно не получится, и просто сказал: у человека проблемы, надо быстро найти, иначе он попадет в беду. Библиотекарь сразу согласилась: да, говорит, мальчишка из прекрасной семьи, был врачом на «Скорой помощи», потом с работы выгнали, развелся, в последнее время все в его жизни как-то неправильно. Одним словом, запутался…

Ну и дала его координаты.

Итак, Вася Крюков, на которого в принципе мы даже и не возлагали никаких надежд (он мастер войсковой разведки, но как оперативник пока весьма слаб) нашел нам дилера.

Все, задача первого этапа выполнена. Можно докладывать в Москву и начинать работать.

## Глава вторая. Дилер

Незадолго до старта эпохи освоения правобережного рынка один из камрадов Люды попал в небольшую передрягу.

Камрад откликался на прозвище Измена, объективно даденное ему друзьями за некие личные качества, а небольшой передрягу можно было считать потому, что хотя вес экспроприированного им порошка и составлял девяносто граммов (это довольно приличная сумма), но проблему запросто можно было решить.

Тут вся соль в том, у кого он отнял порошок, при каких обстоятельствах и как после этого себя вел.

Но сначала – о неких личных качествах. Как говорится, для полноты картины.

Можно было бы просто сказать, что Измена – трус, но это очень общее и для данного случая совершенно убогое определение. Скажем так: Измена был высочайшим профессионалом по данной части. Возможно, он не являлся чемпионом мира по стремингу, но в первую десятку входил однозначно. Да, стреминг – это обиходный термин местных камрадов, производное от «стремно» и «стрематься» (перевод: «страшно» и «бояться»).

Всю свою сознательную «наркомовскую» жизнь Измена работал «ногами» у одного из торквеловских барыг. На улице он вел себя как трижды раненный в задницу интендант в районе боевых действий: всегда выбирал такие места, где можно было прижаться спиной к стене и имелся отличный обзор подступов к точке стояния. Выберет такое местечко, прижмется к стеночке, стоит, весь обратившись в слух, и непрерывно сканирует окрестности, вертя башкой на сто восемьдесят градусов. Если ему казалось, что кто-то из постоянных клиентов (а с другой категорией он и не общался) ведет себя подозрительно, он тотчас же бросался бежать сломя голову и в тот день на «точку» уже не возвращался.

Хорошо – постоянные. Знали, где найти и какие слова сказать. А то ведь такими темпами можно было весь бизнес на корню порушить.

Находясь в помещении, Измена большую часть времени проводил у входной двери. Либо пялился в глазок, либо, припав ухом к двери, слушал подъезд, вздрагивая от каждого шороха. Такой образ жизни доставлял Измене немало трудностей и неудобств, но бороться с этим он даже и не пытался. Просто привык, и все тут.

Примечательно, что на всем протяжении «ножной» карьеры Измену ни разу не «приняли». Может, поэтому и была у него такая психопатическая форма мировосприятия: поймали бы хоть разок, глядишь, и понял бы, что вовсе это не так страшно, как мнится. С другой стороны, может быть, потому и не приняли ни разу, что он так активно дрожал каждой клеточкой своей отравленной сущности. Короче, тут сам черт ногу сломит.

Когда грянуло щедро пролоббированное «баронами» постановление № 231, «ноги» всей нашей великой страны с большим облегчением вздохнули и перешли на легальную схему. Теперь любой олух мог иметь «на кармане» 0,9 грамма без риска заполучить статью. Лепота!

Измена повел себя в данной ситуации странно: по-прежнему таскал с собой пять граммов (примерно треть его обычной дневной нормы продажи), все так же крутил башкой на сто восемьдесят и продолжал изображать раненного в известное место военного интенданта. Дружеские разъяснения «коллег» по поводу этого волшебного указа он попросту игнорировал:

– Да это все фигня! Мало ли что – постановление, «таблица»… Это все лажа. Если им надо будет – все равно посадят. Так что лучше не попадаться…

Анализируя эту ситуацию сейчас, я понимаю, как врач, что у Измены с течением времени просто развилась мания. Он настолько привык постоянно бояться, что уже не мог без этого обходиться. В буквальном смысле «подсел» на стреминг, как на наркотик. Но камрады Измены ничего анализировать не стали, а просто махнули на него рукой, руководствуясь принятым в их среде правилом: каждый сходит с ума как хочет, главное, чтобы это не было опасно для окружающих.

Возможно, наш чемпион-бояка этаким манером резвился бы и по сей день, но наступил наконец тот самый ключевой момент, которым он жил и дышал все эти годы.

Измену «приняли». С пятью граммами на кармане. Попал, бродяга…

Он был так потрясен произошедшим, что в буквальном смысле впал в ступор. Товар не «скинул», «отмазываться» даже и не пробовал, мало того, мгновенно сдал с потрохами своего дилера!

Ну, дальше уже сугубо процедурные вопросы: понятно, что Измениному барыге пришлось хорошенько попотеть и как следует раскошелиться, чтобы «разрулить» эту ситуацию.

После этого с Изменой провели воспитательную работу. Не буду строить загадочную рожу и интриговать на ровном месте: его просто долго и обстоятельно били и при этом настойчиво рекомендовали не носить в кармане больше 0,9 грамма. Никогда и ни при каких обстоятельствах!

По окончании процедуры Измена проникся всей полнотой корпоративной ответственности и поклялся, что впредь будет работать точно так же, как это делают остальные благоразумные «ноги». Ну их в гудок, все эти стреминги-экстримы. Жизнь дороже.

В новом для себя формате Измена существовал ровно трое суток. Видимо, отсутствие необходимости дежурить у дверного глазка, прижиматься задницей к стене, крутить башкой на сто восемьдесят и вообще жить в режиме постоянного стреминга было для Измены настолько диким и противоестественным, что его психика не выдержала и дала сбой.

Забравшись в соседский чулан, Измена спер много лет пылившуюся в шкафу двустволку (без патронов) и за ночь соорудил из нее обрез. А утречком следующего дня, натянув вязаную шапочку с наспех вырезанными дырами для глаз, взял на абордаж своего барыгу, направлявшегося на ежедневную раздачу.

Дилер безропотно отдал налетчику заготовленный для «ног» порошок (шесть пакетиков по пятнадцать граммов) и спокойно направился к месту сбора. Сотворить такую глупость мог только кто-то из своих, осведомленных о маршруте и графике перемещения дилера. И очевидно, что у этого «своего» не все в порядке с головой. Потому что любой товарищ в здравом уме должен отдавать себе отчет, что жизнь его после этого будет безрадостной и очень недолгой.

Приезжает дилер на место сбора – пятеро «ног» ждут, а Измены нет. Все ясно, вопросов нет…

Сразу после ограбления барыги Измена «ушел в горы»: взял продукты, шприцы и засел где-то на чердаке, то ли в подвале – в общем, пропал.

Наверное, в эти дни он был счастлив. Лето, тепло, стремно… Лежал где-нибудь на чердаке, весь обратившись в слух, припав глазом к проверченной в шифере дырке, и сканировал окрестности, вздрагивая при виде каждой знакомой рожи. Порошка, что он отнял у барыги, ему хватило бы месяца на полтора (если «ставиться в одно лицо»). Деньги, вырученные за проданный накануне товар, он не сдал.

Короче, жить можно. Хоть недолго – зато со смаком. Полная свобода и жуткая стремнина. Поймают – убьют. Без вариантов. Так что стреминг на все сто: лежи себе, втыкайся сколько влезет и бойся до посинения.

«Бароны» между тем Измену не искали. Куда он, на фиг, денется с подводной лодки! Порошок кончится – прибежит. Да, кстати, насчет порошка. Под дверь сунули записку: «Верни деньги и товар – и будешь жить. Штраф – гараж…»

У Измены от нормальной жизни осталась хорошая квартира в престижном районе и великолепный кирпичный гараж с отоплением. Машину давно продал. Гараж за такие выкрутасы – это еще по-божески. Это просто амнистия в полном смысле слова.

Думаю, тут все дело в том, что Измена далеко не мальчик, раньше он был уважаемым гражданином, примерным семьянином, работал в «закрытом» учреждении, и многие по инерции продолжали к нему хорошо относиться. Наверное, поэтому и решили его пощадить – все-таки товарищ заметный, это тебе не какого-нибудь бомжа на свалку выкинуть.

Однако явка с повинной не состоялась. То ли заметный товарищ не появлялся дома и был не в курсе насчет записки, то ли окончательно ошизел в своем разнузданном стреминге и вообще перестал мыслить хоть сколько-нибудь рационально.

В один теплый дождливый вечер Измена выполз из своего убежища, чтобы запастись продуктами. На обратном пути он напоролся на двух своих клиентов, которые как раз топали за граммом к кому-то из других «ног». Клиенты обрадовались и хотели «перетереть с ним по теме», но Измена вообразил себе невесть что и бросился от них в ближайшую подворотню. Клиенты были на грани ломки и потому соображали туго. По-хорошему, надо было бы оставить товарища в покое, все ведь в курсе, что он жутко «стремается».

В общем, они начали его преследовать, и вскоре вся троица оказалась на вроде бы охраняемой территории ДСК (домостроительного комбината). Измена, спасаясь от назойливых клиентов, не придумал ничего лучше, как забраться в трансформаторную будку. А было мокро, дождик шел…

Непонятно, почему на той будке не оказалось положенного по правилам безопасности замка, но факт – после этого там еще неделю воняло паленым мясом.

Вот так.

Зачем я вообще рассказал эту историю? Да так… Наверное, потому, что мне это все очень близко. Когда-то этот Измена был другом моей и Людиной семей, профессором, самым молодым кандидатом наук в нашем городе и преподавал физику в местном университете. У него была жена, двое детей и блестящие перспективы.

Горечь иронии тут даже не в том, что бывший профессор, презрев законы физики, полез в дождь в трансформаторную будку. Это в принципе легко объяснимо: когда человек «в системе», законы физики для него не работают.

Горечь в том, что «клиенты», от которых он туда спрятался, некогда были его студентами и тоже подавали большие надежды.

Вот такая грустная быль…

* * *

Пробуждение было ужасным.

Мой воспаленный мозг разбухал, как дрожжевое тесто в теплой кухне, и просился вон из черепной коробки. Удобного отверстия с прямым доступом в черепе не нашлось, и мозг пробовал выйти через те, что имелись. Я с трудом дышал через рот, нос был намертво забит, глаза открывать больно – сейчас лопнут, а в ушах от давления на перепонки ритмично тикало и временами как-то нездорово потрескивало.

Уфф! Боже мой, это же как надо себя не любить…

Мне бы сейчас лоботомию – то-то было бы облегчение…

Видимо, кто-то был в курсе моих страданий и как раз сейчас работал в этом направлении: в затылке назойливо сверлило длинными трелями, резонансом отдаваясь во всем черепе и отчего-то сообщая корню языка кисловатый металлический привкус. Меня это здорово удивило: лоботомию вообще-то с другой стороны делают…

С трудом разлепив веки, я ощупал затылок и понял, что дрель здесь ни при чем и сверлящий звук имеет несколько иную природу.

– Если выживу, надо будет поменять звонок, – это была первая рациональная мысль сегодняшнего дня. – Какой ужасный звук…

Раньше я как-то не обращал внимания, что у меня такой скверный звонок. Вот ведь как получается: чтобы постичь некоторые свойства вроде бы обыденных вещей, надо привести свой организм в некое особое состояние…

Поднявшись в три приема с кровати, я с минуту стоял, фиксируя панораму и обретая равновесие, и прислушивался к странным ощущениям в теле.

Выяснилось, что, помимо всего прочего, у меня болят все мышцы: как будто я накануне вспомнил молодость и весь вечер разгружал вагон с цементом. Вот те на! И чем же это я вчера занимался?!

Несколько придя в себя, я осторожно направился в прихожую, стараясь при этом держать голову ровно. Казалось мне, что, если утрачу нулевой дифферент, содержимое моей головы немедля выплеснется на пол.

Из прихожей было видно, что на кухне царит страшный беспорядок. На полу пустые бутылки из-под разных видов крепких напитков, осколки разбитой тарелки, остатки салата, надкусанные куски хлеба, перевернутая пепельница, окурки и небольшая лужица какой-то непрозрачной жидкости.

Что за животное тут пировало? Так, а я же не курю. Сигареты держу исключительно для гостей… И кто же у меня вчера был? Хоть убейте – не помню.

– Ой-е-е… Это что ж такое? Вот такая избирательная амнезия – это первый признак…

У входной двери была оборудована баррикада. Основу баррикады составляло придвинутое спинкой к двери кресло, в кресле – пенал из кухонного гарнитура, в пенале – гантели, утюг и сковороды, а снаружи – ящик со слесарными инструментами.

Во как! Просто так нас не возьмешь.

Кресло тяжеленное и габаритное, когда мебель покупал, помню, грузчики из магазина полчаса кряхтели, кантуя его через прихожую в зал. Пришлось снимать межкомнатные двери – не пролезало.

Интересно, какой имбицил догадался приволочь сюда кресло? Если в одиночку – титанический труд. И ночью ведь! Когда вчера я приехал из клиники, кресла здесь точно не было. Бедные соседи…

Неужели это все – я?!

А самое главное, дверь-то наружу открывается. Что же это получается, мозги совсем отпуск взяли?!

Надо же, как все запущено…

Звонок продолжал настырно сверлить.

– Сейчас открою! – собравшись с силами, крикнул я и принялся разукомплектовывать пенал.

Звонок стих. Жить сразу стало ощутимо проще. Волоча гантели в зал, я даже попробовал сосредоточиться для реконструкции событий вчерашнего вечера.

Так… Отчетливо помню: делал себе ужин. По рекомендации Собакина позвонил Мамеду и нахамил. Удовлетворение получил на все сто, местами даже сопоставимое с самым ярким проявлением репродуктивной функции.

Угу… После короткой эйфории накатил приступ панического страха и одиночества. Собакин со своим питомником был далеко, а я – вот он, тут, один на один с отчетливым пониманием происходящего и легко прогнозируемой перспективой ближайшего будущего.

Я ведь не с улицы заскочил, полюбопытствовать. Я в этом бизнесе, что называется, по самые уши, в курсе, что это такое. И прекрасно представляю, во что ввязался…

Короче, я так напрягся, что почувствовал острый позыв к немедленной релаксации. Нужно было крепко схватить свой страх за горло и безжалостно утопить его в разливанном море огненной воды.

Эмм… Да, кажется, хотел выйти из дому: мне нужна компания, один я обычно не пью. Ага…

И не смог. Страшно было выходить за дверь…

Хотя, если мыслить рационально, злыдни Мамеда чисто физически не сумели бы домчаться от Москвы до Черного Яра за те несколько минут, что прошли после нашей милой беседы.

В общем, я остался дома. Я человек с достатком, имею приличный запас дорогого качественного алкоголя для гостей и для души… Гхм…

– Ну ты че там, умер?! – глухо крикнул кто-то из-за двери.

– Минуту!

Я эвакуировал инструментарий, неимоверно напрягшись, снял пенал, поставил его к стене и, перегнувшись через спинку кресла, открыл дверь.

Кресло кантовать я не собирался. Это работа для бригады грузчиков. Или вломившегося в припадок берсеркской ярости норманна. Поистине, человек – очень патентное существо. В нем скрыты такие возможности, о которых он порой даже и не догадывается.

На пороге стоял высокий худощавый мужчина в расцвете сил, в сером костюме, с черным элегантным «дипломатом» и суровым взглядом. Лицом мужчина был очень похож на тов. Л. Берия, крепко севшего на диету. Только без харизматичного пенсне.

– Не понял… – Мужчина щелкнул ногтем по обивке кресла. – Это для чего?

– Эмм… Понимаете… Гхм… – Несмотря на крайне скверное состояние, я нашел в себе силы покраснеть от неловкости. Как в двух словах объяснить природу мотивов, заставивших кресло переместиться к двери?

– Понял. Отойди, – скомандовал родственник тов. Берия.

Я послушно попятился. Мужчина в два приема, без особых видимых усилий подвинул тяжеленное кресло, вошел и закрыл дверь.

Здоровый парень. Даром что худой…

Не разуваясь, гость рысьим шагом обошел мои апартаменты, осмотрел зачем-то окна и потолок. Вернулся к двери, открыл, тщательно проверил замки, вновь закрыл. Задумчиво посмотрел на кресло, перевел взгляд на меня и спохватился:

– Так… А ты меня не знаешь?

– Не знаю.

– Нормально… А на фига тогда дверь открыл?

– Эмм… Эгхм-кхм… – Я не нашелся с ответом. Такое скверное самочувствие, что даже думать трудно.

– Ну ты даешь. А если я – киллер?

– Эмм… Гхм…

Ну что тут сказать? Не знаю. Какая-то атрофия мировосприятия. Полная. Вчера трясся от страха, за дверь боялся выйти. В пьяном угаре баррикаду строил. Видимо, чтобы помешать убивцам тихонько проникнуть в квартиру – другие объяснения для такого сооружения просто на ум не приходят.

А сегодня открыл дверь первому встречному. Попросили – и открыл. Без раздумий. Кто таков, понятия не имею.

– Ну, понятно. – Гость внимательно посмотрел на меня и кивнул. Проникся. Сообразительный парень. – Тебе повезло. Я не киллер…

Он прошел на кухню, ловко переступая через разбросанные на полу гадости, и с минуту сосредоточенно изучал вид из окна.

– …Но так тебе везти будет не всегда. Я тебя прошу: побереги себя. И нам работы меньше будет…

Гость покинул кухню, прошел в зал и опять принялся рассматривать через окно планировку двора.

– Так… Не понял… Ну и где тут у тебя трансформатор?

– Трр… Кхм-кхм… Какой трансформатор?

– В который ты ночью лазил.

– ???!!!

– Ты что, не помнишь?

– Знаете… Эмм…

– Короче, все ясно. – Гость невесело хмыкнул и кивнул в сторону прихожей. – Здорово ты вчера нализался. Это ж сколько надо выпить, чтобы забыть, в какую сторону у тебя дверь открывается!

– Да, я… Я понимаю… Вообще, странно…

– Еще бы не странно. Как кресло в прихожку попало – тоже не помнишь?

– Знаете… Не помню.

– Ну ты даешь, брат. – Гость укоризненно покачал головой. – Я тебя прошу – не надо так делать. У нас впереди работы невпроворот, обстановка очень сложная. Расслабляться будем, когда победим. Если победим…

– Да-да, я понимаю… Я постараюсь…

– А как Собакину звонил, помнишь?

– Помню, – слегка приободрился я. – Вот это помню!

– Интересно… – удивился гость. – По голове не били? Получается: тут помню – а тут не помню. Погоди… А во сколько ты звонил Собакину?

# Примечания

1

Пучков. Жесткая рекогносцировка. М.: Эксмо, 2006.